Название книги в оригинале: Искатель Евгений Валериевич. Fallout - Истории Севера (Земля Свободы)

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Искатель Евгений Валериевич » Fallout - Истории Севера (Земля Свободы).



убрать рекламу



Читать онлайн Fallout - Истории Севера (Земля Свободы). Искатель Евгений Валериевич.

Евгений Валериевич Искатель

Fallout — Истории Севера

 Сделать закладку на этом месте книги

Глава 1 Странник или Чужие Проблемы

 Сделать закладку на этом месте книги

Пустоши… Каким образом нечто, что воплощает в себе смерть и безликую сухость, смогло обрести глубинный смысл для некоторых? Откуда берутся эти безумцы, что словно пророки странствуют в настоящем аду и говорят, что суть Пустошей нужно понять? Как им удаётся найти красоту и смысл в этом ужасном месте? Знойная жара, мерзкий горячий ветер, песок и пыль, всякого рода жуткие твари, радиация, бесчисленные опасности. Что прекрасного можно найти в этом Богом забытом месте? Те живые, что каждый день с трудом вырывают свои минуты жизни у этого воплощения зла, не понимают таких, кто видит в Пустошах нечто. «Безумцы!» — вот и всё объяснение, да и не нужно тратить силы и пытаться понять глупцов. Ибо в Пустошах важна каждая капля твоей силы, просто, что бы выжить ещё один бессмысленный день.

После Великой Войны остались лишь Пустоши, как расплата за грехи и безумие прошлого. И живущим в них нет смысла, блаженный тот, кто нашёл его в это время. Они радуются возможности хоть что-то поесть, не сильно мерзкое на вкус, выпить и забыться, а ещё провести с кем-то ночь, кто посимпатичнее, или просто хоть с кем-то. Блаженные те, кто придумал, как заработать в это время, или обрести власть, они в основном все подонки, но у них есть цель в этом новом мире, где всем правят Пустоши. Есть те, кто нашёл цель в заботе о других, но они почему-то не долго задерживаются в Пустошах. Кто-то радуется голове своего врага, насаженной на кол, или выпусканию крови и внутренностей ближнего своего, которых и так осталось не много. И они почему-то обычно живут дольше предыдущих, как будто Пустоши принимая их жертвы, продлевают им жизнь. Но всех ждёт только конец, и даже сейчас большинство трясутся над своей жизнью, и готовы опуститься ещё ниже, что бы сохранить своё бесцельное существование. Но можно ли их обвинять в страхе? Мир всегда был безумен, и мир никогда не меняется, даже когда кажется, что уже хуже некуда.

Этого пустынного странника многому учили с самого детства. Первое, это не бояться. Не ведать страха и не поддаваться ему. Учили придерживаться очень тонкой грани между бесстрашием и бессердечностью, состраданием, милосердием и суровой необходимостью. Он не всегда понимал, как поступить лучше, но его учили желать поступать лучше в сердце, не думая о себе. Отец этого незнакомца был его первым и главным учителем, как в плане мышления, так и армейской подготовки и искусству выживания. Именно отец говорил, что страх перед смертью, является отцом всех остальных страхов. «Ни смерти, ни боли, ни поражения, ни унижения…ни тьмы» — слова, звучащие словно религиозная молитва, которую странник часто повторял про себя. Ему было всего двенадцать лет, когда он занёс револьвер своего отца над головой его раненного убийцы. «Ни тьмы» — это были последние слова, которые услышал бандит из Пустошей. И с тех пор странник стал совсем другим, мудрость отца всегда прибывала с ним, он чувствовал её и его самого в сердце, он знал, что смерти нет…

Влюблённого в таинства и дух Пустоши, его всегда злило, что люди, не понимающие их сути, клеймили его и ему подобных безумцами. Он хотел им объяснить, те чувства, что буйствовали в его душе, когда он стоял посреди «мёртвой» земли, под бескрайним небом, смотря в бесконечный, зовущий горизонт, но не мог. Не знал как это всё передать, не мог найти нужных слов. Он не мог победить в споре, а потому научился не спорить, во благо себе и окружающим. Теперь, когда в каком-то баре вновь начиналась старая тема, он просто молчал, улыбался и молчал, или иногда говорил: «Да. Возможно, ты прав приятель». Но в душе он знал правду, и он делился ею с собой и с отцом, и иногда с теми людьми, кто был ему хоть как-то дорог, хотя таких было совсем немного. Едва ли этот странник и сам себе мог объяснить, что же такое Пустоши на самом деле. Он знал наверняка, что это непросто выжженная земля. Не все люди ценили прекрасные и великие города, зелёные леса и поля, жизнь и свободу, которые были у них тогда. А теперь такие же люди не ценят и Пустоши. Даже если они и странствуют по ним, то сил им придаёт лишь мысль о том, что однажды этот кошмар закончится, и они доберутся хоть до какого-то подобия прошлой «прекрасной» жизни, цивилизации. Они не ценят Пустоши, но ненавидят всем сердцем, жару, зной, песок, пыль, жажду, мутантов, и всё её «сюрпризы».

Лишь иногда в своих странствиях, он встречал людей как будто бы просвещённых мудростью, мудростью, что может даровать Пустошь. Странник часто задумывался, что возможно это естественно, ведь странствуя в Пустоши ты предаешься постоянным раздумьям о окружающем мире, о том что было и что есть теперь, как не странно о самой жизни и бытии в целом. Ты словно сливаешься с Пустошью и своей дорогой. Раздумья, странствия, увидеть что-то новое, встретить кого-то нового, отыскать нечто забытое старое, открыть свою Судьбу и познать множество иных судеб, даже сейчас в это время, когда царит Пустошь. «Жизнь не меняется» — думал он. «Мы живём, чтобы познать эту истину, судьбы и бытия, и даже сейчас это возможно. Отец рассказывал, что всегда так было, даже в райском прошлом. Кто-то жил и имел судьбу, путь. А кто-то влачил жалкое и бессмысленное существование. Вот потому и сейчас так, одни видят и способны почувствовать это чуть ли ни мистическое таинство, а другие нет…» Он принял окончательное решение в самом себе, сейчас, когда конец казался таким близким и неотвратимым.

Сильный, закалённый Пустошью, странник с трудом волочил ноги. Он владел не многим. Старый полицейский бронекостюм, зашарпанный непрекращающимися странствиями, длинный кожаный пыльник, комбинация из стального шлема и техно-противогаза, часть этого же костюма. Из оружия крупнокалиберный револьвер, обрез и штурмовая винтовка с оптикой. Все «они» — его старые спутники в мире Пустоши, спутники его сражений, скитаний и поисков. И конечно же верный друг — Чуба, массивный пёс с короткой шерстью рыжеватого цвета. Даже его хозяин не знал наверняка был ли он подвержен мутации или эта порода псов и должна быть такой массивной. Ах да, ещё была серебряная звезда рейнджера, которая принадлежала ещё его отцу, а к отцу пришла от деда, а тому от прадеда. Он любил её. Он действительно именно любил этот кусочек металла, и называл именем матери, имя которой выцарапал на ней ещё его отец.

Странник остановился, чтобы всмотреться сквозь пыль, поднятую ветром. Кровь сочилась из его правого бока, и уже изрядно испачкала и его туловище и его левую руку, которую он прижимал к ране. Но он не стал лечить рану, хотя знал как, а лишь только слегка перебинтовал тряпкой. У него не было времени, в данной ситуации рана хоть и была болезненна, не была главной проблемой. Проблемой был яд, что попал в его кровь, что вскоре парализует его, и он заснёт навсегда, не умрёт, а именно заснёт, что ещё страшнее. Единственная надежда, чтобы в такой ситуации выжить, упасть там, где его возможно кто-то найдёт, и подарит немного милосердия в виде помощи или кусочка свинца. Странник думал, стоит ли спрятать его звезду — Анию, что выдавала в нём рейнджера, человека закона. Мир стал слишком суровым, таких как он чаще ненавидели, чем любили. Но рейнджеру нравилось быть искренним, и посмотрев Чубе в сокрытые защитными очками глаза, а потом в скрытое пылью небо, решил оставить. Сейчас странник больше волновался не за себя, а за своего верного друга.

— Ты же не пропадёшь, малец? — говорил рейнджер и слегка гладил своего скулящего от жалости пса, который и сам был одет в некое подобие брони со множеством маленьких сумок. — Если что-то не так брось меня и уходи, хорошо? Не строй из себя героя хоть в этот раз.

Рейнджер ещё раз посмотрел вдаль. Ему казалось, что там далеко впереди что-то есть, быть может возвышенности, а быть может строения. Но завеса из поднятого ветром песка и собственное затуманенное сознание, не позволяли рассмотреть точно. Рейнджер достал из медсумки специально заготовленные стимулятор, и шприц, наполненный смесью химикатов, способных «поднять мертвеца». Странник сделал себе оба укола, но даже это могло разве что ещё немного оттянуть неизбежное. Он ещё раз тяжело вдохнул и отправился дальше, преодолевая чувство тяжести в своих ногах. Ветер и тучи песка окружали его, били в его уставшее тело и в стеклянные глазницы противогаза. Рейнджер всегда любил наблюдать, как сильный ветер колышет эти жёлтые, серые, и оранжевые волны. Наблюдать за различными рисунками и узорами, которые создавали песок и пыль.

«Хорошо, что в моменты бури, хотя бы нет большой опасности со стороны мутантов. Хотя, помню однажды, в такую же бурю, тварь утащила парня прямо из палатки. Парень был опытный боец, и успел даже один раз выстрелить из пистолета. Как же его звали? Берт… Браун… Интересно, попал ли он тогда в эту мерзость, что бы она знала, что с людьми связываться опасно? Хотя может лучше, что бы она и не знала. А может она знала на самом деле… И почему интересно, тварь выбрала именно его? Он был болен, или был самым слабым? Сложно сказать, ведь он даже успел выстрелить, а я бы возможно не успел. А как после этого боялась Дана? Нужно признать, что она очень миленькая, когда боится, или улыбается. Хотя, к сожалению, улыбается она намного реже. Интересно жива ли она? И чем сейчас занимается? Тогда она не подпускала к себе парней и близко, а теперь возможно влюблена в кого-то. Как наверное это хорошо, уметь любить в этом мире. Отец всегда говорил, что любил мать, и она его любила. И что я благословение, какая глупость… Помню Верт рассказывал мне о них, он их хорошо знал… А его пистолет. Его пистолет был такой необычный… Быстрее всего очистить логово крыс можно огнём, я всегда это знал… Ночью немного прохладно, но хоть не жарко… Маленький Чуба всегда боялся этих жуков… Нужно будет купить обязательно буффамина, или как его там…».

Неожиданно слева от пустынного рейнджера, проходя сквозь тучи взбешенного песка, появился седой, усатый и полноватый человек. Он был легко одет, в чистую, довоенную одежду, но буря словно не могла навредить ему. Он направлялся в сторону рейнджера, но тот не останавливался, хотя и был поражён увиденным. Человек проходя мимо, говорил с рейнджером:

— Самая лучшая цена мистер! Вдобавок, я добавлю вам эту верёвку, людям вашей профессии она пригодится… — задорно говорил человек и улыбался.

Но рейнджер не отвечал. Его правая нога уже подчинялась с трудом, и теперь тянула его к земле. Он не останавливался, а лишь смотрел на мужчину, и хотя тот стоял на месте, но одновременно словно двигался. А потом справа появился другой, в кожаной чёрной куртке и с лихой причёской:

— … а ты словно возомнил из себя правого! Мы убьём и тебя, а потом и тех ублюдков, что нашептали тебе… — и этот мужчина грозно тыкал пальцем, и также стоял на месте, но проплывал мимо.

В этот раз рейнджер не только смотрел на него, его слова задели некую старую рану, и он выкрикнул мужчине в ответ:

— Это были всего лишь две маленькие девочки! Маленькие девочки!! Ты ублюдок!! — и инстинктивно потянулся правой рукой к пистолету, который он прятал в кобуре под плащом. Раньше он мог выхватить и выстрелить в мгновении ока, но сейчас рука была словно каменная, поэтому он отвернулся, но всё также продолжал передвигать ногами. А потом слева вновь появилась личность, это была девушка одетая очень вызывающе:

— … это не так дорого, не так ли? — говорила она и кокетливо улыбаясь, крутила пальчиком прядь своих волос.

— Как меня зовут?! — немного с ужасом произнёс рейнджер. — Как меня зовут, проклятье?!

Но девушка продолжала своё:

— Ты очень красивый, и эта скидка только для тебя, честно говоря, ею я хочу просто тебя завлечь… — и также скрылась.

А после справа от него появился парень в армированной кожаной броне и с очень грязными и неухоженными волосами. Ему было всего лет шестнадцать, он стоял со страхом в глазах и поднятыми руками:

— Как меня зовут?! — кричал к нему рейнджер, но тот в ответ жалобно повторял лишь одно:

— Пожалуйста, не стреляй! Прошу не стреляй! Умоляю, не стреляй!

Рейнджер продолжал двигаться вперёд, слева показался толстый усатый мужчина с наставленным на него пистолетом. Он смеялся без удержу. Рейнджер хотел и у него спросить, как его зовут, но не смог пошевелить губами. Он с трудом мог сделать шаг, а усатый мужчина резко перестал смеяться, сделал злобную гримасу на лице, и выстрелил. Рейнджер дёрнулся, словно от резкой боли, но образ усатого также исчез, а новой раны не было. Рейнджер перестал понимать, куда ему нужно идти. Неожиданно справа появилась молодая девушка с длинными чёрными волосами, одетая в синее лёгкое платье. Она ничего не говорила, а только молчала, смотрела на рейнджера, и казалось слёзы вот-вот выльются из её глаз. Рейнджер хотел сказать ей хоть что-то, как сильно он любит её, но не мог, он лишь двигался дальше, как мог. Он даже не мог вспомнить, кто он и куда ему нужно идти. «Как меня зовут? Как меня зовут? Моё имя? Моё имя…» — думал он про себя, и чувствовал, что слёзы струятся из его глаз. Слева вновь показался мужчина, неприятный на внешний вид, он гордо говорил:

— … мы не боимся этого Края, как только мы его встретим, то… — но рейнджер уже даже не смотрел на него.

Вдруг впереди показался чёрный силуэт крепкого мужчины, прямо на дороге рейнджера. Они оба остановились, но лица мужчины не было видно. И он промолвил голосом, который звучал словно вокруг странника, и внутри него:

— Ни смерти, ни боли, ни поражения, ни унижения…ни Тьмы… Запомни, Билли.

Рейнджер почувствовал, как ветер подхватил его и отнёс в небо. Он парил, а через несколько секунд под ним появился океан, могучий, синий, полный жизни и красоты, как и небо, голубое и прекрасное, полное белых облаков, чистого воздуха и мягкого солнца.

А в это время Чуба жалобно скулил над своим упавшим хозяином, то и дело тыкая мордой то в одном, то в другом месте. Он даже пытался облизывать его лицо, в противогазе, но даже это запрещённое действо не помогло. Пёс лёг недалеко от его головы, и жалобно смотрел в скрытое лицо…


* * *

За всё прошедшее время мало кто помнил, откуда взялось название для этого маленького поселения — «Смоки». Оно располагалось вдали от оплота цивилизации в этом регионе, и живущие в нём люди считались «провинциалами». Каждый из его жителей, которых не наберётся и пятидесяти, поведает каждый свою историю, от самых обычных до самых невероятных. Но самая правдоподобная из них о том, что однажды на месте этого поселения была стоянка для очень редких караванов, первых в своё время, когда этими краями пролегали маршруты. Но со временем толи исчезли поселения, что торговали, толи по какой другой причине, но маршруты были закинуты. Считается, что стоянку было видно издалека по маленькой струйке дыма, и что ещё много лет назад это место прозвали «Смоки».

Большие общие дома, построенные непонятно из какого вещества, смеси земли и уплотнителя, забор, из того же материала, колодец, с грязной водой, несколько сараев и ферма с полями. Еды жителям едва ли хватало для себя, торговать ею они не могли себе позволить. Все они тяжело работали, под порой безжалостным солнцем, с суровой землёй, что была такой скупой, а в замен требовала так много жизненных сил. Но жители Смоки были цивилизованными. Их община сформировалась из крепких, и трудолюбивых людей, и этот общий, тяжёлый труд и взаимопомощь, помогли им возвести стены вокруг поселения, обезопасить себя, отгородится от жестокого мира, помогли им выжить. Может они не были способны выжить в Пустоши, но в границах своих стен они были в относительной безопасности, сытости, и среди них царил порядок. Большую часть времени…

Единственное, что спасало это забытое место — это какие-то неизвестные по происхождению даже самим жителям Смоки, кустарники, обильно росшие в их краях, и периодически плодоносящие маленькими чёрными ягодами. Они называли их Пустынными ягодами. Ягоды сами по себе несъедобны, а быть может даже ядовиты, но ещё очень давно, какие-то умельцы научились делать из этих ягод закваску, а из неё самогон с очень даже неплохим и своеобразным вкусом. А из цветов этого растения, ещё до того как они станут ягодами, можно было сделать вкусный бражный напиток, используя тот же метод закваски. Эти два напитка и были тем редким и единственным товаром, который они могли предложить. А этот товар постепенно набирал уровень спроса по всем окружающим цивилизованным поселениям, которые поддерживали друг с другом связь. И всё бы хорошо, можно было бы жить и ожидать светлого будущего, если бы это не было в мире Пустошей, да ещё и рейдеры любили иногда навещать и без того постоянно испуганных жителей, хотя сейчас у жителей «Смоки» с ними было заключено крепкое «соглашение».

Каждый житель «Смоки», даже дети, выполнял свои обязанности. Треть всех жителей считалась ополченцами, и поочерёдно дежурили в охранных вышках расположенных вдоль стен поселения. Они не были профессиональными солдатами, да и не было возможности тратить бесценные боеприпасы на тренировки, но в случае опасности могли постоять за свой дом. Чужаки очень редко, но появлялись, и конечно многие из них были недружелюбны. Бывало, наведывались и другие рейдеры, с которыми нет соглашений, или набеги мутантов, или людоедов, тогда на защиту вставали все, кто мог держать оружие в руках. Оружие правда в Смоки было самое паршивое: самодельные однозарядные винтовки и ружья, пару пистолетов и пару старых винтовок и ружей заводского производства, но вместе с отвагой людей оно делало своё дело.

В этом регионе было две большие группировки рейдеров. После многих лет борьбы, жители Смоки закрепили соглашение с ближайшей, и за постоянную дань находились под «защитой» рейдеров. Но нужно признать, что кроме как защиты своей «кормушки» от других, рейдеры иногда и вправду помогали бороться с дикарями и людоедами, а также мутантами, что постоянно гнездятся недалеко от поселения. Но, тем не менее, это соглашение приносит и множество трудностей и напряжения. А в целом жизнь в Смоки довольно таки скучна, особенно для некоторых его жителей, что в сердце жаждут чего-то большего.

