Название книги в оригинале: Борн Холли. Манифест, как стать интересной

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Борн Холли » Манифест, как стать интересной .





Читать онлайн Манифест, как стать интересной [litres]. Борн Холли.

Холли Борн

Манифест, как стать интересной

 Сделать закладку на этом месте книги

Holly Bourne

The manifesto on how to be interesting


© Holly Bourne, 2014

© OOO «Клевер-Медиа-Групп», 2017


* * *

Оуэну  – я официально прощаю тебя за то, что ты был популярен в школе… 

Это  МАНИФЕСТ, КАК СТАТЬ ИНТЕРЕСНОЙ


Я собираюсь В ТОЧНОСТИ выяснить, что делает человека сто́ящим внимания, и выполнить все это – пункт за пунктом. 


Я буду писать, как продвигается дело. 


Вряд ли это окажется легко. 


Хотя разве интересные вещи бывают легкими? 

Глава 1

 Сделать закладку на этом месте книги

ЗАВАЛИТЬ ПИСАТЕЛЬСКУЮ КАРЬЕРУ в семнадцать лет! По мнению Бри, это могло считаться достижением.

Большинство людей в таком возрасте даже не представляют своих планов на жизнь. И уж тем более не воплощают их – и не проваливают с треском. Бри на голову опережала двадцатилетних и тридцатилетних в понимании одной простой истины: «Жизнь – дерьмо».

Но ведь Бри и не относилась к большинству. По крайней мере, сама она точно так не считала.

Девушка посмотрела на зажатое в руке письмо с отказом, словно надеясь, что, если посверлит его взглядом еще немного, чернила растекутся и каким-то загадочным образом сложатся в «да».

Дорогая Бри! 

Спасибо за Ваше предложение. К сожалению, Баш роман не вполне соответствует… 

Бла-бла-бла. 

Стандартный ответ. Они даже не потрудились сделать его более личным. Вот он, вкус поражения.

Четыре года назад, когда Бри решила стать писателем, она подошла к задаче со своей обычной целеустремленностью: провела исчерпывающее исследование, составила безупречный план и перечитала все возможные книги по литературному мастерству, включая пособие Стивена Кинга ака БОГ. Ему тоже не сразу начало везти, так что сперва он даже прибил над рабочим столом гвоздь и накалывал на него отказы издательств. Восхитившись этим актом самоуничижения, Бри нашла толстый гвоздь и вколотила его в идеально оштукатуренную стену своей спальни. Месяц за месяцем, год за годом он все гуще обрастал письмами из редакций.

«Ха-ха, да я иду по стопам Кинга»,  – подумала Бри, насаживая на гвоздь самый первый отказ и от души показывая ему средний палец.

За ним последовал второй. И третий. И четвертый.

– Когда «Гардиан» захочет взять у меня интервью по поводу моего супербестселлера, это будет самая драматическая часть, – заявила Бри, распиная на гвозде новый отказ. Ну да, она говорила с гвоздем. А что такого?

Увы, сейчас интервью «Гардиан» казалось таким же вероятным, как и дружба с Дж. К. Роулинг. Первый роман Бри отвергли абсолютно все литературные агенты и издательства Великобритании. Та же участь постигла второй.

И что, черт возьми, ей делать теперь?

– Бри! – позвала мама с лестницы. – Ты опоздаешь в школу.

Бри поглубже насадила письмо на гвоздь, на котором уже почти не осталось места.

– Не волнуйся, – откликнулась она. – Я почти готова.

– Я не смогу тебя подбросить. У меня сейчас бикрам-йога с девочками.

Разумеется. Бри задумалась, как иронично звучит слово «девочки» применительно к маме и ее подругам.

Бри торопливо порылась в комоде, извлекла на свет пару полосатых розово-черных колготок и принялась натягивать их, морщась всякий раз, когда ткань задевала вчерашние порезы на бедрах. Это был первый срыв за довольно долгое время. Следующую пару дней ей придется расплачиваться болью за каждую попытку сесть или встать.

Телефон завибрировал. Ну конечно, это Холдо – хочет убедиться, что сегодня они пойдут в школу вместе (и не важно, что они делают это каждое утро).

Да, так и есть:

Доброе утро, Бри. Встретимся сегодня на нашем углу?

Пожалуйста, дай мне знать. Холдо.

Холдо никогда не сокращал слова в эсэмэсках, считая это преступлением против английского языка: принципиально писал все полностью и с надлежащими знаками препинания. Однажды он забыл запятую, и следом Бри получила гигантское извинение.

Она поспешила ответить:

Ок! Б.

Бри нарочно сокращала все что могла, чтобы позлить Холдо – сама не зная почему.

Она натянула школьный пиджак и уже собиралась вылететь из комнаты, как вдруг ее внимание привлек черновик на полу.

Бри совершенно о нем забыла. Разнообразные наброски и записки плодились в ее комнате с такой скоростью, что упомнить все было невозможно. Этот она написала вчера, когда схлынул адреналин. Привычное чувство покоя напомнило ей, что дела все же не так плохи, и она решила составить список на следующий раз – надеясь этот следующий раз предотвратить.


Причины не чувствовать себя ничтожеством 24/7 

1. Я живу в огромном доме, которому завидуют прохожие.

2. Думаю, родители меня по-своему любят.

3. Я могу быть симпатичной, если захочу.

4. Я намного умнее большинства людей.

5. Я знаю, чего хочу от жизни.

6. У меня есть Холдо.


Тут список кончался. Бри хотела набрать десять пунктов – десять выглядят как-то солиднее, правда? Но так и не смогла их придумать. Пожалуй, это служило поводом к новому списку.


Причини чувствовать себя ничтожеством 24/7 

1. У меня настолько хреновая жизнь, что я даже не могу придумать десять чертовых причин НЕ чувствовать себя ничтожеством 24/7.


Но на остальное у нее уже не было времени.

Бри ворвалась в кухню и, проигнорировав миску с мюсли, свежие фрукты и органический йогурт, вытащила из шкафа пирожок. Клубничный. Ее любимый. Бри сунула пирожок в рот и принялась жевать его на ходу, собирая школьную сумку. Она изрядно опаздывала, а потому практически выбежала из дома.

Пока парадные ворота медленно открывались, Бри снова задумалась о вчерашнем списке. Что за наивность – считать свою жизнь не  ничтожной! Да, она могла придумать шесть причин, почему в действительности все не так плохо. Но эти причины были лишь отправными точками для дальнейших уточнений, которые превращали все плюсы в минусы.

Взять хоть первый пункт:

Я живу в огромном доме, которому завидуют прохожие. 

На первый взгляд это самая настоящая правда. Дом Бри был огромен. К нему даже вела отдельная дорога, Эшдоун-драйв – из тех, на которые люди победнее сворачивают специально, чтобы поглазеть на особняки. Дом Бри впечатлял особенно. За пафосными воротами с домофоном начиналась круговая подъездная дорожка. У семьи Бри не было сада в общепринятом смысле – слово «земли» здесь подошло бы больше. Чтобы просто пересечь их из конца в конец, требовалось добрых пять минут. За аккуратно подстриженными живыми изгородями скрывались бесконечные полосы темно-, светло – и умеренно-зеленых лужаек. Такие дома обычно разглядывают с улицы, надеясь хоть мельком увидеть обитающих там везунчиков и думая: «Ух ты! Наверное, у этих людей роскошная жизнь. Бьюсь об заклад, они даже не в курсе, что такое проблемы. Если бы я там жил, то был бы безоговорочно счастлив». 

Но хотите знать правду? Бри ненавидела этот дом. Риэлторы почему-то не предупреждают, что в комплекте с огромными особняками идет еще и огромное одиночество. Причем постоянное. Бри могла хоть охрипнуть от криков – ее никто не услышал бы. Она знала это наверняка: в один особенно неудачный день проверила лично. Единственным ответом ей служило эхо собственных воплей, метавшееся между мраморными стенами вестибюля.

Парадные ворота казались ей тюремными. Бри нередко задумывалась, как сложилась бы ее жизнь без всей этой кучи денег, – и неизменно приходила к выводу, что в ней было бы куда больше веселья.

– Заткнись, Бри, – велела она себе самой.

Ворота за спиной у девушки закрылись, и она поспешила на встречу с Холдо. Был холодный октябрьский день. Пожалуй, стоило надеть колготки потолще. Выбор Бри в одежде вечно повергал ее маму в отчаяние. Кстати, о маме…

Думаю, родители меня по-своему любят. 

Ну, это смотря что понимать под любовью, верно? Бри никогда ни в чем не нуждалась. Значило ли это, что ее любили? Отец вкалывал круглые сутки, чтобы обеспечить семью вышеупомянутым тюремным особняком. Он уезжал на работу еще до того, как Бри просыпалась, – даже по субботам, – а возвращался обычно за полночь. Бри не очень понимала, чем он занимается, а он, в свою очередь, не был уверен, сколько ей лет. Их типичный разговор выглядел так:

Папа (в тех редких случаях, когда они сталкивались на лестнице).  В школе все нормально?

Бри.  Ага.

Папа.  Хорошо.

Или вспомнить хоть рождественский обед…

Папа (разрезая индейку).  Тебе ножку или грудку?

Бри.  Я вегетарианка, помнишь? Папа.  Не говори глупостей. (Отрезает ножку и плюхает ей на тарелку.) 

Еще была мама. Она, по крайней мере, оставалась рядом – в физическом смысле. «Аппетитная мамочка на полную ставку» – так она о себе говорила. (Хотя, по нескромному мнению Бри, слово «аппетитный» не могло относиться ни к кому старше сорока.)

Большую часть времени она проводила на тренингах с труднопроизносимыми названиями, косметических процедурах и инъекциях ботокса, ради которых каждый день отправлялась на Харли-стрит, как на работу. В перерывах между ними мама читала про жизнь знаменитостей в глянцевых журналах, расползавшихся по всему дому. Любовь к дочери она выражала нескончаемым потоком ярко упакованных подарков, которые оставляла у нее на кровати.

Ожерелья от Тиффани, джемперы из «Холлистер»… Однажды Бри даже нашла нижнее белье. Здорово, правда? Но для Бри эти подношения были вроде обезглавленных, перемазанных в крови крыс, которых иногда приносят к порогу кошки. Разумеется, ее бы никто не понял. Кому не понравится мать, заваливающая тебя подарками? Особенно такими, о каких большинство девочек ее возраста могут только мечтать. Но Бри не нужны были украшения, дорогущие свитера или кружевное белье. Она хотела маму, которая помогла бы ей с годовым проектом. Встретила бы после школы, сделала чашку чая и спросила, что она сегодня узнала нового. А не пытала вопросами, завела ли она наконец подружек. Как будто ценность Бри измерялась ее популярностью.

Все, что интересовало маму, это:

– Почему ты не носишь джемпер, который я тебе подарила?

Или:

– Ты опять идешь к Холдо? У тебя что, совсем нет подруг?

Или:

– Ты такая симпатичная. Почему ты ничего с собой не сделаешь? Так вся молодость и пройдет!

Что приводило Бри к пункту…

Я могу быть симпатичной, если захочу. 

Могла бы. Прямо сейчас. Но не хотела. Однажды Бри уже пыталась стать привлекательней – в самый первый день средней школы, в поразительном приступе наивности, что это все изменит. Тогда она еще страдала от детского жирка, но решительно подвернула юбку покороче, старательно нарисовала темные пряди домашним набором для окрашивания, подвела глаза голубыми тенями, намазалась розовой помадой и запихнула в лифчик пару носков. Итог? Это был худший первый день средней школы, какой только можно вообразить. Увидев Бри, Жасмин Даллингтон и ее гиены чуть не лопнули от смеха, а потом таскались за ней до вечера, выдумывая все новые обидные прозвища.

Господи, какой же идиоткой она была. Теперь детская пухлость прошла, лицо Бри вытянулось и приобрело взрослые очертания, но она все еще не была готова ко второй попытке.

Да и какие преимущества дает симпатичность ? Кому есть дело до внешности писателя, пока прекрасны его слова?

Поэтому, несмотря на разочарование матери, Бри старалась быть настолько непривлекательной, насколько возможно.

Пока ты контролируешь, над чем смеются гиены, ты можешь контролировать и их смех. Например, самостоятельно подбросить парочку тем для издевок… После такого смех обычно смолкал.

Кстати, пора бы вымыть голову. Сейчас волосы Бри имели тусклый мышиный оттенок, хотя еще недавно пылали всеми цветами радуги. В прошлый раз это был розовый, который так и не сошел до конца. Что касается гардероба Бри, он больше подошел бы даме за сорок, вступающей в кризис среднего возраста: неоновые кофточки и огромные пластмассовые заколки для волос. Бри ела все подряд, а потому ее кожа пестрела черными точками, а бедра при ходьбе терлись друг о друга. Однако все это не имело никакого значения, так как…

Я намного умнее большинства людей. 

Привлекательная внешность котировалась только в школе. А Бри определенно не считала школу этапом, необходимым для своего развития. Все, что ей было нужно, – дотерпеть до выпуска и благословенной поры взрослой жизни, которая встретит ее широкими объятиями и парочкой опубликованных книг. Школа была лишь каплей в океане человеческой жизни. Звездный час «популярных» девочек должен был вскоре закончиться. Они слишком рано испытали все назначенное им счастье. Вот почему Бри предпочитала оставаться уродливой, приберегая силы для более полезного возраста. (Еще одна причина, по которой она была намного умнее большинства людей.)

Впрочем, сейчас ей стоило поторопиться. Бри была умной, но не очень пунктуальной – в отличие от Холдо. Девушка поплотнее запахнула пиджак, ежась от холода и рассеянно обдумывая предпоследний пункт вчерашнего списка.

Я знаю, чего хочу от жизни. 

Но что, если жизнь не хочет тебя? Все, о чем она мечтала, – это писать книги. По крайней мере последние четыре года. Чтобы люди прочли ее слова. Чтобы ее романы оставили хотя бы крохотный отпечаток на жизнях всех, кто возьмет их в руки. Разве есть лучший способ подтвердить свое существование, доказать, что ты и в самом деле жил?.. Но, возможно, этому не суждено исполниться.

Бри пока не могла смириться с этой мыслью. К тому же у нее еще оставался последний пункт. У нее оставался Холдо. 

Он уже ждал ее – как и всегда. Уши Холдо прикрывали фирменные желтые наушники, а поверх школьного джемпера была натянута банановая футболка The Velvet Underground[1] – непременный атрибут всех инди-мальчиков. Заметив Бри, он приспустил наушники и выразительно постучал по наручным часам.

– Ты опять опоздала.

– Я всегда опаздываю.

– Знаешь ли, заставлять людей ждать некрасиво.

– Всего-то пару минут.

Они побрели к школе, оба чересчур упрямые, чтобы нарушить молчание. Разумеется, Холдо сдался первым. После рекордной паузы в целых пять минут.

– Что делала вчера?

Бри даже не подняла глаза от мостовой.

– Перечитывала очередное письмо с отказом. Когда я пришла домой, оно ждало на коврике.

Взгляд Холдо немедленно смягчился, и Бри поняла, что ее опоздание забыто. Он вообще не умел долго на нее злиться.

– Мне очень жаль, Бри. Не понимаю их логики. У тебя такой талант!

– Знаю, – ответила она, одарив его кривой улыбкой в качестве извинения. – И тоже их не понимаю.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет, наверное.

Только не с Холдо. Когда Бри была не в духе, его благонамеренные советы скорее раздражали, чем помогали.

Девушка сердито утюжила «мартинсами» палые листья, специально наступая на них с размаху, чтобы громче хрустели. На Эшдоун-драйв листьев не было. Специальный уборщик, в складчину нанятый жителями квартала, каждое утро сдувал их садовым пылесосом.

– А ты  вчера что делал? – наконец спросила Бри, пиная груду желтых и оранжевых листьев и глядя, как они улетают вдаль по мостовой.

– Смотрел «Апокалипсис сегодня». Трехчасовую версию. Так захватывающе! Ты видела?

– Конечно.

– Вместе с вырезанными фрагментами?

– Ага.

Она врала. Бри осилила только короткую версию, которую показывали в кинотеатрах, и сочла фильм скорее озадачивающим, чем захватывающим. Хотя никогда бы не призналась в этом Холдо. (Да она бы лучше умерла.)

– Что ж, мы в меньшинстве. Обычно люди не выдерживают даже сокращенную версию, потому что она – подумать только! – длиннее девяноста минут. Честно говоря, эти заискивания режиссеров перед аудиторией становятся уже ненормальными. Если в фильме нет взрывов на весь экран или эротических сцен через каждые пять секунд, зрители просто не…

Отрепетированные пассажи Холдо накатывали на Бри, словно морские волны. Конкретно этот она слышала раз двадцать. Обычно в комплекте с ним шли тирады о том, как современное ТВ разрушает музыкальную индустрию, или о том, что Дэна Брауна надо повесить, а потом еще четвертовать за его код-да-винчи-подобное преступление против литературы, или о том, что в кинематографе больше не осталось хороших сценаристов, потому что режиссеры предпочитают адаптировать популярные романы, а не вкладываться в развитие молодых талантов.

Бри вздохнула. Холдо был ее лучшим другом. Строго говоря, единственным. Бри знала, что он не очень приятный человек, но это ее мало волновало. Конечно, иногда она чувствовала беспросветное одиночество. Конечно, иногда ей хотелось пообщаться с какой-нибудь девочкой. Но в основном ей хватало Холдо.

– …не говоря о Вьетнамской войне. Позорно уже то, что ей позволили начаться! Это было совершенно аморально, и не похоже, чтобы Америка чему-то научилась на прошлом примере. Думаю, ты не станешь спорить, что…

Ага, война. Когда это он успел на нее свернуть?

Холдо был типичным богатым мальчиком «я-не-такой-как-мои-родители». Подвида «инди» – из тех, что верят, будто бы они моментально подружились с Моррисси[2], доведись им встретиться. На самом деле его звали не Холдо, а Джереми Смит. Свое прозвище он взял в честь Холдена из «Над пропастью во ржи» (финальное «о» должно было добавить оригинальности). Но Бри любила его (чисто по-дружески). Он был единственным человеком, который соответствовал ее интеллектуальным запросам и разделял желание сделать что-нибудь самостоятельно, а не только почивать на лаврах родительского благосостояния. Холдо писал компьютерную игру – он правда разбирался в программировании и всем таком. Насколько понимала Бри, у него должен был получиться гибрид Grand Theft Auto и «Багси Мэлоун» – история про забитого гика, который выходит из себя и принимается бегать по школе с фальшивым пистолетом, поливая своих обидчиков кремом. Холдо собирался стать миллионером с нуля. Как только закончит школу.

– Холдо? – Бри решилась прервать его антивоенный монолог.

Он запнулся на полуслове:

– Что?

– Я же хороший писатель?

Бри знала, что хороший. Разумеется. Но иногда ей требовалась поддержка.

Холдо потянулся к ее руке:

– Конечно, хороший. Я прочел все, что ты написала, и мне понравилось каждое слово.

Бри покосилась на его руку, раздумывая, когда будет уместно выдернуть ладонь. Ничего не попишешь: со своей стороны, Холдо любил ее не совсем по-дружески.

– Спасибо. – И Бри поспешно спрятала руку в карман.

– Почему бы тебе не поговорить об этом с мистером Феллоу?

Именно так она и думала поступить. Мистер Феллоу вел у Бри английскую литературу и был единственным взрослым во вселенной, который замечал ее существование.

– Поговорю. Сегодня как раз английский.

– Он всегда тебя так поддерживает.

Бри улыбнулась своим мыслям.

Холдо даже не представлял насколько.

Глава 2

 Сделать закладку на этом месте книги

МИНОВАВ ШКОЛЬНЫЕ ВОРОТА, они оказались в хвосте очереди, которая тянулась к посту безопасности у парадных дверей. Холдо удалось проскочить вперед, и он, помахав на прощание, поспешил к своей классной комнате. Бри осталась в нетерпении ждать, когда проверят ее пропуск. Обучение в Квинс-Холл стоило двенадцать тысяч фунтов в год, и половина этих денег явно уходила на то, чтобы в школу не смог проникнуть никто из «народа». Как будто обывательством можно было заразиться.

Бри стояла прямо за Жасмин Даллингтон и ее свитой, вдыхая чистый клубничный запах ее свежевысушенных волос. Когда очередь школьников в очередной раз дернулась и сдвинулась, Бри подалась вперед чуть сильнее, чем следовало, и случайно наступила Жасмин на пятку. Та повернула голову, чтобы посмотреть, кто осмелился потревожить ее покой. Увидев Бри, она сморщила нос.

– Смотри, куда идешь, – процедила она голосом, полным отвращения.

– Прости, – пробормотала Бри, не отрывая глаз от своих полосатых колготок.

Жасмин отвернулась и, по-видимому, скорчила гримасу, потому что ее подружки тут же рассмеялись. Не в полный голос, конечно: искренний смех чересчур исказил бы их лица. Скорее это было хихиканье, приличествующее девушкам из высшего общества. Гемма Ринстоун что-то прошептала Жасмин на ухо, и впереди снова послышались смешки.

Бри продолжала сверлить взглядом колготки, со злостью чувствуя, как заливается краской. Ей не было никакого дела до Жасмин и ее компании. Разумеется. Интеллектом они ненамного превосходили гиен. Но ситуация все равно была дурацкая.

Наконец Бри протянула охраннику свой пропуск. Пока тот его проверял, она выполняла отточенный годами трюк – «слейся со стеной». Ничего сложного. В этой школе она была пустым местом.

Как только ей вернули сумку и карточку, Бри углубилась в хитросплетение коридоров, ведущих к классной комнате. Следующий час ей предстояло убивать время под мотивационные разглагольствования учителя.

Хьюго и его дружки стояли в дверях, перегораживая проход.

– Прошу прощения, – сухо сказала Бри, разворачиваясь боком и прикидывая, сможет ли между ними протиснуться.

Ноль внимания.

– И все же согласитесь, парни, – продолжал вещать Хьюго, – пятничная охота на телочек удалась. Эти воспитанницы школ для девочек такие… благодарные. Клянусь, одна пришла ко мне сама и просто умоляла ее взять!

Послышался взрыв хохота, и парни стукнулись ладонями.

– А ты что? – спросил один с неправдоподобно красным лицом: следствие то ли неудачной генетики, то ли чересчур рьяного фальшивого смеха. Бри вспомнила, что его зовут Сет.

Хьюго вскинул бровь:

– Джентльмены не распространяются о подобных вещах.

– Ха! Когда это ты заделался джентльменом?

– В десятку, парень. Просто в десятку.

Новый хлопок ладонями.

– Но ничего не было. Я посоветовал той девчонке обзавестись самоуважением, и она разревелась.

Снова смех. При этом Сет так надрывался, что Бри удивилась, как он не лопнул.

– Да уж, вечеринка была клевая, – с трудом выдавил он, утирая слезы. – Я был в хлам! Даже ослеп на какое-то время. Клянусь!

Сет обвел взглядом компанию, ожидая смеха, но все молчали.

Лицо Хьюго вытянулось.

– Боже, Сет, да ты всего пару стаканов выпил.

– Да нет же! Потом еще была бутылка водки. Ты просто не видел. Наверное, как раз объезжал телочек…

Хьюго закатил глаза.

– Как скажешь, чувак.

Бри воспользовалась повисшей неловкой паузой и откашлялась:

– Прошу прощения.

Все тут же на нее уставились.

– Чего тебе?

– Можно пройти?

Хьюго демонстративно поднял ладони и отступил назад. Примерно на четверть сантиметра. Остальные парни последовали его примеру. Бри скептически оценила открывшееся пространство, вздохнула и начала протискиваться в классную комнату. Неудивительно, что при этом ее бюст смачно проехался по груди Хьюго.

– Оу-оу, не надо об меня тереться, – наигранно запротестовал тот. – День только начинается. Слишком рано для таких упражнений.

Его дружки мгновенно зашлись в истерике. Бри залилась румянцем второй раз за утро и почти бегом бросилась к своей парте. Там она плюхнулась на стул – бедра предсказуемо заныли – и вытащила любимый блокнот. Бри чувствовала, как горит лицо, и по возможности завесила его несколькими жидкими прядками.

Дурацкая школа. Дурацкая школа. Дурацкая школа. 

Проблема заключалась в том, что Бри – как ни противно было это признавать – питала к Хьюго определенный интерес. Конечно, она знала, что это нелепо. Смехотворно. Немыслимо. И ужасно неправильно, учитывая, какой он ублюдок. По сути, Хьюго символизировал собой все, что она ненавидела в:

а) парнях; 

б) этой школе; 

в) жизни вообще. 

При этом он был до обидного хорош собой и воплощал все клише, сопутствующие смазливой мордашке и телосложению «Колосс Родосский». Капитан победоносной школьной команды в регби, игрок на всю голову и конченый альфа-самец. Хьюго был старше одноклассников – потерял год, когда родители отправили его в Париж «подтянуть французский». Ах да, и его родители знали Марка Цукерберга (или кого-то вроде). Он был так богат, что по сравнению с ним остальные казались бедняками.

Разумеется, их отношения с Жасмин напоминали вертолет, попавший в зону турбулентности. Даже Бри знала мельчайшие подробности многосерийного сериала под названием «любовь самой звездной пары в школе». Каждый сюжетный поворот тут же разносился по коридорам, бесконечно пересказываясь наподобие игры в испорченный телефон. Бри надеялась, что ее дурацкое чувство в итоге пройдет. По крайней мере, потакать ему она не собиралась. И не только потому, что у нее не было ни малейших шансов привлечь внимание Хьюго, но и потому, что он был полным, абсолютным, беспросветным ублюдком.

В аудиторию зашел мистер Филипс, их классный руководитель, и все немедленно заняли места. Это отличало частные школы – ученики в них умели себя вести.

– Как жизнь молодая? – спросил учитель, ставя на стол портфель.

Тишина.

– Я спрашиваю, как жизнь молодая?

«Да успокойся уже,  – подумала Бри. – Ты не рок-звезда». 

– Хорошо, спасибо, – нестройным хором откликнулся класс.

– Итак, заявление UCAS![3] Конечно, вы думаете: «Что? Мы только в двенадцатом классе!» Но ваши родители платят уйму денег, чтобы вы поступили в университет своей мечты. И первый шаг к этому – грамотно составленное заявление, которое мы будем шлифовать в течение года. Кто-нибудь уже выбрал дисциплину и предпочтительные вузы? Претенденты в Оксфорд и Кембридж, вы решили, в какой колледж будете подаваться?

Бри продолжала черкать в блокноте. Она уже пару лет как спланировала побег в Кембридж и знала свое мотивационное письмо разве что не наизусть. Выверенная до последней запятой заявка месяцами лежала у нее на компьютере в виде электронного черновика, дожидаясь только отправки. Так что Бри пропустила бубнеж мистера Филипса мимо ушей. Вместо этого она принялась составлять очередной список.


Причины немедленно выкинуть из головы Хьюго де Феланса: 

1. Я еще не слышала, чтобы он говорил о девушках иначе как «телка», «шкура», «щелка», «чикса» и слово на букву П, которое я писать не буду. Ни за что.

2. Он открытый расист, гомофоб, женоненавистник и полный засранец.

3. До меня доходили слухи – хоть и без доказательств, – что у него было как минимум одно ЗППП.

4. Однажды он назвал Шекспира «тем скучным чуваком».

5. Если Жасмин что-нибудь заподозрит, она выпотрошит меня пилочкой для ногтей, кишки намотает на дверь, а глазные яблоки съест чайной ложечкой.

6. У меня есть самоуважение. У меня есть самоуважение. У меня есть самоуважение.


Бесконечные списки служили Бри своего рода медитацией. Она даже завела специальный блокнот для них. Эти наброски были мгновенными слепками впечатлений от мира.

Иногда Бри нравилось фантазировать, как через сотни лет их выставят за стеклом в музее на экспозиции, посвященной ее «ранним годам». Плашка рядом с пожелтевшим блокнотом будет гласить: «В этом дневнике запечатлены уникальные озарения Бри, связанные с ее печальным юношеским опытом. Тем не менее в них уже слышится голос чуткого наблюдателя, которому вскоре предстоит стать голосом ее поколения». 

– Что касается собеседований в вузы, – продолжал вещать мистер Филипс, – ближе к лету мы проведем серию тренингов и преподадим вам несколько ораторских техник, чтобы вы могли попрактиковаться на каникулах. Списки с датами появятся после Рождества. Заранее бронировать не нужно – мест хватит на всех. Еще вам стоит подумать о внеклассной деятельности. Помните, скучных людей в Оксбридж не берут! Вы должны чем-то выделяться. Так придумайте чем!

Бри услышала, что Хьюго и его дружки снова хихикают, и обернулась посмотреть. Оказывается, Хьюго стащил образец заявления Сета, нарисовал на нем толстый волосатый пенис и теперь показывал остальным.

– Эй! – прошипел Сет, пытаясь отобрать лист. – Он мне нужен!

Хьюго проворно спрятал его за спину.

– И зачем же тебе нужен рисунок члена? А, Сет?

– Ха-ха! – загоготали остальные. – Мальчик-гей, мальчик-гей!

– А ну заткнитесь! Ты знаешь, о чем я. Верни образец.

Учитель наконец заметил суматоху:

– Какие-то проблемы, джентльмены?

Хьюго покачал головой, по-прежнему пряча рисунок за спиной:

– Никаких, сэр.

– Хорошо. – И мистер Филипс вернулся к рассуждениям про университеты.

Хьюго явно наслаждался привлеченным вниманием, особенно со стороны дв


убрать рекламу






ух девочек, которых Бри едва знала. Они хихикали, стреляли в него глазками и томно наматывали волосы на палец. Хьюго им подмигнул, и они прыснули в кулак.

Бри добавила к своему списку еще одно «самоуважение». 

Глава 3

 Сделать закладку на этом месте книги

СРАЗУ ПОСЛЕ ЗВОНКА БРИ тронулась по коридорам, стараясь по возможности не привлекать к себе внимания. Встреча с мистером Феллоу всегда выбивала ее из колеи. Вот и сейчас ей пришлось прислониться к шкафчикам и сделать пару глубоких вдохов, прежде чем переступить порог аудитории.

Хотя Бри уселась прямо перед учительским столом, мистер Феллоу даже не поднял на нее глаз. Постепенно в класс начали подтягиваться другие ребята. Они неохотно доставали из дизайнерских сумок томики поэзии Филипа Ларкина. Бри не сводила взгляда с мистера Феллоу. Он что-то сосредоточенно писал на официальном бланке формата А4, каштановые волосы падали ему на глаза. Бри сглотнула. Скрестила ноги в полосатых колготках. Снова их расплела.

Наконец мистер Феллоу заметил учеников и выпрямился.

– Прекрасно, прекрасно, – пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Затем вышел на середину класса и прислонился к белой интерактивной доске. – На чем мы остановились?

Бри вскинула руку и, не дожидаясь разрешения говорить, отрапортовала:

– На стихотворении «Чуть-чуть не считается».

С галерки послышались стоны. Бри не была уверена, вызваны они поэзией Ларкина или ее усердием на уроке.

Мистер Феллоу взял со стола свой потрепанный сборник и быстро его пролистал.

– Верно, Бри.

Она тут же откинулась на спинку стула, греясь в лучах его похвалы – не важно, какой бы мелкой и незначительной та ни была.

Мистер Феллоу нашел нужную страницу и с выражением прочитал:


Печальный промах: яблочный скелет 
Ударился об урну. Рикошет  —
И закатился в угол. Или нет? 

Свивая в узел годы и века, 
Ко рту вдруг возвращается рука  —
И плод в ней, не надкушенный пока. 

– Итак, в этом стихотворении Ларкин пытается бросить яблочный огрызок в урну, но промахивается. Что вы, ребята, об этом думаете?

Парень по имени Чак поднял руку.

– Да?

У Чака были маслянисто-черные, явно крашеные волосы.

– Думаю, ему и пытаться не стоило. Последние десять стихотворений он только ноет и ноет по любому поводу. Черт, если он реально в такой депрессии, что даже огрызок удержать не может, сходил бы лучше к врачу.

По классу прокатились смешки. Мистер Феллоу тоже не удержался от улыбки.

– Значит, у Ларкина депрессия?

Приободренный успехом, Чак яростно закивал:

– К гадалке не ходи. Я не понимаю, сэр, почему мы который урок читаем этого неудачника? Он же только и может, что хныкать! У других классов программа повеселее.

На любом другом уроке за такие дерзости можно было и схлопотать. Но мистер Феллоу отличался от всех учителей. По сравнению с ними он казался глотком воздуха в заколоченном гробу, пятнадцатиминутным антрактом в скучной пьесе, долгожданным привалом в многодневном переходе через горы… Тут у Бри заканчивались сравнения. Но самое главное – он обладал характером. Мистер Феллоу видел в учениках личности, а в отличниках – потенциальных гениев (а не массажер для своего преподавательского самолюбия). Никто не знал, как он получил эту работу или почему его до сих пор не выгнали. Он постоянно приносил им книги, которых не было в утвержденном директором списке, мог пропустить крепкое словцо, а по слухам, после одного выпускного даже выкурил с учениками косяк.

– Значит, Ларкин раздражает всех?

Рука Бри взметнулась в воздух.

– Нет. Мне он нравится.

– Сюрприз-сюрприз, – прошептал кто-то сзади, и класс снова всколыхнули смешки.

Бри и ухом не повела. Ну, почти.

– Что ж, приятно слышать, что он нравится хоть кому-то.

При этом мистер Феллоу даже не взглянул на Бри, и она сразу поникла.

– А вам, ребята?

– Он нудный.

– Он тоскливый.

– Не мог написать что-нибудь повеселее?

– Или поменьше! Теперь нам тоже тоскливо.

Мистер Феллоу покачал головой:

– Ребята, мне больно это слышать. Филип Ларкин – один из самых титулованных британских поэтов. Не стоит недооценивать его только потому, что у него грустные стихи.

Снова поднятая рука.

– Да, Бри?

– Некоторым еще не нравится, что он был сексистом.

– Верное замечание.

Бри просияла.

– Но меня огорчает, что вы не стремитесь увидеть второе дно его стихов. А оно там есть.

На этот раз руку поднял Чак.

– Да?

– Сэр, кому охота копаться в грязном белье лузера, который умеет только ныть, какая хреновая у него жизнь? Лично мне фиолетово, что у него там были за расстройства. Может, почитаем кого-нибудь еще?

– Ни в коем случае. Давайте разберем это стихотворение, и я уверен, вы измените свое мнение о нем.

Глава 4

 Сделать закладку на этом месте книги

НАКОНЕЦ ПРОЗВЕНЕЛ ЗВОНОК на большую перемену. Бри поплелась к столу мистера Феллоу. Он снова что-то писал, волосы скрыли глаза. Бри помолчала, ожидая, когда он ее заметит.

– Да, Бри?

Она переступила с ноги на ногу.

– Я получила еще одно письмо с отказом.

Мистер Феллоу откинулся в кресле и смерил ее сочувственным взглядом.

– Мне очень жаль. Я знаю, сколько ты вложила в этот второй роман.

– Я уже не понимаю, что им не нравится. Я так старалась! И действительно вложила в него все свои идеи. Но получилось все равно дерьмо.

– Не дерьмо, просто…

Бри воспользовалась паузой:

– Нет? А что тогда?

Мистер Феллоу вздохнул и запустил пальцы в волосы, заметно смущенный:

– Слушай, Бри, я знаю, какая ты трудяга…

– Я не хочу быть трудягой! Я хочу быть хорошим писателем. Востребованным!

– Знаю-знаю. Просто… то, что ты пишешь… Ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько оно привлекательно коммерчески?

Коммерчески?  Бри нахмурилась от одного звучания слова.

– Вы хотите, чтобы я писала на продажу? Какое-нибудь слезливое бульварное чтиво?

– Нет, не в этом смысле. Просто… Публикуют то, что продается, помнишь?

– Я знаю, что хорошо пишу. У меня высший балл за годовое сочинение. Экзаменаторы даже попросили разрешения взять его за образец!

– Я в курсе. Все-таки я твой учитель…

– Тогда почему мои романы не нравятся издательствам?

Мистер Феллоу задумчиво покрутился в кресле. При этом он избегал смотреть на Бри. По крайней мере прямо. Он вообще старался не встречаться с ней взглядом с тех пор, как произошло… То событие. Но сейчас она как никогда нуждалась в его поддержке. К кому еще она могла прийти за советом?

– Твои сочинения великолепны, Бри. Но по меркам школьных сочинений. Книги – другое дело. Они должны продаваться. Не обижайся, но никто не захочет читать четырехсотстраничный роман про девушку, которая бросается с пирса.

Бри упрямо скрестила руки на груди.

– Почему?

Мистер Феллоу выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда стопку листов. Затем сдвинул брови и принялся с выражением читать:

«Роза вглядывалась в черную глубину, пенящуюся под старыми, изборожденными трещинами досками причала. Ее не отпускала мысль, сколько времени потребуется морю, чтобы сделать ее тело частью своей стихии. Ее труп распухнет? Или его раньше съедят акулы? А может, море будет отщипывать от нее по кусочку – голубому и мягкому, словно размокшие овсяные хлопья на дне белоснежной керамической чашки…» 

Бри поджала губы. Ладно, вне контекста этот отрывок и правда звучал глуповато – но только потому, что мистер Феллоу читал его ТАКИМ голосом.

– И что здесь не так?

Он улыбнулся:

– Ровным счетом ничего, Бри. Вот почему у тебя всегда хорошие отметки за сочинения. Они буквально сочатся метафорами, а экзаменаторы такое любят. Хотя, возможно, они просто испугались, что ты и в самом деле хочешь броситься с причала, и на всякий случай решили завысить балл.

Бри не удержалась от улыбки.

– Но читать целый роман, пронизанный подобным отчаянием? Такое не каждому под силу.

– Но это реальная жизнь.

– Что? Хочешь сказать, подростки только и думают, как бы половчее броситься с причала?

Бри поразмыслила над вопросом:

– Да.

Мистер Феллоу внимательно на нее взглянул – может быть, впервые за вечность. В широко распахнутых глазах учителя читалась жалость. Бри чуть не сгорела от стыда. Лучше бы он и дальше на нее не смотрел.

– Послушай, Бри, ты очень талантливый автор. И ты знаешь, что я говорю искренне. Я вовсе не хочу тебя обидеть. Я понимаю, ты несчастлива…

Бри уже открыла рот для возражений, но мистер Феллоу проигнорировал ее порыв.

– Да, несчастлива. Ты притворяешься, будто тебе нет до этого никакого дела, но правду не скроешь. Ты не задумывалась, что твои романы не находят в читателях отклика, потому что их автор несчастен? Потому что ты не живешь той жизнью, какой могла бы? Жизнью, о которой хотелось бы прочитать? Ты наверняка слышала это клише – писать о том, что испытал на собственном опыте, – но что ты испытала, Бри? Что можешь поведать миру?

У Бри начал дергаться глаз. Почему он не остановился после «ты очень талантливый автор»? Ей просто нужна была поддержка. А не разбор ее жизни на шурупы и винтики.

– А как же Филип Ларкин? У него каждая строка пропитана безысходностью, и все же он классик.

– Ага, и посмотри, какой популярностью он пользуется у твоих одноклассников. Они же его ненавидят. Он слишком  безысходный, Бри. А ты все-таки хочешь донести свои тексты до читателей, верно?

Она кивнула.

– Ты не допускала мысли, что не все твои ровесники утопают в пучинах отчаяния? А если и утопают, им скорее пригодился бы спасательный круг в виде книги повеселее?

– Нет.

Бри принялась колупать паркет носком туфли, стараясь отвлечься от по-прежнему дергающегося глаза.

– Мне кажется, тебе нужно быть более открытой. Впустить в свою жизнь что-то новое. Делай побольше интересных вещей, Бри, а темы для книг не заставят себя ждать. Постарайся стать таким человеком, о котором тебе самой захотелось бы прочесть.

Следующие слова Бри немногим отличались от шепота.

– Что? – не понял мистер Феллоу.

– Я спросила, вы бы захотели обо мне прочитать?

Он откинулся на спинку кресла и прочистил горло:

– Не думаю, что это существенно. Я лишь пытаюсь тебе помочь. Я же твой учитель.

Бри заставила себя встретиться с его сочувственным взглядом.

– Но вы мне не просто учитель.

Он отвел глаза:

– Не начинай, Бри. Только не снова.

– Но вы меня поцеловали!

Мистер Феллоу слегка побледнел, отчего его ореховые волосы стали казаться еще темнее.

– Бри, я тебя не целовал,  – прошипел он. – Перестань так говорить. Меня могут уволить.

– Я не собираюсь никому рассказывать. Просто не понимаю, зачем вы притворяетесь, будто ничего не было.

Мистер Феллоу поднялся.

– Потому что ничего и не было! Я тебя не целовал, – и он снова запустил руку в волосы. – По крайней мере, не так, как ты себе это воображаешь, – наконец уступил он, глядя куда-то ей за спину.

Бри яростно заморгала, стараясь совладать с чувствами. Он ее поцеловал.  Бри знала это наверняка, потому что за всю жизнь ее целовали только два человека. И поцелуй с мистером Феллоу был первым настоящим.  То есть таким, которого хотели оба участника.


Ее первый  первый поцелуй – то есть первый раз, когда ее губ коснулись чьи-то еще, – произошел во время недели литературного мастерства для подростков. И это было одно из самых болезненных воспоминаний Бри. В последний день кто-то пронес в лагерь бутылку вина. Восемь человек из их компании выпили по стакану, а потом весь вечер старательно делали вид, будто пьяны в хлам. Они затеяли игру в «бутылочку», но проклятая посудина никак не желала указывать на Бри, так что ей оставалось лишь наблюдать за тем, как целуются остальные. Некоторых осторожно клевали кончиками губ, других – посимпатичнее – целовали смелее. Там был один парень, Дилан… Если бы Совершенство согрешило с Интеллигентностью, он был бы их внебрачным сыном. К тому же он писал крутые стихи. Когда Бри уже решила, будто ей никогда ничего не перепадет, настала очередь Дилана крутить бутылку. И горлышко указало на нее. Бри чуть не завизжала от восторга. Хотя, разумеется, тотчас приняла равнодушный вид, выпрямилась и завела прядь волос за ухо.

Дилана выбор бутылки порадовал меньше. Когда он увидел свою партнершу, у него вытянулось лицо. Потом он усмехнулся и спросил так громко, что услышали все до единого:

– Бри? Неужели мне и правда придется целовать Бри?

Бри? Неужели мне и правда придется целовать Бри? 

Бри? Неужели мне и правда придется целовать Бри? 

Бри? Неужели мне и правда придется целовать Бри? 

Эхо этих слов часто звучало у нее в голове в те ночи, когда она в очередной раз не могла уснуть.

Сердце Бри было разбито под аккомпанемент всеобщего смеха.

Дилан нагнулся и торопливо чмокнул ее куда-то в уголок губ. Затем сморщил нос и с нарочитой театральностью утер рот рукавом (снова смех), таким образом положив конец пятнадцати годам романтических фантазий Бри о первом поцелуе и заменив их суровой реальностью.


Однако ее второй поцелуй был совсем другим. Таким, каким она представляла первый.

В прошлом году они с мистером Феллоу организовали литературный кружок для юных дарований. Социальное самоубийство, конечно, но Бри это не беспокоило. Не то чтобы она обладала общественным весом, который страшно было потерять. Так что две обеденные перемены в неделю она помогала семиклассникам писать и издавать буклет с их стихами и рассказами. После каждой встречи мистер Феллоу читал ее собственные сочинения и делился впечатлениями. В обмен Бри выслушивала его рассказы про неудачную женитьбу, бунтарскую юность и несбывшиеся мечты тоже стать писателем. Им всегда находилось о чем поговорить. Мистер Феллоу был фантазером, творческим человеком, который понимал ее жажду заключить мир в слова и объяснить людям, почему происходят плохие вещи. В его компании Бри чувствовала себя уютно и защищенно, будто со старым другом. Хотя ничего удивительного: ему едва перевалило за тридцатник (однажды он вскользь упомянул об этом, когда предостерегал ее от раннего замужества).

В конце года Бри приняла решение. Она тайком, ничего не говоря родителям, подала документы в государственную школу дальше по улице. О ней ходили страшилки, будто в классах там по тридцать человек, ученикам не помогают с годовыми проектами, а на уроках царит настоящий хаос. Но Бри считала себя достаточно умной, чтобы приспособиться к любым условиям. К тому же ей мучительно хотелось новой обстановки. Места, где она могла быть собой, где ее приняли бы. В Квинс-Холл к ней так прочно прилип ярлык «страшилы-гика», что его было не отстирать даже с мылом.

Накануне каникул Бри рассказала обо всем мистеру Феллоу. Он погрустнел и сказал: «Я буду по тебе скучать». Бри знала, что тоже будет. Примерно с того дня она и начала думать о нем перед сном.

В свой предположительно последний вечер в частной школе Бри и Холдо рискнули выбраться на выпускной бал. Конечно, выпускным он назывался очень условно, потом что после одиннадцатого класса никто из школы не уходил. Бри должна была стать первой. Она даже надела платье-футляр цвета шампанского, которое сидело на ней кое-как и заставило маму поморщиться. Пока Жасмин, Хьюго и их свита рассекали по танцплощадке в идеально подогнанных нарядах, Бри с Холдо сидели за столиком в углу, смотрели, как веселятся остальные, и думали, что прийти сюда было не такой уж хорошей идеей. Однако потом мистер Феллоу присел за их столик и украдкой распахнул пиджак. Из внутреннего кармана выглядывала фляга с виски.

– Вам не помешает, – сказал он, передавая бутылку под столом. – Похоже, это ваш единственный шанс хоть как-то сегодня повеселиться. К тому же… – он наклонился к Бри, – ты больше не моя ученица, верно?

Пару глотков виски – и они выбрались на танцпол и даже что-то сплясали.

– Отлично! – крикнула Бри сквозь грохот музыки. – Завтра я отсюда сваливаю и никогда не вернусь. Могу делать что хочу!

После этого она изобразила нечто, напоминающее ирландские танцы.

– Вот фри-и-ик, – протянула Гемма, ближайшая подруга Жасмин, с другого конца зала. Раз в восемь громче диджея.

Мистер Феллоу сжал кулаки и сделал шаг в ее сторону, но Бри остановила его, покачав головой. Ее больше не волновали школьные «звезды». Она уходила. Навсегда. Скоро все это станет дурным воспоминанием.

Холдо отошел в туалет, и мистер Феллоу нагнулся к Бри. При этом в его взгляде мелькнуло сочувствие. Или ей так показалось. Бри надеялась, что показалось.

– Хочешь подышать свежим воздухом?

Она кивнула, и они, пошатываясь, выбрались на галечную дорожку, которая вела к роскошному гольф-клубу.

– Надеюсь, нас никто не увидит, – сказал мистер Феллоу, улыбаясь. – Все-таки ты моя ученица.

Бри направилась за угол клуба. Мистер Феллоу следовал за ней, пока они не скрылись от случайных взглядов.

– Я больше не ваша ученица, забыли? – поддразнила его Бри.

Она флиртовала? Это могло считаться флиртом? Она вообще умела флиртовать?

– Не напоминай.

Солнце опускалось в летнем небе, заливая поля для гольфа розоватым сиянием. Декорации, в которых вполне могло случиться что-то романтичное.

– Я буду по вам скучать.

Бри не была уверена, почему это сказала. Может, из-за виски. Но это была правда. Мысль о том, что они больше не смогут видеться каждый день, наполнила ее внезапным чувством потери.

Мистер Феллоу отмахнулся:

– Да брось. Заведешь дружбу с этими несчастными и обо всем забудешь.

Бри рассмеялась:

– Это хорошая школа. Просто бесплатная.

Он тоже рассмеялся:

– Знаю. Думаю, ты сделала правильный выбор. Квинс-Холл никогда тебе не нравилась, да ведь?

Бри с грустью покачала головой:

– Нет.

А затем мистер Феллоу взял ее за руку.

– Это не твоя вина, Бри, – сказал он. Она чувствовала его пульс в их переплетенных пальцах. – Ты другая, вот и все. Я знаю, ты думаешь, будто дело в тебе, но это не так. Ты особенная. И заслуживаешь счастья. Если ты не похожа на других детишек миллионеров, это еще ни о чем не говорит. За воротами школы начинается совсем другой мир, и он подходит тебе больше. Хотя это не значит, что я не буду скучать. Кто теперь поможет мне с литературным кружком?

– Думаю, вы найдете другого отщепенца, – заверила его Бри.

– Ты не отщепенец. Ты моя любимая ученица. Мне ведь можно признаться в этом теперь, когда ты уходишь?

Честно говоря, Бри сомневалась, что ему в принципе можно было говорить или делать то, что он сказал и сделал в тот вечер. Но это ей и нравилось в мистере Феллоу. Он тоже не вписывался в мир Квинс-Холл. Вдвоем они напоминали обгрызенные большие пальцы на руках с идеальным маникюром.

Бри опустила взгляд на его ладонь, по-прежнему сжимавшую ее.

– А вы мой любимый учитель. Хотя, может быть, просто самый любимый человек…

Они одновременно взглянули на свои сомкнутые руки, и жизнь на мгновение остановилась. Потом за углом заржала компания подростков, и чары улетучились.

– Пора идти, – с неохотой сказала Бри. – Наверное, Холдо уже вернулся…

Мгновение они смотрели друг на друга. Никто так и не двинулся. А затем что-то заставило Бри привстать на цыпочки. Мистер Феллоу поколебался, но не стал ее останавливать. Поэтому она подалась вперед еще немного и закрыла глаза. Ее губы коснулись его – очень, очень нежно. Он не пошевелился, но поцелуй продлился еще секунду или две. Когда Бри отстранилась, она ощутила на губах холод.

– Ты права, – сказал мистер Феллоу и закашлялся, явно смущенный. – Лучше нам вернуться.


Этот случай мог превратиться в прекрасное воспоминание, которое согревало бы Бри еще долгие месяцы. Но нет. Отец узнал о ее планах сменить школу и проявил неожиданную заинтересованность в будущем дочери. Ей запретили даже думать о том, чтобы покинуть Квинс-Холл, и заставили вернуться осенью – с новообретенной репутацией фрика, который отплясывал джигу на выпускном балу.

Когда Бри вошла в класс на первом уроке английского, лицо мистера Феллоу окаменело от шока. С тех пор он избегал говорить с ней о том, что произошло, не позволял себе дружеского тона, а теперь еще и принялся отрицать сам факт поцелуя.

Бри снова стала помехой. В большинстве случаев ее это не беспокоило, но ведь мистер Феллоу не относился к большинству. Он был особенным. И сейчас вел себя с ней так же, как остальные.


Мистер Феллоу спрятал ее сочинение в ящик стола, и его тон тут же изменился – весь спокойствие и назидание.

– Послушай, я не думаю, что этот разговор нас куда-нибудь приведет. Мне правда жаль, что тебе снова отказали. Все-таки обдумай мои слова. Постарайся сделать себя и свою жизнь более интересной, а темы для романов подтянутся. Перестань от всех закрываться.

Бри слова не могла вымолвить от унижения, а потому молча вылетела из класса. Она промчалась по коридорам и почти вломилась в дверь женского туалета. Там она заперлась в кабинке, стянула колготки и плюхнулась на сиденье, часто-часто моргая.

Снова послышался скрип двери. В туалет зашла пара девушек.

– Черт, придется нанести тушь заново. У меня по лицу будто паук прополз.

Жасмин и ее Идеальная Компания. Кудахчут над макияжем. Ну конечно.

Бри замерла, боясь шмыгнуть носом и тем выдать свое место засады.

– Ничего подобного. У тебя шикарные ресницы.

Ага, это Гемма. Подмазывается, как обычно.

– Думаешь? Накладные – не чересчур для школы? Я их сегодня впервые сюда надела.

– Не-а. Роскошно выглядят.

Раздался стук и звяканье: кто-то вывернул косметичку в раковину.

– Надо быть во всеоружии. Хьюго до сих пор строит из себя слепого, так что придется работать на короткой дистанции, хех.

– Точно. Что он сейчас делает?

– Понятия не имею. – Жасмин вздохнула. – Ходят слухи, что затесался на вечеринку для девочек и там окрутил какую-то левую телку.

Бри подалась вперед, стараясь не упустить ни слова. Она слышала, как Хьюго рассказывал об этой девочке утром.

– И ты веришь слухам?

– Не знаю.

– Да ладно! Чтобы ты – и сомневалась в себе?

Жасмин? Сомневается в себе?  Бри чуть не фыркнула и тем чуть не выдала себя.

– Не знаю. Ладно, ты права. Конечно, официально мы в разрыве… Но, возможно, с заключением мира стоит поторопиться.

Бри судорожно вздохнула.

– Чтобы успеть к вечеринке в честь восемнадцатилетия?

Жасмин рассмеялась. Следом послышалось подобострастное хихиканье.

– А то. Это должно быть событие года. Я уже присмотрела десяток платьев.

– Тогда тебе стоит приструнить его поскорее.

– Мда. – Кафельные стены эхом вернули звук чмокающих губ. – Возлагаю надежды на эту новую помаду. К тому же… Признаться, я сама была не очень хорошей девочкой.

Судорожный вздох.

– Жасмин? Серьезно?

– Тсс. Помнишь, мы «в разрыве».

– Кто? Кто он?

Тюбики собрали и спрятали обратно в косметичку. Затем послышался стук каблуков и наконец – скрип двери.

– Помнишь ту вечеринку у Сета?..

Дверь захлопнулась, оборвав рассказ Жасмин на полуслове. Больше Бри ничего не могла разобрать, как ни старалась. Неожиданно она почувствовала раздражение. Она балансировала буквально на краю (туалетного сиденья), пытаясь расслышать, что за таинственный парень составил конкуренцию Хьюго.

А потом до нее дошло.

Жасмин Даллингтон была интересной. 

Бри интересовала  ее жизнь.

Значило ли это, что Бри должна стать похожей на Жасмин? Сама эта мысль вызывала отвращение. Омерзение. Жасмин была не более чем надушенным пустым местом, и все же людей волновала ее жизнь. Ее ужасные друзья. Всем хотелось знать, с кем они встречаются. О чем думают. Что делали на прошлых выходных.

Никто не хотел ничего знать о Бри.

Опустив взгляд, она поняла, что расчесывает вчерашние шрамы. По ноге стекала капелька крови. Бри торопливо отмотала туалетную бумагу и стерла ее.

Ей о многом предстояло подумать.

Глава 5

 Сделать закладку на этом месте книги

– ЕЩЕ ВИНА, ПОЖАЛУЙСТА.

Бри протянула пластиковый стакан, и Холдо плеснул туда темно-красной жидкости.

– Еще.

Холдо вскинул бровь, но послушно лил до тех пор, пока стакан не наполнился до краев.

– У тебя потом не будет проблем?

– Тсс. У меня выдался плохой день.

Был вечер пятницы. И Бри с Холдо делали то, что и всегда вечером в пятницу, – сидели дома и смотрели заумные фильмы с субтитрами, которые тешили их самолюбие.

– Почему у тебя всегда только красное вино? – спросила Бри, делая щедрый глоток. Должно быть, бутылка стоила добрых пятьдесят фунтов, но она никогда не замечала разницы. Пока в стакане плескался алкоголь, остальное было не важно. Особенно после такого дня, как сегодня.

– А что? Ты хочешь чего-то другого?

Бри пожала плечами:

– Не знаю. Может, водки?

На лице Холдо отразилось отвращение.

– И что дальше? Шоты[4] с Bacardi Breezers?[5] Ягербомба?[6]

– Все наши сверстники такое пьют.

Губы Холдо округлились до идеальной «О», будто он ждал, что в рот ему положат леденец.

– Это бургундское вино из лучшего французского винограда, выращенного на восточном берегу Роны. – Голос Холдо надломился от обиды.

Бри поняла, что каким-то образом задела его чувства, и поспешила загладить ошибку:

– Очень вкусное. Спасибо.

Оба смущенные, они вернулись к «Донни Дарко» – одному из абсолютных фаворитов Холдо. Главной мечтой его жизни было потерять девственность под аккомпанемент Joy Division – как это произошло с Джейком Джилленхолом в фильме.

Хотя нет, забудьте. Главной мечтой его жизни было просто потерять девственность. Точка.

Бри поглубже забралась под одеяло и сделала еще один большой глоток. Она никак не могла сосредоточиться на фильме. Из головы не шли слова мистера Феллоу и очередной отказ, распятый на гвозде в спальне.

Бри вздохнула.

– Ты в порядке? Можем посмотреть что-нибудь еще.

Вокруг губ Холдо – там, где кожа обветрилась, – остался бордовый ободок. Бри не нашла в себе мужества сказать ему об этом.

– В порядке. Просто мысли блуждают.

– Все еще думаешь о том письме с отказом?

У Бри начала тяжелеть голова. По экрану шествовал огромный серый кролик. Вопрос Холдо остался без ответа.

Тот, чувствуя ее беспокойство, потянулся за пультом и приглушил звук.

– Ты не думала завести блог? – спросил он, разворачиваясь к ней на диване. – Это один из путей к публикации.

Бри скривилась.

– Блог? – Она выплюнула слово, будто лакричную конфету.

– Это сейчас модно, Бри. Блогеры владеют миром.

– Ну не знаю.

– Стоит попробовать. Хуже все равно не будет, верно? А если у тебя соберется большая аудитория, это можно упомянуть в следующем письме издательству.

Бри опустила стакан на пол и вытянулась на диване, пристроив голову на коленях Холдо. Он ощутимо занервничал и неуверенно провел рукой по ее розовато-мышиным волосам.

– Нет уж, никаких больше писем в издательства. Мне все отказали.

– Тогда напиши другую книгу.

– Ты и в прошлый раз так говорил. Я написала. И это все равно не помогло.

Бри перевела взгляд на онемевший экран, по которому расхаживал Джейк Джилленхол в костюме скелета.

– И почему мне не пришла в голову идея написать о шизофренике-параноике, который спасает мир? – спросила она с детской обидой.

– Этот фильм провалился в прокате, если что.

Бри перевернулась. Теперь она смотрела прямо в ноздри Холдо.

– Правда? Но сейчас его все любят.

– Ну, сперва дела шли не так хорошо. Создатели с трудом отбили бюджет. Знаешь, как это обычно бывает – настоящие произведения искусства не ценятся современниками. Но сними шаблонную романтическую комедию или боевик про супергероя с трусами поверх колготок, и зрители затопчут друг друга в очереди за билетами.

Бри снова вспомнила мистера Феллоу:

– А ты не думал, что зрители ищут в искусстве убежища от своих однообразных жизней? Что им хочется сбежать от реальности в этот иллюзорный мир?

Холдо фыркнул:

– Смеешься? Таким популистским рассуждениям место на предвыборных дебатах. Это одноразовый мусор. А в долгосрочной перспективе людям нужны произведения-зеркала, чтобы они могли увидеть в них свое истинное лицо и ужаснуться. Им нужен вызов, уязвленная гордость… 

Монолог тек своим чередом, но Бри перестала слушать. После нескольких бокалов вина Холдо становился особенно невыносим.

– …не знаю, Бри. Если честно, ты меня пугаешь. Думаю, ты приняла то письмо с отказом слишком близко к сердцу. Ты же НЕНАВИДИШЬ массовую культуру! Не меняйся. Ты и так совершенна.

Холдо смотрел на нее мутным вз


убрать рекламу






глядом, будто влюбленный щенок. Влюбленный щенок, которому по ошибке налили вина в миску для воды. Бри поспешила убраться с его коленей, пока они не натворили дел под влиянием алкоголя.

– Ладно, – сказала она, поднимая стакан. – Тогда давай напьемся.


Через час «Донни Дарко» на экране сменили The Rolling Stones из навороченной стереосистемы, а Холдо все не умолкал.

– Знаю-знаю, они сколотили миллионное состояние, но I Can't Get No Satisfaction[7] оказалась почти пророческой. Их понимание культуры потребления и того, какая она на самая деле гнилая… Помнишь строчку про чувака, который не может считаться человеком, потому что курит другую марку сигарет?

Бри кивнула отяжелевшей головой.

– В этом вся суть, правда? Насколько у нас мозги промыты рекламой. Брендовой культурой. Насколько мы все разделены. Никто больше не знает своих соседей. Людей, которые живут в соседнем доме. Я вот не знаю. А ты?

Бри снова покачала головой.

– О том и речь. Как мы можем быть удовлетворены своей жизнью, если даже не знаем имен соседей?

На этом Холдо наконец выдохся. Несколько минут они слушали музыку молча.

Если бы мы были круче, то прямо сейчас накурились бы. 

Бри не знала точно, откуда взялась эта мысль, но она ее удивила. Еще больше Бри удивило понимание того, что она права. Они вполне могли бы накуриться! И лучше – каких-нибудь запрещенных веществ. В клубах освобождающего ароматного дыма этот монолог выглядел бы менее банальным и жалким. Им определенно  стоило накуриться. Разве не этим занимаются все молодые люди с хипстерскими замашками? Уж точно не растягивают на целый вечер две бутылки дорогущего бургундского вина.

Бри опустила затуманенную голову на подлокотник дивана и прикрыла глаза. Затем вытянула ноги, но они уперлись в бедро Холдо, и она тут же с извинениями подобрала их обратно.

– Все ок-кей, – пробормотал он. Холдо тоже сидел с набрякшими веками. Светлые волосы прикрывали особенно неприглядную часть прыщавого лба.

Пели бы ми били круче, то прямо сейчас занялись бы сексом. 

Снова мысль, пришедшая из ниоткуда. И снова Бри знала, что она права. Они могли бы заняться сексом! Вот что всех заботит. Вот что делают интересные  люди. Они спят друг с другом, а потом смущаются или расстраиваются и рассказывают об этом всем желающим. И ты слушаешь, заинтригованный, сгорая от желания узнать, что же было дальше. Если бы сегодняшний вечер завершился сексом с Холдо, это было бы по-настоящему интересно.  Бри попыталась вообразить себе эту картину. Может, ей следует проявить инициативу? Она снова осторожно вытянула ноги, но на этот раз положила их Холдо на колени.

Если он начнет их гладить, что мне делать? 

Бри подождала его реакции. Холдо тупо смотрел на свои колени и странные человеческие конечности, которые неожиданно там очутились. Кулак парня сжался. Разжался опять. Наконец он поднял ладонь, и Бри уже решила, что он собирается ее коснуться, когда рука Холдо на полдороге сменила курс, и он в задумчивости поскреб подбородок.

Не очень-то и разочарованная, Бри закрыла глаза и отдалась музыке. Мик Джаггер завывал, что мы получаем не то, что нам хочется, а то, что нам нужно. Но что, если тебе нужно  получить желаемое… Хоть раз?

Бри распахнула глаза, собираясь поделиться с Холдо своим остроумным наблюдением.

– Холдо?

Он уронил голову на грудь и тихо похрапывал.

Ясно, абонент вне зоны действия сети.

– Холдо! – позвала Бри чуть громче. Ноль реакции.

Бри вздохнула. Ей до смерти надоел этот вечер и вся эта жизнь. Надоело чувство, будто она продирается сквозь дни, как через болотный ил. Бри аккуратно убрала с коленей Холдо свои бесспорно привлекательные ноги и поднялась, слегка пошатываясь. Еще минута у нее ушла на то, чтобы уложить Холдо на бок и пододвинуть к голове мусорное ведро. Когда он перебирал спиртного, его потом всегда тошнило. Бри знала это наверняка – пятна на ковре в ее спальне служили наилучшим подтверждением.

Устроив друга, Бри несколько мгновений вглядывалась в его лицо. Пожалуй, однажды он станет привлекательным. По крайней мере, у Холдо были на это все шансы. Нужно только что-то сделать с прыщами и несносным характером. Ну, хотя бы отучить его поправлять грамматические ошибки собеседников.

Наконец Бри вышла из комнаты, оставив Холдо смотреть сны о мире, где он был не собой, а кем-то другим… Кем-то достаточно уверенным в себе, чтобы протянуть руку и погладить ноги симпатичной тебе девушки.

Глава 6

 Сделать закладку на этом месте книги

КОГДА БРИ, ПОШАТЫВАЯСЬ, вернулась в особняк, там было тихо. Сперва у нее возникли проблемы с парадными воротами, так что она чуть не вызвала срабатывание сигнализации. Теперь у нее возникли проблемы со входной дверью, которая никак не желала открываться без шума. Казалось, каждый стук и скрип оглушительным эхом разносится по огромному пустому дому. Бри не знала, спят ли родители. Вероятно, отец еще не вернулся с работы. Бри достала из буфета хрустальный бокал и вдавила кнопку на морозилке, чтобы сбросить лед. Затем долила сверху воды, залпом выпила и снова потянулась к буфету. Вооруженная неизменным клубничным пирожком, она наконец направилась в спальню.

Из головы по-прежнему не шли слова мистера Феллоу – кружились под крышкой черепа бесконечным тоскливым эхом. Бри знала почему. Потому что он был прав. Ей следовало стать более интересной.

Бри закрыла дверь спальни и на мгновение прислонилась к ней, разглядывая свою «особенную» книжную полку. Та была прибита к стене прямо над «отказным» гвоздем. Все ее любимые книги выстроились в ряд, будто гордые солдатики, всегда готовые скрасить хозяйке бессонные ночные часы. Бри подошла к полке и провела пальцем по хрустящим корешкам, раздумывая о людях, которые написали все эти прекрасные слова.

Палец остановился на имени Стивена Кинга – алкоголика и наркомана. Он так стремился изгнать внутренних демонов различными веществами, что до сих пор не может вспомнить, как написал некоторые из своих самых знаменитых романов. В то время его занимало скорее, как половчее заткнуть нос бумажными салфетками, чтобы не закапать кровью печатную машинку. И все же именно слова изгнали его демонов. Написав про них, он их обуздал. Книги исцелили своего автора – слово за словом, страница за страницей, пока его кровь не очистилась.

Дальше стояла Джейн Остин – любимая писательница Бри. Девушка сняла потрепанный томик «Гордости и предубеждения» и пролистала первые страницы. Это была горькая социальная сатира. Джейн бичевала словами окружающий ее мир романтики и замужества – мир, к которому ей не суждено было присоединиться.

И наконец, Вирджиния Вульф, чей мозг создавал книги ослепительного блеска – и одновременно пытал ее такой темнотой, что она наполнила карманы камнями и зашла в реку.

Боль, одиночество, темнота.

Три любимых автора Бри, три эмоции, которые она испытывала чаще всего.

И все же единственное, что осталось от мучений ее кумиров, – это романы, полные восхитительных слов. Если Бри сможет написать книги, которые захочется прочесть другим людям, она тоже станет бессмертной. Ее боль окажется не напрасной, переплавившись в Хорошую Историю.

Нужно просто найти верную тему.

Бри выдвинула ящик стола и достала свой последний отвергнутый роман. Затем уселась и пробежала взглядом начальные строки.

Роза не знала, зачем пришла на пирс, но черные волны неотвратимо притягивали ее своей лунной магией. Она знала, что море в конечном счете ее поглотит, и не могла сопротивляться его манящей силе. Отчаяние. Море взывало к ее отчаянию, обещая смыть с нее всю грязь и сделать чистой, как в день сотворения мира. Этот визит мог окончиться только прыжком. Это знала и Роза, и пирс, и – совершенно точно – вода. Но прежде чем сделать решающий шаг, Роза должна была осмыслить истоки своей боли и понять, что ее сюда привело. 

Может, дело было в вине. Или в словах учителя. Или в бесчисленных письмах с отказами. Но в голове у Бри что-то наконец щелкнуло.

Это. Было. Смешно.

До ужаса смешно.

Истерически, гомерически смешно.

Бри хрюкнула. Потом не удержалась и прыснула в кулак. Перечитала первый абзац снова – и уже в открытую захихикала. Смешки копились, сталкивались – и наконец выплеснулись из нее истерическим хохотом, граничащим с рыданиями. Бри откинулась на кровать, закопалась в подушки и принялась смеяться, еле слышно подвывая и всхлипывая. Хохот сотрясал ее тело до тех пор, пока не перешел в икоту, а у Бри закончилось дыхание. Тогда, переполненная веселым и злым азартом, она нашарила на полу школьную сумку и вытащила любимый блокнот. Потом перевернулась на живот и в задумчивости пососала конец шариковой ручки.

Она знала, что делать.

Каракули Бри плясали и расплывались в винном тумане. Но сам план был кристально четок. Перед ней шаг за шагом вырисовывалась дорога – дорога, которую ей предстояло пройти до конца.

Как стать интересным… 

Бри набросала несколько ключевых пунктов – одни вычеркивая, другие переписывая, пока список ее не устроил. Затем включила ноутбук.

Бри зарегистрировалась на блогоплатформе. Выбрать доменное имя и фоновую картинку оказалось неожиданно легко. Наконец перед ней высветилось окошко создания нового поста. Нужно просто что-то написать и кликнуть мышкой – и вуаля, она опубликованный автор. По крайней мере, в Интернете. Бри воинственно откусила от пирожка и, боясь передумать, принялась торопливо печатать:

МАНИФЕСТ, КАК СТАТЬ ИНТЕРЕСНОЙ

Привет.

Я СУЩЕСТВУЮ. Я СУЩЕСТВУЮ. Я СУЩЕСТВУЮ.

Разве не для этого нужны блоги? Засвидетельствовать наше существование? Оставить в мире крохотный дерьмовый след, чтобы, когда мы умрем, пройденный путь не казался столь ужасно бессмысленным?

Добрый вечер, читатель. Перед тобой дневник лузера. Да-да, не удивляйся. Я самый настоящий лузер. Если ты ходишь со мной в школу, то вряд ли знаешь мое имя. Если пройдешь мимо меня на улице, то даже не обратишь внимания. Если решишь со мной заговорить, то не услышишь ничего интересного.

Почему?

Да потому что я неинтересная!

Я скучная. Я никто. Я фактически не живу. Но собираюсь это изменить. И потому начинаю проект. Здесь. Прямо сейчас. Для себя. Если вы хотите посмотреть, что у меня получится, – что ж, добро пожаловать.

Какова моя цель? Стать интересной. Стать кем-то, о ком вам захочется прочитать.

Каким образом?

Я собираюсь сделать все те вещи, на которые у вас не хватает смелости. А потом честно рассказать о них здесь. Если не боитесь – присоединяйтесь.

Это руководство, как стать интересным. Я собираюсь В ТОЧНОСТИ выяснить, что делает человека стоящим внимания, и выполнить все это – пункт за пунктом.

Я буду писать, как продвигается дело. Вряд ли это окажется легко.

Хотя разве интересные вещи бывают легкими?

Бри с воодушевлением закончила печатать и нажала «Опубликовать». А потом, даже не почистив зубы, откинулась на подушку и моментально уснула. С улыбкой на лице.

Глава 7

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ПРОСНУЛАСЬ С БЛОКНОТОМ ПОД ЩЕКОЙ. Во рту будто сдохла парочка крыс. Язык казался наждачкой – при желании им можно было бы шкурить бревна. Пока она спала, в голове словно подвесили огромный гонг, по которому непослушные детишки то и дело колотили палкой. Бум. Бум. БУМ. 

И все же Бри чувствовала себя прекрасно. Это было лучшее похмелье в ее жизни. Потому что, кроме похмелья, у нее теперь была цель. Бри свесилась с кровати и подняла ноутбук. Затем залогинилась на блогоплатформе и перечитала написанное ночью.

А неплохо.

Конечно, это была не великая литература. Однако запись – несмотря на то что Бри напечатала ее сама – доставила ей искреннее удовольствие. Теперь пути назад не было. Рубикон перейден.

Бри отыскала зубную щетку и вместе с ней отправилась в смежный со спальней душ. Ей нравилось одновременно чистить зубы и мыться – особенно когда из головы еще не выветрилась винная дымка. Вода был горячей, почти кипяток. Бри стояла под струей, пока кожа не покраснела, а голова наполнилась благословенной легкостью.

– Доброе утро, милая, – поприветствовала ее мама, едва Бри перешагнула порог кухни. На той был короткий топик, обнажающий талию – талию пятидесятилетней женщины, откровенно говоря. Мама надевала его только для занятий гимнастикой, но все-таки. – Я приготовила тебе фруктовый салат.

Бри что-то хрюкнула и полезла в холодильник за вегетарианским беконом для сэндвича. Сегодня был день углеводов.

– Папу снова вызвали на работу, но вечером у нас будет образцовый семейный ужин. Представляешь? Надо приготовить жаркое!

Бри молча поставила сковородку на плиту.

– Я только что вернулась с центрифуги. После сеанса чувствуешь себя так, будто родилась заново. Тебе надо как-нибудь сходить со мной…

Бри шлепнула бекон в масло, и оно тут же начало шипеть и пузыриться.

– Пожалуй, съезжу за продуктами. А ты что будешь делать? Уже есть планы?

Она перевернула бекон.

– Бри! Я спросила, что ты будешь сегодня делать?

Бри наконец соизволила ответить. Целых два слова.

– Смотреть телик.

– И все?

Она кивнула.

– Даже не выйдешь прогуляться? Не встретишься с Холдо?

Бри плюхнула слегка подрумянившийся бекон на белый хлеб.

– Прогуляюсь, когда пойду за фильмами.

– Я имела в виду не это.

– Знаю.

– Мы могли бы съездить в магазин вместе. Положишь в тележку все, что захочешь.

Бри скорчила гримасу, красноречиво говорящую: «Да ты издеваешься надо мной?»

– Ну как знаешь. Кстати, завязывай уже с белым хлебом. Наживешь целлюлит раньше времени.

С этими словами мама наконец удалилась наверх, чтобы сменить топик на нечто более приличествующее ее возрасту.


Нельзя сказать, что Бри ненавидела маму. Особенно после Мук Рождения И Всех Этих Жертв. Она вовсе не хотела быть грубой, холодной или заносчивой. Но Бри – даже рискуя показаться полной сукой – отдавала себе отчет в том, что не уважает маму. Та выглядела вполне удовлетворенной жизнью – обоями на стенах, подтянутыми мышцами бедер, наличием мужа. Самая высокая цель, которую ставила перед собой мать, – в очередной раз предаться шопингу. Поэтому, несмотря на назойливый поток дорогих подарков, теоретически выражающих безусловную родительскую любовь, Бри не могла сказать даже, что мама ей нравится.  Да и как может нравиться тот, кого ты не уважаешь? Горькая правда заключалась в том, что мама была в равной мере разочарована в Бри. Без сомнения, ее больше устроила бы такая дочь, как Жасмин Даллингтон. Идеальная пластиковая кукла, с которой можно ходить на массаж и педикюр. Но вместо этого она получила Бри – в комплекте с дурацкими полосатыми колготками, вечно запертой дверью спальни и язвительными комментариями.

Хотя ладно. У кого нет проблем с матерями? Уничтожив сэндвич, Бри отправилась на дело. Натянула шерстяное пальто и зашагала вверх по улице. Стояла мерзкая погода – еще не ливень, уже не морось. Тот тип британского дождика, от которого симпатичные девочки визжат хорошо поставленными голосами, прикрывают головы папками, а потом хнычут об испорченной завивке, как будто это величайшая трагедия в мире (голодающие дети Африки? Нет, не слышали). Впрочем, Бри успела уяснить, что и голод, и африканские дети большинству не очень интересны – если, конечно, о них не рассуждает какая-нибудь знаменитость (в искусственном мехе и без завивки), окруженная толпой репортеров. Бри покачала головой, решительно выкинула из нее мысли об Африке и распахнула дверь магазина с DVD.

Перемены до сих пор не затронули их уединенный, привилегированный городок. Пока весь остальной мир сидел на крючке у интернет-магазинов и торрентов, Бри и ее соседи продолжали ходить в маленький гордый магазинчик с дисками, искушавший зевак глянцевыми плакатами и картинками с попкорном на витрине.

Перешагнув порог, Бри сразу почувствовала себя грязной – будто зашла в секс-шоп или типа того. Хотя была здесь уже восемь миллионов раз (может, чуть больше). Они с Холдо заглядывали сюда почти каждые выходные, пока одноклассники оттягивались на вечеринках, куда их никогда не приглашали. Но сегодня Бри направилась не в их любимую секцию с зарубежными фильмами и артхаусом. Нет. Она свернула в самый позорный угол, куда еще недавно не зашла бы даже под страхом смертной казни.

Романтические комедии.

В глаза сразу бросилось обилие поросячье-розового цвета. Он был в той или иной степени представлен на всех дисках – как и хихикающие актрисы с развевающимися волосами. Бри вытащила один кейс, чтобы прочитать аннотацию.

Дай мне Л, Ю, Б, О, В и Ь, и я составлю из них «вечность». 

Анжела всегда считала, что в жизни нет ничего важнее чирлидерства. Пока не встретила Кирка – звезду футбольной команды из школы-соперника. Неожиданно ее идеальная жизнь переворачивается с ног на голову – когда ей приходится выбирать между двумя одинаково жгучими страстями. Кто завоюет ее сердце? Помпоны или король выпускного бала? 

– Ох, Филип Ларкин, – прошептала Бри. – Мы больше не в Канзасе.

Ее почти тошнило от отвращения. Когда она дочитала четырехзвездочную рецензию от Teen Here, оно уже сочилось из каждой поры. И все-таки, несмотря на плоских персонажей и явное отсутствие оригинального сюжета, Бри не могла проигнорировать золотые нашлепки на обороте:

Звезда проката. 

Главный хит сезона. 

А еще не могла забыть разговоры девочек, которые обсуждали этот фильм на переменах. На самом деле он оказался настолько популярен, что у них в школе даже собрали чирлидерскую команду. Насколько помнила Бри, та продержалась два семестра.

Людям нравится подобная чепуха. Это интересно. 

Бри со вздохом сунула DVD под мышку. Следующие двадцать минут она провела, наугад вытаскивая диски и читая аннотации, – пока стопка претендентов на просмотр ее не удовлетворила. Тогда она отправилась на кассу и вывалила их перед продавцом.

– Пижамная вечеринка? – спросил он, засовывая «10 причин моей ненависти»  в фирменную черную сумку магазина.

– Что? – встрепенулась Бри. Сперва она даже не поняла, что обращаются к ней.

Кассир указал на стопку дисков.

– Вечеринка для девочек? Похоже, вы с подружками собираетесь в кинотрип?

– Мм. Нет. Они все для меня.

Он смерил ее взглядом «Детка, да ты еще большая неудачница, чем я». 

– Я-асно.

Бри никогда не была на пижамных вечеринках – по крайней мере, после начальной школы. Никогда не играла в «правду или действие», не звонила нравящимся мальчикам под возбужденное хихиканье подружек, не делилась хитростями французского поцелуя. Картины пропущенных подростковых инициаций одна за другой проносились перед ее мысленным взглядом, пока кассир записывал диски в журнал.

– Их нужно вернуть завтра до семи часов.

– Я знаю.

Глава 8

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ВЫЛЕТЕЛА ПОД ДОЖДЬ и помчалась домой, прижимая сумку к груди так, будто там лежало награбленное. Последний путь назад был отрезан. Она как раз сворачивала на длинную, идеально ухоженную дорогу к особняку, когда в кармане ожил мобильный телефон. Бри выудила его и взглянула на экран.

Холдо. Ну конечно, кто же еще?

– Доброе утро, – сказал он. – Кажется, я в аду. Это ты вчера принесла ведро? Если да, большое спасибо. Часа в три ночи оно мне очень пригодилось.

Бри усмехнулась:

– Да, я так и подумала.

– Кто бы мог предположить, что бургундское вино так коварно?

– И в самом деле.

– Как твоя голова?

Словно в ответ на его слова, лоб пронзило тупой болью.

– Не ахти. Но и не кошмарно.

– Боже, я вчера серьезно перебрал. А ты? Я даже не помню, как ты ушла.

Бри скорчила гримасу. Последняя фраза звучала отрепетированной, и она немедленно заподозрила ложь. Вероятно, Холдо таким образом пытался замять историю с (не)поглаженными ногами? Он вообще про это помнил? Признаться, Бри испытывала облегчение, что он ничего не сделал. Мысль о том, что могло случиться, вызывала у нее тошноту. В любом случае, ей больше не нужно было домогаться Холдо. Только не теперь, когда у нее был План.

– Я тоже почти ничего не помню.

– А…

Значит, он все-таки помнит… Черт, неловко.

– Проснулась утром с блокнотом под щекой.

Холдо засмеялся:

– Алкогольное автописьмо?

– Практически.

– Ясно… – Холдо помедлил. – Что будешь делать сегодня?

Бри взглянула на свисающую с локтя сумку и уже хотела соврать, но в последний момент почему-то передумала.

– Смотреть фильмы.

– Круто!

У Холдо немедленно просиял голос. Голос вообще может просиять? Или так говорят только о лицах? У Бри раскалывалась голова. Скоро ей понадобится одеяло. И углеводы. Очень много.

– Значит, день похмельного кино. Я могу составить тебе компанию. Что в программе?

Бри сглотнула.

Что она могла ответить? Полный репертуар жвачки для мозгов, продвигающей идею, что жить куда легче с симпатичной мордашкой, а влюбляться следует только в капитанов футбольных команд? Бри прошептала в трубку пяток названий, уточнив, что они охватывают диапазон в несколько десятилетий.

Холдо онемел.

– Ты шутишь? – только и спросил он после паузы.

– Нет.

– Могу я узнать, зачем?

В голосе Холдо звучала неподдельная злость. Будто Бри сказала ему, что собирается топить котят или вроде того.

– Мне это нужно для проекта… Над которым я сейчас работаю. Вот и все.

– Для какого проекта? «Лоботомия средствами поп-культуры»?

– Да брось. Я, наверное, единственная девушка, которая не видела эти фильмы.

– Потому мы и дружим.

Бри наконец добралась до дома и принялась с силой вдавливать кнопки домофона.

– Это как-то связано с твоей книгой? – спросил Холдо, не меняя менторского тона. – У тебя депрессия из-за того отказа?

Бри сцепила зубы. Она еще не была готова поделиться с Холдо своей идеей. Не сейчас, пока все так хрупко. Бри где-то читала, что по-настоящему успешные люди не рассказывают о своих проектах до полного завершения. Стоит разболтать всем, что ты собираешься сделать, как друзья принимаются кудахтать: «Bay, круто, какой ты молодец». В результате ты досрочно получаешь медаль на шею, преисполняешься чувства гордости и теряешь мотивацию делать что-либо дальше.

Нет, успешные люди молчат до конца. В жизни Бри было достаточно провалов. Теперь она будет нема как рыба, пока ее план не докажет свою жизнеспособность.

– Ну что, все еще хочешь составить мне компанию? – уточнила Бри, но лишь потому, что Холдо так и не ответил на ее вопрос.

– Да я лучше надену венок из ромашек и пойду на дискотеку восьмидесятых.

Бри зашагала к дому. Папиного BMW на подъездной дорожке не было – значит, он еще на работе.

– Ну как хочешь. Если что, предложение в силе.

– Лучше займусь своей игрой и подожду, пока у тебя закончится кризис личности.

– Надеюсь, тебе будет весело.

– И тебе. Если это вообще возможно.

– О, не сомневайся.

И Бри положила трубку.

Глава 9

 Сделать закладку на этом месте книги

ОСТАТОК ДНЯ ПРОШЕЛ В МЕДИАКОМЕ. Бри сидела в кровати, засунув ноги под одеяло и с блокнотом на коленях. Фильмы на экране безостановочно сменяли один другой, а Бри методично делала выписки и пополняла перечень правил, пока у нее не заболели глаза. К вечеру у нее был окончательный список и, судя по ощущениям, квадратные глазные яблоки.

– Ужин! – позвала мама с лестницы. – Спускайся.

Бри выключила экран, на котором уносились в летающем автомобиле Джон Траволта и Оливия Ньютон-Джон. Затем натянула серую толстовку и приготовилась к мучительному часу неловких бесед.

Родители молча жевали ростбиф на дальнем конце огромного обеденного стола. Папа, как и всегда, выглядел изможденным: ослабленный узел галстука, мятый костюм. Бри уселась рядом с ним и добавила к филе «Кворн»[8] на своей тарелке несколько жареных помидоров и зеленый горошек.

Некоторое время все жевали в тишине. Поразительно, но нарушила ее Бри:

– Мам, что ты делаешь завтра?

Мама не донесла вилку с говядиной до рта – то ли от шока, то ли от подозрений, что вопрос дочери обернется очередной язвительной шуткой.

– Гм. Ну, утром у меня Боди Комбат[9].

– Можно с тобой?

Мама чуть не выронила вилку.

– Конечно, дорогая.

Отец поочередно смерил их налитым кровью взглядом, словно недоумевая, кто осмелился мешать его приему пищи. Они никогда нормально не разговаривали за ужином.

– Боди Комбат? – переспросил он. – Это, черт возьми, что еще такое? Вас там учат бить людей, а, Паула?

Он фыркнул было собственной остроте, но тут же затих и как-то скис – будто попытка пошутить отняла у него последние силы.

– Это просто кардиотренировка. Она не подразумевает физического контакта. Бри, ты точно хочешь пойти?

Бри кивнула, не обратив внимания на слова отца.

– И, может, сходим потом по магазинам? Или в парикмахерскую? Если завтра что-нибудь открыто.

У мамы отвисла челюсть.

– Ты серьезно?

– Ну да.

– Ты хочешь сходить в книжный магазин? Или куда?

– Нет, в магазин одежды. Может, в тот, где ты бываешь обычно?

– Подожди, ты хочешь сказать, что собираешься сходить со мной на Боди Комбат, в парикмахерскую и в магазин одежды?

Бри опять кивнула:

– В это так трудно поверить?

Мамины губы тронула улыбка. Совсем слабая – такая, что не заметишь, если не приглядываться. Она подняла вилку, обстоятельно прожевала кусок говядины и откинулась на спинку стула.

– Гм, нет. Вовсе не трудно.

За столом снова воцарилась тишина. Несколько минут ее нарушал только звук двигающихся челюстей и бульканье воды.

На этот раз активность проявил папа. Он потыкал наполовину съеденное филе Бри вилкой.

– А это что?

– «Кворн».

– Какой еще, господи спаси, «кворн»?!

– Заменитель мяса. Его делают из грибов.

Пожалуй, если бы папе сказали, что ужин Бри приготовлен из переработанного голубиного дерьма, он выглядел бы менее озадаченным.

– Грибы со вкусом мяса?

– Ага, – кивнула Бри с набитым ртом.

– И с каких это пор ты стала вегетарианкой?

Бри уже открыла рот для ответа, но тут, к ее удивлению, вмешалась мама:

– Боже, Дэниел! Бри не ест мяса уже несколько лет – с тех пор, как посмотрела тот документальный фильм про фастфуд. Если бы ты бывал дома чаще, то наверняка бы заметил.

У папы сделался такой вид, будто переработанное голубиное дерьмо швырнули ему в лицо. Сквозь усталость проступило замешательство. Он перевел взгляд с Бри на маму, покачал головой и вернулся к еде, обиженно бормоча:

– У грибов не может быть вкуса мяса… – словно ребенок, у которого отобрали лопатку в песочнице.

Мама поймала взгляд Бри, беззвучно вздохнула и сдула прядь волос со лба. Та в ответ закатила глаза, и обе зашлись в приступе безмолвного смеха. Странно, но при этом Бри испытала теплое, не знакомое доселе чувство.

С аппетитом доедая филе, она вдруг поняла, что с нетерпением ожидает завтрашнего дня.

Глава 10

 Сделать закладку на этом месте книги

СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО НАЧАЛОСЬ С ТОГО, что мама стояла у кровати и трясла ее за плечо.

– Доброе утро, дорогая. Пора на Боди Комбат. Помнишь, ты хотела пойти?

Бри потерла глаза, прогоняя остатки сна. В ее наполовину пробудившемся сознании боролись два голоса. Бри-без-плана хотела завопить «ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ», проспать до полудня, а потом позвонить Холдо и до вечера смотреть комментарии режиссера к какой-нибудь артхаусной картине. Но Бри-с-планом знала, что должна это сделать. Даже через боль и мучения.

Она медленно села в кровати.

– Который час?

– Восемь пятнадцать. Занятие начинается в восемь сорок пять.

– В воскресенье?

– Конечно.

Бри вздохнула, зевнула и потянулась.

– Дай мне минуту собраться.


* * *

Через полчаса Бри оказалась в личном аду. У нее не нашлось костюма для тренировок, поэтому она надела школьную спортивную форму и пару громоздких черных кроссовок, завалявшихся в шкафу еще со времен ранней юности. Пожалуй, если бы она пришла в кружевном белье, то выделялась бы меньше. У всех в группе оказались короткие топики, облегающие леггинсы из лайкры и специальные кеды для фитнеса – преимущественно розовые. Волосы женщин были убраны в аккуратные «хвостики». Но, что хуже, все они будто сошли со страниц глянцевых журналов: скульптурные икры, идеальные дуги я


убрать рекламу






годиц и безупречно тонированные животы сверкали из каждого угла.

Инструктор еще не пришла, но дамы уже начали разминаться и потягиваться. Бри не знала точно, что полагается делать, а потому попробовала достать кончиками пальцев до носков. Ключевое слово «попробовала».

Она как раз пыталась разогнуться обратно, когда в класс ворвалась крохотная торпеда с французской косой на голове.

– О'кей, дамы, – завопила она. – Вы готовы сжечь калории?

– ДА!

– Как-то тихо. ВЫ ГОТОВЫ СЖЕЧЬ КАЛОРИИ?

– ДА-А-А-А!

Бри отчетливо расслышала в хоре мамин голос.

Не успела она задуматься о признаках, по которым фитнес можно отнести к культу, как торпеда врубила стереосистему, и вся жизнь Бри пронеслась у нее перед глазами.

Раньше она и представить не могла подобной пытки. Пока все остальные без видимого напряжения делали выпады и пинали невидимого противника под быструю (и совершенно безвкусную) музыку, Бри едва поспевала за инструктором. По лицу катился пот. Ноги заплетались и ныли от не до конца заживших шрамов. Бри краем глаза поймала свое отражение в зеркале. Сейчас ее лицо напоминало томат, который сперва обстоятельно прожарили в духовке, а потом для надежности еще забросили на минутку в Эйяфьядлайёкюдль.

Когда она решила, что хуже быть уже не может, словно из ниоткуда появилась Жасмин Даллингтон. Она выглядела бесподобно – ярко-красный топ и облегающие черные леггинсы. Жасмин проворковала инструктору свои извинения, заняла место в переднем ряду и без малейших усилий влилась в упражнение. Пока Бри что есть мочи боролась с головокружением, перед ней задорно прыгали светлые локоны Жасмин. Та поглядывала на себя в зеркало, не испытывая никаких трудностей с ритмом, и самодовольно улыбалась отражению.

На Бри накатила эмоция сильнее, чем усталость.

Злость.

Внезапно она поняла, что ненавидит  Жасмин. Ее беззаботную жизнь и то, как все смотрят ей в рот, хотя она ничем этого не заслужила.

Бри утроила усилия, полностью сосредоточившись на ритме. Злость затапливала ее, пока она приседала, делала выпады, пиналась и задыхалась. Вскоре она затмила изнеможение и боль. Бри подпрыгивала и раскачивалась под музыку, наконец-то поймав общий ритм. По спине катился пот, но ей было наплевать.

А затем, когда в мелодию вступили тяжелые басы… Что-то изменилась. По венам Бри прокатилась приятная горячая волна. Ее сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди – но не из протеста, а словно побуждая двигаться еще быстрее. Легкие заработали, как поршни, и Бри окатило волной адреналина. Она никогда не испытывала ничего подобного. По крайней мере, естественным путем. Это был тот же адреналин, который она ощущала, запираясь в ванной и покрывая бедра саднящими красными порезами. Голова гудела точно так же. Но на этот раз к возбуждению примешивалось чувство облегчения. Она не истекала кровью. Завтра ей не придется морщиться при каждой попытке сесть. Да, бедра будут ныть, но хорошей болью. Здоровой.

Когда музыка закончилась, Бри почти огорчилась. Пока она разминала колени, Жасмин собрала сумку и вышла. На лбу у нее мерцала лишь пара капелек пота. Когда она проходила мимо Бри, по лицу ее скользнула смутная тень узнавания – а потом оно стало озадаченным, будто Жасмин безуспешно пыталась отыскать Бри в списке людей, которых стоит помнить. Когда она поняла, кто перед ней, то демонстративно поджала губы от отвращения.

«Я не разу ни сделала тебе ничего плохого, – подумала Бри, и ее снова охватила злость. – Моя жизнь никак не пересекается с твоей, и все же ты намеренно заставляешь меня чувствовать себя дерьмом». 

Жасмин ослепительно улыбнулась инструктору и помахала всем ручкой, прежде чем выплыть из класса.

«Ты даже не знаешь, кто я. Но узнаешь в понедельник. Потому что я буду сражаться лучшим оружием из возможных: словами. Печными, несмываемыми словами». 

Мама Бри подошла к ней, утирая лицо полотенцем.

– Ну как, тебе понравилось?

Она подбросила полотенце, и Бри, поймав его в воздухе, промокнула мокрый лоб.

– Это было… непросто. Но здорово.

Мама ощутимо занервничала.

– Ты все еще хочешь в магазин и парикмахерскую?

Вообще-то нет. Все, чего хотелось Бри, – это с ног до головы намазаться «Тигровым бальзамом» и забуриться под плед с каким-нибудь обладателем Пулитцеровской премии. Но теперь это было не в ее характере. По крайней мере, внешне.

Так что она лишь стерла со лба последние капли пота.

– Мы ведь так планировали?

Мама просияла.

Глава 11

 Сделать закладку на этом месте книги

ПОСЛЕ ДОЛГОГО ДУША И ПЕРЕОДЕВАНИЯ в огромных, сверкающих мрамором раздевалках они вышли в город.

– Я и не знала, что магазины работают по воскресеньям, – сказала Бри, оглядывая суетливую центральную улицу. Этот день недели она обычно посвящала письму и чтению, так что редко выходила за ворота.

– У меня дочь или пришелец? – откликнулась мама, нажимая кнопку на пешеходном переходе. – Магазины работают по воскресеньям уже целую вечность! Никто больше не верит в Бога. Потребительство стало новой религией. Ты когда-нибудь замечала, что торговые центры похожи на соборы?

Подождите-ка… Бри показалось или мама действительно сказала что-то остроумное? Слишком шокированная этим открытием, она смогла пробормотать только:

– И парикмахерские тоже открыты?

– Разумеется. У них выходной в понедельник.

– Чтобы сходить в церковь? – невозмутимо поинтересовалась Бри.

– Чтобы сходить по магазинам! – и мама, запрокинув голову, рассмеялась собственной шутке.

Наконец они добрались до шопинг-квартала.

– О, вот эти будут смотреться на тебе просто бесподобно!

Бри скосила взгляд. Мама указывала на туфли на широкой платформе, которые красовались в центре витрины. Туфли настолько стильные, что они обещали автоматически вознести каждого, кто их наденет, на вершину моды. Сами они были черными, но подошва пылала ярко-красным.

Бри нервно переступила с ноги на ногу.

– Не знаю…

– Хотя бы примерь.

– Мне не с чем их носить.

– Что? С каких это пор девушке нужна причина, чтобы купить шикарные туфли? Давай, заходи.

И мама, схватив Бри за руку, почти силой втащила ее в магазин.

Едва переступив порог, Бри почувствовала себя не в своей тарелке. У нее над головой словно мигала неоновая вывеска: «Я НЕ ОТ МИРА СЕГО». Пока они с мамой протискивались между вешалками с дорогой одеждой, продавщицы не сводили с них скептичных взглядов. Бри почти чувствовала, как ряды плечиков сужаются, норовя вцепиться в ее мешковатые джинсы и толстовку. К счастью, мама покровительственно ее приобняла и без умолку несла какой-то вздор, который несколько разряжал обстановку.

– Этот джемпер просто прелесть. А этот блейзер подойдет для школы! Он вписывается в ваши правила, но не такой старомодный, как твой нынешний. И туфли! Нам понадобятся туфли. Где те платформы?

Вскоре Бри уже пошатывалась под грудой ткани, причем каждая выбранная мамой вещица была дороже/моднее/красивее предыдущей. В Квинс-Холл разрешалось носить «обычную одежду» только до шестого класса, после чего ученикам начинали прививать «корпоративный стиль». Эти наряды вполне соответствовали школьным требованиям, но отличались от ее обычных безвкусных мешков, как небо от земли. Когда охапка стала совсем неподъемной, мама повела Бри к примерочным. Каждую кабинку, залитую светом встроенных прожекторов, скрывали красные бархатные шторы. К ужасу Бри, мама зашла в примерочную вместе с ней, села на стул и принялась наблюдать, как дочь борется с коварными пуговицами и молниями.

– О, тебе так идет! Попробуй вот с этим шарфом. Как бы мне хотелось обратно в семнадцать лет!

Сложнее всего было переодеваться так, чтобы мама не увидела шрамы на ногах. Бри извивалась и перепрыгивала из наряда в наряд, выдыхая лишь тогда, когда бедра оказывались надежно прикрыты. К счастью, мама была чересчур взволнованна, чтобы заметить странное поведение дочери. А может, Бри в эти выходные вела себя так странно, что у нее уже выработался иммунитет.

– Надо взять всё, – наконец решила мама.

Бри покосилась на ценники.

– Но это очень дорого…

– Об этом не волнуйся.

– Может, ограничимся туфлями?

А затем, к радости, изумлению и смущению Бри – она так и не смогла определиться, – мама встала и крепко ее обняла.

– Дорогая, ты понимаешь, что мы с тобой выбрались по магазинам впервые за пять лет? Этот день стоит любых денег, – и мамин голос надломился, будто она старалась не расплакаться.

«Ого, – подумала Бри. – Кто знал, что секрет семейного счастья заключается в совместном шопинге?» 

Она не была уверена, как к этому относиться. Вечно работающий мозг Бри буксовал, споткнувшись о дилемму. С одной стороны, ее раздражало, что мама, по-видимому, готова любить и принимать ее только в виде своей миниатюрной потребительской копии. Почему она не плакала и не набрасывалась на Бри с объятиями, когда та закончила свой первый роман? Ладно, мама до сих пор не знала о его существовании, но все равно. Или как насчет того раза, когда Бри впервые выиграла у компьютера в шахматы на третьем уровне сложности (что, по всеобщему признанию, было почти невозможно)?.. С другой стороны, Бри просто наслаждалась любовью. Маминой любовью. Может, все случилось не так, как она себе представляла, но ощущение все равно было чудесным.

– Это отличный день, – пробормотала она, уткнувшись маме в плечо.

Та выпрямилась и взглянула на нее блестящими глазами:

– И правда. А теперь пойдем на кассу.


* * *

Просунув запястья в ручки пакетов, будто в гигантские браслеты, они направились к «На голову выше» – самой известной в городе парикмахерской.

– Только учти, – сказала мама, когда они обгоняли женщину с двойной коляской, в которой дружно надрывались годовалые близнецы. – Дэмиен… бывает чересчур прямолинеен.

Она покосилась на волосы Бри, с которых еще не сошла розовая краска, и ее лоб прорезала тревожная складка.

– Возможно, у него будут… замечания к твоему нынешнему стилю. Но поверь, он хочет только лучшего. Я упросила его выкроить нам окошко в расписании.

Бри пожала плечами:

– О'кей. Все равно это просто волосы.

Складка на мамином лбу стала еще глубже.

– Главное, не говори этого при нем.

Глава 12

 Сделать закладку на этом месте книги

ОКНА ПАРИКМАХЕРСКОЙ БЫЛИ ЗАТЕМНЕНЫ, но стоило маме позвонить в домофон и назвать их имена, как тонированная стеклянная дверь распахнулась. За ней обнаружилась белоснежная космическая станция, украшенная свежими орхидеями. В зале витал тяжелый запах дорогого спрея для волос. Зеркала от пола до потолка создавали эффект бесконечного лабиринта, а одетые в черное парикмахеры – каждый со своей безумной стрижкой – приплясывали вокруг покорных клиентов с головами, завернутыми в фольгу.

Внезапно душный воздух всколыхнул вопль:

– Па-а-а-а-аула!

К ним с распростертыми объятиями семенил грузный мужчина – довольно необычно для парикмахера, подумала Бри.

– Что ты здесь забыла, дорогуша? О корнях можно не беспокоиться еще две недели!

– Дэмиен! Я здесь не ради себя, глупыш. У нас с дочерью день красоты. Я звонила тебе вчера, помнишь? – И мама отступила в сторону, чтобы продемонстрировать Бри, которая в нерешительности топталась на месте.

– Да-да, припоминаю. – Дэмиен оглядел ее с ног до головы и, кажется, слегка побледнел. – Это  твоя дочь?

Бри кивнула. Мама залилась румянцем.

– Она давненько не была у парикмахера…

– Это кошмар! – перебил ее Дэмиен.

Бри почувствовала, что краснеет. Ее прическа и правда была кошмарна, но позиция «я так делаю нарочно» выглядела в этом месте нелепой.

– Мм… Да, мы ее немного запустили. – Мама нервно кусала губы, будто розовые кончики Бри были так же позорны, как десятилетка, не приученный к горшку.

Дэмиен запихнул Бри в кресло и решительно обернул плечи плащом. Затем пропустил ее волосы сквозь пальцы, и они безжизненно рассыпались по черному шелку. На контрастном фоне секущиеся кончики выглядели еще печальнее. Дэмиен снова собрал волосы Бри в ладонь, отпустил, вздохнул – и наконец взглянул в глаза ее зеркального отражения.

– Ладно. Это кошмар. Но это кошмар, с которым можно работать. Чего ты хочешь, дорогая? Можем начать откуда угодно.

Бри спокойно ответила на его взгляд.

– Я хочу быть красивой, – ответила она твердо. – Чтобы мне вслед оборачивались. Чтобы выделяться из толпы… – Она помедлила. – В хорошем смысле.

Дэмиен пожевал губу, напряженно размышляя. Затем его глаза просияли.

– Блонд, – объявил он. – Тебя нужно сделать блондинкой!

Бри изо всех сил постаралась не скорчить гримасу.

Она могла с ходу перечислить пяток вещей, которые не нравились ей в блондинках. Светлые волосы ассоциировались с глупостью – худшим кошмаром Бри. Она быстро взвесила другие варианты. Милая, здравомыслящая, язвительная брюнетка. Неплохо, но головы ей вслед не повернутся. Черный. Увы, все, кто красил волосы в черный, выглядели или по-идиотски, или слишком готично, или странно, как Чак с английского. Рыжий. Интересно, но… не слишком ли отчаянно? Не чересчур «посмотрите-все-на-меня»? Насколько помнила Бри, ее естественным цветом был мышиный. Но кому, черт возьми, есть дело до мышей?

– О'кей. Пусть будет блонд.

Дэмиен расплылся в широкой улыбке:

– Отлично. Тогда мы здесь задержимся. И тебя придется подстричь… Не волнуйся, – добавил он, заметив панику на лице Бри, – не сильно. Но если ты хочешь, чтобы тебе вслед оборачивались, длинные светлые волосы тут не помощник. Нет, мы сделаем тебе градуированное каре. Эффект будет сногсшибательный.

Он наклонился к ней с миской пурпурной жижи и принялся за работу.


Час спустя из зеркала на Бри смотрела рождественская индейка. По словам Дэмиена, он использовал три разных оттенка блонд – «ириску», «мед» и «патоку». Теперь Бри чувствовала себя лабораторной крысой. Но если настоящие крысы отдают жизнь ради лекарства от рака, ее жертвоприношение было исключительно во имя красоты. Столько усилий – и такая ничтожная цель!

Однако Бри напомнила себе, что постоянное осуждение социальных норм в семнадцать лет вряд ли ее куда-нибудь приведет.

Она задумалась, натуральная ли блондинка Жасмин или тоже проводит все выходные со скальпом, завернутым в фольгу. Это несколько разрушало магию. Затем Бри вспомнила про утреннее занятие и то, как Жасмин умудрилась унизить ее без единого слова. Бри сморщила нос. Это бросилась в глаза маме, которая сидела рядом и листала глянцевый журнал.

– Ты в порядке, милая? К запаху перекиси нужно привыкнуть. Мне-то он уже как родной.

Бри скосила взгляд:

– Мам?

– Да?

– Ты была популярной в школе?

– Ты поэтому захотела обновить гардероб? Чтобы стать более популярной?

– Нет. Не совсем. Мне просто интересно.

Мама отложила журнал и посмотрела Бри прямо в глаза.

– Нет, – ответила она. – Я не пользовалась популярностью в школе.

– Как думаешь, это имеет значение? Ну, в долгосрочной перспективе?

Мама на секунду задумалась:

– Если бы я была хорошей матерью, то сказала бы, что нет, не имеет. Не в долгосрочной перспективе. Не в контексте всей жизни…

– Но?

Мама по-прежнему не отрывала от нее глаз.

– Но я до сих пор помню имена популярных ребят из своей школы, – она принялась загибать пальцы. – Керли Кардинг, Надин Моррисон, Лорен Вегас – это девочки. А если говорить о парнях – по-настоящему популярных, тех, по кому все сохли, – Франческо Бьяджо и Стив Ньювингтон. Как это может не иметь значения, если я все еще помню о них каждую мелочь, хотя прошло много лет?

– Может, это потому, что людям свойственно помнить популярных одноклассников, – предположила Бри, удивленная маминой откровенностью.

Та всю жизнь представлялась ей помешанной на пилатесе домохозяйкой. Возможно, Бри ее всегда недооценивала… Или просто слишком мало с ней разговаривала.

– И все же кое-что злит меня до сих пор. Я помню их полные имена, помню, кто с кем встречался, даже в чем они пришли на выпускной бал. Я могу вспомнить каждый их язвительный комментарий по поводу меня или моих друзей. И так у всех ребят из нашего выпуска. Но они… – мама привстала, чтобы поправить кусочек фольги, сползший Бри на лоб. – Они с трудом узнавали меня тогда и совершенно точно забыли сейчас. Иногда это кажется ужасно несправедливым. Они составляют такую огромную часть моей жизни, а в их мире меня даже не существует. Я до сих пор чувствую себя непопулярной девочкой.

Бри почесала шею, зудящую от перекиси.

– Возможно, уже не так счастливы, успешны, красивы и популярны, – заметила она. – Возможно, их жизнь сложилась по-дурацки, и теперь они сидят в одиночестве, с ожирением и единственной радостью в виде лотерейных билетиков.

Мама с грустью покачала головой:

– Жизнь так не работает, дорогая. У них все отлично – вероятно, лучше, чем у меня.

– Но…

– Что «но»? Думаешь, существует какой-то кармический баланс? Что ты блистаешь в средних классах, а потом расплачиваешься за это страданиями до конца жизни? В минуты слабости я действительно желаю им такой судьбы. Чтобы они хоть раз поняли, как я чувствовала себя в школе. Но что это даст?

И мама, замолчав, с рассеянным видом подняла журнал.

– Значит, ты думаешь, что быть популярной важно?

Та мотнула головой, словно вопрос Бри вырвал ее из сна.

– Может, и не важно. Но полезно. Если средняя школа далась тебе легко, ты входишь во взрослую жизнь без многих шрамов… – Мама снова покачала головой, но на этот раз сердито, словно недовольная самой собой. – Нет, нет… Знаешь что, Бри? Не слушай меня. Это не важно.  А важно быть хорошим человеком. Это вообще самая важная вещь на свете.

«Хорошая попытка,  – подумала Бри. – Но больше я на это не куплюсь». 


Тем вечером Бри увидела в зеркале другого человека. Штамп, конечно, но она и правда с трудом себя узнала. На ней красовался завтрашний едва-в-рамках-правил наряд. На голове покоилось облако гламурного великолепия. Волосы спускались до самых глаз, подчеркивая идеальные тени, и сверкали так, будто она только что вернулась из трехнедельного круиза. Лицо Бри преобразилось благодаря уроку макияжа от мамы. Черные точки были тщательно затонированы, кожа сияла, а сочные губы так и упрашивали их прикусить. Господи, она даже не представляла, какой у нее соблазнительный рот!

Бессмысленно отрицать: Бри выглядела сногсшибательно. Она старалась не улыбаться, раздосадованная тем, как подняли ей настроение новый гардероб и стрижка. Но уголки губ все равно предательски подрагивали, и Бри даже исполнила маленький танец триумфа – прежде чем вспомнила, ради чего все эти усилия.

Наконец она оторвала себя от зеркала, села за стол и подняла крышку ноутбука.


МАНИФЕСТ, КАК СТАТЬ ИНТЕРЕСНОЙ

Правило № 1. Станьте привлекательнее

Я сделала это своим первым правилом.

Если вы хотите стать интересным, постарайтесь выглядеть привлекательнее. Особенно если вы девушка.

Ага, уже слышу возмущенные вопли. «ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ? – кричите вы. – МЫ ЖИВЕМ В ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ВЕКЕ!» Вообще-то я и сама феминистка. И не верю в подобную чепуху. Симпатичная мордашка не переведет вас автоматически в команду лидеров.

Правда? Нет, неправда. Потому что – признайтесь – вам до смерти хочется узнать, в какой цвет я покрасилась. Вы всерьез раздумываете, как бы меня уговорить, чтобы я выложила фотографии до и после занятий фитнесом – ведь я же наверняка делала селфи в тренажерном зале? Вы с пеной у рта ждете рассказов, как я добилась такого объема губ.

Есть что-то интригующее в наблюдении за тем, как чудовище становится красавицей. Это подсознательное удовлетворение, которое трудно скрыть. Кто из нас не смотрел «Дурнушку Бетти», сгорая от желания выщипать ей брови и проверить, как она могла бы выглядеть на самом деле?  Пускай это расходится с основной идеей сериала, мы хотим увидеть ее красивой, верно? А друзьям, конечно, заливаем, какое это продвинутое и идеологически правильное шоу.

МЫ ВСЕ КОНЧЕНЫЕ ЛИЦЕМЕРЫ, вот что. Мы хотим красоты. Хотим смотреть на красивых людей. Просто не желаем себе в этом признаваться.

Но давайте взглянем правде в лицо: стали бы вы следить за моим экспериментом, если бы я была гадким утенком? Если бы у меня вместо лица была задница? Мне повезло: сама по себе я довольно симпатичная. Кто знает? Будь я троллем, возможно, вся затея пошла бы насмарку.

Как бы мне хотелось ошибаться. Хотелось бы, чтобы внешность ничего не изменила. Чтобы все осталось в точности таким же, как вчера, когда у меня была мочалка на голове. Но и я, и вы знаете, что этого не произойдет. Теперь я красива, а значит, все будет иначе. Лучше. Или хуже. Но точно по-другому.

Что ж, посмотрим, что принесет нам завтрашний день. Когда я предъявлю школе свой новый облик… И путей для отступления не останется.

Глава 13

 Сделать закладку на этом месте книги

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО БРИ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ уже не так уверенно.

Пока она смотрела на незнакомое отражение в зеркале, ее начали мучить сомнения по поводу удачности всей затеи. Бри никогда не призналась бы в этом вслух, но иногда с ней случались приступы неуверенности в себе.

Сегодня на ней был пиджак, купленный накануне. Он прекрасно облегал фигуру – и обещал сесть еще лучше, если Бри не бросит свои фитнес-мытарства. На этот раз мама подняла ее в шесть, чтобы вместе сделать «Зумбу». Упражнение, заявленное на обложке DVD как танцевальная программа на основе популярных латиноамериканских ритмов, в действительности оказалось сеансом беспросветного унижения. Бри сроду не испытывала неудобств из-за того, что не умеет трясти попой, но девушка на экране смотрела на нее так, словно это было смертельное преступление. К счастью, в тот день ее позор не вышел за пределы их огромной гостиной. В то время как Бри истекала потом, будто поросенок на вертеле, мама лишь слегка покраснела и порой начинала издавать странные пыхтящие звуки: «Чуу, чуу…» Однако в итоге на Бри накатила та же горячая волна удовлетворения, что и накануне. Целый час после этого она была готова горы свернуть. У нее все выходные не возникало желания расчесывать шрамы, что было потрясающе, учитывая, какой стресс ей предстоял.

– Здорово, правда? – спросила мама, промокая едва увлажнившийся лоб дизайнерской головной повязкой. – И знаешь что? Если ты всерьез намерена продолжать занятия, мы можем нанять домой личного тренера. Что скажешь? Я  всегда думала, что приглашать его только для себя как-то расточительно, но вдвоем у нас целая команда!

Бри кивнула, с трудом переводя дух:

– Звучит неплохо.

Мама погладила ее по щеке.

– Ладно, пора мне собираться на пилатес. Удачи тебе сегодня с новым образом… – Она помедлила. – Ты в порядке, дорогая? То есть ты выглядишь восхитительно, и не пойми меня неправильно, вчера я провела прекрасный день… Но все это немного необычно. У тебя точно все хорошо?

Бри сама не знала ответа на этот вопрос. В порядке ли она? Она ввязалась в литературный проект, в котором наконец-то была уверена. У нее впервые за вечность появилась настоящая цель. И все же ее подташнивало от страха.

Она улыбнулась:

– Все отлично. Просто захотелось перемен. А вчера и правда был прекрасный день.

Последовала неловкая секунда, когда Бри уже испугалась, что мама набросится на нее с объятиями. К счастью, та лишь снова погладила ее по щеке и направилась в спальню.

В тот момент Бри чувствовала себя на коне, но теперь – с тщательно уложенными волосами и полной боевой раскраской – ее уверенность сдулась, как воздушный шарик.

– Ты делаешь это не просто так, – громко объявила она зеркалу. – У тебя есть цель. Что бы ни произошло, это материал для книги. Главное – что-то должно произойти.  И не то, что обычно.

Она подтянула новые колготки. Розовые полоски исчезли, сменившись стильной парой, которую выбрала ей мама. Сзади у них была двойная подкладка и декоративные швы, создававшие иллюзию чулок. Если бы не цена в двадцать пять фунтов, они выглядели бы почти развязно.

– Ты уверена, что такое можно носить в школу? – спросила Бри.

– Конечно, – ответила мама, бросая ей запасную пару на случай встречи с каким-нибудь гвоздем. – Если твои учителя пережили тот розовый кошмар, то с этими проблем не возникнет.

– Эй!

Мама улыбнулась уголками губ:

– Прости.


Покинув безопасную гавань особняка, Бри задумалась о реакции двух людей, чьим мнением дорожила больше всего, – Холдо и мистера Феллоу. Обоих она должна была увидеть еще до половины десятого. С Холдо они шли вместе в школу, а урок английского стоял первым в расписании.

Бри заковыляла вперед, с непривычки пошатываясь на новых каблуках.

Холдо ждал на углу, погруженный в музыку, и сперва ее не заметил. Огромные наушники отгораживали его от реальности так плотно, насколько позволяла техника. Глаза парня были прикрыты, поэтому Бри не удержалась и, подкравшись к нему со спины, сдернула наушники.

– Что за черт?

Холдо наконец заметил подругу, и у него буквально отвисла челюсть.

– Бри?

– Ага.

– Серьезно? Это ты?!

Холдо нравилось считать себя феминистом. Он всегда соглашался с пылкими монологами Бри о женских правах и полностью разделял ее негодование по поводу регбистов, чьи сальные шуточки доносились в школе из каждого угла. Они провели не один вечер, обсуждая сложившуюся в обществе культуру насилия, феномен «стеклянного потолка»  и стрип-клубы, которые давно пора объявить вне закона. Но сложно быть феминистом и… ну, парнем. С естественными порывами и всем таким. Как бы высокоморален ни был Холдо, Бри однажды нашла у него на компьютере склад порнографии. В секретной папке, упрятанной в другую папку с ярлыком «Исследования». И порновкусы Холдо… Скажем так, большую часть времени девушки на экране занимались отнюдь не обсуждением израильско-палестинского конфликта. Очевидно, оценивая новый облик Бри, Холдо боролся с той же моральной дилеммой.

Бри никогда не рассматривали в упор. На ее памяти мальчики множество раз провожали девочек такими взглядами: быстрое сканирование с головы до ног с чуть более длительной остановкой в области бюста. И вот это случилось с ней. И от кого! Холдо! Она видела, что он изо всех сил старается смотреть ей в лицо, но предательский взгляд нет-нет да и соскальзывает на грудь.

Пожалуй, это был единственный плюс пирожковой диеты. С правильно подобранным бюстгальтером впечатление создавалось что надо.

– Какого черта ты с собой сделала?

Бри пожала плечами и запахнула пиджак. Новое ощущение физической привлекательности будоражило кровь, но при этом вызывало неловкость.

– Просто поиграла с внешностью на выходных. Тебе нравится?

На лице Холдо отразился очередной этап внутреннего конфликта. Он явно разрывался между «Поверить не могу, что ты прогнулась под конформистские представления общества о красоте, ты же выше этого»  и «Господи, ты выглядишь потрясно, пойдем переспим». 

– Ты… теперь… другая. Вот и все.

В глубине души Бри надеялась на комплимент.

– Другая?

– Серьезно, Бри, зачем? – Та часть Холдо, что ниже пояса, на этот раз проиграла. – Ты выглядишь… гм, неплохо, но будто косишь под Жасмин Даллингтон. Что с тобой происходит?

– Ничего. Просто захотелось перемен.

– Это как-то связано с тем пятничным отказом?

Бри ощетинилась:

– Нет. Может, хватит уже напоминать?

– Дело в нем, да? Ты разочаровалась в карьере писателя и решила стать миленькой и доступной, как все остальные?

Бри начала терять терпение. Если бы он только знал, какую жертву она собирается принести на алтарь писательской карьеры! Если бы мог представить, какие жуткие правила ожидают воплощения в ее блокноте – исключительно ради цели стать хорошим автором.

– Да брось, Холдо. Там капля макияжа. Поверь, мозги от туши не выветриваются. К тому же… – И она постучала пальцем по его подбородку, где за выходные высыпало новое созвездие прыщей. – Может, тебе тоже стоит подумать о тональнике?

Это было мерзко. Так мерзко, что не заслуживало прощения. У Холдо вытянулось лицо, и в желудок Бри бухнулся тяжелый камень вины. Холдо попытался прикрыть прыщи рукой.

– Отлично сострила. Можешь собой гордиться.

Он избегал смотреть ей в глаза.

Они всегда подкалывали друг друга. Бри всю жизнь поддразнивала его по поводу кожи, и он не обижался. Просто отвечал: «Да у тебя на лбу вообще Южное полушарие!» или «Может, я и противнее, зато умнее».

Туда-обратно. Один другому. Колкости, прозвища, изобретенные на ходу дразнилки. И все всегда было в порядке. Что изменилось этим утром? Почему она вдруг почувствовала себя последней сукой?

Внезапно Бри поняла, что макияж, модная стрижка и сидящая по фигуре одежда обладают собственной силой. Привлекательность автоматически возносит тебя на более высокую ступень социальной лестницы. Ты немедленно выигрываешь в некоем негласном состязании. И хотя Холдо, возможно, ничуть не уступа


убрать рекламу






л ей в уме, теперь их отношения были неравны, потому что она выглядела лучше. И замечания по поводу его неидеальной внешности больше не звучали дружеским подтруниванием. Они звучали издевкой.

Холдо с Бри молча направились к школе – на этот раз медленнее из-за каблуков Бри. Она мучительно пыталась придумать тему для разговора, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

– У тебя сейчас информатика?

Холдо кивнул.

– Как продвигается игра?

– Нормально.

– Смотрел на выходных какие-нибудь новые фильмы?

– Нет.

Бри захотелось расплакаться. Но она сдержалась. Сегодняшний день – и ее роль в этом спектакле – значил слишком много. Она не могла посвятить Холдо в свои испытания, но надеялась – господи, как она надеялась! – что, когда все закончится, он поймет. Какой бы исход ни ждал эту затею.

Искусство всегда требует жертв. 

Наконец они добрались до школьных ворот. Бри смотрела на них, как на вход в другое измерение. Впрочем, сейчас это было недалеко от правды.

– Увидимся за обедом? – В голосе Холдо звучала надежда.

Бри была прощена – слишком рано, как и обычно. Но ей предстояло снова причинить ему боль. Поэтому она закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как застревают в горле непроговоренные эмоции.

– Гм… боюсь, я не смогу – дела.

– Ладно.

Он даже не спросил, какие дела, – и это еще больше разбило ей сердце. Холдо лишь тяжело поправил сумку на плече и с грустью направился к морю учеников, которые толклись у входа с пропусками наготове.

Бри с такой же печалью осталась смотреть ему вслед, размышляя, в какое дерьмо она вляпалась. И как собирается справиться со всем этим в одиночку.

Глава 14

 Сделать закладку на этом месте книги

КОРИДОРЫ ПРЕДСТАВЛЯЛИ СОБОЙ самую ужасную часть Квинс-Холл. Разумнее всего было пробегать их насквозь, пригнув голову и стараясь не столкнуться с хищниками – пока не достигнешь (более) безопасного убежища классной комнаты, где агрессоров может приструнить учитель.

Все минимально достойное внимания – хорошее или плохое – разыгрывалось на театральных подмостках узкого ковра, на который взирали со стен старинные портреты бывших директоров и директрис. Именно здесь вспыхивали драки и (не) случайно спотыкались неудачники; именно это место служило подиумом для Жасмин Даллингтон, которая хотела продемонстрировать благоговеющим толпам свой новый «лук». Каждый День святого Валентина наполнял коридоры оглушительным звоном – это разбивались сердца сотен девочек, в очередной раз не нашедших в шкафчике любовного послания от Хьюго. Драма, драма, драма.

Сегодня коридоры выглядели еще более пугающими. Сегодня была очередь Бри пройтись по подиуму.

Засмеют ли ее? Проигнорируют? С распростертыми объятиями зачислят в клику Жасмин лишь на том основании, что она идеально подвела глаза?

Бри поправила на плече новую дизайнерскую сумку, глубоко вздохнула и шагнула на ковер…

Немедленная разница. Глазеющие люди. Повернутые головы. Шепотки за спиной.

– Кто это?

– Она из нашей школы?

– Кажется, я ее раньше видела.

И самое удивительное:

– Кто эта штучка?

МУЖСКИМ голосом.

Бри начала покачивать бедрами при каждом шаге. Теперь она шла с высоко поднятой головой, самоуверенно откинув назад волосы. Впереди показался приятель Хьюго. Бри словно в замедленной съемке наблюдала, как у него на лице проступает выражение шока. Бри поймала его взгляд и, решив рискнуть, сексуально подмигнула.

Он врезался в шкафчик.

Это не может быть так легко. Серьезно, это не должно быть так легко. 

Бри шла на английский, и толпа расступалась перед ней, словно Красное море перед Моисеем. Правда, Моисея не заботило, что скажет любимый учитель о его новой стрижке. Моисею было проще.

Бри вплыла в класс и опустила сумку на парту. Мистера Феллоу еще не было, так что она откинула волосы и принялась тренировать взгляд «Что? Опять читать это старье?».  Вокруг поползли шепотки.

Внезапно их перекрыл голос Чака:

– Это что, та сучка, которая вечно лижет задницу Филипу Ларкину?

– Тсс! Она тебя услышит.

Бри улыбнулась.

– И что? Она лузер. И если она подвела глаза…

– Заткнись, Чак.

Неужели?.. Это случилось? Кто-то встал на ее сторону? Улыбка Бри стала еще шире. Она не глядя достала свою антологию и спряталась за ней, ожидая мистера Феллоу.

Тот появился, едва отзвенел звонок. Когда он промчался мимо Бри, она уловила тянущийся за ним шлейф кофейного аромата.

– Ладно-ладно. Я  опоздал. Знаю, это жуткие двойные стандарты с моей стороны. Но в этом и заключается плюс профессии учителя: мы можем безнаказанно грешить в том, что вам не позволяется. Впрочем, вы наверняка простите меня, когда увидите, что я сегодня приготовил… – Он поставил портфель на стол и вытащил свой сборник. – Это стихотворение сделает вас ФАНАТАМИ Филипа Ларкина. К концу следующего часа вы будете УМОЛЯТЬ меня продолжить его изучение. Да, и морально приготовьтесь – особенно чувствительные натуры, – там есть обсценная лексика… Настоящая площадная брань. «Что? – уже слышу я ваши крики. – Мат в Квинс-Холл?!» Именно! Только не сдавайте меня директрисе.

Мистер Феллоу расхаживал вперед и назад, погруженный в книгу. Бри нравилось, как он загорался, рассуждая о литературе. Он становился почти одержим. Будто слова воспламеняли полузатухшие угольки в его душе, снова раздувая огонь жизни.

– Итак, если вы откроете страницу семьдесят четыре… Вот оно. Готовы?

Он откашлялся.

– «Достанут вас отец и мать, пускай того и не желая…» 

Мистер Феллоу осекся. Потому что наконец увидел Бри. Тишина.

Проходили секунды, а он в полном молчании смотрел на нее.

– Сэр?

Он даже не заметил вопроса. Все, что он мог, – глазеть. Бри облизнула верхние зубы, будто Сэнди в финале «Бриолина», перед тем как произнести знаменитое «Что скажешь, чувак?», до сих пор вызывающее у всего мира восторженные конвульсии.

– Гм, сэр?

Мистер Феллоу потряс головой. При этом у него был вид, как у постояльца отеля, которого неудачно разбудила стуком горничная.

– Да?

– Стихотворение?

– А… да… конечно.

Он скороговоркой дочитал стихотворение, запинаясь на каждой строфе, и со стуком захлопнул книгу.

– Итак, класс… что вы об этом думаете?

На аудиторию, словно туман, опустилась тишина. В этот момент Бри обычно вскидывала руку и начинала трещать. Но сегодня воздух над ее партой оставался пуст.

– Кто-нибудь?

Чак поднял руку:

– Мне понравилось, сэр.

Его ответ заставил мистера Феллоу подпрыгнуть, словно это была формула эликсира жизни. Что угодно, чтобы отвлечься от Бри, поняла она.

– Прекрасно. И почему тебе понравилось?

– Не знаю. Потому что там есть слово «достанут»?

Еще одна рука.

– Элисон?

– Мне понравился кусок про то, как родители разрушают нашу жизнь.

– Да, он крутой, – загалдела галерка.

– Надо распечатать и повесить на дверь. Пусть мама читает!

– Ха-ха. Я тоже распечатаю.

– Пока это лучшее, что он написал! Всегда бы так, сэр.

Бри изо всех сил боролась с желанием поднять руку. Идиоты! Они же ничего не поняли. Это было стихотворение совсем не про ненависть к родителям. И не про то, как они портят жизнь своим детям. Не в буквальном смысле!

Не поднимай руку. Не поднимай руку. 

В итоге она ограничилась тем, что выразительно закатила глаза – хотя это, конечно, было совсем не то, что на пальцах разъяснить одноклассникам их глупость.

Мистер Феллоу отреагировал на этот неожиданный взрыв интереса самодовольной ухмылкой.

– Значит, я не ошибусь, если скажу, что теперь Филип Ларкин вам нравится?

Чак пожал плечами:

– Зачетный мужик.

Все закивали.

Мистер Феллоу испустил преувеличенный вздох.

– Даже и не знаю, что делать – то ли радоваться, то ли сгореть от стыда за всех вас.

– Почему сгореть от стыда?

– Разве не вы ненавидели его целый месяц? Его прекрасные описания, как индустриализация поглощает сельскую местность? Вы сочли их скучными. Унылыми. Требовали сменить программу. Но теперь… Стоило ему написать «достанут» и признаться в неладах с родителями, как вы воспылали любовью к этому парню?

Класс захихикал.

– Это самая печальная вещь на свете.

– Но вы ведь хотели, чтобы он нам понравился?

– Да. Но не по такой причине. Толпа всегда клюет на это стихотворение. Мне бы хотелось, чтобы вы с таким же восторгом отнеслись и к «Свадьбам на Троицу».

Чак снова вскинул руку. Сегодня ему представилась возможность продемонстрировать свой интеллект во всей красе – раз уж Бри изображала глухонемую.

– Да, Чак?

– Мы же об этом говорили на прошлой неделе? Про то, что люди считают клевым и скучным? Нам нравится, когда люди ругаются матом и проклинают родителей. Это делает их… не знаю… понятными?

«Именно поэтому,  – подумала Бри, – я и делаю то, что делаю». 

Глава 15

 Сделать закладку на этом месте книги

МИСТЕР ФЕЛЛОУ ЗАДЕРЖАЛ ЕЕ после звонка.

– Бри! Можно тебя на пару слов?

Мысленно она завопила «ДА!», но внешне осталась невозмутима и лишь закатила глаза.

– Допустим. А в чем дело?

Он развернул кресло, вклинившись между ней и дверью.

– Я не мог не заметить, что сегодня ты выглядишь… несколько иначе.

ОН ЗАМЕТИЛ.

Бри сдула челку с глаз.

– Сэр, не сочтите за грубость, но разве это ваше дело?

Мистер Феллоу вздрогнул.

– Хм, конечно, нет. Но меня как учителя волнует благополучие моих учеников.

– А какое отношение новая стрижка имеет к моему благополучию?

Он снова вздрогнул:

– Я не уверен… просто сегодня… ты сама на себя не похожа. Вот и все.

– Разве не вы на прошлой неделе советовали мне измениться, чтобы перестать быть такой скучной и жалкой?

– Я имел в виду не это… Ты все не так поняла. Ох. – Мистер Феллоу покосился на нее и запустил пальцы в волосы. – Надеюсь, ты сделала это не из-за моих слов?

Бри уставилась в ковер, чтобы глаза не выдали ее вранье.

– Нет, – она почти выплевывала слова. – Просто захотелось перемен.

– Что ж, тебе очень идет.

Бри, не ожидавшая комплимента, в изумлении подняла голову – и их глаза встретились.

Что-то проскочило между ними.

Что-то, что не проскакивало с того самого розового вечера на задворках гольф-клуба.

То есть он неделями меня игнорировал, притворялся, будто ничего не било, – и чтобы воскресить его страсть, оказывается, достаточно стрижки? 

Похоже, мистер Феллоу и сам понял, что перешел черту, потому что начал заикаться.

– Разумеется, это несущественно. Просто дружеское замечание. Все ученики выглядят для меня прекрасно, пока сдают годовые проекты вовремя… – Он нервно рассмеялся. – Что ж, не буду тебя больше задерживать.

Бри воспользовалась его секундной слабостью, чтобы просунуть коготь в щель доспеха.

– Сэр, как вы смотрите на то, чтобы я снова присоединилась к литературному кружку? Правда, я не посещала его с одиннадцатого класса, но с тех пор у меня появилась масса идей… И это будет хороший бонус к университетскому резюме.

Он кивнул, по-прежнему взволнованный.

– Да-да. Конечно. Отлично. Следующее занятие будет через неделю или две. О боже! Звонок. Разве у тебя нет сейчас занятий?

Бри удалилась с высоко поднятой головой, даже не кивнув на прощание.

Итак, испытания на Холдо и мистере Феллоу прошли успешно. Теперь очередь Жасмин и ее Идеальной Компании.

Бьюсь об заклад, вы умираете от любопытства, как он прошел, мой первый день в качестве привлекательной – а потому интересной – девушки.

Буду с вами честна. Я не ждала, что все изменится по взмаху волшебной палочки. Я не идиотка и прекрасно сознаю, что голливудские фильмы, бульварные романы и песни по радио ежедневно транслируют нам в головы тонны чудовищной лжи. Эгоистичные красавцы влюбляются и отказываются от своих шовинистских взглядов только потому, что встретили наивную дурочку, которая регулярно запинается о собственные ноги. Или недооцененный начальством полицейский в последнюю секунду спасает мир от апокалипсиса. Или типичный псих-одиночка надевает модный прикид, не забыв о макияже, и все такие: «Ого! Да ты, оказывается, красотка. И больше не носишь очки. Разумеется, я немедленно забуду, как предыдущие пять лет рассказывал всем, что у тебя бешенство, или приклеивал к спине листовки «ПНИ МЕНЯ», кардинально изменю свое мнение и неожиданно начну тебя уважать».

Жизнь так не работает.

Думала я до сегодняшнего дня.

Конечно, окружающие должны были что-то заметить. Но ведь я осталась самой собой. Я все тот же лузер, которого они ненавидели ГОДАМИ. С чего бы им менять отношение ко мне – лишь потому, что я теперь симпатичная? Внутренне я была готова месяцами подбирать наряды и подводку, прежде чем услышу первое «привет».

Как же я ошибалась!

Сегодня я шла по школьным коридорам и понимала, что в дерьме поп-культуры все-таки есть жемчужное зерно. Люди расступались передо мной. Передо мной! Я слышала за спиной восторженные шепотки. Обо мне! Один парень – из тех, что до вчерашнего дня обратился ко мне всего раз, и то чтобы сказать: «Подвинься, кофейный автомат загораживаешь», – улыбнулся лично мне. МНЕ!

Я превратилась из лузера в личность, пока шла от школьных ворот до класса. Я стала значимой и интересной, как только накрасила глаза тридцатифунтовой тушью. Годы унижений были забыты благодаря новому прикиду.

Как я это восприняла?

Сперва я растерялась. Ну НЕ МОЖЕТ все быть так легко, подумала я. Мир не может быть таким пустоголовым. Симпатичная мордашка не может в одночасье изменить твою жизнь.

А потом я задумалась как следует. И знаете что? Не уверена почему, но это правда: красота обладает магической силой. Представьте свою школу, а потом вспомните в ней самого задрипанного лузера. Вам же кто-то пришел на ум, да? В каждой школе есть такой. У них обязательно есть какая-то черта, которая делает их изгоями. Обычно они толстые. Или уродливые. Или просто чокнутые. Или странно пахнут. Для репутации лузера много не надо. И к ним все плохо относятся, верно? Они идеальная мишень, потому что не могут не реагировать. Задевая их, вы всегда получаете, что хотели. Они так явно ненавидят вас за то, что вы находитесь выше в социальной пищевой цепи, что просто грех не подколоть их какой-нибудь грязной шуточкой. Или шептаться у них за спиной – разумеется, так, чтобы они услышали. Или спрашивать у парней из школы: «Ты переспал бы с такой-то за миллион фунтов?» – а потом истерически ржать, глядя, как у них вытягиваются лица от отвращения.

До сегодняшнего дня таким изгоем была я. А теперь представьте, что однажды ваш лузер приходит в школу сексапильной красоткой. Куда более симпатичной, чем вы. Теоретически это не должно сыграть никакой роли. Напротив – даже подлить масла в огонь. «Господи, вы только посмотрите на эту неудачницу – она старается походить НА НАС». Но привлекательность так не работает. Это сила, это валюта. И если вы провели большую часть школьных лет, обращаясь с новоявленной звездой как с полным дерьмом, теперь у вас большие проблемы. У всех проблемы. Потому что на вас прямым ходом надвигается кармическое возмездие.

Так что да, я ошибалась. Насчет того, как быстро сработает мой план. Но он работает, верно?

И теперь я перехожу ко второму этапу. «Какому этапу?» – почти слышу я ваши вопли.

В каждой школе есть изгои и – по закону природного равновесия – звезды. Группа ребят, о которых вы знаете каждую мелочь, хотя они даже не помнят вашего имени. Представили? Отлично. Потому что в моей школе тоже есть такая компания.

И я собираюсь в нее внедриться.

Глава 16

 Сделать закладку на этом месте книги

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К КРУГУ НЕБОЖИТЕЛЕЙ будет нелегко. Бри это знала. Но за следующие три дня произошло сразу несколько важных событий.

1) Они с Холдо перестали ходить в школу вместе. 

Не было произнесено ни слова. Не сделано ни единого выстрела. Но после того, как Бри отпустила язвительное замечание насчет его прыщей, а потом отказалась встретиться за обедом, он не стал дожидаться ее после уроков. Бри отправилась домой одна, морщась на каждом шагу: новые туфли аукнулись волдырями на пятке. Впрочем, Холдо не умел злиться на нее долго – и на следующее утро снова ждал на углу, нервно вороша ботинком палые листья.

Бри:

– Привет.

Холдо:

– Привет.

Примерно к этому же свелась остальная беседа. Ни одна их обычная «горячая» тема не смогла расшевелить умирающий разговор. Поэтому они шли в молчании, пинали листья, смотрели в землю, а вокруг сгущалась, удушая их дружбу, гнетущая тишина. В горле у Бри стоял ком, и она все никак не могла его проглотить.

На следующее утро – просто чтобы избежать этого ужаса – Бри отправилась в школу раньше обычного. А Холдо опять не дождался ее после уроков. Вот так, за какую-то пару дней, она осталась одна на всем белом свете.

2) Хьюго посмотрел на нее своим знаменитым «трахательным» взглядом. 

У Бри был прицел на Хьюго, но его черед еще не настал. Поэтому она растерялась, когда ее планы внезапно пришли в действие.

Причем по его инициативе. Точнее, по инициативе его ширинки.

Бри как раз направлялась на очередное классное собрание, когда дверной проем ей перегородил Хьюго со своей свитой.

– Как идет подготовка к вечеринке?

Сет снова стоял с лицом цвета помидора. Может, это его естественный оттенок?

Хьюго улыбнулся и постучал его пальцем по носу:

– Все под контролем, господа. Все под контролем.

– Ты правда собираешься устроить фестиваль в саду?

Он рассмеялся:

– Возможно. Надо поставить тент для пьяных девчонок и назвать его Свальным дворцом.

Или Дворцом сомнительного согласия… Ладно, Бри, успокойся. Не время демонстрировать мораль. 

Бри терпеливо ждала, когда ей позволят пройти, пока Хьюго с дружками бились в приступе истерического хохота.

– Свальный дворец. Гениально!

– Башенки не забудь.

– Ага, сложи их из стрингов и кондомов и залей лубрикантом.

– Надо найти корону, – сказал Хьюго, отсмеявшись. – Я же буду королем Свального дворца.

Снова ржание гиен.

– Ох, чувак! Если пошла такая маза, запиши меня в вельможи, – простонал Сет, сложившись пополам от хохота.

Бри откашлялась, и они наконец обратили на нее взгляды – по-видимому, ничуть не смущенные, что она подслушала их разговор.