Арчер, начальник стражи Смоки, ещё спал, когда молодой парень раздвинув занавески вбежал запыхаясь в его комнату. Не успев отдышаться, он пытался что-то объяснить Арчеру, но всё ещё сонный начальник не мог понять и слова.

— Успокойся Люк! Сделай три глубоких вдоха и говори! Я ни черта не понимаю! — говорил Арчер, а в душе у него уже росла тревога, он думал, что его дочь опять что-то натворила.

— Сэр там собака!! Не просто собака, а огромная и злая! Она лает! Она подбежала ко входу а там Рон и Адам! Они наставили на неё оружие, а она стоит на месте рычит и лает!!

— Что ещё за собака? Мутант или дикая просто? — недовольно ворчал Арчер, привстав с постели он первым делом потянулся за чашкой с напитком из Пустынной ягоды.

— Я не знаю сэр! Но она какая-то не такая! Она большая, но не похожа на мутанта! И зубища такие огромные! И она в одежде!

— Успокойся парень! Иди и скажи, чтобы не стреляли, пока она не рыпается. Я сейчас приду и посмотрим, что там за мерзость.

Молодой парень быстро убежал, потом вновь вернулся, но ничего не сказав, опять убежал. Арчер одел свою изрядно изношенную одежду, прихватил винтовку и направился ко входу, попутно здороваясь со своими односельчанами. Они дружелюбно приветствовали его, он дружелюбно с улыбкой отвечал, иногда они перекидывались несколькими дружелюбными фразами, хотя про себя Арчер для каждого делал замечания. «Доброе утро!» (Какое оно нахрен доброе! Придурок! Когда с утра мне нужно видеть твоё мерзкое тупое лицо!). «Здравствуй Салли! Как поживает твоя мамочка?» (Когда же уже сдохнет эта старая ведьма, и перестанет тратить наши ресурсы?!). «Сид, поишь браминов? Молодец приятель!» (Ленивый ублюдок! Лучше бы занялся настоящей работой! Задница!). «Привет Брайан!» (Вонючий урод! Как ты меня раздражаешь!). И тому подобные вещи мелькали в голове раздражённого Арчера. Он не любил, когда что-то шло или делалось «не так», а так было почти всегда, соответственно Арчер всегда был раздражён.

Возле входа уже собрался десяток зевак, а громкий лай было слышно ещё издалека. Собака и вправду была огромная, намного больше тех, что ему доводилось встречать. Она зубоскалилась и рычала на окружающих, ему показалось, что она держит что-то в зубах. Также он заметил на ней ошейник, и нечто вроде собачьей брони.

— Вы что, не можете разобраться с псиной?! — спросил Арчер у стражников и снял с предохранителя свою винтовку.

— Арч, посмотри на неё, она какая-то необычная, к тому же кому-то принадлежит. Я решил сначала посоветоваться с тобой.

— Принадлежит, говоришь? Посмотри на эту образину! Это явно бешенное отродье башенных. Нужно усмирить её, пока она кому-то не навредила. Адам, это твоя смена, так разберись, а я прикрою.

Адам кивнул в ответ, приказы Арчера обычно не обсуждались. Он зарядил свою рукодельную однозарядку и нацелил на пса. Всего за секунду собака сорвалась с места и накинулась на Адама, выбив его винтовку и укусив его за плечё. Арчер, который явно не ожидал такого, начал палить в пса, и успел выстрелить три раза, но всё мимо, а потом не рискнул стрелять, что бы не задеть Адама. Люди вокруг застыли, словно вкопанные, но Арчер знал, что должен действовать. Он напал на собаку, используя свою винтовку в качестве дубины. Пёс, оставив кричащего Адама в покое начал бороться с Арчером, уворачиваясь от его неуклюжих атак, выжидая момента для атаки. Но резкий и пронзительный свист заставил пса отвлечься, он обернулся в сторону звука и увидел невысокую молодую девушку. На вид ей было лет шестнадцать, смуглая кожа выдавала её латинское происхождение. Она была одета в грязный балахон, её черные длинные волосы были очень грязны и спутаны. У неё не было безымянного пальца на левой руке, а на шее было нечто похожее на железный ошейник с грузками для утяжеления. Девушка очень медленно подходила к собаке, держа на вытянутой руке сосуд с водой. Она вновь свистела приговаривая:

— Тише малыш, успокойся. Всё будет хорошо.

Арчер закричал девушке:

— Люси, чёрт побери! Какого хрена ты делаешь?! Отойди сейчас же в сторону!!

Но Люси как обычно никого не слушала, а всё также продолжала подзывать пса. Он же вначале с недоверием и опаской пару раз посмотрел на неё, и когда увидел, что его противник успокоился, подошёл ближе к девушке. Он принюхался к сосуду и к его содержимому, и ещё раз взглянув на Арчера, принялся лакать воду. Люси вначале с опаской прикоснулась к собаке, пока тот пил, а потом всё смелее и смелее гладила его. Арчер теперь не знал, как реагировать, он опустил винтовку, посмотрел на окружающих и вспомнил о кричащем Адаме.

— Заберите его и перевяжите! Попросите у Даккара хорошо продезинфицировать рану, может пёс бешеный. Люси лучше не трогай его, он может оттяпать тебе руку за один щелчок!

Но Люси нагло продолжала гладить собаку, и сделав ироничную физиономию сказала:

— Быть может просто ты не в силах его понять? Чуть что сразу хватаешься за свою игрушку.

— Эта сука чуть не убила Адама!! Я ещё успею выпустить ей пулю в голову!

— Это кобель, и он не только чуть не убил Адама, а быть может и тебя! Это необычная собака, я надеюсь ты не так глуп, чтобы не понять этого…

— Эта… сука… — Арчер не успел договорить. Он хотел рассказать что-то о рейдерах Башни, и о том, что их мерзкая псина может навредить кому-то, но блеск на земле привлёк его внимание. Нечто серебристое, явно рукотворное лежало на земле, возможно именно его собака держала в пасти. Это была звезда в кругу с надписью АРИЗОНСКИЙ РЕЙНДЖЕР, а позади неё было выцарапано имя Ания. Арчер внимательно осматривал звезду, десятки мыслей словно одновременно пробежали в его голове. Когда пёс допил воду, и заметил, что его звезду подняли, он подбежал в Арчеру и начал лаять и подпрыгивать на одном месте. Люси подошла к Арчеру и также внимательно посмотрела на эту странную вещицу.

— Не думаю, что это могло принадлежать рейдерам… — сказала она, посмотрев на Арчера. — Отец, я думаю пёс хочет, чтобы мы пошли за ним. Возможно, где-то недалеко, кто-то нуждается в помощи…

— Я не так глуп, как ты думаешь, Люси. Этот медальон…если я не ошибаюсь, это символ людей закона, их до войны так называли — рейнджерами. Словно шерифы, но ездят повсюду. — Арчер говорил всё тише, он впал в глубокие раздумья и воспоминания.

— Быть может это пёс одного из них.

— Ага. Или какого-то головореза, что где-то откапал эту вещицу! Я знаю, что ты задумала, девочка! Но после бури в Пустошах слишком опасно, мутанты выходят на охоту. Ты знаешь это не хуже меня! Мне нужно поговорить со старостой, если он согласится, мы соберём бойцов и поищем…

— К тому времени, может быть уже поздно.

— Это может быть банальная ловушка! Нельзя сломя голову бежать в пустошь, потому что мутант принёс тебе красивую брошку!

— Отец! — прикрикнула Люси, сверля Арчера глазами, но тот был непоколебим.

— Я иду к старосте! Будь тут! Не заставляй меня… — но Арчер не договорил, не хотел задевать больную тему.

Но из стражников на входе остался только молодой Люк, и он боялся того, что может произойти, когда Арчер уйдёт. Он хорошо знал характер Люси. А характер был у неё порой сквернее чем у отца, местного начальника стражи, почти что шерифа. У Люси был дар, который правда был противоположный репутации и стремлениям её отца. Ко всему прочему Люси искренне любила применять свой дар, а потому в «Смоки» она была чем-то вроде изгоя, которого не убили только потому, что она все-таки считается частью их общины. Но Люси постоянно «создаёт неприятности», убить и выгнать её нельзя, а потому ей постоянно придумывают различные наказания, в частности и её отец. Палец ей отрезали в тринадцать лет, за кражи, тяжёлый ошейник одели за нечто подобное, как в прочем ограничили в рационе и в личной гигиене. Но чем больше жители Смоки пытались сломить девочку, тем больший отпор она им давала, и опять создавала неприятности. Если бы не уважение к её отцу, от неё бы избавились ещё лет в семь. Арчер же был хорошим человеком, в целом, но к сожалению ему не всегда это удавалось, хоть он и старался. Ещё сложнее ему давалась роль отца.

Люси посмотрела на Люка и сказала:

— Ты же знаешь, пока они будут решать, тот человек, где-то там, может погибнуть. Возможно настоящий рейнджер!

Люк был немного младше Люси, да и вообще был очень стеснительным парнем, а потому часто терял дар речи при общении с ней.

— Ааа… чего? Стрелок что ли?

— Нет! Это такие шерифы! Только они ездят повсюду. Ну, точнее ездили…

— Люси… Арчер, в смысле твой отец… Ты же слышала его, он говорит разумные вещи.

Люси сделала шаг в сторону парня, от чего он на шаг отступил назад.

— Люк! Не будь таким же узколобым как все они! Ты хороший парень. Разве ты никогда не мечтал стать шерифом, бороться с бандитами? Быть может это наш шанс! Разве не тебе было тут скучно? Пошли со мной. Не бойся ни Арчера, никого другого. Они ничего нам не сделают…

— Уххх, тебе легко говорить, ты же… Прости я не хотел… Я не могу! Я не могу так предать твоего отца. Прости.

Люси тяжело выдохнула, потом посмотрела на пса и исподлобья взглянула на Люка.

— Как знаешь, мальчик. А я пойду, и ты не остановишь меня.

— Люси… Ты что хочешь чтобы они посадили тебя на цепь?! Тебе это нужно?! Или чтобы тебе отсекли ногу?! Или сразу голову где-то там?

— Люк я иду! Ты дашь мне оружие?

— Я не могу, Арчер убьёт меня! Или чего хуже больше никогда не позволит работать в страже!

— Как знаешь… — сказала Люси и направилась к выходу. Она могла бы силой забрать у Люка винтовку, ведь там и вправду было опасно, но не стала. Она вообще уже слишком устала от всего, что бы бояться чего-то. К тому же необъяснимое чувство влекло её вперёд. Пёс увидев, что девушка уходит в Пустошь, казалось всё понял, и побежал немного впереди неё, своим лаем подгоняя вперёд.


* * *

Ветер уже практически стих, давая о себе знать лишь редкими порывами, не способными поднять много пыли и грязи. Можно было идти быстро, не сгибаясь от его ударов, но сразу же стало значительно жарче. Холодный период закончился совсем недавно, бури в это время были не редкостью, но и жара ещё не достигала своих самых мучительных даже для опытного путника значений. Люси достаточно часто выходит в Пустоши ещё с детства, с отцом и без него, поэтому она была привычна к её нравам, и знала в какие щели не стоит совать свой любопытный носик. Но сейчас ей было почему-то страшно, хотя это был не совсем страх, но очень сильное волнение. Единственное, что помогало успокоиться, это как ни странно эта злобная собака. Она постоянно убегала вперёд, а когда замечала, что Люси отстала, возвращалась и громко лаяла, подгоняя девушку. Люси чувствовала от пса некую уверенность, то, что этот пёс очень хорошо знает Пустоши, и даже сможет помочь ей в случае опасности, если не проголодается и не перегрызёт горло.

Девушке показалось, что прошёл целый час, а может и больше. Это была та граница, которую переходить было очень опасно. Здесь можно было встретить не только жутких монстров но и рейдеров, которые порой оказывались ещё большими монстрами, чем мутанты. Встретить путника в этих краях было практически невоз


убрать рекламу




убрать рекламу



можно, но и Башенные и Питоны бывало охотились здесь на мутантов, либо рылись в каких-нибудь руинах, из которых за последнюю сотню лет со времён войны, ещё не всё растянули.

В это время на северо-западе было мало поселений. После того, как упали бомбы, на западном побережье было мало выживших. Намного больше было тех, кто пришёл с востока, с тех земель, которые апокалипсисом задело меньше всего. Они, полностью потерянные в раненном атомном пламенем мире, не думая об опасностях, рвались туда, где находились великие Хранилища. В них было всё необходимое, что могло понадобится тем, кто чудом уцелел в адском огне. Медикаменты, запасы пищи и воды, оружие, электроника и химикаты, одежда и даже такие великие достижения передовой науки, как роботы. Только благодаря найденным уцелевшим Хранилищам, многим удалось не только выжить, но и быстро организоваться. Не прошло и десяти лет, как появилась большая часть из ныне существующих поселений, а благодаря группе предприимчивых довоенных бизнесменов, тогда же началась и активная торговля. Первые исследователи этого изменившегося мира даже доходили далеко на юг, и встречали там таких же, пытающихся выжить невзирая на все ужасы, людей.

Но новый мир был другим, в нём больше не было бесплатной стабильности или надежды. Теперь всё это нужно было вырывать силой, порой из холодных, когтистых лап смерти. Прошло ещё около двадцати лет, и большая часть подымающихся сообществ исчезла. Остались только самые сплочённые и большие, самые защищённые или приспособленные. Но по прошествии сорока лет, со дня Великой Войны даже они с трудом выстояли Великое Нашествие мутантов с севера, и постоянные междоусобицы. В эти дни установилось своеобразное «равновесие». Люди научились уживаться с миром Пустоши, научились сдерживать себя и себе подобных, научились не только решать всё силой оружия, но и силой слова. Правда, не все. Надежды не было. Движущей силой для человека, тем, что даёт ему желание жить, стали новые вещи. И одной из них стала Свобода. Совсем новая свобода, не такая, какой она была даже в «прекрасном мире». Свобода духа, свобода силы, времени. Свобода жить, или умереть, бороться или сдаться, свобода вечного поиска и познания всей глубины перемен. Свобода Пустоши, но для тех, кто мог её понять и совладеть ею.

Поначалу уверенная в себе, и разгорячённая спором с отцом и Люком, Люси начала падать духом. Дурные мысли в её голове сменяли одна другую. А за ними как обычно пришли сомнения. Это было не похоже на неё, но Люси уже подумывала вернуться обратно, хотя неизвестно как бы отреагировал на это пёс. Скорость с которой она двигалась, была слишком непривычной для девушки, а быть может также сказалось и волнение, но Люси очень устала, ей был необходим отдых. Она присела под едва ощутимой тенью сухого дерева, и тут осознала, что торопясь, она не подумала о самом главном — воде. Люси долго ругала сама себя, называя дурой и всеми теми словами, которыми её называл отец, к тому же и пёс убежал далеко вперёд, и не возвращался. Всматриваясь во все стороны, она не увидела пса, но заметила что-то другое недалеко от себя, что-то очень непонятное. Кто-то как-то сказал Люси: «Твоё любопытство тебя погубит…», но она ничего не могла поделать со своей природой. Она подходила всё ближе к объекту интереса, огромной куче чего-то рыжего, и всё больше понимала, что это. И когда Люси смогла рассмотреть кое-где виднеющиеся из биомассы белые косточки, сомнений не осталось. Это была чия-то добыча, к тому же полу съеденная и не очень давно. В голове промелькнула мысль: «Нужно уходить отсюда», и она чуть ли не побежала подальше от этого места, попутно обсыпая всю себя пылью, но девушка не успела отойти и на пятьдесят метров, как услышала лай. Слух у Люси было очень сильным, девушка сразу поняла, что лай этот совсем не такой, как у её пса спутника, намного тоньше и даже слабее. Люси пригнулась пониже к земле и быстро спряталась за ближайшим валуном, торчащим из земли.

Она аккуратно выглянула из-за камня, но долго не могла заметить хоть кого-то. Девушка даже начала думать, что всё хорошо и опасность миновала, как вдруг вначале заметила первую дикую собаку, которая что-то активно вынюхивала, а затем и остальную стаю. Их было пятеро, Люси вновь активно начала обсыпать себя пылью, а в остальном старалась даже тише дышать. Она боялась, очень боялась, хотя в подобной ситуации уже была не в первый раз. Остатки добычи были чем-то крупным и сильным, и даже эта стая едва ли могла так расправиться с тварью. Скорее всего, они унюхали кровь, и пришли на запах полакомиться остатками. У Люси был шанс остаться незамеченной, и в таком случае выжить, если собаки уйдут. Но день обещал быть не простым, вначале псы увлеклись добычей, начали терзать остатки туши, а иногда дрались между собой. Туша отняла всё их внимание, можно было бы даже попробовать тихонько улизнуть, но один пёс оказался достаточно шустрым, и наверное что-то унюхал. Он принюхивался к земле, недалеко от того места, где Люси стояла, а потом резко посмотрел в её сторону.

Люси спряталась за камень, в мыслях проклиная весь этот нелёгкий день. Собаки грозно залаяли, а один из них протяжно завыл. Девушка вновь аккуратно выглянула, и увидела, что вся стая уже бежит в её сторону. Инстинктивно она рванулась вперёд, но собаки были слишком быстры даже для такой быстрой и ловкой девушки как Люси, не говоря уже о тяжёлом грузе у неё на шее. Ко всему прочему она ещё и споткнулась о камень, да и неудобный балахон сыграл свою роль, и когда она встала, первая собака уже была в нескольких метрах от неё. Пёс без остановки прыгнул на Люси, но даже не смотря на все ограничения Люси молниеносно увернулась от прыжка пса, но вновь чуть не упала на землю. Не успела она даже повернуться к нему лицом, как пёс снова напрыгнул. Люси почувствовала, как что-то её толкнуло, и резкую боль в левой руке. Она упала наземь, боль в руке усилилась, и она ощутила как разорвалась её плоть. Люси издала крик боли и отчаяния, но неожиданно болезненное давление на ране и на ней самой исчезло.

Пока девушка приходила в себя и поняла, что произошло, Пришлый пёс, как его окрестила сама Люси, уже дрался с вожаком дикой стаи. Но бой этот не продлился и десяти секунд, преимущества Пришлого над обычным диким псом были слишком велики. Люси сидела на земле с согнутыми ногами, держась правой рукой за рану. Ей было очень больно, слёзы и кровь не прекращали течь. Перед ней бился в конвульсиях вожак стаи с перегрызенным горлом, а Пришлый напряжённо стоял и рычал, словно чудище на окруживших его четверых псов. Собаки стояли так минуту, рыча и смотря друг другу в глаза. Но дикие псы дрогнули перед свирепостью Пришлого, и понемногу начали отступать, продолжая лаять, словно проклинали и оскорбляли друг-друга.