В прошлую пятницу они ее обсмеяли. Но теперь, хотя земля обернулась каких-то жалких пять раз, все было совершенно иначе.

– Пропустите даму? Или вы типа так и будете весь день обжиматься с косяком? – Бри указала на дверь и хихикнула.

Я только что хихикнула. И сказала «типа». Господи, пусть это окупится. 

Если верить киномарафону на прошлых выходных, хихиканье было универсальным пропуском в клуб элиты. Точнее, оно служило одним из обязательных условий – наряду с умением быстро и метко язвить в ответ, менталитетом стервы и полным отсутствием добросердечия. Но Бри впервые испробовала это оружие только сейчас.

Хьюго уставился на нее в недоумении, будто пытался припомнить лицо. Затем ухмыльнулся, отступил на шаг и согнулся в поясном поклоне – как перед принцессой.

– Прошу, мадам.

Парни заржали, оценив шутку. Бри с трудом подавила порыв столкнуть их тупые головы.

– Можете кланяться сколько угодно, милорд. В вашем Свальном дворце ноги моей не будет.

Ей пришлось призвать на помощь все свое актерское мастерство, чтобы голос звучал игриво и самоуверенно. Внутренне Бри сгорала заживо.

– О-о-о-о-о!

Парни едва не подпрыгнули от восторга и снова зашлись смехом.

– Ого. Строительство еще не началось, а архитектора уже критикуют.

– Может, фундамент слабоват?

И Бри, ненавидя себя за это, снова захихикала, прежде чем шагнуть мимо Хьюго, на ходу стрельнув в него густо подведенными глазами.

Он не отвел взгляда.

Бри была наслышана об этом легендарном сексуально-зрительном контакте. Глубоко посаженные синие глаза, окаймленные роскошными, совершенно нетипичными для мальчика смоляными ресницами, служили страшным оружием. В туалете регулярно раздавались всхлипывания девочек, которые не избежали их смертоносного укола.

И вот теперь Хьюго протыкал тем-самым-взглядом Бри. Она знала это наверняка – потому что колени ее вдруг стали ватными, а сердце пустилось вскачь, будто мозг впрыснул в кровь все виды гормонов сразу.

События разворачивались слишком быстро. Она не сможет пройти второй этап – членство в элитном клубе, – если Хьюго будет раздевать ее взглядом на глазах у Жасмин. Поэтому Бри по возможности приняла безразличный вид, прервала зрительный контакт и направилась к своей парте.

3) Некоторые девочки начали носить такие же колготки, как у нее. 

И не в насмешку, как Жасмин с подружками, когда они однажды вырядились в розовые полосатые колготки и весь день преследовали Бри, хихикая.

К четвергу она насчитала как минимум четыре пары «фальшивых чулок». Учительница латыни даже начала ворчать, что они нарушают школьные правила из-за недостаточной «корпоративности». Впрочем, Бри все равно скоро планировала сменить стиль. Мама оставила ей на кровати очередную груду одежды, в которой обнаружились две новые пары колготок. Одни были полностью прозрачными – за исключением черного бархатного узора в горошек. На других красовались миниатюрные стремянки. Бри не очень разбиралась в моде (за исключением того факта, что носить пончо – дурной вкус), но эти колготки оценила даже она. В ту неделю ее ноги собрали немало восхищенных взглядов. От мальчиков – которые были в восторге просто от оголенной кожи; и от девочек, которые умирали от любопытства, что же она наденет дальше.

Все полностью изменилось за несколько дней. Впрочем, Жасмин и Ко по-прежнему делали вид, будто не замечают превращения Бри из чудовища в красавицу. Ее просто игнорировали – до такой степени, что даже не сочли нужным приглушить разговор, когда она принялась копаться рядом в шкафчике. Звездная Четверка столпилась вокруг телефона Геммы, шепчась и пища от восторга:

– Не-е-ет, Гемма, ты же не можешь просто взять и всем это разослать!

Гемма пожала плечами:

– Почему нет?

– Где ты вообще его взяла? Господи, какой ужас. Ее будто осы покусали.

Гемма снова пожала плечами. Ее глаза сверкали.

– Дэнни забыл телефон в классной комнате. Я решила посмотреть, чей он, нашла в альбоме фотку его подружки и переслала себе.

– Ах ты пакостница, – сказала Жасмин, восхищенно тыкая ее пальцем.

– Лучше быть пакостницей, чем ходить с такими сосками-оливками.

– Соски-оливки, – прошептали они хором и снова принялись хихикать.

Бри не знала точно, что происходит, но у нее было такое чувство, словно чья-то жизнь вот-вот рухнет.

Ей нужно было затесаться в эту компанию. И выяснить, как она устроена с изнанки. Только вот каким образом?


Бри заняла свое обычное место и принялась черкать в блокноте: все глаголы, заданные на эту неделю, она уже спрягла. На латыни вечно был аншлаг – она хорошо смотрелась в аттестате. А Бри использовала любые пути, чтобы обеспечить себе местечко в Кембридже. Мысленно она уже прогуливалась по мощеным улицам в компании очаровательно умных друзей, то и дело обмениваясь с ними высокоинтеллектуальными комментариями…

Как бы там ни было, в класс латинского всегда набивалось столько народу, что Бри могла хоть аппликации клеить – не то что в блокноте писать.

Она конспектировала все, что знала об Идеальной Компании.


1. Жасмин Даллингтон 

Она же Королева.

Почему? По очевидным причинам. Роскошная грива идеально уложенных светлых волос. Совершенное тело, излучающее ту необъяснимую силу, которая вызывает у всех окружающих желание походить на его обладательницу.

Впрочем, если верить слухам, Жасмин была не вполне идеальна. За спиной ее называли «Яблочные Сиськи» – из-за бюста, который больше напоминал две половинки яблока, прилепленные к телу. А еще у нее было слабое место в лице Хьюго. Даже Бри видела, что тот обращается с ней, как с нашкодившим щенком.

За исключением этого, о Жасмин и сказать было нечего. Милая пустышка – будто она боялась, что личность каким-то образом навредит ее репутации.


2. Гемма Ринстоун 

Гемма была сукой. Бессердечной сукой. Из тех, что могут заржать на «Списке Шиндлера». Все разы, когда Идеальная Компания издевалась над Бри, Гемма была зачинщицей. Причем так повелось еще с начальных классов: Бри пряталась в туалетной кабинке, а Гемма выслеживала ее и орала «ЛУУУЗЕР!» в щель под дверью.

Что удивительно, Гемма не отличалась красотой. Совсем.

У нее тоже были светлые волосы, но какие-то неряшливые, беспорядочно вьющиеся, а еще – большие, как у клоуна, губы, которые складывались в пугающую липкую улыбку. К тому же толстый слой тональника не мог скрыть прыщи у нее на подбородке.

Тем не менее, когда Гемма начала собирать волосы в пучок и закалывать его радужными шпильками – самоубийство для любого другого смельчака, – через неделю полшколы ходило с такой же прической.

Может, она и не располагала валютой красоты, зато злокозненности ей было не занимать. Бри с ходу могла припомнить, как Гемма:

• задрала юбку случайной семикласснице и не отпускала целых пять минут, пока та стояла и заливалась слезами;

• стащила годовую работу Бри по графике, засунула в мусорное ведро в столовой, где ее немедленно завалило остатками спагетти, а потом еще прилюдно этим хвасталась;

• собственно, придумала Жасмин прозвище Яблочные Сиськи, когда пару лет назад у них вспыхнуло противостояние по поводу чьего-то бывшего бойфренда и случайного секса на лавочке… Жасмин до сих пор пребывала в неведении.


Гемма была «редактором» выпускного альбома за одиннадцатый класс и подделала результаты в традиционном голосовании «Такой-то наверняка станет…». Она изобрела новую номинацию «Наверняка станет дегустатором плюшек в школьной столовой» и присудила ее несчастной толстушке по имени Матильда, которая ни разу в жизни не заговорила ни с Геммой, ни с ее компанией. Когда выпускные альбомы раздали, Матильда молча ударилась в слезы, выбежала из школы, и больше ее там не видели. А Гемма лишь рассмеялась и заявила всем, кто слушал – а слушали все, – что некоторые люди «просто не понимают шуток». Еще она подтасовала результаты, чтобы победить в номинации «Наверняка станет моделью». Бри точно это знала, потому что помогала с составлением альбома и подсчетом голосов.

Гемма не вошла даже в первую двадцатку.


3. Джессика Райтман 

Джессика была уверена, что станет голливудской звездой. И убедила в этом всю остальную школу. Какую бы пьесу ни ставили в школьном театре, последние четыре года она играла там главную роль. Ни один урок музыки не обходился без ее гнусавого подвывания. Еще у нее был кошмарный братец, Дрю, на год старше; он также свято верил в наличие у себя актерского гения. Судя по слухам, их родители были тиранами пострашнее Сталина.

Помимо уроков музыки Джессика тренировала вокальные данные, отпуская колкие замечания о тех, кого считала ниже себя. То есть обо всех вообще. Словно ее бесило уже то, что она вынуждена делиться кислородом с другими людьми.

Джессика тоже была не особенно красива – по крайней мере, не так, как Жасмин. Все с ее лицом было в порядке. Два глаза (голубых), нос, пухлые губы, щеки и так далее. Однако они сочетались между собой каким-то странным образом, отчего ее черты казались чересчур угловатыми, почти остроконечными. Впрочем, это не мешало Джессике считать себя богиней и набрасываться на парней в полной уверенности, что они должны умереть на месте от благодарности. Жертвы обычно или использовали ее, или спихивали с коленок. В таком случае она принималась хохотать и визжать что-то вроде: «Ах ты шалунишка!»

Еще был балласт.


4. Эмили Нэшвиль 

Если бы кому-то понадобился пример пустого места, кандидатуры лучше Эмили было не найти. Образно выражаясь, она принесла свою личность в жертву, как агнца на заклание, только чтобы войти в Идеальную Компанию. Ее суждения были суждениями Жасмин. Ее шутки были шутками Геммы. Ее колкости были колкостями Джессики. Что бы они ни сказали, она хваталась за бока и принималась хохотать так, будто сейчас выкашляет легкие.


Итого четверо. Звездная четверка, которую следовало как-то превратить в пятерку.

От размышлений Бри отвлекла странная волна вибрирующих звуков. Под партами беззвучно извивались телефоны. Миссис МакКвайр, учительница латыни, явно перестала следить за техническим прогрессом еще в конце девятнадцатого века, а потому ничего не заметила.

Впрочем, шепотки она замечала прекрасно.

– О боже, – прошипел кто-то слева от Бри, передавая телефон соседке. – Ты это видела?!

Бри, которая единственная не получила сообщения, вывернула шею, чтобы взглянуть на экран.

У нее перехватило дыхание.

Там было фото девочки с их потока, Натали. Топлесс.


убрать рекламу






Селфи, судя по ракурсу. Она наивно надувала губы в камеру, но глаза Бри почти сразу соскользнули с лица на грудь. Кто-то подредактировал фотографию в Пейнте, направив на бюст жирную красную стрелку и подписав снизу: «СОСКИ-ОЛИВКИ».

Так вот о чем говорила Гемма. Вот чью жизнь Идеальная Компания решила разрушить сегодня. Какой-то бедной девочки, чей единственный грех состоял в том, что она неосмотрительно отправила бойфренду личное фото.

Бедная, бедная девочка.

– Тишина! – прикрикнула миссис МакКвайр. – Да что с вами сегодня? Не болтаем.

Но класс было уже не остановить.

– Это Натали… Боже, ты когда-нибудь видела такие большие ареолы?

– Кто это прислал?

– Гемма.

– Бедная Натали.

– Ну что за сука.

– Ты еще кому-нибудь переслала?

– А НУ ТИХО! – заорала миссис МакКвайр.

Шепотки наконец прекратились. Но в воздухе продолжало висеть тяжелое марево молчаливых сплетен, а спряжение глаголов перемежалось вибрациями входящих эсэмэсок.

Бри опустила взгляд в блокнот. К горлу подкатила тошнота. Она заметила, что у нее дрожат пальцы, и опустила ручку.

Почему? 

Бри снова взяла ручку, написала это слово и дважды подчеркнула.

Почему они это делают?

Почему она стремится влезть в их компанию?

Почему люди считают их интересными, когда они делают такие вещи?

Дело было не в мести… Хорошо, может быть, самую малость. Бри провела десятки часов, фантазируя, как отомстит Жасмин и Ко – особенно в те дни, когда становилась их жертвой. Но сейчас ее больше заботило творчество – то, как придумать интересную тему, найти хороший материал и расширить свое понимание мира и людей. Был ли в этом элемент мести? Была ли она вообще способна на месть? Не стоило ли ей хотя бы попытаться – ради всех жертв Идеальной Компании, включая себя саму?

Бри сверлила взглядом страницу, пытаясь понять, что ей делать дальше. Под кого рыть подкоп. И каким образом. Почему человек становится популярным? Что тут за секретный ингредиент?

Каждый член Идеальной Компании что-то ей предлагал, сообразила Бри. Вносил свою лепту в общий котел популярности.

Жасмин была лидером. Она просто излучала красоту и самоуверенность и относилась к тому типу людей, которые словно бы не прилагают никаких усилий для достижения совершенства. Этого было не понять. Жасмин обладала даром, который вообще нередко достается людям, совершенно его не заслужившим. К тому же она умело разыгрывала червового туза: вся школа остервенело следила за их отношениями с Хьюго, а сама она жила в неком подобии мыльной оперы. Приятной внешности было достаточно, чтобы люди стремились ей понравиться. В ней не было никаких очевидных изъянов.

Гемма выступала ее темным двойником. Фактором страха. Чтобы править школой, нужна бездушность. А Гемма была умна. Она понимала людей – как они устроены, чего хотят, как их сломить. Бри слышала, что Гемма блистала на математике, и учителя прочили ей карьеру в акционерном банке. Не составляло труда представить, как она использует те же навыки в социальной жизни. Взвешивает и просчитывает риски ядовитого комментария. Прогнозирует перемены в поп-культуре и модных веяниях Квинс-Холл. Гемме хватало отваги жить по инстинктам, и это делало ее силой, с которой стоило считаться. Больше на такое не был способен никто.

Джессика привносила в компанию дутую самоуверенность и звездный блеск – благодаря школьным пьесам. А школьные пьесы – по крайней мере, в Квинс-Холл – считались крутыми. Разве есть лучший способ обогатиться валютой славы, чем дважды в год проскакать, завывая I Feel Pretty, перед тремя сотнями красных плюшевых кресел, за места в которых родители и ученики выложили по двадцать пять фунтов? В театральные сезоны Жасмин начинала всерьез нервничать, потому что популярность Джессики взлетала до небес. Она приходила в школу в солнечных очках, чтобы «скрыть темные круги от всех этих полуночных репетиций», и заливалась румянцем, когда очередная восторженная семиклашка принималась забрасывать ее комплиментами. В прошлом году был неловкий момент: Джессике и Хьюго достались главные роли в постановке «Сирано де Бержерак» – а это значило, что по сценарию они должны поцеловаться. Однако Хьюго вдруг отказался от роли незадолго до начала репетиций. С чего бы?..

Итак, что могла предложить им Бри?

Она была умна. Это, конечно, котировалось, но Бри была слишком умна: в духе гиков. Возможно, еще она была богаче. Но деньги эту компанию мало интересовали. Не стоило сбрасывать со счетов и тот факт, что их явно немного пугало ее превращение… Но как обратить это в свою пользу?

– Бри?

Может, собрать конкурирующую компанию? Но кого туда позвать? Придется потратить целый вечер, составляя список, – а ей нужно действовать быстро, пока свеж эффект от чудесного преображения.

– Бри?

– А?

Она подняла голову. Над партой нависала миссис МакКвайр.

– Звонок давно был, Бри.

Стулья вокруг пустовали, из коридора доносился гул голосов. Сейчас он был громче обычного: сплетни и фото передавались от ученика к ученику, словно вирусное видео на Ютубе. Хотя, пожалуй, к нынешнему моменту снимок действительно стал вирусным… Бри опустила взгляд в блокнот. Он был испещрен совершенно нечитаемыми каракулями. И слава богу – потому что учительница неодобрительно смотрела туда же.

– Тебе стоит поработать над почерком к экзамену. Никто не разберет эти закорючки.

– Простите… Я…

И Бри, так толком и не объяснившись, вылетела из класса. Она на ходу запихнула блокнот в новую сумку и отправилась в обычно пустующие туалеты химического крыла – обновить блеск для губ и, что самое важное, подумать. Однако, стоило Бри переступить порог, как она поняла, что не одна.

В дальней кабинке кто-то плакал.

Хотя скорее не плакал, а захлебывался в истерических рыданиях.

– Ты в порядке? – позвала Бри.

Обычно она старалась не вмешиваться, но такие звуки трудно было игнорировать. Ее вопрос даже не прервал потока всхлипов.

– Эй? – снова осторожно позвала Бри.

Тишина. Если не считать жутких вздохов и шмыганья носом.

Бри закусила губу, раздумывая, что делать. Через пару секунд она зашла в соседнюю кабинку, залезла на стульчак и заглянула через стену.

Внизу смутно маячила макушка Натали.

– Натали, это ты? – тихо спросила Бри.

Та даже не подняла взгляда – только выдавила сквозь слезы:

– Оставь меня.

– Ты в порядке? – повторила Бри, не обратив внимания на ее просьбу.

– Пожалуйста, ПРОСТО УЙДИ! – заорала Натали с такой яростью, что Бри почти почувствовала, как ее волосы взметнул порыв ветра.

– Ты уверена?

– Пожалуйста… – И в этом слове звучало такое отчаяние, что Бри ничего не оставалось, кроме как слезть с унитаза и отправиться на следующий урок.

Глава 17

 Сделать закладку на этом месте книги

ОСТАТОК ДНЯ БРИ ПРОВЕЛА В РАЗДУМЬЯХ. И вечер тоже. За ужином она была нема как рыба, в то время как мама трещала без умолку, стараясь заполнить тишину. Видимо, она о чем-то догадалась, потому что вскоре в дверь спальни постучали.

– Что такое? – спросила Бри, раздраженная, что мама перегородила весь проход.

– У меня для тебя подарок. – И она театрально раскрыла ладони. На каждой лежало по блестящему черному тюбику.

– Что это?

Мама расплылась в улыбке и принялась подпрыгивать, разве что не пища.

– Да ладно тебе. Что это?

– Открой и посмотри.

Бри взяла один тюбик и сняла крышку.

– Помада?

Бри выкрутила основание, и из черного футляра показался нежно-розовый носик.

– ЭТО НЕ ПРОСТО ПОМАДА!

Мама смотрела на нее так, будто сейчас описается от восторга.

– А что? Она цитирует Шекспира?

– Не глупи. Ты что, не видишь? – И мама выкрутила второй тюбик. – Это лимитированная серия Марвеловской «Принцессы Пинки»! В магазинах не достать. Обязательный атрибут каждой уважающей себя девушки. Идет по умолчанию всем.

Бри постаралась не закатить глаза.

– Я взяла тебе две! Одну – чтобы краситься, вторую – чтобы носить с собой и любоваться.

– Круто, – Бри не сумела скрыть сарказм в голосе.

Но мама не собиралась складывать оружие.

– Бри, ты недооцениваешь силу этой помады! Возможно, это единственный плюс в работе твоего отца – то, что ему перепадают экземпляры из лимитированных серий. Я могла бы подарить их своим девочкам и заслужить вечную благодарность. Но я сберегла их для тебя.

Бри подняла руку, останавливая поток маминой трескотни.

– Погоди. Папа работает… на косметическую компанию?

Мама хрюкнула от смеха:

– Ты даже не знаешь, где работает твой отец?

Бри пожала плечами:

– Мне достаточно того, что из-за этой работы он ходит вечно злой. И никогда не бывает дома.

– Он представляет юридические интересы крупных компаний и специализируется на патентовании новых продуктов. Сейчас он отвечает за вывод на рынок косметики «Марвел». Боже, да он властелин помады! И он обещал вскоре пересмотреть график и возвращаться домой пораньше. В любом случае, лет через пять он выйдет на пенсию, и мы будем видеть его чаще.

– Угу.

– Держи. – Мама впихнула Бри второй тюбик. – Просто опробуй ее завтра – и увидишь, как девочки выстроятся в очередь, чтобы с тобой заговорить.

Бри испытывала некоторый скепсис по этому поводу. Она закрутила помаду и с подозрением уставилась на черный футляр.

– С чего ты взяла, что меня интересует очередь из девочек?

– Да брось, Бри. Не надо быть семи пядей во лбу. Девочкам нужны друзья. Подруги. А откуда им взяться, если ты круглыми сутками слушаешь бубнеж Холдо о разных гаджетах?

Один звук имени Холдо причинял боль. Но Бри отставила это чувство в сторону и взглянула маме в глаза.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Кстати, я наняла личного тренера со следующей недели.

– Здорово.

И Бри с облегчением вернулась в убежище своей спальни. Ей о многом нужно было подумать.


На следующей день она действительно накрасилась новой помадой. В конце концов, не повредит. К тому же это была пятница, а в пятницу учителя всегда смотрели на нарушение дресс-кода сквозь пальцы. Торопясь в школу, Бри продолжала обдумывать план внедрения.

Что у меня есть такого, чего нет у них? 

Должно ведь быть что-то.

Стремительно холодало. На городок широкой поступью надвигалась зима; вскоре на деревьях не останется ни листочка. И правда жаль, что у нее нет друзей. Наступало самое веселое время для общественной жизни. Хеллоуин, ночь Гая Фокса… Ежегодные празднества, когда подросткам сам бог велел стоять на голове. По слухам, Хьюго собирался устроить на свое восемнадцатилетие роскошный фейерверк. Бри не переставала ломать голову, как ей получить приглашение. И поскорее. Хотя лучше бы оно исходило не от самого Хьюго – это наверняка взбесит Жасмин и Ко.

Если бы Холдо узнал, как она мечтает попасть на вечеринку, то покрутил бы пальцем у виска. На Хеллоуин они всегда оставались дома и смотрели классические фильмы ужасов… Господи, как же Бри по нему скучала.

На английском она витала мыслями в облаках. Мистер Феллоу не мог рассказать ей о Филипе Ларкине ничего такого, чего она бы уже не знала. Теперь, когда Бри не рвалась поднимать руку, класс продвигался по программе гораздо медленнее. Временами она ловила озабоченные взгляды учителя. Сейчас он напоминал щенка, который жаждет ласки хозяина. Во всей его позе читалось «Что скажешь, Бри?» и «Ну давай, Бри, ты же знаешь ответ», – но она больше не собиралась так опрометчиво выражать свою страсть.

Бри не была уверена, что чувствовать по этому поводу. Каждый его взгляд наполнял ее привычным теплом; мысленно она пищала и прыгала от радости, что он снова начал обращать на нее внимание. Однако противный мысленный голосок, вечно отравлявший ей самые сладкие моменты, тут же напоминал: «Хэй, две недели назад он только и думал, как бы поскорее выставить тебя из класса».

В обеденный перерыв Бри отправилась в дамскую комнату освежить помаду.

Она как раз вывернула косметичку в раковину и нагнулась к зеркалу, разглядывая свое отражение, когда в туалет – словно специально! – вплыли Жасмин с Джессикой.

Они смерили Бри недружелюбными взглядами и расположились двумя раковинами дальше, продолжая щебетать.

– О боже, – причитала Жасмин, – поверить не могу, что до свободы еще целых два урока! Скорей бы напиться и распустить волосы.

Джессика яростно закивала своему отражению в зеркале.

– У меня сейчас хотя бы сценическое искусство. Но две латыни подряд? Бедняжка Жасмин.

Та сморщила нос.

– Не напоминай. Там засохнуть можно со скуки. Какая мне польза от знания языка, на котором говорили мертвецы в тогах? Но родители просто ЗАСТАВИЛИ меня его взять. Ты видела нашу учительницу? Одевается, как престарелая кошатница. Клянусь, у нее вся одежда вязаная! Так и представляю, как она по вечерам рыдает со спицами в кресле-качалке, а на люстре завывают коты.

Джессика так хохотала, что чуть не упала.

– Боже, Мин! Тебе только в стенд-апе выступать.

Жасмин пригладила волосы и улыбнулась своему отражению.

– Знаю.

Бри выкрутила тюбик, подалась вперед и аккуратно накрасила верхнюю губу. До нижней очередь не дошла.

– Это же не лимитированная «Принцесса Пинки»?!

Бри даже не заметила, как к ней подскочила Жасмин.

То есть ты заговорила со мной впервые в жизни – из-за помады? 

Бри и бровью не повела – просто посмотрела на тюбик с таким удивлением, как будто сама не понимала, как тот очутился у нее в руке.

– Это? Ну да, вроде она.

– Но это же подделка?

Бри смерила Жасмин взглядом, в котором красноречиво читалось «Я тебя умоляю».

– Я не пользуюсь подделками.

И вообще не пользовалась помадой до прошлой недели, но прошлая неделя была десять миллионов лет назад, судя по экстатическому выражению на лице Жасмин.

– Можно попробовать?

Бри пожала плечами:

– Конечно.

Жасмин завизжала в ультразвуке и почти выхватила тюбик из руки Бри. Через пару секунд она уже причмокивала идеально-розовыми губками.

– Поверить не могу, что у тебя такое сокровище. – Она все крутилась перед зеркалом, посылая воздушные поцелуи своему двойнику. – Где ты ее взяла? Кого-то ограбила?

Бри сохраняла невозмутимый вид.

– Гм… Нет. Мой папа – типа большая шишка в косметической индустрии. Отвечает за новые бренды «Марвела».

Типа.  Она только что зачем-то сказала «типа». Видимо, уроки недавнего киномарафона усвоились подсознанием, минуя мозг.

– Не может быть!

Бри кивнула:

– Может.

Она почти видела, как Жасмин пытается переварить весь этот объем новой и крайне неудобной информации. Пожалуй, для нее это было непросто. До понедельника Бри легко поддавалась систематизации и укладывалась на полочку с ярлыком «гик-аутсайдер». О ней не нужно было беспокоиться, задумываться, вообще ее знать. Но теперь, когда она оказалась законодательницей мод с эксклюзивным пропуском на Олимп…

– Слушай, а это не ты была в воскресенье на Боди Комбат?

Да. Именно я. И ты смотрела на меня, как на полное дерьмо. 

Бри распахнула глаза:

– О, так это была ты? Я чувствовала, что кто-то знакомый!

Жасмин яростно закивала. Джессика в ступоре переводила взгляд с нее на Бри и обратно – будто следила за ожесточенным теннисным матчем.

– Ну конечно! Я тогда опоздала, к сожалению. Иначе обязательно подошла бы поздороваться.

Угу, конечно. 

Бри проглотила язвительный комментарий.

– А-а. Да, все сходится.

– Ты постоянно ходишь в тот класс?

– На самом деле нет. Обычно я занимаюсь с личным тренером…

Ну, это была не совсем ложь.

– Серьезно?! У тебя личный тренер? Я целую вечность упрашиваю маму его нанять!

– А мы как раз занимаемся вместе с мамой.

– Правда? Это так ми-и-ило!

Повисла неловкая пауза. Бри не стала помогать Жасмин ее заполнять. Она и не представляла, как права была мама насчет этой помады. Все обернулось намного лучше, чем она планировала. Теперь нужно как-то это использовать…

– Ну ладно. Что будешь делать сегодня вечером?

Ничего. Сидеть дома и строчить в блог, какая же ты сука. 

Снова пожатие плечами.

– Пока не знаю… Даже не задумывалась.

– Хочешь… – Жасмин помедлила. – Хочешь ко мне в гости? У нас сегодня девичник. Я бы с удовольствием покопалась в твоей косметичке!

Бри сделала вид, что напряженно обдумывает это предложение.

– Гм… Наверное… Думаю, я смогу.

– Приходи! Будет весело.

– Тогда ладно.

Жасмин наградила ее ослепительной улыбкой – редкая милость для всех, за исключением Хьюго.

– Супер! Я живу… – Она схватила карандаш для глаз и нацарапала адрес на руке Бри. – Приходи в семь. Выпивку приносить не надо.

И она снова повернулась к зеркалу.

– Боже, ну какой цвет! Говорят, он идет абсолютно всем.

– Ага, знаю.

Джессика, которая до сих пор молча следила за этим представлением, наконец подала голос:

– Гм, Бри… Бри, да?.. Можно мне тоже попробовать твою помаду?

Бри уверенным жестом откинула волосы, состроила гримаску и добавила в голос ведро сиропа, традиционно припасенного для самых стервозных комментариев.

– Я бы с радостью, но… Это типа лимитированная серия, и мне бы не хотелось, чтобы она закончилась слишком быстро. Понимаешь?

Джессика выглядела так, будто у нее только что рухнул мир.

– Да… Конечно.

– Ну что, увидимся в семь? Я принесу старых помад, с которыми можно поиграть не хуже.

Бри подмигнула и, собрав косметичку, выплыла в коридор. Мировой порядок был перевернут с ног на голову за один поход в туалет.

Ее идеально розовые пинки-губы не могли перестать улыбаться.

Глава 18

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ СОБИРАЛАСЬ ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИАРДОВ ЛЕТ. Что надеть на девичник? У нее не было никакого опыта в подобных вопросах. Наконец она затолкала свою гордость в чулан и спросила совета у мамы.

Еще лет сто понадобилось, чтобы та успокоилась и перестала визжать.

– Ну хватит, мам. У меня сейчас барабанные перепонки лопнут.

И все же Бри не смогла удержаться от улыбки, глядя на ее искреннюю радость.

Мама без приглашения ворвалась в ее спальню, распахнула гардероб и принялась копаться в вещах, отбрасывая ненужные через плечо.

– Так… Где те джинсы из «Дизель»? Вот они. О боже, Бри, ты даже не срезала этикетку! Ага, отлично. – Она оторвала ярлык и бросила их дочери. Джинсы с глухим стуком врезались ей в грудь. – И тебе понадобится стильный джемпер – впрочем, не слишком облегающий, раз будут только девочки. Где тот кашемировый, который я дарила тебе на Рождество? – Мама выдвинула нижний ящик. – И на этом этикетка. Серьезно, милая, я тебя не понимаю.

Через час Бри отправилась в недолгий путь до дома Жасмин. Большинство учеников Квинс-Холл обитали в одном районе, в лабиринте частных дорог, окруженных самой прелестной сельской местностью. Еще несколько жили «у черта на куличках» – то есть посреди бесчисленных акров земли, откуда их каждый день привозили мамы на тонированных внедорожниках. К дому Хьюго, судя по рассказам, прилагалось отдельное графство с озером, по которому можно было кататься на лодках. Он любил поныть, что уже целое состояние спустил на таксистов. Но дом Жасмин стоял всего в пяти минутах пешком.

Впрочем, еще на той неделе он располагался в параллельной Вселенной.

Особняк Бри был больше. Она заметила это первым делом и удивилась. У Жасмин даже не было ворот с домофоном. Еще ее дом смотрелся дешевле – все эти фальшивые колонны и статуи со львами… Хотя это ничуть не успокоило Бри, когда она протягивала руку к звонку. Ей даже пришлось сделать пару глубоких вдохов, прежде чем дернуть за причудливо украшенную цепь.

Помни, зачем ты здесь. Даже если вечер окажется кошмарным, это материал. 

Последовало несколько секунд мучительного ожидания – неужели все это было шуткой? Наконец Жасмин открыла дверь.

– Бри! Привет. Ты пришла.

Бри моментально надела маску и одарила ее сияющей улыбкой.

– Ну конечно, пришла. Ты же меня пригласила, помнишь?

Жасмин рассмеялась и сделала шаг в сторону, пропуская ее в холл.

– Заходи.

Внутри дом оказался еще более пошлым. Все было выкрашено в ярко-белый; из каждого угла сверкал мрамор, а со стен вдоль лестницы свешивались профессиональные фотоснимки, напечатанные на холсте. На некоторых была запечатлена Жасмин – она подпирала рукой подбородок или откидывала волосы назад, надувая губки в камеру.

– О боже. Надо было снять эту стыдобу, – сказала Жасмин, когда они поднимались в спальню. – Поверить не могу, что ты их увидела.

Разумеется, ее смущение было полным притворством. На снимках она смотрелась сногсшибательно. И не важно, насколько вульгарными они были.

– Ого, Мин, – присвистнула Бри. – Это восхитительно. Тебя ждет карьера модели.

Жасмин выглядела польщенной, но все же изобразила неловкость.

– Ой, перестань. У меня нет ни шанса. Я слишком низкая.

– Думаю, с твоими данными рост не принципиален.

Жасмин просияла:

– Ну ладно, девочки уже собрались.

С этими словами она распахнула дверь в спальню.

Спальня Жасмин Даллингтон. Святая святых. Сколько парней и девчонок мечтали когда-нибудь сюда попасть? Однако она оказалась такой же безвкусной, как и остальной дом. Ярко-фиолетовые стены, китайские фонарики над кроватью. Бри могла поклясться, что, по мнению Жасмин, этот дизайн явился ей в порыве вдохновения. Но хуже всего была огромная надпись, сделанная по трафарету поперек центральной стены. Кто-то тщательно вывел: «Танцуй, будто никто не видит, люби, будто тебе никогда не причиняли боль, живи, будто рай уже на земле».  Надпись была сделана кричащим каллиграфическим шрифтом и занимала буквально всю стену.

Идеальная Компания была уже в сборе – сидела на кровати под балдахином и таращилась на Бри.

– Всем привет. – Она легкомысленно помахала рукой. Никто не улыбнулся.

Ничуть не смутившись, Бри указала на стену:

– Bay, Жасмин. Мне нравится эта цитата!

– Крутая, правда? Она была на одной открытке, которую мне подарили на шестнадцать лет. Когда я ее прочла, у меня прямо мурашки по коже побежали, представляешь? Я  подумала: «Господи, это же идеальный способ прожить свою жизнь».  Так что папа пригласил местного художника, чтобы он написал эту фразу на стене.

– Классная идея. Ты хочешь быть дизайнером интерьеров?

– Не знаю. Может быть. У меня годовая четверка по искусству.

У Бри было одиннадцать пятерок.

– Ого. Это круто.

Остальные продолжали молча на них глазеть. Гемма выглядела так, будто только что проглотила лимон с солью. Джессика все еще дулась из-за инцидента с помадой. А Эмили просто пребывала в растерянности, ошарашенная резкой сменой курса с «Громко над ней смеемся» на «Быстро начинаем с ней дружить». 

Бри сделала вид, что ей ничуть не страшно, и плюхнулась на кровать рядом с ними. Жасмин последовала ее примеру.

– Ну, каков план? – спросила Бри, оглядываясь по сторонам.

Идеальной Компании явно не понравилось, что она взяла инициативу в свои руки, но Жасмин даже не обратила на это внимания.

– Как обычно по пятницам. Напиться и посплетничать.

– Звучит круто, – Бри изо всех сил постаралась скрыть сарказм в голосе.

– Это наша традиция, – прошипела Джессика, метая в Бри гневные взгляды. – До сегодняшнего вечера нас было четверо. И никто не жаловался.

Бри сунула руку в карман, пропустив ее слова мимо ушей.

– О, я как раз вспомнила, Мин. Это тебе. У меня нашлась лишняя. – И она протянула Жасмин вторую «Принцессу Пинки». Та завизжала, и Бри смерила Джессику многозначительным взглядом поверх плеча.

Выкуси. 

– С ума сойти, спасибо! Девочки, вы должны ее попробовать.

Бри по-прежнему не могла найти объяснения силе этой помады. Но она каким-то образом размягчала девичьи сердца. Даже Джессика заулыбалась, когда ей наконец дали накраситься. Затем Жасмин вытащила из-под кровати набор соков и бутылочек со спиртным, и они принялись готовить коктейли.

Глава 19

 Сделать закладку на этом месте книги

ТРИ КОКТЕЙЛЯ СПУСТЯ активность сосредоточилась преимущественно на том, чтобы делать друг другу макияж, наряжаться в одежду Жасмин и так фотографироваться.

– Проверь, чтобы ноги влезали! – орала Жасмин на Эмили, которая была за главного фотографа. – Я не для того хожу на Боди Комбат, чтобы они не попали в кадр.

Бри очень старалась не рассмеяться. Ее вырядили в полупрозрачный топ, взбили волосы и накрасили минимум восемью разными помадами. Теперь она позировала на кровати в обнимку с Жасмин, будто они были подругами с детства.

– Зачем нам столько фоток? – процедила Бри, стараясь не шевелить растянутыми в улыбку губами.

Ее ослепила вспышка телефона. Затем еще одна.

– А что толку от красоты, если ее некому показать? – ответила Жасмин. Она ослепительно улыбнулась в камеру и подобрала ноги, чтобы они казались еще стройнее.

– И кому мы будем их показывать?

– Всему Интернету, глупышка. Можешь не верить, но завтра сотни людей будут смотреть эти снимки и обливаться слезами, что их тут не было.

– То-очно.

– А теперь медленно скажи «ВОГАН», когда Эмми будет делать следующее фото. Это лайфхак всех моделей, чтобы губы смотрелись розочкой. Раз, два, три…

– ВО-О-ОГАН, – протянули они хором.

«Прости меня, Вирджиния Вульф, – подумала Бри, – ибо я согрешила». 

Весь девичник был для нее апофеозом абсурда. Большинство пятничных вечеров Бри проводила или в одиночестве, работая над очередным романом, или в компании Холдо и дорогого французского вина. До нее доходили слухи о «безумных» вечеринках Жасмин. Надо понимать, завтра полшколы будет смотреть эти фотографии и думать, что у нее мегавеселая жизнь, а у них нет. Что Жасмин и Ко невероятно круты, а они – нет. Хотя все это было просто огромной иллюзией.

Когда им наскучило обжиматься перед камерой, девочки начали прыгать на кровати, подвывая музыке, которую Бри не знала. Здесь безоговорочно лидировала Джессика – ее писклявое соло с легкостью перекрывало остальные голоса.

– О нет, Эмили! Надеюсь, ты это не снимала? Мне так стыдно!

Так стыдно, что ты двенадцать раз проверила, включена ли камера. 

Бри скучала. И, признаться, была разочарована. Чтобы в этом вечере было хоть что-то хорошее, она решила поближе свести знакомство с коктейлями.

Вот чего точно не хватало в ее прежней жизни. Коктейли были восхитительны. Если бы только уговорить Холдо их попробовать!

Холдо… В горле снова встал комок.

Тем временем караоке продолжалось. В голове у Бри сгущался туман. Внезапно она поняла, что ей уже сложно отделять свою реальную личность от фальшивой.

Теперь девочки сидели в кругу, все немного навеселе, и обменивались колкостями о людях, которым не выпала удача присутствовать в этой комнате.

Коктейль Джессики опасно бултыхался в замысловато украшенном стакане.

– Не поймите меня неправильно, – сказала она, делая очередной глоток. – Сара, типа, одна из моих лучших подруг. Но иногда она меня беспокоит, понимаете? Она такая… доступная.

Девочки яростно закивали.

– Мне кажется, ей следовало бы вести себя построже. Она такая миленькая. Ведь миленькая?

– О-о-о да.

– Эффектная.

– Даже шикарная…

– О чем я и говорю. – Джессика осушила коктейль и с удивлением уставилась на пустой стакан. – Прямо супермодель. Но никакого достоинства, понимаете? Типа: «Привет. Я тебе нравлюсь? Здорово. Позволь раздвинуть перед тобой ноги, и добро пожаловать в мою вагину». 

Девочки захихикали.

– То есть если бы я ее не знала… И если бы она не была одной из моих лучших подруг… Черт, я бы решила, что она полная шлюха. И так все и думают! Особенно парни. Конечно, она говорит,  что не изменяет Этану, но что-то мне не верится. И это такой стыд, ведь мы типа подруги и мне не следовало бы ее судить, правда?

– Нет-нет, – все дружно замотали головами.

– Не знаю. Я ее люблю, но она такая шлюха…

Снова хихиканье.

Бри никак не могла уловить логику, по которой девушку записывали в шлюхи. По всей видимости, универсальное правило звучало так: «Любая девушка, у которой хоть раз был секс, автоматически считается шлюхой… Если только она не принадлежит к Идеальной Компании». Двойные стандарты из палаты мер и весов. Бри почувствовала тошноту.

Слово взяла Гемма:

– Ладно, будем честны. Сара, видит Бог, полная шлюха.

Исступленный смех.

– Но она хотя бы не поехавшая психопатка типа Натали! Вы видели,  как она на меня сегодня накинулась? Эта идиотка зажала меня в угол после биологии и пообещала убить. Представляете?

Все в ужасе вздохнули.

– Знаю. Не моя вина, что у нее соски-оливки.

Девочки попадали со смеху. Бри почувствовала, что ее сейчас стошнит.

– Это послужит ей хорошим уроком за Дэнни, – заметила Джессика. – Я хочу сказать, она же прекрасно знала, что ты к нему чувствуешь, Гем.

У Геммы хватило отваги не ск


убрать рекламу






рывать свое огорчение.

– Знала… Сука, – добавила она после паузы.

До этого момента Бри удавалось уклоняться от участия в разговоре, попеременно кивая и качая головой и временами поглядывая на девочек, чтобы проверить, в каких местах кивать, а в каких качать. Иногда она вставляла что-то вроде «Ой, жуть» или «Ого, поверить не могу», но мозги при этом оставались в спящем режиме.

На самом деле она устала, была пьяна и находила весь этот опыт весьма неприятным. Бри опустила стакан с недопитым «Сексом на пляже» и сосредоточилась на том, чтобы сосредоточиться.

– А как насчет тебя, Бри?

– А?

Гемма смотрела на нее поверх розового стакана с мартини.

– Ты мне?

– Что-то ты притихла.

Бри была недостаточно трезва, чтобы расшифровать подтекст этих слов. Все, что она знала наверняка, – так это то, что скоро ей понадобится обняться с белым другом.

Она пожала плечами. Милый, безопасный жест.

– Ну, еще на той неделе ты была Целкой МакЛузер, а теперь потягиваешь с нами коктейли.

В чем заключался вопрос? Бри, как ни старалась, не могла отыскать там вопросительного знака.

Снова безопасное пожатие плечами.

– Меня пригласили.

Гемма залилась фальшивым смехом, но глаза ее при этом оставались холодными.

– Я в курсе, глупышка. Но что произошло? Откуда ты взялась?

– Мы с детства ходим в одну школу.

– Да, но обычно ты зависаешь с тем компьютерным гиком. Сэром Прыщом Лузердомским.

Все захихикали.

– Холдо?

– Ах да. Все время забываю его дурацкое прозвище. Как будто он читал «Над пропастью во ржи».

Холдо читал. По меньшей мере дважды в год, начиная с седьмого класса.

Мозги Бри отчаянно скрипели. Она не была уверена, какого ответа от нее ждут.

– А что с ним?

– Ну, у вас типа дружеский перепихон? Или как?

Круг подался вперед, сверкая глазами в полумраке. До Бри доносилось алкогольное дыхание девочек – приторное, гнилое, неотвратимое.

Она скорчила гримасу:

– Фу. Нет! Не хочу подцепить угревую проказу.

Ответ оказался правильным. Все запрокинули головы и зашлись в хохоте. Бри почувствовала укол вины. Впрочем, ее это не остановило.

– Наши родители дружат, вот и все. Боже, если бы вы знали, какой он гик! У него даже порно на компьютере рассортировано по папочкам в алфавитном порядке.

Снова смех.

Бри никогда не удавалось никого рассмешить. Тем более – полную комнату девочек. Наверное, она должна была почувствовать радость или гордость при виде округленного в хохоте рта Жасмин и ее дрожащих в темноте белоснежных зубов.

Но это оказалось вовсе не весело. Это оказалось ужасно.

Прости меня, Холдо, прости меня, Холдо, прости меня, Холдо. 

Глава 20

 Сделать закладку на этом месте книги

ВЫПИВКА ЛИЛАСЬ РЕКОЙ. Бри экспериментировала с навыком «заглушить чувство вины алкоголем». Вопли девочек становились все громче. Фразу «угревая проказа» подхватили и несколько раз с хохотом повторили на разные лады.

Чем дальше продвигалась минутная стрелка на настенных розовых часах Жасмин, тем хуже становилось Бри из-за ее предательства.

Еще через два коктейля наступило освобождение.

Мама Жасмин – неожиданно «земная», в вязаном свитере и без макияжа – зашла в комнату и хлопнула в ладони.

– Пора по домам, мои сладкие девочки. Родители уже заждались.

Они отскребли себя от ковра, качаясь вперед и назад и бормоча маме Жасмин полупьяные благодарности.

Внизу Бри обнаружила, что сердечно обнимается со всеми на прощание. От этого ее тошнота еще усилилась. Бри до смерти хотелось выбраться на улицу, и она искренне обрадовалась, когда в лицо ей ударил холодный ночной ветер.

– Всем пока. – Она помахала нетвердой рукой.

– Пока, Бри, – откликнулись девочки хором.

К счастью, Джессика, Гемма и Эмили жили в противоположной стороне, так что Бри отправилась домой в компании своих мыслей.

В животе ворочался тяжелый камень тошноты. Бри захлестывала ненависть к себе. После потрясений сегодняшнего вечера все ее тело переживало спад. Она-то думала, что вернется с охапкой потрясающих открытий об Идеальной Компании. Наконец проникнет в алмазную суть их популярности. Но они оказались обыкновенными семнадцатилетними девушками – возможно, лишь чуть более удачливыми (и более злобными), чем их ровесницы.

Но, что хуже всего, Бри умирала от вины перед бедным Холдо.

Она целую вечность поднималась на свой холм. Тротуар предательски качался, и она несколько раз споткнулась на ровном месте. Было поздно, дорога пустовала – и слава богу, иначе Бри уже точно переехали бы.

Холдо…

Они через столько прошли вместе, и вот как она ему отплатила. Выкинула ради литературного каприза, словно картонного персонажа, отыгравшего свою роль. А теперь еще и осыпала издевками перед врагами – ради личной выгоды. Кто она теперь? Как сможет снова взглянуть ему в глаза?

Бри вспомнила прошлую пятницу, и ее ноги сами свернули в другую сторону. У нее появилась идея.

Я знаю, как быть… 


* * *

Холдо явно не ожидал увидеть Бри после полуночи – особенно учитывая, что они не разговаривали с той самой злополучной прогулки до школы.

– Здравствуй, дорогой друг. – Она перевалилась через порог и заключила его в душные, окутанные алкогольными парами объятия.

Холдо так растерялся, что не нашелся с ответом.

– Ладно. Пошли к тебе. – Она схватила его за руку и потащила вверх по лестнице.

– Бри, подожди!

Она ввалилась в его комнату с исступленной улыбкой на лице, радуясь, как здорово все придумала. На столе поблескивала почти пустая бутылка красного вина. На экране мерцал кадр из второй части «Крестного отца», сейчас стоящего на паузе. И на ноутбуке продолжала крутиться какая-то порнография. По комнате разносилось эхо приглушенных стонов.

– Погоди. – Холдо метнулся к столу и рывком захлопнул крышку ноутбука.

Бри открыла рот, чтобы расхохотаться, но вдруг поняла, что забыла причину своего веселья. Воспоминание о порнофильме утонуло в водке с клюквенным соком.

Бри схватила Холдо за руку и утянула на диван. Тот выглядел смущенным и напуганным. В основном напуганным.

– Ну, как поживаешь? – спросила она хриплым голосом.

Холдо инстинктивно обернулся, не в силах поверить, что она обращается к нему.

– Я… Хорошо. А ты?

Бри откинула волосы и снова рассмеялась.

– О, я? Я – прекрасно. Даже бе-зу-преч-но.

– Что ж, рад это слышать.

Бри уставилась на рот Холдо. Сейчас он казался не таким уж непригодным для поцелуев. Пожалуй, она даже сможет получить удовольствие.

– Что поделываешь?

Он указал на экран.

– Да вот, пересматриваю лучшую часть трилогии.

Бри придавила Холдо к дивану и пристроила голову у него на груди.

– Супер. Я тоже посмотрю.

Холдо был слишком шокирован, чтобы спорить.

Пару минут они молча наблюдали, как Аль Пачино с бормотанием перебирается из сцены в сцену. Бри множество раз смотрела этот фильм вместе с Холдо, но никогда в действительности не понимала, что там происходит. Актеры произносили свои реплики так, будто набрали в рот манной каши. Впрочем, Бри в жизни не хватило бы духу в этом признаться.

Вместо того чтобы сосредоточиться на фильме, она снова принялась обдумывать свой план. Он был гениален, с какой стороны ни посмотри. Идеальное кармическое искупление за ее предыдущие грехи.

– Холдо? – Она постаралась выдохнуть его имя как можно более знойно.

– А? – Тот опустил взгляд, все еще наполовину в фильме.

– Что-то мне не хочется больше смотреть кино…

Он нажал паузу.

– Хочешь посмотреть что-нибудь другое?

Бри помотала головой, чувствуя, как невидимая волна качает ее вперед и назад.

– Вообще больше не хочу ничего смотреть.

Она потянулась и решительно поцеловала Холдо прямо в губы. Тот на мгновение замер – видимо, был слишком ошарашен. Но через секунду или две его рот среагировал. Ободренная успехом, Бри прижалась к нему всем телом и втолкнула язык ему в рот. Он не стал возражать.

На самом деле, он оказался не так плох. Ее третий поцелуй. С закрытыми глазами Бри даже не могла с уверенностью сказать, что это Холдо. На самом деле, это мог быть почти кто угодно. Например, первые несколько секунд она воображала Хьюго. Потом он превратился в мистера Феллоу. А потом в Аль Пачино. Почему бы и нет?

Устав целоваться, Бри решила подстегнуть процесс: взяла руку Холдо и направила ее под свой кашемировый джемпер, чтобы его ладонь обхватила грудь. Он застонал – хотя это больше напоминало радостное щенячье повизгиванье, – и сжал ее так, что Бри поморщилась.

Все шло неплохо. Подумаешь, Холдо тискает ее грудь. Опять-таки, с закрытыми глазами это мог быть кто угодно.

Воодушевившись, Холдо запустил под джемпер и вторую руку – на этот раз по собственной инициативе. Бри с отстраненным интересом анализировала свои ощущения. Пока у нее складывалось впечатление, что ее груди – мячики для снятия стресса, а у Холдо выдался непростой день в офисе.

Ага, новая метафора. Вот видишь? От затеи с интересной жизнью все-таки есть толк. 

Но Бри требовалось больше. Антистрессовое грудотисканье недостаточно быстро утоляло ее чувство вины.

Так что она откинулась на диван и утянула Холдо следом. Они неуклюже упали друг на друга, но поцелуя тем не менее не прервали. Бри поерзала, устраиваясь поудобнее, чтобы Холдо не расплющил ее в лепешку, и провела пальцами по его костлявой груди – как обычно делали герои в фильмах. Затем она опустила руку и дотянулась до его паха.

В ту же секунду Холдо отскочил с широко распахнутыми глазами. Поцелуи были забыты.

– Ты что творишь?

Бри притворилась, что вовсе не испытывает абсолютного и всепоглощающего унижения.

– Я просто… Ну, знаешь?..

– Что? Ты хочешь заняться сексом?

– Ну да. А что такого?

Слова явно были выбраны неудачно.

– То есть для тебя это ничего особенного?

Теперь Холдо выглядел в равной степени смущенным и напуганным. А еще так, словно ему… больно? Бри торопливо перебрала в памяти события последних двух минут, соображая, что могло его задеть, но мозги упорно буксовали.

– Это просто секс, понимаешь? Все им занимаются. Все наши ровесники. Почему бы и нам не попробовать? – Бри запустила пальцы в свои новые светлые волосы, и они так и остались зачесанными назад, слегка влажные от пота. Она все еще чувствовала во рту вкус его языка, смешанный с клюквенным соком. И немного водкой.

На лице Холдо стремительно отразилась целая гамма разнообразных эмоций.

– Гм… Бри, что значил для тебя этот поцелуй?

Думай, голова. Скажи что-нибудь умное. 

– Ну, мне показалось, что это будет неплохим подарком. Чтобы извиниться за свое кошмарное поведение.

Теперь на лице Холдо читалась только боль.

– То есть… ты на самом деле не хотела меня целовать?

– Нет… в смысле, да. Ты мой лучший друг.

– Но ты не хотела меня целовать?

– Гм… «хотела» – сложное слово.

– Нет, Бри, несложное. Это простой глагол.

– Если так подумать, он похож и на существительное.

– Не отклоняйся от темы. С чего ты вдруг решила со мной переспать? Зачем, Бри? Потому что желания с твоей стороны там точно не было.

Холдо задыхался. От слез? Нет, глупость какая. Парни ведь не плачут?..

Все пошло чудовищно наперекосяк. Надо скорее ему объяснить. Чтобы он понял.

– Я  хотела сделать тебе подарок. Что-нибудь хорошее. Все занимаются сексом, понимаешь? Я же знаю, что ты сам никогда бы не сделал первый шаг. Я просто хотела, чтобы ты обрадовался…

В этом был смысл. Кристально ясный смысл. Так почему он почти плачет?  Холдо не ответил. Бри воспользовалась паузой и выпрямилась на диване.

– Холдо?

Он избегал на нее смотреть. Просто сидел, запустив пальцы в волосы и безучастно разглядывая кусок ковра под ногами.

– Холдо? Прости меня…

Он что-то произнес, но так тихо, что Бри не разобрала ни слова.

– Что ты сказал?

– Думаю, тебе лучше уйти, – повторил он.

У Бри расширились глаза. Ни разу за всю историю их дружбы Холдо не просил ее покинуть его общество. Даже когда она сказала, что, по ее мнению, трилогия «Властелин колец» немного затянута.

– Да ладно тебе, Холдо… – она попробовала рассмеяться.

– Пожалуйста, Бри. Я больше не знаю, кто ты. Что бы ты ни делала, кем бы ни пыталась быть, я не хочу знать эту новую тебя. Уйди, пожалуйста.

Оглушенная и протрезвевшая (почти), Бри поднялась на ноги. Пару секунд она стояла в ожидании, что Холдо добавит что-нибудь утешительное.

Но ответом ей была только тишина.

Тишина и одышка – Холдо всегда начинал задыхаться, когда перенервничает. Бри знала это наверняка, потому что они были лучшими друзьями.

Были… 

Она, пошатываясь, вышла из комнаты и уже с лестницы услышала, как с грохотом захлопнулась дверь.


По пути домой в кончиках пальцев у Бри начало нарастать напряжение. Она сжимала и разжимала кулаки, надеясь удержать его там, но оно быстро охватило руки и проникло в грудную клетку. У Бри болело сердце. Она почти задыхалась от боли, которая окутывала ее невидимым коконом, и этот кокон становился все туже. Напряжение распространялось по телу, будто инфекция.

Она должна была куда-то его выплеснуть.

Бри никогда не плакала. Просто не умела. Но сейчас она была надломлена. Ей хотелось  заплакать – как прекрасно было бы вымыть весь этот яд здоровыми, не оставляющими шрамов слезами! Она запнулась о камень и коротко вскрикнула. Бри попыталась превратить этот крик в рыдание, старательно и неуклюже – как ребенок по букве учит алфавит. Но у нее была эмоциональная дислексия.

Яд жег все сильнее. Пока Бри впечатывала кнопки в панель домофона, напряжение угнездилось у нее в животе, словно незажженная бомба. С каждым шагом в памяти вспыхивали очередные ужасные подробности сегодняшнего вечера.

Шаг.  Она смотрит на искаженное болью лицо Холдо.

Шаг.  Смеется над ним в Идеальной Компании.

Шаг.  Подлизывается к Жасмин и сама испытывает от этого тошноту.

Шаг.  Нарочно обламывает Джессику с помадой.

Плохой человек. Плохой, негодный, отвратительный, бесполезный человек. 

К тому времени, когда Бри зашла на кухню за стаканом воды, в голове у нее уже созрело решение. Она поднялась по лестнице в спальню. Напряжение нарастало с каждой секундой.

Бри направилась прямо в ванную и заперла за собой дверь.


Через полчаса – может быть, через час – дверь ванны открылась снова. Намного более спокойная, Бри подошла к столу, уселась, лишь слегка поморщившись, и подняла крышку ноутбука.

Правило № 2. Подружитесь с другими привлекательными людьми

Итак, я привлекательна и потому вас интересую. Совершенно логично, что теперь мне нужно подружиться с другими привлекательными людьми, чтобы мы могли держаться вместе и обмениваться разными фишками, как покемонами в детстве.

С этой целью я отправилась прямиком в логово львов. И у львов оказались надушенные, мелированные, тщательно уложенные плойкой гривы.

Видите ли, в чем дело… У «интересного» есть синоним – «популярный». Невозможно быть интересным без того, чтобы быть популярным, и наоборот.

Конечно, нам говорят, что мы это перерастем, когда наберемся жизненного опыта – и прочий душеспасительный бред. Якобы в один прекрасный день мы проснемся взрослыми, выйдем в реальный мир, протрем глаза и внезапно осознаем, что забитый компьютерный гик на самом деле куда интереснее школьных «звезд».

Увы, мы все еще в пубертате. И пока самые интересные люди – те, на которых нам хочется походить.

Ну давайте. В вашей школе тоже такие есть. Группа ребят, чьи щенячьи мордашки превратились в нормальные взрослые лица на пять лет раньше остальных. Ребят, которые понимают психологию толпы, просто-таки излучают уверенность в себе и живут безупречной волнительной жизнью, в которую вас никогда не пригласят. Бьюсь об заклад, вы можете перечислить их имена прямо сейчас. Минимум четырех человек, о которых вы знаете каждую мелочь, – а они даже не подозревают о вашем существовании. Ну, за исключением тех случаев, когда над вами издеваются.

Составили список?

Отлично. Потому что в моей школе тоже есть такая четверка, и я сегодня в нее внедрилась. Отныне я ваш шпион. Шпион в черных очках и с ноутбуком. Я буду записывать все, что мне удастся узнать об этих людях. Чем они в действительности занимаются? Что любят? И самое главное – где их слабое место?

Не важно, что моя компания не из вашей школы, а имена в списках не совпадают. Потому что в этом и заключается самое печальное: они все на одно лицо. Средняя школа – не более чем набор стереотипов, которые повторяются день за днем, снова и снова, по всему миру. Популярные ребята есть везде, в каждом коридоре, нарочно тычут вам в лицо идеальными жизнями, заставляя прочувствовать свое ничтожество.

Я обещаю разоблачить этих мошенников, которыми они на самом деле и являются.

Глава 21

 Сделать закладку на этом месте книги

ВЫХОДНЫЕ ПРОШЛИ, и порезы Бри зарубцевались. К следующей неделе она вполне освоилась с новой двойной жизнью.

Они с Жасмин каждое утро встречались на углу и сплетничали всю дорогу до школы.

Школа тоже преобразилась. Коридоры перестали вызывать у Бри священный ужас. Раньше в нее постоянно кто-то врезался, так что по пути в класс ей приходилось мимикрировать под цвет стен, собирая при этом все возможные колкости. Теперь же перед ней расступались. И не только в коридорах. Стоило Бри зайти в любой туалет, как одно из зеркал загадочным образом освобождалось, чтобы она могла без помех освежить макияж.

Очереди в столовой тоже рассосались. Хотя нельзя сказать, чтобы Идеальная Компания много ела. Одобренное высочайшим обществом меню состояло из картошки фри, чипсов с уксусом и солью, жвачки, минеральной воды и яблок. Бри начала думать, что прежние пиршества с тунцовыми сэндвичами каким-то образом поспособствовали ее изначальному грехопадению. Если они не делили пакет чипсов (на пятерых!), то опускали всех, кто не сидел за тем же столиком. Удивительно, какие мелочи раздражали Идеальную Компанию в поведении других учеников. Особенно тех, кто пытался к ним подольститься.

– Боже, вы видели сегодняшнюю юбку Рэйчел? Детка, я типа не твой гинеколог, прикрой тылы.

– У меня от Таниного голоса уши в трубочку сворачиваются. Будто гвоздем по стеклу скребут. Бьюсь об заклад, она нарочно так верещит, чтобы привлечь внимание. Еще бы – с тех пор, как папочка перестал пускать ее на эти безумные закрытые вечеринки, в ее сторону никто и не смотрит.

– Я слышала, Кимми разрешила старшему брату Рассела потрогать ее на дне рождения Эби в «Пицце Экспресс». Под столом. Интересно, теперь ее можно считать шлюхой? Или его – педофилом?

Источник их власти крылся в ненависти к окружающим. Аура презрения придавала им крутости. Сами же они находились на недосягаемой высоте: им было что предложить обществу. Бри смутно припоминала, что Таня всегда была с ними мила и любезна. Хотя после того, как отцовская строгость неожиданно выкинула ее из популярной компании, это потеряло смысл.

К счастью, мама Бри продолжала бесперебойно снабжать ее косметическими средствами, так что торговые взаиморасчеты с Идеальной Компанией пока находились в зоне профицита. Конечно, Бри надеялась, что они общаются с ней не только поэтому… но уверена не была. Она что есть сил старалась поддерживать уровень энтузиазма, необходимый для участия в их фальшивых бартерах, хотя иногда расслаблялась и закатывала глаза или издавала презрительное фырканье. Поначалу Бри стремилась скрывать такие проколы – пока не заметила, что ее явное неодобрение тормозит поток яда, почти бесперебойно источаемый Жасмин и Ко. В таких случаях они принимались нервно на нее коситься, ожидая, когда она сменит гнев на милость и снова присоединится к обмену сплетнями.

Возможно, именно то, что Бри испытывала к ним всепоглощающее презрение, делало ее сильнейшей из всей пятерки.

В любом случае, проведенное с Идеальной Компанией время было бесценно. Бри уже выяснила, что…


1) У всех, то есть буквально у всех били прозвища. 

Жасмин и ее подруги обладали феноменальной способностью давать всем точные и очень обидные клички. Бри узнала это, пока они стояли в очереди за чипсами в пятизвездочном школьном кафетерии. Еще там был Аарон Браун ака Скользкие пальцы – заядлый футболист, которого однажды застукали за школой дрочащим над «Плейбоем». Бедная Ребекка Найтли – скромная, но славная девочка – фигурировала под именем Жабья морда. Допустим, у нее действительно были прыщи… Но это никак не влияло на доброту ее характера.

– «Хороший человек» – просто лицемерная фикция, – ответила Жасмин, когда Бри рискнула возразить ей насчет Ребекки. – Словесная уловка. Все равно что жиртрестов называть «пухленькими».

Чак из группы Бри по английскому был известен как Крашеный орангутанг. А целую группу девочек, которые вроде бы состояли в хороших отношениях с Идеальной Компанией, называли не иначе как Сосалыцицами.

Бри поставила на поднос витаминизированную воду.

– А как вы называли меня? Ну, до того, как поняли, что я на самом деле классная?

Жасмин отвела взгляд, а Джессика нервно захихикала. Только Гемма, похоже, ничуть не смутилась.

– Я же говорила тебе у Мин. Ты была Целкой МакЛузер.

– Точно. Э-э… А почему?

– Потому что ты была лузером… И такой страхолюдиной, что на тебя ни один парень не посмотрел бы.

Удивительно, как больно оказалось это слышать.

Отбрей ее. Пусть боится. 

– Что ж, логично. Хотя лучше быть Целкой МакЛузер, чем Сучкой из склепа.

Гемма нахмурилась:

– Что это значит?

Бри пожала плечами, как будто речь шла о сущем пустяке:

– Не только вы, девочки, раздаете прозвища направо и налево. У пролетариата тоже есть фантазия.

Гемма слегка струхнула:

– Ладно. Про сучку я поняла. Но к чему там склеп?

Бри наконец добралась до кассы и протянула продавщице десятку.

– Знаешь ли, половина школы ждет не дождется, когда там окажется твой труп.

Девочки прыснули, а вот Гемма выглядела не на шутку испуганной.

– Да ну.

– Ну да.

Разумеется, Бри врала. Но Гемме об этом знать было необязательно.


2) Они троллили людей в Интернете. 

Серьезно. Это отнимало примерно 50 процентов их времени. Все они были зарегистрированы на национальном сайте «Грязные сплетницы», где можно было зайти на страничку своей школы и написать какую-нибудь гадость об одноклассниках. Их директриса даже выступала по федеральному каналу, пытаясь добиться закрытия этого серпентария. Бри однажды зашла туда ради интереса, и ее чуть не затопило волной самых отвратительных и нелепых слухов.

Жасмин и Ко с упоением стряпали какую-нибудь сплетню из говна и палочек («Сет хотел сделать куни Ханне Джейден, но она пустила ему в лицо такие ветры, что бедняга два часа не мог прочихаться») и постили их со своих смартфонов – уверяя Бри, что это чистая правда. Как бы там ни было, вскоре она услышала истерические рыдания из той же кабинки, где пряталась Натали, заглянула в щель под дверью и увидела туфли Ханны. Бри уже начала подумывать о том, чтобы напечатать и расклеить в туалетах плакаты вроде тех, что вешают в кафе.

Стали жертвой «Жасмин Inc.»? Вы не одиноки. Позвоните на нашу бесплатную горячую линию 0800 ЖИЗНЬ НЕСПРАВЕДЛИВА, и вам поможет квалифицированный специалист. 

Но вот что странно. Идеальная Компания знала всех – то есть буквально всех.  Кто они, в кого влюблены, сколько у них денег, чем занимаются их родители. Бри всегда думала, что Жасмин и Ко интересуются только собой. Но в действительности никто не уходил из-под их радаров. Они маниакально следили за лузерами, крутышами и теми, кто посередине, попутно распространяя о них самые гадкие сплетни. Раньше Бри считала, что Идеальной Компании просто повезло в жизни. Однако везение тут было ни при чем. Жизнь остальных ребят была сложнее, потому что ее усложняли.  Их безостановочно унижали, третировали, ни на минуту не давая забыть свое место. Так капитан пиратского корабля периодически заставляет матросов пройтись по доске, чтобы исключить вероятность бунта.


3) Они были ПОМЕШАНЫ на своей внешности. 

Бри не знала, особенность это Идеальной Компании или всех девушек вообще. Но Жасмин и Ко рвались подновлять макияж с такой прытью, словно это был их последний поход в туалет. Бри стыдилась, что тратит на сборы в школу целый час, пока не узнала, что у ее новоиспеченных подружек на это уходит вдвое больше времени. Все они носили фальшивые ресницы. Каждый день. А еще укладывали волосы безупречными кольцами или волнами и заливали результат литрами лака. Излишне говорить, что они ястребами следили за выходом новых косметических средств. Бри только теперь осознала истинную силу своей помады.

Жить в атмосфере круглосуточной фотосессии оказалось довольно утомительно. Стоило Бри повернуться, как ей тут же орали: «Скажи сы-ы-ыр!», ослепляли вспышкой телефона, а потом моментально заливали фотографию в социальную сеть. Каждый наряд был зафиксирован. Каждый «лук». Каждый сброшенный в тренажерном зале килограмм.

Жасмин и Ко были настоящими гуру самопиара и маркетинга и продвигали себя при каждой удобной возможности. Их недостатки становились видны только вблизи – как мазки на полотнах Моне. Гемма, например, безуспешно боролась с прыщами. У Джессики был необъятный лоб, который она старательно прятала под завитой челкой. А Эмили была такой бледной, что не могла найти основу для макияжа, которая подходила бы по тону к ее коже.

Только Жасмин казалась действительно безупречной. Хотя так всегда бывает, верно? Всегда должен быть кто-то, наделенный подлинным великолепием, – просто чтобы добавить еще один повод для зависти.

Бри каждый вечер документировала эти открытия, усердно стуча по клавиатуре. Ей казалось, что она сейчас упадет от усталости. Заполняя блог, она словно отсасывала яд из раны.

Ничего, решила она. Это все – материал.

Глава 22

 Сделать закладку на этом месте книги

ЭТО БЫЛА ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА литературного кружка с тех пор, как в него вернулась Бри.

Она стояла перед полупустым классом с двумя цилиндрами, позаимствованными из реквизита театральной студии.

– Итак, – торжественно сказала Бри своей маленькой аудитории, – из левой руки вы берете тему. Это шляпа, полная существительных. Только, пожалуйста, не просите меня объяснять их значение, иначе я до смерти забью вас Оксфордским словарем.

Толпа семиклашек и восьмиклашек дружно захихикала.

– Хорошо. В правой руке у меня шляпа с ситуациями, в которые могло бы попасть ваше существительное. – Бри поставила цилиндр, вытащила одну бумажку и развернула ее. – Например, здесь написано: «Потерялся во время бури». Вам нужно подойти ко мне, взять по бумажке из каждой шляпы, а потом написать короткий рассказ, вдохновленный этой комбинацией. Всем понятно?

Дети, выглядящие особенно крохотными в своих серьезных деловых костюмчиках, с энтузиазмом закивали.

– Отлично. У вас есть время до конца обеденного перерыва. А теперь подходите.

Школьники наперегонки бросились к шляпам и принялись вытаскивать темы, разворачивая их с таким восторгом, словно это были рождественские подарки. По классу прокатилась волна возгласов «О-о-о!»  и «Что тебе попалось?».  Когда они снова расселись по партам, Бри вернулась в кресло за учительским столом, вытянула ноги и вздохнула. Эти туфли точно сведут ее в могилу.

– Ноги болят? – сочувственно спросил мистер Феллоу из соседнего кресла.

Бри проигнорировала вопрос, сосредоточившись на юных писателях. Те лихорадочно покрывали тетрадные листы каракулями и едва не кусали карандаши от возбуждения.

– Знаете, что самое печальное? – наконец откликнулась она, указывая на ребят. – Через пару лет они будут божиться, что никогда не ходили в этот кружок.

Мистер Феллоу еле заметно улыбнулся и подпер щеку ладонью.

– Странно, правда? Я  годами наблюдаю, как осенью двор заполняется восторженными малышами с рюкзаками больше их самих. Они обожают читать. А потом, в процессе взросления, эта страсть сходит на нет. Знаешь, когда я только пришел сюда работать, то мечтал стать кем-то вроде Робина Уильямса из «Общества мертвых поэтов». Я думал, что покорю учеников своими познаниями в литературе, заражу их любовью к чтению, а в конце семестра мы дружно набьем татуировки «Carpe Diem» или вроде того, – он посмотрел на класс и вздохнул. – Но нет. Годы идут, дети взрослеют, в конце концов им сносит мозг гормонами, а я продолжаю вещать о поэтах, до которых никому нет дела.

Бри обратила внимание на одну девочку по прозвищу Йо-Йо. Она так низко склонилась над столом, что почти водила по нему носом. Лежащий перед ней лист уже был исписан сверху донизу.

Как скоро она заметит существование мальчиков и все пойдет прахом? 

– Тогда почем


убрать рекламу






у вы до сих пор преподаете? – и Бри, развернувшись в кресле, внимательно посмотрела на мистера Феллоу.

– Всегда находится ученик, ради которого стоит продолжать, – он ответил ей не менее пристальным взглядом, и время словно замедлилось.

А затем он бросил в нее книжкой. Бри так увлеклась поиском скрытого смысла в его словах, что чуть ее не упустила, но все-таки поймала вовремя и взглянула на обложку.

– Франц Кафка?

– Думаю, настала тебе пора просветиться.

Бри усмехнулась и бросила книгу обратно.

– Я уже читала.

Мистер Феллоу оказался не столь проворен, и книга шлепнулась на пол, раскрывшись посередине.

– Ты шутишь! Я прочел Кафку только в университете.

– Возможно, я умнее, чем были вы в мои годы?

Мистер Феллоу не удержался от улыбки.

– Как я и говорил, всегда находится ученик…

Бри было хорошо – в его классе, в компании восторженных младшеклассников. Она уже простила его за фарс с «давай-притворимся-будто-мы-не-целовались». Теперь, когда Бри потеряла Холдо, мистер Феллоу остался единственным человеком, с которым она могла быть собой. Благословенным перерывом в ее двойной жизни.

Учитель словно прочел ее мысли.

– А что думают твои новые подружки? Жасмин и ее компания – я видел тебя с ними. Они одобряют, что ты ведешь литературный кружок?

Бри ухмыльнулась:

– Они думают, будто это мое наказание за опоздания или типа того.

– То есть внеклассные занятия – это не круто?

– Если вы не в курсе, Квинс-Холл – единственная школа на земле, где по-настоящему крутые внеклассные занятия.

– Тогда зачем врать?

– Есть внеклассные занятия, а есть литературный кружок.

– То есть литература – это не круто?

– Пожалуйста, перестаньте говорить «круто».

Мистер Феллоу примирительно поднял ладони.

– Ладно-ладно. Так что насчет твоих новых подруг? Не такие уж они и близкие, похоже, если ты им врешь.

Бри перевела взгляд на учеников. Склоненные над тетрадками головы были полностью погружены в созданные ими миры. В миллионах воображаемых миль отсюда.

– Это средняя школа. Все врут всем. Земля перестанет вращаться, если хоть один несовершеннолетний в этом здании скажет что-то, помимо полной чуши…

Бри осеклась и подумала о Холдо. Возможно, она несправедлива? Холдо никогда не хитрил. Собственно, этим и объяснялась его непопулярность – он всегда открыто защищал то, во что верил. Переживал ли он из-за этого? Не похоже… Неужели только Бри волновало то, что о ней думают?

Когда она снова покосилась на мистера Феллоу, тот смотрел на нее в упор. Смотрел так, будто все понял. Этот был тот же взгляд, которым он наградил ее во дворе гольф-клуба. Бри почувствовала, как по телу разливается жар.

– Бри…

– Что? – Она самоуверенно откинула назад свои новые светлые волосы.

– Я…

– ЗАКОНЧИЛА!

Йо-Йо подскочила к учительскому столу и шлепнула на него исписанный лист.

Бри подпрыгнула.

– Ого… Уже?

Йо-Йо с энтузиазмом закивала, отчего ее «хвостик» запрыгал вверх-вниз.

– Какая у тебя была комбинация?

– «Бутерброд с арахисовым маслом» и та, про бурю.

– Непросто. И что ты придумала?

– Пикник плюшевого мишки, который пошел не по плану, – гордо отчиталась писательница.

– Ва-а-ау. Оригинально. Я бы в жизни не додумалась.

Малышка просияла от похвалы – будто внутри у нее зажглась яркая лампочка. Затем она нагнулась к Бри.

– Ты дружишь с Жасмин Даллингтон и ее девочками, правда?

В голосе Йо-Йо слышался трепет – будто Жасмин и Ко были как минимум лауреатами Пулитцеровской премии.

Мистер Феллоу тоже подался вперед, заинтересованный ответом Бри.

– Гм. Да, типа того.

У Йо-Йо вспыхнули глаза.

– Какие они? Ну, знаешь… В реальной жизни?

Бри так и подмывало ответить: «Почему бы тебе не зайти в мой блог и не почитать, какие они на самом деле суки?»,  но она сдержалась. Еще не время сбросить прикрытие. Столько всего нужно сделать. Столько слов написать. Хороших слов. Интересных. Не таких, какие написала бы прежняя Бри.

– Они просто люди, Йо-Йо.

– Нет, не просто… Жасмин похожа на ангела!

Бри слегка раздраженно пожала плечами.

– Это звучит как начало неплохой истории, – заметила она, поспешив сменить тему. – Хочешь еще комбинацию?

– Да, пожалуйста.

Бри пододвинула к ней шляпы, Йо-Йо запустила в них обе руки и снова умчалась к парте с зажатыми в кулаке бумажками. Мистер Феллоу рассмеялся:

– Слышала, Бри? Ты дружишь с ангелами.

Она поморщилась. Сейчас у нее было заслуженное время отдыха от всего этого дерьма.

– Волшебные трюки не так интересны, когда ты видел их изнанку.

– В каком смысле?

Бри бросила взгляд в дверное окошко, за которым проплывали по коридору стайки учеников.

– Сложно объяснить. Просто для меня это уже не так впечатляюще. Я видела, где фокусник прячет голубей.

Мистер Феллоу обошел стол и сел на соседнюю парту, загородив ей вид на коридор.

– Почему ты вдруг с ними сблизилась? Что происходит, Бри? Сейчас ты совершенно не та девушка, с которой я беседовал пару недель назад.

– Это вы посоветовали мне изменить свою жизнь, сэр.

– Изменить свою жизнь, а не врать себе и окружающим.

Бри поднялась, на этот раз и вправду разозленная. К лицу прилила кровь.

– То есть быть красивой и популярной – значит врать? – прошипела она.

Мистер Феллоу вскинул ладони.

– Эй-эй, – прошептал он в ответ. – Я имел в виду вовсе не это.

– А с чего это вдруг вы решили со мной заговорить? Две недели назад я вас не так интересовала, верно?

Мистер Феллоу бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Не понимаю, о чем ты, – снова прошептал он.

Но он понимал. Понимал прекрасно. Бри видела это по его лицу.

– Знаете, мистер Феллоу, если тут кто и врет, так это вы.

И Бри впервые до звонка покинула класс, от души хлопнув дверью на прощание.

Глава 23

 Сделать закладку на этом месте книги

ОНА БЫЛА В ТАКОЙ ЯРОСТИ, что не смотрела, куда идет, и впечаталась прямиком в атлетическую грудь Хьюго.

– Ой!

– Упс. Кто-то очень торопится?

Бри подняла взгляд и недовольно потерла руку, которая приняла на себя основной удар. Их глаза встретились, и на лице Хьюго промелькнула тень узнавания.

– О, это ты, – вспомнил он. – И откуда так спешит удрать наша красотка?

– Со штрафных занятий.

Хьюго вскинул одну из своих скульптурно вылепленных бровей.

– Уже наказана? Не слишком-то гладкое начало, правда?

– В смысле?

Бри отчаянно старалась подавить массу самых разнообразных эмоций, которые вызвала в ней эта вскинутая бровь.

– Ну, ты же новенькая? Я видел тебя с Мин. Не слишком ли рано для наказания? Особенно в Квинс-Холл… Такими темпами ты попадешь в список проказников и не получишь на Рождество подарок от Санты!

Бри уже почти решила применить тактику «Снежная королева», когда услышала эти слова, и в глазах у нее запрыгали кровавые мячики для регби.

– Хьюго, мы учимся вместе с седьмого класса.

Он запустил руку в свои восхитительно густые волосы и лукаво улыбнулся:

– Ты шутишь.

– Нет.

Хьюго рассмеялся:

– Черт, тогда неловко.

– Тебе.  Я-то знаю, кто ты.

Он выпятил грудь.

– Еще бы. Все знают, кто я. Ты только на меня посмотри.

Бри знала, что теперь по законам жанра должна захихикать, но – слава богу – вовремя догадалась, что он ждет не этого. Хихиканье предназначалось для мальчишеской компании, которая взаимодействовала по своим внутренним правилам. А сейчас они были наедине, только вдвоем. Поэтому Бри закатила глаза и – бинго! – Хьюго сдулся, как воздушный шарик. В точности, как обещали ее кинопособия.

– Мы правда так давно учимся вместе? Я должен был тебя заметить… Хотя бы обратить внимание.

Бри не знала, чего ей хочется больше: залиться краской или съездить ему по морде. Не признаваться же, что еще пару недель назад она была невзрачным лузером с галерки!

– И что же случилось? У тебя закончились девушки для прогулок под луной, и ты обратил свой благосклонный взгляд на новых жертв?

Хьюго снова рассмеялся и шутливо ткнул ее в плечо.

Расчет Бри оказался верен. Ему нравились «трудные случаи».

– Это ты мне расскажи. У тебя же наверняка есть версия?

– Просто у тебя слепое пятно в области девушек, которые гарантированно тебя отошьют.

– Ого! Прямая атака! Я оскорблен.

– Ты  оскорблен? Шестьдесят секунд назад ты даже не подозревал о моем существовании.

Бри сдула прядь волос с лица и приняла скучающий вид.

– Ладно. Извини. Поверить не могу, что я даже не представился. Я Хьюго, – он протянул ладонь. – Рад познакомиться. А тебя как зовут?

Она встряхнула его руку:

– Бри.

– Бри… Постой-ка. Твое имя звенит, как колокольчик!

– Прости, но у меня с собой нет тарелки.

– Хм?

– Ну, снимать лапшу с ушей.

Еще одна солнечная улыбка. Бри взяла себя в руки и невозмутимо поправила сумку на плече.

– Ладно, мне пора.

– Что? Уже? Но мы только начали узнавать друг друга!

– Ты упустил свой шанс в седьмом классе.

Хьюго снова рассмеялся:

– А мне будет нелегко заслужить прощение, да?

Бри покачала головой и взглянула на него сквозь полуопущенные ресницы.

– Не-а.

– Вот черт, – он театрально понурился. – Знаю! Ты меня простишь, а я взамен приглашу тебя на свою мегакрутую вечеринку в честь совершеннолетия. Хотя это будет скорее не вечеринка, а небольшой фестиваль.

Приглашение! Приглашение, в котором она так отчаянно нуждалась. 

Бри сморщила нос, ни на секунду не теряя самообладания.

– Что? Свальный фестиваль?

– Ох. Ты слышала, да? Это была просто шутка. Ну, знаешь, с парнями.

– С парнями из команды по регби?

– Ага. Напускной шовинизм как средство выживания в конкурентной среде.

Бри испустила смешок – на этот раз вполне искренне.

– С каких это пор регбисты стали такими сознательными?

Он проигнорировал вопрос.

– Так ты придешь?

– Может быть.

– И более конкретного ответа я не получу, да?

– Может быть.

– О'кей. Если хочешь, приходи. Если не хочешь, не приходи. Просто знай, что тогда я проплачу всю ночь.

– Сморкаясь в стринги какой-нибудь девочки.

Хьюго чуть не лопнул от смеха.

– Не исключено. В конце концов, это мой  день рождения. Хотя, если ты придешь, я обещаю сделать тебя Королевой Свального фестиваля.

– А еще говорят, что романтика мертва.

Снова бурный восторг.

– Черт, ты реально уморительная!

Бри чуть не вздрогнула.

– Ладно, мне и в самом деле пора. – И она начала протискиваться мимо Хьюго.

– Подожди! – окликнул он ее. – Так это «да»?

Бри метнула в него колкий взгляд:

– Уговорил. Увидимся на вечеринке.

– Супер. Я разошлю явки и пароли в эсэмэсках – девочки тебе передадут. Буду ждать новой встречи… Бри. Вот видишь? Я запомнил.

– Мои поздравления, – откликнулась она через плечо, зная, что Хьюго смотрит ей вслед.

Неплохо сыграно, Бри. Неплохо сыграно. 

Глава 24

 Сделать закладку на этом месте книги

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО ЖАСМИН огорошила ее еще одной новостью.

– Бри, ты никогда не поверишь, что случилось! Я и Хьюго снова вместе.

Бри была в таком шоке, что почти не заметила грамматическую ошибку. Мы с Хьюго, МЫ С ХЬЮГО. 

– Ого! Я думала, вы совсем порвали. Что произошло?

Жасмин захихикала и спряталась за волосами.

– Вчера вечером я пригласила его погулять после тренировки – знаешь, просто чтобы прощупать почву. И его вдруг словно прорвало. Он начал говорить, как по мне скучает. И что регби для него не в радость, если я не сижу на трибуне и не болею. И как он хочет, чтобы мы снова были вместе.

Или ему просто тестостерон ударил в голову после матча, и он не придумал, куда еще его слить. 

– Ух ты. Жасмин, это прекрасно! Я так за тебя рада.

Черт-черт-черт-черт-черт. 

Соблазнение Хьюго – следующий пункт ее плана – и так обещал стать довольно болезненным, но теперь, когда у него официально есть девушка?.. Моральная тревога, моральная тревога.  Не то чтобы в последнее время Бри являла собой образец этики, но старые привычки так просто не забываются.

– А я-то как рада! Знаешь, я ужасно по нему скучала.

– Ага, знаю.

Стоял теплый, совсем не зимний день. Девочки шагали в школу, перебросив пиджаки через плечо. В то утро Бри пригласила Жасмин присоединиться к их занятию с личным тренером – для укрепления веса в компании все средства были хороши. Теперь она почти не отставала от Мин и мамы. Наклоны и выпады стали для нее рутиной – как и привычка заниматься бегом на месте, пока закипает чайник. В результате тело Бри медленно преображалось в нечто иное, что с трудом узнавала она сама. Мышцы подтянулись; теперь, садясь на стульчак, она уже не могла потыкать пальцем целлюлитные валики на бедрах. Зарядка перед школой превратилась в церемониал. Не то чтобы Бри волновал ее внешний вид, но только в эти утренние часы она чувствовала, что еще что-то контролирует в окружающем ее безумии.

Впрочем, чтение на ночь осталось неизменным. Каждый вечер Бри забиралась под одеяло с одной из своих любимых книг, и прекрасные, утешительные слова немного смягчали стресс, в котором протекала ее двойная жизнь.

– Мм… А вы с Хьюго поговорили насчет той девочки на вечеринке?

Жасмин быстро стрельнула в нее глазами и пустилась в явно отрепетированное объяснение:

– Он сказал, что ничего не было. Просто дурацкие сплетни. Я ему верю. Мы так влюблены…

В самих себя. 

– Оу. Это так романтично!

– Скажи, правда?

– Хьюго – отличный парень.

– Ага. Мне чертовски повезло.

Они завернули за угол. Хьюго уже поджидал свою пассию, прислонившись к забору а-ля Джеймс Дин. Жасмин сорвалась с места.

– Приве-ет!

Она бросилась в его объятия, и они слились в идеально просчитанном поцелуе, за которым по чистой случайности могла наблюдать половина школы.

– О-о, смотрите!

– Наверное, они помирились.

– Но я слышала, он ей изменил?

– Разве это не она ему изменила?

– Они так здорово смотрятся вместе.

– Чудесная пара.

– Интересно, что произошло?

Школа была взбудоражена. На всех уроках только о них и говорили. Жасмин то, Хьюго это. Бла-бла-бла. Люди вели себя так, будто принц и принцесса Уэльские объявили о помолвке. Хотя Жасмин с Хьюго действительно относились к аристократии. Аристократии Квинс-Холл. Печально, какими значительными люди находят события, которые на самом деле выеденного яйца не стоят. Мальчик встречает девочку. Девочка встречает мальчика. Они влюбляются. Ссорятся. Мальчик изменяет девочке. Девочка прощает мальчика. Затем они живут долго и счастливо, пока: 1) не поступают в университет; 2) мальчик снова не изменяет девочке, что вероятнее.

ЧТО ТУТ ИНТЕРЕСНОГО?

Но не Бри устанавливала правила. В таком случае все обсуждали бы, удастся ли Холдо стать миллионером до двадцати пяти. Или Бри – опубликованным автором еще до поступления в вуз. На переменах все шептались бы, что у Хьюго явные признаки нарциссического расстройства. А для Геммы Ринстоун в аду приготовлен отдельный котел. Тогда жизнь Бри была бы куда проще. Она носила бы нормальные, не требующие кровавых жертв туфли, не штукатурила лицо каждый божий день, а на литературе могла запросто поднять руку и сказать: «Некоторые исследователи полагают, что в техническом отношении Кристофер Марлоу бил одареннее Шекспира, но нам так и не суждено узнать этого наверняка, потому что безвременная кончина не позволила ему реализовать самые блестящие из своих задумок»,  – и все завопили бы «Да, конечно!»  и принялись качать Бри на плечах, скандируя ее имя.

Однако рай на земле еще не настал.

Поэтому Бри лишь бросилась вдогонку Жасмин, крича на ходу:

– Эй, подожди меня!

Другим неприятным последствием воссоединения Жасмин и Хьюго стало то, что девочки и «свита короля» обедали теперь вместе. Время, потраченное не на щупанье школьных свитеров, считалось потерянным впустую. Поэтому на следующий же день Бри обнаружила себя в компании троглодитов. Снова распогодилось – прощальный подарок неба перед нескончаемым зимним мраком, – и все высыпали на улицу «принимать солнечные ванны», стараясь при этом не особенно громко лязгать зубами. Разумеется, у аристократии были лучшие места – пологий берег реки по соседству с полем для лакросса, куда попадало больше всего солнечного света. Хьюго развалился на лужайке, подложив руки под голову; Жасмин пристроилась у него на коленях. Остальные девочки, подобрав юбки, полукругом расселись лицом к парням.

Малыш Мэтти – которого в компании иногда дразнили Малышом Йети, – так и пожирал их взглядом.

– Именно это, – сказал Мэтти, растягиваясь на траве в подражание Хьюго, – я и люблю в солнечной погоде. Красотки сами оголяются, даже упрашивать не надо. Мм, какие ножки, Гемма, – и он развязно ей подмигнул.

Гемма сорвала пучок травы и бросила в Мэтти. Тот безвредно спланировал на землю, даже не долетев до цели.

– Ой-ой, ТРАВА! Уже дрожу от страха!

– А стоило бы, – ответила Гемма, одновременно сердясь и улыбаясь.

– Мне показалось, или ты сегодня решила не брить подшерсток?

– Эй! Нет у меня никакого подшерстка!

– Надо проверить, – и Мэтти быстро погладил ее голени.

– Убери руки!

– Я ошибся, Ринстоун. Ты просто богиня бритвенного станка.

– А ты озабоченный.

Он улыбнулся:

– Виновен по всем пунктам.

Бри никогда не могла понять причину популярности Малыша Мэтти. С эстетической точки зрения он не выдерживал никакой критики. Он был низким. Пухлым. РЫЖИМ. С лицом, щедро усыпанным веснушками, и почти бесцветными ресницами. К тому же он одевался, как малолетний гангстер – включая золотые цепи и бейсболки, которые в сочетании с белой кожей смотрелись просто смехотворно. Однако этот мелкий засранец обладал феноменальной наглостью, которая, похоже, его и спасала. Бри слышала, как девушки называют его «крутышом» и «горячей штучкой». Нормальные девушки с работающей парой глазных яблок!

– А ты, Бри, сегодня не порадуешь нас видом своих ножек?

Бри так глубоко погрузилась в размышления, Шекспир ли придумал выражение «глазные яблоки» или кто-то другой, что не сразу поняла: Малыш Мэтти обращается к ней. Впервые в жизни.

Сейчас на ней были плотные колготки с принтом в виде крохотных тюбиков помады – порезам еще нужно было поджить.

Бри приспустила свои дизайнерские солнечные очки.

– Прошу прощения, мы знакомы?

Хьюго рассмеялся, и голова Жасмин запрыгала вверх-вниз у него на животе.

– Да, Малыш Пети, где твои манеры?

Мэтти сморщил нос:

– Я вежлив только с девушками, которые не прячут ноги.

– А я вежлива только с парнями, которым не требуется красить ресницы.

Хьюго так хохотал, что голова Жасмин съехала на траву. Парни подметили реакцию вожака и тоже засмеялись. За ними последовали девочки.

Бри покопалась в сумке и бросила Мэтти тушь для ресниц.

– Держи. Можешь не благодарить.

Снова смех.

Мэтти бросил тушь обратно. И довольно сильно. К счастью, Бри успела поймать ее до того, как тюбик расквасил ей нос.

– Ой-ой, успокойся. Необязательно демонстрировать всем свой ПМС.

Новый взрыв хохота.

– Да ты вообще кто такая?

Бри протянула руку:

– Рада наконец представиться, Мэтти. Меня зовут Бри.

Он покосился на ее ладонь, словно та была выпачкала в болотной тине, но все-таки пожал.

– Ну вот. Видишь, это не так трудно.

Смех наконец стих, причем Сет успокоился последним.

– Черт, у этой девчонки реальное чувство юмора, – сказал он, отдышавшись.

Бри мысленно просияла. Ее план постепенно переходить от флирта к дерзостям оказался рабочим. Бесстрашие вызывало уважение. Бри снова надвинула солнечные очки и растянулась на берегу рядом с Джессикой, радуясь, что разговор свернул с темы оголенных ног. Жасмин опять пристроилась к Хьюго и принялась покрывать его лицо поцелуями, в то время как он едва обращал на нее внимание. Джессика и Эмили, оставшись без руководства своей королевы, казались слегка растерянными.

– Что слышно про вечеринку? – спросил Сет.

Хьюго вывернулся из-под губ Жасмин.

– Отец нанял крутого диджея и ставит шатер на полсада. Это будет эпично. Даже эпокалиптично. 

Жасмин, ничуть не смущенная холодностью Хьюго, начала гладить его по волосам.

– Притормози расписывать, а то у меня встанет от предвкушения, – пошутил Сет.

– Серьезно? А то Малыш Мэтти вчера жаловался, что боялся после тренировки заходить с тобой в душ. Уж очень воинственно торчала твоя мочалка, – и Хьюго вскинул бровь.

Смех, который вызвала Бри, показался бы жалким хихиканьем по сравнению с этим. Жасмин и Эмили повалились на траву, задыхаясь и взвизгивая.

– Ты та-акой шутник, Хьюго! – Эмили адресовала ему восхищенный взгляд и тут же осеклась, встретившись глазами с Жасмин. – То есть… Ха-ха. Сет, ты же на самом деле не гей?

Тот залился румянцем, старательно делая вид, что ему все равно.

– А что? Надеюсь, у тебя не было на меня особых планов? Потому что на тебя моя мочалка не поднимется точно.

У Эмили вытянулось лицо, а глаза заблестели от едва сдерживаемых слез. Сет оглянулся, ожидая смеха, но его не последовало.

– Сет, ты такой придурок, – сказала Жасмин. – Эмили на тебя и не посмотрела бы.

– Да уж, парень. Незачем так обострять.

– Не расстраивайся, я с удовольствием намылю тебе спинку, – утешил Эмили Малыш Мэтти.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, – ответила она, и все захихикали.

– Да что все такие нервные, а? – сказал Хьюго. – Черт возьми, это наш последний шанс запастись витамином Д предположительно до следующего века! Все, с этого момента список разрешенных тем такой: Кубок мира по регби, аппетитная попка Жасмин…

– Ой, – ответила она, игриво шлепая его по руке.

– Мой эпокалиптичный день рождения… Я уже назвал Кубок мира по регби?

Бри перевернулась на живот.

– Полегче, Хьюго. Ты нас всех собираешься загнать на стадион с дуделками во рту?

Он улыбнулся и смерил ее многозначительным взглядом.

– Хочешь подержать во рту что-нибудь другое?

К счастью для Бри, солнечные очки прикрывали большую часть лица – и не выдали ее раздражения тем, как ловко Хьюго обращается со словами.

У нее не было времени придумать по-настоящему остроумный ответ.

– Мечтай дальше.

– Осторожнее, Бри. Мои мечты часто становятся реальностью. – И Хьюго вновь адресовал ей свой знаменитый «трахательный» взгляд.

Бри тут же наполнило отупляющее тепло… Пока она не заметила выражение лица Жасмин. Убийственное выражение.

– Эта тема не входит в список разрешенных. Может, лучше обсудим ваше любимое пинание свиной шкуры?

Равнодушие Бри спасло ей жизнь. Жасмин перестала сверлить ее взглядом и принялась рассуждать о шансах английской сборной. Это дало Бри время подумать.

Хьюго меня хочет. Это интересно. 

Глава 25

 Сделать закладку на этом месте книги

НАПРЯЖЕНИЕ БРИ ВСЕ НАРАСТАЛО – будто температура в скороварке, заправленной ложью и стрессом. Она никогда не верила в судьбу, но какая-то ее часть – сердце, кости, шестое чувство – знала, что вечеринка Хьюго станет переломной точкой в ее жизни. Такие ночи навечно поселяются в памяти – и не всегда по правильным причинам.

Гранд-план Бри осложнялся несколькими факторами. Во-первых, она простила мистера Феллоу и теперь 90 процентов времени тратила на фантазии, как они будут смотреться вместе у алтаря.

Ну, вы знаете, как это бывает.

Литературный кружок стал ее оазисом в пустыне стервозности, безопасным укрытием в Сучной лощине. Теперь встречи клуба проходили после уроков, и Жасмин и Ко было не так очевидно, куда пропадает их подружка.

Неудивительно, что несколько раз Бри задержалась у мистера Феллоу дольше положенного, затачивая карандаши и расставляя словари синонимов. Каждая проведенная с ним минута была восхитительна. Они вместе изучали его обширный книжный стеллаж, закапывались в старые сборники поэзии и зачитывали друг другу любимые отрывки. Или спорили, кто получит следующую Пулитцеровскую премию… В чем Бри отчаянно нуждалась. Как же она скучала по Холдо, который каждый год делал ставки на тотализаторе!

Все это было совершенно неподобающе. Разумеется, ситуация множество раз переходила границы. Мистер Феллоу чересчур подробно делился деталями своей личной жизни. Бри выслушала все возможные клише о его неудачном браке. Как он не может жить под одной крышей с человеком, который вообще не читает книг. Как он отправился под венец с первой же девушкой, которая проявила к нему интерес в университете. Однажды он даже намекнул, что они с женой практически не занимаются сексом.

Каждое слово, каждый взгляд все дальше заводили их на опасную территорию ЕГО-УВОЛЯТ-И-ПОСА-ДЯТ-В-ТЮРЬМУ. Но эти органично развивающиеся отношения включали еще и приливы эмоций столь сильных, что Бри не могла их контролировать. Ее просто уносило течением, и это было так сладко… В присутствии мистера Феллоу ее мозг словно размягчался, а границы реальности подергивались дымкой.

Впрочем, они больше не целовались и не позволяли себе никаких «вольностей».

Все под контролем, думала Бри. Ничего страшного не случится.


* * *

Другой проблемой было то, что иногда… лишь время от времени… ладно, может быть, чуть чаще – Бри ловила себя на мысли, что ей нравится  Идеальная Компания. Разумеется, когда они не разрушали ничьи жизни. Хотя девочки заметно притихли с тех пор, как Жасмин воссоединилась с Хьюго и начала таскаться за ним везде, будто приклеенная. К тому же Бри искренне гордилась тем, что отговорила Гемму от публикации нескольких особенно варварских слухов на «Грязных сплетницах». Ирония заключалась в том, что как раз Бри отчитывалась в своем блоге о каждом их чихе.

Теперь они каждый день ходили в школу с Жасмин и увлеченно болтали всю дорогу. Именно так Бри представляла себе разговоры с лучшей подругой. Оказалось, что Жасмин не всегда строит из себя суку. Порой она позволяла себе проблески неподдельной проницательности – когда не рассуждала о Хьюго, своей внешности или о том, кого можно считать школьным лузером. Ее интеллектуальные откровения не сотрясали основ. Вроде:

– Знаешь, я иногда волнуюсь, что за дерьмо они добавляют в косметику. Вдруг каждый макияж приближает меня к раку?

Или:

– Тебе не кажется, что у Геммы недиагностированное расстройство личности?

Не доказательство теоремы Ферма, конечно, но Бри в принципе не подозревала, что в этой хорошенькой головке водятся подобные мысли.

Остальные тоже оказались не так плохи. Гемма была столь последовательна в своей злокозненности, что Бри даже прониклась к ней некоторым уважением. Должно быть, сложно ежедневно поддерживать такую степень агрессии ко всем живым существам. Что касается Джессики, она выросла в глазах Бри после того вечера, когда они перебрали яблочного мартини в гостях у Геммы и потом распевали бродвейские песни ВСЮ дорогу до дома. Они исполнили каждый шлягер Эндрю Ллойд Вебера, который смогли вспомнить, при этом запинаясь обо все встречные камни. Неудивительно, что дорога заняла у них втрое больше обычного времени. Под конец Джессика совсем расчувствовалась и призналась, что считает Жасмин самовлюбленной. А еще – что она проплакала две ночи, когда Хьюго отказался от роли в «Сирано де Бержераке».

Эмили была безвредной. Жалкой? Возможно. Но безвредной. Кто стал бы винить ее за то, что она банным листом прилипла к самой популярной в школе компании? Что таскается за ними по пятам, облегчая себе путь через школу? Жизнь Бри тоже стала значительно легче с тех пор, как она присоединилась к Жасмин и Ко.

Бри начала думать, что именно это она  находит интересным в людях. Когда ты узнаешь человека лучше, то проникаешься к нему симпатией не из-за достоинств, а как раз странностей, слабостей, изъянов, которые становятся видны только вблизи – словно поры на носу в этих ужасных увеличительных зеркалах. Бри не думала, что вынесет из своей клоунады какие-то глобальные жизненные уроки. Но, возможно, это был один из них. Впуская в свою жизнь людей – даже таких отвратительных, как Жасмин, – ты чему-то учишься. Чему-то, что можно постичь только через близость.

При этом Бри понимала, что, когда Гемма снова начнет называть ее Целкой МакЛузер, весь этот сахарный пафос вылетит в трубу.

Мало-помалу, шаг за шагом, тайная сердцевина Квинс-Холл обнажалась перед Бри, словно гигантская луковица, надушенная «Коко Мадемуазель». Каждое открытие тщательно фиксировалось и публиковалось в блоге. Постепенно Бри начала думать, что постигла суть большинства из них.

Кроме Хьюго.

Хьюго. 

Сущая головоломка. Этот парень не выдавал о себе НИЧЕГО. Сплошная бравада, бравада, бравада – вперемешку со странными сигналами, которые Бри не знала, как интерпр


убрать рекламу






етировать. Например, он мог, обнимая Жасмин, внезапно поднять голову и подмигнуть Бри. Однажды он курил в парке после школы и явно намеренно ткнул Сета тлеющим концом сигареты. А в другой день поднял руку на философии и сделал самое глубокое замечание о Платоне, которое Бри в принципе слышала… После чего изобразил под мышкой пукающий звук и обвинил в этом преподавателя.

Хьюго был тайной – тайной, которую Бри предстояло разоблачить. Если бы только можно было сделать это каким-нибудь путем, кроме плохого! Но плохой путь был, похоже, и единственным. При одной мысли о нем Бри начинало мутить, словно содержимое ее желудка взбивали огромной маслобойкой.

Глава 26

 Сделать закладку на этом месте книги

– МАМ, МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ.

Они заканчивали ужинать. Вдвоем. Опять. Мамина попытка приготовить вегетарианские спагетти болоньезе окончилась сокрушительным провалом. Таким сокрушительным, что большая часть сковородки отправилась в помойку, а мама позвонила в тайский ресторан и заказала еду на дом. Теперь они с Бри сидели на полу в гостиной, обложившись картонными коробочками. Беглая нитка лапши сиротливо покоилась на ковре в ожидании, когда утром ее подметет уборщица.

– Конечно, Бри, что такое?

– Меня пригласили на вечеринку. На большую вечеринку. И я понятия не имею, что надеть. Я подумала, может быть, ты согласишься…

– Сходить с тобой по магазинам?

Коробка с остатками лапши отлетела в сторону. Бри рассмеялась маминому энтузиазму.

– В общем, да. Именно об этом я и хотела попросить.

– Снова? Ты хочешь снова заняться со мной шопингом?

– Ну да. А что такого?

– Я думала, тот раз был первым и последним. Конечно, я допускала вероятность, что однажды ты соберешься замуж, тебе понадобится свадебное платье, а все остальное население земного шара внезапно вымрет – и тогда ты, возможно, обратишься ко мне еще раз…

– Да ладно тебе. Я тогда отлично повеселилась.

– Правда?

– Ага.

– Но ты все время морщилась.

Бри снова рассмеялась:

– Это с непривычки. Теперь-то у меня колоссальный опыт, – и она указала на свой сегодняшний наряд: облегающие джинсы, полупрозрачный дымно-розовый джемпер и ожерелье из жемчужин разного размера. – Видишь? Утром я справилась совершенно самостоятельно.

– И выглядишь чудесно.

– Спасибо. Но я никогда раньше не была на вечеринках.

– Это вечеринка у Жасмин? Она… интересная девочка.

Жасмин.  В животе у Бри снова заворочался тяжелый камень вины. Постойте-ка, интересная?  Что мама вкладывала в это слово?

– Нет, вечеринка не у Жасмин, но она там тоже будет.

Мама хлопнула в ладоши:

– Прекрасно! Твой первый большой выход в свет. А почему ты не хочешь пройтись по магазинам с Жасмин? Наверное, тебе было бы веселее с подругой?

Бри покосилась на одинокую лапшинку, затерянную в роскошном море кремового ворса.

– Мм. Может быть. Но я хотела бы провести это время с тобой…

Больше она ничего сказать не успела: мама перегнулась через ковер и так стиснула ее в объятиях, что чуть не придушила.

Мама подошла к поискам платья очень серьезно. Примерно как если бы они отправлялись на военную операцию. Было воскресенье, однако она вытащила Бри из кровати еще до восхода солнца. Уже через час они тряслись в поезде до Лондона.

Бри зевала.

– Не понимаю, почему нельзя было купить его в городе.

– И чтобы кто-нибудь пришел в таком же платье?

Об этом Бри не подумала.

– Лучше расскажи, что это будет за вечеринка?

– Лень рождения формата мини-фестиваля. – Бри воскресила в памяти школьные сплетни. – В саду у именинника. Хотя у него скорее не сад, а личное графство.

– Значит, там будет трава?

– Надо думать. Вряд ли у них весь сад залит бетоном.

– Тогда тебе понадобятся танкетки. Шпильки в траве утонут.

– Танкетки? Это еще что такое?

– Просто доверься мне, дорогая.

С вокзала Виктория они взяли такси («Запомни, милая: потеть в подземке – себя не уважать»), которое вскоре выплюнуло их на оживленной лондонской улице – прямо перед крутящимися золотыми дверями знаменитого универмага «Селфридж».

Едва они переступили порог, как их ослепил блеск разнообразной косметической продукции. За каждой витриной скрывалась целая радуга тюбиков, баночек, скляночек и замысловато украшенных флаконов с духами.

Это была другая вселенная.

– Нам нужен третий этаж. – Мама решительно увлекла Бри мимо ассистентов, которые успели опрыскать их минимум тремя видами супердорогой туалетной воды. – Женская одежда.

Протолкавшись в лифт и обратно, они снова оказались в каком-то другом мире. Мире одежды. Она была повсюду. Ряды вешалок простирались до горизонта – насколько хватало глаз.


Маму было не остановить. На самом деле она не шла, а неслась по блестящему полу, на ходу выхватывая все новые наряды и перебрасывая их через руку.

– Вот это ничего. О, смотри, какое миленькое! Цвет отличный, но крой…

Бри едва за ней поспевала, скептически глядя на растущую гору одежды.

– Мам, я до конца века все это мерить буду.

– Не говори глупостей. Ладно, пойдем поищем свободную комнату.

Весьма скромный опыт Бри в области примерочных сводился в основном к тесным комнатушкам с кривыми зеркалами, занавесками, не достающими до пола, и холодными белыми лампами, которые были придуманы специально для того, чтобы высветить каждое крохотное несовершенство каждого атома кожа.

Примерочные «Селфриджа» оказались совсем другими. Их с мамой препроводили в так называемую «частную зону», где предоставили отдельную комнату с прекрасными зеркалами, призванными сделать каждый дюйм этого прекрасного мира еще прекрасней (и это не говоря уж о хрустальных бокалах с шампанским). Там их оставили совершенно одних, и Бри принялась мерить платья, радуясь, что на этот раз их с мамой разделяет занавеска. Так ей хотя бы не приходилось беспокоиться о шрамах.

Мама не умолкала ни на минуту.

– Нет-нет, в этом ты похожа на директрису. Господи, куда катится современная мода? Они вообще больше не шьют на людей с талией? Ноги должны быть открыты, это лучшая твоя часть. Красное, дорогая, я думаю, красное. Как тебе? Ты такая симпатичная, можно и выделиться. Если бы только было лето… Летом выглядеть хорошо намного проще.

Груда забракованной одежды на полу все росла. Ни одно платье не было достаточно хорошим. Ни одно не было «тем самым».

– Найти платье для важного события – все равно что встретить родственную душу, – поучала мама, копаясь в оставшейся куче тряпок. – Требуется упорство, вера и интуиция.

– Мам, это просто платье.

– Это не просто платье, дорогая. Это может быть платье, в котором ты получишь работу своей мечты или встретишь любовь всей жизни. Ткань, крой, как ты в нем себя чувствуешь… Любая мелочь важна. Платье может быть судьбоносным… Я до сих пор помню, что на мне было в день встречи с твоим отцом.

– Папой?

– Да. Это было красное платье – чересчур короткое, честно говоря, но я тогда была молода, а ноги ты унаследовала от меня. Я была такой идиоткой. Бегала по Лондону, вся разнаряженная, и пыталась найти какого-нибудь банкира, который обо мне позаботится…

Мама вытащила из охапки ярко-голубое платье. Бри поймала его на лету и просунула голову в ворот.

– Знаешь, я и сейчас его храню. Висит дома в шкафу. Иногда я его достаю и размышляю, что было бы, надень я в тот вечер желтый пиджак, как собиралась. Купил бы он мне ту роковую бутылку шампанского, если бы я была в джинсах…

Бри отдернула занавеску, и мама внезапно осеклась.

– Та-да!

– Ох, дорогая. Думаю, это оно.

Бри повернулась к своему отражению и прищурилась. Все остальные платья были слишком скучными, слишком тесными, слишком мешковатыми… слишком «мммда». Но это было особенным. Несмотря на шелковую ткань, оно сидело как влитое. Сзади на талии красовался широкий белый бант, который создавал бы впечатление «маленькая девочка идет на день рождения» – если бы платье не было таким возмутительно коротким. Подол едва прикрывал верх бедер – как раз настолько, чтобы спрятать шрамы.

Если платья могут быть родственными душами, Бри только что встретила свою.

– А неплохо, да?

Охваченная возбуждением мама произнесла только одно слово:

– Берем.

Бри покрутилась перед зеркалом, воображая все этапы, которые пришлось пройти Родственному Платью, прежде чем попасть ей в руки. Она задумалась о его прежней жизни – как его моделировала какая-нибудь усердная швея, сидевшая допоздна в ателье, чтобы впечатлить босса. Возможно, оно провисело в углу несколько недель, гадая, кто за ним придет, какая участь ему выпадет… А может, сегодня утром оно специально разгладило все складочки и заявило соседям по вешалке: «Приближается мой звездный час, я чувствую это каждым бантиком! Сегодня меня купят!» И теперь им предстоит вместе отправиться на вечеринку к Хьюго и там испытать все, уготованное судьбой.

Мама отвлекла ее от размышлений.

– Так что это за мальчик?

Бри обернулась, захваченная врасплох.

– А?

– Это платье… Оно явно для мальчика.

Бри залилась краской.

– Этот румянец выдает тебя с головой.

Она покраснела еще сильнее и снова отвернулась к зеркалу, стараясь скрыть неловкость.

– Мам?

– Аа?

– А у вас в школе был популярный мальчик? Знаешь, такой… Который всем нравится?

– Ты имеешь в виду – Мистер Красавчик?

– Теперь так никто не говорит. Но, в общем, да.

Мама откинулась на кожаный диван и усмехнулась:

– А у кого его не было? Франческо Бьяджо. Его родители были итальянцами – результат сама можешь вообразить. Конечно, он знал, что неотразим. Невеликий секрет, правда? Особенно учитывая, что все наши девочки по нему сохли и набрасывались на него – обычно без одежды – при каждой удобной возможности.

Бри состроила гримасу:

– Никакого самоуважения.

– Не возьмусь их судить. Я сама относилась к их числу.

– Мама!

Та рассмеялась и спрятала лицо в ладонях.

– Господи, это было ужасно. Однажды я затеяла вечеринку только ради возможности его соблазнить. Я почему-то решила, что если он со мной переспит, то волшебным образом влюбится. Но так перенервничала, что опустошила бутылку красного вина еще до вечеринки. Когда он наконец явился – опоздав, конечно, и совершенно трезвый, ведь было только восемь часов, – я потащила его к себе спальню. Сказала, что он может воспользоваться моей ванной, чтобы «освежиться», а сама принялась зажигать свечи-таблетки… Только вот с координацией у меня к тому времени было уже не очень. Когда он вернулся, я лежала на полу, окруженная свечами, как труп мелом, и маниакально на него скалилась.

Бри подавила смешок.

– Какой кошмар! И что произошло?

Мама тоже рассмеялась, увлеченная воспоминаниями:

– Что самое странное, ничего. Его почему-то не вдохновило мое предложение «Давай займемся любовью, а потом ты посмотришь мне в глаза, скажешь, что любишь меня, и сделаешь вид, будто имел в виду именно это». Так что он вежливо извинился и попытался уйти. Конечно, у меня случилась истерика. Тогда он отнес меня в кровать и баюкал, пока я не перестала рыдать, какая же я уродина.

Бри присела рядом с мамой, очень стараясь не расхохотаться.

– Серьезно?

– Как бы мне хотелось, чтобы это было шуткой! Но та сцена до сих пор иногда является мне по ночам.

– О боже. А я-то надеялась, что все мои подростковые позоры со временем превратятся в темы для анекдотов.

Мама ласково потрепала ее по щеке:

– Боюсь, что нет. Унижение, пережитое в юности, не забывается никогда. Но это и неплохо – в жизни важно уметь посмеяться над собой. Всем нам нужно вовремя получить парочку оплеух.

– Так чем закончилась история с Франческо?

Мама вздохнула и сделала глоток шампанского:

– Господи, да ничем. Он переспал почти со всеми девочками в классе, кроме меня. А после университета, как я слышала, стал преуспевающим банкиром. Обычная история, да?

Бри кивнула.

Мама приобняла ее за плечи:

– Так что это за мальчик? Ради которого мы выбирали платье.

– Я не говорила, что оно для мальчика.

– Да брось, Бри. Я твоя мама.

Она закатила глаза.

– Ладно. Дай угадаю, – и мама принялась загибать пальцы. – Модельно красивый, дьявольски харизматичный, раздражающе умный, явно страдает от нарциссического расстройства, но все закрывают на это глаза благодаря его красоте и харизме?

Бри только теперь поняла, от кого унаследовала свой цинизм.

– Вроде того. Они что, есть в каждой школе – и все одинаковые? Это какой-то популяционный механизм? Но зачем?

– Чтобы отравлять нам жизнь, конечно.

– Ну спасибо. – Бри потянулась за маминым бокалом и отхлебнула шампанского. – Я надеялась на более позитивный ответ.

– Но это правда. Как думаешь, почему иначе я помню имя Франческо?

– Знаешь, не все напиваются и пытаются соблазнить самого популярного мальчика в школе при помощи фаер-шоу.

Мама вскинула бровь.

– Пожалуй. Но бьюсь об заклад, его помнят и остальные девочки из нашей школы. А еще его любимый цвет – зеленый, между прочим. И какие у него были хобби – скрипка и футбол. И какие лазейки в расписании позволяли на пару секунд столкнуться с ним в коридоре. Я, например, жила в ожидании среды. После биологии у него было занятие в том же классе, и мы могли разминуться в дверях. Порой мне нравилось воображать, как он сидит на том же стуле. Как будто наши задницы входили в некий метафизический резонанс, и это значило, что мы предназначены друг другу.

Бри не сдержалась и прыснула. Ее смешила собственная мама! И в последнее время это случалось все чаще и чаще.

– Ладно. И как же популярные мальчики разрушают наши жизни – ну, за исключением того, что делают психопатками?

Мама неспешно обдумала этот вопрос, возвращая отвергнутые платья на плечики.

– Они внушают тебе – причем в том нежном возрасте, когда ты особенно впечатлительна… Да-да, я знаю, ты считаешь себя зрелой личностью, но ты еще не вполне сформировалась, не до конца… Так вот, они внушают девочкам мысль, что ни один привлекательный мужчина на них в жизни не взглянет. И, разумеется, никогда на тебя и не смотрят, потому что мы не в Голливуде. – Мама вернула на вешалку еще одно платье. – А потом ты вырастаешь и становишься собой… Той, кем тебе и суждено стать… И когда привлекательный мужчина проявляет к тебе минимальный интерес, ты так чертовски ему благодарна, что покорно жуешь всякое дерьмо – просто из-за самой этой ситуации. Вроде: «Ого, такой красавчик – и обратил на меня внимание! Ничего страшного, что ты мне изменил, я била к этому готова».  Потому что действительно красивые парни… – и мама покачала пальцем перед носом у Бри, – не получают в жизни положенных оплеух, и это делает их не очень приятными людьми. Видишь ли, они всегда добивались тех девушек, которых хотели, – и потому не боятся  их потерять. А если парень не боится тебя потерять, он будет обращаться с тобой, как с половой тряпкой. Найди хорошего мальчика, Бри… Не слишком красивого. Из них получаются хорошие мужья.

Бри не могла решить, гений ее мама или полоумная. До этого момента она никогда не задумывалась о браке своих родителей. Была ли ее мама счастлива? Как можно быть счастливой с кем-то, кого даже не видишь? Конечно, может статься, что папа являл собой образец внимания и такта – в тех редких случаях, когда все-таки добирался до дома…

Мама снова прервала ее размышления:

– Так этот парень, для которого платье… Он из сердцеедов-разрушающих-девичьи-жизни?

Бри улыбнулась:

– Ну, он капитан школьной команды по регби…

Мама демонстративно подняла ладони:

– И это все, что мне нужно знать.

Бри снова нырнула в примерочную и, переодевшись в джинсы, с нежностью повесила Родственное Платье на плечики.

– Все будет в порядке, мам. Я знаю, что делаю.

– Я тоже так думала, – откликнулась мама через занавеску. – Но с родительского ковра так и не сошли пятна воска. Просто будь осторожна, дорогая.

Глава 27

 Сделать закладку на этом месте книги

– ЧЕРТ, ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, что вечеринка Хьюго уже сегодня.

Жасмин задрала голову и приблизила лицо к зеркалу, накладывая очередной слой туши для ресниц.

– Ага, – Бри принялась взбивать волосы. – Кажется, что мы моргнем, и наступит Рождество.

– О-о, я обожаю Рождество. Бейлис – единственный вид алкоголя, который стоит своих калорий. – Жасмин снова провела щеточкой по ресницам. – Бри, эта тушь невероятная! Думаю, мне больше не придется носить накладные ресницы. Поверить не могу, что у твоего отца есть доступ к таким сокровищам.

Бри покосилась на косметику, рассыпанную по кровати Жасмин. В этот раз папа превзошел сам себя. Он только что согласовал с дилерами патенты на весенне-летнюю коллекцию «Марвела». Бри не понимала в точности, что это значит. Она была уверена только в одном: еще немного, и Жасмин начнет лизать ей лицо от благодарности.

– Здорово, правда? Теперь ты вылитый Бэмби. Бэмби на экстази.

Жасмин захихикала.

Это была идея Жасмин – собраться на вечеринку вместе. Странно, но других девочек она не пригласила. Они должны были встретиться уже у Хьюго. Похоже, Бри каким-то образом заняла при ней место серого кардинала. Кардинальши? Кардинальи?.. В любом случае, в комнате они были только вдвоем. Бри принесла косметику, а Жасмин запаслась шейкером и алкоголем. К этому моменту они выпили уже по три вишневых коктейля и заполировали их сверху диетической колой. Неудивительно, что…

– Дерьмо! Я ткнула себя кисточкой в глаз. – Жасмин яростно заморгала, и по щеке, уверенно прокладывая путь через тональник, побежал ручеек слез.

– Ох, – Бри поморщилась. – Ты в порядке?

– НЕТ! – взвыла Жасмин. – Весь макияж коту под хвост!

– Смотри вверх. Нет-нет, не опускай голову!

Бри вытащила из сумки пачку освежающих салфеток и приложила одну к нижнему веку Жасмин. Верх салфетки тут же окрасился черными от туши слезами.

– Просто продолжай моргать…

– Гребаная тушь!

– Эй! Ты говоришь о туши «Марвел».

– Ладно. Гребаные вишневые коктейли, из-за которых у меня все перед глазами расплывается!

– Так-то лучше.

Жасмин моргнула еще несколько раз, и Бри увидела, что худшее позади. Она аккуратно стерла остатки размазавшейся туши, достала пуховку и припудрила дорожку слез, будто ничего и не было.

– Спасибо, Бри.

– Пустяки.

Немного успокоившись, Жасмин сделала профилактический глоток коктейля и взглянула на Бри поверх ободка стакана.

– Ты ужасно милая, ты в курсе?

Нет, не милая. Я подколодная змея, которая собирается причинить тебе боль и совратить твоего бойфренда, и хотя мне ужасно жаль, другого выхода нет. 

– Только никому не говори, ладно? – подмигнула Бри.

– Я серьезно.

Бри не могла поднять на нее глаза. В животе снова нарастало гадкое чувство. Она еще никогда и никуда не собиралась вместе с подругой. Это была очередная подростковая инициация, которую Бри пропустила, сидя дома с томиком Сильвии Плат. Однако это оказалось неожиданно весело – смаковать предвкушение потрясающего вечера, которое само по себе является важной его частью… Если бы только ее первый большой выход в свет не совпал с днем рождения Хьюго! Если бы не был заранее отравлен страхом и чувством вины.

– Хьюго часто о тебе говорит…

– А?

Это внезапное замечание совершенно спутало мысли Бри. Она постаралась изобразить недоумение, хотя сердце ее пустилось вскачь, будто на рок-концерте.

– Наверное, потому, что я все время задаю ему жару.

– Нет… Не только. Он говорит, что ты «другая».

Осмотрительность, с которой Жасмин подбирала слова, давала понять, что разговор свернул в это русло не случайно. Он был продуман. Спланирован.

Ступай осторожно. 

Бри раскрыла ручное зеркальце и со щелчком захлопнула его снова.

– Ну, я в вашей компании новенькая. Темные лошадки всегда интригуют, верно?

Она заставила себя поднять глаза – иначе ее блеф был бы слишком очевиден.

Иуда, Иуда, Иуда… 

Но ведь Жасмин не Иисус, Бри. Ты предаешь не святошу. А просто зазвездившуюся девочку, которая троллит людей в Интернете. 

Бри со всей возможной аккуратностью сменила тему разговора:

– Что ты приготовила Хьюго на день рождения? Парням так трудно угодить с подарком!

Впрочем, с Холдо у нее проблем не возникало никогда. Он был предсказуемо рад очередной стопке книг.

Жасмин заметно расслабилась.

– Боже, я целый месяц ломала голову. Что вообще можно подарить Хьюго? В смысле, у него же все есть. Но потом меня осенило. Хочешь взглянуть?

Бри кивнула.

– Только мой подарок немного банальный…

Серьезно, Мин? С твоими-то фиолетовыми стенами и китайскими фонариками? 

– Уверена, он чудесный.

Жасмин выдвинула ящик прикроватной тумбочки и достала маленькую бархатную коробочку. На крышке роскошного пурпурного цвета мерцал серебряный логотип.

– Ого, выглядит круто.

– Еще бы. Я  теперь, наверное, расплачусь с родителями к две тысячи девяносто пятому году.

Бри взяла коробочку и бережно ее открыла. На пурпурном шелке, свернувшись, точно змея, лежала толстая серебряная цепь с массивным кулоном.

Это было ужасно. Так ужасно, что Бри немедленно прониклась к Жасмин жалостью. Из-за ее дурного вкуса и из-за того, как безоглядно она была влюблена в Хьюго.

– Боже, Жасмин, это потрясающе!

– Скажи? Там еще есть надпись.

Бри перевернула кулон, стараясь не запачкать полированную поверхность – хотя, если говорить откровенно, сделать эту штуку хуже было просто невозможно.

Надпись гласила: «Сегодня я люблю тебя больше, чем вчера, но меньше, чем буду любить завтра».

Святые угодники.

– Мин, это так красиво! Ты сама придумала?

Та чуть не лопнула от гордости – как будто выковала кулон и цепь вручную.

– Нет. К сожалению. Просто нагуглила «лучшие цитаты о любви» и выбрала самую глубокую. Классная, правда? Ты сперва дочитываешь ее до конца, а потом возвращаешься к началу и думаешь: «Ого, как изящно».

И как жаль, что Хьюго скорее удавится, чем наденет такое позорище. 

– Хьюго будет в восторге.

Нет, не будет. Жасмин совсем его не знала. Разумеется, вскрыв подарок, он изобразит радость, а потом выбросит его в кусты и еще помочится первым, чтобы дружки не опередили.

– Думаешь?

– Уверена. И этот кулон станет прекрасной памятью, когда вы оба поступите в университеты.

– Не напоминай. – Жасмин плюхнулась на кровать. – Думаю, я скончаюсь от разбитого сердца прямо на выпускном балу.

– Разлука служит хорошей проверкой для отношений.

Жасмин скосила на нее глаза.

– Ага, особенно для отношений с таким, как Хьюго.

С этими словами она уставилась в темноту за окном и залпом прикончила стакан. Бри смотрела, как содрогается ее горло. Сколько Жасмин уже выпила? А ведь не было еще и семи.

Чтобы разрядить обстановку, Бри выкрутила звук на стереосистеме, выпучила глаза и начала подпевать в лак для волос будто в микрофон. Жасмин в принципе не умела долго хандрить, поэтому вскоре захихикала и присоединилась к подруге. Так, завывая под музыку а-ля пародия на Марию Каллас, они завили Бри плойкой, утопили друг друга в ядерных облаках парфюма и принялись натягивать вечерние платья.

К наряду Бри прилагались чулки – чтобы разнообразить бессменные колготки и сделать ноги сексуальнее. Увы, надеть их оказалось не такой простой задачей – особенно распевая поп-оперу Бри запрыгала на одной ноге, не удержала равновесия и рухнула на кровать поверх Жасмин.

– У-у-упс.

Обе захохотали.

– Бри, ты мне сейчас минимум десять ребер сломала!

– Прости. Это все дурацкие чулки.

Она перекатилась на спину и снова начала нащупывать пальцами носок.

– Черт возьми, Бри! Что это за порезы?!

Комната наполнилась холодом. В голову Бри ударил лед – как если бы она залпом выпила колу из морозилки. Она опустила взгляд. При падении платье задралось, обнажив покрытые шрамами бедра. Сейчас они казались еще злее и отвратительнее, чем обычно.

Бри рывком опустила подол.

– Ничего, – ответила она резко.

– Бри… – Жасмин уселась рядом с ней. – Что с тобой? Покажи! Ты в порядке?

В ушах у Бри шумела кровь.

– Пустяки, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Правда. Я просто… Э-э…

Но отуманенный вишневыми коктейлями мозг не мог изобрести хоть сколько-нибудь правдоподобного объяснения. Бри почувствовала, как ее затапливает стыд, и сердито скрестила руки на груди.

– Проехали, Мин.

– Почему ты их прячешь?

– Не на что там смотреть.

– Ты сама это сделала? – тихо спросила Жасмин, придвигаясь к Бри на кровати.

– Нет.

– Все в порядке. Мне ты можешь рассказать. – Она потянулась обнять Бри, и та передернула плечами.

– Пожалуйста, давай просто забудем.

Голос Бри предал ее и надломился. Она принялась царапать ладонь, стараясь заглушить этим ощущением беспросветное унижение.

Как она позволила такому случиться? Как могла быть такой идиоткой? Теперь ее план ни за что не сработает. Кто станет терпеть в компании полоумного фрика, который полосует себя бритвой? Разумеется, Жасмин растреплет ее маленький постыдный секрет всем и каждому. Слухи дойдут до родителей, и тогда… Папа ни за что не поймет. И мама тоже. И что дальше?

У Бри сжалось горло.

– Не волнуйся. Все в порядке. Я понимаю… – Жасмин помедлила. – Я тоже так делала.

Бри не сразу нашлась с ответом.

– Ну да, конечно.

– Правда. – Жасмин резко пригнула голову, и ее медовые локоны рассыпались у Бри по коленям.

– Что… что ты делаешь?

– Видишь?

Бри нагнулась, чтобы рассмотреть получше, и у нее невольно отвисла челюсть.

– Мин… Я никогда не замечала. Что случилось?

Она осторожно коснулась пальцем лысого участка. Кожа в основании черепа была совершенно гладкой.

Жасмин выпрямилась, и копна кудрей снова рассыпалась по плечам. Голый участок спрятался, будто кролик в шляпу.

– Я же сказала. Я делала то же самое.

В ее голосе звучала лишь спокойная констатация факта. Возможно, впервые за все время их общения она показалась Бри мудрой.

– Но я такого не делала. То есть не выдирала волосы. Это совсем другое.

Жасмин одарила ее почти материнской улыбкой:

– Селф-харм – это необязательно порезы. Люди причиняют себе боль разными способами.

Селф-харм. 

Она произнесла это так запросто – будто «посткроссинг» или «макаруни». Но для Бри, которая резала бедра уже три года, не говоря никому ни слова, и ежеминутно ненавидела себя за слабость, термин показался почти щегольским. Он звучал намного изящней, чем то, что она с собой делала.

– Я не знала, что это так называется, – пробормотала она.

– Ты кому-нибудь рассказывала?

Бри покачала головой. Если бы она могла плакать, то сейчас уже билась бы в истерике. Но вместо этого она лишь ожесточенней поскребла руку.

– Никто не поймет.

– Поймет что? Что иногда ты чувствуешь себя закипающим чайником, у которого уже сносит крышку, и единственный шанс не рехнуться – это немедленно выпустить пар? Или порой, когда ты на самом дне, тебе просто хочется почувствовать… Что-то? Испытать любое физическое ощущение? И боль оказывается из них самым мощным, самым притягательным. А иногда это способ сказать себе, что ты жива. Типа: «Смотрите, из меня течет кровь, а это значит, что я существую».  Или: «Ого, у меня в руке огромный клок волос – значит, я точно здесь, я настоящая, я могу это доказать». 

Стены комнаты Жасмин будто растворились, и Бри внезапно осознала себя где-то вовне. За пределами. Над этой ситуацией.

Одна из ее любимых цитат принадлежала перу Алана Бенетта. Это был фрагмент из пьесы «Любители истории». Учитель литературы, Гектор, так сказал о чтении:

В чтении книг нет момента более сладкого, чем встретить мысль, чувство или мировоззрение, которые ты до того считал присущими только тебе. Однако вот же доказательство, что их испытывал кто-то еще – человек, которого ты никогда не видел, возможно, даже давно умерший. Как будто к тебе протягивается невидимая рука и мягко пожимает твою. 

Бри было хорошо знакомо это ощущение. Руки множества авторов метафорически протягивались со страниц и сжимали ее сердце, на секунду лишая дыхания. Она снова и снова перечитывала их прекрасные, удивительным образом созвучные строки, тихонько смеясь про себя. А потом переписывала их в блокнот, чтобы скрасить будущие дни, полные беспросветного одиночества.

Но Бри никогда не испытывала такого с настоящим, живым человеком. И уж точно не ожидала, что этим человеком окажется самая популярная девочка в школе. Которую Бри из принципа ненавидела. Но в ту минуту, когда она все еще сидела онемевшая и пунцовая от стыда, Жасмин метафорически и буквально сжала ее руку и озвучила вслух все, что Бри переживала, но никогда не могла выразить словами.

Наконец ее разум нашел дорогу обратно в комнату. Бри в смущении уставилась на Жасмин.

– Не понимаю. Ты, твоя жизнь… Все это кажется таким…

– Каким? Идеальным?

– Ну да.

– По большей части да. Но так стало только недавно. Во время кризиса папа потерял все деньги. М


убрать рекламу






ы уже не верили, что он найдет другую работу. Задумывались о том, чтобы продать этот дом и перевести меня в государственную школу. В довершение всего меня бросил Хьюго… – Она осеклась.

– Я и подумать не могла. Ты всегда выглядишь такой… Уравновешенной.

– Это забавно, – ответила Жасмин, улыбаясь, – потому что в точности то же я могла бы сказать про тебя.

Бри окутало тепло. Ей было радостно просто сидеть на кровати с Жасмин, глядя друг на друга и хихикая. Это было тепло принятия… Дружбы. Будто сам мир вдруг наклонился и обнял ее большими руками.

Какого черта она собирается натворить?

– Я никогда не замечала… в смысле, твои волосы.

– Ничего и не видно, если не делать высокий «хвост». К счастью, они сейчас не в моде.

– Ты и сейчас этим занимаешься?

Жасмин покачала головой:

– Нет. Я нашла другие способы выпустить пар. Как думаешь, почему я каждое воскресенье торчу на Боди Комбат? Думаю, я переросла потребность причинять себе боль. К тому же папа нашел новую работу. Мы снова богаты. Хьюго вернулся. Возможно, это было временное, под давлением обстоятельств?

Бри вздохнула. Так ей будет легче снова ненавидеть Жасмин.

– Но тебе не помешала бы помощь, – осторожно добавила та.

– Спасибо, я в порядке.

– Бри, я серьезно.

– Проехали, Мин. Давай не будем портить такой хороший вечер?

Судя по лицу Жасмин, она хотела возразить, но потом передумала и только широко улыбнулась:

– Заметано. Эге-гей, нам нужно больше коктейлей!

Глава 28

 Сделать закладку на этом месте книги

К ТОМУ ВРЕМЕНИ, КАК ОНИ ДОБРАЛИСЬ до вечеринки, Жасмин уже изрядно развезло.

– У-упс, – сказала она, плюхаясь на четвереньки при попытке вылезти из машины. – О нет! Пятно на платье посадила.

И она вскинула руки, словно ребенок, которому нужна поддержка взрослого. Бри вздохнула и помогла ей подняться на ноги.

– Ваша подруга в порядке? – обеспокоенно спросил таксист.

– С ней все будет хорошо. Правда, Мин?

Но та уже заковыляла через поле.

– Bay, Бри! Ты когда-нибудь такое видела?

Да-да. Поле. Именно оно отделяло гостей от вечеринки Хьюго. После того как они преодолеют лестничный пролет, им предстояло пройти еще сотню метров до пары огромных, ярко освещенных шатров. Дорогу обозначали две цепочки из чайных свечей. Бри видела впереди силуэты полупьяных подростков, которые пытались обойти лужи в их неверном сиянии.

– Слава богу, что я надела танкетки, – сказала Жасмин, снова спотыкаясь. – Поверить не могу, что Хьюго заставил нас идти пешком по такой погоде!

Со стороны вечеринка больше напоминала летний музыкальный фестиваль, хотя стоял ноябрь, а потому было темно и холодно. Бри обхватила себя руками, жалея, что еще не достигла того почтенного возраста, в котором женщинам снова идут пальто. Они с Жасмин дрожали все время, пока брели между свечек.

– Боже, Мин, твой парень просто миллионер!

Та с энтузиазмом закивала.

– Погоди, это ты еще не видела озера с лодками.

Постепенно глаза Бри привыкли к темноте, и она начала различать очертания дома Хьюго. Он был огромен. Даже громаден. Внешне он напоминал викторианский особняк, однако не приходилось сомневаться, что каждый сантиметр интерьера отделан по последней моде. В стороне от дороги Бри заметила еще одно здание, поменьше.

– Дом для слуг, – объяснила Жасмин. – Хотя сейчас они их не держат, так что Хьюго устраивает там вечеринки с ночевкой.

Сад Хьюго было бы вернее назвать национальным заповедником. Конечно, сад Бри тоже притягивал взгляды, но в нем точно не было мраморных статуй и живого лабиринта.

– Мы однажды занимались сексом в самом центре, – сообщила Жасмин, когда они проходили мимо, и Бри не удержалась от заинтригованного взгляда.

Вечеринка уже кипела вовсю, хотя трудно было понять, куда идти сначала. В самом большом шатре играла приглашенная группа. Перед ней толклись потные слушатели, которые развлекались преимущественно тем, что исступленно врезались друг в друга.

Бри читала об этом явлении, но никогда не видела вживую.

Слэм. У Холдо было о нем свое мнение. «Слэм не имеет никакого отношения к музыке, – авторитетно заявил бы он, если бы здесь оказался. – Это просто показуха. Некоторых людей нужно пускать в концертные залы только после сдачи теста IQ».

Но Холдо здесь не было. Он не получил приглашения. Какой бы тест ни требовалось сдать, чтобы попасть на восемнадцатилетие Хьюго, Холдо его провалил. И вряд ли из-за этого расстроился.

В меньшем – хотя тоже огромном – шатре крутил пластинки диджей. Оттуда доносился ритмичный технобит, под который сотрясались во вспышках стробоскопа разгоряченные тела. Еще был шатер с выпивкой – халявной, разумеется. Шатер с биотуалетами. Шатер с подушками, предназначенный явно для того, чтобы гости могли неспешно обменяться физиологическими жидкостями. Был даже шатер с кальянами!

– Откуда начнем? – проорала Бри на ухо Жасмин, пытаясь перекрыть грохот музыки.

– Э-э… Наверное, с бара?

– А тебе не стоит взять тайм-аут?

Жасмин сморщила нос:

– Что? Нет. Слабачка.

И она гордо поковыляла дальше по полю. Бри вздохнула и последовала за ней.

В баре было не протолкнуться. Гемма, Джессика и Эмили уже сидели там и хором завопили, увидев подруг:

– Ну вы хороши опаздывать! – Джессика заключила их в широкие объятия. – Бри, платье просто потрясное.

– Спасибо.

– Мы решили сначала пропустить у меня парочку коктейлей, – Жасмин захихикала. – А где Хьюго?

– Где-то здесь, – ответила Гемма. – Шляется вокруг, строя из себя Короля Вселенной.

На ней было странное неоновое платье со шнуровкой. И смотрелось оно, прямо скажем, не ахти. Но поскольку в платье был не кто-нибудь, а Гемма, все, конечно, сочли его очень стильным.

– Эй, ты говоришь о моем парне.

– Остынь, красотка. Сама знаешь, что с ним бывает от переизбытка внимания.

Жасмин нахмурилась:

– Опять на него вешаются всякие девки?

Бри судорожно сглотнула, опасаясь за судьбу упомянутых девок. И немного – за свою собственную.

– А ты как думаешь?

Жасмин принялась угрожающе разглаживать платье.

– Отлично. Найду его и выясню сама.

– Эй-эй, – быстро сказала Джессика. В ее широко распахнутых глазах читалась тревога. – Лучше выпей сначала.

– О'кей.

Даже упрашивать не пришлось.

Как верная подруга – ну, за исключением планирующегося предательства, – Бри считала, что Жасмин больше не стоит пить. Однако остальные с ней не согласились. По правде говоря, они заливали в Жасмин коктейли, будто воду.