Когда дикие скрылись, Пришлый подошёл к Люси и жалобно посмотрел прямо ей в глаза. Он смотрел так, как смотрят люди, и его взгляд не был лишён искреннего сострадания. Пришлый вначале аккуратно, но потом всё настойчивее начал лизать рану, пробиваясь своим шершавым языком сквозь пальцы девушки. Ей было больно, и она пыталась оттолкнуть пса, но как-то несерьёзно, Люси всё ещё была в шоке. Она минут с пять сидела на земле, в пыли, и рыдала, находясь в полном отчаянии. Девушка сдалась, и не хотела что либо делать, даже для того, что бы помочь себе. Но потом проснулся её инстинкт, часть её скрытых талантов, который уже не один раз помог ей выжить. Она смогла убедить себя, что сидя и рыдая делу не поможешь, что рану нужно промыть и перевязать. Воды конечно с собой не было, оставалось только оторвать кусок от своего балахона и хоть как-то перевязать им болящую и кровоточащую рану. Люси потеряла немало крови, перевязка была очень болезненна, да и делалась почти одной правой рукой, с минимальной помощью левой. Едва ли она закончила, как сильное головокружение и слабость, словно стена, навалились на девушку, ей очень хотелось спать. Люси попыталась встать, но встав на четвереньки, она упала на бок и поддалась сну.

Люси лежала на земле, слышала щебетание и ощущала прохладу. Она думала о чём-то хорошем, вспомнила что-то, что забыла. И это что-то действительно делало её счастливой. И в тот момент, когда она подумала, почему лежит на месте, над ней появился человек, мужчина, образ которого казался очень размытым, но приятным для неё. Она думала, что это её отец, хотя он не был похож на него. Мужчина тихо смотрел на неё, а когда она хотела что-то спросить, сказал:

— Ты пойдёшь со мной? — после чего он протянул к ней ладонь, которая была вся в крови. — Вот, смотри!

Этот сон так сильно взволновал девушку, что она ощущала даже в ногах, как бьётся её сердце. Её пульс был очень учащён, а сознание словно очищено водой. Пёс облизывал ей лицо пытаясь пробудить к жизни, и по-видимому уже давно, так как она была изрядно перепачкана его слюной.

— Отстань от меня, ты кучка мерзостей! — причитала Люси, грубо отталкивая пса. Но он не обижался на неё, но опять начал громко лаять и прыгать на месте. «Хотя если бы не ты, я бы уже была мертва» — думала она. «Или наоборот, не было бы всех этих хлопот. Но так нельзя. Здесь и так слишком много безразличия». — Решила Люси и почесала пса за ухом.

Пришлый немного понаслаждался лаской, заскулил, но всё же отошёл в сторону и принялся вновь подгонять Люси. Превозмогая усталость и боль в теле и руке, Люси смогла подняться, и пёс тут же побежал вперёд. Она не понимала, как сможет помочь его хозяину, если он ещё жив, ведь ей самой было тяжело передвигаться, но теперь даже перед угрозой смерти она не могла бы повернуть назад. Прилив уверенности наполнил девушку силами, и она должна была сделать хоть что-то.

Ещё через пол часа пути Пришлый перестал бегать далеко вперёд, и в основном крутился возле Люси. Ей пришла мысль, что это говорит о том, что они уже не далеко. И в правду, вскоре они подошли к устью давно высохшей реки. Теперь на её дне оставались только валуны да кустарники. Оно было где-то пятидесяти метров в ширину, и почти по центру лежало тело, уже изрядно засыпанное песком и пылью. По следам было видно, что пёс пытался тащить своего хозяина, но, по-видимому понял, что сам не справится и решил искать помощи. Пришлый побежал к хозяину, и начал лаять возле него, смотря на Люси. Она почувствовала как вновь ускорилось её сердцебиение, и забыв об усталости побежала вначале вниз по склону, а потом и дальше по вязкому песчанику. Люси села на колени возле незнакомца и первым делом очистила его от песка. Она попыталась снять противогаз, но он был как-то хитро закреплён. Бесцельно провозившись рядом с незнакомцем минут пять, она поняла, что едва ли сможет сделать хоть что-то, не имея с собой медикаментов или воды. Радовало только то, что ей казалось, что он всё ещё дышал. «Как же тебя угораздило, незнакомец?» — размышляла она. «И что же мне с тобой делать?» Люси посмотрела на пса, который смотрел на неё словно с надеждой в глазах.

— Что ты смотришь, словно я доктор Даккар, Адам и Арчер в одном лице? — сказала она, а пёс жалобно заскулил ей в ответ. Люси улыбнулась, погладила его, и сказала: — Ну не расстраивайся Пришлый, мы что-то придумаем.

Люси осмотрела вещи в рюкзаке незнакомца, заметно уменьшила его запас воды, и болеутоляющего. Утолив жажду, она встала и направилась в сторону кроны виднеющегося мёртвого дерева. Вначале пёс хотел побежать за ней, но она указала пальцем на Незнакомца и сказала ему сидеть и беречь его, и пёс словно понимая каждое её слово, повиновался. В голове юной девушки созрел план, и она не ошиблась. Недалеко от первого дерева было ещё несколько, на них она нашла несколько подходящих веток. Осталось их только как-то отломать. Люси отыскала камень потяжелее, но такой, чтобы она могла поднимать, и принялась отбивать ветки. Удивляясь самой себе, откуда она берёт силы, Люси продолжала работать, при этом изрядно шумя. Конечно она понимала, что шуметь — это не самое разумное дело в данный момент, но иного выхода не было. Потом ей показалось, что она слышала какой-то треск, да и вообще ощущала, что кто-то словно следит за ней.

Это смутное волнение усиливалось, но вскоре ей удалось отбить три довольно крепкие ветки. Люси вернулась к Незнакомцу и Пришлому, пёс нервно бегал в стороны и к чему-то прислушивался и принюхивался. Люси сняла с Незнакомца рюкзак, винтовку и с трудом плащ, сняла с винтовки ремень, и ремень самого Незнакомца, а так же нашла в рюкзаке обрывок верёвки. Утолив жажду ещё раз, и немного повозившись, девушка смастерила что-то наподобие носилок, но дажё пёс смотрел на них как-то с сомнениями.

— Да ладно, не всё так плохо. — говорила она ему в ответ на его взгляды. — Ведь так?..

Огромных усилий стоило затянуть Незнакомца на носилки, если сам парень был не из крупных, то в купе с его бронёй, это было намного сложнее. Она закрепила его, как могла, и попыталась тянуть. Тут то и сказалась её усталость, Люси едва ли смогла протянуть Незнакомца на пять метров, как хлопнулась на землю. «Как же так, должен же быть выход…». Видя беспомощность девушки, пёс схватился зубами за один из ремешков, Люси вновь собравшись с силами взялась за другой, и вместе они вновь потащили Незнакомца. Носилки скрипели, словно вот-вот поломаются, да и Люси протащив Незнакомца ещё метров десять, вновь чуть не упала обессилев. Она хотела выругаться, проклиная этот день и отца, но какой-то свино-гортанный визг перебил её. Люси и пёс насторожились, волнение вновь охватило девушку, но оно не сковывало, а наоборот активизировало. Люси замерла не дыша, и пёс тоже. Этот визг явно не сулил ничего хорошего.

На другом конце русла, позади них, на вершине показались два огромных кротокрыса. Люси никогда не видела в жизни чего-то подобного, ужасного и мерзкого. Разбрызгивая слюну твари по очереди повизжали, и не смотря на свою крупную комплекцию, быстро и даже очень проворно побежали в их сторону. «О Боже, только не это!» — подумала девушка, и с реакцией кошки подняла винтовку Незнакомца, но это не было простое оружие, к которому она привыкла, это было качественное и особенное, автоматическое оружие, с оптикой и тактическими модулями. Интуитивно она клацнула переключателем предохранителя, передёрнула затвор и нажала на спусковой крючок. Но вышло нечто другое, не то, что она ожидала. Вместо выстрела раздалось сразу много выстрелов, и винтовку подкинуло сильно вверх. Но на второй раз девушка уже знала чего ожидать, и выпустила всю обойму в ближайшую тварь. Из всех пуль в кротокрыса попало не больше трёх — четырёх, что только разозлило его. Поддаваясь инстинкту, Люси бросила винтовку и начала убегать. Да, это было не очень храбро и эгоистично по отношению к Незнакомцу, но она не могла придумать ничего получше. Первого кротокрыса, который уже настигал Люси, перехватил Пришлый, вступив с ним в схватку насмерть. Вначале пёс вцепился ему в область шеи, но кожа и мышцы были слишком прочны и толсты в обхвате. С третей попытки кротокрыс стряхнул пса, и они сошлись лицом к лицу. Пришлый был намного проворнее кротокрыса, хотя и тот был весьма ловок, но пёс никак не мог понять, куда же кусать эту жуткую тварь, что бы хоть как-то ей навредить. Даже храбрый Пришлый начал сомневаться в победе, но он сражался не думая о смерти, ему просто больше ничего не оставалось.

А в это время второй кротокрыс не отвлёкся на Незнакомца, но погнался за убегающей жертвой. Он догнал Люси как раз перед склоном, и ударил лапой. Люси почувствовала резкую рваную боль и мощный толчок, и как земля ушла из под её ног. Если бы не склон перед ней, она бы упала на землю, а так столкнулась с ним и тут же начала карабкаться наверх, хотя не могла вдохнуть лёгкими воздух. Она бы конечно не успела добраться до вершины, с отчаянием девушка смотрела вверх и хваталась за камни, цеплялась пальцами за землю, а чудище, схватив её за ногу, тянуло вниз. На этом всё могло бы и закончиться, но Люси все же повезло в этот день.

Вверху показалось пятеро мужчин с оружием наготове. «Стреляйте!» — крикнул кто-то из них, и они открыли огонь из всего своего арсенала. Мутант тут же ощутил ужасную боль, но был чертовски живуч и рванулся на вершину склонна. Не добравшись до самого верха, он одним взмахом лапы сбил вниз сразу двоих, а потом полез к другим. Он скинул вниз ещё двоих, а Арчер спрыгнул сам. Едва поднявшись на ноги, они вновь продолжали стрелять. Окровавленный мутант растерялся, но успел настигнуть Рона и вцепиться зубами ему в бок. Рон какое-то время кричал, но потом потерял сознание, а Арчер, Адам, и ещё двое их односельчан, продолжали стрелять. Они не боялись попасть в Рона, они знали, что если они не убьют мутанта, то Рона уже точно ничего не спасёт. Но кротокрыс не выдержал долго, он выпустил Рона из пасти, завизжал и упал, истекая кровью из множества ран. Не успели мужчины даже перезарядить своё оружие, как второй мутант уже атаковал их и ранил когтистыми лапами Адама и ещё одного жителя Смоки. Арчер и ещё один мужчина успели сделать несколько выстрелов, но кротокрыс напрыгнул на Арчера, прижал к земле и обездвижил своим весом, а его слюнявая, зловонная пасть занеслась над его головой.

— Нет отец!!! — крикнула беспомощно лежавшая Люси. Но её крик оборвал громоподобный хлопок явно крупнокалиберного оружия.

Смесь из костей, зубов, и мозгов забрызгала Арчера, попадая в лицо, глаза и рот. Массивная туша, потоптавшись немного на нём, рухнула сверху. Все, кто мог, обернулись в сторону звука. Там на коленях стоял Незнакомец, держа в левой руке свой крупнокалиберный револьвер. Он шатался, а его всё ещё вытянутая рука тряслась:

— Помогите… Инсектор… — едва слышно сказал он искажённым противогазом голосом, и упал вновь, словно и не вставал. А Пришлый, ковыляя подошёл к нему, и жалобно скуля положил на него свою окровавленную мордашку…


* * *

Люси не помнила, как они добрались обратно в «Смоки». Она была одним из тех раненных, которого несли на руках, вероятно её же отец. Очнулась девушка уже в доме доктора Даккара, её раны ныли и щипали от лекарства, а умелые руки их очень хорошо перевязали. Комната была просторной и очень чистой, по меркам жителей Смоки. Вокруг пахло медикаментами, в большие окна проникало много солнечного света. Девушка попыталась встать и пройтись немного, но холодный пот, боль от ран, и сильное головокружение свалили её на пол. Радовало, что мучительный ошейник с неё сняли. В это время, услышав шум, в комнату зашёл Люк. Он быстро спохватился и помог Люси встать и добраться обратно до кровати. Уложив её, он взял старый, скрипящий стул и присел рядом. Люси посмотрела на встревоженного Люка и измучено улыбнулась.

— Мы выжили?! Как остальные? — спросила девушка, преодолевая хрипоту в горле.

— Наверное, всё в порядке. Правда Арчер злой как та твоя бешеная собака. — сказал Люк и указал пальцем в угол, где мирно спал также перевязанный Пришлый. Наверное, ему вкололи порядочную дозу какого-то лекарства, так как он вообще ни на что не реагировал. — Не знаю, как он тебя накажет в этот раз, но это будет что-то сверх ужасное! Мне тоже досталось, ты хорошо меня подставила.

— Ты же знаешь, я не могла иначе… — даже немного раздражённо ответила Люси, и отвернулась.

— Док оперирует Рона, ему досталось больше всех, не считая конечно Незнакомца. Но док говорит, что он наверное выживет. У тебя также останется несколько шрамов, но всё будет хорошо.

— А что Незнакомец?

— Док пока не лечил его…

— Какого хрена?! — встревожилась Люси и даже попыталась встать, но была слишком слаба, поэтому Люк с лёгкостью удержал её. — Ему же нужна помощь!

— Успокойся, лежи и не вставай! Ты же знаешь Даккара, он сказал, что пока не поможет всем нашим, за Незнакомца не возьмётся. Его жена уже осмотрела этого…рейнджера. Но они чем-то недовольны. Она даже успела подлечить собаку.

— Помоги мне встать…

— Люси перестань, что ты за человек такой?!

— Помоги мне Люк! Пожалуйста… Прошу, хотя бы сейчас не спорь со мной! Мне нужна твоя помощь… — Люси сказала это с таким жалостным выражением на лице, что парень не выдержал. Он помог ей подняться и поддерживал пока они шли. Головокружение Люси от этого не уменьшилось, но она держалась.

Двое молодых людей зашли в операционную доктора Даккара. Темнокожий док как раз заштопывал рану Рона, который был словно в наркотическом дурмане. Арчер и Адам, всё так же грязные, но с вымытыми руками и лицами, помогали Дакару держать пациента. Они встретили вторженцев явно не добрыми взглядами.

— Какого хрена!! — прикрикнул Арчер. — Сейчас же вернись на койку ты глупая девка! А ты тупой брамин, зачем привёл её?

— Сэр я…

— Какого чёрта отец?! Ради чего мы вытащили его? Чтобы дать помереть у дока в доме?!

— Ты!! Мерзкая дрянь!! — подавляя крик и с трудом сдерживая себя, шипел Арчер — «Мы вытащили», какая же умная! Я говорил тебе носа не высовывать?!! Посмотри, что ты наделала!!

— Она возможно спасла рейнджеру жизнь! — встрял Люк, но после предупредительного взгляда Арчера заткнулся.

— И чуть не угробила ещё несколько жизней! За что мне такое проклятье?! Почему ты не можешь быть нормальным человеком?!

— А почему ты не можешь быть нормальным отцом?

— Успокойся Люси! — нервно сказал Даккар, но быстро взял себя в руки. — Жанна поможет ему, но дело не в ранах. Он в порядке, но чем-то отравлен. Я почти закончил с Роном, и тут же осмотрю этого Незнакомца. А сейчас сделай нам всем одолжение, ты всё же обязана этому парню жизнью, и отправляйся в кровать, мы обо всём позаботимся.

— А отец обязан жизнью ему… Я иду к Незнакомцу, поторопитесь док.

Люси попросила Люка помочь ей ещё раз, он отвёл её на кухню, под неодобрительные взгляды Арчера. Жанна — жена дока, также темнокожая женщина, уже как раз раздела Незнакомца, не без огромного труда разобравшись в хитростях его бронекостюма, и привела его раны в порядок. Остался только противогаз, с которым она не управилась. Люк посадил Люси на стул, а сам подошёл к Незнакомцу и начал пристально осматривать его.

— Как он? — волнительно спросила девушка.

— Сложно сказать. — отвечала Жанна, осматривая Незнакомца с ног до головы. — Пульс едва ощутимый, дыхания насколько я могу судить с этой штукой, почти нет. Инфекции кажется тоже нет, но я не пойму умирает он или просто полуживой.

Люси обратила внимание на множество шрамов на теле этого странника. По его внешнему виду и «закалённому» трудностями странствий телу, можно было сказать, что он странствует по Пустоши давно. Люк игрался спротивогазом, что-то нажал на нём, послышалось лёгкое шипение, и его хватка ослабла.

— Подожди. — сказала Жанна и придержала руку Люка. — Дай мне.

Очень аккуратно, понемногу, она снимала шлем и противогаз, убеждаясь, что голова и лицо невредимы. Молодые люди затаили дыхание, по мере того как лицо Незнакомца открывалось. Под техно-противогазом оказался молодой человек, лет тридцати на вид, с крепкими чертами лица и тёмными волосами. Люси казалось, что она уже видела его раньше. Внешне складывалось впечатление, что он совсем не дышит. В этот момент в комнату как раз вошли Арчер и Даккар, а Адам по-видимому остался наблюдать за Роном.

— Как дела, милая? Тебе удалось снять шлем? — заботливо спросил Даккар и поцеловал свою жену в щеку, вытирая чистой ветошью вымытые от крови Рона руки.

— Это благодаря Люку. Мы сняли его как раз перед вашим приходом.

— Крепкий малый! — с долей уважения сказал Арчер. — Не рослый, но и не сопляк, как некоторые… — говоря это Арчер на секунду укоризненно глянул в сторону Люка. — Видимо судьба хорошо его потягала. Рад, что хоть внешне он не смахивает на проходимца…

— О Боже, отец! Он же спас тебе жизнь! Имей хоть немного уважения!

— Вот он оклемается, я его допрошу и тогда решу, заслуживает ли он НАШЕГО уважения!

— Перестаньте! — остановил их доктор. — Я слишком устал от этого вашего… общения. Думаю моя жена тоже. Как показатели?

Жанна тяжело выдохнула. Пожала плечами и сказала:

— Всё также, как когда вы его принесли. После обработки ран самую малость повысилась температура и давление. А так не понятно, толи он умирает, толи словно глубоко спит. Понятия не имею, что происходит.

— Он ещё шевелился, — сказал Арчер, — когда мы его несли, пару раз даже пытался что-то сказать, но на пол пути замер. Я думал подох…

— Дааа… — задумчиво сказал Док, осматривая Незнакомца. — Ты хорошо проверила раны в глубину?

— Никаких явных следов. Всё чисто.

— Так, что ты думаешь, док? — спросил Арчер, приподняв веки голубоглазого Незнакомца, его глаза практически полностью закатились.

— Чёрт его пойми, что с ним. Нужно будет проверить его вещи, что бы точно понять, чем он не пытался себя лечить. Хотя, может он и не знал, чем…

— Нееет док. Он должен был знать. Он похож на парня, который знает пустоши насквозь! Он успел сказать что-то о каких-то инсектоидах, или инсектидах…

— Он говорил о инсекторах. — поправила Люси.