– Малиновый мохито! – завопила Гемма, засовывая ей в рот соломинку.

Жасмин принялась усердно сосать.

– Когда с ней случаются приступы психоревности, лучше ее немного подпоить, – прошептала Гемма Бри. – Иначе могут пострадать невинные люди.

– Я-ясно, – так же шепотом откликнулась Бри и продолжила уже в полный голос: – Мин, хочешь самбуки?

Та закивала.

Некоторое время они сидели в баре, разглядывая новых гостей и высмеивая тех, кого приглашать, по их мнению, не стоило. Эмили была так рада здесь оказаться, что это смотрелось почти жалко. Она поминутно тыкала куда-то пальцем, пища от восторга, хотя через несколько шотов все же угомонилась. Бри никогда раньше их не пила и теперь не могла избавиться от мысли, какое презрение отразилось бы сейчас на лице Холдо, если бы он ее увидел… Как она один за другим опрокидывает стаканы с текилой, слизывает соль с груди Геммы и откусывает от лимонной дольки во рту Жасмин. Вокруг, пожирая их беспомощными взглядами, толпились парни с расширенными зрачками и характерной выпуклостью в паху.

– А вот на это я хочу посмотреть поближе, – громко сказал Хьюго. Они с дружками вынырнули словно из ниоткуда – как раз когда Бри передавала лимон Джессике. – Ну, Бри, такого я от тебя не ожидал!

Она спокойно вытерла рот и взглянула ему прямо в глаза.

– Извини, но вечеринка оказалась настолько дерьмовой, что нам оставалось лишь напиться.

– Виноват, – вздохнул Хьюго, демонстративно оглядывая сад, в котором танцевали, хохотали и обжимались сотни человек. – Полный провал, да?

– Хьюго! – завопила Жасмин, с разбегу прыгая на него и обвивая всеми конечностями сразу.

– Мин? Сколько ты выпила? – В голосе Хьюго звучало раздражение.

– Чу-чуть!

Ложь тут же была разоблачена предательской икотой.

– Да ладно тебе! Я просто хочу отпраздновать твой день рождения как следует.

Из-за плеча Хьюго выглянул Малыш Мэтти.

– Бри, ты все-таки пришла! – Он стукнулся с ней пятерней. – Мы уже и не надеялись.

– Что? И пропустить зрелище, как вы дружно мочитесь в озеро Хьюго?

– Эй, – нахмурился тот. – Без баловства в саду. Туалетный шатер поставили не просто так.

В бар ввалился неизменно краснолицый Сет. В смысле градуса он мог составить конкуренцию Жасмин.

– Чуваки, когда уже начнем тусить?

– Точно, – сказал Хьюго. – Пошли в танцевальный шатер.

Все, пошатываясь, выбрались из бара и направились туда, где в свете прожекторов гремела дискотека.

Глава 29

 Сделать закладку на этом месте книги

«ДОЛЖНА БЫТЬ КАКАЯ-ТО СВЯЗЬ, – подумала Бри, – между популярностью и способностью человека не выглядеть полным фриком на дискотеке».

Поскольку она обрела популярность лишь недавно, танцплощадка обещала стать ее главной проверкой на вшивость.

Играл хип-хоп. Самый натуральный хип-хоп. Под который британские девочки из верхушки среднего класса двигались так, будто музыка начисто отбила им воспоминания об этнической принадлежности.

У некоторых почти получалось. Гемма, танцевавшая в центре, подавала пример, а вокруг нее извивались в ритмичных конвульсиях одноклассницы. Если они не трясли волосами, то призывно поглаживали свою грудь или промежность.

Бри предположила, что в комплекте с популярностью должна идти и уверенность в себе. Потому что без нее просто невозможно присесть до земли, раздвинуть ноги, а потом так же медленно подняться обратно – и все это с бесстрастным видом под взглядами целой команды по регби.

Она не знала, что делать. Бри не умела танцевать – ее никто никогда не учил. Однажды, еще в детстве, ее взяли на свадьбу кузины и там крутили на месте, держа за палец. Но этим ее бальный опыт и исчерпывался. Если она попытается выглядеть сексуальной обычными способами, то неизбежно выставит себя на посмешище. Значит, остается только изобрести что-то собственное и надеяться, что это прокатит за новый стиль.

Бри механически пожала плечами и дернулась всем телом в такт музыке. Затем принялась делать маленькие шаги: вперед-назад, вперед-назад. И наконец приняла скучающий вид, якобы страшно утомленная этой вечеринкой и жизнью вообще.

– Ууууаааааа, жги, Бри! – завопила Гемма.

Некоторые девочки начали осторожно подражать ее движениям, и Бри поняла, что выбрала стратегию верно.

Музыка была пульсирующей, а ритм прилипчивым, хотя Бри точно не слышала эту композицию раньше. Хьюго и его дружки развлекались тем, что запрыгивали друг другу на спину, поливали окружающих пивом и временами изображали танцы первобытных племен. Жасмин все больше теряла ориентацию в пространстве. Она то и дело встряхивала головой, пытаясь поправить прическу, но та лишь сильнее растрепывалась. Заметив, что всеобщее внимание сосредоточилось на Бри, Жасмин решила взять инициативу в свои руки: протолкалась в центр их импровизированного круга, схватила Хьюго и притянула к себе. Затем она развернулась к нему спиной и принялась тереться попой. Судя по всему, пару приемов она почерпнула из документального фильма «Все, что вы хотели знать о танце на коленях». Бри думала, что Хьюго понравится, но он казался лишь смущенным. Каждый раз, когда Жасмин эффектным жестом откидывала волосы, они прилетали ему в лицо. Однако она ничего не замечала, всецело поглощенная ролью стриптизерши.

Увлеченная этой картиной, Бри не сразу поняла, что о ее попу тоже что-то трется. Что-то… выпуклое. Она резко обернулась.

Малыш Мэтти. Стоит и ухмыляется.

– Какого черта?!

– Да брось, это просто танец!

– Нет. Это сексуальное домогательство. Живо убрал от меня свои яйца.

Мэтти засмеялся и подчинился.

– Обло-о-ом! – завопил Сет, по которому градом катился пот. Все захохотали.

Бри поймала взгляд Хьюго, и время на мгновение остановилось. По спине побежали мурашки. Бри пошатнулась на танкетках и чуть не упала в траву.

– Ты в порядке? – Джессика помогла ей удержаться на ногах.

– Да, все супер.

– Мэтти от тебя просто тащится. – В голосе Джессики звучала почти зависть. – Кажется, он слегка перевозбудился, глядя на секс-шоу Хьюго и Жасмин.

Бри на них обернулась, но Хьюго уже исчез. Жасмин стояла, обхватив себя руками, расстроенная и сбитая с толку.

– Он. Опять. Ушел! – почти провизжала она, ударяя кулаком по воздуху, будто маленький ребенок, который готовится впасть в истерику.

– Уводим ее, уводим! – проорала Гемма на ухо Бри, и девочки, окружив Жасмин, поспешно вытащили ее из шатра. Команда по регби молча глазела им вслед.

Жасмин была пьяна. В хлам. Бри никогда раньше не видела ее в таком состоянии.

– Хьюго! Хьюго! – отчаянно звала Мин в темноту. На нее в недоумении уставилась группа проходивших мимо девочек, и Бри поспешно обвила ее плечи рукой.

– Так, пойдем-ка подышим свежим воздухом.

– Ты знаешь, где он? – надрывалась Жасмин. – Точно знаешь! Вы все по нему сохнете!

Бри уже открыла рот для возражений, но Гемма положила руку ей на плечо.

– Забей. Она всех обвиняет, когда напьется, – и она склонилась к подруге. – Пойдем, Минни. Бри наплевать на Хьюго. А если и не наплевать, он все равно думает только о тебе.

Мало-помалу они увели ее в более тихую часть сада – к пруду с фонтаном, мерцающим в огнях подсветки. Оказавшись вдали от музыки и веселья, Жасмин окончательно расклеилась: плюхнулась на скамейку и начала заваливаться на бок.

– Хьюго?

Боже, да она вообще не в себе.

– Он сейчас придет. Поздоровается со всеми гостями и придет.

– Хьюго, я тебя люблю!

– И он тебя любит, дорогая.

– Ты! Бри. Она хочет с ним переспать. Но он мой.

– Мин, я не собираюсь спать с твоим бойфрендом.

– Тогда ладно.

Она мгновенно успокоилась и закрыла глаза. Подсветка фонтана выхватила из темноты ее лицо: потная кожа, наполовину размазавшийся макияж, прилипшие к лицу волосы. Джессика и Эмили с двух сторон склонились к своей королеве, пытаясь ее подбодрить.

– Жасмин, ты в порядке?

– Не волнуйся, Хьюго скоро придет.

– Ты сегодня такая красавица.

Гемма бросила взгляд на Бри и закатила глаза.

Жасмин слабо улыбнулась и снова открыла рот.

– …меня сейчас стошнит.

– В пруд! – заорала Бри. – Быстро!

Но было поздно. Блевотина Жасмин – густая, приторно пахнущая вишней, – уже залила идеально подогнанные камни дворика.

Никто не знал, куда смотреть. Впечатление было такое, будто ее величество королеву Англии вывернуло посреди Букингемского дворца. Бри торопливо собрала волосы Жасмин и похлопала ее по спине.

Ту рвало еще некоторое время.

– Мин, ты как?

Она отхаркнулась на камни.

– Лучше, спасибо. Думаю, мне стоит прилечь…

– Нет, только не туда!

К чести Геммы, она подхватила Жасмин как раз вовремя. Та завалилась на скамейку и моментально уснула – с широкой улыбкой на лице.

Все молча переглянулись. Теперь, когда Мин была в отключке, инициативу взяла Бри.

– Так. Нужно перенести ее в теплое место. Сможем дотащить до шатра с подушками?

Гемма кивнула.

– Но Минни не обрадуется, если кто-нибудь увидит ее в таком виде, – запротестовала Джессика.

– Если Минни схлопочет переохлаждение, она обрадуется еще меньше. Надо поднять ее на ноги.

– Ладно.

– Сейчас темно, никто ничего не заметит. Пусть полежит в тихом уголке, пока не протрезвеет.

Гемма принялась похлопывать Жасмин по лицу.

– Просыпайся, дорогая.

Та отмахнулась, по-прежнему не открывая глаз.

– Пошла прочь. Плохая девочка.

– Мин, как думаешь, ты сможешь дойти до шатра сама?

– Я думаю, что ты какашка!

С этими словами Жасмин наконец открыла глаза, запрокинула голову и расхохоталась.

Гемма кисло улыбнулась:

– Леди и джентльмены, она снова с нами.

– Какашка, какашка! – продолжала истерично смеяться Жасмин.

– Бри?

– Да?

– Что-то она выглядит не очень хорошо. Можешь сходить домой к Хьюго и найти аптечку? Она должна быть в одной из ванных. Нужен пакетик с активированным углем – знаешь, такой порошок, который дают пить при поносе. От него еще отлично трезвеют. Принесешь?

– Без проблем. А с ней точно все будет в порядке?

– Да, ей всегда становится лучше после рвоты. Чертов Хьюго… Она так надирается, только если он ведет себя по-свински. А я ей говорила, что не надо возвращаться… Но это же Хьюго. Кто бы не вернулся?

Бри не могла с ней не согласиться.

– Отлично. Гм, и в какой стороне его дом?

Гемма улыбнулась, оценив шутку.

– О, его так трудно найти! Это очень скромный маленький домик. Наверное, лучше нарисовать тебе карту.

Они с Джессикой и Эмили поставили Жасмин на ноги и почти поволокли обратно на вечеринку.

Бри побрела в другую сторону, очень стараясь не запнуться о какую-нибудь ветку. Было темно, но огни вечеринки освещали ей путь к особняку. Судя по сотрясавшим землю вибрациям, веселье достигло пика, а день рождения окончательно превратился в гедонистическую оргию. Бри поминутно натыкалась на парочки: они целовались под стенами шатров и обжимались с тем бесстыжим энтузиазмом, которым обычно наделяет людей алкоголь. Несколько раз она делала крюк, чтобы не вляпаться в лужи блевотины. Неудивительно, что Бри двигалась со скоростью улитки: все, мимо кого она проходила, тут же разражались криками восторга, пытались заключить ее в пьяные объятия или тащили в соседний шатер «послушать ту чумовую группу». Грохот несся со всех сторон сразу и сбивал с толку.

Наконец она добралась до особняка Хьюго и сдвинула в сторону стеклянную дверь. Едва та скользнула на место, Бри привалилась к ней спиной и глубоко вздохнула. На фоне остальных гостей она казалась образцом трезвости, но правда заключалась в том, что Бри тоже была изрядно пьяна. В тихой теплой кухне Хьюго это ощущалось особенно отчетливо. Бри понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить мысли и остановить головокружение. Она огляделась. Кухня была очень милая – сплошь глянцево-черная, со всеми видами встроенной техники, какую только мог изобрести человеческий мозг.

Так, ладно. Аптечка.

Бри двинулась по длинному кремовому коридору, с опаской открывая двери и очень надеясь никого за ними не встретить. Она не была уверена, где родители Хьюго, но помнила его строгий запрет заходить в дом во время вечеринки. Может, они пережидают бурю где-нибудь наверху? Нервно выглядывают из-за занавесок и морщатся всякий раз, услышав грохот. В таком случае она бы не хотела на них наткнуться. Однако все комнаты были пусты. Бри последовательно нашла гимнастический зал, гостиную, столовую с огромной люстрой, где можно было устраивать собрания ООН, и по меньшей мере пять гостевых спален. За ними оказалась долгожданная ванная. Похлопав дверцами шкафчиков, Бри отыскала активированный уголь между парацетамолом и антидепрессантами. Она прихватила два пакетика и уже собиралась к выходу, когда заметила сбоку еще одну неисследованную комнату. Дверь была приоткрыта, и в щель виднелся вульгарный постер на стене.

Надо понимать, спальня Хьюго.

Бри знала, что ей нужно спешить. Что Мин требуется помощь. Разумная и добросердечная ее часть требовала немедленно взять лекарство, привести Жасмин в чувство и по возможности прикрыть ее пьянство – как и полагается хорошей подруге. Но темная часть Бри помнила, что именно Хьюго – следующий пункт ее списка. Ключевой этап социального эксперимента. А чтобы собрать пазл, который пока представляла для Бри его личность, ей пригодятся любые крохи информации.

Да и какая девочка отказалась бы хоть одним глазком заглянуть в спальню Хьюго? Или спальню Франческо? Или спальню (подставьте имя вашей главной школьной любви)} 

Так что она открыла дверь и вошла.

Разумеется, стены были голубыми. Интересно, есть хоть одна не голубая мальчишеская комната? По центру стояла огромная двуспальная кровать, накрытая клетчатым одеялом. В комнате чувствовался аромат лосьона Хьюго – и под ним его собственный слабый запах. К разочарованию Бри, его выбор плакатов оказался таким же предсказуемым, как и выбор подружки.

Безликий банальный постер № 1: «Бешеные псы».  То есть: «Я посмотрел один фильм про мачо и потому крут, умен и обладаю хорошим вкусом». 

Безликий банальный постер № 2:  черно-белая фотография двух девушек, целующихся на кровати в одном нижнем белье. То есть: «Мне нравятся женщины, ЖЕНЩИНЫ, поняли?» 

Безликий банальный постер № 3:  фотография Джонни Уилкинсона с командой в 2003 году, когда они выиграли чемпионат мира по регби. То есть: «Я люблю регби». 

Бри сдула прядь и направилась к книжному шкафу. Обычно он служил ключом к пониманию человека. Однако и здесь Хьюго ее разочаровал: сборники экзаменационных тестов, несколько туалетных книжек – явно нежеланные подарки на Рождество – и Книга рекордов Гиннесса, оставшаяся со времен детства.

Бри перевела взгляд на верхнюю полку, где стояли несколько фоторамок. На одном снимке Хьюго был запечатлен вместе с семьей на роскошной яхте. На другом держал кубок по регби – их команда выиграла соревнования между школами в прошлом году. Бри сняла фотографию и обвела пальцем контур его лица. Как все же несправедливо, что он так чертовски хорош собой…

– Осмотрелась?

Бри выронила фото, и оно с глухим стуком упало на ковер.

– Хьюго! Я… ты… 

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку и широко улыбаясь. Щеки раскраснелись, волосы глянцево блестят от пота.

– Я, конечно, знал, что рано или поздно затащу тебя в спальню, но не думал, что это будет так просто.

Бри все еще была оглушена и не сразу нашлась с ответом.

– Я… искала вот это.

Она показала пакетики с углем.

– У тебя понос? – Хьюго поморщился.

Бри озадаченно взглянула на зажатое в руке лекарство, не сразу проследив его логику.

– Что? Нет! Господи, это для Жасмин.

Хьюго снова скривился.

– У Жасмин понос?

Стервозная часть Бри так и подмывала ответить утвердительно.

– Нет. Просто ей, гм, не очень хорошо. Гемма сказала, что это должно помочь.

Хьюго оторвался от косяка и направился к Бри. С каждым шагом ее сердце колотилось все отчаянней.

– Мин опять валяется пьяная?

Бри сделала замысловатый жест рукой, и Хьюго закатил глаза.

– Ее рвало?

– Гм, да, немного.

– А, тогда все будет в порядке. После рвоты ей всегда легчает.

Хьюго подошел к столу и пробежался пальцами по клавиатуре ноутбука. Бри не была уверена, что делать дальше, поэтому подняла фоторамку и вернула ее на место.

– Ну ладно… Мне пора… Жасмин ждет.

Из колонок полилась тихая музыка.

– Я тебя так просто не отпущу.

И прежде чем Бри сообразила, что происходит, Хьюго преградил ей дорогу.

– Ты чего?

Их лица еще никогда не оказывались так близко. Она могла почувствовать запах алкоголя из его рта. Не густой – скорее непреодолимо сладкий.

Он шагнул еще ближе.

– Ничего.

Еще шаг.

– Ты в курсе, что сексуальное домогательство преследуется по закону?

Сердце Бри стучало так бешено – почти до боли. Она могла поклясться, что глаза Хьюго обладают колдовской силой. А уж ресницы…

Он мягко коснулся ее щеки, и Бри невольно прильнула к его ладони.

– Видишь ли, домогательство считается домогательством, только если вторая сторона против…

Она осторожно отвела его руку.

– А с чего ты взял, что я согласна?

Вместо ответа Хьюго ее поцеловал. Французским поцелуем. Без предупреждения, прелюдий и всего такого. Это был агрессивный поцелуй; его язык проник в рот Бри, и она ощутила его вкус – такой же болезненно-сладкий, как запах. Это был вкус расплавленного меда.

Бри неуверенно ответила… Хотя и не хотела… То есть хотела, но через секунду или две с возмущением отстранилась, конечно.

– Ты что творишь?!

Хьюго ответил ей плутовской улыбкой и, схватив за попу, притянул к себе.

– А ты как думаешь?

Не успела Бри ничего сказать, как он снова ее поцеловал. И это было так чертовски прекрасно, что продолжалось целых пять секунд, прежде чем она собрала волю в кулак и все-таки его оттолкнула.

– Хьюго, ты не можешь вот так брать и целовать всех, кого вздумается.

– Почему?

– Гм… потому что у тебя есть девушка.

Он на мгновение впал в ступор, будто не понимая, о ком она говорит.

– Что? Жасмин?

– Да. Жасмин. Твоя девушка. Помнишь?

– Помню. А еще помню, что ты ее подруга. Только это не мешало тебе меня целовать.

– Я тебя не целовала.

– Нет, целовала.

– Я этого не хотела.

– Нет, хотела.

Бри вздохнула. Это все равно бы случилось – рано или поздно. Она идеально сыграла свою роль. Проблема заключалась в том, что из-за алкоголя, или из-за того, что Жасмин оказалась неожиданно хорошим другом, или из-за того, что Бри планировала соблазнение Хьюго до того, как все это случилось, но ситуация начала развиваться слишком быстро, и теперь это ее напугало. Бри испытывала чувство вины… и немного возбуждение.

– Хьюго, если я девушка, это не значит, что я автоматически тебя хочу.

– Да ладно? – И он рассмеялся.

– Ты наглец.

– А ты красотка.

И он опять накрыл ее губы своими. На этот раз сопротивляться было сложнее. Красотка. Настоящий живой мальчик назвал ее «красоткой». От этого слова мозги Бри превратились в сахарную вату. Да, теоретически это не имело никакого значения. Да, ей хотелось, чтобы партнер в первую очередь ценил ее мысли и чувства, а не внешность…

И все же… Ни одна живая душа прежде не называла ее красивой. Или симпатичной. Или хотя бы привлекательной. Это были прилагательные, предназначенные для других людей. Других девушек. Вплоть до сегодняшней ночи.

Хьюго толкнул ее на кровать, и Бри утонула в египетском хлопке – закрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям. Ее впервые ТАК целовали. Целовал кто-то, кто умел доставлять удовольствие девушкам. Бри ощущала на себе вес Хьюго: он прижал ее к кровати и шарил ладонями по талии. Затем он что-то невнятно проворчал, и его рука опустилась по ноге Бри, чтобы через мгновение подняться обратно, но теперь еще и нырнуть под платье.

Бри распахнула глаза. Шрамы. Он их точно увидит! Или почувствует.

– Подожди.

Но он и не думал останавливаться – просто издал еще один гортанный звук. Рука шарила все выше.

– Хьюго, подожди.

Он замер и уставился на нее в явном раздражении.

– Что?

– Какая у тебя любимая книга?

Раздражение сменилось злостью.

– Что?!

– Книга. Что ты любишь читать?

Он вскинул брови:

– Не знаю. «Камасутру»?

Бри вздохнула:

– Ты правда такой тупой? Или только притворяешься, чтобы вписываться в команду по регби?

– Я не тупой, я озабоченный.

И он с новой силой навалился на нее. Рука вернулась точно на то же место. Бри судорожно вздохнула. Он не заметил шрамов – просто скользнул мимо них. Выше…

– Тебе же нравится?

Бри не могла понять, испытывает она возбуждение или ужас. Сердце билось так, словно вот-вот проломит грудную клетку. Она едва могла дышать. Хотя в этом и заключался план, верно? Почему же теперь у нее ощущение, будто все пошло чудовищно наперекосяк?

Хьюго вел себя все агрессивнее. Его язык так глубоко проник в рот Бри, что почти не оставил места для ее собственного языка. Она отчаянно пыталась сдержать рвотный рефлекс. Теперь руки Хьюго блуждали по всему ее телу, то и дело сжимая его до боли. Это то, что называют прелюдией? Тогда как же выглядит секс? Бри нужна была хоть какая-то мелочь – взгляд, ласковое прикосновение, шепот, – которая доказала бы, что она не просто мясо, что она желанна.

– Хьюго? – Слова не желали покидать рот, придавленные его огромным ненасытным языком. Он снова зарычал – на этот раз особенно напоминая животное. Бри почувствовала щекотку между ног и поняла, что он ловко стянул с нее трусики. Кое-как извернувшись, она все-таки высвободилась из-под его рта.

– Хьюго! – повторила она громче.

Теперь на его лице читалось почти безумие. Бри не знала, что делать. Ситуация каким-то образом вышла из-под контроля.

– Что?!

Она чуть не сгорела со стыда, задавая вопрос. Конечно, это не имело никакого значения, все равно она делала это не по любви. Но крохотная часть Бри – та, что сохранила остатки самоуважения и не была готова пожертвовать всем ради цели, – отчаянно нуждалась в подтверждении.

– Я тебе нравлюсь?..

Едва произнеся эти слова, Бри осознала, как по-дурацки они звучат. Как жалко. Как беспомощно.

Хьюго усмехнулся:

– Конечно, нравишься.

Бри смотрела на клетчатое покрывало.

– Да, но что во мне тебе нравится?

Лицо Хьюго смягчилось. Наконец-то проблеск человечности. Он шутливо боднул ее головой.

– Не знаю, но ты просто офигенная. Я никогда раньше таких не встречал.

Эти слова стекли из мозга Бри прямо в


убрать рекламу






живот и там растаяли, будто шипучие таблетки.

– Правда? – Она ненавидела себя за этот тон.

– Правда.

Он снова ее поцеловал – и она что есть сил ответила на этот поцелуй, зарывшись пальцами в его волосы. Хьюго вдавил ее в одеяло и быстро пробежался губами по лицу и шее.

На этом романтика закончилась.

Глава 30

 Сделать закладку на этом месте книги

ПОТОМ ХЬЮГО ОТОШЕЛ в смежную ванную «отлить». Бри лежала на кровати, одергивая платье, и слушала, как он журчит за неплотно прикрытой дверью. Так продолжалось довольно долго.

Неужели он хотел в туалет все время, пока они… ну, знаете? Это объясняло, почему процесс не затянулся. И слава богу.

Наконец Хьюго вернулся.

– Ну что, обратно на вечеринку?

Бри в изумлении повернула голову.

– Что? Сейчас?

Он подошел к компьютеру и выключил музыку.

– Ну да. У меня день рождения, помнишь? Конечно, я признателен за подарок и все такое, – он произнес это так запросто, что Бри вздрогнула, – но гости уже заждались. И Мин нас ищет, наверное.

И Хьюго стукнул себя по носу, будто они только что разделили маленький озорной секрет. Секрет, который вовсе не оставил Бри с окровавленными трусами, болью между ног и растущим чувством стыда и разочарования.

– Я просто подумала, что мы могли бы… ты мог бы…

– Что?

Положить мою голову к себе на колени и, гладя по волосам, рассказать о своих чувствах'? Сказать, какая я особенная… и какой особенной была наша близость? Признать тот факт, что ты только что в меня эякулировал – и для тебя это вовсе не пустяк? Заверить меня, что так больно бывает не всегда, что в следующий раз мы попробуем медленнее, и ты зажжешь свечи и будешь шептать мне на ухо, какая я красивая, чтобы я почувствовала себя человеком?.. ЧТО УГОДНО, КРОМЕ ЭТОГО. 

Бри проглотила ком в горле.

– Ничего. Забудь.

Хьюго поднял руки и с наслаждением потянулся.

– Супер. Тогда увидимся на вечеринке. Ванная в твоем распоряжении.

Затем он развернулся и ушел. Ушел. Вот и все.

Глава 31

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ЗАКРЫЛАСЬ В ВАННОЙ.

Через пять минут на ее теле не осталось ни пятнышка, но внутри она продолжила корчиться от постыдной, ноющей боли.

Едва Бри выскользнула из особняка, как в лицо ей ударил холодный ветер. Она аккуратно переступила через парочку, которая валялась во дворе и жевала друг друга с такой целеустремленностью, будто им сшили губы хирургической нитью.

«Если они тут заснут и окоченеют, утром врачи найдут их в этой позе и заплачут от умиления»,  – мрачно подумала Бри и тут же испытала прилив гордости. Даже в таком состоянии она еще была способна шутить.

За время ее отсутствия гости умудрились почти разнести музыкальный шатер, так что теперь пьяная толпа перебралась в дискотечный. Бри прищурилась. Неоновые вспышки высвечивали сплошную массу тел, которые прыгали и извивались, будто единый организм. Бри не узнала песню, но танцующие явно были в восторге от музыкантов, которые переместили их мозги в какое-то другое измерение. Хьюго отрывался в самом центре – прыгал, подняв палец к потолку, и в экстазе мотал головой. Окружающие пытались хоть мельком к нему прикоснуться. Бри почувствовала, что ее снова начинает мутить. Беспорядочное мельтешение стробоскопа делало только хуже. Она не смогла разглядеть в его истеричных сполохах Жасмин или еще кого-нибудь из девочек, а потому сразу направилась в зону отдыха.

– БРРРРРРРРРРРРИИИИИИИИИИИИИИИИИ!

Не успела она зайти под полог шатра, как Жасмин вынырнула словно из ниоткуда и заключила ее в пьяные объятия.

– Привет, Мин. – Бри обняла ее в ответ.

За спиной тут же нарисовалась Гемма.

– Где тебя черти носили? – Она с подозрением смотрела на Бри. И неудивительно.

Та помахала пакетиками с углем:

– Заблудилась, представляешь? Бьюсь об заклад, у этого дома есть собственный индекс.

– Тебя не было почти час. Жасмин опять стошнило. Пришлось спрятать заблеванную подушку в лодке.

Всего час? А за это время случилось столько непоправимых вещей. Изо рта Мин тянуло кисловатой гнилью, но Бри испытывала такое чувство вины, что даже не сделала попытки отстраниться. Будто крепкие объятия могли выдавить из нее совершенное преступление.

– Но я все-таки пришла. И принесла лекарство.

Между прочим, Хьюго застукал меня с этими пакетиками и решил, что у меня недержание.

У Геммы сузились глаза.

– Ты видела Хьюго?

Черт. Бри упомянула его, чтобы показать, что в их встрече не было ничего подозрительного, но, возможно, само это было так подозрительно, что лучше бы она не упоминала его вовсе.

– Он помог мне выбраться из особняка.

А еще лишил меня девственности, и теперь я хочу умереть.

– Он так и не пришел проведать Мин!

Ах вот почему она спрашивает…

– Серьезно? Ну и козел.

Наконец Бри выпустила Мин из объятий и попросила Джессику принести воды, чтобы растворить порошок. Затем она прилегла на подушку, чувствуя, как стремительно пустеет голова, – и почти вздрогнула, когда Жасмин устроилась рядом.

– Бри? – прошептала она с огромными, по-детски умоляющими глазами. – Ты видела Хьюго?

При одном звуке его имени Бри снова стало нехорошо.

– Мельком, а что?

Широко распахнутые глаза Жасмин наполнились слезами.

– Он избегает меня весь вечер. Я даже не смогла отдать подарок.

– Кажется, он в танцевальном шатре. Может, сходишь туда?

Жасмин упрямо покачала головой.

– Нет. Он должен прийти сам. Иначе я не поверю.

– Поверишь во что?

– Что он меня любит.

Бри почувствовала себя так, будто оказалась на палубе парохода в шторм. Этого она вынести уже не могла. Надо уходить. Немедленно. Она с трудом поднялась на ноги.

– Ты куда?

– Я… Гм, не очень хорошо себя чувствую.

– Выпей тоже угля.

В эту секунду вернулась Джессика с водой.

– Держи. Где порошок?

Бри на ходу сунула ей пакетик.

– Бри?..

– Что-то мне нехорошо. Пойду лучше домой.

– Что? – встрепенулась Гемма. – Просто приляг. Мы даже Мин привели в чувство, а она в десять раз пьянее тебя!

– Нет. Спасибо. Я хочу домой.

И Бри почти выбежала из шатра в темноту ноябрьской ночи.


Ожидая такси чуть не по колено в грязи, она мысленно перебирала плюсы ситуации, в которой оказалась. Ситуации, которая наполнила ее вены холодом и чернотой, будто инъекция смертельного яда.


Почему потерять девственность с Хьюго было не так уж плохо 

1. Он использовал презерватив. 

Это исключало вероятность получить в качестве сувенира мини-Хьюго как пожизненное напоминание об этом ужасном, отвратительном, непростительном поступке. Или подхватить какое-нибудь ЗППП, которое у Хьюго, без сомнения, было.


2. Ни один сексуальный опыт просто не сможет оказаться хуже. 

Без сомнения, это сыграло бы Бри на руку, если бы она собиралась заниматься сексом в дальнейшем (она не собиралась). То, что произошло в спальне Хьюго, ничуть не напоминало эротические сцены из фильмов и книг. Даже в романах, которые критики превозносили за «реализм», девушки содрогались в оргазмических конвульсиях. Какое надувательство! Бри весь процесс кусала губу, чтобы не заорать от боли, и уж точно не думала ни о каком удовольствии. Исходя из ее жалкого опыта, оргазм был не более чем плодом женского воображения, отчаянной фантазией, призванной ретушировать тот факт, что мужчина просто взбирается на тебя и отдирает, как лев по каналу «Дискавери».


3. В финале он сказал «было круто», из чего следовало, что Бри все-таки не совсем плоха в постели. 

Впрочем, в долгосрочной перспективе это не играло никакой роли. Не то чтобы она собиралась использовать этот «навык» в будущем.


4. Это все материал, материал, материал. 


Причина, которая и толкнула ее на это безумие. Теперь она сможет об этом написать. Потеря девственности – это всегда интересно. Правда, Бри не была уверена, что ей хватит сил воскресить в памяти события последнего часа и облечь их в слова. От этого они станут еще более настоящими, более грязными, более омерзительными. Но если она про них не напишет, что тогда? Ради чего были все эти жертвы?

Бри не плакала по дороге домой – по-прежнему не умела. Просто смотрела на зимнее небо и чувствовала, как ее целиком заполняет чернильная пустота. Она просачивалась сквозь окно и проникала в Бри, будто ядовитый газ, убивая все живые мысли и чувства.

Порой, когда она достигала дна, ей не хотелось браться за бритву. Не из-за недостатка боли – напротив. В такие моменты ей бывало настолько плохо, что делать что-то для себя не оставалось сил.

Сейчас Бри испытывала только оцепенение. Единственным ее желанием было на цыпочках прокрасться в спальню, лечь на кровать и смотреть в потолок, пока ее не поглотит небытие.


На следующее утро онемение никуда не делось. В венах плескался лед – замораживающий кровь, заставляющий вены бугриться синими прожилками. Бри смутно помнила, как к ней заходила мама. Несла какую-то чепуху, расспрашивала о вечеринке, интересовалась, пойдет ли Бри на Боди Комбат. В ответ та лишь перевернулась на другой бок.

Мама ушла. Солнце переместилось из одного окна в другое. В глаза словно насыпали песка, но Бри не хотелось даже моргать. Единственным ее ощущением по-прежнему был отупляющий холод.

Она встала лишь однажды. Села за стол и медленно, будто в летаргическом сне, напечатала:

Правило № 3. Займитесь сексом с другими привлекательными людьми

Итак, я стала привлекательной, вошла в популярную компанию и разузнала вам все их секреты. Что там дальше по списку? Ну, теперь я просто обязана обзавестись любовным интересом, верно?

И раз уж мы развенчиваем подростковые стереотипы, кто подойдет на эту роль лучше, чем самый красивый и популярный представитель противоположного пола? Да-да, под «любовным интересом» я подразумеваю «секс». Конечно, мы можем флиртовать и целоваться, сколько влезет, но вас же интересует не это?

Такой парень есть в любой школе. Звезда, освещающая ваши повседневные мытарства. Золотой жезл среди пенисов. Ах да, разумеется, он нравится не только вам. Но и всей остальной школе.

Мы следуем за ним, словно стадо похотливых леммингов, готовое броситься с обрыва, едва он поманит пальцем. Вычисляем перемены, когда будто бы случайно сможем столкнуться с ним в коридоре. Мечтаем вскружить ему голову и фантазируем, какая прекрасная пара из нас получилась бы.

Вспомнили такого? Ну разумеется, вспомнили. И тяжело вздохнули, потому что он даже не подозревает о вашем существовании (хотя лично вы думаете о нем постоянно).

Что ж, завидуйте: я его добилась. Правда, для этого я пренебрегла романтикой, самоуважением и другими ценными вещами, жертвовать которыми вам не рекомендую. Этот парень из школы… Я просто отдала ему свою девственность.

Как бы мне хотелось поделиться с вами душераздирающими подробностями – ведь это явно самое интересное из того, что я делала до сих пор, – но я не могу, дорогие читатели, не могу.

Наверное, вы хотите знать, было ли мне больно. Что он сказал? Какие позы мы использовали? Было ли это романтично? Изменило ли меня как личность?

Все, что я могу сказать, – я чертовски многое отдала, чтобы стать интересной, и вчера игра зашла слишком далеко.

Но, что хуже всего, я миновала точку невозврата. Потерю девственности нельзя отмыть мочалкой, заглушить анальгином, выкашлять вместе с пылью.

И если вы сейчас умираете от зависти, что я потеряла девственность с капитаном школьной команды по регби, знайте: я бы с радостью поменялась с вами местами.

Видите ли, здесь кроется один большой подвох. На самом деле мы НИЧЕГО не знаем о своих «любовных интересах». Если вы такой же лузер, каким недавно была я, вы никогда с ними не разговаривали, не проводили вместе время – только восхищались издалека. Проблема с привлекательными людьми заключается в том, что мы по умолчанию наделяем их столь же привлекательной личностью.

В моем случае личности там не оказалось вообще.

Я честно старалась – ради вас и себя самой – вытащить из него хоть какие-то крупицы информации. Проникнуть в его разум и душу. Мне бы так хотелось написать, что после секса он открыл мне сердце, положил голову на колени и рассказал все о своих властных родителях, и любимой книге, и детстве, и о том, как в действительности тяжело быть самым популярным парнем в школе… Но он просто застегнул ширинку и ушел.

Наверное, вы разочарованы, но мне это, в общем-то, разбило сердце. Так что простите, ребята, но продолжения не будет. Третье правило закончилось так же быстро, как и началось.

Глава 32

 Сделать закладку на этом месте книги

– БРИ?

Она его не услышала.

– Бри?

– А?

– Бри? Ты в порядке?

Она видела, как двигаются губы мистера Феллоу, и все же не могла разобрать ни слова, будто они находились под водой.

Она неуверенно кивнула.

– Я спрашиваю, ты в порядке?

На этот раз Бри его услышала. И кивнула как следует. Судя по ощущениям, голова весила дюжину тонн.

– Да. В порядке.

Мистер Феллоу нагнулся, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Точно? Ты сегодня весь день молчишь.

Был понедельник. Большой понедельник после большой вечеринки, и Бри, как всегда, вела литературный кружок. Точнее, ее тело вело. Разум блуждал где-то в другом месте.

Правда заключалась в том, что Бри отнюдь не была в порядке. Утром она написала Жасмин, что чувствует себя нехорошо и не пойдет в школу, а потом весь день пряталась по углам, как ниндзя, чтобы не дай бог с ней не столкнуться. Ей была невыносима сама мысль о том, чтобы увидеться с Мин. Снова притворяться ее другом.

Судя по подслушанным в коридоре разговорам, Жасмин скормила всем блестящую ложь, будто недоброжелатели что-то подсыпали ей в коктейль. Это было гениальное прикрытие для того спектакля, который она устроила на вечеринке, – теперь ни у кого бы не повернулся язык обвинить ее в странном поведении. Ходили слухи, что после этого «тяжкого испытания» Жасмин и Хьюго еще больше сблизились.

Хьюго… Весь вчерашний день Бри провела под одеялом, страдая от удушья и бесконечно считая от одного до ста и обратно. Хвала богам, такая темнота накатывала на нее нечасто, но когда это случалось, это было действительно ужасно. Хуже, чем когда она резала ноги. Тогда она, по крайней мере, что-то чувствовала; что-то, помимо пустоты. Вчера же весь мир казался ей обмазанным патокой, в которой она билась, как пойманная муха. Любое движение требовало усилий. Мозги превратились в тину. Каждая попытка оторвать голову от подушки причиняла боль.

По дороге на латынь она врезалась в Холдо. Тот поймал ее взгляд и незамедлительно все понял. Хотя они не разговаривали уже целую вечность.

– Бри? Ты в порядке? – Он потянулся к ее руке, но тут же одернул себя. – Ты сегодня выглядишь… Ну, знаешь…

В такие моменты он был идеальным другом. Никаких вопросов. Никакого давления. Никакого «тебе нужно выговориться». Холдо просто приводил ее к себе домой, Бри ложилась на диван, и они молча смотрели один трэшовый фильм ужасов за другим, пока ей не становилось легче.

Но это было давно. Не теперь. Так что Бри только пробормотала «все отлично» и поспешила затеряться в толпе, чтобы не видеть сочувствия на лице Холдо. Она его не заслужила. Она вообще ничего не заслужила.

Уроки тянулись привычной чередой. Наконец Бри оказалась в компании семиклассников, усердно сопящих над заданием, которое она даже не могла вспомнить, и лицом к лицу с мистером Феллоу.

– Что-то случилось? Не обижайся, но сегодня ты выглядишь… Не очень.

Бри вытянула руки и зевнула. Утром она не стала заморачиваться с макияжем – как в старые добрые времена, когда она была пустым местом и в ней еще не успели побывать различные части тела Хьюго. Затем она театрально вздохнула:

– Я… в порядке. Правда. Просто… Ну, знаете.

Мистер Феллоу присел рядом.

– Нет, не знаю.

– Ну… А какой смысл? В этом вопросе? Во всем вообще?

Эта фраза лишила ее последних сил. Бри поддалась искушению и закрыла глаза – может быть, чуть надолыпе, чем следовало.

– Бри. У тебя что-то произошло?

– Да. Нет. Не знаю.

Она не могла сказать ему большего. Только не в окружении юных дарований, умирающих от желания подслушать какой-нибудь секрет. Да и что бы она ему сказала? Бри знала, что нравится мистеру Феллоу, но нравится до тех пор, пока он не узнает о ее поступке. То, что она сделала, не вписывалось в характер прежней Бри. Это грозило совершенно разрушить ее образ в глазах единственного человека, чьим мнением она дорожила.

– Почему бы нам не побеседовать после занятия?

Бри запоздало поймала себя на том, что кивает.


Через полчаса она уже сидела на столе мистера Феллоу, гоняя вперед и назад желтый карандаш.

– Ты расскажешь мне, что не так?

Бри случайно скинула карандаш со стола, и он бесшумно упал на ковер.

– Разве это входит в ваши обязанности, сэр? Или вы собираетесь перенаправить меня к школьному психологу?

Мистер Феллоу вздохнул и потер лицо ладонями.

– Разумеется, благополучие учеников – моя обязанность.

– Так, значит, я ученик? И только?

Бри ожидала, что он выйдет из себя, начнет обороняться. Как всегда, когда она переходила границы. Но на этот раз он лишь ближе к ней придвинулся.

– Ты сама знаешь, что ты не только ученик… Ты друг. А друзья делятся своими проблемами.

Но она не могла ему рассказать. Не могла так пасть в его глазах.

– Все дело… в вечеринке Хьюго.

– Что там случилось? Ты меня пугаешь.

Бри покачала головой. Нет, нельзя. Она встала.

– Забудьте.

Бри хотела уйти, но мистер Феллоу схватил ее за руку.

– Подожди.

Она взглянула туда, где их пальцы соприкасались. Он не отстранился.

– Что ты делаешь завтра? – это был почти шепот.

– А?

Лицо мистера Феллоу стало напряженным. Заговорщицким.

– Завтра.

– Гм, приду сюда. Как обычно. А что?

Он ослабил хватку, но так и не выпустил ее ладонь.

– Как насчет экскурсии? Образовательной. Только ты и я.

Это было против правил. Логика Бри вопила сиреной, а перед глазами уже разворачивался длинный список причин, почему ей категорически нельзя соглашаться. Но разве мы по жизни руководствуемся логикой? Так что Бри прогнала эти мысли, словно засидевшихся после ужина гостей, и освободила место для спонтанности. И предвкушения.

Она медленно кивнула.

– Звучит… здорово.

Это и правда звучало здорово. Судя по лицу мистера Феллоу, ее ответ вызвал в нем такую же моральную битву – Бри почти видела, как ожесточенно он борется со своими принципами. Похоже, принципы проиграли, потому что он расплылся в широкой улыбке.

– Встретимся утром на станции? Скажем, в десять? Я возьму больничный.

– Хорошо.

Он наконец отпустил ее руку и сел обратно.

– Думаю, излишне говорить, что все это строго конфиденциально.

Бри улыбнулась – впервые за день.

– Сэр? – она боялась спрашивать, но должна была услышать ответ. – Почему вы это делаете?

Он почесал в затылке, и все его лицо смягчилось, будто у плюшевого медвежонка.

– Потому что иногда наступает твоя очередь поддержать друга. А ты вряд ли примешь чью-нибудь поддержку, кроме моей.

Опасные слова. Опасные правдивые слова.

– Спасибо.

– Увидимся завтра.

Глава 33

 Сделать закладку на этом месте книги

НЕ УСПЕЛА БРИ ВЫЙТИ В КОРИДОР и толком выдохнуть… как врезалась в Хьюго. То есть буквально врезалась, как грузовики на встречке. Едва она увидела, кто преградил ей путь, как внутри снова поднялась удушливая темная волна.

– Так-так-так, кто это тут у нас…

И Хьюго с головы до ног смерил ее раздевающим взглядом. Бри подавила порыв вздрогнуть и броситься наутек. Воротничок его рубашки поло был замызган грязью после тренировки. Ну конечно. Глупо было надеяться, что после уроков Бри окажется в безопасности.

– Здравствуй, Хьюго.

Он поднял руки.

– У-у, как официально. Я думал, теперь наши отношения станут теплее?

Тошнота. Вот и все, что она почувствовала.

– Тсс! Ты совсем идиот?

Хьюго демонстративно облизнул верхние зубы.

– Если что, я готов к повторному представлению.

Бри еле сдерживалась, чтобы не пожелать ему прищемить член дверью холодильника. Но нет. Он был слишком опасен.

– Я думала, ты теперь потеряешь ко мне интерес, – прошипела она. – Разве парни не так устроены?

Он расхохотался. В полный голос, запрокинув голову.

– А я думал, ты на меня западешь и начнешь умолять бросить Жасмин и жениться на тебе. Разве девчонки не так устроены?

– Говори тише. Кто-нибудь услышит.

Хьюго оглянулся.

– И что?

– И что? То есть ты плюнул в душу Жасмин, а теперь хочешь туда еще и пописать?

– Мм. Не знал, что тебя интересуют водные виды спорта.

Бри больше не могла находиться с ним рядом.

– Ты отвратителен.

Она повернулась, собираясь уйти, но Хьюго схватил ее за запястье. Причем сильно.

– Ты что делаешь?

Неожиданно на его лице отразилась злость. Агрессия. Тошнота Бри сменилась страхом.

– Руки прочь. Я не собираюсь стоять тут и ждать, пока ты ляпнешь на всю школу еще какую-нибудь глупость.

– Надеюсь, это не означает конец нашего приятного общения?

– Жасмин – моя подруга.

Бри сжала зубы. Может, хоть душа Хьюго ее услышит? Должна же она у него быть – закопанная под всем этим тестостероном.

Хьюго ее отпустил.

– Забавно… в ту ночь ты не очень-то напоминала ее подругу.

– А ты не очень-то напоминал ее бойфренда.

– Один-один, – он улыбнулся. – Именно поэтому мы так хороши вместе.

Бри собрала все оставшееся мужество, взяла руку Хьюго и положила ему на промежность.

– Нет. Ты и твоя рука хороши вместе. Извини, но я не посмею вмешиваться в такие близкие взаимоотношения.

И она зашагала по коридору, слыша, как Хьюго хохочет у нее за спиной.


Вернувшись домой, она тут же забралась в кровать. Мамы опять не было. Наверное, ходит по магазинам, или занимается йогой, или сидит в кафе и печально размышляет, почему ее новая идеальная дочь вдруг превратилась в прежнюю неидеальную. Бри с головой спряталась под одеяло и наконец выпустила все эмоции, которые подавляла с момента встречи с Хьюго. Она кусала кулак, пока его не усеяли мелкие капельки крови, а во рту не поселился вкус железа. Это снова вызвало тошноту. Бри подтянула к кровати мусорное ведро, но на глянцевый журнал, который ей подарила Жасмин, упало лишь несколько ниток слюны. Когда рвотные позывы прошли, Бри снова уставилась в потолок, считая от одного до ста и стараясь не думать о режущих предметах в ванной.

Хьюго был опасен. Она знала это с самого начала. Знала, что эта часть плана дастся нелегко. Чего Бри не учла, так это: 1) внезапного обострения совести; 2) настолько неудачного первого опыта, что теперь одна мысль о его повторении провоцировала у нее рвоту. Эти два обстоятельства вставляли палки абсолютно во все.

Как ей утихомирить Хьюго, не идя против принципов и ослабевшего в последнее время желудка? Он любит, когда ему бросают вызов, теперь Бри знала это наверняка. Но все, что ей оставалось, это убегать в надежде, что рано или поздно он заскучает и переключится на другую игрушку.

Вокруг опять начала сгущаться темнота. Она клубилась в углах потолка и почти зримо стекала по стенам. Бри казалось, что она в самом деле видит тени, которые ползут к ней, намереваясь просочиться сквозь кожу, влиться в вены и добраться до сердца, заменив живое тепло немым холодом.

У Бри не было сил с ним бороться.

Однако, когда темнота уже была готова ее поглотить, Бри выбралась из кровати и направилась к своей «особенной» полке. К книгам, которые всегда ее спасали.

Она сняла томик «Доводов рассудка» Джейн Остин и пролистала до своей любимой фразы в конце.

«Я разрываюсь между отчаянием и надеждой». 

Ее все еще окружали розовые гелевые сердечки, которые Бри нарисовала при первом прочтении много лет назад. Это была фрагмент из любовного послания героине – в самом финале истории, полной терпения, тоски и разнообразных злоключений. Для Бри это была цитата о ее жизни.

Половина ее непрерывно корчилась от отчаяния из-за того, кто она есть. Бри знала, какой видит ее мир – странной, бесполезной, уродливой.

Но в другой половине жила надежда. Надежда, что в итоге все это окупится и вечная боль утихнет.

Надежда, что отчаяние переродится в слова – такие же прекрасные, как эти.

Еще это была цитата о любви.

Мистер Феллоу… 

Завтра они проведут вместе целый день. Бри переполняло предвкушение.

Наконец она крепко уснула – в первый раз за два дня – со слабой улыбкой на измученном лице и сжимая в руке томик Джейн Остин.

Глава 34

 Сделать закладку на этом месте книги

ПО ДОРОГЕ НА СТАНЦИЮ У НЕЕ ЗАПЛЕТАЛИСЬ НОГИ. Колени словно обрели собственную волю, которая не согласовалась с намерениями остального тела. Это было все равно что бежать марафон на транквилизаторах.

Утром Бри встала перед дилеммой: что надеть. Конечно, мистеру Феллоу это было не важно. На выпускном вечере он поцеловал ее, несмотря на тот жуткий футляр оттенка шампанского. Он видел всю ее коллекцию полосатых колготок. Был свидетелем каждой смены цвета волос. И они собирались не на свидание, верно?

К тому же у Бри были мозги. Мозги, которые его и интересовали. Бри рассмеялась, осознав, что сегодня выходной именно у них, – будто тело-тюремщик решило денек понежиться где-нибудь на море. Сегодня ей не придется прятать свой интеллект и нервно оглядываться, прежде чем отпустить остроумную ремарку. Она наконец-то сможет рассказать о книгах, которые прочла тайком от Жасмин и Ко. И все же… Почему бы ей одновременно не выглядеть сногсшибательно?

В конце концов она остановилась на темных облегающих джинсах и кружевном черном свитере. Их дополнило пальто, отороченное искусственным мехом. В нем Бри чувствовала себя гламурным шпионом. Тонкий слой красной помады и немного туши для ресниц завершили образ.

И, конечно, она по чистой случайности сунула в сумочку томик Кафки, чтобы по чистой же случайности выронить его и охнуть: «Ой, я такая неуклюжая! Кстати, вы читали эту книгу?..»,  прежде чем взглянуть на мистера Феллоу сквозь полуопущенные ресницы – воплощенная интеллигентность, сексуальность и невинность.

Ну, таков был план.

Бри нажала кнопку на переходе и замерла в ожидании, когда на светофоре появится зеленый человечек. До входа на станцию оставалось каких-то двадцать метров. Теперь она отчетливо видела мистера Феллоу, который расхаживал перед стеклянными дверями, поминутно бросая взгляд на часы и обеспокоенно хмурясь. Сердце Бри пустилось вскачь. Он пришел, пришел!

Правда, Бри он пока не замечал.

Она перешла дорогу, не сводя с него восторженных глаз. Мистер Феллоу продолжал нервно смотреть по сторонам, будто опасался шпионов из школы или кого-то в этом роде.

Наконец он ее увидел. В ту же секунду на его лице отразилась целая гамма противоречивых эмоций. Страх. Шок – возможно, он не вполне верил, что она придет? И затем – облегчение. Глаза мистера Феллоу смягчились, а когда Бри принялась подниматься по ступенькам, он не удержался от улыбки.

– Бри, ты пришла.

Она усмехнулась:

– Это так удивительно?

– Нет. Да. Ладно, я не знаю, чего ждал.

Из него буквально хлестала нервная энергия, а голос звучал немного безумно.

– Я же обещала, что приду, – мягко напомнила Бри, пытаясь его успокоить.

– Да, конечно. Я взял тебе однодневный проездной. Наверное, тебе проще было бы купить его самой, по студенческой скидке, но у меня-то ее больше нет, верно? Я старый хрыч, не чета тебе. Так что я взял обычный билет. Это ведь ничего? Не страшно?

– Все отлично, сэр. Сколько вам вернуть?

Он вздрогнул.

– Господи, ты только что назвала меня «сэр». Что мы делаем, Бри?

Теперь, когда их не разделяла пропасть учительского стола, мистер Феллоу выглядел совсем иначе. На нем был не привычный темно-синий костюм, а джинсы и серый джемпер с треугольным вырезом. Большую часть волос прикрывала круглая шляпа. От этого их затея казалась еще более странной. Еще более ненормальной. И все же, когда Бри увидела выражение его глаз – тогда, на ступенях, – то почувствовала себя счастливой впервые с начала этого дурацкого проекта.

– Я даже не знаю, как вас на самом деле зовут.

Ну что за идиотское начало беседы! Мистер Феллоу вздохнул и спрятал лицо в ладонях.

– Разумеется, не знаешь. Нет, правда, Бри, что мы делаем?<


убрать рекламу






/p>

Она осторожно отвела его руки и заглянула в глаза.

– Мы не делаем ничего плохого.

– Это незаконно.

– Неправда. Я – типичный семнадцатилетний подросток, который ненавидит весь мир и потому прогуливает школу. А вы сказались больным, чтобы съездить на рабочее собеседование. На станции мы столкнулись случайно. Никто не сможет ничего доказать.

Он ответил на ее взгляд.

– Но ведь мы делаем совсем не это?

– Если честно, я не уверена, что мы делаем, но точно знаю, что это никакое не преступление.

– Ты права. Как всегда. – Теперь его голос звучал куда бодрее. – И потом, мы же не собираемся обниматься или целоваться?

– Нет, – Бри постаралась скрыть разочарование в голосе. – Вы просто пытаетесь поднять мне настроение, верно?

– Верно.

Они обменялись улыбками.

– Так когда отправляется поезд?

Мистер Феллоу взглянул на электронное табло через раздвижные двери.

– Через пятнадцать минут.

– Отлично. Куча времени. Я как раз успею купить воды.

Бри уже направлялась к магазинчику при станции, когда он что-то произнес, заставив ее остановиться и обернуться.

– Логан, – сказал мистер Феллоу.

– Что?

– Так меня зовут на самом деле. Логан.

Бри усмехнулась:

– Рада познакомиться, Логан.

Он усмехнулся в ответ:

– Взаимно.

Глава 35

 Сделать закладку на этом месте книги

НА ЭТОМ С НЕЛОВКОСТЬЮ на оставшийся день было покончено. Какой бы моральный барьер ни требовалось преодолеть Логану, он с этим справился. Всю дорогу до Лондона Бри блаженствовала. Час пик миновал, и они ехали в полупустом вагоне, свободно развернув купленную газету.

Они словно были парой. Такой парой, половинкой которой всегда мечтала оказаться Бри. Путешествие проходило в уютном молчании, которое они нарушали, лишь когда хотели обменяться разворотами или зачитать спутнику что-то интересное, забавное или возмутительное. Время от времени они опускали газету и рассеянно созерцали мелькающие за окном поля, которые сменялись рядами офисов и забитыми шоссе. Бри мимоходом заметила, что дорога до Лондона всегда напоминает ей «Свадьбы на Троицу», и Логан адресовал ей один из тех драгоценных взглядов – как будто она была самым важным человеком во вселенной.

Бри многое бы отдала, чтобы рельсы закольцовывались наподобие ленты Мебиуса или чтобы Бог милосердно сделал железную дорогу похожей на игрушечную, по которой поезд может кататься вечно. Но Бог, по-видимому, был чересчур занят голодом и войнами, поэтому состав в конце концов замедлился и величественно вплыл под своды вокзала Виктория.

– И куда теперь? – поинтересовалась Бри, собирая распотрошенную газету.

– Это сюрприз.

Бри скорчила гримасу и с особенным усердием затолкала в урну раздел «Жизнь и мода».

– Ненавижу сюрпризы.

– Этот тебе понравится.

Избавившись от мусора, они спустились в метро. Переходы еще хранили тепло человеческих тел, которые толклись здесь в час пик. Бри сняла пальто и принялась обмахиваться рукой, пока они ждали поезда. Тот не заставил себя ждать. В вагоне они не стали садиться, а оба ухватились за верхний поручень.

– Люблю метро, – сказала Бри, пока их состав со свистом рассекал темноту. – Оно всегда напоминает мне о фотографиях времен Второй мировой. Помните, когда люди ночевали прямо на станциях, потому что подземка была вроде бомбоубежища.

– Лично я не фанат, – ответил Логан. – Даже думать не хочу, что будет, если мы тут застрянем.

– Медленно задохнемся?

– Именно.

– Да ладно, в метро нельзя задохнуться.

– Ну, может быть. Но у меня точно случится нервный срыв.

Бри игриво толкнула его локтем.

– А идея прогулять работу, чтобы свозить ученицу в Лондон, не вызывает у вас нервного срыва?

Неудачная попытка.

Логан побледнел.

– Да ладно вам, это просто шутка.

– Не смешно, Бри, – пробормотал он скорее своим ботинкам, чем спутнице.

– Да, я уже поняла.

Следующие два перегона прошли в молчании.

– Так когда нам выходить? – наконец нарушила тишину Бри.

Логан ответил не сразу, и Бри почувствовала укол вины, но еще больше злость. Почему он не может посмеяться над этой ситуацией? Она явно была слишком странной, чтобы делать вид, будто все в порядке.

– На следующей.

Бри взглянула на карту на потолке.

– Кингс-Кросс Сент-Панкрасс?

– Точно.

Ее лицо просияло.

– Вы отвезете меня в Париж?

– Гм… Нет.

– А… Ну да, конечно.

Снова неловкое молчание. Бри была раздражена, хотя не смогла бы указать своим идеально накрашенным пальчиком на источник этого раздражения.

Ну ладно, смогла бы…

Дело было в том, что он не бросился признаваться ей в любви, едва они сели в электричку. Не переплел с ней руки, не заглянул в глаза и не сказал: «Бри, давай сбежим от всего мира и состаримся вместе в трейлере. Будем писать стихи и по вечерам читать их друг другу в мерцающем свете костра».

Они молча поднялись по эскалатору, стараясь не получить локтем от очередного туриста с чемоданом на колесиках, и вышли под яркое зимнее солнце.

– Куда теперь?

Логан сделал шаг к уличной карте.

– Гм… Направо, кажется.

Прогулка в оживленной толпе заняла всего несколько минут.

– Ну вот мы и на месте.

Бри подняла взгляд на огромное красное здание в современном стиле.

– И где мы?

– Ты не узнаешь?

Она покачала головой.

– Это Британская библиотека.

Все ее раздражение рассеялось, как туман поутру.

– Серьезно? Это она?

Бри в изумлении смотрела на широкий двор, мощенный красно-серыми плитами. Все вокруг казалась опрятным, лаконичным и, что самое странное, новым с иголочки.

– Что-то не так?

Бри повернулась на месте, глазея по сторонам.

– Нет. Все отлично. Просто я представляла ее иначе.

– Ты никогда здесь раньше не была?

– Никогда.

Логан выглядел гордым.

– И чего же ты ожидала?

Бри пожала плечами:

– Не знаю. Чего-то вроде Хогвартса. А это место такое… современное.

– Раньше библиотека базировалась в Читальном зале Британского музея. Вот он действительно напоминал Хогвартс. Ты знаешь, что здесь есть копии каждой изданной в Великобритании книги?

Эта новость привела Бри в неподдельный восторг.

– Правда? Каждой-каждой?

Внутри библиотека оказалась еще более щегольской и небиблиовидной. Охрана проверила их сумки, и Бри почти взлетела по огромным мраморным ступеням.

– Не могу вообразить лучшего дома для книги, – заметила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Логан рассмеялся:

– Так тебя больше не смущает, что она не похожа на Хогвартс?

Бри рассеянно кивнула. Все люди, мимо которых они проходили, казались ей потенциальными друзьями. Каждый сидел, уткнувшись в книгу, а то и в несколько сразу. Одежда их была простой и удобной – самое то для долгого дня научных изысканий.

Еще здесь царила идеальная тишина. Никто даже не пытался ее нарушить.

– Может, однажды здесь поселится и моя книга, – прошептала Бри.

– Ты пишешь новый роман?

Логан – она никак не могла привыкнуть к его имени – смотрел на нее со смесью восхищения и тревоги.

Бри усмехнулась:

– Ну, я кое над чем работаю. Пока не знаю, что выйдет в итоге.

– Как здорово, что ты продолжаешь писать.

– Там никто не бросается с причала, если вас это интересует.

Логан едва сдерживал смех.

– Какая… жалость.

Его улыбка все ширилась, готовясь вот-вот дать волю хохоту.

– Эй! – Бри пихнула его локтем. – Это был хороший роман!

– Разумеется. Растянуть одну попытку суицида на четыреста страниц – уже достижение.

Он наконец прыснул, и Бри в притворном приступе гнева погналась за ним по лестнице – к неудовольствию других посетителей. Когда они выбились из сил, Бри снова пихнула его в живот (и довольно сильно), и они вместе повалились на скамейку.

– Так что мы здесь делаем? – спросила она, разглядывая высокий потолок.

Логан почесал затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Ну, в читальные залы пускают только по читательскому билету.

Бри сморщила нос.

– Что за бред? То есть мы даже не можем туда зайти?

– Нет.

– Ладно. Значит, нам нужно оформить читательский билет?

Логан занервничал еще больше.

– Гм, да, но его выдают только с восемнадцати лет.

Бри медленно кивнула.

– Я-ясно.

– Но я все равно хочу кое-что тебе показать.

– А я для этого достаточно взрослая?

Бри хотела пошутить, но ее вновь постигла неудача. Конечно, их разделяла огромная разница в возрасте, и все причины, по которым эта поездка была непозволительной, преследовали их на каждом шагу, будто шлейф дешевого парфюма.

– Пойдем.

Они спустились обратно на первый этаж – мимо огромной прозрачной колонны, доверху заполненной старинными книгами. Бри указала на заточенные в стекло полки.

– Вот! Вот так я представляла себе Британскую библиотеку.

– Ну, это скорее инсталляция, чем книгохранилище, верно?

– Так куда мы идем?

– Сюда.

Они миновали темный коридор и оказались в зале, залитом пурпурным светом. В воздухе витал холод – тот характерный музейный холодок, который без слов заставляет вести себя прилично. Посетители бесшумно передвигались по комнате, то и дело склоняясь к стеклянным кубам с экспонатами.

– Что это? – прошептала Бри.

По-видимому, спокойствие этого места умиротворяло Логана. Лицо его смягчилось, и он, взяв Бри за руку, крепко ее сжал.

– Раритеты Британской библиотеки. Я решил, что они точно поднимут тебе настроение.

Бри сжала его ладонь в ответ. А потом отправилась исследовать сокровища.

Это был литературный аналог порнографии. Все, что видела Бри, доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Под стеклами дремали первые опубликованные работы Шекспира, Великая хартия вольностей (Бри притворилась, что узнала ее, чтобы произвести впечатление на Логана) и тексты песен Джона Леннона, записанные им самим. Бри провела перед каждым экспонатом минимум вечность, затуманивая дыханием стекло и с головой проваливаясь в историю. Она размышляла о людях, благодаря которым эти рукописи оказались на выставке. Как сложились их жизни? Что с ними стало?

Логан следовал за ней по пятам и с широкой улыбкой на лице.

– Нравится?

Она кивнула.

– Еще бы.

– Самое вкусное я припас напоследок. – Он вытянул руку, и Бри осторожно ее приняла.

Логан повел ее к огромной витрине в дальнем конце зала.

– Это письменный стол Джейн Остин, – объявил он, пропуская Бри вперед. – И ее юношеские дневники.

С таким же успехом он мог сказать: «Вот тебе весь мир. И коньки в придачу».

– Не может быть. – Бри жадно приникла к стеклу. – Как они его раздобыли?!

– Пожертвование кого-то из членов семьи.

– Хотите сказать, мы дышим одним воздухом с потомками Джейн Остин?

– Полагаю, да. Хотя у нее не осталось детей, так что вряд ли линия наследования была прямой. Скорее всего…

Но его уже никто не слушал. Бри со столом смотрели друг на друга. Она почти вжалась в стеклянную стену, пожирая его взглядом.

Джейн Остин писала за этим самым столом.

Джейн Остин.

Главный кумир Бри.

Она жадно вглядывалась в темное дерево, его крохотные морщинки и углубления, где Джейн, возможно, хранила чернила, пергамент или что ей еще требовалось для работы. Ее гениальные пальцы пробегали по этим самым трещинкам. Если бы не музейное стекло, Бри тоже могла бы их коснуться.

Дневник был выставлен рядом со столом, открытый на случайной странице. С ее почерком. Настоящий почерк Джейн Остин был у Бри прямо перед глазами. Она на мгновение зажмурилась и представила, что когда-то эти страницы были чистыми. Кто-то изготовил их в далеком девятнадцатом веке, еще не зная, покроют их рисунками или пустят на записки с номером телефона… Ну, если бы в то время были телефоны. И вот, в один прекрасный день Джейн Остин взяла этот блокнот и заполнила его своими мыслями и чувствами, подарив жизнь новой истории. Конечно, она и предположить не могла, что через пару сотен лет ее записи выставят в музее и Бри будет пожирать их взглядом, почти расплющив нос о стекло.

Бри невольно задумалась о своем верном ноутбуке. Возможно, через несколько веков он тоже превратится в экспонат, и какая-нибудь девочка будет сгорать от желания к нему прикоснуться? Хорошо бы…

Бри вздохнула – и тут же поймала обеспокоенный взгляд Логана.

– Все в порядке? Кажется, ты ненадолго выпала из реальности.

– В полнейшем. Боже, в те времена это было куда романтичней, правда?

Он выглядел смущенным.

– Что было романтичней? Влюбиться? Не думаю, что на долю Джейн выпало много романтики…

Бри покачала головой:

– Нет. Не влюбиться. Писать книги. Куда романтичнее сочинять при свете свечей, на пергаменте и чернилами, верно? Это делает литературу… – она замялась, подыскивая слово. – Более вневременной. Более ценной.

Бри указала на стол.

– Только подумайте. Сейчас нас ежедневно окружают миллиарды слов. Маленьких цифровых символов шрифта «таймс нью роман». Все эти дурацкие сайты. Дурацкие новости, которые бесконечно транслируют желтые порталы. Какая судьба ждет все эти слова? Кто вспомнит о них хотя бы через неделю? Разве кто-нибудь возьмет на себя ответственность разобраться, что из этого достойно вечности? Но в те времена… – Бри закрыла глаза и подумала о девятнадцатом веке, который в ее воображении имел странное сходство с экранизацией «Гордости и предубеждения» от ВВС. – В те времена, если ты хотел что-нибудь написать, то сперва должен был купить бумагу. Пойти и купить! А еще чернила. И перьевую ручку. Да, и бумага была дорогой, ее следовало экономить. Поэтому люди брались за перо, только чтобы записать что-то действительно важное… А не потому, что в их пьяную голову пришла сумасбродная идея и они решили засвидетельствовать свое существование при помощи электронного блога на бесплатной платформе.

Бри осеклась и уже приготовилась объясняться и обороняться, но тут заметила, с каким выражением смотрит на нее Логан.

Он сиял. Словно Бри была волшебницей, околдовавшей Мерлина сладкими речами. По лицу Логана блуждала расслабленная улыбка; волосы упали ему на глаза, но он этого не замечал. Бри почувствовала себя голой.

– Что? – спросила она, нахохлившись. Молчание. – Что такое?

Он медленно, будто во сне, качнул головой.

– Ничего.

– Скажите, – настаивала она.

Логан открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Иногда я забываю, что тебе всего семнадцать. И мне приходится напоминать себе об этом, прежде чем…

Он умолк. Бри окатило жаром, будто ее целиком засунули в микроволновку.

– Прежде чем что?

Логан шагнул вперед – уверенно, словно наконец принял решение.

– Прежде чем я снова тебя поцелую.

Он нагнулся, и Бри подалась ему навстречу, смакуя то волнительное предвкушение, которое всегда предшествует прекрасному поцелую. Каждый сантиметр ее кожи покрылся мурашками.

Но поцелуя не последовало.

Вместо этого Бри весьма чувствительно пихнули локтем. Она обернулась.

– Эй!

Какая-то старуха стояла у нее прямо за спиной, сжимая в руке дорогущее сувенирное издание «Разума и чувства», и сверлила Бри злобным взглядом.

– Сожалею, но другие тоже хотят посмотреть на стол Джейн Остин! – рявкнула старуха, явно не испытывая никакого сожаления.