— Хммм, инсекторы? — сказал док. — Честно говоря, слышу впервые. Ну, это явно что-то жукоподобное, а у них могут быть самые разные яды. Можно точно сказать, что он отравлен чем-то. Возможно это форма парализатора. Я прогоню через него иммунологи и разные антитоксикаторы, это может помочь. Думаю, если он не умрёт, это будет говорить о том, что организм борется. Наверное…

— Не очень-то обнадёживающе док… — сказал Люк, роясь в вещах Незнакомца.

— Да не очень… — сказал доктор и забрал рюкзак Незнакомца у Люка. — Я читал в старых книгах, что есть такое состояние на границе жизни и смерти, не то и не другое. Часто такое бывало от травм головы и порой от самых разных вещей. Но вся суть в том, что люди могли пробыть в таком состоянии годами, и не факт, что мог ли бы прийти в себя.

— Он сильный док. — сказала Люси. — Он придет в себя, не бросайте его, даже если он пролежит так год.

— Пойми Люси, даже в старом мире с такими больными не долго возились, не представляю как мы можем поддержать его жизнь долго.

— Я помогу, если понадобится. Даже если нужно будет отправиться куда-то караваном.

— Люси я тебя не узнаю? — раздражённо сказал Арчер. — К чему столько жертвенности непонятно из-за кого? Это даже начинает меня беспокоить…

— Ух ты, что это?! — неожиданно выкрикнул Люк, он держал что-то непонятное в руках, что он нашёл среди одежды и оружия Незнакомца. Это что-то засветилось зелёным цветом.

— Дай сюда! — выкрикнул Арчер и забрал у парня штуковину. — Тебе же сказали ничего не трогать!!

Все собрались вокруг таинственной штуки, даже Люси немного привстала, опираясь о стол.

— Это очень похоже на компьютер. — удивлённо сказал Даккар.

— Да, но только он висел у него на руке. — сказала Жанна. — А что такое Волт-Тек?

— Смотрите на нём написано: ПипБой. — сказал Люк, которого родители когда-то научили читать, вместе с Люси.

— Я слышал о таких штуковинах! — сказал Арчер. — Много слышал, но никогда раньше не видел. Это одна из крутых технологий прошлого. Как компьютер, только можно носить с собой и долго не подзаряжать. Внутри очень сильная батарея! Такая хреновина стоит огромных денег и товаров, вместе взятых!

— Надеюсь, вы не собираетесь обобрать Незнакомца, как последние отбросы? — спросила Люси, смотря правда только на отца.

— Нет. Но спасение его жизни уж точно чего-то стоит. Мы многим заплатили, а его лечение обойдётся нам возможно ещё больше.

— Это всё не так важно. — сказал Даккар. — Сейчас важнее помочь ему, а в будущем, думаю мы придумаем как разойтись так, что бы все остались довольны. Было бы хорошо, если бы кто-то смог покопаться в этой штуке, мы бы могли найти ответы на многие вопросы.

— Да ты прав док. — сказал Арчер, клацая кнопки на ПипБое. Тот, издав писк, выдал сообщение об ошибке и потух. — У меня с такой ерундой никогда не получается. Может, ты док попробуешь?

— Честно говоря Арч, ни я ни жена, мы особо не смыслим в подобной технике. Я сейчас слишком устал, чтобы заниматься ещё и этим, думаю Жанна тоже.

— Понимаю Док. Нужно будет расспросить вокруг, но особых умельцев по этому делу едва найдёшь ли. Особенно у нас…

— Я могу, отец. Я думаю, у меня получится! — охотно вызвалась Люси, нельзя было не заметить огонька в её глазах.

Все знали, что у Люси был в некотором роде фетиш на разные довоенные штучки, книжки и частично уцелевшие одежёнки, игрушки, плакатики и картинки, и разного рода мелочи вроде игрушек или столовой утвари. Каждый приход в Смоки бродячего торговца был настоящим праздником для девочки, очень редким, но очень светлым. И торговцы любили Люси, так как за украденную ею выпивку они отдавали всякую никому ненужную дрянь. Разве могла девушка упустить такую возможность соприкоснуться с таинственным, манящим, и чудесным миром прошлого?

— Что?! Ты?! Ты что меня за дурака принимаешь? Смотрите, как ожила сразу!

— Я смогу! Ты же сам понимаешь, что никого не найдёшь. А я думаю, что у меня вполне может получиться.

— Вообще-то ты наказана, юная леди. И наказание тебя ждёт СТРАШНОЕ!

— Может так она исправит часть своей вины… — пытался что-то сказать Люк, но гневный взгляд Арчера опять заткнул ему рот.

— Отец, ты не можешь отрицать, что если у кого-то и есть талант к подобному в Смоки, то это я, как бы ты не хотел, что бы это было не так.

Арчер посмотрел на Жанну и Даккара, и доктор пожав плечами сказал:

— Она юная, а молодые всегда лучше воспринимают новое, чем мы.

— Ну, тогда я может должен отдать эту хреновину Люку?

— Ты же сам всё время говоришь, что Люк словно тупой брамин. — сказала Люси не подумав. — Прости Люк, я ничего дурного не имела в виду. — и Люси ободряюще положила ему руку на плечё.

Арчер молчал и пристально смотрел то на дочь, то на прибор с пол минуты, словно пытался понять, не замышляет ли его мышка что-то вновь.

— Ну, хорошо… — выдавил он из себя. — Я надеюсь, что ты не подведёшь меня и в этот раз, и тогда твоё наказание не будет столь жестоким… Возможно!

Арчер взя


убрать рекламу




убрать рекламу



л рюкзак Незнакомца, его оружие, и сказал:

— Староста назначил совещание, по поводу этих хреновых событий. Там мы тщательно осмотрим его вещи, и решим, что будем делать дальше. Ты док тоже приди обязательно. Так что Люси, до заката вытяни что-то из этой штуковины.

— Люси я пойду с тобой! — было обрадовался Люк, но Арчер посмотрел на него ухмыляясь и сказал:

— А ты, мой дорогой брамин, иди на пост до самого заката. Ребятам нужно отдохнуть. И не вздумай мне отлучаться хоть на минуту, лишу всякого пойка на три дня!

Люк явно обиделся, но, стиснув зубы, сказал: «Да Арч», и ушёл на пост разочарованный. Люси ещё немного присматривалась к Незнакомцу, словно пытаясь понять его тайны, а потом спряталась от всех в своём любимом, но уже давно для всех не тайном месте, старом сарае, который почти не использовался. От прибора и его зеленоватого монитора словно исходило таинство. Девушка не понимала почему, но её тянуло к этой штуке, до душевной боли и разочарования, за отсутствие чего-то подобного в своей жизни. «Должно быть что-то, что заставит эту штуковину заработать», — думала Люси, и клацала все подряд кнопки и крутилки. Потом она обнаружила единственную красную кнопку, и секунду поразмыслив, уверенно её нажала. Прибор вновь ожил, монитор засветился зелёным цветом, на нём появился необычный символ с надписью «Волт-Тэк». Потом первую картинку сменила вторая, с глупым человечком со странной причёской и надписью «Пип-Бой 2750». Ну а после второй картинки открылся какой-то список.

Время пролетало быстро. Вначале Люси не могла понять, как вообще работать с этой штуковиной, и заставить её делать, что тебе нужно. Но понемногу, она понимала всё лучше функцию каждой кнопки и каждого переключателя, ну или хотя бы приблизительно. Уже вскоре девушка начала находить первые записи, карты, сообщения, заметки. Прибор был забит различной информацией, зачастую смысл которой Люси понимала едва ли. Она даже нашла функцию радиоприёмника и сумела активировать её. Был слышен только таинственный шум, но он доставил очень много радости девушке, она никогда не слышала подобного. А потом Люси нашла сообщение с надписью: «Билли, мне нужна твоя помощь!» и активировала его прочтение, но неожиданно из прибора раздался человеческий голос. Вначале Люси даже испугалась, но потом вслушалась в слова и поняла, это то, что нужно.

После заката Люси зашла в дом старосты, который, по мнению девушки был уже весьма не молод, и всё чаще принимал решения, ведущие к спокойствию и миру, во избежание всякого рода трудностей. Именно он был автором мирного договора с рейдерами. Девять мужчин в доме уже активно проводили заседание, и пили напитки из пустынной ягоды. Комната была очень грязна и набита разными довоенными изношенными вещами, но в Смоки подобное считается роскошью. Когда отец увидел дочь, то облегчённо выдохнул, он уже явно нервничал из-за её задержки. Люси, стараясь не привлекать к себе внимания тихонько села за стол. Она вся словно сияла, так ей не терпелось рассказать всё, что она узнала. Но когда она посмотрела на Арчера, тот грозно помахал ей пальцем, а потом приложил его к губам.

— Я не говорю, что этот человек опасен. — продолжал свою речь староста. — Просто подобные странники из Пустоши часто приносят с собой неприятности. Он явно далеко с востока или юга, что он тут забыл? И какая тварь ранила его? Я за все свои года таких не видел и про таких не слышал. Получается, он привёл её с собой? И не известно жива ли она? Я понимаю, что мы люди, но возможно мы поступили не разумно. Возможно… нам стоит избавиться от него?

— Речь идёт о безопасности нашей общины! — в сердцах выкрикнул толстый браменевод Бреди, которого Люси всегда считала боягузом и дерьмом. Он всегда её подозревал в чём-то, даже когда девочка ничего плохого не делала, и выгонял из самых интересных мест.

Раздалось много неодобрительных возгласов, старший фермер сказал:

— Спасая его жизнь, мы чуть не потеряли несколько человек, но если этот Незнакомец и вправду законник, мы же не можем с ним так поступить!

— Законник или жулик, какая нахрен разница! — выкрикнул высокий и худой Дойл, помощник Арчера. Его Люси считала ничтожным мудаком, и тем, кто подставляет свои задницы другим мужчинам. Она бы никогда не забыла, с какой радостью он выполнял все те наказания, что ей приписывали, с самого малого её возраста. — Все они одинаковые! Мы тут не это, стороны не занимаем и в чёрно белых не играем! Не наша это забота!

Староста покачал головой и сказал:

— Может он и законник, но это не гарантирует нам безопасности. К тому же док говорит, что он может никогда не проснуться! Разве мы можем позволить нашей скромной коммуне следить за полу живым пусть даже законником?

— Какое-то время мы бы могли, если продать часть его барахла. — сказал Арчер. — Правда его нужно будет выгодно обменять в городе. Быть может удастся даже что-то разузнать и о твари, что его ранила и о нём самом. В его рюкзаке мы нашли много патронов, есть еда, лекарства с какой-то химией. Пару непонятных нам вещей, которые правда могут быть довольно не дёшевы. Нужно только что бы кто-то сходил в Лилсити.

— Это слишком опасно, — продолжал волноваться староста, — и точно может привлечь внимание, нежелательных элементов… Ты считаешь, что мы должны его оставить? Думаешь, он может выздороветь?

— Быть может, мы должны дать ему шанс. — после паузы сказал Арчер, неожиданно для Люси заняв сторону Странника.

— В рюкзаке нет ничего такого, что открывает его цели?

— Нет, ничего необычного. Есть журнал, или дневник, или что-то такое. Но там какой-то бред написан. Но у него была эта хреновина… Как её… «Пайп-Бой». Эта та самая хрень, которую можно добыть, только хорошо напрягшись. Думаю, если у него есть такая, то он не простая персона. Я позволил дочери поиграться с этой железячкой, что бы она что-то узнала оттуда. По её настроению можно сказать, что она наверное достигла успеха. — сказал Арчер и пристально посмотрел на Люси.

— Ты готова говорить, Люси? — заботливо спросил староста.

— Да староста.

— Тогда приступай, тебе удалось что-то узнать?

— Вначале я долго не могла понять, как работать с этим «Пип-Боем», но потом, всё оказалось не так сложно. Я думаю, он очень давно странствует по Пустоши, и думаю, он точно рейнджер. В ней сохранены сообщения, и карты, а также есть записанные голоса. Есть одно сообщение, которое проливает свет на многое.

— Он мог снять эту штуковину с убитого законника, так что не будем спешить с выводами. — продолжал упорствовать старик. Обычно к этому слову Люси любила добавлять приставку «вонючий». По поводу старосты девушка часто удивлялась, так как не думала, что люди способны столько жить. — Но сообщение мы прослушаем, если ты считаешь его важным. Включи его Люси.

Люси встала, нажала пару кнопок, и положила «Пип-Бой» на середину стола. Через пару секунд раздался голос, по-видимому пожилого человека, временами искажающийся помехами.

«Билли, мне нужна твоя помощь! Ты наверное всегда считал меня немного сумасшедшим, и я не могу полностью отрицать этого, но я хочу что бы ты знал, что сейчас я говорю АБСОЛЮТНО серьёзно и осознанно. Билли…Я нашёл её…Я нашёл ПАНДОРУ Билли!! Я не шучу! Я видел её своими собственными глазами! Я готов поклясться любой клятвой, которую ты спросишь с меня! Но в одном ты был прав, мой молодой друг… Они все погибли… Все… Из-за меня и из-за тайны. Но теперь я знаю наверняка! Надеюсь, это сообщение найдёт тебя. Драу наступает мне на пятки. Ты же понимаешь, что будет, если он доберётся сюда первый. Если он найдёт меня, то найдёт и Пандору, и получит все мои данные, и ещё кое-что совершенно бесценное, а этого не должно случиться, мой мальчик, любой ценой нужно избежать этого! Я нашёл то, что искал, но ограничен в возможностях. Умоляю тебя, поторопись! Найди помощь! Это не шутка, клянусь! В назначенный срок прибудь в место, под названием Литлсити, что на землях северян у океана, я буду ждать. Ты моя последняя надежда… И возможно не только моя, ты же понимаешь, Билли? Прошу тебя поторопись. Твой профессор».

Когда записанная речь закончилась, первые секунд тридцать в комнате стояла тишина, каждый из присутствующих о чём-то размышлял, но никто не знал, что сказать. Первым тишину нарушил Арчер, иногда в нём просыпался талант говорить разную чепуху.

— Билли значит… Ну по крайней мере мы знаем, как зовут этого засранца!

— Как тебе не стыдно отец! Он тебе жизнь спас!

— Сейчас не время для этого! — перебил разрастающийся спор староста. Но на какое-то время вновь настала тишина, и староста, ощущая свою обязанность как-то действовать неуверенно сказал: — У кого-то есть какие-нибудь идеи по этому поводу?

Мужчины неуверенно переглядывались между собой, и всё больше взглядов останавливалось на Арче.

— Ну его наверняка зовут Биллом. — сказал Арч.

— Он назвал его Билли. — нарушила надвигающееся молчание Люси. — Тот, кто представился профессором. Он говорил как дедушка, и голос был не молод, соответственно он стар. Он что-то искал. Что-то, что назвал «Пандорой», и решил что нашёл. Он отправляет сообщение опытному рейнджеру, чтобы тот выручил его. Наверное он в беде.

Староста прокашлялся и сказал:

— Да Люси ты права, но это хоть и необычно всё, но понятно. Если это не розыгрыш какой-то. Если профессор это не бандитское прозвище, то возможно он хороший человек. Кто-то слышал когда-нибудь что такое «Пандора»?

Все присутствующие отрицательно помотали головами.

— Я не знаю, что такое эта «Пандора». - сказал Абрам. — Но я знаю, кто такой Драу.

Абрам темнокожий парень, пришедший с далёкого северо-востока в «Смоки» в поисках покоя. За свою жизнь он успел побывать и бандитом, и полицейским в каком-то городке, а теперь нашёл своё место в этой тихой общине.

— Там, откуда я пришёл, его наверное знают во всех поселениях. Он никогда не появлялся в нашем, скорее он был чем-то вроде легенды, что наделала шуму в своё время. Он предводитель Вампиров, наверное самой опасной банды рейдеров. Их немного, но это не просто бандиты, но профессиональные бойцы. Они покрывают тело необычными татуировками, и пьют кровь своих жертв. Их путь был слишком кровавым, даже для Пустошей, ходили слухи, что они захватили целый город, и взяли власть над выжившими. Но их беззаконие привлекло внимание какой-то тайной и сильной группировки, о ней так же рассказывают много легенд. В общем, с ними решили раз и навсегда покончить, с этими проклятыми упырями. Неизвестные вошли в их логово, и перебили, но видимо не всех. На какое-то время Драу и его Вампиры пропали, но ходили слухи, что потом они появились вновь. Это настолько опасная банда отморозков, что они напали на ту таинственную организацию, что чуть не уничтожила их, имея лишь остатки своих сил, и не безрезультатно. Чем это всё окончилось, я точно не знаю.

Староста вновь прокашлялся, и сказал:

— Больше похоже на пьяные барские легенды. Значит это сообщение возможно устаревшее? Люси можешь что-то сказать по этому поводу?

— Я не знаю как установить дату сообщения, но судя по картам и установленным маршрутам, Незнакомец, или Билли, направлялся с юга на север, сюда к нам. Если я конечно не ошиблась. К тому же это последнее звуковое сообщение в этом приборе. Я слушала остальные, они совсем не понятные, но по ним можно судить, что этот Билли и вправду законник. Там идёт речь о каких-то делах, охотах за кем-то, просьбы о помощи, и по-видимому разные древние записи.

— Да бывают и такие ребята, путешествую по Пустошам… — сказал Абрам. — Несут помощь с законом и справедливостью, и всё такое. Пока их не пришьют…

Староста вновь задумался, а когда пришёл в себя сказал:

— Если это всё правда, я не думаю, что это безопасно связываться с такими опасными людьми.

— Мы уже связались. — сказал старший фермер.

— К тому же это очень далеко. — сказал Абрам. — Не думаю, что Вампиры когда либо бывали поблизости или когда-нибудь будут. В этих краях кроме конкуренции они ничего не найдут.

— У нас опять тупиковая ситуация. — сказал Арчер, откинулся на стуле и закинул ноги на стол. — Я уже догадываюсь, чем всё закончится.

Староста покивал головой и сказал:

— Это не может быть ответственность одного человека. Мы будем голосовать!

Староста достал из старого комода маленький мешочек, и высыпал содержимое на стол. Там было много маленьких чёрных и белых шариков, сделанных из чего-то похожего на стекло. Он вручил каждому по одному белому и чёрному, всем кроме Люси.

— А я что не буду голосовать? — обиженно спросила она.

— Деточка. — сказал староста. — У тебя нет такого права, скорее ты заслуживаешь наказания.

— Я не согласен. — сказал Даккар. — Хотя Люси поступила очень не правильно, и подставила других своими действиями, я всё же думаю, что сегодня она заслужила это право.

Староста внимательно посмотрел на Даккара, а потом на Арчера, тот жуя что-то, сначала посмотрел на Даккара, потом на Люси, а потом на старосту, и через пару мгновений утвердительно кивнул.

— Ну хорошо. — сказал староста, и дал Люси два шарика. — Но только потому, что Рон ранен. Значит так! Белый — за то, что бы оставить Незнакомца. Чёрный… Мешочек справа от меня — для голосований.

Каждый из присутствующих кинул по шарику в каждый мешочек, но никто точно не знал, кто за что голосует. Люси кинула белый шарик, хотя наверное никто не сомневался какой шарик она бросит. Староста протянул мешочек для голосований Арчеру, и тот быстро сосчитал голоса.

— Ну что готово? — спросил староста, и Арчер посмотрев тяжело на дочь, кивнул головой.

Сердцебиение Люси участилось, на удивление самой себе она очень разволновалась. — Что там?

Все с нетерпением ждали, что скажет Арчер, а он словно специально выдержал драматическую паузу, после чего сказал:

— Поровну.

Глава 2 Консервированный человек или Гостеприимство аля Пустошь

 Сделать закладку на этом месте книги

Генрих наслаждался этой женщиной. Ему было уже за тридцать, тёмные волосы, острый нос и выразительный подбородок, а главное зелёные глаза, по словам других, а особенно женщин — проникающие в душу. И сильный взгляд с благородным выражением лица, словно орлиный. Она была ощутимо моложе его, но это не смущало его. Заприметил Генрих её давно, ещё юной девушкой. Последние года три он постоянно думал о том, как бы овладеть ею, и вот теперь этот день свершился. Она, красивая и интеллектуальная блондинка, с прекрасной и гармоничной фигурой без изъянов, лежала на левом боку в его комнате, в его кровати, в его объятьях. Постельные принадлежности были смяты и частично сброшены на пол, а рядом с ними лежали скомканные, наспех снятые комбинезоны, синего цвета. Генрих знаменитый любовник, его отточенные до мастерства движения, его баланс между напором и нежностью, порыв его энергетики растопил всю её волю и силу. Он владел ею, в каждом своём движении, в каждом поцелуе и пощипывании, в каждом её сладострастном стоне. Она словно девочка, немного свернувшись калачиком, выдавала на своём лице чувства унижения и безысходности, необратимости, а порой и искреннего удовольствия и даже быть может счастья. Всё это происходило в серой комнате, с выключенным светом и отдающей холодом своих стальных, крепких стен. Оба они были жителями убежища под номером 72.

Это убежище мало чем отличалось от среднестатистического, но особый упор в нём делался на сохранение научных и культурных знаний человечества, и самое главное — это юриспруденция. Это было «убежище адвокатов», законов, и правосудия, в том виде, в каком это было до начала Великой Войны. Да в нём было много других уважаемых обществом профессий, учёных различных сфер, или посвящённых культурной деятельности, но именно всё то, что связанно с судебными разбирательствами было в Убежище 72 самым культивируемым и почётным. Но были и изъяны, правда современные его жители, которые о бывшем мире знают только по учебным программам, не способны заметить тех абсурдных вещей, к которым привела их собственная деятельность. Даже не смотря на столь небольшое населения убежища, в нём каждый день происходят судебные разбирательства. Малейшая конфронтация, или случайный толчок, или неосторожно сказанное слово, в большинстве случаев приводило к судебному иску. Наверное, жителям Убежища 72 было просто очень скучно, но так вышло, что они и сами не заметили, как превратились в не совсем адекватных людей, в фанатиков. Но для них самих, подобный порядок вещей казался вполне природным.

Генрих ещё в детстве знал, кем хочет стать, и даже можно сказать разрывался между двух обожаемых им увлечений. Он очень любил технику, и в свободное от учёбы время перечитывал технические журналы, доступные его пониманию. Но чем старше он становился, тем сильнее росла в Генрихе другая страсть, которую он считал признаком элиты в их маленьком собственном мирке. И он стал адвокатом, и Бог свидетель у него все же был к подобному талант. Язык Генриха как говорится был весьма подвешен, он стал уверенным в себе харизматичным мужчиной, и с каждым его последующим успехом его незримая сила росла всё больше. Очень скоро он стал одной из знатных личностей Убежища, ему завидовали, кто-то даже уважал, многие ненавидели. Имея все эти качества Генрих конечно же имел большой успех среди женщин, и не будет преувеличением сказать, что каждая пятнадцатая жительница Убежища побывала в его постели и его объятьях.

Молодая особа рядом с ним в эту ночь, всего немногим больше двадцати лет, по имени Мередит, один из лучших и многообещающих обвинителей со стороны Смотрителя и соответственно власти Убежища. Уже более трёх лет она сражается в суде с «этим наглым эгоистом и мерзким бессердечным подхалимом», но не может похвастаться большим количеством побед, не говоря уже о их значимости, ведь Генрих как раз и прославился тем, что способен выиграть даже очень сложные дела. Да она ненавидела его, хотела унизить и растоптать, уничтожить его лживую репутацию и показать людям кем он является на самом деле. Последняя их судебная битва была очень жестокой, речь шла о настоящем убийстве. Он часто оказывал знаки внимания Мередит и открыто показывал, чего хочет. И то ли в шутку, то ли в всерьёз, однажды во время спора по этому делу, Генрих сказал ей: «Если я проиграю, ты растопчешь меня, детка. Но если выиграю, то будешь мне должна ночь». И Генрих выиграл, только при помощи своего языка и улыбки, спас от смерти убийцу, выставив его настоящей жертвой жены. Многие могли бы подумать, что Мередит пришла к Генриху, чтобы отдать долг спора, как бы ей это не было противно, но Генрих знал правду, и знал правду о себе, о ней, и о всех женщинах…

Он на несколько секунд остановился, что бы впиться своим сладостным поцелуем в её нежную шейку, но она, разгоряченная огнём страсти, перевернула его на спину, и овладела им сверху. Он чувствовал, что у Мередит было очень мало мужчин, и знал наверняка, что никто не заставлял её так себя чувствовать, как он. Через каждые несколько мгновений она двигалась всё быстрее и быстрее. Пламя бушевало в её теле. Ей было противно то, что происходит, ей был противен Генрих и его наглый шёпот и улыбка власти и превосходства, ей была противна она сама и грязь, исходящая от этого соития. Но она не могла остановиться, не смогла полчаса назад, а теперь не сможет тем более. Она хотела этот «мерзкий кусок дерьма». Она хотела, чтобы он владел ею, и проникал всё сильнее и глубже. Генрих был счастлив, он уже давно не чувствовал себя так хорошо с женщиной. Мередит насыщала в нём нечто, что-то, что он не мог объяснить, но оно было подобно сладкому нектару на душу.

Он не мог долго выдержать такого страстного порыва этой молодой девушки, что ещё пол часа назад была его врагом, но пришла к нему за этим сама. Да, она сказала, что пришла высказать ему, какой он негодяй, и что он спас убийцу среди них, но Генрих знал, зачем она пришла на самом деле. Вскоре он извергнулся фонтаном, и не только в теле, он чувствовал, как счастье извергается из глубины него и заполняет его самого и всё ближайшее пространство. Но Мередит не останавливалась, и пока Генрих был ещё крепок, продолжала наращивать темп, доведя его до состояния полу обморока от удовольствия и сильной чувствительности. А потом извергнулась и она, и он чувствовал её потоки удовольствия и счастья в вибрациях тела, но и в воздухе, словно и она извергала нечто незримое в пространство, подобное электричеству. Уставшая, она лежала на нём и обнимала его, своего «мерзкого врага», а он нежно целовал её. Теперь Генрих понял наверняка, что она была чем-то особенным для него. Он понял, что такие две яркие, сияющие точки этого мира, обязательно должны были прийти к этому, дабы воодушевить и впечатлить остальных вокруг, теперь не по отдельности, но вместе.

Генрих молча лежал и поглаживал волосы Мередит, наслаждаясь её запахом. Он знал, что вскоре она встанет и скажет, что ей пора уходить, и что всё это была ошибка. Но он раздобудет что-то необычное для неё, вручит в дар, и потом она вновь придет к нему. В его голове даже промелькнула мысль, что она похожа на ту единственную женщину, которую ищет в своей жизни каждый мужчина. Но на следующий день, когда он шёл на работу сквозь обширные тоннели убежища, он улыбался чуть ли не каждой встречной красавице, и заглядывался на их прелести. Генрих понял одну странную вещь, точнее он не понимал, как мужчина может избрать одну женщину и всё время быть с ней? Ведь они все такие разные, словно блюда на столе. Если постоянно есть одно и тоже, можно ли быть счастливым? Но нечто тянуло его к Мередит, и эта дилемма создавала тревогу в сердце, которая не покидала Генриха, а тревога в этом месте не сулила для него ничего хорошего. Она мешала ему, и могла привести к ошибке.

Пройдя километр тоннелей, и воспользовавшись несколькими лифтами, он добрался до Академии Юридического Искусства, храма его профессии, где обучались и практиковались, где собирались все его «собратья». Если всех этих юристов и адвокатов можно было бы назвать воинами судебного поля боя, то Генрих в их рядах считался чемпионом, и каждый старался стать его другом, хотя бы перекинуться несколькими словечками, пожать руку, словно это поможет возвыситься им самим. Генриху подобная слава и внимание были не в новинку, и теперь скорее раздражали. Но нужно заметить, что славы своей он добился не сразу, но прошёл через множество испытаний и трудностей, не лишённых насмешек и борьбы.

Внутреннее сияние Генриха вновь пробудило это место, рукопожатия, поздравления с последней победой, восхищения его талантом, а в ответ его скромные благодарность и улыбка. Генрих всегда говорил спокойно и сдержанно, в купе с его хрипловатым голосом создавалась особая манера речи. Да, ещё он очень любил острить, даже когда это бывало неуместно. Генрих торопился, хотя не опаздывал, такова была его привычка всё время спешить, и быстро пробивался к залу совещаний. В комнате перед этим залом стояли четверо мужчин, и что-то обсуждали, периодически поглядывая на развешанные вокруг плакаты довоенного производства, изображающие мужчин в дорогих костюмах и различного рода адвокатские лозунги. Это были такие же чемпионы как и Генрих, его друзья, единственные, кто хоть как-то понимал его. Негласно, но словно повинуясь какому-то животному закону, он считался среди этой элиты лидером. Эти четверо мужчин могли показаться похожими между собой как и внешне, так и в душе. Их положение роднило их, но при необходимости они бы не сомневаясь подставили друг друга. Мужчины радостно встретили Генриха, поздравляя с последней блестящей победой, он же благодарил их в ответ более тактично и щедрее, это были не те люди, которых можно было бы случайно оскорбить. В зале совещаний их ожидал Магистр, один из самых влиятельных людей в Убежище.

В Убежище 72 сложилась довольно не простая ситуация. Из-за нездорового увлечения судом и законами тотальная власть, которая обычно принадлежит Смотрителю, разделилась на несколько влиятельных фракций. Академия Юридического Искусства была одной из таких фракций, также как и Суд. Смотритель также обладал властью, он управлял вооружённой охраной в Убежище, которая следила за порядком и служила исполнительным органом наказаний. Эти фракции конечно же конкурировали между собой, и со стороны могло показаться что это создаёт множество неприятностей и ненужной борьбы для жителей Убежища. Но правда в том, что именно эта борьба и привносила какой-то смысл в их жизнь.

Бенжамин был особо близок к Генриху, можно сказать, что он был его настоящим другом, вот только общение это, как и общение большинства других в Убежище, показалось бы пришлому человеку каким-то искусственным, лишённым полного комплекта искренности и чувств. Он был выше Генриха и заметно крупнее, светловолос и светлоглаз, и обладал звонким голосом. Эти двое сдружились ещё будучи молодыми во время обучения в Академии. У них было много общего, хотя внешне и по характеру они разнились. Оба слыли женскими угодниками, но в отличии от Генриха, его друг остепенился намного раньше. Бен положил руку на плечё Генриха, тому стало немного не по себе от этого, ведь Генрих не любил подобные проявления дружбы, но сейчас он чувствовал, что нужно было удержаться.

— Что бы ты не думал Генрих, но я искренне восхищаюсь тобой! Выиграть это дело… Это просто… Невероятно. Даже я перестал верить, что у тебя получится.

Генрих улыбнулся, излучая благодарность, и сказал:

— Я рад, что ты поддерживал меня Бен. Если бы не проявил свои эмоции сам мистер Фишрод, всё могло закончиться по-другому.

— Но ведь именно ты своими вопросами заставил его. Если надумаешь однажды преподавать, я твой первый ученик, договорились?

— Перестань Бен, ты меня смущаешь. — говорил Генрих, а сам самодовольно улыбался. Он любил, когда его хвалят. — Ты был почти на всех моих делах, жаль не могу похвастаться тем же, ведь у тебя тоже есть немало таланта. Я уже много раз говорил, никакого секрета нет. Попробуй просто меньше задумываться, ты должен победить, и это главное друг мой!

— Не всё так просто. — ответил Бен тщательно всматриваясь в Генриха. — В тебе есть секрет, пусть даже ты сам этого не понимаешь. Ну да ладно, однажды может и я смогу обрести этот же секрет. Скажи, а что там насчёт Мередит, в Убежище уже начинают поговаривать… — сказал Бен и ехидно заулыбался.

— Мередит?! Я её предупреждал, теперь она проиграла. Хотя признаю, она знает своё дело, и была интересным соперником, с учётом того, что она женщина.

— Нееет дружище, я не об этом. — заговорил Бен совсем тихо. — У меня есть свои каналы в твоём отсеке, говорят, она была ночью у тебя. Что, неужели она пришла выполнить условия спора? Мне даже не верится. — говорил Бен посмеиваясь.

— Ты плохо разбираешься в женщинах дружище. На самом деле они простые как…документы. Их нужно уметь читать и манипулировать ими.

— Оооо, ну манипулировать ты умеешь, мы все умеем. Иначе мы не были бы в совете. — сказал Бен и оба мужчины дружно засмеялись шутке, которая в принципе была очень правдивой.

— У тебя есть шпионы в моём отсеке?

— Ха. А что ты так заволновался?

— Да нет, это естественно для тебя. Но я бы не хотел, что бы в Убежище начали трепаться о нас с Мередит.

— Уже многие говорят, и поверь это не моих рук дело. Она знаешь ли яркий персонаж в нашей истории. Ты должен гордиться этим. Или боишься потерять несколько любовниц? Или погоди… Неужели ты переживаешь за неё? — спросил Бен хитро улыбаясь.

— Ну, я бы так не сказал конечно…

— О Боже не могу поверить! Она всё-таки поставит тебя на колени. — говорил Бен сквозь смех. Генрих улыбался ему в ответ, словно тоже радуясь шуткам, но на самом деле он был бы не против стукнуть Бена чем-то тяжёлым. — Я видел, как ты на неё смотришь. Неужели пришёл и твой час? Никогда не мог бы подумать.

— Ты прав, она не просто нравится мне. Но я свободный мужчина, и не позволю какой-то девке управлять собой, особенно такой предприимчивой как Мередит.

Бен снова рассмеялся и сказал:

— Вот теперь я узнаю тебя дружище! Но поверь, избрать свою спутницу это не так уж плохо. Конечно, желательно что бы она не была членом «Женской Силы», но ты же умеешь влиять. К тому же Мередит… Ты же знаешь, на твоём месте многие хотели бы оказаться. — закончил он шёпотом.

— Да ты прав дружище, и не только в вопросе Мередит. — сказал Генрих и они вместе с Беном опять рассмеялись. — Мы так и не отметили, может зайдём сегодня в бар? Возьмём совет и кого-то из карапузов, что бы нас не осудили за то, что мы от них отгораживаемся.

— Ты знаешь, я не против. — согласился Бен, изображая на лице довольное предвкушение. — Кстати, в эти выходные мы устраиваем приём с женой, в честь дня рождения младшего. Будут разные влиятельные люди. Приходи и ты, пригласи Мередит. Я знаю, ты не любишь подобные собрания, а они порой не любят тебя… Но теперь всё может измениться.

— Ты знаешь, я подумаю. Нет, я действительно подумаю, но обещать не стану.

Генрих хотел рассказать Бену, о своих непонятных переживаниях, ведь раньше он подобного не испытывал. И только с Беном он и мог поговорить о подобном, ведь больше в списке друзей у него никого не было. Но зашипел внутренний коммутатор и пожилой голос сказал:

— Уважаемые члены совета, говорит Магистр. Вы можете пройти в зал совещаний.

И дверь перед ними открылась. В комнате стоял длинный стол с комплектом вращающихся кресел, изысканной работы. На стене слева от них была прикреплена огромная объемная картина, изображающая древние великие здания, которые достигали ста этажей в высоту. Эта картина всегда восхищала Генриха, он словно переносился в тот мир, которого он не знал, и которого уже давно нет. «Когда я уберу этого старого дурака и займу его место


убрать рекламу




убрать рекламу



Магистра, я выкину всё его барахло, но эту картину оставлю», — каждый раз думал про себя Генрих, когда входил в зал совещаний. Обычно на этих совещаниях присутствовали только члены совета и Магистр, иногда приглашали и других важных людей, но это была редкость. Сегодня же в зале уже присутствовали двое чужих, девушка и какой-то темнокожий мужчина, а также робот-прислужник. Девушку Генрих раньше видел, а вот мужчина был ему малознаком. Члены совета сели за стол, Бен как обычно сел рядом с Генрихом. Магистр дождавшись, пока все комфортно расположились, сказал:

— Начнём с хорошего. Вчера славу нашей академии поддержал и укрепил, наш не побоюсь этого слова, герой — Генрих. Поздравляю тебя, это была блестящая победа. Ты превзошёл себя. Ты не только прославил себя, но поистине оказал услугу всем нам. Мы придумаем, чем вознаградить тебя. Но есть и плохая новость, эта сука решила нам отомстить, в общем мы проиграли дело по членам совета. — в зале послышался лёгкий ропот. — Да, теперь членов совета будет не пятеро но шестеро, более того, по решению суда о нарушении женских прав, место шестого члена совета займёт женщина.

Мужчины явно не скрывали своего разочарования, как и Магистр, хотя ему на самом деле это было уже не важно. Он уже занял своё место, его конечно когда-то сместят, но это может произойти не скоро. А вот членам совета получить ещё одного конкурента — это весьма морально болезненно. Конечно, все ощущали, что следующая должность Магистра достанется Генриху, но как любили говорить в академии: «Жизнь — непредсказуемая штука». В любом случае, чем больше конкурентов, тем меньше шансов. Магистр продолжил:

— Мисс Салливан, представьтесь пожалуйста.

Русоволосая девушка, весьма хороша собою, встала. Было заметно, что она чувствует себя очень неловко и волнуется.

— Меня зовут Аманда Салливан. Я адвокат первой категории, на моём счету двенадцать выигранных дел. Мне очень приятно, что выпала такая честь вступить в совет и доказать силу нашей академии.

— Простите мисс Салливан. — сказал Бен вставши и обращаясь ко всем присутствующим. — Не примите пожалуйста слишком лично или близко к сердцу, но как мне кажется раз уж нужен шестой член совета, почему бы нам не принять кого-то более опытного в нашем деле.