Бри только теперь поняла, что они все это время загораживали главный экспонат. Пока они с Логаном витали в облаках, позади выстроилась внушительная и уже весьма раздраженная очередь. Они оба залились краской. Логан кашлянул и отступил назад.

– Простите, мы не хотели вас задерживать.

У Бри было такое чувство, будто сама реальность отрастила огромную руку и выразительно постучала ей по плечу.

У него есть жена. Он ее учитель. Все это кошмарно, ужасающе неправильно.

Даже Джейн Остин придерживалась того же мнения. Если бы она одобряла их отношения, то наверняка позволила бы беспрепятственно целоваться на фоне своего стола. Но вместо этого ее дух послал злобную бабульку, которая одним метким тычком разрушила всю романтику.

Бри с Логаном отошли в сторону, упорно разглядывая ковер, и к столу Джейн заструился ручеек любопытствующих.

– Ну, куда теперь? – спросил мистер Феллоу – воплощенный официоз и строгость.

– Понятия не имею, сэр. – Бри нарочно подчеркнула «сэр», хотя сама не знала почему. – Это вы планировали поездку.

Он бросил взгляд на часы.

– Еще довольно рано, но мы можем вернуться домой, если желаешь. Хотя моя, гм, жена не ждет меня раньше семи.

Слово «жена» прошило Бри, будто пуля. Пожалуй, это пуля и была – просто в звуковом обличье. Достойная месть за «сэра». Однако Бри не могла расстаться с ним на такой ноте – только не после недавнего блистательного начала. Ее мозги мучительно силились изобрести какое-нибудь занятие. Желательно – не связанное с поцелуями.

Наконец ее осенило.

– Я знаю, куда мы можем пойти. Это должно быть недалеко.

На лице мистера Феллоу отразилось сомнение. Их взаимное доверие снова пошло трещинами, и это было ужасно.

– Правда? Куда?

– Увидите, когда придем.

Очередная попытка пошутить не вызвала у мистера Феллоу даже тени улыбки, но Бри не собиралась сдаваться.

– Вам понравится. Даю слово.

– Тогда ладно.

Они молча спустились в подземку. С каждой остановкой неловкость все возрастала, но Бри надеялась, что им просто нужно отъехать от сцены с неудачным поцелуем, и все снова станет нормально. Ну, насколько нормальным может быть свидание учителя и ученицы, которые решили прогулять школу, чтобы взглянуть на письменный стол мертвой женщины.

– Мы на месте, – Бри вынырнула из вагона. Мистер Феллоу последовал за ней.

На поверхности им сразу же ударило в глаза солнце – то низкое зимнее солнце, которое окружает все предметы золотым сиянием. Бри чувствовала себя уже лучше. Мистер Феллоу с подозрением оглядывал толпы туристов, голубей и статую Нельсона.

– Трафальгарская площадь? И что мы тут будем делать?

Бри указала поверх примерно десяти тысяч голов на массивные ступени Национальной галереи.

– Нам туда.

Он проследил за направлением ее пальца.

– Ты интересуешься живописью?

– Нет. То есть обычно нет. Но единственная картина, которую я люблю, висит в этой галерее.

Мистер Феллоу улыбнулся – впервые с инцидента у стола Джейн Остин.

– Теперь я заинтригован.

Бри улыбнулась в ответ:

– Что ж, давайте удовлетворим ваше любопытство.

Они пробились сквозь толпу туристов, даже не взглянув на колонну Нельсона (как и подобает коренным британцам), и поднялись по богато украшенной лестнице. Стоило им вступить под своды галереи, как городской шум и суматоху будто отрезало тяжелым занавесом. В галерее слышались только благоговейные шепотки. Бри не была здесь целую вечность и уже забыла, насколько красив вестибюль. Шагая по бирюзовому мозаичному полу, она на ходу разглядывала стеклянный купол далеко в вышине. Тот был изумителен.

Логан шел рядом.

– Какая красота!

– Здорово, правда?

– И где твоя картина?

– Гм. Подозреваю, где-то наверху.

– Ты даже не знаешь? Я думал, это твое любимое полотно!

– Обычно я любуюсь им в Интернете.

Мистер Феллоу улыбнулся:

– И это так печально.

Глава 36

 Сделать закладку на этом месте книги

ОНИ СЛЕГКА ЗАБЛУДИЛИСЬ. В конце концов Бри сдалась и спросила дорогу у музейного работника. Узнав, что она ищет, тот искренне удивился.

– Вам нужна именно эта картина? – Он почесал в затылке. – Гм, кажется, она в пятом зале.

Еще несколько поворотов – и они оказались на месте. В маленькой красной комнате, где не было больше ни души. Бри уселась перед картиной, любуясь выражением лица Логана.

– Эта?!

– Вам нравится?

– Но это же шарж! Что? Гм, не знаю. Признаться, я в растерянности.

– Она называется «Уродливая герцогиня».

– Это мужик в платье.

– Это не мужик. Видите, у нее есть груди.

Логан сморщил нос.

– Да, этот момент я как-то упустил. Хотя они больше напоминают сдувшиеся шарики. Отвратительно.

Вдоволь насладившись его шоком, Бри повернулась к картине. Она никогда не была знатоком живописи и не понимала людей, которые «проваливаются» в полотна. По ее мнению, в этом был элемент показухи, желание произвести впечатление культурного и интересного человека. Но перед этой картиной она могла сидеть часами. Простое созерцание масляных мазков дарило ей такое редкое чувство покоя. Бри привычно обвела взглядом сморщенное лицо герцогини, ее замысловатый головной убор и красный цветок, который та сжимала в пальцах с таким благоговением, словно от этого зависела ее жизнь.

«Кто ты?»  – подумала Бри.

Логан присел рядом с ней – возможно, чуть ближе, чем следовало.

– Ладно. Она… необычная. Но почему это твоя любимая картина? Вряд ли у нее много поклонников.

– Потому она мне и нравится.

– Почему?

Бри вспомнила день, когда впервые увидела это полотно, и мысли, которые посетили ее на этой самой скамейке – много лет назад.

– На скольких портретах, мимо которых мы прошли, изображены милые блондинки с идеальным бюстом?

– Не знаю. Наверное, на каждом втором.

– Вот почему мне нравится «Уродливая герцогиня». Она ужасна. Омерзительна. У нее сморщенная грудь и лицо обезьяны. На нее противно смотреть. И все же… Много веков назад кто-то счел эту женщину достаточно интересной, чтобы днями писать ее портрет. Кто-то захотел увековечить ее таким образом.

– Но зачем?

Бри придвинулась к Логану еще ближе.

– Именно поэтому я ее и люблю. Я понятия не имею. Но за ней очевидно стоит какая-то история.

– Ты думаешь, что она была интересна не внешностью, а чем-то другим?

Бри взглянула на мистера Феллоу:

– Точно.

Некоторое время они сидели молча.

– Бри?

– Да?

– Мне, конечно, импонирует, что тебе нравится эта картина…

– Но?

– Но ты же не стала бы вешать ее в своей спальне?

Бри рассмеялась:

– Нет. Думаю, не стала бы.

– Послушай… – На этот раз в голосе Логана звучала нервозность.

– Мм?

– Почему тебе так важно, чтобы человек был интересным?

Это был вопрос с подтекстом, и Бри мысленно ощетинилась. Кожу начало покалывать – как всегда, когда кто-то слишком близко подбирался к ее личным границам. Хотя это был Логан…

– Что вы имеете в виду? – Она тянула время.

– Ну, эту картину, например. И то, как ты в последнее время ведешь себя в школе. Зачем ты это делаешь? Почему не хочешь быть самой собой?

Бри отвела глаза от герцогини и вместо этого принялась разглядывать ботинки.

– Я хочу стать хорошим писателем. Это вы посоветовали мне вести более интересную жизнь.

Логан казался встревоженным.

– Боюсь, ты поняла меня слишком буквально. Я никогда не советовал тебе изменить свою суть.

– Я хочу быть хорошим писателем, – упрямо повторила Бри. – Больше всего на свете. И вы правы, раньше мне не о чем было писать. Но теперь – есть.

Он вскинул брови.

– И что ты пишешь?

Бри помедлила, раздумывая, можно ли рассказать ему о блоге. О придуманных ею правилах. Но слова застряли где-то в глубине, не добравшись до горла. Как бы дорог ни был ей мистер Феллоу, этот проект… эта часть ее жизни предназначалась только для нее.

– Ничего. Просто черкаю в блокноте всякий бред. Как типичный семнадцатилетний подросток.

– Я уверен, что это не бред.

– А если я скажу, что это продолжение «Пирса»?

Логан невольно рассмеялся.

– Вот видите!

– Прости, Бри. Я искренне уверен: над чем бы ты ни работала, это прекрасно.

Она снова перевела взгляд на «Уродливую герцогиню».

– Не знаю. Жизнь похожа на забег по пересеченной местности. И я не хочу, чтобы эти усилия оказались напрасными. Если мне предстоит так всю жизнь и идти под водопадом дерьма… Что ж, я хочу чертовых гарантий, что оставлю хотя бы крохотный след в этом мире. След, который возместит мои унижения. Мне нужно быть интересной, Логан, мне нужно быть кем-то. Потому что в противном случае… Я просто одинокий депрессивный неудачник, и все это не имеет никакого смысла. Возможно, она, – Бри указала на уродливую герцогиню, – и вызывает отвращение, но кто-то счел ее достаточно интересной, чтобы написать этот портрет. И даже если она прожила ужасную одинокую жизнь, которая закончилась много веков назад, теперь она – технически – бессмертна.

У Бри надломился голос. Логан секунду помолчал, прежде чем осторожно приобнять ее за плечи.

– Со временем становится лучше, Бри. Жизнь, я имею в виду. Ты никогда не будешь чувствовать себя такой жалкой, как в семнадцать лет. Не потому, что жизнь станет легче – в ней всегда будут свои испытания. Но ты лучше узнаешь себя настоящую и перестанешь беспокоиться из-за мнения других людей.

Бри передернула плечами, не желая снова провоцировать неловкость так-мы-целуемся-или-нет.

– Да, я ненавидел школу. Господи, во всем Оксфордском словаре не найдется достаточно прилагательных, чтобы описать, каким ничтожеством я ощущал себя в юности. Но теперь… – И он осекся.

– Теперь вы так счастливы, что прогуливаете работу и врете жене, лишь бы сбежать в Лондон с тинейджером?

Ну вот. Кто-то должен был это сказать. Вопреки ожиданиям Бри, Логан не вскочил в возмущении, просто покачал головой.

– Я сам не уверен, что мы тут делаем, Бри. Но знаю, что пока мы не делаем ничего плохого.

Пока…

– Я уверен в одном. Сегодня, по какой-то причине, мы были нужны друг другу. Мы оба. А еще – я провел замечательный день.

Бри молча пристроила голову у него на плече, и Логану ничего не осталось, кроме как снова ее обнять.

– Правда?

Он улыбнулся:

– Правда.

Их нетипичное внимание к «Уродливой герцогине» привело к тому, что комнату заполонили заинтригованные туристы. Они выстроились в очередь к полотну и принялись снимать его на мобильный, как будто это была «Мона Лиза». Бри снова заехали локтем – на этот раз жизнерадостная американка сразу с двумя барсетками на поясе.

– Ой!

Логан крепче прижал ее к себе, защищая от этого табуна.

– Ты уже достаточно нагляделась? Может, пойдем пообедаем?

– С радостью.

И они, растолкав набившихся в зал посетителей, направились к выходу.

Следующий час Бри провела, уткнувшись носом в чашку чая, в местечке, которое нашел Логан. Она с удовольствием перепробовала все крохотные образцы сэндвичей, представленные на витрине, булочки и два вида топленых сливок. Хотя, конечно, с клубничным пирожком ничто не могло сравниться.

Затем, объевшиеся и слегка осоловевшие, они влились в лондонский час пик и начали пробиваться на вокзал Виктория. Складывалось впечатление, что всему городу срочно понадобилось в противоположную сторону, так что Бри с Логаном будто плыли против течения реки из одинаковых серых костюмов и равнодушных взглядов. Их задевал буквально каждый первый – чересчур поглощенный мыслями о доме, чтобы беспокоиться еще и о манерах. Наконец Бри превратила все это в игру и принялась вопить: «Я лосось, я лосось!» – всякий раз, когда им предстояло атаковать толпу. Логан «плыл» на шаг впереди, нацепив самое невозмутимое выражение лица и шевеля руками, будто плавниками. Толпа вынужденно обтекала их с двух сторон, делая вид, что не замечает шутку. Наконец, обессилев от игры, смеха и дня в целом, они ввалились в поезд. Остаток пути прошел в тишине. Бри пристроила голову на плече у Логана и молча наблюдала, как проносятся мимо серые здания, сменяясь уже привычными лугами и особняками.

Однако прощание все равно вышло неловким. Едва высадившись на станции, Логан принялся нервно озираться по сторонам.

– Что ж, увидимся завтра, – сказала Бри, опечаленная, что этот день закончился. Она чувствовала себя обновленной, почти возрожденной, а еще настоящей – впервые чуть ли не за вечность.

– У тебя же первый английский, да?

Бри кивнула.

– Тогда не забудь про домашнюю работу. – И Логан погрозил ей пальцем.

Конечно, это была шутка, но в голове у Бри тут же загудел тревожный клаксон.

– Когда это я забывала про домашнюю работу?

Впрочем, если говорить начистоту, в последнее время у нее намечались с этим проблемы. Столько всего нужно было делать: писать в блог, тренироваться с мамой, притворяться с Жасмин… На прошлой неделе Бри сдала задание по латинскому почти накануне дедлайна, хотя обычно все работы были готовы у нее за две недели.

– Гм, правда… О, это уже так поздно? – Логан взглянул на часы. – Наверное, мне пора…

Бри вытащила телефон.

– Да, мне тоже. Пойду, наверное…

И оба застыли.

Бри нарушила тишину первой:

– Я провела прекрасный день, Логан… То есть сэр. Это было именно то, что мне нужно. Спасибо вам.

Он поправил ей шарф, сияя от гордости.

– Теперь ты выглядишь гораздо веселее.

– И чувствую себя тоже.

– Что ж, обратно к роли самой популярной девочки в школе?

Бри закатила глаза, не желая пока даже думать о Жасмин и Хьюго. В ее жизни так редко случались моменты неподдельной радости, что она не позволила бы омрачить их никаким грустным мыслям.

– Гм. Да, типа того.

– Тогда до завтра, Бри.

– До завтра, сэр.

Логан отвернулся первым. Бри смотрела ему вслед, пока он не превратился в крохотну


убрать рекламу






ю фигурку на горизонте. Только тогда она отвела взгляд и тоже зашагала домой.

Правило № 4. Влюбитесь в кого-нибудь запретного

Итак, мы закончили с сексом – вероятно, навсегда – и переходим к гораздо менее волнующему, но при этом намного более важному типу отношений: любви.

ЛЮБОВЬ.

За этим мы и приходим на землю, ребята. Найти своего человека. Позволить ему найти нас. И влюбиться так, что, с одной стороны, нам будет хотеться расцеловать весь мир за его красоту и щедрость, а с другой – проклясть за то, какими уязвимыми и беспомощными он нас сделал.

Когда мы не ищем партнера сами, то с жадностью следим за историями других, более удачливых охотников. Разве есть что-то более волнующее, чем истории о воссоединении пар? Даже скучных пар. Даже уродливых. Даже воображаемых. Мы читаем книги о людях, которых никогда не существовало в реальности, и искренне хотим, чтобы они были вместе.

Все эти крохотные драмы первых шагов, упущенных возможностей, неверно истолкованных намеков составляют лучшую часть человеческой жизни. Если бы мы могли, то обмазались бы суперклеем и бегали по окрестностям, чтобы наверняка влипнуть в любовную историю. Ведь именно они создают теплый уютный кокон, который защищает нас от повседневного дерьма.

Любовь – это интересно.

Влюбиться – это интересно.

Разлюбить – тоже интересно.

Но мало что может быть интереснее запретной любви.

Вам нельзя быть вместе. Эти конкретные отношения непозволительны.

Разве есть что-нибудь более интригующее?

Я не могу подделать абсолютно все. Я могу подделать волосы. Могу подделать предпочтения в еде и одежде. Как минимум семь часов в день с моих идеально накрашенных губ срывается только ложь и ничего, кроме лжи.

Большая часть моего опыта должна превратиться в дневниковые записи. Для этого он и предназначен. Иначе вы не сможете пройти той же тропой, верно? Но это… это правило подделать нельзя.

Я должна вам признаться. Я кое-кого люблю. Люблю, хотя это запрещено. Он мой школьный учитель. И он женат.

Нас разделяют законы, самый настоящий уголовный кодекс. Мы не можем быть вместе ни при каких обстоятельствах.

И все же я его люблю. Люблю так сильно, что мое сердце начинает отбивать чечетку всякий раз, когда я его вижу. Стоит нам расстаться, как я принимаюсь считать минуты до следующей встречи. Когда мы не вместе, время тянется, будто резина, а когда он заходит в класс – пролетает с оглушительным свистом.

Я нравлюсь себе такой, какой становлюсь рядом с ним.

Мне нравится думать, как могли бы выглядеть наши дети.

И здесь вас ждет внезапный бонус. Элемент неизвестности, который обещает сделать нашу экспедицию еще более интересной. Признайтесь, вы ведь умираете от любопытства, будем мы вместе или нет? Не важно, одобряете ли вы эти отношения – вам просто хочется узнать… Узнать, чем все закончится.

Хотелось бы мне самой это знать.

Потому что здесь-то и скрывается главная загвоздка… Я почти уверена, что он тоже меня любит.

Глава 37

 Сделать закладку на этом месте книги

НАСТУПИЛ НОВЫЙ ДЕНЬ, а с ним – время возвращаться к двойной жизни.

– Бри-и-и! – едва они встретились на углу, Жасмин накинулась на нее с объятиями. – Я так скучала.

Бри невольно улыбнулась. По ней еще никто никогда не скучал.

– Мы не виделись три дня, – пробормотала она Жасмин в плечо.

– Боже, правда? А столько всего случилось. Как ты? Тебе лучше? Гемма сказала, что ты ушла с вечеринки из-за тошноты. Хотя мне кажется, ты преувеличиваешь. Тебе правда было так плохо?

Бри высвободилась из объятий Жасмин.

– Все выходные обнималась с белым другом.

– Счастливица! Я даже люблю кишечные инфекции. После них так стройнеешь.

Они зашагали к школе. Ночные заморозки заключили каждую травинку в хрупкий ледяной чехол, который с хрустом ломался у них под ногами.

– Так что я пропустила? Вечеринка кому-то дорого обошлась? – Бри избегала упоминать Хьюго, опасаясь, что голос ее выдаст.

Жасмин мигом посерьезнела.

– Ты слышала, что мне в коктейль подсыпали какую-то гадость?

Боже праведный.

– Не может быть! Серьезно?

– Ужас, да? Родители Хьюго просто на ушах стояли. Хотя полиция сказала, что они тут вряд ли могут помочь.

– Полиция?

– Я умоляла Хьюго их не привлекать, но он настоял. Чувствует себя виноватым, что среди гостей оказался злоумышленник.

Ага, а еще всеми способами отвлекает тебя от измены.

– Господи, Мин, ты в порядке? Если честно, я думала… Ну…

– Что я просто перебрала? Нет. Мы же приехали вместе, помнишь? До вечеринки я пропустила всего пару коктейлей.

И потом не могла вылезти из такси.

– Точно. Какой кошмар.

– Да вообще, – кивнула Жасмин, по виду ничуть не расстроенная.

– Что еще я пропустила? – поинтересовалась Бри. Она нарочно ступала по заснеженному газону на обочине, чтобы оставить следы на траве.

Жасмин хлопнули в ладоши.

– Ох, я обещала молчать…

– Да ну! Расскажи.

– Ладно. Ты не поверишь! Малыш Мэтти влюбился в тебя по уши.

Бри упорно разглядывала туфли.

– Да?

– Так и знала, что ты не поверишь! Когда ты ушла, он ужасно расстроился. И потом весь вечер вздыхал, какая ты клевая.

Бри очень постаралась не сморщить нос.

– Серьезно?

– Ага. Разве не круто?

– Ну…

– Что ну? – Жасмин жадно подалась вперед. – Он тебе нравится?

К такому повороту событий Бри была не готова. Черт! Что творится в голове у этих парней? Она бы в жизни не подумала, что когда-нибудь станет жаловаться на избыток мужского внимания… Но теперь это правда начинало ее напрягать.

– Кто? Малыш Мэтти?

– Ага.

– Не очень. А что? Должен?

– Мне кажется, из вас получилась бы прекрасная пара.

Ну конечно, прекрасная. Главное, чтобы не с Хьюго. 

– Хм.

– Что значит «хм»? Ты дашь ему шанс?

Бри скорчила гримасу:

– Слушай, он забавный и все такое… Но будем честны – это озабоченный снеговик.

Мин прыснула, стараясь не расхохотаться в голос:

– Не будь такой злючкой!

Бри пожала плечами:

– Но это правда.

– Возможно, если ты узнаешь его поближе…

– Мин, не начинай.

Они почти дошли до школы. Их опередили несколько одноклассников; малышня с энтузиазмом раскатывала ледяные полоски, но стоило Мин и Бри появиться из-за угла, как дорога перед ними чудесным образом расчистилась.

– Какая жалость. Эти два дня он был сам не свой. Ходил и только спрашивал: «А где Бри? Ей лучше? Вы не знаете, когда она вернется?»

Бри почти готова была ему посочувствовать. Хотя нет. Она слишком хорошо помнила, что, когда была лузером, Малыш Мэтти не проявлял к ней даже минимального интереса.

– Бедняжка, – фыркнула она.

– Так у него нет надежды?

– Мин, ты ведь сама знаешь, что здесь ему ловить нечего.

– Боже, тебе вообще никто не нравится?

Бри подмигнула:

– Только ты, душа моя. Но ты уже занята.

Жасмин снова прыснула:

– Что ж, кто-то скоро останется с разбитым сердцем. Хочешь, я ему скажу, что ты не заинтересована?

Странный вопрос. Жасмин явно не терпелось изобрести драму на пустом месте.

– Нет, спасибо. Думаю, он сам это поймет.

– Меня не затруднит, если что!

– Правда, не надо. Но спасибо, что рассказала.

– Всегда пожалуйста. – Жасмин помедлила. – Как хорошо, что ты вернулась.

Бри не думала, что когда-нибудь услышит в свой адрес такую фразу.

– Я тоже по тебе скучала, малыш. Ну да ладно! Довольно сантиментов. Пора пойти на английский и потрясти всех новыми колготками.

– О, я как раз собиралась сказать! Они шика-а-арные.

– Спасибо. – И Бри шутливо вытянула ногу.

Мама купила их на выходных, стараясь отвлечь Бри от депрессии. Они тоже маскировались под чулки, но, в отличие от предыдущей пары, были ярко-красными. Неприлично красными. Абсолютно точно за гранью школьных правил. Но у Бри первым уроком стоял английский, и она собиралась напомнить мистеру Феллоу обо всем, что было вчера.

– Бьюсь об заклад, директриса конфискует их еще до обеда.

Бри зевнула:

– Может быть. Ладно, я в класс. У тебя сейчас что?

Жасмин поджала губки:

– Социология.

– Увидимся за обедом?

– Конечно.

Глава 38

 Сделать закладку на этом месте книги

ПОКА БРИ ПЕТЛЯЛА ПО КОРИДОРАМ, ее охватывало все большее волнение. Она скучала по мистеру Феллоу с той самой минуты, как они расстались, а время до встречи тянулось, будто резиновое. Теперь им предстояло провести вместе целый час, притворяясь, что накануне они вовсе не сбежали вдвоем в Лондон. Словно они обычные учитель и ученица – один преподает, вторая записывает, только и всего. Ну, за исключением того факта, что накануне они все-таки сбежали вдвоем в Лондон…

Черт, что же будет дальше?

Бри зашла в класс ровно через минуту после звонка. Все остальные уже были на местах. При этом ее юбка слегка задралась – как бы случайно, – выгодно обнажая ноги в новых колготках.

– Бри, ты опаздываешь, – раздраженно заметил мистер Феллоу.

Хм? Кто это успел испортить ему настроение?

– Простите, сэр.

– Садись, все ждут только тебя.

Бри уселась, стыдливо оправила юбку и достала из сумки книгу. Затем она выпрямилась и приняла безучастный вид, в глубине души разочарованная.

– Раз уж ты опоздала, напомни классу, на чем мы остановились.

Мистер Феллоу украдкой ей подмигнул – еле заметно, так что никто бы и не понял, – и Бри немедленно почувствовала себя лучше. По правде говоря, этот крохотный жест обладал разрушительным эффектом: в голове у Бри будто принялась резвиться стая дельфинов с синдромом дефицита внимания.

– Э-э…

Она не могла ни говорить, ни думать. Перед мысленным взглядом все еще стоял их недопоцелуй у стола Джейн Остин. Бри даже забыла, какую книгу они проходят.

– Мы подбираемся к непристойной сцене в «Рассказе служанки», – без разрешения ответил Чак и тем ее спас.

Логан повернулся к нему.

– В самом деле? – спросил он, приложив палец к губам.

– Ага. – Чак гордо тряхнул крашеными волосами.

– И откуда же ты знаешь, что она непристойная, если только не прочел ее заранее?

Класс захохотал, и даже мистер Феллоу не удержался от улыбки. Чак сполз по стулу.

– Сэр, но ведь все сначала просматривают самые горячие места…

– Тогда я удивлен, что она смогла тебя воодушевить, если ты, конечно, читал внимательно. Это не самая приятная из сексуальных сцен в мировой литературе.

Бри пролистала страницы. Вчера она не подготовилась к занятию – была слишком занята. Так что теперь она торопливо пробежала глазами обсуждаемый эпизод и невольно скорчилась. Книга была странной – про то, как женщин фертильного возраста запирают в домах богачей и принуждают к сексу, чтобы повысить падающую рождаемость. В этом эпизоде принимала участие еще и жена богача, так что у них получался своеобразный пуританский тройничок.

Брр.

– Судя по лицу Бри, она как раз добралась до «сексуальной сцены», – последние слова Логан взял пальцами в кавычки. – Что ты о ней думаешь, Бри?

И он посмотрел ей в глаза. Сердце Бри застряло в горле, собираясь выскочить наружу и поискать убежища в каком-нибудь более спокойном месте. Таким красивым мужчинам следовало бы запретить смотреть на учениц, произнося при этом слово «секс». Чтобы себя не выдать, Бри изобразила все доступное ей отвращение.

– Я думаю, что она гадкая. Зачем было вообще включать ее в книгу? Я ненавижу секс в литературе, это омерзительно. Можно было ограничиться простой констатацией факта, как в старых фильмах про Джеймса Бонда.

– Интересная точка зрения. Дело в том, что Маргарет Этвуд…

И он снова превратился в учителя. Хорошего учителя, который должен объяснить ключевые пункты программы, несмотря на то что прямо сейчас у них по программе секс.

Говоря, Логан все больше увлекался. Волосы то и дело падали ему на лицо, и он рассеянно откидывал их, каждый раз заставляя Бри нервно сглатывать. Без сомнения, он был очень привлекательным мужчиной. Но не только. Еще у него было доброе сердце, отличные мозги, и он понимал Бри. Понимал по-настоящему. Больше ни один человек, ни мужчина, ни женщина, не мог похвастаться этой чертой.

Остаток урока Логан осторожничал и взглянул на Бри всего раз или два. Она была слегка раздосадована, но понимала, что им следует поддерживать иллюзию. Он учитель, она ученица. Все правильно.

Время пролетело незаметно – как и всегда, когда ты сидишь в пяти метрах от предмета своего обожания. Не успела Бри оглянуться, как оказалась у класса латинского. Ей в мозг словно подселили вирус, который превращал все мысли в одну: Логан, Логан, Логан. Она даже забыла, что за обедом ей придется увидеться с Хьюго.

– Привет, прогульщица, – сказала Джессика, когда Бри присоединилась к ним в столовой – разумеется, за лучшим столиком. – Мы скучали.

Хьюго сидел с рассеянным видом, лениво приобняв Жасмин за плечи. Гемма списывала домашку Эмили, а Сет запихнул в рот сразу полпачки чипсов и теперь пытался прожевать их под брезгливым взглядом Жасмин.

– Бри! – Мэтти встал, снова сел и залился краской.

Ох, черт…

– Всем привет. – Бри помахала рукой и заняла единственный свободный стул рядом с Мэтти – какое совпадение! Пока она невозмутимо жевала чипсы, тот подался вперед. Все его веснушчатое лицо выражало заботу и участие.

– Ты правда болела? Тебе лучше?

Аргх. Это становилось уже нелепо.

– Да, спасибо. – Бри взяла еще пару чипсов.

– Тебе понравилась вечеринка Хьюго?

– Да, Бри, тебе понравилась моя вечеринка? – И Хьюго многозначительно вскинул брови.

Однако Бри была в такой эйфории после встречи с мистером Феллоу, что пробить ее не смогла даже столь вопиющая вульгарность.

– Ничего, нормально, – холодно ответила она.

– Всего лишь «нормально»? В следующий раз я постараюсь оказать тебе прием получше.

Жасмин подключилась к беседе, оставив Сета и его чипсошоу без аудитории.

– Бри, неужели тебе совсем не понравилось?

– Да шучу я, – быстро ответила она, не желая ступать на опасную территорию. – Крутая была вечеринка.

– Все слышали? Крутая! – И Хьюго снова принялся играть бровями, глядя Бри прямо в глаза. Юмор идиотов…

Жасмин, нахмурившись, переводила взгляд с одного на другого. Затем она притянула Хьюго ближе, будто собачку на поводке.

– Хьюги?

Он с неохотой посмотрел на подругу:

– Что?

– Полиция так и не выяснила, кто мог подсыпать мне ту гадость?

Бри была уверена, что в этот момент минимум половина стола закатила глаза. Но того, что произошло дальше, она не ожидала.

– Разумеется, нет. Ты валялась в отключке, потому что перепила, вот и все. Это только твоя вина.

Даже сидя по другую сторону стола, Бри увидела, как заблестели глаза Жасмин.

– Что? Я тебя не понимаю…

– А я думаю, прекрасно понимаешь. – И Хьюго спихнул ее с коленей, так что она плюхнулась на соседний стул.

Никто не знал, куда смотреть. Хьюго заявил, что хочет еще чипсов, и ушел. Жасмин осталась бороться с эмоциями на виду у всей компании. Бри попыталась ей ободряюще улыбнуться, но тут же получила взгляд, полный стали.

– Куда ты смотришь?

– Э-э, никуда. Мин, ты в порядке?

Все замолчали. Даже Сет – мастер ляпать глупости по поводу и без – застыл с полным ртом чипсов.

– Конечно. А с чего такие вопросы? – В голосе Жасмин звенел лед.

Бри подняла ладони.

– Просто интересуюсь.

– Не трудись.

Гемма адресовала Бри взгляд, в котором явственно читалось: «Забей». Жасмин осмотрела стол, выбирая новую жертву.

– Знаешь, Эмили, эта стрижка тебе совершенно не идет, – заявила она ни с того ни с сего.

Эмили в шоке коснулась челки. Настал ее черед сдерживать слезы. Значит, вот как это работает? В Попул-ленде плохое настроение вымещают на тех, кто ниже по статусу, и так оно грязными ошметками стекает на изгоев?

Жасмин отодвинула стул.

– Пойду посмотрю, как там Хьюго. Перед матчами он вечно сам не свой.

Едва она ушла, все обменялись взглядами, в которых сквозило явственное облегчение и страх – вдруг передумает на полпути?

– Не обращай внимания на Жасмин, – прошептала Бри Эмили. – Ей просто надо было на ком-то сорваться. У тебя шикарная стрижка.

Эмили выглядела так, будто сейчас упадет в обморок от счастья.

– Правда? Тебе нравится?

– Ага. Лицо как будто тоньше. Говорю же, когда Жасмин не в духе, это вроде русской рулетки. Просто сегодня не повезло тебе.

– Стыд и позор, – заявила Гемма, и все прыснули.

Напряжение постепенно рассеялось.

– В последнее время они ужасно ссорятся, – сказала Джессика. – Особенно после вечеринки. Хьюго так упорно отказывается носить ее кулон…

– Интересно, с чего бы это, – задумчиво протянул Сет, и все снова захохотали.

Равновесие было восстановлено, и ланч потек своим чередом. Бри взяла еще горстку чипсов, но донести до рта не успела – Малыш Мэтти наклонился к ней так близко, что она почувствовала на шее его дыхание.

– Слушай, Бри…

Она сглотнула.

– А?

– Я хотел извиниться… Ну, за свое поведение на вечеринке.

Мэтти нервно сплетал и расплетал пальцы. Обычно бледное лицо стало пунцовым.

– Поведение? – озадачилась Бри.

– Да. Мне правда неловко. Я перешел черту…

– Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он стал еще пунцовее, если такое было возможно.

– Ну, знаешь… Когда я подошел к тебе на дискотеке… Ты не очень обрадовалась.

– Ах, ты об этом.

Он терся о ее задницу. Господи, у Бри это совершенно вылетело из головы. На фоне отвратительного поведения остальных гостей, включая ее саму, Мэтти смотрелся просто монашкой.

– Да. Мне очень стыдно.

– Мэтт, я вообще об этом забыла. И не вспомнила бы, если бы ты не сказал.

– О, – он казался разочарованным.

– Проехали, серьезно.

Бри уже собиралась повернуться к Гемме, когда Мэтти решил зайти с другого фланга:

– Мне все равно хотелось бы загладить вину.

Бри закусила губу:

– Не стоит.

– Нет, я правда хочу. Прости, я был ужасно пьян.

– Я же сказала, все в порядке. Если тебе это так важно, купи мне выпить на следующей вечеринке.

Он подался вперед. Теперь Бри ощущала запах кетчупа у него изо рта.

– Может, не будем ждать вечеринки, а просто сходим куда-нибудь?

И куда подевалась вся его хваленая наглость? Сейчас перед Бри сидел обычный влюбленный мальчишка. Мальчишка, которому она собиралась разбить сердце регбийным мячом.

Бри не была уверена, какое выражение лица лучше нацепить и что сказать.

– Вдвоем? – с надеждой уточнил Мэтти, приняв ее молчание за непонимание.

– Гм. Это вряд ли. Прости, но меня вполне устраивают дружеские отношения.

У Мэтти вытянулось лицо. Затем оно окаменело, и влюбленный мальчишка исчез, будто и не было.

– Что ж, я старался быть вежливым. Не хочешь – не надо.

Бри вздохнула и отвернулась.

– Гемма, что там у Хьюго с Жасмин?

Та со скучающим видом сдула прядь волос со лба.

– Он ее динамит с самой вечеринки. Мин уверена, что он ей изменил.

Сквозь счастливый кокон Бри впервые пробилась игла ужаса. Она взмолилась всем известным богам, чтобы лицо ее не выдало.

– Серьезно?

– Ага. Не понимаю, почему ты так удивлена.

Что она имеет в виду? Она знает?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, это же Хьюго. Я бы скорее удивилась, если бы он хранил ей верность.

Бри была в безопасности. Хвала вам, все известные боги.

Словно почувствовав, что речь идет о них, возле стола нарисовались Хьюго и Жасмин – под ручку, словно ни в чем не бывало.

– Отлично, – пробормотала Гемма. – Они помирились… Опять.

– Всем внимание, – с энтузиазмом сказала Жасмин, по-видимому уже забыв о недавней драме. – У нас потрясающие новости!

Сет хлопнул в ладоши:

– Чувак, ты все-таки заделал ей ребенка? То-то мне казалось, что ты располнела, Мин.

Все засмеялись, но быстро осеклись, увидев лица Жасмин и Хьюго.

– Закрой рот, придурок. Я хотя бы способен, как ты выражаешься, заделать девушке ребенка.

Сет умолк и больше не выступал.

– Представляете, – продолжила Жасмин, – в вестибюле расклеивают объявления. Через две недели в Квинс-Холл будет рождественский бал. Бал-маскарад!

Что ж, это были хорошие новости.

– Супер, – сказал Малыш Мэтти, разваливаясь на стуле. – Затащу под омелу парочку старшеклассниц погорячее и покажу им, как выглядит настоящий рождественский подарок.

Бри фыркнула:

– Как самонадеянно. Что, если тебя нет в их виш-листах?

Судя по взгляду, которым он ее испепелил, влюбленность Мэтти прожила недолго.

– А где будет вечеринка? – поинтересовалась Джессика.

– Прямо здесь. В школьном вестибюле.

Все разразились возгласами недоумения и негодования.

– Это просто жалко, – заявила Гемма. – Учитывая, сколько платят за нас родители, могли бы арендовать яхту на Темзе.

– Видимо, они хотят создать домашнюю атмосферу.

– Чтобы мы померли со скуки?

– Ну, вечеринка есть вечеринка.

– Две недели! Боже, неужели Рождество так скоро?

– Да фиг с ним, с Рождеством, – снова подала голос Гемма. – Кем мы нарядимся?

Глава 39

 Сделать закладку на этом месте книги

– СЦЕНА РОЖДЕНИЯ ХРИСТА, – сказала Бри, вдавливая кнопку ксерокса.

Логан вскинул брови:

– Что?

– Да-да, знаю. Но это лучшее, что мне удалось придумать. Вы не смотрели «Дрянных девчонок»? Произнести при Жасмин слово «маскарад» – все равно что запустить аэроплан с транспарантом «Давай, покажи всем свои сиськи». Знаете, как трудно было отговорить их от купальников в цветах Санта-Клауса?

Ксерокс ожил и начал гудеть, послушно передвигая бумагу.

Логан кивнул, явно под впечатлением от придумки Бри.

– Поверить не могу, что ты заставила самых популярных ребят в школе нарядиться волхвами.

– Гм, тут есть одна загвоздка… – Бри вынула пачку теплых ксерокопий и передала их Логану. Тот уже стоял со степлером наготове.

– Какая загвоздка? – Он улыбнулся уголками глаз.

Бри вздохнула и взялась за второй степлер, чтобы ему помочь.

– Когда я уходила, Жасмин и Гемма обсуждали, как «сексуализировать» костюмы. Кажется, верх они собираются сделать полупрозрачным, так что на Рождество нам предстоит впервые увидеть лифчик ангела Гавриила… – Бри снова вздохнула. – Даже не знаю, что оскорбительнее – сексуализация жены Санта-Клауса или Библии.

– Библии, – ответил Логан, на этот раз улыбаясь во весь рот. – Однозначно Библии.

– Боже праведный, что я натворила? – И Бри прижала ко лбу холодный степлер.

– Боже праведный? Опять богохульствуешь?

– Замолчите.

Логан прикусил губу, стараясь не расхохотаться.

– И кем ты нарядишься?

Гм, этого вопроса стоило ожидать.

– Э-э… овцой.

Логан так смеялся, что чуть не выронил бумаги.

– Овцой?!

– Угу.

– Почему?

– Как будто у меня был выбор! Мы тащили персонажей из шляпы. Не волнуйтесь, когда они до меня доберутся, я буду напоминать скорее стриптизершу, чем овцу.

Логан придирчиво осмотрел ее с головы до ног. Сегодня на Бри был новый свитер, купленный на выходных, – изящно облегающий талию и в кои-то веки в рамках школьных правил.

– Гм… да, пожалуй.

Ну вот, опять оно. Сексуальное напряжение. Бри не удивилась бы, если бы все неодушевленные предметы в чулане вдруг ожили и начали тереться друг о друга.

Они с Логаном ксерокопировали очередной альманах литературного кружка, который читали только авторы и их родители. Время близилось к шести, школа опустела, и они остались вдвоем в крохотной комнатке с принтером и пачкой бумаги, которую им предстояло превратить в мини-тираж.

– И каково это? – спросил Логан.

– Костюм овцы? Мм, не знаю. Шерстяной, наверное?..

Он покачал головой:

– Нет, я о другом. Каково это – быть членом самой популярной компании в школе?

Пока Бри думала, что ответить, ксерокс продолжал жужжать.

– Это не так уж здорово. Иногда у меня возникает ощущение, будто я веду двойную жизнь. Хотя я и в самом деле ее веду…

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего.

Ксерокс закончил утюжить бумагу и разразился гневным писком. Бри подняла крышку, чтобы сменить лист. Когда она опускала ее обратно, Логан вдруг оказался прямо перед ней – со странным, почти диким выражением на лице.

– Что такое?

Бри чувствовала его робость под самоуверенным взглядом.

– Ничего.

Он шагнул еще ближе, так что их животы столкнулись. У Бри перехватило дыхание, а по телу рассыпались электрические искры. На лице Логана читалось такое напряжение, что Бри на секунду показалось, будто он сейчас расплачется.

– В школе я был пустым местом, – почти прошептал он.

Бри чувствовала на своей коже его дыхание – терпкое, волнующее, с привкусом кофе и шоколада. Спина снова покрывалась мурашками.

– В это трудно поверить.

– И тем не менее. Я был тощим, неуклюжим и все перемены прятался в вонючих туалетах. Сидел там и строчил плохие стихи в неизменном кожаном блокноте. На меня не смотрела ни одна девочка. Я даже поцеловался впервые только в университете.

Он подался еще ближе – если такое было возможно – и склонил голову, так что их губы почти соприкоснулись. Он собирался ее поцеловать… Сам… Снова… Бри не могла дождаться.

Но тут в почтовый ящик у нее в голове свалилась новая и крайне нежелательная мысль. Она была отмечена красным восклицательным знаком и еще мигала, чтобы Бри ее уж точно заметила.

– Логан?

– Мм?

Он смотрел на ее губы – всего в нескольких сантиметрах и миллисекундах от поцелуя.

Бри повернула голову, чтобы выиграть немного времени.

– Я однажды читала… в газете… статью про учителей, которые влюбляются в учениц.

Не читала она никакой статьи. Просто недавно обновляла блог и заодно вбила в поисковик запрос «учитель ученица отношения». А потом подумала и добавила еще «законно ли это» и «есть ли шанс». Увы, вместо того, что она хотела услышать («Забей, любовь побеждает все» и «Шанс есть всегда»), Гугл предложил Бри довольно неприятное психологическое исследование, которое теперь не шло у нее из головы.

– И?

Он отстранился, и Бри запаниковала. Она не могла его потерять, не могла испортить этот момент, но все-таки нуждалась в правде.

– Выслушайте меня. – Голос Бри надломился, и она схватила его за руку – Просто… Там цитировали одного психолога… И он сказал, что самая частая причина таких отношений – то, что учителя когда-то сами ненавидели школу. Как вы и сказали. В юности они никому не нравились, были одинокими и непопулярными, и теперь при помощи этих романов… Я имею в виду настоящие романы, а не педофилию…

– Педофилию? – Рот мистера Феллоу округлился от ужаса.

– Нет, я хочу сказать не это!

– Бри…

– Пожалуйста! Дослушайте! Это важно. – У Бри то и дело прерывался голос, на глазах выступили неожиданные слезы. – Эти романы… Они обычно завязываются с самыми популярными ученицами. Психологи говорят, что учителя таким образом пытаются компенсировать прошлое. Им льстит внимание, у них низкая самооценка из-за того, что их отвергали в школе… И теперь они влюбляются в фантазию, а не в настоящую девушку.

Логан был настолько шокирован, что Бри могла бы ради забавы кидать ему леденцы в открытый рот, а он бы даже не заметил.

– Вот чего я боюсь. Что я для вас просто образ… Фантазия.

Если Бри собиралась заплакать, то прямо сейчас – так что она всецело сосредоточилась на дыхании. Однако не прошло и секунды, как Логан снова к ней придвинулся, взял ее лицо в свои чудесные большие ладони и заставил поднять взгляд.

– Бри, ты ничего не забыла?

Глаза Логана блестели. Глаза ее учителя в самом деле блестели от слез.

– Что? Что я забыла?

Из его левого глаза выскользнула одна маленькая слеза, но все лицо сияло от счастья. Бри не знала, что и думать.

– Бри, я любил тебя, когда никто в школе не знал твоего имени. Любил, когда ты покрасилась в фиолетовый, а потом розовый. Любил, когда ты надевала юбки не по фигуре, и носила те ужасные неоновые колготки, и поднимала руку на каждый мой вопрос, не давая остальным и рта раскрыть, – он снова улыбнулся. – Я люблю тебя, Бри. Популярную или нет. Я люблю тебя.

А затем слова их оставили. Его губы накрыли ее, и она почти застонала – так хорошо это было. Логан вдавил ее в ксерокс, так что каждый сантиметр их тел соприкоснулся, но Бри даже не заметила возмущенного писка машины – настолько ее захватили чувства. Поцелуй Логана был полной противоположностью ему самому – властный, сильный, напористый. Его язык агрессивно завладел ртом Бри, но это ничуть не напоминало Хьюго. Этого поцелуя она хотела. А потому ответила ему тем же, пытливо исследуя его рот и пытаясь запомнить каждое крохотное ощущение. Их пальцы запутались в волосах друг друга, расстояние сократилось до нуля, и это было… чудесно. Бри знала, что это неправильно, непозволительно, и все же каждая секунда поцелуя была такой желанной и такой сладкой…

Каким-то образом они оказались на полу


убрать рекламу






: ноги переплетены, спины трутся о грубый серый ковер. Поцелуя они при этом не прервали ни на секунду. Руки Логана мягко гладили бока Бри; каждое касание запускало по коже очередной табун мурашек. Ноги обоих уперлись в дверь чулана, подсознательно пытаясь защититься от незваных гостей.

Этот поцелуй воплощал все мечты Бри. Это был поцелуй, который навечно остается выгравированным в памяти участников. Поцелуй, который вспоминают до старости – когда скучно, или грустно, или одиноко. Это был один из тех редких моментов, когда все остальные вещи теряют значимость и становятся просто бэк-вокалом.

Когда он все же закончился, они молча прижались друг к другу, смакуя послевкусие столь оглушительного переживания. Лицо Логана сияло. Он баюкал Бри на груди и бесконечно гладил ее лицо и волосы, как будто не мог поверить своему счастью.

Некоторые проводят всю жизнь в надежде, что на них когда-нибудь взглянут так, как он смотрит сейчас на меня.

Бри еще никогда не было так хорошо. Все ее предыдущее существование было серым, серым, серым – с периодическими вкраплениями черного. Сегодня – наконец-то – она увидела белый. Цвет света, и надежды, и искупления, и чистоты, и… Хотя к черту метафоры. Она хотела снова его поцеловать.

Так она и поступила.

Наконец, обессиленные, они разомкнули объятия и некоторое время просто в изумлении смотрели друг на друга.

Логан провел пальцами по ее щеке.

– Привет, – сказала Бри застенчиво.

– Привет, – ответил он с ленивой улыбкой.

– Вы правда меня любите?

Она была не прочь услышать это снова. Раз сто. А лучше – записать на диктофон, чтобы потом прослушивать на бесконечной перемотке.

– Да, Бри. Я тебя люблю. И уже давно.

Ее улыбка по яркости могла сравниться лишь с улыбкой Логана.

– Ты помнишь, что до сих пор не сказала мне того же?

Конечно, это была шутка, но Бри на секунду увидела перед собой неуверенного мальчика. Наверное, он всегда таким останется – где-то в глубине души.

– Не сказала?

– Нет.

– Я думала, это понятно без слов.

– Но ты до сих пор этого не сказала.

Бри немного выпрямилась и прислушалась к своим чувствам. Она еще никогда и никому не признавалась в любви; эти слова были для нее совершенно чуждыми. Конечно, она множество раз читала их в книгах, видела напечатанными в Интернете, слышала из уст актеров в фильмах. Их то и дело произносили окружающие люди: Жасмин; время от времени Хьюго – когда хотел, чтобы Мин перестала на него дуться; даже папа, когда один раз перебрал на Рождество. Но ее собственный язык никогда не совершал этого путешествия – от широкого доверительного «я» к стыдливому, складывающему губы для поцелуя «люблю».

– И я тебя люблю, Логан, – наконец неуверенно произнесла Бри.

Его и без того широкая улыбка озарила все лицо.

– Видишь, не так уж трудно.

Ей хотелось сказать это снова.

– Я люблю тебя. Люблю.

Он откинул голову и рассмеялся:

– Разве не чудесно?

Было бы странно, если бы в этот момент в голову Бри не пришла очередная темная мысль. Он произносит эти слова не впервые… Затем темная мысль позвала товарищей, и вскоре они уже вовсю развлекались на вечеринке, опрокидывая столы и ломая стулья. Наверное, он постоянно говорит это жене. А затем на вечеринку прибыла реальность в виде полицейской машины и велела всем убираться по домам.

Бри высвободилась из его объятий.

– Логан, что мы делаем?

Он заметил перемену в ее голосе, она видела это по тому, как напряглось его лицо. Он знал ее так хорошо, этот невозможный мужчина.

– Что ты имеешь в виду?

Бри не хотелось озвучивать очевидное, но, похоже, время настало. Как ей все не испортить? В ее жизни никогда не случалось ничего столь прекрасного, но Бри не была бы Бри, если бы не разрушила эту сказку своими руками.

– Ты мой учитель.

Слова падали, как кассетные бомбы, неотвратимо отталкивая их друг от друга.

– Знаю, Бри, – ответил он тихо.

– Ты женат.

– Да.

У нее осталось всего одно слово.

– Как?..

– Что как? Как я представляю себе наши отношения?

Она молча кивнула, страшась того, что принесут следующие пять минут.

Логан вздохнул и сел, прислонившись к стенке ксерокса.

– То, что мы сделали, Бри, очень серьезно. Я могу потерять работу. Господи… Если мы переспим, меня посадят в тюрьму.

Плохие, плохие, плохие слова.

– Но неужели ты думаешь, что все это не приходило мне в голову? Что я мысленно не перебирал причины, почему мне нельзя тебя любить, почему я должен оставаться в стороне, почему не могу дать волю своим чувствам? Ты не думала, что эти мысли мучают меня каждый чертов день? – Он вздохнул, выглядя по-настоящему усталым. – И все же я не мог тебя не поцеловать. И не могу тебя не любить. Это все равно что приказать себе не дышать. Хотя я понятия не имею, что мы будем делать дальше и куда это все нас приведет…

– Тсс. – Бри приложила палец к его губам – видела этот жест в каком-то фильме.

Логан замолчал. Она больше не хотела слов. В кои-то веки ее самая любимая на свете вещь была совершенно неуместной и нежеланной. Поэтому Бри просто наклонилась и целовала его до тех пор, пока время не потеряло все свое значение и остались только любовь и свет, и любовь и свет, и любовь.


* * *

В тот вечер запись в блоге оказалась короткой.

Мы целовались. Я его люблю. Он меня любит. Мы целовались. Я его люблю. Он меня любит. Мы целовались. Я его люблю. Он меня любит.

Бри печатала это снова и снова, и с каждым предложением в самом дальнем уголке ее души, о котором она раньше даже не подозревала, разгоралась тихая улыбка.

Глава 40

 Сделать закладку на этом месте книги

У СОСТОЯНИЯ ВЛЮБЛЕННОСТИ обнаружились свои примечательные особенности. Бри не была бы Бри, если бы не нашла времени их записать.

Записать и опубликовать в блоге…

Почему влюбиться – здорово

Все наполнено счастьем.

Не слишком красноречиво, конечно, но Бри не знала, как еще это выразить. Неизменное ощущение счастья сопровождало ее везде, куда бы она ни шла, что бы ни делала. Будто ее сердце превратилось в золото и теперь накачивало вены расплавленным сиянием. Улыбаться стало легко. Естественно.

По правде говоря, труднее было не улыбаться. Бри больше не шла – она парила. Повседневные тревоги – слезы Жасмин из-за очередного свинства Хьюго, первая в жизни пятерка с минусом по латыни, чувство вины из-за того, что ей приходится игнорировать Холдо в коридорах, – словно отодвинулись на задний план. Если же они и достигали ее сознания, в голове моментально вспыхивало ЛОГАН, и она выключалась из реальности, снова и снова перебирая в памяти его достоинства. Одного намека на эту мысль было достаточно, чтобы сделать все и всех чудесными.

Я… нравлюсь себе.

Самооценка. У Бри никогда не было с ней проблем, если речь шла об интеллекте. Но все мысли касательно внешности, характера и чувства юмора традиционно складывались в папочку «Самоуничижение, том I».

По правде говоря, до прошлой недели жизнь Бри проходила под знаком ненависти к себе. Почему бы еще она резала кожу в качестве наказания просто за то, что она – Бри? Но теперь она начала осознавать, что далеко не так плоха. Логан видел в ней достоинства, которых она не замечала, и делал комплименты по таким поводам, которые Бри отнюдь не считала заслуживающими уважения.

Например: «Вот что мне в тебе нравится, Бри, ты никогда не лезешь за словом в карман. Это дар».

Серьезно? Хронический цинизм может быть даром? А она-то думала, что это защитный механизм.

Или: «Когда ты так закатываешь глаза, я теряю голову».

Оказалось, что закатывать глаза можно и сексуально. А не только презрительно.

Или: «Ты намного добрее, чем думаешь», – когда Бри призналась Логану, что уже давно не дружит с Холдо.

Бри, которую он видел, ни имела ничего общего с ее представлениями о себе. Впрочем, не без помощи постоянного потока комплиментов, она тоже начала видеть эту Бри. Бри глазами Логана.

Конечно, это было неправильно. Самооценка не может и не должна быть яичной скорлупой, которая раздувается от того, что на тебя обратил внимание симпатичный парень. Бри не могла себе простить, что оказалась настолько этически продажной. Однако ничто не может сравниться с любовью человека, который выбрал тебя по собственной воле. Особенно когда вокруг была масса ничуть не менее привлекательных девушек. Ее выбрали. И не потому, что она оказалась последним вариантом – как на уроках физкультуры, где нужно было разбиться на пары, – а потому, что кто-то оценил ее саму. Это ощущение дарило комфорт. Бесконечно теплый, уютный, морально-неверный-но-она-ничего-не-могла-с-этим-поделать… комфорт.

Ты живешь настоящим моментом.

Бри всегда завидовала людям, которые умеют жить настоящим.

Людям, которые воспринимают жизнь, словно одно большое приключение, и вечно бегут первыми, едва на горизонте замаячит какое-нибудь веселье.

До прошлой недели все мысли Бри вращались вокруг двух основных тем:

• постоянное припоминание и критический анализ каждого промаха, допущенного в прошлом, с обязательным самоедством – до тех пор, пока ее не начнет тошнить от собственного ничтожества;

• методичное беспокойство из-за будущего и каждой мелочи, которая теоретически может пойти не так.

Пока Бри сокрушалась о прошлом и волновалась о будущем, жизнь проходила мимо. Отдельные моменты смазывались в серую пелену, воспоминания заменялись гулкой пустотой. Она тратила время так бездарно, что это было почти оскорбительно.

Но теперь у Бри появился Логан – и она беспечно перепрыгивала с одного камушка «здесь-и-сейчас» на другой: не беспокоясь о предыдущем, не заботясь о следующем.

Все стало просто хорошо. Прошлое вызывало только смущение и смех. Их прежнее с Логаном поведение казалось им теперь почти забавным, когда они снисходили до его обсуждения. А будущее… О будущем не стоило и думать. Потому что, если бы Бри не была одурманена любовью, у нее нашлось бы минимум десять причин для волнения:

• Его жена.

• Их раскроют.

• Логан потеряет работу.

• Его жена.

• Как они вообще собираются быть вместе?

• Через полтора года Бри придется уехать в университет.

• Разница в возрасте.

• Его жена.

• Секс с Логаном.

• Его арестуют и посадят в тюрьму.

• Его жена.

И все же пока эти мысли оставались не более чем рябью на воде, потому что в голове у Бри был только свет, свет, свет и любовь, любовь, любовь.


Мама заметила первой.

– Ты изменилась, – заявила она однажды утром.

Это был один из тех редких случаев, когда папа завтракал вместе с ними, хоть и спрятавшись за необъятной газетой. Время от времени из-за нее выныривала рука, хватала чашку с крепким кофе свежего помола и так же стремительно исчезала.

Конечно, это было грубо. Но – скажем прямо – Бри вообще напевала под нос, пока жевала органическую овсянку с фруктами и медом. В кои-то веки ей не хотелось клубничных пирожков.

Услышав замечание мамы, она сглотнула.

– Что?

Та скрестила руки на груди.

– Что с тобой происходит?

– Ничего.

– Ты все время… улыбаешься.

Бри захихикала, и мама, судорожно вздохнув, ткнула в нее пальцем.

– Вот! Ты не хихикала ни разу с того дня, как вышла из моей утробы. Верно я говорю, Дэниел?

Папа опустил газету ровно настолько, что стали видны темные круги под глазами, и смерил Бри задумчивым взглядом.

– Нет, – ответил он осторожно, как будто не был уверен, проверяют его или нет. – Бри обычно не хихикает.

Она не знала, что на это ответить. Вопить «Да откуда тебе знать? Ты вообще не бываешь дома!»  казалось как-то нелепо.

– Что случилось? Ты кого-то встретила? – продолжала пытать ее мама.

Бри почувствовала, как приливает к щекам кровь.

– Мальчика, да?

– Мам, перестань, – нахмурилась Бри, но в ее голосе так и звенело счастье, а потому требование вышло не очень убедительным.

Папа скептически сдвинул брови над газетой.

– Надеюсь, он не какой-нибудь лузер. Ты достойна большего.

Бри метнула в него недовольный взгляд.

– Нет, папа, он не лузер. Он просто мой учитель. 

Мама взвизгнула:

– Так-так-так! Моя маленькая девочка влюбилась.

– Мам! – На этот раз у Бри получилось довольно грозно.

– Ладно-ладно, лучше ничего не рассказывай. А то меня хватит инфаркт.

К маминой чести, на этом она действительно прекратила расспросы и принялась выяснять у папы, когда он наконец возьмет отгул. Хотя продолжала незаметно улыбаться Бри до конца завтрака.


* * *

Следующей заметила Жасмин.

– Ты теперь не такая язва.

Вот уж кто не имел привычки ходить кругами. В общем-то, это было одно из достоинств Мин в глазах Бри, хотя вряд ли ее точность в выборе слов была намеренной.

Бри придирчиво изучала в зеркале свои губы. Новейшее пополнение коллекции «Марвела» – блеск с эффектом 4D. Пока папа объяснял формулу, она чуть со скуки не уснула.

– О чем ты?

– О тебе. В последнее время ты не подкалываешь всех, как обычно.

– Правда?

– Ага.

– Хм.

У них была очередная мейк-ап-перемена. Обычно это происходило дважды в день, но теперь, в свете новой коллекции «Марвела» и грядущего маскарада, обновлять помаду стало ежечасной потребностью.

– Ты кажешься… немного рассеянной, – не сдавалась Жасмин.

– Посмотрела бы я на тебя, если бы ты полночи приклеивала к платью шерстяные шарики.

Жасмин рассмеялась:

– Вот видишь! Ты подколола меня впервые за неделю. Я так по этому скучала!

Бри скомкала и выбросила в урну бумажное полотенце.

– Скучала по моему имиджу суки? Проблемы с самооценкой?

– Просто это так странно… Ты выглядишь счастливой.

– О каком счастье может быть речь, если мне предстоит играть овцу?

Жасмин покопалась в косметичке Бри и вытащила подводку для глаз с блеском.

– Я уверена, что ты будешь сногсшибательной овцой.

– И это говорит мисс Ангел Гавриил, которой достаточно посыпать волосы золотыми блестками. Попроси у своего начальства, чтобы не было дождя, а то шерсть намокнет, и меня разнесет, как настоящую овцу накануне стрижки.

И они хором захихикали – будто лучшие подруги.

– Но все-таки, чему ты так радуешься?

– Господи, ты не оставишь меня в покое, да?

– Мне любопытно, вот и все. Ты кого-то встретила? Ты никогда не говоришь о мальчиках.

– Ну разумеется, не говорю! Как я могу вставить хоть слово, если ты круглосуточно ноешь про Хьюго?

Конечно, это была шутка, но у Жасмин сморщилось лицо. Ну вот, опять. И так всю неделю.

– Прости, Мин. Я не хотела тебя обидеть.

Жасмин отчаянно заморгала, не давая новой подводке растечься блестящими слезами.

– Я правда такая жалкая?

Бри крепко ее обняла.

– Я просто пошутила.

– В каждой шутке есть доля правды, – прошмыгала Мин ей в плечо.

– У вас совсем все фигово, да?

Хьюго с самой вечеринки обращался с Жасмин, как с полным дерьмом, и Бри чувствовала в этом и свою вину. Он отталкивал ее, высмеивал и открыто флиртовал с Бри и другими девушками. А Мин всегда возвращалась за добавкой. Конечно, на это было больно смотреть, но что они могли поделать? Жасмин была уверена, что они с Хьюго – идеальная пара и земля перестанет вращаться, если они расстанутся.

О чем Жасмин даже не подозревала, так это о длинной череде эсэмэсок, которые сваливались в телефон Бри с того дня, когда она неосмотрительно дала Хьюго свой номер – лишь бы отвязался.

Когда повторим?

Если ты хотела меня распалить, ты своего добилась…

Приезжай сегодня? Дом свободен. Как и мой пенис.

Разумеется, она их игнорировала, но для Хьюго жизнь была игрой, и молчание Бри, похоже, его только сильнее раззадоривало.

Жасмин отмотала бумажное полотенце и аккуратно поймала беглую слезу.

– Нет, все отлично. Прости. Наверное, у меня ПМС.

Бри похлопала ее по плечу:

– Ты ведь знаешь, что отношения нужны для того, чтобы делать людей счастливыми?

– Мы счастливы, – отрезала Мин. – Если бы ты видела, какой Хьюго наедине со мной… Он просто прелесть.

– Хм.

– Ладно. Ты так и не рассказала, чему радуешься! – И Жасмин, прочистив нос, отправила полотенце в урну.

– А почему я не могу просто радоваться Рождеству?

– Это Малыш Мэтти? Ты все-таки дала ему шанс?

– Нет, – Бри вздохнула. – Он просил сходить с ним выпить, но я отказалась.

– А.

– В смысле – «А»?

– Ну, это объясняет, почему он распускает слухи, будто ты лесбиянка.

– Серьезно?

– Ага.

– Вот ублюдок… Боже, некоторые парни просто не способны пережить отказ, да?

– Не-а.

– Ничего, я надеру ему задницу. – И Бри тряхнула волосами, чтобы свежеподстриженная челка легла косой волной.

– Уже хочу на это посмотреть. Когда состоится представление?

– Не знаю. На этой дурацкой вечеринке, наверное.

– Можешь подсыпать ему слабительного в коктейль. Или подкрасться и сдернуть штаны.

– Или просто уговорю диджея включить ультрафиолет. Мэтти такой бледный, что будет сиять в темноте, как рождественская звезда.

И они расхохотались. Жасмин еще раз крепко обняла Бри, и та поняла, что: 1) Мин лучше; 2) если она что-нибудь узнает, то выпустит Бри кишки.

– Нет, ты только подумай – вечеринка в вестибюле! Что за позорище!

Бри принялась собирать косметичку.

– Ну, по крайней мере, потом до каникул останется всего один день.

– И вся школа будет дружно мучиться похмельем.

Из коридора донесся звонок.

– Ладно, увидимся за обедом.

– Давай.

Глава 41

 Сделать закладку на этом месте книги

– ВСЕ СПРАШИВАЮТ, почему я такая счастливая.

Логан улыбнулся поверх газеты:

– Серьезно?

Бри кивнула.

– Даже предположить не могу, с чего бы это.

– И я. – Бри улыбнулась ему в ответ.

Была суббота, последние выходные учебного семестра. Логан встретил ее в конце дороги и отвез выпить кофе в один из соседних городков. Бри не знала, что он наплел жене, и не хотела спрашивать. По дороге они съехали на обочину и устроили марафон поцелуев. Логан откинул водительское сиденье, и дело кончилось тем, что Бри его оседлала – пока они со стонами вгрызались друг в друга, а его руки жадно шарили по ее телу. Теперь же они чинно – хоть и со всклокоченными волосами – сидели на мягком кожаном диване в сетевой кофейне, попивали латте с имбирными пряниками, старались не обращать внимания на слащавые рождественские песенки на заднем фоне и обменивались разворотами утренней газеты, будто давно женатая пара.

Городок поглотило Рождество, как и всегда во второй половине декабря. В магазинах было негде яблоку упасть, младшеклассники носились по школе с блестками в волосах, а отовсюду доносились запахи сосны и корицы. Накануне отец Бри вернулся домой с двухметровой елкой. Они с мамой до ночи ее украшали и, судя по периодическим хлопкам пробок, попутно напивались. Когда утром Бри на цыпочках кралась мимо гостиной, то заметила слегка покосившуюся, беспорядочно увешанную игрушками ель и три пустые бутылки из-под шампанского на полу.

Логан свернул газету и отложил ее на столик, чтобы придвинуться к Бри. Она тут же инстинктивно к нему прильнула и взяла за руку. Они переплели пальцы.

– Так, значит, ты счастлива? – пробормотал он ей на ухо.

Одного его дыхания, щекочущего шею, было достаточно, чтобы Бри потеряла способность связно мыслить.

– Безоговорочно. А ты?

Он крепче сжал ее руку:

– Ты даже не представляешь.

Так они сидели некоторое время – просто нежно обнимаясь и не обращая внимания на неодобрительные взгляды, которые бросали на них другие посетители. Наконец Бри выпрямилась, чтобы сделать глоток кофе.

– Господи, я обожаю Рождество, – сказала она. – У всего сразу появляется такой чудесный вкус. Кто бы мог подумать, что кофе так здорово сочетается с имбирными пряниками?

Логан притянул ее обратно.

– Вот уж не думал, что ты любишь зимние праздники.

– Я и не любила… До этого года.

– Вот как? – Он крепче ее обнял. – Значит ли это, что я должен кое-кому подарок?

И он покрыл ее щеки стремительными поцелуями.

– Возможно… Но умоляю, ничего большого. Первого издания «Убить пересмешника» будет вполне достаточно.

Логан закивал:

– Конечно-конечно. Может, тогда уж подлинную рукопись «Над пропастью во ржи»?

– Эй! Это все-таки Рождество.

Логан снова наклонился к ней с поцелуем, и Бри охотно на него ответила, смакуя каждое ощущение: мягкость губ на шее, привкус имбиря на языке, запах корицы в кофейне. На самом деле она уже подготовила Логану рождественский подарок, причем сделала его своими руками. Бри взяла отпуск от блога и сосредоточилась на написании рассказа. Как ни досадно это признавать, дело продвигалось медленнее обычного. В состоянии всепоглощающего счастья слова просто не шли на ум. Впрочем, она все же завершила рассказ, озаглавила его «Наша история» и даже снабдила маленькими забавными карикатурами. Прежняя Бри сморщила бы нос, увидев что-то столь сентиментальное, но новая Бри считала, что прежняя Бри была просто грустной одинокой девочкой, которой не хватало любви.

Звякнул колокольчик, и в кофейню вошла компания взрослых. Логан тут же напрягся и нырнул за спину Бри, которая, напротив, выпрямилась, чтобы рассмотреть получше.

– Вы знакомы?

– Дерьмо. Может быть. Не уверен. Тот парень… Мне кажется, я его откуда-то знаю.

В животе Бри завязался холодный узел. Логан почти распластался по дивану.

– Что ты делаешь?

– А ты как думаешь? Прячусь. Если он знает меня, то, вероятно, знает и Кэрол.

Кэрол. Так вот как ее зовут. Жену. Логан никогда раньше не упоминал ее имени. Узел в животе стал почти болезненным.

– Мы в десятках километров от дома. Какие шансы, что это твои знакомые?

– Подожди здесь. Я попробую взглянуть поближе. – И Логан выбрался из-за столика с таким видом, будто Бри тут вообще не было. Затем он медленно направился к мужским туалетам, украдкой косясь на компанию.

Бри угрюмо прихлебывала кофе, разглядывая гущу на дне и чувствуя, как выветривается рождественское настроение. Когда спустя пару минут Логан вернулся – уже не таясь и с широкой улыбкой на лице, – она увернулась от его руки.

– Что такое? – озадачился он, снова пытаясь ее обнять, но она вжалась в диван.

– Так ты их не знаешь?

Он усмехнулся:

– Нет. Ложная тревога.

– Поздравляю.

– Да что с тобой такое?

– А что со мной? – впервые за вечность Бри действительно вела себя, как семнадцатилетняя девочка.

– Вот это. – Логан указал на ее скрещенные руки и каменное лицо. – Дуешься, как подросток.

– Вообще-то я и есть подросток. Забыл? Именно поэтому ты не признаешь меня на публике.

– Я… Что?! Так ты из-за этого? О господи, Бри, я просто запаниковал, вот и все. Ты не можешь меня за это винить. Я и так ради тебя здорово рискую. – И он раздраженно почесал в затылке.

По мнению Бри, она тоже немало рисковала. Ее сердце принадлежало Логану, и он мог проштамповать его в любой момент.

– Ты меня стыдишься, верно? – спросила она, злясь на собственную уязвимость.