— Постановление суда ясно. — сказал Магистр. — Я же говорю, эта сука пытается насолить нам. Я не имею в виду вас дорогуша. Мисс Салливан самый лучший адвокат женского пола в нашей академии. Быть может она не так опытна, но мы примем её в члены совета, и она с честью понесёт это знамя.

— Прошу прощения Магистр. — продолжал Бен. — Но почему мы должны выполнять распоряжения, касающиеся нашей внутренней системы от хрен знает кого…

— Я понимаю вас, но дело обжалованию не подлежит.

Но Бен никак не мог успокоиться и сказал, обращаясь к Генриху, своей последней надежде:

— Генрих, что скажешь по этому поводу? — и все взоры обратились на Генриха. Он в это время вызывающе сидел на кресле, закинув ногу на ногу, и летал в своих мечтах, ничего не слыша. Он не отрывал своего взгляда от попки мисс Салливан, отчётливо представляя как ласкает её языком, а потом грубо проникает туда… Но когда Бен ещё раз обратился к нему по имени, то ловелас вернулся в этот мир.

— Ну что тут скажешь друзья. Возможно, мне стоило заняться этим делом, а не делом мистера Фишрода. Честно говоря, я не имею ничего против мисс Салливан, даже напротив немного рад, ведь она скрасит наше однообразное общество.

— Простите сер. — гордо ответила Аманда. — Но я здесь для того, чтобы работать, а не радовать чей то вид…

— Вы не так меня поняли, дорогуша. — перебил её Генрих. — Мадам Старейшина пытается нам насолить, но на самом деле это не имеет никакого значения для всей академии. А интересы нашей организации должны быть прежде всего.

Против подобных слов никто не мог поспорить, хотя все понимали, что Генрих едва ли думает так на самом деле. Когда Магистр убедился, что тема закрыта, то обратился к незнакомцу, присутствующему в зале.

— Вы убедились мистер Уинслет? Да кстати это мистер Уинслет — начальник службы безопасности. Он здесь для того, чтобы убедиться, что решение суда будет приведено к исполнению. Вы довольны сер?

— Да Магистр. — горделиво ответил чернокожий мужчина. Я засвидетельствую всё в документах, надеюсь нам не придется перепроверять вас. При малейшей жалобе… Вы сами понимаете.

— У вас больше нет вопросов мистер Уинслет?

— Нет, кроме одного. Это вы мадам Крейн назвали сукой?

Все мужчины в зале, кроме мистера Уинслета, улыбнулись, и Магистр ответил:

— Вы же не хотите быть обвинены в шпионаже, мистер Уинслет? У вас тут своя работа. Не хотелось бы, чтобы Генриху пришлось заниматься подобными вопросами, а вы наверное помните, что у него нет ни одного проигранного дела по шпионажу.

Мистер Уинслет слегка поклонился и ушёл. Магистр обратился к Аманде и не без покровительственной интонации сказал:

— Мисс Салливан, официально вы принимаете должность с завтрашнего дня. Мы рады вам и надеемся, что вы понимаете всю ту ответственность, что ложится на ваши плечи. Удачи вам Аманда. Помните, что вы часть академии, часть на которую будут смотреть и ожидать от вас успеха и победы. А сейчас оставьте нас пожалуйста.

Девушка поблагодарила присутствующих, и вышла из зала, красный пожар пылал на её щёчках. Когда она ушла, а двери закрылись, Магистр недовольно скривил лицо, и сказал:

— Значит так ребята, никаких провокаций, даже самых малых! Вы слышали меня?! Никаких грубостей, заигрываний, никакого не политкорректного отношения к этой особе. Аманда наша девочка, но возможно Крейн будет влиять на неё. Следите в оба за ней и в особенности за собой. Бен, Генрих… Я вас предупредил, всех вас. В конце концов она и вправду не причём, но она должна быть с нами, иначе эта сука может подружиться с ней, и сделать копию себя самой, и устроить тут переворот. Помогайте девчонке, если будет просить о помощи. Пусть она даже облажается, но главное, что бы она осталась верна нам. Понятно ребята?

Члены совета омрачено кивали в ответ.

— Не переживайте, мы отомстим этой суке. На сегодня всё, идите работайте.

Мадам Крейн когда-то была успешным адвокатом Академии Юридического Искусства. Она обрела кое-какую славу и связи, и подняла на суде неслыханное для всего Убежища, дело о неравноправии полов. Прецеденты конечно же были, говорят что и ей самой явно намекнули, что не в совете а тем более в должности Магистра места для неё нет. Она подняла большую бурю, организовала фракцию «Женская Сила», и через сотню судов установила много новых законов. В один прекрасный день она осудила Смотрителя, давя на законы о женских правах, сместила его и заняла его место. И хотя на публике она никогда не показывала злости, все знали, что она просто ненавидит академию и всех мужчин, в ней заправляющих. Борьба эта может окончиться либо её полной властью над всеми, либо судом над ней самой. Поэтому многие дела, порой наполнены тайным смыслом и напоминают шахматную игру. Но Генрих считал, что теперешний Магистр слишком стар и слаб. Он знал, что если займёт его место, то быстро поставит эту суку на место, любыми путями.

Генрих с Беном любили расслабляться по вечерам в баре, особенно после напряжённых рабочих дней, коих было большинство. Но после того как Бен женился, встречи эти стали более редкими, и первое время Генрих даже немного переживал. Он и сам не знал наверняка, какую важную роль в его жизни играет Бен. Теперь Генрих научился ценить то время, которое они проводили вместе. Ну а если встречи не получались, он с радостью проводил время с теплом женского тела. В удачные дни Генриху удавалось совместить оба вида встреч. Сегодня в баре присутствовало много людей из академии, и первые тосты раздавались в честь Генриха. Отличная музыка, раздающаяся из украшенного неоновыми огнями автомата, довоенная, качественная выпивка, и приятная компания — хороший конец рабочего дня.

Через час расслабления, и деловитого общения с товарищами, в основном на тему юридических вопросов, Генрих начал внимательно рассматривать присутствующих. Он искал спутницу для своих ночных приключений, кого-то, с кем бы ему ночью было теплее. Здесь было пару девушек, с которыми он уже «был знаком», была также парочка, которые ему казались весьма интересными, но Генрих немного устал, и не хотел пользоваться более сложным путём, поэтому решил подойти поздороваться со своей старой знакомой. Он не помнил как её звали, помнил только её личико, рыжие волосы, и странную причёску, которую она всегда расплетала перед постелью, или во время поцелуев. А ещё он помнил её губки, и их прикосновения, в разных местах. Генрих подошёл к ней и поздоровался, спросил как дела и предложил угостить чем-то получше, чем пила она. А потом словно по заученному кодексу правил, он говорил о чём-то, что со стороны другим мужчинам кажется разговорами о «пустоте» и «небытии», но у Генриха это всегда работало. Словно ритуал-игра, в которую они оба обязаны поиграть, хотя оба хорошо знали, чем всё закончится через час.

Уже пребывая в изрядном блаженстве охмеления, и играя пальцами с бедром рыжеволосой собеседницы, так что бы было не слишком заметно, словно сквозь туман сна и улыбку девушки он разглядел образ Мередит, стоящей у входа. Как только в мозг Генриха дошло осознание того, кого он видит, он встал, словно ошпаренный и заметно протрезвел. Мередит волновалась, он хорошо это видел, когда другие не замечали. Не прошло и минуты, как она вошла, но её уже окружили вниманием другие мужчины. Она улыбалась, что-то отвечала на вопросы, но искоса постоянно поглядывала на Генриха. Он извинялся перед своей рыжеволосой знакомой, и набирая крепость в ноги, зашагал к Мередит. Он не понимал, зачем делает это, ведь он ничем ей не обязан. Но на удивление себе самому он шёл к ней, ведь знал, зачем она пришла сюда сегодня. Когда Генрих подошёл, другие мужчины замолчали. Он как обычно улыбнулся, направляя свой позитив на всех вокруг, извинялся и сказал:

— Мисс… Мередит… Могу ли я поговорить с вами?

Она ничего не сказала, лишь кивнула в ответ. Они вышли из помещения бара в тоннели, тут недалеко общалось ещё несколько человек, а так в основном было тихо. Они оба опёрлись о прохладную железную стену, Генрих закурил сигарету. Он был одним из очень немногих, кто мог их себе позволить, хотя курить нужно было сдержанно, ведь даже за славу и деньги их выдавали слишком редко. Первую минуту они молчали, но Генрих терпеть не мог такие молчания. И хотя сейчас его дар болтать языком его немного подводил, он чувствовал, что Мередит точно не начнёт разговор.

— Как прошёл день? — спросил Генрих и затянулся, смеясь сам над собой, за такой глупый вопрос.

— Трудно. Как обычно. — отвечала она, совсем не так как раньше. До этого, когда она общалась с Генрихом, в её голосе была отчётливая злость и борьба. А теперь словно грусть и даже отчаянье. — Меня сегодня не чествовали за победу. Но скорее наоборот.

— Знаешь Мередит, не всё так плохо. — говорил Генрих и начал затягиваться всё чаще, он вдруг начал чувствовать лёгкую дрожь в своём голосе. Пугающую для него самого. — Ты… Ты очень талантливая…женщина. Даже девушка. У тебя ещё всё впереди. Не стоит обращать внимания на поражения или победы. Живи в любой ситуации, несмотря ни на что.

— Тебе легко говорить. — говорила она не спеша, словно с трудом выдавливала из себя слова. — Знаешь ли, не для всех всё так просто. Особенно для девушек. — когда Мередит сказала это, Генрих как то лукаво улыбнулся, но почему именно, оставалось загадкой.

Мередит продолжала говорить о чём-то, но Генрих не слышал её, внутри него что-то словно кипело. «Неужели Бен прав? Неужели эта девка таки сломила меня? Не может быть! Я мужчина! Я мужчина! Только я сам повелеваю собой и своей волей!» Он не мог представить себя с одной женщиной, погрязшим в семейные заботы и проблемы, он боялся… Генрих не выдержал, и перебил Мередит:

— Скажи мне, зачем ты пришла сюда?

— Я просто хочу поговорить.

— О чём? О своей совести? О том, что нарушила устав «Женской Силы»? Или поговорить о том, что ты это сделала с таким дерьмом как я? Или сказать мне, как ты меня ненавидишь? Или вновь хочешь угрожать мне? Поговорить о том, как раздавишь меня в будущем? Или быть может, ты хотела мне сказать то, чего сказать ты просто не сможешь, иначе рухнет весь твой хрупкий мир, и вся правда о тебе самой выплывет для всех и тебя же наружу?

Но Генрих неожиданно остановился, хотя мог сказать ещё так много. Он увидел её слёзы, и как она пошатнулась. Поддаваясь реакции, он подхватил её и прижал к себе. Генрих прижимал её совсем не так, как обычно прижимает женщин, но словно нечто ценное и очень хрупкое, что без него просто исчезнет. И он был счастлив, но совсем не от этой словно власти, но от чего-то другого. Казалось, теперь у него есть нечто в этой жизни. Откровения о себе самом заполнили весь его рассудок, и не все они были хорошими. Генрих сожалел, и его глаза в этот момент выражали испуг.

— Тише… Тише детка. Успокойся. Прости… Прости, я не хотел. — говорил Генрих раскаиваясь, и осторожно поглаживая Мередит по волосам. — Я… У меня тоже есть нечто, чего я не могу тебе сказать. И не знаю смогу ли. Но сегодня я целый день желал, что бы ты была рядом.

Мередит молча подняла голову, и посмотрела ему в глаза, и потом вновь опустила, прижавшись правым ушком к груди. Она больше не плакала, но Генрих хотя и понимал, как глупо они смотрятся со стороны, не мог отпустить её. Они просто наслаждались близостью друг друга. Но неожиданно их небесный замок был разрушен кашлем, а потом и чьими-то словами, произнесёнными знакомым для Генриха голосом:

— Как неожиданно, словно в довоенном романе. — говорил голос, не скрывая насмешки. — Простите мне моё бесцеремонное вмешательство. — это был мистер Уинслет, его лицо выражало нечто лукавое в его голове. — Генрих, нам нужно с вами поговорить, и желательно наедине.

— Если вы пришли не арестовать меня, неужели это не может подождать до завтра, уважаемый мистер Уинслет? — отвечал Генрих, не отпуская Мередит из объятий.

— Обещаю вам, это займёт всего пару минут. — настаивал мистер Уинслет.

Мередит и Генрих разжали объятья. Девушка с удивлением смотрела то на одного, то на другого из мужчин, она не могла этого объяснить, но чувствовала, словно некое напряжение между ними.

— Ваша настойчивость, мистер Уинслет, напоминает преследования и слежку. Встреть я вас сегодня ещё раз, мне бы ПРИШЛОСЬ подать против вас иск.

Уинслет приблизился на несколько шагов, зловеще улыбаясь, и сложив руки на груди сказал:

— Когда живёшь в таких узких коридорах и малом пространстве, мистер Донован, всегда может показаться, что за тобой кто-то следит. К тому же, это скорее мои служебные обязательства, а не личные желания.

— Не сочтите за грубость мистер Уинслет, но боюсь сейчас у меня нет никакого желания общаться с вами. Поэтому, если у вас нет никаких особых судебных распоряжений в связи с этим, попрошу вас оставить нас.

Мистер Уинслет вызывающе улыбнулся, Генрих оскорбил его, но он понимал, что не может ему ответить достойно, так, чтобы это не кончилось судебным разбирательством, ему попросту не хватало ума.

— Хорошо, как пожелаете, мои дорогие… Лишь пару слов: мадам Крейн ждёт вас завтра утром у себя в кабинете. Речь идёт о безопасности всего Убежища, поэтому, если вы не явитесь, вас задержат.

Генрих нервно улыбнулся, проклиная Крейн в мыслях, и сказал:

— Надеюсь это действительно так. Иначе… Я приду.

— Хорошо. Доброго вечера. — попрощался Уинслет, при этом обращаясь словно только к Мередит.

Когда он ушёл, Мередит взяла Генриха за руку и сказала:

— Будь осторожен, у неё на тебя зуб.

— Ну, ещё позавчера, ты тоже была готова меня убить… — шутливо отвечал Генрих, и попытался вновь попасть в тёплые объятья девушки, но на этот раз уже с менее романтичными намерениями, но более простыми. Но Мередит оттолкнула его и сказала со всей присущей себе серьёзностью, словно пару минут назад ничего и не было:

— Послушай меня! Следи за каждым своим словом. Я знаю Крейн, она бы тебя убила, если бы могла доказать хоть в чём-то твою вину. Дело Фишрода может дорого тебе стоить Генрих. Если его пересмотрят, и докажут его вину, то тебя могут казнить за содействие преступнику.

— Тебе что-то известно? Тогда скажи мне.

— Пока ничего особенного. Просто будь осторожен, от неё можно ожидать чего угодно.

Генрих насторожился. Он ощущал, что Мередит что-то скрывает, но сделал вид, словно его ничего не волнует, кроме неё единственной. Вместе они отправились к нему в комнату, и эту ночь они провели вместе. А утром, он специально встал пораньше, пока Мередит ещё спала, умылся и отправился в кабинет мадам Крейн. В приёмной находилась секретарь, двое вооруженных дубинками охранников, мистер Уинслет, и Мистер Помощник. Как только Генрих зашёл, робот поприветствовал его, и начал расспрашивать о целее визита, но Уинслет перебил робота и сказал:

— Артур, оставь нашего гостя в покое. Ты раздражаешь нашего гостя, он то и живым людям не всегда рад, а тебе так и подавно. — Уинслет говорил это вызывающе, и говоря подмигивал секретарше, у которой Генрих сразу заметил примечательную грудь, так и норовившую вырваться из узкого комбинезона. Она посмеивалась над шутками Уинслета, но искоса поглядывала на Генриха. Тут была территория Уинслета, и он жаждал отомстить Генриху.

— Тогда возможно, я могу предложить нашему посетителю напитки, сер? — настаивал робот, но Уинслет явно не желал оказывать Генриху гостеприимство.

— Он здесь по делу, а не для распивания твоих напитков. Проходи Генрих, мадам Крейн готова тебя принять. И помни, следи за языком, приятель…

Уинслет сказал это с очень уж вызывающей интонацией, но Генрих ответил ему сдержанной улыбкой, той самой которой он улыбается каждому ничтожеству. Дверь в комнату Крейн открылась, и Генрих прошёл внутрь. В середине был ещё один Мистер Помощник, но этот только наблюдал за Генрихом и ничего не говорил. Комната была большой, с огромной антикварной люстрой, и необычным столом. Вокруг было много дорогой мебели, пищала и светилась разноцветными огоньками компьютерная консоль, а пол был устлан огромным ковром. За столом сидела не молодая женщина, более сорока лет на вид, с частично седеющими волосами, и чудной причёской. Глядя на неё внимательно, можно было точно сказать, что в молодости она была весьма привлекательной. Она подарила Генриху холодный взгляд, в ответ на его улыбку, потом на какое-то время она вернулась к своим документам, что-то подписала и сказала:

— Присаживайся Генрих, давно не виделись. — говорила она словно железная леди, не лишенная благородства. — Ну или может виделись, но уж точно давно не общались. Хотя ты наверное был рад этому, и весьма удивлён этой встречи. — она говорила и явно пыталась доминировать своим величием над величием Генриха, но эти две могучие силы не могли сокрушить одна другую в самом начале диалога.

Генрих как обычно не поддавался на провокации, и держал себя так, словно его ничего не волнует:

— Да уж весьма давно. Мы с вами, мадам Крейн весьма занятые люди. Жаль, что нам не всегда хватает времени на личные интересы.

— Ну почему же, говорят, ты весьма успеваешь в личных интересах. Когда это тебе нужно…

— Люди вообще так много говорят, ух слышали бы вы, как порой эти лицемеры грубо говорят о вас.

— В наше время сложно не быть лицемером, особенно в вашей профессии. Это её так сказать часть. Как там Мередит? Она очень хорошая девушка Генрих, наша гордость, её нельзя вот так просто взять, попользоваться и выбросить… — на мгновение Генрих мог уловить угрожающие нотки в голосе Крейн, но он был занят другим делом. Он сидел как обычно вызывающе, в своей любимой позе, закинув ногу на ногу, и его мысли заполнили воспоминания десятилетней давности. В них обнажённая мадам Крейн, стоя на четвереньках в кровати кричала: «Да Генрих! О да! Да! Ещё, ещё! Да!». Но через пару мгновений, он опять вернулся в этот мир.

— Мередит…Да она достойна лучшего.

— Вот и я о том же.

Генрих начал уставать от этих глупых разговоров, хотя у Крейн, по его мнению, они такие были всегда. Он сменил позу на стуле на более подходящую для делового разговора и сказал:

— Мы же не из-за этого тут собрались? Наглый мистер Уинслет сказал мне, что это нечто важное.

Мадам Крейн перестала постукивать ручкой по столу, медленно встала, и начала медленно прохаживаться вокруг Генриха и своего стола.

— То, что я тебе скажу сейчас, строго конфиденциально и защищено законом о неразглашении. Я думаю, что ты хорошо понимаешь, насколько это серьёзно, в нашем обществе свободы слова. Генрих, наше Убежище погибает. — после этих слов Генрих слегка рассмеялся. — Я не шучу, дорогой. С каждым днём всё больше систем в нашем Убежище отказывает, каждый день что-то ломается и не подлежит исправлению. Каждый день, часть наших запасов расходуется так, что не подлежит восстановлению. Наши специалисты сделали подсчёты, согласно их донесению Убежище с трудом продержится лет пять.

Мадам Крейн пристально посмотрела в глаза Генриха, но не нашла там ничего, кроме пустоты.

— Что опять конец света?

— Это не шутки Генрих. Я совсем не шучу. Через пять лет, ну или немного позже, наше Убежище попросту перестанет работать. Не будет ни света, ни воды, ни еды. Только пустые и холодные, чёрные как пещеры, коридоры.

— Бред. А как же инструкции? Должны же быть какие-то особые указания. У вас же вся документация Волт-Тек.

— Да, но там не так много информации, как напридумали жители Убежища. Никаких инструкций нет, кроме самых базовых. Видишь ли Генрих, Убежище никогда не предназначалось стать нашим домом навсегда. Они созданы, чтобы спасти людей от войны и радиации, чтобы люди могли сохранить себя как вид. Но смысл в том, что рано или поздно мы должны были покинуть Убежище и начать отстраивать наш старый мир.

— На что вы намекаете? — спросил Генрих, уже заметно посерьёзнев.

— На то, что тебя так пугает Генрих. И не только тебя. Пришло время покинуть Убежище.

Генрих опять рассмеялся в ответ, но на этот раз как-то обречённо.

— Я понимаю, как это звучит, но ты должен принять это.

— Хорошо, пусть даже так, но что требуется от меня, я тут причём?

— Причём? Хммм. Мой долг Смотрителя повести наших людей вперёд, в этот тяжёлый час. Но сама я смогу не много, это наша общая ноша, и только в единстве у нас есть возможность выжить.

Она вновь посмотрела в глаза Генриху, но увидела в них лишь молчание и что-то в духе «какого хрена тебе от меня нужно».

— Нужно признать, дорогуша, что ты пользуешься большим авторитетом в Убежище, попросту говоря, ты один из лидеров. А долг лидеров вести своих людей вперёд. Поэтому ты один из тех, кто должен разделить вместе со мной эту тяжёлую ношу. Видишь ли Генрих, вы мужчины очень изменились. Убежище спасло вам жизнь, но из настоящих мужчин превратило вас в ноющих, беспомощных мальчишек. Ты не подумай, дорогуша, я не пытаюсь оскорбить тебя. Я уверена, что если бы ты родился в Старом Мире, ты бы был настоящим мужчиной. Но мужчины настоящие перевелись, а обязанности, раньше лежащие на их плечах, никуда не делись. Ты один из тех, в ком есть задатки настоящего мужчины, и поэтому эта ноша для тебя.

— Вы эту чушь в «Женской Силе» вместо проповедей используете? — острил Генрих.

Крейн сдержанно улыбнулась в ответ, хотя ощущалось, что она не против дать Генриху пощёчину.

— Я помню своего отца Генрих, помню, каким он был, и благодаря этому у меня есть понимание, что такое настоящий мужчина. Жаль, что никто из вас так и не понял этого.

— Ну, хорошо, что вы хотите предпринять?

— Мы покинем Убежище — это неизбежно. Но мы абсолютно не знаем чего ожидать, и что там снаружи. Данные, полученные при помощи датчиков говорят о том, что воздух почти чистый, радиации не очень много, но мы не знаем, что сейчас наверху. Быть может, там уже построили свои города китайцы. Мы отправим экспедицию, её целью будет узнать, что происходит в мире снаружи и найти нам место, где мы сможем начать отстраивать свой мир. Наше Убежище не одно, возможно кто-то уже давно активно приступил к этому, тогда вам всего лишь нужно будет найти наших собратьев.

— Глупость! То есть ты хочешь, что бы я отправился на поверхность? Может там бомбы до сих пор падают, мы же не знаем!

— Бомбы уже давно не падают, не кому их бросать Генрих. Но ты прав, мы ничего не знаем, а должны. Могу только сказать наверняка, что там явно небезопасно. Если мы в один день все дружно выйдем, это может обернуться катастрофой, поэтому мы должны хорошенько всё разведать, и закрепить плацдарм. Нас ждут очень тяжёлые времена, дорогуша, но в единстве мы сможем всё преодолеть.

«Знаю я, о каком ты стерва говоришь единстве! Под твоей бабской пятой!» — думал про себя Генрих.

— Ну, хорошо, но я то тут причём? — заметно раздражённо спросил он.

— Ты же мужчина! Ты должен исполнить свой долг. Как твои великие предки, которые жертвовали собой ради всего общества. Вспомни о солдатах на той войне, вот что такое настоящий мужчина, он борется за то, что ему дорого, а не только размножается. Ты сильный Генрих, твоё присутствие будет способно воодушевить других, если ты сам не превратишься в сопливую девчонку, от первых же трудностей. Пришёл час доказать своё достоинство на настоящем мужском поприще.

— Это какое-то безумие!

— Прими это достойно, я рассчитываю на тебя. — сказала Крейн и положила руку на плечё Генриха. — Пойми, если этого не сделать, мы потеряем контроль, потеряем всё, мы просто погибнем, мы и наши дети. Подумай о Мередит, просто подумай о себе. Настоящий мужчина до Великой Войны не только пользовался плодами своего величия и уважения, но в первых рядах жертвовал и боролся. К тому же ты не можешь отклониться от призыва, иначе тебя посадят под арест, и надолго. Отказ равносилен измене.

— У нас нет таких законов!!

— Пока нет, но скоро будут Генрих. Как только всё Убежище узнает о надвигающейся беде, мы вспомним все военные законы и обязанности. — мадам Крейн подняла со стола лист бумаги и передала Генриху. — Это список первых двадцати человек. У вас не может быть провала Генрих, так как большинство наших ресурсов, подходящих для подобного предприятия, мы отдадим вам. «Арчибальд» также пойдёт с вами, он боевой робот.

Генрих взял бумажку и начал внимательно читать. Список людей казался уж очень подозрительным.

— Я очень важен для академии. Я полагаю, Магистр будет против того, что бы я отправился в это «предприятие». Уж он то знает, как и по военным законам меня освободить от этого.

— Генрих, ваш Магистр один из тех людей, кто подписывал этот документ.

У Генриха от удивления даже немного приоткрылся рот. Его предали, ЕГО предали. Он всё ещё не верил, что всё это происходит на самом деле. А потом Генрих увидел в списке Бена.

— Бен же женатый человек. Его то хоть оставь в покое!

— По решению нашей чрезвычайной комиссии он подходящий кандидат.

— Какой нахрен комиссии?! Кто вам дал такое право?!

— Общество Генрих.

— Общество?! А может ты строишь из себя королеву?! Хочешь избавиться от самых влиятельных людей, что бы прибрать всю власть в руки?!

Крейн продолжала делать вид, что абсолютно спокойна, и победоносно улыбалась.

— Ну, если бы это была правда, то не твой Магистр, ни Верховный Судья, ни другие самые важные люди Убежища не согласились бы со мной, и не подписали этого документа.

Минуты две Генрих молча сидел шокированный. У него оставался последний шанс. Он встал и подошёл ближе к мадам Крейн, и сказал:

— Ну, хорошо, может ты права. Но может, мы могли бы как-то договориться, Мадлен? — и он соблазнительно улыбнулся ей.

Мадлен улыбнулась в ответ, подошла ещё ближе к Генриху, и положила правую руку ему на грудь, недалеко от сердца.

— Помнишь Генрих, как ты мне сказал почти десять лет назад? «Прости дорогуша. В конце концов, прими это с достоинством…если оно у тебя есть».


* * *

Жизнь Генриха очень изменилась со дня той встречи с Крейн. После того, как Генрих достиг своей цели, получил свою славу и влияние в Убежище, переспал с большим количеством женщин, ему уже практически не было о чём мечтать. Он хотел, а точнее был уверен в том, что станет следующим Магистром Академии, но мысли об этом совсем не будоражили его. Жизнь Генриха в какой-то мере всё больше становилась скучной, и всё менее радостной, как и у большинства из тех, кто жил здесь, глубоко под землёй. Не знавшие верхнего мира, большинство испытывало необъяснимый страх от одной только мысли о том, что бы покинуть свой дом, и выйти на поверхность. С другой стороны имело место и сильное желание увидеть её своими глазами, бездонное небо, ощутить безграничное пространство вокруг себя. Генрих не знал точно, что его ждёт через шесть месяцев. Он понимал, что выход на поверхность опасен, и тяжёлые предчувствия терзали ему душу. И как ни странно, его жизнь внезапно вновь обрела вкус и цвет. Страхи и восторги сменяли друг друга, и от этих переживаний и перепадов он мог бы сойти с ума. Но Генрих выдержал, и всё благодаря девушке, к которой он впервые за много лет испытал чувства, которые стали ещё сильнее от всех перемен в его жизни.

Мередит, которая так же вскоре была посвящена в тайну Убежища, говорила, что это естественное волнение. Генриху было суждено пережить нечто новое, новое для любого человека, покинувшего своё уютное гнёздышко-убежище. Хотя были и такие, которые наоборот желали этого, но среди тех, кому выпал жребий судьбы их было почему-то слишком мало. Или они просто считались бесполезными для такого рода предприятия. Все двадцать будущих героев были сняты со своих должностей, каждый будний день они проходили специальное обучение, проводили много времени изучая в ко


убрать рекламу




убрать рекламу



мпьютерах о прошлом и о том, что возможно их ожидало. Также они проходили курс специальной боевой и физической подготовки, и Генрих даже начал ощущать её результаты. Когда он делал упражнения для физического развития, тренировался в боксёрских практиках, тренировался с дубинкой и пистолетом, он словно ощущал связь с чем-то первобытным в себе. Ему нравилось это, по-настоящему нравилось. Нравилось во время поединка наносить удары своим оппонентам, ему даже иногда нравилось их получать. А однажды его драка с одним охранником дошла до абсолютно серьёзного поединка, и их с трудом разняли. Генрих почувствовал приток адреналина и ярости, он ощущал угрозу для жизни, и это новое переживание… нравилось ему. А когда он пришёл домой, полный эмоций и с несколькими синяками, Мередит вначале отреагировала очень взволновано, но позже эти синяки казалось заводили её, она начала вести себя очень игриво с Генрихом, подшучивала на тему того, какой он брутальный и суровый на вид. И секс в эту ночь у них был агрессивный, первобытный.

Днём они тренировались и занимались, а вечером и по выходным радовались жизни и её дарам, о которых они до этого даже не догадывались. Генрих проводил свободное время с Мередит, он не изменял ей, на удивление даже самому себе, хотя в будущем было много таких возможностей. Теперь Генрих ценил жизнь, каждую её секунду, придавал смысл каждому действию и старался оставаться осознанным, чувствовать, а не болтать в своей голове с самим собой. Он даже где-то в архивах нашёл информацию о японских воинах — самураях, и о их Пути — Бусидо. Ему так понравилась сама эта идея и её трактовка, что впечатлённый он делился с Мередит, которая посмеивалась над его мальчишескими радостями.

— Бусидо — это был такой Путь для воинов. Он заключался в абсолютном отрицании смерти и страха перед ней. — восторженно делился Генрих.

— Это так глупо. А как же инстинкт самосохранения? — немного насмешливо говорила Мередит, сидя у Генриха на коленях.

— Подожди немного. — сказал он и положил ей ягоду в рот. — Дай мне закончить.

Мередит жевала и смеялась одновременно, но молча кивала головой.

— Так вот. Они совсем не боялись смерти. Учились не бояться. У них было нечто вроде традиции, перед самой смертью слагать короткие стихи, полные особых эмоций. Дело в том, что во время смерти, человек на самом деле познаёт, что такое жизнь, и у этих самураев перед смертью наступало прозрение. В каком-то смысле они жили только ради того, чтобы умереть и познать этот смысл.

— Как глупо, ещё глупее чем в комиксах. — вновь смеялась Мередит, но теперь нежно целовала Генриха. — Это как мальчишки, которые мечтают стать Грогнаг-варваром, и выдумывают всякие глупости. Между прочим, японцы принесли нашим предкам много зла. Эти японцы, я слышала, верили во всякую чепуху, энергии и силы.

— Погоди немного, дай мне закончить. — улыбаясь говорил он, и вновь положил ей в рот ягоду. — Поэтому Бусидо — это не только Путь воина и смерти, но это и Путь жизни, Путь учащий ценить каждое мгновение жизни и всё в ней, ценить и видеть глубинный смысл всего, или как они выражаются более поэтично — чувствовать жизнь в каждом дыхании. Вот сейчас у меня такой период в жизни. Я словно самурай, уже не боюсь смерти, и чувствую эту жизнь. Раньше такого не было. И это не всё. Без тебя, этого тоже бы не было… Я в каждом миге этой жизни чувствую счастье, рядом с тобой. — после этих слов Мередит только нежно улыбнулась, они страстно поцеловались, и незаметно для себя самих оказались в постели.

На протяжении первых четырёх месяцев по Убежищу ходили только слухи и домыслы, но за два месяца до их «выхода» было официально объявлено об операции «Исход». Эту новость специально пропагандировали так, что бы жители убежища не думали о грозящей опасности, но всё внимание уделяли своим новым героям. То, что начало происходить в Убежище, можно сравнить только с довоенной спортивной истерией. Самому Генриху происходящее напоминало записи о первой высадке на луну их великих предков. Даже он до этого не знал такой славы, такого признания и даже величия. Все говорили только о них и о «Исходе», многие завидовали им, хотя Генрих бы с радостью поменялся с кем-нибудь местами. Но в глубине часть его наслаждалась этим, и он даже начал понимать, что именно он должен участвовать в «Исходе», или это просто так незаметно повлияла на него пропаганда Крейн. Учёные-советники построили сотни предположений, моделей действия, и прогнозов, будущие герои убежища чувствовали себя как никогда уверенно и по-боевому, хорошо подготовленные, словно солдаты прошлого, с непоколебимым боевым духом. Все жители поддерживали их и восхваляли, такого оживления и общего воодушевления в Убежище не было уже давным-давно.

Но дни неотвратимо шли друг за другом, в последнюю ночь перед «Исходом» Генрих и Мередит не спали, они молча лежали, крепко обнимаясь, и смотрели в глаза друг друга. До этого Мередит сказала множество ободряющих слов и фраз Генриху, она была его истинным источником воодушевления, предавала ему сил. Но в эту ночь она молчала, она ничего не могла сказать так, что бы ни поддаться слезам, а она не хотела утяжелять его ношу. Генрих же тщательно делал вид, что остался тем же улыбающимся и хитрым Генрихом, но глаза выдавали все его переживания, и касающиеся расставания, и неизвестного будущего. А утром двадцать героев и в правду провожали как космонавтов, всем Убежищем. Им выдали форму службы безопасности, состоящую кроме обычной одежды ещё из бронежилета с наколенниками и налокотниками и шлемом, военные ножи, пистолеты разных калибров, винтовки и несколько ружей, а Уинслету и его помощнику лучевые винтовку и пистолет, в технологии которых Генрих не очень смыслил. Генриху не досталась винтовка, хотя ему дали звание офицера, наверное обиженный мистер Уинслет всё ещё мстил ему, ведь он был командиром в отряде и решал, кто что будет делать. В другой ситуации Генрих бы попытался подать на мистера Уинслета в суд, за такое отношение, но ему было не до этих глупостей. Теперь он всё больше понимал, что всё это были глупости.

Их отряд смотрелся, словно отряд настоящих солдат, воинов прошлого, а боевой робот по виду хотя и не был слишком впечатляющим, но по смыслу напоминал танк или хотя бы бронемашину. Время пришло, последние прощания, и герои отправились вперёд по узкому коридору, где путь преграждала могучая дверь похожая на шестерёнку. Когда все ушли вперёд, Генрих и Мередит всё ещё обнимались, он не мог отпустить её. Мередит не выдержала и расплакалась, Генрих сдержался, но приложив большие усилия. Он чувствовал, нечто напоминающее притяжение двух магнитов между собой и своей возлюбленной, настолько сильное, что его просто невозможно разорвать.

— Я люблю тебя! О боже я так сильно люблю тебя! — всё же смог сказать он. Генрих словно не мог надышаться ею, как не могут надышаться воздухом те, кто вот-вот умрут.

— Я знаю любимый… — рыдала Мередит, и сняла со своей милой шейки кулон на цепочке. Она повесила его Генриху на шею и сказала: — Он послужит тебе наудачу… Я всегда буду рядом…

К ним уже подошли охранники, чтобы немного поторопить, но Генрих не хотел позорить себя или Мередит. Он крепко поцеловал её и прошептал:

— Я вернусь. Я обязательно вернусь к тебе. — после чего нашёл в себе силы разорвать объятия, и двинулся к остальным, неоднократно оборачиваясь.

Когда отряд стоял уже почти вплотную к двери, мадам Крейн воодушевляюще сказала по громкоговорителю:

— Запомните наших героев! Они спасут всех нас и найдут нам новый дом! Удачи вам! Удачи!! Помните, вы совершаете великий подвиг ради всего нашего общества!

Она нажала что-то в компьютерном пульте, и дверь зашумела. Не спеша, под вой сирен и блики тревожных ламп, громадина вначале отодвинулась немного вперёд, а потом откатилась в сторону, оглушая своим шумом и скрежетом, а за ней открылась темнота. Разведчики двинулись вперёд, активируя свои фонари. В этот момент в сердце Генриха бушевала духовная, но очень сильная боль, но чем дальше они уходили в темноту, тем всё больше он отвлекался. Даже такая обычная вещь, как эта пещера полностью поглотила его внимание. Он подошёл к левому краю пещеры, осветил каменную поверхность бледным светом фонаря, снял перчатку и просто потрогал стену. Холодная, немного влажная, но словно живая, по сравнению конечно с металлическими стенами Убежища.

— Впечатляет правда? — сказал ему Бен, тихо подошедший сзади. По его интонации и выражению лица, можно было уверенно сказать, что он также очень впечатлён. — И это только начало! Подумай только, скоро мы увидим их!!

Генрих растеряно улыбнулся в ответ, он хорошо понимал, о чём говорит Бен, о том, что мечтает увидеть каждый житель Убежища. Обычные вещи, но для них словно ожившие легенды и чудеса. Земля, поля, реки, озёра, моря, океаны, солнце, небо, звёзды… Трепет в душе каждого из них, сможет понять только человек, проживший под землёй более тридцати лет. Нетерпение росло, а тоннели этой пещеры оказались весьма долгими. Но вот пред одним из поворотов послышались возгласы удивления, вскоре Генриху открылась картина света в конце туннеля. Свет этот пробивался сквозь какие-то заграждения, но был столь интенсивным, что словно поглощал их. Он был совсем не таким как в убежище, он был настоящим, живым и объемным.