– Разумеется, нет.

– Тогда почему прячешься по туалетам?

Ее сердце… болело. Бри не знала, что органы умеют корчиться в агонии, но сейчас ощущала себя именно так.

– Ну перестань, Бри. Дело вовсе не в этом.

– Да? А по-моему, в этом.

Бри не волновало, что она звучит незрело – ей было всего семнадцать, она и была незрелой.

Логан завел ей прядь волос за ухо. Это немного смягчило Бри, и она сразу себя возненавидела.

– Ты же знаешь, что у нас… мм… непростые отношения.

– А я хочу простые. – Бри самой себе напоминала капризного ребенка.

– И что ты предлагаешь? Чтобы я бросил жену и съехался с тобой?

Ну, это было бы неплохо.

– Тебе еще нет восемнадцати. Меня посадят в тюрьму. Меня могут арестовать даже за этот кофе… Это расценивается как злоупотребление доверием.

– Я не хочу, чтобы тебя арестовали… Ты единственный, кому я доверяю.

Господи, все и правда было серьезно. Бри так увлеклась своими переживаниями, что совершенно забыла о правилах Реального Мира.

– Мне исполнится восемнадцать в следующем сентябре. Осталось меньше года.

Ну, это уже что-то…

– И что мы будем делать тогда? Дождемся, когда ты закончишь школу, и сбежим в вересковые пустоши, как Кэти и Хитклифф?[10]

Очередная литературная шутка. Бри знала, что должна хотя бы улыбнуться, только вот ей было совсем не весело.

– Не знаю.

Она правда не знала.

– Давай просто посмотрим, куда приведет нас жизнь? Что скажешь?

Бри хотела сказать, что это позорный компромисс. Увертка. Трусость. Но разве у нее был выбор? Ей не хватило бы сил выдвинуть ему ультиматум… Пойти на такой риск. У Бри не осталось больше ни одного человека, с кем она могла быть самой собой. Кем она станет, если потеряет еще и Логана? Сможет ли вечно притворяться девочкой из популярной компании? Будто прежняя Бри пропала в лесу – там, где никто не слышал ее криков.

Она осознала, что кивает.

– Вот это моя девочка. – В Логан стиснул ее с такой силой, что чуть не задушил в объятиях.

Когда он наконец ее отпустил, Бри внимательно на него посмотрела. Одного взгляда на это прекрасное лицо – тонкая сеть морщинок вокруг глаз, мощный изгиб носа, едва заметная ямочка на подбородке – оказалось достаточно, чтобы забыть недавний инцидент. По крайней мере, на этот раз.

– Расскажи побольше о своем костюме овечки. Не могу дождаться четверга, чтобы увидеть тебя в нем.

Глава 42

 Сделать закладку на этом месте книги

РАЗУМЕЕТСЯ, НА ВЕЧЕРИНКУ они собирались у Жасмин.

В свете грядущих праздников ее дизайнерский гений окончательно ушел в отрыв: теперь китайские фонарики свешивались буквально отовсюду, а в комнате витал душный запах ароматизированных свечей.

– Выпивка! – объявила Жасмин, возвращаясь из кухни с подносом странных на вид напитков.

– А это, черт возьми, что такое? – спросила Гемма.

Ее лицо сверкало от блесток. Она вытащила из шляпы «волхва, приносящего в дар золото». Поэтому надела золотое платье, обнажающее все, что нужно, и обильно намазалась блеском для тела. Бри была искренне впечатлена, как Гемме удалось сексуализировать такого невинного персонажа. (О бороде все предпочли забыть.)

Жасмин аккуратно опустила поднос на стол, заваленный непригодившимися платьями.

– Это гоголь-моголь! Ладно, я не знала, как готовится гоголь-моголь, а потому просто смешала Бейлис с самбукой. Смотрите, получилось похоже на «Гиннес»!

Бри с подозрением покосилась на стаканы. Жасмин заметила ее взгляд.

– Не волнуйся, я не собираюсь напиваться, как в прошлый раз.

– Гм… я думала, тебе что-то подсыпали в коктейль, – невинно ответила Бри.

Мин опрокинула стакан фальшивого гоголь-моголя, поморщилась и взялась за следующий.

– Ой, перестань. Мы все знаем, что я просто перебрала.

Гемма залезла на кровать.

– Леди и джентльмены, она наконец это признала!

Все, включая Жасмин, захлопали и разразились одобрительными возгласами. Сегодня она выглядела просто прелестно: белое развевающееся платье, перехваченное золотой тесьмой, и изящный нимб из тонкой золотой мишуры на светло-медовых кудрях. Костюм смотрелся неожиданно невинно – особенно по сравнению с Геммой, – и Бри молча порадовалась, что хотя бы не все из них собираются оскорбить чувства верующих.

– Ну ладно, ладно… Но согласитесь, это было неплохое прикрытие.

– Неплохое? – нахмурилась Джессика. Тоже ангел. Правда, по некой загадочной причине (см. Жасмин) пониженный в статусе – так что у нее был серебряный нимб вместо золотого. – Полиция составила рапорт!

Жасмин взяла в обе руки по стакану.

– И что? Как будто у нас тут бывают серьезные преступления… Черт, Бри, я не могу говорить серьезно, когда ты выглядишь так.

Бри окинула себя взглядом и изобразила недоумение.

– Как?

– Как сексуальная овца! Как тебе это вообще удалось?

Бри встала и снова покрутилась, демонстрируя всем свой костюм – облегающее коктейльное платьице, каждый сантиметр которого был обклеен шерстяными помпонами. ОЧЕНЬ короткое платьице… Впрочем, шерсть аккуратно прикрывала верх бедер.

– Ты выглядишь так… мило. И при этом развратно. Я в восхищении, – сказала Эмили. Она была королем Иродом – с диадемой вместо короны.

Бри развела руки:

– Кто хочет пообниматься? Я сегодня такая пушистая.

– Я! Я хочу! – завопила Жасмин, набрасываясь на нее сверху.

В следующую секунду они дружно повалились на кровать, хохоча, будто пьяные подростки. Возможно, потому что они и были пьяными подростками.

Жасмин в восторге щупала шерсть на животе у Бри.

– Ты такая мягонькая! Век бы тискала.

– Руки прочь, извращенка!

Бри не хотелось в этом признаваться, но ей было по-настоящему весело. Случилось невозможное: в Идеальную Компанию проник вирус самоирони


убрать рекламу






и. Конечно, они все равно умудрились сделать свои рождественские костюмы распутными, но ведь не отказались же от идеи!

Жасмин схватила гоголь-моголь и забралась на кровать.

– У меня есть тост.

– О нет, она опять напьется, – пробормотала Гемма. Так тихо, чтобы все услышали.

– Заткнись, Гемм.

Она правда заткнулась.

– Рождество. А это значит, что год подходит к концу. Не знаю, как вы, а я в начале этого года и предположить не могла, что Бри ака Целка МакЛузер будет в декабре сидеть тут и пить с нами коктейли, да еще заставит нас нарядиться библейскими персонажами.

Бри почувствовала, что краснеет.

– Но по какой-то неведомой причине ей это удалось. Ты вошла в нашу компанию, Бри. Не знаю, как насчет вас, ребята, но я чертовски этому рада. – И тут, к изумлению и отчаянию Бри, у Жасмин надломился голос. – Потому что ты… ты чудесная. И мы все тебя любим, правда, девочки?

Они дружно закивали, и Бри покраснела еще сильнее.

– Так что счастливого Рождества всем нам. А теперь идем на вечеринку, и пусть Квинс-Холл сдохнет от зависти, что они – не мы!

И они сдвинули стаканы, прежде чем их осушить. Из гигантской стереосистемы Жасмин зазвучала All I Want For Christmas Is You Мэрайи Кэри, и девочки принялись вопить и извиваться под музыку. Бри не смогла к ним присоединиться – все еще была слишком оглушена услышанным. И немного растрогана.

Ей удалось. Ухалось по-настоящему. Бри – лузер 99-го уровня – успешно вошла в заветный круг. И не потому, что запугала их или предложила что-то взамен. Она им в самом деле понравилась.

Бри так редко кому-то нравилась, что теперь это потрясающее ощущение заставило ее почувствовать себя уязвимой. Нравилась бы она им по-прежнему, узнай они правду?

Глава 43

 Сделать закладку на этом месте книги

ШКОЛА ВЫГЛЯДЕЛА ПОТРЯСАЮЩЕ. Все тревоги, что дискотека окажется скучными школьными танцульками, развеялись, как только они увидели елку: та, украшенная китайскими фонариками, свешивалась с потолка макушкой вниз.

Они переступили порог вместе – парни и девчонки.

– Да они охренели!

– Это что, библейские персонажи?

– Это так… необычно.

– Это так… круто.

– Вы только посмотрите! – вопил всем встречным Хьюго. Судя по румянцу, он уже слегка поднабрался. – Я Дева Мария!

С этими словами он вытащил игрушечного мини-Иисуса и потряс им над головой, точно кубком футбольной ассоциации.

Школа ответила таким восторженным ревом, будто он и в самом деле выиграл кубок.

– Чум-а-а-а-а!

– Лол, Хьюго!

– Поверить не могу, что он нарядился Девой Марией. Хьюго? Дева?!

– Поверить не могу, что Сет нарядился Иосифом.

Сет поспешил следом, желая погреться в лучах славы своей супруги, но запутался в одеянии и вызвал у всех хохот.

Малыш Мэтти – в роли пастуха – адресовал Бри осторожную улыбку.

– Разве я не должен за тобой присматривать?

– Не трудись, – ответила Бри, все еще злясь, что он распускал про нее сплетни. – Я очень независимая овца. И к тому же лесбиянка, помнишь? Кстати, если ты считаешь это оскорблением, то ты очень ограниченный пастух.

– Прости.

– Что-что? – Она театрально приложила ладонь к уху.

– Я говорю, прости меня.

– Прекрасно. И за что же?

– Гм. За то, что я вел себя, как ублюдок?

– Ах да. За это и в самом деле стоит попросить прощения.

Он ухмыльнулся:

– Ты смягчишься, если я скажу, что тебе удалось сделать костюм овцы суперсексуальным?

Не успела Бри придумать достойный ответ, как Хьюго подскочил к ней и сгреб в охапку.

– Можете считать меня уэльсцем, но я уже чувствую в себе зоофильские наклонности. – И он закрутил ее в объятиях.

Бри сделала неимоверное усилие, чтобы удержаться от гримасы.

– Ты просто огонь, – прошептал Хьюго ей на ухо, заставив вздрогнуть.

Едва оказавшись на полу, Бри демонстративно его оттолкнула. На них смотрела вся школа – особенно Жасмин. Со вполне объяснимым подозрением.

– Разве тебе не нужно присматривать за малюткой Иисусом? В конце концов, он сын Бога.

– Кто, это чучело? – Хьюго уже собирался метким броском запустить его через танцпол, когда Жасмин подскочила к нему и отобрала куклу. Затем она разразилась фальшивым смехом, использовав странное поведение Хьюго как повод влезть между ним и Бри.

– Хьюго! Нельзя обращаться с Божьим сыном, как с регбийным мячом. Ты смущаешь верующих.

– Я буду делать все, что захочу.

– Да?

– Да.

С этими словами он ловко взвалил Жасмин на плечо. Платье задралось до ушей, обнажая белые стринги, нимб отвалился и покатился по полу. Не успел никто и глазом моргнуть, как Хьюго с демоническим хохотом поволок ее в бар. Жасмин верещала всю дорогу.

Явно. Этим. Наслаждаясь.

Бри воспользовалась секундной передышкой и оглядела танцпол. Все с завистью смотрели вслед Жасмин и Хьюго. Со стороны эта мыльная опера выглядела почти трогательной.

Для школьной дискотеки вечеринка была и впрямь крутой: свешивающиеся с потолка деревья, шоколадный фонтан и четырехметровая ель с леденцовыми тростями – для разнообразия поставленная нормально. Прямо над танцполом покачивался гигантский венок из омелы; некоторые парочки уже воспользовались им по назначению. Бри поискала глазами Логана, любопытствуя, что он обо всем этом думает, и обнаружила его за «баром» – он охранял чан с пуншем. На нем был костюм, но не слишком официальный – как она любила. Волосы скрывал колпак Санта-Клауса. Словно почувствовав ее взгляд, он отыскал Бри глазами, и между ними – через весь огромный зал – снова проскочила искра сексуального напряжения. Логан молча кивнул, признавая, что ее видит; признавая их тайну. Сердце Бри пустилось вскачь, так что она почти обрадовалась, когда Гемма обвила ее рукой за талию и потащила к бару.

– Скорее! Иначе нам не достанется алкогольного пунша.

– Алкогольного? Но я думала, его охраняют…

– Ага, этот фрик «посмотрите, как я закорешился с учениками». Он нарочно отвернулся, чтобы Хьюго смог вылить в чан полбутылки абсента.

– Абсента?!

– Ну да. Хочешь всеобщего веселья – лей в пунш абсент.

Описание Логана из уст Геммы здорово задело Бри. Он не «корешился с учениками». Просто у него было сердце – в отличие от других учителей. Боже мой, преподавательница латинского, которая раздавала сосиски в тесте, вообще ходила во всем вязаном!

Едва они подошли к бару, Логан опустил в чан стаканчик и протянул его Бри:

– Пунша, девочки?

Черт, как же он хорош…

Бри осторожно отхлебнула из стакана. Градус чувствовался сразу.

– Спасибо, мистер Феллоу.

– Только не налегайте особо, – попросил он, протягивая Гемме ее пунш. – Фруктовый сок тоже может ударить в голову.

– Спасибо за предупреждение, – саркастически откликнулась Гемма.

– Видишь, – прошептала она, когда они с Бри отошли в сторону. – Такой лакей!

Бри ощетинилась, точно дикобраз.

– Он не лакей. Он классный… – Она заметила выражение лица Геммы и быстро исправилась: – Ну, для учителя. Пойдем танцевать?


После второго похода за пуншем все подернулось легкой дымкой. Бри помнила только, что они перепели кучу рождественских песен, включая ее любимых The Pogues[11], а затем – по ее инициативе – расчистили танцплощадку и в лицах изобразили рождение Христа. Под музыку.

Конечно, это было смехотворно. Но и круто тоже – потому что сцену разыгрывал не кто-нибудь, а они. Жасмин буквально порвала зал, пока порхала вокруг Хьюго и терлась об него в религиозном экстазе. Гемма упросила диджея поставить песню восьмидесятых «Золото» и исполнила под нее зажигательное соло. Что касается Бри, она в основном убегала от Малыша Мэтти, который пытался заарканить ее пастушеским посохом. Наконец из колонок зазвучала Merry Christmas Everyone, и волхвы с овцами взялись за руки, раскачиваясь и фальшиво подвывая в такт музыке. В этот момент веселье достигло апогея.

Стоило признать – это было действительно весело. Ничего общего с холодной, идеальной популярной компанией, за которой Бри раньше наблюдала лишь издалека. И ничего общего с озлобленными мстительными суками, которых она ненавидела всю свою жизнь. Эти люди были остроумными, легкими, ироничными… И Бри не могла не чувствовать некоторой ответственности за их преображение. Недавно Гемма даже закрыла аккаунт на «Грязных сплетницах».

Возможно, в конечном счете Бри оказалась не такой уж неинтересной. Возможно, она была… нормальной? А может, во всем был виноват рождественский дух. Или абсент. В любом случае, сейчас Бри ощущала искреннюю гордость за то, кто она есть.

Гордость – и настоятельную потребность отлить.

Она словно в тумане доковыляла до туалетов, останавливаясь поболтать со всеми, кто шел навстречу. Только плюхнувшись на стульчак, Бри поняла, что здорово пьяна. Так что она сидела там, пока у нее не перестала кружиться голова, а потом особенно долго и тщательно мыла руки. К этому времени костюм овцы немного поистрепался, но она все равно выглядела сногсшибательно. Бри улыбнулась своему отражению в зеркале, высушила руки и уже собиралась выйти из комнаты, когда буквально врезалась в мистера Феллоу. Он стоял сразу за дверью, прислонившись к стене. Колпак Санты съехал набок.

– Логан!

– Тсс, – шикнул он с плутовской улыбкой. – Там кто-нибудь есть?

Каким-то чудом – для женского сортира – он оказался пуст. Хотя, вероятно, дело было в том, что Бри на автопилоте добрела до дальних «рыдательных» туалетов – словно голубь, который и спустя месяцы инстинктивно находит дорогу домой.

Она покачала головой.

– Отлично. – И Логан, схватив Бри за руку, втолкнул ее обратно.

– Что ты делаешь?!

Он не ответил – просто затащил ее в одну из кабинок и запер дверь. После чего прижал к стене и исступленно покрыл лицо поцелуями. Бри чувствовала на его языке привкус абсента.

– Логан, – прохихикала она. – Ты выпил?

– Ты. Просто. Великолепна, – выдохнул он между поцелуями.

Бри закрыла глаза, позволив ощущениям вытеснить все рациональные мысли.

– Логан, нас поймают.

– Плевать.

Бри сдалась и набросилась на него с ответными поцелуями. Более того – слегка подпрыгнула и, повиснув на Логане всем телом, обвила его ногами за талию.

– О боже, Бри…

Из этого она сделала вывод, что обвивание ногами ему понравилось. Он испустил стон и с новой силой впечатал ее в стенку туалета. Все плыло в дымке похоти и гормонов. Бри наслаждалась его вкусом, тем, что их могут в любой момент застукать, тем, что она желанна… Они просто целовались, обнимались, стонали и гладили друг друга – не так уж много для нормальных взрослых отношений, но настоящая оргия для учителя и ученицы.

Наконец Логан отстранился и смерил ее взглядом, полным обожания.

– Что? – спросила Бри, неожиданно смутившись.

– Ты особенная, ты знаешь?

Бри застенчиво опустила взгляд:

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не видела ребят на танцполе? Как они все на тебя смотрели? Как толпились вокруг?

– Не глупи.

– Но это правда, – и Логан крепче ее обнял. – Поверить не могу, что целую самую популярную девушку в школе.

У Бри в голове моментально завыла сирена.

– Что? Так ты поэтому?..

– Я просто пошутил.

– О, – Бри никак не могла забыть его слова. – То есть ты не…

– Тсс! – внезапно прошипел Логан. – Мы не одни.

По венам Бри прокатилась волна адреналина. Дважды скрипнула, открываясь и закрываясь, дверь, по линолеуму простучали чьи-то каблучки.

О нет, о нет, о нет. Логан зажал ей рот рукой. Бри чувствовала, как суматошно бьется его сердце. Если их поймают…

– Жасмин Даллингтон похожа на проститутку, – сказала первая девушка.

Бри ее не узнала – может быть, кто-то с ее года обучения. Шлейфы парфюма смешивались и терпким облаком просачивались в щель под дверью кабинки.

– По крайней мере, она пытается выглядеть сексуально. Ты видела костюм Бри? Овца, боже мой!

– Ага. Понятия не имею, почему они с ней дружат.

– Она такой фрик.

– И всегда им была. А теперь мы типа должны об этом забыть, потому что Жасмин сделали лоботомию или вроде того.

– Подержишь мою сумочку? Умираю хочу писать.

Бри с Логаном лихорадочно прислушивались, как одна из девушек заперлась в соседней кабинке и принялась мочиться, будто ломовая лошадь.

– А Хьюго – красавчик даже в этом дурацком балахоне, – заметила она, не переставая журчать.

Несмотря на щекотливость ситуации, Бри не удержалась и закатила глаза.

– И прекрасно об этом знает, – откликнулась вторая девушка.

Господи, как же сложно дышать тихо! Бри никогда раньше не думала, что это такое трудное занятие. Стук собственного сердца казался ей оглушительным – будто к ребрам подключили усилитель.

Логан был не намного тише: дыхание вырывалось из его груди с шумом и присвистами. Рука, зажимавшая рот Бри, тряслась так яростно, что почти выбивала у нее на зубах чечетку.

Девочки еще некоторое время провели перед зеркалом, сравнивая физические достоинства Хьюго, Сета и Малыша Мэтти.

«О господи,  – подумала Бри. – Девушки и правда зависают в туалете часами». 

Наконец – пару вечностей спустя – они ушли. Тяжело хлопнула дверь. Бри и Логан продолжали стоять молча, чутко прислушиваясь к шорохам за стеной.

Но никого не было.

Логан испустил вздох облегчения – такой громкий, что его было слышно, наверное, на танцполе.

Впрочем, он ничего не сказал. Только убрал руку с губ Бри и отступил на шаг, будто она вдруг стала ему неприятна.

– М-да, – кашлянула Бри, просто чтобы рассеять воцарившееся в кабинке напряжение. – Ну и жуть.

Логан побелел, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза.

– Черт, – пробормотал он. – Что, если бы нас застукали?

Бри взяла его лицо в ладони.

– Но ведь не застукали. Все в порядке. Ну же, посмотри на меня.

Однако он так и не поднял взгляда.

– Я мог все потерять. – И Логан, стащив с головы колпак Санты, принялся мять его в руках.

– Но ничего плохого не случилось. Нас никто не видел.

– Как я вообще отсюда выберусь? – Он в панике оглядел кабинку.

– Я пойду первой, – мягко предложила Бри. – И проверю, все ли чисто.

– Правда?

– Да. Но только когда ты перестанешь психовать.

– Я не психую.

– Психуешь. И еще как.

Снова молчание. Снова напряжение. Наконец Логан выдавил из себя слабую улыбку:

– Прости… Я до чертиков перепугался. Во что мы играем?

– Не знаю, – ответила Бри застенчиво. – Но мне нравится эта игра.

Логан не ответил, и она закусила губу, не зная, как еще его успокоить.

– Хочешь, я прямо сейчас пойду и посмотрю, свободен ли выход?

– Не знаю. Честно говоря, я в ужасе.

– Разве тебе не нужно охранять пунш?

– Гм… да. Хотя, кажется, я уже провалил это задание. И нарушил все мыслимые правила.

– Но это того стоило? – тихо спросила Бри.

Вместо ответа он снова к ней нагнулся. Еще один поцелуй, и еще, и еще.

В конце концов Бри высунулась из кабинки и покрутила головой, будто собираясь переходить оживленную дорогу. Никого. Все раковины были свободны. Бри на цыпочках прокралась к двери, чуть-чуть приоткрыла ее и выглянула в коридор. Там тоже было темно и пусто. Слава богу.

– Логан, – прошептала она, обернувшись, – все чисто. Давай!

Он выскочил из туалета со скоростью шаровой молнии, задержавшись в дверях еще лишь на секунду – чтобы в последний раз прижаться губами к ее губам. После этого его поглотил мрак и пульсирующий бит дискотеки.

Глава 44

 Сделать закладку на этом месте книги

КОГДА ОН УШЕЛ, БРИ ПРИВАЛИЛАСЬ К ДВЕРИ, выдыхая стресс последних двадцати минут.

– Так-так-так. Значит, вот почему ты не отвечаешь на мои сообщения.

Голос доносился из ниоткуда – будто принадлежал призраку. Бри немедленно его узнала, и волоски у нее на руках встали дыбом.

– Хьюго?

Он неспешно вышел из тени в углу, и Бри затопил животный страх.

Сколько он видел?

– Учитель английского, Бри? Серьезно?

Он шагнул ближе. Бри попыталась отступить, но уперлась спиной в стену.

– О чем ты?

Даже она понимала, что ее попытка прикинуться невинной овечкой, несмотря на соответствующий костюм, с треском провалилась.

– Ты интригуешь меня все больше и больше, – сказал Хьюго, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Честно говоря, я уже не могу перестать о тебе думать.

– Гм, это очень мило и все такое, но меня заждались…

Бри сделала попытку уйти, но Хьюго впечатал ладонь в стену у нее перед лицом. Жест был настолько агрессивным, что Бри подскочила.

– А если я кому-нибудь расскажу?

Снова холодный страх. Парализующий. Лишающий способности думать.

– Расскажешь о чем?

Он не сможет ничего доказать. Или сможет?

– Что чудная девочка Бри присвоила себе учителя.

– Не смеши меня, Хьюго. Никого я не присваивала.

Что ж, по крайней мере, это было правдой.

– Правда? Значит, ты свободна? Надеюсь, бедный мистер Феллоу не думает, что способен составить мне конкуренцию?

Судя по тому, как отчаянно Хьюго корчил из себя мачо, сексуальный опыт у него был не богаче, чем у слизняка под виагрой. Бри так и подмывало пошутить на эту тему, но она сдержалась. Слишком опасно. Каждый нейрон у нее в мозгу переключился в режим экстренного мышления. Бри попыталась прорваться через его руку, ожидая, что Хьюго ее опустит, но он не только не дрогнул, но еще и впечатал в стену вторую ладонь, так что она оказалась в ловушке.

Ладно, пора признать: Бри была смертельно напугана.

– Хьюго, во что ты играешь?

Он наклонился к ней так близко, что со стороны можно было подумать, будто они целуются. Плохо. Хотя в этой ситуации вообще не было ничего хорошего.

– Мне надоело твое притворство, будто ты меня не хочешь, Бри, – протянул он голосом, который ему самому, по-видимому, казался томным. – Поэтому давай пропустим этап с разговорами и перейдем сразу к разврату. Если тебе так нравятся учителя, я тоже могу преподать тебе пару уроков…

В жизни бывают моменты, когда нужно отставить эмоции и включить голову. Это был один из них. Бри знала, что должна сейчас притвориться, будто без ума от трусов Хьюго и их содержимого, со скрещенными пальцами пообещать ему секс где-нибудь в следующем году и подробно рассказать, насколько ей плевать на мистера Феллоу и как она на самом деле мечтает снова оказаться в его спальне.

Увы, в последнее время Бри нечасто включала голову. По правде говоря, она посвятила целый блог самым неблагоразумным советам. И у нее только что закончилось терпение.

– Черт возьми, Хьюго! – заорала она ему в лицо с такой яростью, что он слегка отшатнулся. – Когда до тебя уже дойдет? Ты мне не нравишься! И не нравился никогда. Ясно? Та ночь была худшей в моей жизни. Это был не секс, а дерьмо. И знаешь почему? Потому что ты сам – мешок с дерьмом. Я тебя ненавижу. Все в тебе. Ты грязная, пустая, похотливая свинья. То, как ты обращаешься с Жасмин, просто позорно. То, как ты обращаешься со всеми. Хочешь знать, зачем я с тобой переспала? – Бри выпрямилась, чувствуя, что уже ничто не сможет остановить ее признание после недель бессильной немоты. – Это был эксперимент. Вот и все. И он оказался отвратительным. Извини, но я больше ни секунды не намерена находиться рядом с твоим куцым мозгом и куцым пенисом. Немедленно убери от меня руки, иначе я позову на помощь и запачкаю твое смазливое личико блевотой.

Если бы они были в кино, из темноты медленно выступили бы и принялись аплодировать восхищенные зрители.

Если бы они были в кино, Хьюго ударился бы в слезы, выбежал из школы и устроился работать мусорщиком.

Если бы они были в кино, Логан выпрыгнул бы из-за угла, двинул Хьюго в челюсть, и они с Бри уехали бы в закат на ждущем за воротами белом жеребце. Но жизнь – это не кино, верно?

Хьюго отступил на шаг, склонил голову к плечу и лукаво ей подмигнул:

– Осторожнее, Бри. Я не из тех людей, кому можно говорить такие вещи безнаказанно.

– Заткнись, а? Ты не чертова мафия.

В ответ Хьюго только улыбнулся. Он не должен был улыбаться. И эта улыбка не должна была наполнить Бри нестерпимым ужасом.

– Пожалуй, вернусь к Жасмин. Наверное, она уже всю голову сломала, куда мы подевались.

– Предлагаю оставить ее в неведении. Она моя подруга, и я бы не хотела причинять ей боль.

Здесь терпение Хьюго лопнуло. Он снова наклонился к Бри и прошипел, брызжа слюной в лицо:

– Не указывай мне, что делать. Ясно?

Если он хотел ее запугать, то своего добился. У Бри лихорадочно затряслись руки, и она скривилась, беспомощно смаргивая брызги слюны.

– Ты потерял малютку Иисуса, – сказала она, указывая дрожащим пальцем в угол.

Хьюго опустил взгляд, увидел валяющуюся на полу игрушку и разразился смехом:

– У-упс.

А затем – как ни в чем не бывало – подобрал куклу, снова ей подмигнул и растворился в огнях и грохоте танцпола.

Бри сползла по стене и сгорбилась на полу, отчаянно пытаясь восстановить дыхание.

Глава 45

 Сделать закладку на этом месте книги

НАУТРО ЕЕ РАЗБУДИЛ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ АРОМАТ горячих тостов с маслом.

– Просыпайтесь, мисс Похмелин, остался один учебный день!

Мама поставила поднос с завтраком на прикроватный столик и распахнула шторы. В комнату медленно заструился серый свет, пропитанный холодной моросью. Бри села в кровати, потерла глаза кулаками и зевнула:

– Который час?

– Половина восьмого. У тебя не так много времени на сборы.

Бри повернула ноющую голову к тумбочке. На подносе обнаружились не только тосты, но и апельсиновый сок.

– Мам, ты прекрасна. Ты знаешь?

Та улыбнулась и присела в изножье кровати:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже когда-то была молодой. И по своему опыту знаю, что углеводы и витамин С способны поправить самое безнадежное дело.

Бри вгрызлась в тост и застонала от наслаждения:

– Определенно способны.

– Ну, как вчера повеселились? Я нашла костюм овцы внизу лестницы. Боюсь, его теперь только на свалку.

Бри постаралась припомнить остаток ночи. Ах да – на обратном пути шел дождь. Шерсть впитала влагу, и ее разнесло минимум вдвое. Жасмин сочла это уморительным и дорога до дома, хотя это вернее было назвать ковылянием до дома, растянулась до бесконечности, потому что она все время хихикала и снимала Бри на мобильный.

Жасмин… Ох черт, Хьюго. Одного воспоминания об их разговоре оказалось достаточно, чтобы с новой силой воскресить вчерашний ужас. Бри вернулась как раз на последние две песни, так что они еще успели поводить хоровод и сорвать голос от криков «Всем счастливого Рождества!». Хьюго вел себя вполне нормально – ну, насколько нормальным может быть двухметровый игрок в регби, одетый под Деву Марию.

Что-нибудь еще случилось?.. 

Пожалуй, нет. Если не считать почти стриптиза Геммы под «Santa Baby». Она так вспотела от усердия, что лужи блесток потом мерцали по всему танцполу. Это было в буквальном смысле блистательно.

По большому счету, вечер выдался отличным. Прежняя Бри ни за что бы не поверила, что сможет получить удовольствие от таких развлечений, но прежняя Бри вообще многого о себе не знала.

Теперь ей предстоял последний учебный день перед двухнедельными каникулами. Бри планировала взять отдых от блога минимум до Рождества и посвятить это время чтению хороших книг и просмотру артхаусных фильмов. Возможно, даже заглянуть к Холдо – ну так, невзначай… Господи, как же она скучала по их однообразным вечерам, язвительным разговорам, дурацким шуткам-самосмейкам… Скучала по нему.

– Да, было весело. – Бри глотнула апельсинового сока. Судя по ощущениям в горле, на вековую пустыню пролился благодатный дождь. – Костюм жалко, конечно, но все остальное было здорово.

– Поцеловала кого-нибудь под омелой?

– Мам!

– Что? Мне просто интересно. Ты же прячешь от меня какого-то мальчика.

Логан. На Бри снова накатил страх перед Хьюго – точнее, перед тем, что он может сделать. Хотя вчера он вел себя прилично… Так что она усилием воли задвинула эти мысли в дальний угол.

Они с Логаном должны были встретиться после уроков – попрощаться перед каникулами и обменяться подарками. В глубине души Бри надеялась, что он ей что-нибудь купит. Она так и не поняла, почему им нельзя видеться на праздниках, хотя Логан привел целый букет причин – в основном семейные обязательства и обещание съездить в Шотландию проведать тещу (Бри чуть не умерла от ревности).

– Мне нужно одеться, – неловко заметила она.

– Ну да, ну да. Ты никогда мне ничего не рассказываешь. – И мама наконец оставила ее в одиночестве.

Этим утром Бри не стала чересчур усердствовать с косметикой. Просто наложила основу со светоотражающими частицами, чтобы скрыть следы похмелья, пару раз провела по губам красной помадой и собрала волосы в высокий хвост. Правда, код на воротах поддался ей не с первого раза, но в остальном Бри была полностью готова к учебному дню.

Она опоздала на встречу с Жасмин всего на пару минут, но угол подозрительно пустовал. Бри принялась листать новости в телефоне, ожидая, что в конце дороги вот-вот замаячит знакомый силуэт. Но на горизонте так и не возникло ничего жасминовидного.

Прошло еще пять минут. Никого.

Бри набрала эсэмэс:

Ты где, опоздун? Я уже на углу, так что поторопись. Жду еще пять минут и ухожу без тебя.

Но пять минут миновали, а Жасмин так и не появилась. Спит или обнимается с белым другом, рассудила Бри, направляясь к школе.

Из-за Жасмин Бри опоздала, так что в итоге ей пришлось бежать. Пот смыл почти всю светоотражающую основу, лицо раскраснелось. У нее оставалась всего минута, чтобы добраться до классной комнаты, поэтому она решила пропустить традиционный туалетный междусобойчик.

Едва шагнув в коридор, Бри поняла: что-то не так. На нее обращались все взгляды до единого. Ученики буквально выворачивали шеи, когда она проходила мимо, а потом принимались увлеченно шептаться за спиной.

Что, черт возьми, происходит? 

Было сложно выяснить причину незаметно. Она пахнет? Бри слегка склонила голову и принюхалась к подмышке. Вроде нет. Может, макияж потек? Она вытащила карманное зеркальце и придирчиво изучила свое отражение. Нет. Она выглядела нормально… Не шикарно, конечно… Но нормально.

А затем ее слуха достигло одно-единственное слово.

Картошка. 

Нет, серьезно, что происходит?!

Бри вошла в классную комнату сразу после звонка. Все остальные были на местах, включая Хьюго, Сета и компанию. Увидев Бри, они дружно прыснули.

– Тишина! Звонок уже был, – нахмурился мистер Филипс.

От этого они только сильнее развеселились. Бри села на свое место и бросила через плечо взгляд «Какого черта?»  – но все отвели глаза. Все, кроме Хьюго. Он ухмылялся и смотрел на нее в упор. Бри снова адресовала ему вопросительный взгляд, и он ответил ей таким выражением лица, от которого у нее кровь заледенела в жилах. Бри даже не смогла бы его описать. Это было нечто среднее между подмигиванием, кивком и улыбкой Чеширского кота.

Плохо.

Господи, неужели он рассказал? Что он рассказал?

– Картошка, – провыл Сет, и весь класс зашелся в хохоте.

Весь класс минус Бри.

– Ну хватит! – рявкнул мистер Филипс и пустился в лекцию о грядущих перестановках в расписании.

Бри не услышала из нее ни слова. Она лихорадочно размышляла. Дело в мистере Феллоу? Но Хьюго вряд ли успел рассказать о нем всем. К тому же это были бездоказательные угрозы – уловка, чтобы затащить ее в постель. Если бы он на них настучал, Бри уже объяснялась бы с директрисой. Может, он пустил слух о ее «эксперименте»? Бри мысленно покачала головой. Нет… Это не имеет смысла. Жасмин ему нужна для каких-то своих извращенных целей. Он не стал бы ею рисковать. Да и кто ему поверит? Все знают, что Жасмин и Бри – лучшие подруги… Ну, по крайней мере, так считается. Тогда о чем это? Картошка? 

В итоге Бри решила, что Хьюго просто сочинил какую-то дурацкую сплетню – в качестве мести за ее вчерашнее выступление. За обедом она выяснит все у девочек, и они вместе над этим посмеются – как раз к Рождеству.

Наверное…

После классного собрания Бри не стала тратить время на разговоры с парнями. В любом случае, они лишь безостановочно повторяли «картошка, картошка» – причем с каждым разом смеялись все истеричнее. Так что Бри сразу отправилась на латинский – удивительно, насколько это быстро, если все в коридорах перед тобой расступаются. Однако даже сдвоенная латынь не помогла ей успокоить нервы.

Секундная стрелка ползла по циферблату со скоростью улитки и еще, по-видимому, отлучалась в ближайший паб пропустить пинту пива. Бри сидела как на иголках, так яростно скребя каблуком по паркету, что лишь чудом не проделала в нем дыру.

Наконец, наконец прозвенел звонок на обеденную перемену. Бри пулей вылетела из класса и помчалась в их обычный туалет. Девочки наверняка там. Должны быть. Теперь-то она все выяснит.

Стоило Бри распахнуть дверь, как она услышала завывания из дальней кабинки.

– Как она могла?!

– Не знаю, дорогая. Пожалуйста,


убрать рекламу






не плачь. Они того не стоят.

– Какая шлюха!

– Да, и теперь в этом никто не сомневается.

– Но как…

У Бри перехватило дыхание. В кабинке плакала Жасмин. Этот ублюдок и правда ей рассказал.

Что ж, ей придется ОЧЕНЬ много врать, чтобы выпутаться из этой истории.

– Мин? – позвала она со всем возможным сочувствием.

Из кабинки донеслось «шшш!», и все стихло.

– Мин, я знаю, что ты там. Я тебя слышу.

Молчание. Молчание и истеричное шмыганье носом.

Бри вздохнула:

– Понятия не имею, что наплел тебе Хьюго… Но, пожалуйста, не верь ему. Я не знаю, что происходит, но мы сможем с этим разобраться… Ты моя лучшая подруга…

Дверь распахнулась, и из кабинки вылетела Жасмин – с лицом таким жутким, что Бри невольно отступила на шаг.

– Да как ты смеешь? – прошипела она.

Жасмин так рыдала, что у нее, похоже, началась аллергия на собственные слезы. Лицо было мокрым и красным, как свекла; глаза опухли, волосы растрепались. Горе сочилось буквально из каждой ее поры. Хотя не только горе. Еще в ее лице читалась злость. Или нет, даже не злость, а ярость. Или… Что хуже ярости? Вот это было оно.

– Жасмин, – слабо запротестовала Бри, – не слушай его. Он лжет. Что бы он тебе ни сказал, это неправда…

– Хватит врать! – заорала Жасмин в таком бешенстве, что у Бри чуть не взметнулись волосы. – Как ты посмела? Как ты посмела? Ты не только разрушила единственное – единственное, – что у меня было в жизни хорошего, так теперь еще и имеешь наглость врать мне в лицо?! Я тебя ненавижу. Ненавижу. Убирайся! Сейчас же. Больше в этой школе тебе жизни не будет. Не будет, поняла?

Она снова разрыдалась и сползла на пол, икая и всхлипывая.

Только тогда до Бри дошло.

Она так долго пыталась игнорировать тот факт, что Жасмин – человек. Личность. Не персонаж, не образ, не популярная сука. У нее тоже были чувства, история, слабые места… Обычная жизнь обычного человека – уязвимого, как и все прочие.

Ей можно было причинить боль. Предать. Унизить. Но Жасмин была не просто человеком. Она была другом Бри. Другом, который с такой тактичностью принял ее шрамы, который впустил ее в свой мир. Да, в прошлом она вела себя отвратительно, но это не давало Бри права так с ней поступать. Застарелые обиды не служили оправданием ничему.

Бри потянулась к плечу Жасмин с естественным желанием утешить, успокоить, но путь ей преградила Гемма. Ее лицо было искажено такой злостью, что казалось еще уродливее обычного.

– Не трогай ее.

Одна за другой члены Идеальной Компании выстроились перед Жасмин, стремясь защитить свою королеву… Свою подругу.

– Я… не… – Бри хотела изобрести какое-нибудь оправдание, но слова ее подвели.

Слова никогда ее не подводили.

– Ты слышала, что она сказала, – процедила Джессика. – Убирайся.

И Бри ничего не осталось, кроме как развернуться и уйти. Дверь у нее за спиной захлопнулась, но она даже так продолжала слышать вой Жасмин, который отражался от кафельных стен туалета и пропитывал воздух почти ощутимой горечью.

Глава 46

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ НУЖНО БЫЛО ПОГОВОРИТЬ С ХЬЮГО.

Что он натворил? Если она сумеет вправить ему мозги – желательно неоднократно и при помощи арматуры, – они еще успеют все исправить. Объяснят Жасмин, что это была дурацкая шутка. Шутка, которая вышла из-под контроля.

Где же он?

Было только одно место, где он стал бы разыгрывать спектакль такого масштаба.

Столовая.

Едва Бри распахнула двойные двери, в зале воцарилась гробовая тишина. Десятки голов дружно повернулись в ее сторону. Сердце Бри загрохотало, словно барабан. Барабан, возвещающий начало казни. Она медленно направилась к столику Хьюго, не спуская с него взгляда. Они с Сетом и Малышом Мэтти единственные на нее не пялились. Вместо этого они разглядывали что-то на планшете Хьюго и подвывали от смеха, будто гиены.

Как он может? Пока его девушка рыдает в туалете?

Лавируя между столиками, Бри слышала шепотки. Ее называли… разными словами. И каждое из этих слов предназначалось ей. Эта была самая долгая дорога в ее жизни, хотя она ни разу не свернула, не дрогнула и не опустила глаз.

Наконец она добралась до его столика.

– Хьюго?

Хвала богам, ей удалось произнести это достаточно уверенно.

Он ее словно не услышал.

– Хьюго? – повторила Бри, на этот раз громче и требовательнее. – Нам нужно поговорить.

Нет ответа.

Две сотни учеников продолжали безмолвно на нее глазеть.

– Хьюго, ну хватит. Не будь таким уродом…

Он поднял палец, заставив ее замолчать, а потом с показной медлительностью приложил его к губам.

– Тсс, – наконец ответил он с таким выражением лица, что у Бри засосало под ложечкой. – Я смотрю кое-что интересное.

И он со столь же нарочитой медлительностью развернул планшет. Там, на весь экран, проигрывалось видео. Оно было снято в режиме ночного видения, поэтому Бри не сразу поняла, на что смотрит.

Затем она различила чью-то задницу, белеющую в зеленом искусственном свете. Та методично двигалась вверх-вниз.

О нет…

Это была задница Хьюго.

А выше – искаженное болью – лицо Бри. Каждый раз, когда он в нее входил, волосы падали ей на лицо. Глаза Бри были зажмурены, и она что-то беззвучно шептала себе под нос.

Это видео воскресило в памяти Бри каждую отвратительную подробность той кошмарной, кошмарной ночи.

Ее начало трясти, как будто она сунула пальцы в розетку. По всей видимости, видео было закольцовано, и Бри просто стояла и смотрела на экран, чувствуя, как из глубины желудка поднимается неизвестная ей раньше болезненная тошнота.

– Ты… нас снимал?

Вопрос прозвучал так тихо, что все в столовой дружно подались вперед, пытаясь его расслышать.

А потом до нее дошло.

Перед тем, как все это случилось, Хьюго запустил музыку на ноутбуке. Или так подумала Бри. На самом деле он включил веб-камеру.

В ту секунду она была уверена, что нет никого подлее и отвратительнее него. Все тело Бри корчилось в агонии.

Хьюго ухмыльнулся – совершенно безразличный к жизни, которую он только что сломал.

– Я думал, это будет забавно, – ответил он беспечно. – Ну, знаешь, память о приятных минутах вместе. Кто же знал, что ты окажешься в постели таким бревном? Посмотри на себя. Это все равно что трахать мешок с картошкой.

Картошкой.

Слово послужило сигналом – Сет и Малыш Мэтти снова зашлись в хохоте. А затем смех начал распространяться по столовой, будто пожар, охватывая один столик за другим. Через несколько секунд не осталось никого, кто бы не смеялся над Бри. Конечно, она была к этому привычна. Но теперь все оказалось намного, намного хуже.

Бри оставалось только одно.

Поэтому она развернулась и побежала.

Глава 47

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ЗНАЛА, ЧТО ОН В СВОЕМ КЛАССЕ. Он не любил обедать в учительской – говорил, что его раздражают разговоры о политике.

Чудный, всепонимающий Логан. Мужчина, который ее любил. Он все поправит. Обнимет ее, погладит по волосам, скажет что-нибудь разумное и предложит взрослый выход из ситуации – например: «Давай сбежим из этой чертовой школы прямо сейчас».

Бри еще никогда ни в ком так не нуждалась. Ни разу в жизни она не хотела увидеть никого так отчаянно.

В коридорах было пусто. Все сидели в столовой, упиваясь газировкой и сплетнями. Сегодня школе было что обсудить; было кого линчевать. И это не говоря уже о просмотре домашнего порно в качестве приятного бонуса.

Бри добежала до класса Логана меньше чем за минуту и бросила взгляд в стеклянное окошко. Он был на месте, и она немедленно почувствовала себя лучше. Сердце ходило ходуном. Бри с перекошенным лицом распахнула дверь.

– Логан!

Любому учителю – даже тому, который не тискает учениц в чулане с ксероксом, – было бы совершенно очевидно, что у Бри стряслась беда.

Однако Логан словно не заметил ее драматического появления – лишь отложил книгу, которую читал, и спокойно повернул голову.

– Да, Бри? Что-то случилось?

Он говорил таким тоном, будто они едва знакомы.

– Логан, произошло ужасное. Мне нужна твоя помощь.

– Я твой учитель, Бри. Поэтому ты должна обращаться ко мне «мистер Феллоу».

Что? 

– Логан?

– Бри, я тебя предупреждаю. – Его лицо было лишено эмоций, губы сжаты в нитку.

– Что происходит? – Она подошла к столу и опустилась на колени, чтобы заглянуть Логану в глаза. Но он смотрел влево, вправо, вверх, вниз – куда угодно, только не на нее.

– Не знаю, Бри. Это ты ворвалась ко мне в класс.

– Нет, правда, что происходит?!

Он поднял книгу и перелистнул страницу.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

И тогда Бри поняла. Он знал. Ну разумеется, знал. С самого утра все в школе только об этом и говорили. Грязные слухи бегут быстрее олимпийских спринтеров. Должно быть, ее позор стал общенациональным достоянием еще до того, как Бри вошла в ворота.

Бри откинула волосы, выбившиеся из конского хвоста. Она не могла поверить, что этот день способен стать еще хуже. Поэтому сосредоточилась на том, чтобы проживать одну секунду за раз. Нельзя плакать. Нельзя корчиться в истерике на полу.

– Логан… Я знаю, что ты знаешь.

– Знаю что? – И он перевернул еще страницу, как будто в самом деле читал.

Серьезно?! Он вел себя, как ребенок. Но Бри была слишком опустошена, чтобы злиться. Она не могла потерять еще и его. Это было немыслимо.

– Логан… Это случилось до нас. И ничего не значило. Это был эксперимент… Для той вещи, которую я сейчас пишу. И это было самое мерзкое, что со мной случалось. Я не знала… Не знала, что он нас снимает. А теперь это увидели все… – У Бри надломился голос. Она тонула, захлебывалась в ужасе ситуации, в которую попала.

Он поднял взгляд. Слава богу. Наконец-то зрительный контакт.

– Логан… – Она хотела сказать что-то еще, но голос ее предал. Горло сжала холодная немота.

– А знаешь, каково было мне? – почти прошипел он. – Узнать об этом вот так? От учеников, которые шептались на уроках все утро? Знаешь, как я себя почувствовал?

Бри охватило отчаяние.

– Прости, что не рассказала. Это ничего не значило. И было отвратительно, честно. Это случилось до того, как мы начали встречаться.

– Поверить не могу, что ты с ним спала, – продолжал Логан, будто ее не слыша. – С Хьюго! Самым популярным парнем в школе. И у тебя даже не хватило смелости мне рассказать… Рассчитывала, что в конце концов новости дойдут до печального неудачника и так, верно?

– Что? Печальный неудачник? Логан, я не понимаю, о чем ты говоришь. И почему так злишься.

Он встал с налитыми кровью глазами.

– Я снова почувствовал себя семнадцатилетним, Бри. И мне это не понравилось. Не нравилось тогда и не понравилось теперь.

– Как будто мне это нравится! – заорала Бри, больше не беспокоясь, что их могут услышать. – А мне-то каково? О моих чувствах ты не подумал?

– Не кричи на меня, Бри. Я твой учитель.

– Ты мне не учитель! Ты мой бойфренд.

Она впервые употребила это слово. Забавно, какую смелость мы обретаем, потеряв все. Впрочем, фраза явно оказалась некстати. Логан вздрогнул.

– Не глупи, Бри. Я тебе не бойфренд.

– Тогда кто? Кто мы друг другу? Ты говорил, что любишь меня… Что всегда любил. А теперь у меня случилась беда, и ты даже не хочешь помочь?

– Мы друг другу никто, – ответил Логан тихо.

Сердце Бри – бедное хрупкое сердце Бри – взорвалось, и ошметки углей и пепла обрушились в желудок.

– Ты же на самом деле не…

– Прости, Бри. Все это было ошибкой. Я больше не хочу тебя видеть.

На его лице не было ни единой эмоции. Ни боли в глазах. Ни скорбного изгиба губ. Бри стояла, оглушенная. Она скорее приняла бы ярость, чем безразличие.

– Поверить не могу, – ответила она, впервые со злостью. – Я не сделала ничего плохого.

– Бри, давай просто забудем.

– Нет. Я не забуду. Да, я занималась сексом… Большое дело. А как насчет твоей жены, Логан? Как насчет твоей гребаной жены? Ты с ней не спишь? Или для тебя это нормально? Тогда почему ненормально для меня?

– Бри, хватит.

– Нет, не хватит. Ты не можешь так со мной поступить. Не можешь встречаться со мной, говорить, что любишь, а потом выбросить, будто половую тряпку. Только не теперь, когда я в беде. Ты меня хоть любил? Любил на самом деле? – В голосе Бри прорезались истеричные ноты, но ей не было до этого никакого дела.

Вместо ответа Логан уставился в ковер, и Бри поняла, что его потеряла.

– Нет… нет, не любил. Я не понимал, что делаю.

Травма.

Травма, которая не исцелится со временем.

Которую нельзя раздробить на кусочки и прожить по одному, как пьют горькое лекарство.

Травма – это все или ничто. Разрушительное цунами. Торнадо немыслимого горя, которое разносит твою жизнь на осколки – за одну злосчастную секунду – и оставляет на пепелище с пониманием, что мир уже никогда не станет прежним.

Бри не думала, что бывает так больно. Ей словно сломали все ребра и выставили сердце на пронизывающий ветер. А затем – вслед за болью – пришел гнев. Гнев на школу, на свой дурацкий возраст, на Хьюго, на жизнь в целом, но больше всего на Логана.

– Ты подонок, – сказала Бри, сжимая кулаки.

Он не ответил, так что она схватила книгу у него со стола и швырнула в стену.

– Слышал?! Унылый жалкий подонок. Я могу всем рассказать, знаешь? Твоей жене. Директрисе. Всем. Могу разрушить твою жизнь одним словом. Рассказать всем, какой ты извращенец. Назови хоть одну причину, почему мне не стоит этого делать. Дай мне хоть одну причину, Логан… Пожалуйста…

Какая-то ее часть надеялась, что он, несмотря на все, ответит: «Потому что я тебя люблю и мне жаль».

Надежда. Идиотское слово. Давид слова против Голиафа травмы. Давид без пращи.

Но все, что она услышала в этой самой реальной из реальностей, в худший из своих худших дней:

– Тебе никто не поверит.

Логан по-прежнему не отрывал взгляд от ковра. Взгляд, который она так хорошо знала. Взгляд, в котором еще вчера читалось бесконечное обожание.

– Поверят.

– Нет, не поверят.

– Что ж, давай это выясним? Я могу пойти и рассказать всем прямо сейчас.

В ответ Логан только закатил глаза. В самом деле закатил. В эту секунду Бри поняла, почему любовь и ненависть ходят рука об руку.

– Да пожалуйста. Они просто решат, что одинокая грустная девочка влюбилась в единственного взрослого, который проявил к ней доброту.

Бри зажмурилась, как будто этот жест мог выдавить из нее всю скопившуюся боль.

– Я тебя ненавижу.

Для борьбы ей остались только слова. Ее единственные, неизменные друзья.

Но Логан не хотел бороться.

– Бри. Просто уходи. Не позорься.

Если бы в его лице был хоть намек на сожаление… Хоть тень горечи за равнодушно поджатыми губами… Если бы какая-то мелочь выдала хоть жалкую кроху его заботы о ней… Бри бы его простила. Но в лице Логана не было ничего. Как он и сказал, Бри была ему никем.

Глава 48

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ.

Бри вошла в особняк, не слыша маминых окликов.

Бри направилась сразу в ванную. Открыла шкафчик. Взяла, что ей требовалось.

Бри прислонилась к стене, раскачиваясь вперед и назад.

Бри вспомнила выражение лица Жасмин.

Бри подумала о том, как все взгляды в столовой обращались ей вслед.

Бри мысленно проиграла в голове видеозапись Хьюго.

Бри вспомнила Логана.

Их поездку в Лондон.

Поцелуи в чулане. Субботу в кофейне. И все прекрасное, что было между.

Бри вспомнила слова, которые уже полчаса метались в ее истерзанном мозгу.

Мы друг другу никто. 

Бри даже не поморщилась, когда бритва коснулась ее кожи.

Она должна была выпустить всю боль.

Глава 49

 Сделать закладку на этом месте книги

– БРИ… О БОЖЕ… МИЛАЯ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?


– Бри? Бри! Ты меня слышишь?


– Алло? Моя дочь… Она что-то с собой сделала. Здесь повсюду кровь. Я… я не знаю… Помогите… Что мне делать?


– Бри! Очнись, дорогая. Вставай, мы едем в больницу.

Она двигалась. Ее тело двигалось. Шаг за шагом.

Внутри.

Снаружи. Снова внутри. Шум мотора.

– Бри, не засыпай. Давай поговорим? Бри, милая, я тебя люблю. Скоро Рождество, помнишь? Ты меня слышишь, Бри? Бри!

Разве ей не должно быть больно? Как странно. Все, что она чувствовала, – покой.

– Мы почти приехали, милая. Пожалуйста, не засыпай…

Улица за окном расплывалась. Сливалась в одно грязное цветастое пятно.

Она закрыла глаза. Небо было слишком ярким.

– Нет-нет, Бри, не закрывай глаза. Не закрывай глаза, слышишь?

Но ее уже поглотила темнота. Накрыла, убаюкала, спеленала целиком.

И Бри улыбнулась.

Глава 50

 Сделать закладку на этом месте книги

РЕАЛЬНОСТЬ РЕДКО ЖДЕТ, когда мы будем к ней готовы. И отказывается уходить по требованию. Она словно назойливый москит, который хочет высосать всю твою кровь и оставить с нестерпимым зудом на месте укуса.

Бри еще не была готова встретиться с реальностью. Зато реальность твердо намеревалась встретиться с ней.

– Бри! Как хорошо, что ты снова с нами.

Это был врач. Бри догадалась по белой форме и планшету с записями. А если это врач, она в больнице.

Бри опустила взгляд. Она лежала в неудобной кровати, одетая в какую-то дурацкую ночнушку. Да. Она определенно в больнице. Но почему? Бри покосилась на стерильно-белый потолок в поисках подсказки. А затем на нее обрушились воспоминания. Ванна, бритва, благословенное чувство освобождения. Потом мамин голос. Голос, почти сорванный от криков. Что она натворила?

Бри принялась мелко дрожать, будто ее тело сотрясал миллион крохотных взрывов. Что она натворила? Что она натворила? Что она натворила?

– Где мама? – спросила она испуганно. Ее мама. Бедная, бедная мама. Могла ли Бри ранить ее сильнее?

– Все в порядке, она в коридоре, – сказал доктор, пытаясь ее успокоить. – И ты в порядке. Твои родители очень встревожены, но все уже хорошо.

Внезапно Бри поняла, что ей трудно дышать.

– Что случилось?

– А ты не помнишь?

Не очень. Хотя… Боже, видеозапись Хьюго. Ужасная, омерзительная видеозапись. И Логан. Логан! Бри думала, что ее сердце разорвется на части, пока в памяти вспыхивали все новые страшные воспоминания. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Я сделала что-то идиотское, да?

– Я не уверен, что «идиотское» – подходящее слово… Может быть, «неразумное»? – И доктор адресовал ей теплую улыбку, от которой Бри сразу стало лучше. Как будто улыбка была лекарством.

Она собралась с духом и подняла одеяло. Да. Все серьезно. Одно из бедер было замотано бинтом, и Бри незамедлительно поняла, что не напишет об этом ни слова. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как тело снова охватывает дрожь.

– Тебе повезло здесь оказаться, Бри. Ты почти перерезала артерию.

– Да?

Но она не этого хотела. Ведь не этого? Нет. Нет! Ладно, может быть, в худшие дни она и задумывалась о смерти, но одно дело – думать, и совсем другое – взяться за бритву по-настоящему. Что, если бы мама ее не нашла? Что, если бы мама ее нашла, но слишком поздно? Она должна была объяснить это врачу.

– Вы же не думаете, что я хотела покончить с собой? Это не так…

Доктор присел в изножье кровати, и снова что-то в нем заставило Бри почувствовать себя уверенней.

– Что, по твоему мнению, произошло?

– Не знаю… Я не уверена… Я просто хотела все выпустить.

– Что выпустить?

– Школу.

– Школу? – Он выглядел удивленным.

– Вы помните себя в семнадцать лет, доктор?

Он еле заметно улыбнулся:

– Да, и это было не настолько плохо. А теперь, если позволишь, я задам тебе несколько вопросов.

Бри поерзала в кровати, устраиваясь поудобнее. Ее взгляд упал на бейджик доктора, и она сжала зубы.

Доктор Карл Томас, психиатрическое отделение. 

Бри поняла, что в кои-то веки ум ей здесь не поможет.

– Ладно, – сказала она, чувствуя, как к глазам подступают невозможные слезы. – Что вы хотите знать?

Глава 51

 Сделать закладку на этом месте книги

РАССКАЗ ЗАНЯЛ НЕМАЛО ВРЕМЕНИ. Бри говорила, и говорила, и говорила. Она рассказала доктору все – после того, как десять тысяч раз взяла с него обещание сохранить конфиденциальность. Она рассказала про письма с отказами, про идею блога, про то, как потеряла Холдо, переспала с Хьюго и влюбилась в Логана, про весь недавний кошмар. Делясь пережитым ужасом, она словно на время освобождалась от него. А психиатры – просто отличные слушатели. Он не перебивал ее – лишь время от времени кивал и делал заметки на планшете. Даже взгляд его был сочувственным, но не покровительственным.

– …а потом, видимо, я перестаралась с селф-хармом. Потеряла чувство меры.

Доктор Томас наградил ее печальной улыбкой:

– Ты хоть понимаешь, чем могло кончиться дело?

– Да. Но я правда не собиралась… – И Бри умолкла, кусая губу. – Почему люди вообще это делают? Вы же, наверное, постоянно видите таких подростков. И не всех из них мамы находят вовремя. Зачем люди причиняют себе вред?

Доктор Томас вздохнул – тяжелый вздох, свидетельствующий, что этот вопрос ему задают не впервые.

– Мы точно не знаем. Просто людям бывает так плохо, что это кажется им единственным способом выпустить эмоции. А потом…

– Что потом?

– Ничего.

– Ну пожалуйста!

Он принялся подыскивать слова, глядя в пустоту поверх очков:

– Что ж, иногда – как в твоем случае – люди просто это делают. Не планируют селф-харм специально и не задумываются, для чего он нужен. Иногда они вредят себе из злости, иногда – чтобы доказать свою правоту. Ты упомянула школу – для некоторых ребят она действительно становится адом. Я в этом не сомневаюсь. Но чего люди не учитывают, так это того, что смерть необратима. В отличие от почти всех других проблем. Может, они и добьются желаемого эффекта, только вот насладиться им будет уже некому. Оттуда… нет возврата. Мне хотелось бы объяснить им это заранее. Дать возможность понять. Смерть окончательна. И автоматически перечеркивает все другие варианты.

Бри вздрогнула и выше натянула одеяло.

– Я попробую жить, – ответила она, и ее голос, мечущийся среди больничных занавесок, внезапно окреп. – Обещаю. Отныне я всегда буду выбирать жизнь.

Глава 52

 Сделать закладку на этом месте книги

ИХ БЕСЕДУ ПРЕРВАЛА МЕДСЕСТРА. Бри дождалась, пока она не снимет необходимые показания, и только тогда задала мучавший ее вопрос:

– Вы ведь не запрете меня в комнате с ватными стенами?

Доктор перелистнул страницу на планшете.

– Нет… Не запрем. Но то, что ты мне сейчас рассказала… Ты не хочешь поделиться этим с кем-то еще?

– Я делилась. Ну, вроде того. Я уже несколько месяцев веду блог.

– А как насчет настоящих людей? Твоих родителей? Или того замечательного друга Холдо?

Бри состроила гримасу:

– Холдо больше не хочет меня видеть. И я не могу его за это винить. Я обращалась с ним, как с дерьмом. А родители… – и Бри фыркнула. – Шутите? Сомневаюсь, что им есть до меня дело. Особенно папе.

– Ты будешь удивлена, но с тех пор, как тебя привезли, они оба не отходят от палаты.

– Ага, и папа наверняка в ярости, что его выдернули с работы.

Доктор Томас записал это на планшете, затем отлистал его к началу и поднялся.

– Возможно, мне стоит посоветовать ему проводить больше времени с семьей… Скажи, люди всегда оправдывают те ужасные ожидания, которые ты на них возлагаешь?

Это был вопрос с подвохом. Неужели Бри и правда так себя ведет? Она прикусила губу.

– Ну ладно… – Голос врача смягчился, и Бри поняла, что худшее позади. – Что из этого можно передать твоим родителям? Конечно, я бы рекомендовал рассказать им все, но понимаю, что тебе потребуется время. В любом случае, я не могу просто выйти в коридор и заявить, что их дочь изрезала себя из пустой прихоти.

Бри снова начала паниковать:

– Только не про блог… Они заставят его удалить, а это все, что у меня есть.

Бри зашла так далеко – она просто не может сейчас остановиться. К тому же, если ее лишат возможности писать, что у нее вообще останется?

– Неправда…

– Нет, – твердо покачала головой Бри. – Не про блог. И не про Логана. Папа с ума сойдет.

– Гм, вероятно.

– Вы обещали не рассказывать!

Какая-то часть Бри хранила дурацкую надежду, что дела с Логаном еще наладятся после Рождества. Даже после всего, что он ей наговорил. Сердце Бри не работало, как тумблер. Она не могла отменить любовь, щелкнув переключателем.

Доктор Томас примирительно поднял ладони:

– Я помню. Хотя тот парень нарушил закон и, по моему мнению, должен ответить по всей строгости… Послушай, Бри, нужно рассказать твоим родителям хоть что-то. Ты не можешь выгнать из своей жизни абсолютно всех.

Бри снова подняла одеяло и взглянула на перевязанную ногу. Ее заранее страшил день, когда бинты снимут. Что окажется под ними?

– Ладно, – ответила она тихо. – Расскажите им… про видео. Думаю, этого пока будет достаточно.

– Договорились. – В глазах доктора промелькнуло сочувствие. Пожалуй, случившееся с Бри вызвало бы сочувствие у любого. Кроме учащихся школы Квинс-Холл. – Боюсь, тебе еще понадобятся некоторые процедуры. Я обсужу с твоими родителями курс психотерапии. К сожалению, для результата потребуется минимум несколько недель.

– Что? Меня отправят на терапию? Но я уже все вам рассказала!

– Бри, не спорь, пожалуйста. Простое изложение событий – лишь начало лечения. Вспомни, почему ты здесь. И что мне недавно пообещала… А теперь я позову твоих родителей.

И доктор скрылся за занавесками. Через пару секунд Бри услышала отголоски приглушенной беседы.

Ей было страшно увидеться с родителями. Она поерзала в кровати, не зная, какую позу принять. Сперва она хотела встретить их сидя, с фальшивой улыбкой на лице. Потом попробовала лечь и опустить голову на подушку. Бри не была уверена, чего они ожидают. Не успела она переменить положение в третий раз, как занавеска отлетела, и к ней кинулась мама.

– Бри! Дорогая… – И мама, вцепившись в больничное одеяло, разрыдалась.

Папа нервно оглядел палату и сел в кресло, избегая смотреть на Бри.

– Почему ты ничего мне не сказала? Я бы тебе помогла, отговорила… Господи… Я думала, что тебя потеряю. – У мамы надломился голос. Одеяло украсилось крохотными кляксами слез.

– Ну ма-а-ам, – Бри неловко похлопала ее по спине. – Перестань плакать. Все уже нормально.

Но мама ответила лишь новыми всхлипами. Бри с папой обменялись взглядами у нее над плечом, хотя он по-прежнему не произнес ни слова.

– Мам, я в порядке. Успокойся, пожалуйста. Это на тебя не похоже.

Мама в последний раз икнула и выпрямилась. Наконец она взяла себя в руки и достала салфетку, чтобы вытереть растекшуюся тушь.

– Прости… Я в шоке, вот и все. Я никогда не думала…

– Что у тебя такая дурацкая дочь?

Мама сжала ее руку:

– Ну что ты, родная! Ты чудесная. Просто сейчас тебе нужна помощь.

– Мам, мне не нужна помощь. Я в порядке.

– Милая, ты в больнице. Из-за того, что с собой сделала. Тебе нужна помощь.

Бри нахмурилась, сверля взглядом одеяло:

– Прости меня.

– За что? Тебе не за что извиняться. Я рада, что ты с нами, вот и все.

– Нет. Я про другое. – Слова по-прежнему не шли на язык, но после разговора с доктором Бри стало легче. Может, ей и вправду стоит быть более откровенной. – Прости, что обманула твои ожидания. Что я не такая дочь, которую тебе всегда хотелось, – милая и популярная… Что я просто унылая неудачница.

Бри почувствовала, как мама стиснула одеяло, а подняв взгляд, увидела ее с открытым ртом.

– Бри… Ты правда думаешь, что меня это волнует? Я люблю тебя какую угодно.

– Неправда. – У Бри задрожал голос. – Ты… Как все остальные. Тебе не было до меня дела, пока я ходила с розовыми волосами и в уродливых колготках. Ты меня стыдилась. А потом я вдруг стала красивой и популярной, и ты что-то во мне разглядела. Извини, что разочаровала, но уж какая есть.

Ответом ей была гробовая тишина. А потом:

– Бри. Посмотри на меня. Все не так.

Бри не могла встретиться с ней взглядом.

– А выглядит так.

Мама приподняла ее за подбо


убрать рекламу






родок:

– Мне всегда было до тебя дело, Бри. Я всегда тебя любила. Но в последние месяцы ты наконец-то позволила мне о тебе позаботиться. Позволила выразить свою любовь. Она не имеет никакого отношения к твоим волосам, одежде, тренировкам или к тому, с кем ты дружишь. Мы сблизились не поэтому. А потому, что ты впустила меня в свой мир, и я всеми силами ухватилась за эту возможность… Впервые за годы… – И мама умолкла.

Бри обдумала ее слова.

– Это правда?

– Конечно. Ты моя дочь, и я тебя люблю.

– Но я лузер. Пустое место.

Мама так стиснула ее в объятиях, что чуть не раздавила. Папа продолжал молча смотреть на них из кресла.

– Ты не лузер. Ты умная, красивая, добрая и намного лучше, чем думаешь. Тебя не принимают в школе – ну и что? Ты не популярна среди других ребят – и что с того? Это не имеет никакого значения, пока ты нравишься себе самой.

Одна мысль о школе снова вызвала у Бри тошноту.

– Я не могу туда вернуться, мам. Пожалуйста, не заставляйте меня. Доктор Томас должен был вам рассказать…

И она залилась краской. Господи, какой позор. Каждое воспоминание о видеозаписи выливало на Бри новое ведро ледяного унижения. А теперь о том, что она занималась сексом, узнали и родители. Бри не могла поднять глаз от смущения.

– Он… Нас снимал…

Мама не ответила, но жалость в ее взгляде была красноречивее любых слов.

Она опять обняла Бри:

– Не волнуйся, милая, ты туда не вернешься. Все в порядке.

– Обещаете? Папа?..

Только тогда он нарушил молчание:

– Бри, тебе придется вернуться.

Они с мамой в шоке переглянулись.

– Ты не сможешь всегда убегать от проблем.

Бри была слишком оглушена, чтобы говорить. Мама поднялась с кровати.

– Ты же слышал, что случилось! Как мы можем отправить Бри обратно?!

– Именно поэтому она и должна вернуться. – Папа тоже встал, и ножки кресла противно заскрипели по больничному паркету. – Бри, я только что выдержал разговор с психиатром, который сказал, что все-таки не собирается отправлять тебя в психушку. Возможно, я переживу воспоминания о сегодняшнем вечере, когда мне позвонила твоя мама. Со всем этим можно справиться. Но чего я не потерплю в своей единственной дочери – так это мышления жертвы. Я не позволю ей прогибаться под людей, которые и мизинца ее не стоят. Этого я не приму. Я знаю, что из-за работы редко бывал дома, и правда об этом жалею. Но теперь я здесь. И говорю тебе: мы с мамой всю жизнь растили из тебя бойца. Где теперь этот боец?

Ответом ему было молчание. По-видимому, этот драматический монолог отнял у папы последние силы, потому что он снова упал в кресло, выглядя совершенно разбитым. Наконец-то знак, что ему не наплевать. Что он тоже волнуется.

Бри серьезно обдумала его слова. Столько всего изменилось за последние месяцы. Ее внешность, жизнь, любовь. Да, в конечном счете Бри стала более интересной, но какую цену за это заплатила? Учитывая, что она потеряла моральные принципы, достоинство, девственность, своего старого лучшего друга, своего нового лучшего друга…

Но все это не было катастрофой. Не вполне. Скажем прямо: большинство людей тоже рано или поздно теряют все вышеперечисленное.

По чему она действительно скучала, хоть и не осознавала до нынешнего момента, – так это по безразличию к мнению окружающих. Она не привыкла прогибаться. И в этом заключалась ее сила.

Мама, встревоженная молчанием Бри, попыталась встать на ее защиту:

– Дэниел, не будь таким упрямым. Давай просто подыщем хорошую школу. Или как насчет домашнего обучения? Я не позволю Бри туда вернуться.

Бри подняла голову:

– Пап?

– Да, милая?

Раньше он не позволял себе такие нежности.

– Как ты предлагаешь бороться с этим?

Папа подался вперед – с горящими глазами, мигом позабыв об усталости. Бри впервые увидела перед собой сильного человека, которым он в действительности был, а не выжатый лимон, изредка встречавший ее за ужином.

Он улыбнулся:

– Что ж, именно поэтому вы с мамой никогда меня не видите. Потому что я юрист. И знаю множество адвокатов, которых все ненавидят…

Глава 53

 Сделать закладку на этом месте книги

В ТАКОМ ДУХЕ БРИ С РОДИТЕЛЯМИ беседовали еще некоторое время. На следующий день ее выписали – с запасом бинтов и довольно строгим напутствием доктора Томаса.

– Не борзей из-за того, что вы с родителями мило поболтали и все вроде бы наладилось. Ты еще многого им не рассказала. Я постараюсь найти тебе хорошего терапевта.

– Но ведь мы уже все обсудили? Разве это не помогло? И разве врачам разрешается говорить «не борзей»?

– Вот видишь, ты уже борзеешь. Жизнь сурова, Бри. А у тебя еще не выработались механизмы психологической адаптации.

– Может, если я буду хорошо себя вести, Санта подарит мне их на Рождество?

Доктор покачал головой:

– Нет. Не так просто, извини. Над этим придется поработать… Я позвоню после Нового года.

Когда Бри не переживала из-за Логана, или Хьюго, или Жасмин, или Холдо – или по любой другой причине, мучавшей ее последние месяцы, – она по-настоящему радовалась грядущим праздникам. Статус социального изгоя предоставлял массу времени для любимых занятий. Например, теперь она могла спокойно читать «Улисса» и притворяться, будто что-то в нем понимает. Или писать прочувствованные стихи о том, как выглядели ее ноги в ванной. Или готовиться к экзаменам, которые будут только через два месяца. Или смотреть по телевизору реалити-шоу с единственной целью их высмеять (но в глубине души получая удовольствие).

Бри с родителями все праздники оставались в роли «счастливой семьи». Доктор Томас довольно строго поговорил с папой о необходимости чаще бывать дома, поэтому тот взял отгул и в канун Рождества отвез их в Лондон на роскошный ужин. После чего высадил у дверей «Селфриджа» и позволил выбрать себе любой подарок. Бри попросила ожерелье с ключиком – самое красивое из всех, что видела в жизни. Она решила, что будет надевать его каждый раз, когда ей потребуется мужество. В итоге они вернулись домой после полуночи, а потом до утра смотрели «Эту прекрасную жизнь».

На следующий день семейная идиллия продолжилась. Бри с родителями нарядились в рождественские свитера и целый час охали и ахали над подарками друг другу. Папа даже заказал вегетарианскую соевую индейку. Увы, на вкус она больше напоминала опилки, и папа так разнылся, что мама съездила на круглосуточную заправку и купила ему бекона. День закончился тем, что мама перебрала бренди и уснула на диване, тихонько похрапывая, в то время как Бри с папой обсуждали детали будущего судебного процесса против Хьюго. Это был первый горький момент в череде безусловно радостных дней, и на следующее утро Бри проснулась с тяжестью на душе.

Затем папа снова уехал на работу («Но я обещаю вернуться к семи»), а мама немедленно принялась переживать из-за набранных калорий и трещать о соковом детоксе. Перед Бри простирались дни беспросветного одиночества.

Вскоре после Рождества в почтовый ящик упало письмо.

Оно было напечатано на принтере и доставлено лично. Логан явно не верил, что она будет молчать. Пока Бри вскрывала конверт, у нее тряслись руки и ноги, так что ей даже пришлось присесть на ковер в спальне.


Бри! 

Не знаю, с чего начать. 

Прости меня. Прости за все, что я тебе сделал. Ты только ребенок, и мне нет оправдания. 

Я уволился из Квинс-Холл, и ты меня больше не увидишь. Думаю, после того, как я с тобой обошелся, ты этому только обрадуешься. 

Ты заставила меня снова почувствовать себя молодым, Бри. В хорошем смысле. Ты стала для меня мечтой, которой я был лишен в юные годы, а я повел себя эгоистично и жестоко. Time из-за тебя я начал мыслить, как подросток. Только этим можно объяснить мое отвратительное поведение в последний день семестра. 

Я никогда раньше не встречал таких, как ты. В тебе есть что-то особенное, Бри, что ты сама научишься видеть с возрастом. И однажды человек, по-настоящему достойный твоей любви, тоже разглядит это. 

Я устроился работать в школу в проблемном районе Лондона. Зарплата здесь хуже, ученики явно будут кошмарны, но пора уже перестать тешить себя иллюзией, что я изменяю мир к лучшему, готовя богатых деток к поступлению в Оксфорд. 

Мы с женой работаем над отношениями. Пожалуйста, не пытайся разыскать меня или как-либо связаться в будущем. 

И еще раз прости, если сможешь. 

Логан 

Бри могла отреагировать на эту кучу дерьма минимум дюжиной способов. Например, кататься по ковру и рыдать, пока не кончатся слезы. Или порвать письмо на мелкие кусочки и ритуально сжечь на заднем дворе. Или отдать его маме, все честно рассказать и перейти таким образом на новый уровень доверия. Но чего Бри хотелось на самом деле – так это выпустить эмоции при помощи какого-нибудь режущего предмета.

Она снова и снова перечитывала письмо Логана, пока кровь у нее в венах не застыла от горечи. Отказ. Отказ от полного подонка, конечно, но все равно отказ. Бри словно во сне добрела до книжной полки и насадила лист на гвоздь, где уже не осталось места.

Желание запереться в ванной было почти нестерпимым. После возвращения из больницы родители убрали оттуда все острые предметы (думали, что она не заметит), но Бри была уверена, что обойдется и без них. Однако она помнила свое обещание доктору.

Бри достала из шкафа ожерелье с ключиком, надела его и спустилась в кухню. Спокойно нажала кнопку на морозилке и несколько секунд слушала, как тихо звякает падающий в стакан лед. Затем вернулась в спальню, заперлась в ванной и один за другим принялась растирать в ладонях кубики льда, пока они не превратились в воду. Как и советовал врач.

Их обжигающие прикосновения ничуть не напоминали боль от бритвы. Но это все равно была боль. Бри стискивала лед в пальцах, пока они не онемели и не перестали сгибаться.

Однако этого было недостаточно. Поэтому Бри сказала маме, что хочет прогуляться, надела все шерстяные вещи сразу и пешком отправилась до ближайшего парка. Оттуда она дошла до соседней станции. А оттуда – еще до одной. Бри шагала, пока ветер наждачкой не обтесал ее щеки, а ноги не превратились в жидкое железо, расплавленное кузнецом для перековки. Повернув назад, она даже усомнилась, что сумеет добраться до дома, но все же продолжила идти, утюжа ботинками инистую траву и натужно выдыхая облака пара. С каждым шагом ей становилось легче.

Мама встретила ее в слезах – Бри умудрилась забыть дома мобильный. В стотысячный раз пообещав не причинять себе вреда, она наконец поднялась в спальню.

Гвоздь все еще издевательски подмигивал ей из-под полки. Бри улыбнулась. Она знала, что делать.

Перед тем как она уснула, все до единого письма с отказами упокоились в мусорном ведре, измельченные папиным шредером.

Включая письмо Логана.

Глава 54

 Сделать закладку на этом месте книги

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ БЫЛ КАНУН НОВОГО ГОДА. Ночь, от которой очень сложно получить удовольствие – как бы ты ни старался.

Бри проснулась совершенно разбитая. Обжигающий душ не помог. Возможно, потому, что ей нельзя было мочить повязку, а потому одну ногу приходилось держать высунутой из воды. Зрелище, как мама под бодрую музыку приседает на ковре, будто ей срочно нужно в туалет, тоже не добавило Бри энтузиазма.

– Мам, я хочу съездить в Лондон. Ты не против?

Мама опустила полотенце, которым вытирала лицо.

– Конечно, дорогая. Я только сбегаю в душ, и пойдем на поезд.

– Вообще-то я хотела съездить одна… Можно?

Мамино лицо исказила тревога – уже в который раз за эту неделю.

– Бри… Я думаю, нам лучше поехать вместе.

Бри задумалась, сколько времени должно пройти, чтобы мама смогла отпускать ее на прогулки со спокойной душой. Хотя кто в этом виноват? Только Бри.

– Мам, я обещала доктору Томасу и обещаю тебе… Я больше не повторю такой глупости. Клянусь. Я понимаю, что ты боишься, но, пожалуйста, отпусти меня. Если хочешь, я весь день буду писать эсэмэс.

Мама вздохнула. Бри видела, как нелегко дается ей решение.

– Сегодня Новый год. В городе будут толпы.

– Я знаю. Я вернусь до вечера.

– Тогда ладно. Но я буду ждать сообщений каждый час.


Снаружи было холодно, серо и уныло – как будто тучи ледяного дождя поняли, что Рождество прошло, и пустились вразнос. Бри надела пушистое меховое пальто – как и в прошлый раз, когда они ездили в Лондон с Логаном. По дороге на станцию она проходила мимо дома Холдо и пару минут молча простояла у дверей. Они всегда встречали Новый год вместе: смотрели праздничное шоу Джулса Холланда, критиковали каждую группу и накачивались красным вином.

Поезд был полупустым – британцы еще нежились в постелях, готовясь к ночному алкомарафону. Тем не менее в городе было негде яблоку упасть: всем срочно понадобилось сдать разонравившиеся подарки и обменять их на другие. Бри спустилась в подземку, внимательно рассматривая тех, кто отважился встретиться с ней взглядом. Таких смельчаков оказалось немного. Она буквально излучала плохое настроение, поэтому за целую поездку к ней так никто и не подсел. Трафальгарская площадь ее тоже неприятно удивила – серость, серость и ничего больше. Бри обогнула стаю грязных голубей и направилась прямиком в галерею. Ее не задержал ни Рубенс, ни «Кувшинки» Моне, ни другие бесценные полотна, к которым выстраивались очереди туристов.

Бри шла на свидание с уродливой герцогиней.  Ее зал был пуст – как и всегда. Бри уселась перед картиной, привычно впитывая взглядом мазки и вспоминая день, когда впервые ее увидела.

В одиннадцать лет. Шестой класс организованно вывезли на экскурсию в Лондон. Это был последний год начальной школы, и Жасмин и Ко третировали ее, не жалея сил.

Жасмин была популярной – уже тогда. А Бри была лузером – уже тогда. Она ехала на переднем сиденье рядом с учителем, пока остальные набились в заднюю часть салона и там хихикали и обменивались записочками. Минимум три разных мальчика писали трем разным девочкам, и бумажки шуршали между креслами, прокладывая извилистый путь к адресатам. Разумеется, весь задний ряд был занят элитой – будто ложа бенуар на балете. Это мини-Жасмин и мини-Гемма решали, какие песни будет петь весь автобус и на какие записочки ответить, а какие зачитать вслух – под всеобщий хохот, пока отправитель сгорает от стыда.

Бри, тогда еще страдавшая детской пухлостью, притворялась, что читает «Убить пересмешника», пока ее не укачало и не стошнило в бумажный пакет.

Запах распространился по всему автобусу, и ребята принялись кричать: «Бри-и-и-и, ты воню-ю-ю-ючка». Так продолжалось до самой галереи.

Вырвавшись из-под учительского надзора, все тут же разбежались кто куда. Мини-Жасмин и мини-Гемма нашли в кафе мини-французов, приехавших по обмену, и немедленно начали с ними флиртовать. Мини-Бри в одиночестве отправилась изучать галерею.

В то время она еще не научилась быть жесткой. По правде говоря, она относилась к тому типу детей, которые вечно цепляются за юбку учительницы. Одиночество вообще неприятная штука, но в детстве оно ужасно особенно. Мини-Бри упорно торчала перед картинами, надеясь «провалиться» в какую-нибудь из них, но их магия была ей недоступна. Поэтому она просто переходила из зала в зал, шаркая громоздкими ботинками по деревянному полу.

На «Уродливую герцогиню» она наткнулась случайно, когда искала туалет.

Сперва она привлекла ее, потому что Бри была ребенком, а дети находят уродство забавным. Но затем она почувствовала жалость к даме на картине. Бри задумалась о том, как прошла ее жизнь и почему кто-то решил написать ее портрет. Может, это была изощренная издевка? Может, над ней потешались абсолютно все при дворе?

Тогда-то мини-Бри и начала превращаться в Бри нынешнюю.

Не важно, была это издевка или нет. Не важно, смеялись ли над ней из-за ее уродства. Главное – эта женщина настолько выделялась, что пробудила в художнике желание взяться за кисть. И теперь, спустя сотни лет, она все еще жила – на картине. Безоговорочно существуя и производя впечатление на каждого зрителя.

Бри решила, что будет как Уродливая Герцогиня.

«Однажды, – подумала она, – я вырасту. Мне исполнится семнадцать лет или вроде того, и я больше не буду такой жалкой, потому что стану интересной, и люди захотят узнать меня поближе. Тогда я вернусь сюда, посмотрю на эту картину и немного огорчусь, что так грустила в одиннадцать лет. Но в основном я буду счастлива, что я больше не лузер. Когда я сюда вернусь, у меня не будет никаких проблем. Я стану крутой, интересной и заведу множество друзей». 

Странная штука время. Оно оставляет в некоторых местах отпечатки – словно призраки навеки заточенных здесь воспоминаний. В этот холодный канун Нового года Бри по-прежнему ощущала в зале призрак себя маленькой. Она сидела там же, где и шесть лет назад. Но ничего не изменилось. Она все еще была одинокой неудачницей, пустым местом. Время и опыт не выполнили своих обещаний. Мир не стал дружелюбнее или справедливее.

Бри мысленно извинилась перед девочкой, которую подвела. По щеке скатилась единственная слеза. Ее печальное уединение было нарушено парой японских туристов. Они зачем-то ее сфотографировали. Дважды.

Бри в бешенстве вскочила со скамейки.

– Что вы делаете?! Это не галерея Тейт, а я вам не инсталляция!

Туристы тут же убежали; кейсы с фотоаппаратами ритмично хлопали их по спинам. Бри сердито вытерла слезу пальцем.

По залу блуждали и другие призраки. Ее, Логана и их романтического путешествия. Бри практически чувствовала счастье, пропитавшее скамейку, на которой они сидели всего месяц назад. Она так по нему скучала.

Да, он оказался сволочью… Но она по нему скучала. Бри начала догадываться, что именно так и работает любовь.

Правило № 5. Потеряйте себя как личность, останьтесь с разбитым сердцем и переживите крушение всех надежд

Ральф Эмерсон однажды сказал, что жизнь – это путешествие, а не пункт назначения. Наверное, вы уже слышали что-то подобное. Это один из тех афоризмов, которые люди любят клеить на бампер и потом упиваться своим остроумием.

Ральф Эмерсон вообще сказал много умных вещей. И это одна из них.

Мне удалось – ну, я надеюсь – удержать ваш интерес, перекрашивая волосы и занимаясь любовью с одноклассником. Но теперь вы хотите большего. Вы хотите увидеть мою эмоциональную эволюцию, верно?

По законам жанра я теперь должна повзрослеть и проникнуть в суть вещей, чтобы остаться для вас интересной. А для этого пережить нервный срыв, потерять все, что мне дорого… и каким-то чудом перепрыгнуть к хеппи-энду в третьем акте.

Это обязательный сюжетный поворот каждой истории – предсказуемый, как снег зимой. Вспомните ваши любимые фильмы. Может быть, героиня не добьется предмета своего обожания, махнет на него рукой и сядет в самолет до Тимбукту, так никогда и не узнав, что он к ней неравнодушен? Хотя постойте-ка… Кто это бежит за самолетом?

ДА-ДА, ИМЕННО ОН.

Сцены финального искупления и воздаяния не пробирали бы нас до печенок, если бы герой сперва не испытал все мыслимые страдания.

И я, в общем-то, была к ним готова. В глубине души я знала, что все пойдет наперекосяк. А как же иначе? Я почти включила это в план. Но чего я не учла – так это того, насколько далеко все может зайти и в какой беспросветной заднице я в итоге окажусь.

Потому что, как бы стереотипна ни была моя история, это не художественное произведение, а реальная жизнь. А в реальной жизни вам никто не гарантирует счастливого финала.

Конечно, теперь я вызываю интерес. А также сижу в депрессии, всеми брошенная. Честно говоря, я удивлена, что еще отражаюсь в зеркале.

Да, я знала, на что иду. Я хотела любой ценой стать интересным человеком и хорошим писателем. И теперь признаю, что цена оказалась непомерна. Парень, который лишил меня девственности? Он втайне записал нас на видео. Никак не ожидала, что нашим домашним порно будет любоваться вся школа. Забавный поворот, да? Хотя не сказать, чтобы очень приятный.

Учитель, в которого я влюбилась? Выяснилось, что наша великая страсть – односторонняя. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что он просто использовал меня для компенсации травм от собственной неудачной юности.

Те ужасные девочки, с которыми я подружилась? Оказалось, что они не так плохи. Да, иногда они злобные и мстительные, но в целом – человечные и даже душевные. Как бы там ни было, мы больше не дружим. У меня вообще больше нет друзей.

Хотите знать, чего я боюсь на самом деле? Мне страшно, что я не смогу подарить вам счастливый конец, которого вы так жаждете. Я заранее в ужасе, что в финале путешествия мне не воздастся по заслугам. Потому что это жизнь, а не роман, и у жизни свои правила.

Что, если в моей истории не предполагается хеппи-энда? Вот чего я боюсь по-настоящему.

Глава 55

 Сделать закладку на этом месте книги

БРИ ОТМЕТИЛА НОВЫЙ ГОД С РОДИТЕЛЯМИ, которые по такому случаю отказались от приглашения на вечеринку в местный гольф-клуб. Реализация проекта «Дружная семья» была в самом разгаре.

Когда родители испытывают к вам жалость, вы понимаете, что провалили некий социальный экзамен. А ведь Бри не рассказала им даже половины случившегося. Просто не смогла. Так что они приоделись и открыли пару бутылок дорогого шампанского, пылившегося у папы в погребе.

Слегка опьянев, Бри набралась храбрости и отправила сообщение Холдо.

Привет! Не хочешь на часик заскочить к старому другу и вместе постебаться над шоу Джулса Холланда?

Из уважения к его чувствам она не пропустила ни одного знака препинания. Холдо не ответил. Да она, в общем-то, и не рассчитывала.

Когда часы на Биг-Бене пробили двенадцать, Бри с родителями сдвинули бокалы и исполнили жалкую пьяную версию Auld Lang Syne[12].

Мама взобралась на диван, расплескивая вокруг шампанское.

– За новое начало! – провозгласила она и, никого не дожидаясь, выпила и икнула.

– За новое начало, – эхом откликнулась Бри, осушая свой бокал.

На мгновение она задалась вопросом, проводит ли кто-нибудь эту ночь так, как хотел.

Хьюго закатил очередную мегавечеринку и окрестил ее «Свальный фестиваль-2».

Бри подумала о той счастливице, которую он сейчас слюнявит. Подумала о Жасмин и Идеальной Компании. Где они теперь? Подумала о Логане. Вспоминал ли он ее, когда целовал жену под бой курантов? Подумала, добрались ли уже до Хьюго бумаги из суда. Бри не была уверена, что в конце этой истории судьба вознаградит ее по заслугам, но, по крайней мере, намеревалась от души повеселиться.

Глава 56

 Сделать закладку на этом месте книги

ПЯТОГО ЯНВАРЯ БРИ СТОЯЛА ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ и нервно разглядывала свое отражение, в то время как мама пыталась ее приободрить.

– Просто не высовывайся, дорогая. – Она расчесывала волосы Бри, словно та была в детском саду. – Школа скоро утихнет. Не пройдет и пары дней, как ты станешь старой новостью.

– Старые новости не остаются на любительских порносайтах до конца времен.

– Ты же знаешь, что папа этого не допустит. Господи, тебе так повезло с отцом… Столько девочек попадают в подобные ситуации и не могут ничего поделать.

– По-твоему, мне повезло?!

– Нет. Разумеется, нет. Я имела в виду… Ох, Бри. – Мама выглядела еще испуганнее ее. – С тобой все будет хорошо?

– Ага.

– Ты точно не хочешь, чтобы я тебя подвезла? Я могу пропустить бикрам-йогу.

– Мам, я в порядке, правда. Но спасибо за заботу.

И они крепко обнялись – новая, но уже почти устоявшаяся привычка.

– Что ж… ты решила не привлекать внимания, да?

Бри рассмеялась, хотя в желудке у нее словно повстречались желудочный грипп и пищевое отравление.

– Думаю, сегодня это излишне.

На ней были плотные серые колготки, такой же серый пиджак и школьная юбка. Бри собрала волосы в низкий «хвост» и ограничилась минимумом макияжа. На общем фоне выделялось только новое ожерелье с ключиком. Ее боевое ожерелье.

Если Бри и нуждалась в мужестве, то сегодня.

– Пиши мне, не забывай. Я буду на телефоне весь день. И нам еще нужно обсудить встречи со специалистами, которых порекомендовал доктор Томас.

Терапия.

Бри постаралась не скорчиться, чтобы не расстраивать маму. Все праздники она успешно избегала разговоров о психологе. Она уже выбрала жизнь. Разве этого недостаточно? Зачем открываться кому-то еще и заново переживать эту боль? Терапевт наверняка заставит ее признаться во всем родителям, и те ее возненавидят. Бри и так с трудом держала себя в руках. Что случится, если врачи начнут копаться в ее мозгах? Что, если доктор Томас и его коллеги вынудят ее закрыть блог?..


* * *

После завтрака перед Бри встал другой вопрос: к которому часу идти в школу. Она не хотела выходить слишком рано, чтобы не столкнуться с Холдо. Однако ей нельзя было выходить и слишком поздно, чтобы не столкнуться с Жасмин.

Бри нервно переминалась у ворот особняка, пытаясь изгнать дрожь из коленок.

В конце концов, школа – это не ад. А всего лишь скопище людей, которые видели тебя голой и люто ненавидят. Бри покачала головой. Нет, это не мышление бойца.

К счастью, по дороге Бри так никого и не встретила. Ей на каждом шагу хотелось развернуться и броситься наутек, но она понимала, что папа прав. Нельзя быть жертвой.

Ни сегодня, ни в любой другой день.

Хотя, конечно, сложно не чувствовать себя жертвой, когда идешь по коридору, а тебе вслед оборачиваются все головы.

– Поверить не могу, что она вернулась.

– Я бы не смогла. Такой позор.

– Жасмин ей кишки выпустит.

– Я слышала, ее перевели. Что она здесь делает?

– Чего это она вырядилась во все серое?

Если не считать шепотков за спиной, с ней никто не заговорил. Больше никто не спешил убраться с ее пути. Бри словно превратилась в невидимку. Она загодя пришла в классную комнату, заняла свое обычное место в первом ряду и стала ждать.

Класс медленно заполнялся. Ребята обтекали ее с двух сторон, изумленно глазея. Когда в дверях появился Сет, у него буквально открылся рот. Бри видела, как он собирался по своему обыкновению завопить «Бри-и-и!», но на полдороге вспомнил. Так что он молча прошел мимо. Как и все остальные.

Все, кроме Хьюго. Не успел он перешагнуть порог, а температура в классе уже упала. Бри была готова к этой встрече. Она сидела совершенно прямо, не спуская глаз с двери и стараясь даже не моргать, чтобы он не счел это проявлением страха.

Хьюго зашел в аудиторию своей обычной расслабленной походкой, источая самоуверенность, пока не увидел Бри. В ту же секунду его брови сошлись к переносице, а лицо побагровело. Он на ходу закатал рукава.

Весь класс как воды в рот набрал.

Хьюго прошествовал прямо к парте Бри и с грохотом обрушил свою сумку на столешницу. Бри ожидала этого, поэтому даже не вздрогнула.

Ты не жертва. Ты не жертва. 

– Да как ты посмела?! – заорал он. Да, заорал. Прямо посреди школы.

Бри приняла скучающий вид и начала разглядывать ноготь.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Ты натравила на меня полицию! Меня арестовали за педофилию!

По комнате прокатилась волна судорожных вздохов – будто они были на записи ток-шоу.

– А, – холодно ответила Бри, – ты об этом.

Хьюго схватил сумку и снова впечатал ее в парту. Все в классе инстинктивно отшатнулись. Все, кроме Бри.

– Я не педофил, – прорычал он.

– Вообще-то закон с тобой не согласен, – ответила Бри с улыбкой. – Мне все еще семнадцать, а это значит, что ты заснял несовершеннолетнюю. С юридической точки зрения это расценивается как педофильский материал. Опять-таки с юридической точки зрения, включив камеру – без моего разрешения, надо заметить, кретин ты этакий, – ты создал педофильский материал. Когда ты закачал его на компьютер, это начало расцениваться уже как хранение педофильского материала. – Бри загибала пальцы, считая, сколько раз он нарушил закон. – Ах да, и ты показал видео всей школе? Боюсь, это не что иное, как распространение педофильского материала.

И Бри откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть довольной, хотя ее внутренности болтало, словно желе.

– Ах ты, мелкая сука…

– Осторожнее, Хьюго… Ты имеешь право хранить молчание, но все, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя в суде.

Он сжал кулаки и наклонился к самому ее лицу.

– Не надейся, что дело дойдет до суда. Мой отец наймет самого дорогого адвоката в стране. Не знаю, как ты вообще умудрилась выдвинуть эти обвинения, но через два дня их снимут.

– Какая жалость, – протянула Бри, постукивая себя пальцем по подбородку. – Надо же было такому случиться, что самый дорогой адвокат в стране – это лучший друг моего папы. А поскольку он лучший друг моего папы, он автоматически


убрать рекламу






на моей стороне.

– Это смешно. Я не педофил. Мне всего восемнадцать!

Бри еле сдерживалась, чтобы не утереть с лица брызги его слюны.

– О нет, это совсем не смешно, Хьюго. Просто подобного еще не случалось в юридической практике. А ведь это такой любопытный правовой вопрос, когда озабоченные лбы вроде тебя заливают в Интернет изображения несовершеннолетних девочек… Из тебя выйдет прекрасный судебный прецедент. Интересно, как к этому отнесутся в Оксбридже?

Вместо ответа Хьюго набросился на нее с кулаками. Бри этого ожидала, поэтому пригнулась, и он промахнулся.

– Ах ты * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *!

Бри даже не думала, что в одном предложении можно использовать столько ругательств одновременно.

Сет хотел оттащить от нее Хьюго, но оказался недостаточно силен. Ему на помощь бросились еще несколько парней.

– Ты об этом пожалеешь! – орал Хьюго, извиваясь в руках одноклассников. – Ты еще пожалеешь, шлюха! Со мной такое не пройдет!

– Ой, заткнись.

И он действительно заткнулся и сел – в изумлении от судебного иска Бри и ее равнодушия к самому большому унижению, которое в принципе может постичь человека. Это было очень вовремя, потому что мистер Филипс зашел в класс и спросил, какого черта тут происходит.

Глава 57

 Сделать закладку на этом месте книги

СЛЕДУЮЩИМ ИСПЫТАНИЕМ, которое ожидало Бри, был английский.

Наивно, конечно, но она продолжала мечтать, что Логан встретит ее в аудитории, как обычно.

Когда она зашла в класс, учительский стол пустовал. Надежда еще оставалась. Бри вытащила сборник поэзии и притворилась, будто не слышит шепотков за спиной.

– Ты уже в курсе? Ее папа обвинил Хьюго в педофилии.

– Не может быть!

– Точно тебе говорю.

– Как это вообще возможно?

– Странно. Разве она его… не боится?

Бри улыбнулась. Она не смогла бы разыграть этот спектакль лучше. Папа оказался прав. Если ты не ведешь себя, как жертва, людям трудно обращаться с тобой подобным образом. Весь класс гудел. Большинство учеников увидели Бри впервые с того злополучного дня – и теперь с жадностью следили за выражением ее лица.

– Так, все успокоились и сели.

Бри даже не понадобилось отрывать взгляд от блокнота. Это был не Логан.

Она почти ненавидела себя за то, как оборвалось у нее сердце.

– Сели, класс!

Бри наконец подняла глаза от антологии. Преподавателем английского оказалась пятидесятилетняя дама с огромными ноздрями и в жемчужном колье. Правда, никто еще не знал, что это их новая учительница. Никто, кроме Бри.

– А где мистер Феллоу? – спросил Чак.

– Мистер Феллоу больше не работает в Квинс-Холл. Его перевели в школу в Лондоне. Меня зовут мисс Масун, и с сегодняшнего дня учить вас буду я.

По классу прокатились разочарованные возгласы.

– Что?

– Но это был единственный нормальный препод!

– Его уволили из-за той истории с пуншем?

– Значит, мы больше не будем читать Ларкина?

– А что с нашей домашкой? Он наполовину проверил Шекспира.

Мисс Масун как могла ответила на их вопросы, правда, предпочла временно оглохнуть на пунше. Бри не слышала ни слова.

Она не могла поверить, что он и в самом деле ушел. Ушел из-за нее.

– А теперь, если вы будете так любезны открыть свои сборники, мы разберем новое стихотворение Филипа Ларкина. Я знаю, что у вас была другая программа, но директриса не одобряет использование бранной лексики на занятиях.

Послышались стоны и шорох открываемых книг.

О мистере Феллоу забыли к концу урока. Все, кроме Бри, конечно.

Следующим испытанием обещала стать встреча с Жасмин и Ко. Бри весь день ходила с лицом «Прости, что переспала с твоим бойфрендом» – на тот случай, если столкнется с Мин в коридоре.

Обед выдался печальным: Бри пришлось сказать семиклашкам, что литературный кружок закрывается, если, конечно, они не найдут другого учителя. У ребят вытянулись лица. Одна девочка даже расплакалась.

Господи, Бри и забыла, каково это – быть одиннадцатилетней.

– Куда же мы теперь будем ходить в обед? – спросил один мальчик с дрожащими губами.

– Гм. В столовую?

Все подпрыгнули, будто она сказала «в ад».

– Попросим библиотекаря спрятать нас у себя, – прошептал один семиклашка другу.

– Спрятать? – громко повторила Бри. – Господи, от кого вы прячетесь?

Дети посмотрели на нее, как на идиотку.

– От всего плохого, что случается с людьми, которые ходят в столовую.

– Вроде того, что случилось с тобой…

Это был первый раз, когда кто-то, кроме Хьюго, открыто упомянул инцидент с видеозаписью. Бри вздрогнула от неожиданности.

– Спасибо за напоминание, – ответила она тихо.

– Прости, Бри. – Девочка, которая это сказала, будто окаменела. – Ты в порядке? Ты не сердишься?

Кто-то впервые проявил к Бри сочувствие. Она разом обняла всю их курносую компанию.

– Нет, не сержусь. Мне просто грустно. Грустно, что вам приходится прятаться в библиотеке. Если хотите, я поговорю с заведующей. Но это не дело. Вы все умные, добрые, чудесные люди, которых ждет прекрасное будущее. И вы не должны бояться ходить в столовую.

Они просияли, будто Бри была Матерью Терезой.

– Хотите, я посоветую вам какие-нибудь хорошие книги? Например, «Над пропастью во ржи», «Хорошо быть тихоней» и «Убить пересмешника»? Мистер Феллоу думал, что вы к ним еще не готовы, но я с ним не согласна.

Снова сияющие улыбки.

Они обнимались на прощание, когда Бри заметила в коридоре Жасмин.

– Ну все, ребята, бегите.

Она выглянула в коридор как раз в тот момент, когда Жасмин заворачивала за угол. Ну конечно, идет в туалет литературного крыла освежить помаду – точно по расписанию. Пока Бри подслушивала в коридорах сплетни о себе самой, она узнала и про новую пассию Жасмин. Говорили, что в канун Нового года она каталась по Темзе с каким-то студентом.

Надежда всегда умирает позже, чем следовало бы. И Бри по-дурацки надеялась, что это новое увлечение каким-то чудом залатает трещину между ней и Жасмин. Правда, она сама не была уверена, зачем так отчаянно жаждет восстановить эти отношения. Потому что Жасмин требовалась ей для блога? Или потому, что она скучала по их дружбе?

Бри на безопасном расстоянии следовала за Мин до туалетов. Наконец та скрылась за дверью, на ходу доставая косметичку. Бри выждала минуту, нацепила соответствующее выражение лица и тоже зашла.

Увидев ее отражение, Жасмин вздрогнула. Однако не прошло и секунды, как она снова принялась невозмутимо поправлять макияж.

– Жасмин…

Молчание.

– Жасмин, прости меня.

Та причмокнула губами, спрятала помаду в косметичку и вышла. Она так и не посмотрела на Бри. Если бы не тот первый взгляд в зеркале, Бри усомнилась бы в своем существовании.

Когда после уроков она столкнулась с Идеальной Компанией во дворе, они повели себя точно так же.

Бри вознеслась из социальных изгоев до королевы школы, превратилась в самого презираемого ученика и снова вернулась в изгои.

Мама встретила ее на своем огромном джипе.

– Ну, как все прошло? – спросила она, когда Бри забралась в машину.

– Как обычно.

– Так плохо, да?

И мама, вытащив из кармана пальто шоколадку, с теплой улыбкой протянула ее Бри.

– Как ты догадалась?

– Школа есть школа.

Папа вернулся домой в разгар ужина, что, по его меркам, могло считаться серединой дня. Губы его подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. Войдя в столовую, папа с такой силой обрушил портфель на стол, что у Бри на тарелке подпрыгнул горошек.

– Угадайте, из-за кого сегодня плакал Хьюго де Феланс? – И он поиграл бровями, мгновенно приобретя сходство с Дэнни де Вито.

Бри вскочила, отчего с тарелки катапультировались остатки горошка.

– Серьезно?!

– Как ребенок.

– Если я счастлива это слышать, я очень плохой человек?

– Нет, дорогая, ты просто моя дочь.

За последние дни Бри прониклась к папе искренним уважением. Здорово было наконец узнать его по-настоящему. Хотя слова «здорово» здесь, пожалуй, было недостаточно. Если они с папой собирались обняться, то это место и время было самым подходящим. Однако Бри опередила мама – причем с таким энтузиазмом, что портфель свалился на пол.

– Чудесные новости, Дэниел!

– Это еще не все. – Он снял пальто и уселся во главе стола. – Мы конфисковали компьютер Хьюго, и я отдал его своим ребятам из технического отдела. Хьюго не делал копии той видеозаписи и не закачивал ее ни на какие сайты. Просто показывал на планшете всем, кто хотел посмотреть. Так что это была чистая бравада, чтобы тебя запугать. Ты настоящий везунчик, Бри. Я заставил его подписать бумагу, что тот экземпляр был единственным, и если где-то всплывут копии, вся их семья будет расплачиваться с нами до скончания времен.

Бри от пяток до макушек наполнила легкость.

– Фух. Спасибо тебе огромное.

Мама принялась растирать папины плечи.

– Это просто прекрасно, дорогой. А что с компенсацией?

Он нахмурился:

– С этим немного сложнее. Конечно, мы можем попытаться. Но это долгая и рискованная затея, а мы его уже достаточно припугнули.

– Поэтому?..

– Поэтому я как юрист рекомендовал бы не заморачиваться. – Папа потер ладони. – А как отец советовал бы пока не рассказывать об этом Хьюго.

Бри расплылась в улыбке:

– И сколько еще мы сможем водить его за нос?

– Думаю, месяц или два.

– Он правда плакал?

– Рыдал. И просил прощения.

– Ха! У меня он прощения так и не попросил.

– Не волнуйся, попросит. И очень скоро. Поверь моему слову.

На следующий день Хьюго ждал ее за углом после уроков.

– Бри, мне так стыдно. Пожалуйста, отзови иск.

Она еще никогда не видела его в таком отчаянии. Удивительно, что его лицо вообще умело изображать раскаяние.

Бри скрестила руки.

– Тебе стыдно, что ты заснял меня без разрешения, глумился со всей школой и пытался разрушить мою жизнь? Или тебе стыдно, что кто-то сумел дать тебе отпор?

Хьюго сделал шаг вперед, словно хотел на нее наброситься, но на полдороге опомнился и только почесал руки.

– Мне стыдно за все.

– Я тебе не верю.

– Пожалуйста! Ты можешь сломать мне жизнь.

– Ты хотел сломать мою.

– Я знаю. Прости.

– На самом деле тебе вовсе не жаль, правда? Ты просто знаешь, что нужные слова могут поправить дело. Вот в чем твоя проблема, Хьюго. Тебе никогда не приходилось отвечать за свои поступки. Что ж, извини, но ты связался не с той девушкой.

Глава 58

 Сделать закладку на этом месте книги

ПЯТНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ.

Прошел целый месяц, школа успокоилась, и Бри снова опустилась на социальное дно.

Прошел целый месяц, и она мастерски овладела искусством отбрыкиваться от попыток затащить ее на терапию. Бри боялась, что психолог заставит рассказать родителям все до последней мелочи, и это окончательно уничтожит ее в их глазах.

Прошел целый месяц без друзей. Месяц, когда Бри совершенно нечего было делать, кроме как писать в блог. Только вот писать тоже было не о чем.

Пятнадцатое февраля. Самый обычный день. В общем-то, в пятнадцатом февраля традиционно интересны только рассказы, кто как провел четырнадцатое. Счастливчики получают валентинки и ходят на свидания; лузеры утопают в депрессии и проверяют почту восемнадцать раз в минуту – ну так, на всякий случай.

Невеликое дело. Но для учеников Квинс-Холл пятнадцатое февраля обещало стать самым памятным днем.

Днем, о котором вспоминают и спустя годы, подробности которого смакуют и пересказывают в туалетных кабинках и очередях в кафе.

Конечно, проснувшись тем утром, Бри ничего подобного не предполагала. Дни смазывались для нее в серую пелену, и она даже подумать не могла, что сегодня настанет ее час, переломный момент в ее жизни.

Она не знала этого, когда выбирала одежду – очередной стильный, но не слишком броский пиджак и однотонные колготки. Не знала этого, когда чистила зубы. Не знала этого, когда снова проверяла мобильный в дурацкой надежде найти пропущенный звонок или эсэмэс.

Она не получила ни одного сообщения с того самого дня перед Рождеством. Почти два месяца ее телефон служил лишь дорогим будильником.


Бри поняла, что что-то случилось, еще в очереди на пропускной пункт.

Отовсюду неслись шепотки.

Бри почти чувствовала разлитое в воздухе напряжение, пока разматывала шарф и снимала шерстяную шапочку. Коридоры словно дрожали и потрескивали от невидимых фейерверков.

Ученики сбивались в такие компании, которые прежде казались немыслимыми. Все что-то обсуждали. Бри шла на сдвоенную латынь под аккомпанемент судорожных вздохов и возгласов «Не может быть!» и «Ты думаешь?..».

Теперь никто не торопился делиться с Бри новостями. Слухи о жизни Идеальной Компании перепадали ей в последнюю очередь, словно ломти зачерствевшего хлеба, причем в основном от семиклашек, с которыми она пряталась в библиотеке во время обеда.

На День Святого Валентина Жасмин снова видели с тем студентом. Неужели это вызвало такой резонанс?

Бри до сих пор не отозвала иск против Хьюго, так что вряд ли в переполохе был виновен он. Сейчас ему не имело смысла выпендриваться. По правде говоря, в последнее время от него осталась лишь тень прежнего Хьюго: шутки потеряли в язвительности, выходки стали не такими наглыми.

Может, он начал встречаться с Джессикой?

Проблема заключалась в том, хотя Бри была готова списать все на разыгравшееся воображение и отчаянную жажду внимания, что все взгляды снова были прикованы к ней.

Шепотки преследовали ее по пятам. А стоило Бри поравняться с какой-нибудь компанией, как ребята тут же замолкали.

Она мысленно покачала головой.

Совсем нервы ни к черту. Она уже давно была пустым местом.

Шепотки просочились и в класс латинского. Ученики приглушенно переговаривались за словарями, между партами кочевали записки. Бри словно оказалась на необитаемом острове посреди океана сплетен. Наконец она оставила попытки что-то уяснить из речи преподавателя и вместо этого начала прислушиваться к обрывкам бесед.

– Какая сука… Серьезно?

– Если это правда.

– Да они там все хороши.

– Не может быть…

– Не думаю, что это она. Мы бы знали.

– С учителем?

Последнее слово заставило Бри с ног до головы покрыться мурашками.

К перемене она уже начала сомневаться, что у нее паранойя.

В коридорах все смотрели только на нее. Шепотки с каждой секундой становились громче, а взгляды пронзительнее. Бри терялась в догадках, что еще она успела натворить. Историю с видеозаписью давно забыли…

Внезапно ее заставил оглянуться особенно громкий шум. К Бри приближались ее бывшие подруги. Лицо Жасмин вызывало ужас.

Бри категорически не хотела с ними сталкиваться, а потому опустила глаза и влилась в ручеек ребят, торопившихся в столовую. Она была уверена, что Жасмин и Ко пройдут мимо, а потому здорово удивилась, когда кто-то дернул ее за пиджак. И довольно сильно.

Не успела Бри сообразить, в чем дело, как Жасмин влепила ей затрещину.

Бри показалось, что у нее сейчас глаза вылезут. Она схватилась за щеку, в то время как вокруг начала расходиться волна изумленного «Ууууаааааа…».

– Какого черта?

Гемма ответила ей второй затрещиной.

Другая щека Бри тоже вспыхнула огнем, и она внутренне сжалась. Самообладание готовилось ее покинуть. Что происходит? Это не сон? В чем она теперь-то виновата?

– Поверить не могу, что это ты! – заорала Жасмин, и Бри поняла, что ответ на последний вопрос она получит очень скоро.

– Что – я? Это ты на меня набросилась.

– Ах ты сука. Вшивая, унылая, злобная сука!

Она снова замахнулась, но Бри, наученная горьким опытом, вовремя поднырнула под ее руку.

– Ударишь меня снова, и я скажу учителю.

– Ооооо, а тебе нравятся учителя, да, Бри?

Вот дерьмо.

– Тебе вообще нравится трепать языком, правда? Поверить не могу, что все это время ты врала… Притворялась… Записывала каждое мое слово. А теперь все знают… Все видели!

Жасмин ударилась в слезы, и подруги молча выстроили перед ней живой барьер.

Кажется, в холл набилась вся школа. Причем все до единого глазели на Бри.

– Не понимаю, о чем ты, – промямлила она, хотя в голове уже забрезжила догадка.

Жасмин в неожиданной ярости растолкала подруг.

– Это ты! Ты написала «Манифест, как стать интересной», мелкая унылая сучка!

Бри стояла оглушенная, забыв, как дышать.

– Что?

– Не отпирайся! Все знают, что это ты! А я-то думала, что не смогу ненавидеть тебя еще сильнее. Ты переспала с Хьюго – моим парнем – ради этого?! Чтобы написать об этом в свой грязный бложек? Я тебе доверяла, я впустила тебя в свою жизнь, а ты ударила меня в спину!

У Бри не было времени собраться с мыслями. Откуда Мин узнала про «Манифест»? Блог был полностью анонимным. И Бри не думала, что его вообще кто-то читает… Она вела его исключительно для себя.

Господи, что она там публиковала? Все? Да, все.

– Я… Это не я… Не знаю, о чем ты…

Гемма выступила вперед.

– Хватит врать. Все уже поняли.

Ее лицо превратилось в восковую маску, губы сжались в нитку.

Идеальная Компания шагнула к Бри, и ей стало по-настоящему страшно.

– Мы знаем, что ты запала на учителя, – сказала Джессика, делая к ней еще шаг.

– Мы знаем, что ты резала себе ноги, – добавила Гемма.

– Мы знаем, что он тебя бросил. Интересно, почему? Ты же не полный фрик…

Все это казалось сном. Бри часто-часто моргала, не в силах поверить в реальность происходящего. Упоминание Логана заставило ее сердце болезненно сжаться.

Круг сужался все теснее. Они будут ее бить? Бри отшатнулась, но уперлась спиной в толпу с другой стороны.

– Ты об этом пожалеешь, – прошипела Жасмин. – И будешь жалеть до конца жизни.

Теперь их разделяли какие-то сантиметры. Все, что видела Бри, – кровожадные, искривленные злобой лица. Ей ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза. Бри сморщилась и приготовилась к худшему.

Я не здесь. Это не взаправду. Все хорошо. 

Ее лихорадочные размышления прервал чей-то голос из толпы:

– Погодите-ка.

Девочка, которую Бри едва знала, решительно втиснулась между ней и Идеальной Компанией.

– Если Бри в самом деле тот блогер и писала она про Квинс-Холл, значит, это вы троллите всех на «Грязных сплетницах»?

– Заткнись, – отрезала Гемма.

– И это вы придумываете всем прозвища? Как там? Жабья морда? Сосальщицы?

– И это значит, что Жасмин наврала, будто ей в коктейль что-то подсыпали, – раздался голос из задних рядов.

– Вы серьезно наряжаетесь и потом фоткаете друг друга, чтобы выглядеть крутыми, хотя на самом деле такие же унылые чмошницы?

– У тебя правда залысина, Жасмин?

– Знаешь, Гемма, тебя и косметика не спасает.

Идеальная Компания не знала, куда деваться. Им в лица, словно камни, летели все новые компрометирующие подробности, почерпнутые из блога Бри. Жасмин и Ко начали огрызаться, но толпу так просто было не заткнуть.

– Поверить не могу, что это вы сочинили ту сплетню!

– Вы хоть понимаете, какие вы суки? Все до одной?

– И вы еще обвиняете  Бри?!

– Хьюго правда так плох в постели?

Идеальная Компания ударилась в слезы, оглушенная этим публичным допросом. По лицу Жасмин потекли ручейки туши. Джессика так побагровела, что, казалось, вот-вот лопнет. Даже Гемма расплакалась.

Бри могла только стоять и в изумлении слушать, как десятки людей повторяют написанные ею слова. Ее колотила дрожь.

– Вы хоть сознаете, насколько вы жалкие?

– Я полночи плакала, когда вы распустили тот мерзкий слух про «Пиццу Экспресс»! У вас вообще совесть есть?

Флешмоб. Бри запустила флешмоб. Это было все, чего она хотела. Чтобы Жасмин и Ко бились в истерике; чтобы они пережили такое же унижение, какое она испытывала с детства, когда ее самооценку раз за разом втаптывали в грязь.

Но больше Бри этого не хотела.

Наконец она вышла из роли пассивного наблюдателя, встала между толпой и Идеальной Компанией и что есть сил заорала:

– Сто-о-оп!

Все действительно замолчали.

– Хватит! – закричала Бри, не дожидаясь, когда у нее сдадут нервы. Затем она повернулась к Жасмин. Та стояла с мокрым, искаженным от рыданий лицом. – Прости, Мин. Мне правда жаль. Но я искренне не понимаю, почему ты злишься.

У Жасмин округлился рот.

– Ты шутишь? – спросила она. – Издеваешься?

– А разве ты не этого хотела? Ты всю жизнь опускала окружающих – ради чего? Чтобы о тебе говорила вся школа? Что тебя считали крутой и интересной? Так разве я не исполнила твою мечту? Целый журнал, посвященный тебе, Гемме, Джессике и Эмили! Разве ты не заплатила бы кому-нибудь за такой блог, если бы могла?

У Идеальной Компании отвисли челюсти – одна за другой, будто по команде хореографа. Жасмин ответила за всех.

– Я тебя ненавижу! – заорала она, и ее голос надрывно заметался между стен вестибюля и роскошных гобеленов.

– Ну, а я тебя нет, – ответила Бри. – Серьезно, чем ты так недовольна, Мин? Тем, что я разрушила твой отштукатуренный образ? Что все узнали, какая это на самом деле ноша – быть популярной? Как дерьмово обращался с тобой Хьюго? Как вы с Геммой издевались над окружающими? Тебе еще не надоело быть брендом, Мин?

Бри повернулась к толпе. Голос ее дрожал, но она знала, что должна договорить. Впервые не записать слова, а произнести их вслух.

– Вам всем еще не надоело быть брендом? Строить из себя глянцевую картинку? Психовать, что подумают о вас окружающие, и прогибаться под их ожидания? Мы так боимся признаться друг другу: «Мне плохо», «Мне одиноко», «Мне больно»… Жасмин, – Бри снова к ней обернулась, – ты же на самом деле неплохая. Милая и веселая. Так почему ты не позволяешь людям увидеть настоящую себя? Почему злишься, что я ободрала лак с твоего идеального образа? Разве быть живым человеком не лучше, чем двухмерной картонкой?

У Жасмин задрожали губы.

– Я… я…

По коридорам прокатился звонок, но никто даже не пошевелился.

А Бри… Бри продолжала говорить за каждую девочку, чья жизнь в школе была адом. За каждую девочку, которая не получала приглашения на вечеринки. За каждую девочку, которая хоть раз плакала в туалете о своей никчемной жизни. За каждую девочку, которой не шли облегающие джинсы, которая не знала, как подойти к мальчику, которая когда-либо попадала в эпицентр сплетен и с ужасом прислушивалась к своему имени в коридорах…

– Разве вы не видите? – говорила Бри. – Насколько это глупо? Как бессмысленно все время беспокоиться, что подумают о вас другие люди?

Снова прозвенел звонок. Мисс Масун вторглась в толпу и хлопком в ладоши нарушила всеобщий транс.

– Что тут происходит? А ну-ка разошлись по классам. Быстро!

Бри и Идеальная Компания продолжали молча смотреть друг на друга, пока их с двух сторон обтекал человеческий поток. Рыдания Геммы перешли в истерику. Макияж окончательно размазался, и Бри вдруг подумала, что Гемма на самом деле симпатичная.

А затем она услышала:

– Бри. Бри!

К ней, локтями прокладывая путь в редеющей толпе, бежал Холдо. А добежав, стиснул в объятиях таких крепких, каких еще не знало человечество.

– Бри, – только и выдохнул он.

Жасмин была немедленно забыта. Как и последние десять минут. Все, что чувствовала Бри, – всепоглощающую радость от того, что ее обнимает старый друг.

Она ответила на объятия со всем жаром, на который была способна.

– Нам надо поговорить, – сказал Холдо, сжимая ее руку и увлекая с места происшествия.

– А как же уроки?

– К черту уроки. Бри, ты хоть понимаешь, что происходит?

– Нет. А что?

За какую-то минуту коридоры совершенно опустели. Захлопнувшиеся двери аудиторий отрезали последние взволнованные шепотки.

– Ты стала интернет-сенсацией.

– Я?

– Как ты можешь этого не знать?

Они завернули за угол школы и незамеченными выбрались через боковой ход. Было морозно, но в мыслях Бри царил такой хаос, что она даже не удосужилась накинуть пальто.

– Куда мы идем?

– Ко мне домой. Нам нужен компьютер.

– Холдо, постой.

Он послушно замер и вопросительно взглянул на Бри. Как странно – они целую вечность не смотрели друг другу в глаза. На подбородке Холдо высыпало новое созвездие прыщей, но волосы отросли почти до плеч, что ему очень шло.

– Что такое?

– Почему ты вдруг решил со мной заговорить? Я думала, ты меня ненавидишь.

– Я тебя ненавидел.

– Отлично. Немного соли никогда не повредит, да? Как будто у меня нормальная жизнь, а не кровавая рана.

– Твоя жизнь – не кровавая рана, Бри. Уж поверь мне.

– Да ну?

– Это ведь ты написала «Манифест, как стать интересной»?

Слышать название собственного блога казалось для нее ирреальным.

– Гм. Возможно.

– То есть ты строила из себя пустоголовую блондинку, рассекала по школе с таким видом, будто ты пуп земли, а потом – не сочти за оскорбление – огребла по полной программе… исключительно ради блога?

Губы Бри тронула слабая улыбка.

– Ну, допустим, я всегда считала, что я пуп земли…

Холдо улыбнулся в ответ. Однако не прошло и секунды, как уголки его губ поникли.

– Мистер Феллоу… Это правда? Он действительно просто ушел?

Бри часто заморгала, сдерживая слезы.

– Да.

– Наверное, это было ужасно.

– Да.

Холдо снова ее обнял, чуть не выдавив из легких весь воздух, и Бри почувствовала себя немного лучше. Ее обнимал друг. Обнимал просто потому, что ее бросил парень. В конце концов, именно для этого и нужны друзья. В конце концов, у Бри все-таки нашелся один настоящий друг.

А затем на нее вновь обрушились события сегодняшнего дня.

– Погоди-ка. – Она отстранилась. – Как все узнали, что это я? Что случилось?

– А вот для этого, – сказал Холдо, – нам и нужен компьютер.

Глава 59

 Сделать закладку на этом месте книги

ДОМ ХОЛДО ПУСТОВАЛ. Они сразу направились в его комнату. Бри так долго здесь не была, а все выглядело – и даже пахло – точно так же. Неизменно голубые обои, афиши артхаусных фильмов и застарелый душок мальчишеских гормонов и бог знает чего еще.

Холдо включил свой огромный компьютер.

– Ты хоть раз проверяла статистику блога?

Бри плюхнулась на подушку, в глубине души опасаясь того, что произойдет дальше.

– Нет. Я вообще не думала, что его кто-то читает.

– Тогда зачем вела?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Для себя самой?

– И для чего такие жертвы? Зачем было разрушать свою личность? Если ты даже не рассчитывала на аудиторию?

Бри не была уверена, что разрушила свою личность, но сочла время неподходящим для спора.

– Смотри. – Холдо открыл страницу с ее блогом.

Бри глубоко вздохнула. Она еще ни разу не видела его с читательской точки зрения. Только с изнанки, когда писала посты и время от времени загружала снимки с нарочно размытыми лицами.

На самом деле блог выглядел довольно симпатично.

– Ого. Он и правда работает.

Холдо смерил ее странным взглядом.

– Погоди, это я еще не докачал программу с веб-аналитикой.

– Ага…

Бри отобрала у него мышку и пролистала блог вниз. Ничего себе, сколько она написала! Бри пробежала глазами несколько постов. А что, не так уж плохо… И вон сколько комментариев…

Комментариев?! Число отзывов под каждой записью повергло ее в шок. Бри смутно припоминала, что при создании блога поставила галку «разрешить комментирование». Значит, они должны были публиковаться открыто, сразу под постами. Как она умудрялась их не замечать? Как могла быть такой слепой?

Она кликнула на запись про последнее письмо Логана. Там были десятки отзывов, и все – от совершенно незнакомых людей.

Боже, какой подонок! Милая, не расстраивайся. Он того не стоит. Ты самая крутая (в виртуале) девчонка, которую я знаю. Твой блог для меня – открытие года. 

Три слова. Засудить. Этого. Гада. 

Вы в порядке, Мисс Интерес?.. У меня впервые разболелось сердце за незнакомого человека. 

Расскажи кому-нибудь! Серьезно. Этот парень – озабоченный мудак. Такое нельзя спускать с рук. 

Десятки, сотни комментариев. Все их авторы желали Бри добра. Все до единого были на ее стороне.

Еще никто никогда не был на ее стороне.

– Кто эти люди? – спросила Бри, открыв другой пост и обнаружив под ним такой же вал комментариев.

– Твои фанаты.

– Что? У блогеров есть фанаты?

– Ты до сих пор не понимаешь, да? Ага, отлично, статистика загрузилась.

Когда Холдо отобрал у нее мышку, Бри даже немного обиделась. Кажется, она могла до бесконечности читать все эти слова поддержки. Однако затем Холдо принялся стучать по клавиатуре, и на экране появился ряд маленьких графиков.

Холдо присвистнул:

– Черт возьми, Бри! У тебя два миллиона уникальных посетителей в месяц.

– А?

– В смысле, человек. Больше двух миллионов человек каждый месяц читают твой «Манифест».

У Бри все поплыло перед глазами. Слова не шли на ум. Наконец она выдавила из себя единственный вопрос:


убрать рекламу






– Почему?

Холдо взглянул на нее почти с жалостью:

– Бри, ты осмелилась сделать то, о чем остальные только мечтают, потому что им не хватает пороху. Ты представляешь, у скольких людей проблемы в школе, и им даже не с кем поговорить? Сколько из них хотели бы изменить свою жизнь, но им недостает мужества? А ты это сделала. Сделала за них. И честно обо всем рассказала, так что они будто прошли этот путь вместе с тобой.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Но я заводила блог не поэтому.

– А почему?

– Я… Я просто хотела стать более интересной. Стать хорошим писателем.

– Что ж, тебе это определенно удалось.

– Но это было ужасно. Ты меня возненавидел. Все возненавидели.

– Потому что я не понимал, с чего ты вдруг превратилась в такую стерву. Почему ты ничего мне не рассказала?

Бри и сама уже не была уверена.

– Но как все узнали, что это я? Я же заменила имена. И размыла фотографии.

– Твой проект так разросся, что на него наткнулся кто-то из Квинс-Холл. И сложил два и два. То есть все подростковые истории схожи, конечно, но не в каждой школе девочка из числа последних лузеров поднимается на вершину социальной лестницы, спит с самым популярным парнем, который заснимает это на видео, а потом еще переживает разрыв отношений с учителем.

Он пересказывал ее жизнь, словно синопсис. Аннотацию на задней обложке. Что смотрелось бы неплохо, если бы речь шла о художественном произведении, но это была ее жизнь. Ее боль. Ее потеря. И все же Холдо столько сделал для Бри, что она не нашла в себе сил его осадить.

– Посмотри на эти графики, – продолжил он, кликая мышкой. – Популярность блога растет от недели к неделе. Должно быть, благодаря сарафанному радио. Как ты этого не замечала? Неужели ты не получала письма?

– Какие письма?

– От читателей.

Бри была уверена, что ей никто не писал. Она каждый день проверяла почту в нелепой надежде, что какой-нибудь друг внезапно выплывет из тумана и скрасит ее бесконечное одиночество. Затем она припомнила вечер, когда завела блог.

– Там должен быть другой ящик. Его автоматически создает блогоплатформа.

– И ты его ни разу не проверяла?

– Я же не думала, что кто-то станет на него писать…

– Помнишь пароль?

– Наверное.

Конечно, она заводила этот адрес в изрядном подпитии, но пьяная Бри наверняка использовала тот же пароль, что и трезвая. Так и оказалось. Почтовый ящик поприветствовал ее статистикой:

У вас 45597 новых сообщений. 

– Ы-ы-ы, – протянул Холдо.

Бри наугад открыла одно письмо. Оно было от пятнадцатилетней девочки, которая страдала от депрессии и занималась селф-хармом. Она говорила, что блог Бри спасает ее от одиночества, и спрашивала, не хочет ли та переписываться.

Бри кликнула на другое письмо. Затем третье, четвертое и пятое.

Комната расплывалась. Даже Холдо, хотя он сидел рядом, находился будто в другой реальности.

Все это казалось ненастоящим.

Бри издала странный воющий звук, и наконец-то, наконец-то шесть лет тщательно сдерживаемых слез покинули ее сердце и разом подступили к глазам. Она притянула к себе Холдо и разрыдалась. А он гладил ее по волосам, кликал мышкой и продолжал зачитывать письма вслух, пока плечо его рубашки окончательно не промокло.

А затем – потому что пятнадцатое февраля было знаменательным днем не только для Квинс-Холл, но и для самой Бри, – она нашла письмо из тех, что меняют человеческую жизнь.

Оно было закопано на девятой странице.

Письмо от издательства «Брукланд».

Глава 60

 Сделать закладку на этом месте книги

ХОЛДО ЗАВЕРЕЩАЛ:

– Господи, Бри, «Брукланд»? «Брукланд»! Ты должна им позвонить. Сейчас же!

Бри едва различала письмо за пеленой слез.

– Они хотят с тобой встретиться. Смотри, тут указан номер телефона. Письмо пришло почти месяц назад. Как думаешь, они попросят превратить твой блог в книгу? Позвони им, Бри. Где телефон? Господи, я так за тебя счастлив!

Его голос размывался до белого шума, пока Бри дрожащими руками вытаскивала телефон и вытирала слезы с экрана.

Затем она набрала номер и замерла. Холдо улыбался от уха до уха, ожидая, что ей ответят. Ему так шла улыбка.

– Алло? – ответил неприветливый голос на том конце провода. Одного его звучания хватило, чтобы Бри накрыла новая волна истерики. – Алло? Алло!

– Папа, это я, – наконец выдавила она сквозь рыдания. – Ты можешь приехать домой?

Глава 61

 Сделать закладку на этом месте книги

ХОЛДО ПРОВОДИЛ ЕЕ ДО САМОЙ ДВЕРИ, позволяя останавливаться и рыдать всю дорогу. Он так и не задал ни одного вопроса. Добрый, славный Холдо. Он всегда чувствовал, когда лучше не лезть Бри в душу.

Мама распахнула дверь, и на ее лице отразился шок.

– Что случилось?

– Мама! – Бри кинулась к ней, захлебываясь слезами. – Мам, я тебя люблю. Мне так стыдно. Прости меня, пожалуйста. Я тебя очень, очень люблю.

– Господи, милая… Что стряслось?

Холдо тихо ушел, оставив Бри пропитывать мамин свитер солью. Та обнимала ее все крепче и крепче.

– Мам, я тебя люблю. Прости меня.

– Тсс, дорогая. Тебе не за что извиняться.

Мама бережно довела Бри до гостиной и усадила на диван. Бри плакала так отчаянно, что раскашлялась. Тогда мама принесла ей воды и принялась молча гладить по голове.

Вскоре приехал папа. С порога бросил портфель на пол и – так же без единого слова – присел рядом на диван. Затем он одновременно обнял маму и Бри и начал легонько их баюкать.

Прошло время. Бри перестала давиться слезами. Уловив перемену в ее состоянии, родители не сговариваясь перебрались на ковер и заглянули ей в глаза.

– Милая, ты в порядке?

Бри замотала головой так яростно, что на секунду почувствовала тошноту.

– Нет. Нет, я не в порядке. Я… Мне нужна помощь.

А потом Бри начала говорить.

Медленно, медленно она рассказала им все.

Эпилог

 Сделать закладку на этом месте книги

ЭТО МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В БЛОГ.

Думаю, я должна сделать какие-то выводы, чтобы мы смогли достойно завершить эту историю.

Я же не могла пройти такой путь и ничему не научиться, верно? Тогда его не стоило бы и начинать.

Что ж, теперь перед вами моя полная история. Мы написали ее вместе.

Как далеко мы забрались, а?

И теперь вы, наверное, сгораете от желания узнать, чем все закончилось.

Что ж, для исцеления потребовалось немало времени – как и для того, чтобы просто признать, что мне нужна помощь. Позади десятки часов в кабинете доктора Томаса, когда я переводила по пачке бумажных платков за сеанс и по кусочкам собирала себя обратно.

Важная часть этого исцеления – извинения.

Холдо. Мой чудесный добрый Холдо. Не знаю, как загладить вину перед тобой.

Мои прекрасные родители. Я больше никогда вас не оттолкну.

Жасмин. Думаю, у тебя я тоже должна попросить прощения…

Но мои главные слова сожаления – хотя я вполне сознаю, что рискую сейчас напомнить Опру, – обращены к себе.

Мне безумно жаль, что все эти годы я утопала в ненависти, не подпускала никого на пушечный выстрел и фактически сама обрекла себя на одиночество.

Что ж, теперь вы знаете, как стать интересным. А еще – разрушить свою жизнь и преисполниться ненависти к собственной персоне.

Для всех вас, кто прошел со мной этот путь и дочитал историю до конца, мое последнее правило.

Правило № 6. Как стать по-настоящему интересным: ЗАБЕЙТЕ

Я категорически не рекомендую следовать своему руководству. К черту эти правила. Хватит выпрыгивать из штанов. Это не сделает вас ни счастливее, ни уж тем более интереснее.

Это главный золотой слиток, который я вынесла из путешествия.

Жизнь не происходит с человеком сама по себе. Глупо сидеть на скамейке и ждать, когда конвейерная лента подвезет вам подарки судьбы. Жизнь – это то, что мы в нее вкладываем. И лично моя не стала интереснее оттого, что я покрасила волосы или подружилась с популярными ребятами. Это здесь вообще ни при чем.

Моя жизнь стала интереснее, потому что я впервые начала в нее вкладываться.

Ну да, попутно я обзавелась крутой стрижкой, но вы же понимаете, что не в ней дело? У меня можно отобрать мои наряды, мою косметику – и мне будет наплевать. Потому что я научилась инвестировать в собственную жизнь и впускать в нее людей. Вот что бесценно. Вот что по-настоящему важно.

Я хотела воздаяния – и ужасно боялась, что его не получу. Но, как это всегда бывает с воздаяниями, обнаружила его в любви.

Видите ли, именно любовь мы находим, когда докапываемся до сути вещей. Нужно любить. Это единственный способ.

Любить жизнь. Любить других. И самое главное – любить себя.

Вот моя награда. Меня больше не заботит, интересная я или нет.

Я по горло сыта одержимостью своего поколения оставить хоть крохотный след в этом мире. Сыта нашим вечным соревнованием, кто быстрее, выше, сильнее.

Долгие годы я хотела быть значимой. Доказать свое существование. Подтвердить его ценность по мнению каких-то внешних сил. Чтобы они сказали мне, что я важна.

Но знаете что? Быть интересным не важно. А важно только быть счастливым. Быть таким человеком, которым вы сами могли бы гордиться.

Даже если я растворюсь в безвестности, теперь я, по крайней мере, знаю, кто я, нравлюсь себе – и безусловно счастлива. Можете ли вы сказать то же самое? Если нет, почему?

Никто не говорит на смертном одре: «Как жаль, что я внес недостаточный вклад в историю». Зато все говорят: «Где мои любимые? Могу я увидеть их в последний раз?»

Выбирайте жизнь. Выбирайте любовь. И не забывайте жить на полную катушку.

Примечания

 Сделать закладку на этом месте книги

1

 Сделать закладку на этом месте книги

The Velvet Underground – американская рок-группа 1960-х и 1970-х годов, стоявшая у истоков альтернативной и экспериментальной рок-музыки. (Здесь и далее примечания переводчика.) 

2

 Сделать закладку на этом месте книги

Моррисси – британский музыкант и поэт, основатель существовавшей в 1982–1987 годах британской рок-группы The Smiths.

3

 Сделать закладку на этом месте книги

The Universities and Colleges Admissions Service (UCAS) – единая система подачи заявлений в английские университеты и организация, координирующая поступление абитуриентов в вузы.

4

 Сделать закладку на этом месте книги

Шот (от shot drinks – дословно «стреляющие напитки») – алкогольный коктейль небольшого объема, который традиционно выпивается одним глотком.

5

 Сделать закладку на этом месте книги

Линейка слабоалкогольных напитков с фруктовыми вкусами.

6

 Сделать закладку на этом месте книги

Ягербомба (нем. Jägerbomb) – легендарный горький ликер Jägermeister в виде коктейля «шот».

7

 Сделать закладку на этом месте книги

I Can't Get No Satisfaction (дословно «Я не могу найти удовлетворения») – культовая песня рок-группы The Rolling Stones.

8

 Сделать закладку на этом месте книги

Марка вегетарианских пищевых продуктов на основе микопротеина, получаемого из гриба.

9

 Сделать закладку на этом месте книги

Интенсивная фитнес-тренировка, которая сочетает в себе элементы тайского бокса, карате, айкидо и ушу.

10

 Сделать закладку на этом месте книги

Персонажи романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

11

 Сделать закладку на этом месте книги

Речь идет о Fairytale of New York, композиции группы The Pogues, которая была записана в 1987 году совместно с Кирсти Мак-Колл и до сих пор остается для многих британцев лучшей рождественской песней.

12

 Сделать закладку на этом месте книги

Auld Lang Syne («Доброе старое время») – традиционная шотландская застольная песня на стихи Роберта Бернса, исполнение которой в канун Нового года стало на Западе традицией.


убрать рекламу












На главную » Борн Холли » Манифест, как стать интересной .

Close