— Всем одеть защитные очки! — скомандовал Уинслет. — Солнце может выжечь вам глаза, не снимайте их без моего приказа!

Было заметно, что Уинслет любит командовать, он словно ждал своего часа. Генриха это невыносимо раздражало, но в этой ситуации их командир был прав.

— И помните ребята. Для нас нет дороги назад! Теперь только вперёд! — возможно он ждал одобряющие возгласы, но их не было, ну хотя бы его всё же воспринимали всерьёз.

«Этот засранец наверное читал что-то обучающее о навыках командира. Как будто нам не хватает других раздражителей…» — думал про себя Генрих. Бен заметил его недовольный взгляд, направленный в сторону Уинслета. Словно взгляд орла, который вот-вот вопьёт свои когти в спину Уинслета. Улыбаясь, Бен тихонько шепнул Генриху:

— Держись, не исключено, что одна из первых шальных пуль угодит ему в спину. И не обязательно из твоего пистолета. — Бен посмеивался, не смотря на то, что большинство были сейчас крайне напряжены или озадачены, Бен не терял своего природного оптимизма, за это Генрих любил его.

— Если этот чёрный кусок дерьма не закроет свой рот, я точно ему что-то сделаю.

— Тише дружище! Не хватало получить иск за расизм.

— Да мне уже плевать, если вернёмся, попомни мои слова Бен, моя нога больше ни разу не ступит в суд, ни в качестве адвоката, ни в качестве подсудимого. Я им всем устрою, по ниточке будут ходить…

— Попахивает анархистскими замашками. Представляю себе новую фракцию в Убежище — «Братство свободных анархистов Генриха». Знаешь, я наверное разведусь и примкну к вам.

Бену все-таки удалось выдавить улыбку из Генриха, даже в таком мрачном настроении, и взволнованном состоянии, хотя ему всегда удавалось.

— Даже не знаю, дружище, что нас теперь ждёт. — горевал Генрих.

— Ну, я думаю, что какое-то время в Убежище нам ещё предстоит пожить, ведь так сразу мы не рванём на поверхность…правда?

— Знаешь, мне всё больше кажется, что я останусь сверху и уже не вернусь, я не смогу прощаться с нашим домом дважды. А ты если что приведёшь Мередит ко мне.

— Хммм. Хорошо, но если я разведусь до того, как приведу её, то это чревато неожиданными последствиями. Представляешь, она приходит к тебе в новый дом, вскоре у вас рождается милый мальчик или прекрасная девочка, с моими глазами.

— Ну ты и засранец, Бен. — вновь заулыбался Генрих, а Бен смеялся, довольный тем, что задел Генриха.

Впереди выход из пещеры был перекрыт каким-то деревянным мусором, сквозь который и проникали эти дивные лучи солнца. Разведчикам казалось, что эти лучи можно потрогать руками, и многие пробовали, но конечно безуспешно. Со стороны, увлечённые всем новым, они скорее походили больше на детей, чем на взрослых мужчин с серьёзной задачей.

— Нужно разобрать этот хлам ребята, давайте живее. — продолжал командовать Уинслет.

Ближайшие, кто стоял к завалу, принялись за работу, Бен и Генрих стояли в сторонке и молча смотрели. Они могли бы помочь, но пространства вокруг было маловато, поэтому некоторые, и они тоже, сделали вид, что не хотят крутится под ногами и мешать. Но завал этот был скорее символичным, и его удалось разобрать всего за минут десять. С каждой минутой проход увеличивался, и увеличивалось нетерпение выходцев, а свет становился больше и сильнее. Их глаза были столь не привычны к нему, что даже несмотря на защитные очки, первое время им приходилось щурится. Генриха даже посетила мысль, ведь он теперь был начитан и подготовлен, что их сетчатка непоправимо изменилась, за время жизни в Убежище, и они больше не смогут жить под прямым солнцем. Он даже представил, как будет кому-то об этом рассказывать. Но к его удивлению через каждые минут пять свет становился всё более переносимым.

Не успели они разобрать завал до конца, как некоторые, не слушая приказов Уинслета и не удержавшись, вылезли наружу. Другие, попытались последовать их примеру, и Уинслету пришлось чуть ли не кулаками заставлять их продолжать работу, достаточно для того, что бы мог протиснуться Арчибальд. А вот Генрих и Бен, быть может в виду своей прошлой профессии, как раз никуда не торопились. У них, как и у некоторых других, возникло странное чувство неуверенности. Оно было похоже на страх, но им не являлось. Из пещеры они вышли чуть ли не последними, в то время когда другие уже прибывали в экстазе.

Первое, что увидел Генрих — это землю, мрачного серо-бурого цвета, обильно устланную камнями. Зелени было очень мало, большей частью зеленоватые кустики тонкой, но длинной травы. Из деревьев виднелись только сухие или опаленные останки. А потом, когда он вышел из пещеры, он увидел его…небо. Слёзы были совсем не уместны в защитных очках, но он не мог удержаться, и не только он один. Бесконечность, теперь Генрих намного лучше понимал значение этого слова. Оно было бесконечным и прекрасным, и вызывало целую бурю эмоций в его душе. А потом он повернулся в сторону, и увидел солнце. Даже очки не могли удержать его ослепительную мощь и могучий жар. Их сердца бились очень быстро, так как это бывает при первом разе у мужчины, занимающегося любовью с женщиной. А потом он ощутил ветер, не то мнимое поддувало, которое извергают машины в Убежище, но нечто другое, словно ревущее чудище, что обволакивало его, и насыщало собой. Хотя и такой жуткой жары он тоже раньше не ощущал. А ещё ветер приносил с собой песок и пыль, живущие в Пустоши обычно не обращают на них сильного внимания, но разведчикам эта назойливая штука была в новинку, а часом позже уже сводила их с ума. Ошарашенные, они минут пять стояли на месте, забыв обо всём, ради чего они вышли. Но режущий слух треск вернул их внимание в реальность. Это трещала рация, по которой они должны были связываться с Убежищем.

— Отряд Альфа, как слышите меня? — прорывался сквозь ощутимые помехи чей-то голос. Генрих не знал его, но скорее всего это был какой-то учёный. — Подтвердите связь…

Рация была армейского образца, целый ранец, который был вынужден тянуть молодой парень, и по его виду можно было сказать, что она была тяжела. Уинслет не отводя глаз от неба, нащупал трубку, нажал на ней кнопку, и всё ещё находясь под впечатлением, сказал:

— Дом, это Альфа… Подтверждаю связь, помехи 30 %… Вы бы видели это ребята…

Голос человека из Убежища немного встревожился, и проявляя нетерпение сказал:

— Что там?! Альфа, что вы видите?! Докладывайте! Вы видите лес или воду?

— Лес?… — задумчиво произнёс Уинслет. Он словно впал в ступор и поник.

Генрих заметил это странное поведение, и не только в Уинслете. Учёный из Убежища разрывался от вопросов, и его нетерпение всё более нарастало. Генрих почувствовал, что нужно брать ситуацию в свои руки, в конце концов, он здесь что бы вести этих людей. «Ещё успеем насмотреться на этот пузырёк» — подумал он и практически вырвал трубку из рук Уинслета.

— Докладывайте чёрт побери, что там происходит!! — уже кричал голос из рации.

— Дом, это офицер Донован. Растительности и воды не видно. Здесь… Здесь словно пустыня, практически ничего кроме камней и редких кустов травы нет.

Какое-то время из Убежища не отвечали, после чего на связь вышла сама Крейн.

— Генрих. Генрих ты слышишь меня? Генрих, мы не знаем наверняка везде ли подобная ситуация. Вы должны понять, мы не можем выйти и начинать всё отстраивать просто над Убежищем. Нам нужны ресурсы. И самое главное — большие запасы воды. Сверьтесь со своими картами и пип-боями. Раньше на юго-востоке была большая река, возможно там вы найдёте воду. Генрих, ты слышишь?

— Да Мадлен…слышу.

— Генрих, связь может оборваться, но вы должны следовать инструкциям и найти нам подходящее и безопасное место. Учитывайте возможность радиационного заражения. Не забывайте про Рад-Х. Генрих, вы должны найти нам новый дом… Ты слышишь? Неудача недопустима.

— Слышу…Слышу тебя. «Тебе легко что-то требовать». Мы будем выходить на связь каждые полчаса, пока будет возможность. Когда что-то узнаем, мы вернёмся.

— Генрих напомни всем! Неудача недопустима! Вы НЕ можете вернуться с неудачей, ты слышишь меня?…

Но Генрих оборвал связь, он не хотел слушать её «маразматические речи». Уинслет всё это время внимательно слушал, и ему по-видимому не понравилась инициативность Генриха. Когда он положил трубку, Уинслет сказал, обращаясь ко всем:

— Нам пора, хватит глазеть! У нас есть миссия! Надеюсь, вы понимаете, что не закончив дела, мы не вернёмся. Нам попросту не откроют дверь. Мы либо вернёмся с победой, либо погибнем героями. Мы не имеем права подорвать дух всего Убежища!


* * *

Обречённые неизбежностью, идущие путями неизвестности — подобные поэтичные слова возникали в голове Генриха, когда они двигались вперёд. И хотя всё вокруг было неизведанным и интересным, усталость, которая возникла намного быстрее, чем они ожидали, подрывала их боевой дух на корню. Самым невыносимым была жара, совершенно несовместимая с их привычной средой обитания, и их обмундированием. Уинслету пришлось грубыми словами просить остальных расходовать воду очень сдержано, иначе она могла бы закончиться слишком рано. Пришлось одеть респираторы, так как воздухом было слишком тяжело дышать, и приступы кашля терзали лёгкие выходцев.

За первые пол часа пути они не нашли ничего интересного, кроме одного человеческого скелета, в остатках одежды, и засыпанную пылью лопату рядом с ним. Судя по всему, он погиб ещё во время бомбардировки. Каждый из выходцев подошёл, чтобы посмотреть на него. При этом у них возникало очень странное чувство, словно они прикасались к прошлому, позже они ощущали подобное каждый раз, когда находили нечто, что «пережило» бомбардировку. То, что раньше казалось таким обычным, для них было древними реликвиями, и порой они пытались утащить что-то маленькое с собой, даже не задумываясь, насколько эта вещь может быть радиоактивна. А ещё через час пути, они нашли остатки асфальтированной дороги, местами разрушенной или засыпанной. Вдоль дороги всё ещё стояли деревянные столбы с оборванными проводами. Недалеко от них, на самой дороге, стоял старый автомобиль, непоправимо повреждённый не только бомбами, но и временем. Хотя внутри ничего не было, он вызвал большой интерес среди выходцев, каждый пытался потрогать этот настоящий артефакт. «Крайслус! Это точно он!» — восторженно радовались разведчики, прикасаясь к изношенному корпусу. Он был таким реальным, и все истории о прошлом, что они слышали или читали, теперь уже не казались столь фантомными. Вначале у многих возникла идея пойти вдоль дороги и посмотреть, куда она приведёт, наверняка к чему-то интересному. Но Уинслет быстро напомнил остальным, куда именно им нужно идти.

Отряд отправился дальше на юго-восток, и когда большинство людей уже прошли, Генриху вдруг пришла в голову мысль проверить бардачок. Дверь заклинило намертво, поэтому ему пришлось чуть ли не до пояса влезть внутрь машины через окно. Пока Генрих капался в ней, Бен заметил, что его друг отстал, и вернулся обратно. Когда он подошёл к Генриху тот как раз вылез обратно, и держал в руке маленькую картонную коробочку, когда-то она была белая, но теперь очень пожелтела. Так же на ней был фиолетовый бантик, но его цвет теперь с трудом можно было узнать. Это был древний подарок, так и не нашедший своего получателя.

— Чего ты ждёшь? Открывай. — сказал Бен, как всегда улыбаясь скулами. — Подарок из прошлого выжившим потомкам!

Генрих ничего не сказал, но так посмотрел на Бена, словно говоря: «Ты прав». Он с лёгкостью разорвал древний картон, точнее тот практически развалился сам. Внутри оказался маленький сундучок, покрытый чёрным вельветом, он очень хорошо сохранился. Генрих с лёгкостью открыл сундучок, и в середине оказалось блестящее кольцо, по-видимому с бриллиантом.

— Это судьба Генрих! Честно говоря, я потрясён! — говорил Бен искренне смеясь.

Генрих был и сам потрясён, он смотрел то на кольцо, то на Бена.

— Я не очень то верю в судьбу.

— Теперь придется. Иначе я не знаю, как это объяснить. Это знак дружище. Но только проверь его на всякий случай на наличие радиации, если ты конечно не хочешь, чтобы Мередит светилась в темноте.

Генрих улыбнулся в ответ, и спрятал сундучок куда подальше, особенно подальше от Уинслета и его вездесущего помощника. Но Арчибальд медленно подлетел к нему и сказал своим машинным, но очень учтивым голосом:

— Позвольте мне напомнить вам сэр, что подбирать в радиоактивной пустыне подозрительные предметы слишком небезопасно как для вас, так и для окружающих вас.

— Жестянка, не влезай в чужие дела! — прикрикнул Генрих.

— Сэр, это для вашей же безопасности.

— Помалкивай! Я знаю, что делаю. И не вздумай кому-то доложить.

— Но сэр…

— Это приказ, жестянка. Не спорь с приказом.

По-видимому, у робота произошёл внутренний сбой в инструкциях, он молча постоял секунд десять, и потом медленно полетел дальше. Теперь у Генриха была обильная пища для размышлений, она подпитывала его, придавала ему сил, воодушевляла его. Уже давно было пора сделать привал и подкрепиться ещё и физической пищей, но Уинслет хотел найти подходящее место, скрытое по возможности в тени. Генрих разделял его мнение в этом вопросе, но в этих выжженных пламенем и радиацией землях, тень была более чем редкостью. Пришлось двигаться далее ещё на протяжении получаса, пока им не встретилась подходящая возможность. Это были руины двухэтажного дома, раньше тут была ферма. От здания остались только осколки трёх стен и груда мусора в середине, но они были довольно неплохим укрытием от солнца. Да и вокруг было много интересных вещей для исследования.

Люди были очень уставшие, большая их часть укрылась в кусочках тени, и принялась поедать свой поёк. Кто-то блуждал вокруг, осматривал интересные вещи, пытался что-то откопать в земле и песке. Один молодой парень, по имени Хэнк, прирождённый исследователь, решил порыскать в самих руинах здания. Аккуратно ступая, он осматривал осколки, и нашёл несколько предметов древности, а потом заметил что-то странное. Это странное было накрыто чем-то чёрным, напоминающим покрывало, и оно казалось дышало… Хэнк подошёл ещё ближе, попытался отодвинуть покрывало, но то что дышало проснулось, и медленно встало, возвышаясь над ним, и оно монотонно рычало. Оно было большое, непонятное, рогатое и с дьявольскими глазами, да и само по себе оно напоминало Хэнку демона из древних легенд. Оно смотрело прямо в глаза…

Хэнк взбудоражил всех, неожиданно выскочив из руин. Арчибальд промямлил что-то о зарегистрированном движении.

— Ребята тут что-то!.. — кричал Хэнк прямо таки выпрыгивая из руин. Но не успел он приземлиться на землю, как демон пронзил его когтями обеих лап, практически разорвав парня пополам. Чудище убедившись, что его жертва мертва, не теряя времени, напало на ближайших к нему вторженцев.

Неизвестно, кто начал стрелять первый, но разведчики тренировались не зря. Словно по команде они все подскочили и начали стрелять из своего оружия по твари, которая оказалась весьма живучей. Пули врывались в её плоть, иногда отрывая целые куски, но демон был ещё и очень быстр. Находясь под интенсивным огнём, тварь успела добраться до ещё одного человека, и сшибла ему голову одним ударом. После чего издала громкий рычащий звук, и успела добраться ещё к одному разведчику и пронзить его когтями, пока несколько прицельных выстрелов Уинслета и его помощника из лучевого оружия не утихомирили её окончательно. Извергая тёмную кровь и звуки, похожие на хрипы, демон медленно додыхал, а разведчики аккуратно приближались к нему, не сводя со своих прицелов. Они даже немного расслабились, но это был не конец.

Неожиданно, прямо за их спинами, из подвального помещения разрушенного здания, вырвались ещё двое демонов. Один из них двумя быстрыми ударами убил в спину двоих выходцев, но большинство остальных сконцентрировало на нём свой огонь. Пули попадали ему во все части тела, беспощадно калеча, но прежде чем существо упало, оно успело лишить жизни ещё двоих ребят. Третий демон также быстро убил ещё одного выходца, ближайшего к себе, выворотив его внутренности наружу, после чего атаковал Генриха. Чудом ему удалось увернуться от этой твари, сделав кувырок, но тварь быстро бы настигла его вновь, и только несколько болезненных попаданий плазменного оружия полностью отвлекли его. Это был Арчибальд, он стрелял из своего встроенного оружия. Но не успел он сделать ещё трёх выстрелов как демон подбежал к нему, и его явно не удивило, что это нечто не совсем живое. Робот получил мощный удар лапой, но ответил разрушительной струёй из огнемёта. Потом ещё удар, но робот продолжал отвечать, а после третьего удара его сопла пару раз попыхтели, и он словно замертво упал на землю. Обожженный демон, всё ещё горя в нескольких местах вновь обратил свой взор на Генриха, и без размышлений атаковал. Генриха охватил ужас, но он продолжал стрелять из своего крупнокалиберного пистолета. Выстрел — и попадание в торс, ещё один — опять в торс, третьим он промахнулся, так как старался целиться в голову. Демон был уже совсем близко, когда своим четвёртым выстрелом Генрих просто сшиб ему нижнюю челюсть. Хотя даже подобное везенье едва ли его спасло, но Генрих стрелял не один, и тварь истерзанная пламенем и пулями упала практически у его ног. И даже тогда она пыталась дотянуться до него когтями, пока ещё несколько выстрелов не успокоили её окончательно.

Шок и смятение наступили как не странно после того, как всё закончилось. Их трясло, словно от холода, кто-то сел на землю, держась руками за голову, их рвало, по несколько раз, от нервов и самое главное от ужасной кровавой картины вокруг. Повсюду лежали истерзанные тела их товарищей, повсюду была кровь, а порой и внутренности, кричали раненные. Но сломались не все, некоторые полностью сконцентрировали своё внимание на раненных, и Генрих к его сожалению оказался не одним из них. А вот Бен старался помочь чем-то, хотя он не сильно представлял, что именно нужно делать. Бен достал из своего рюкзака те медикаменты, что у него были, в том числе и стимуляторы, иногда они позволяли задержать смерть. Пятеро парней были мертвы, ещё трое умерли от тяжёлых ран в течении пятнадцати минут, им не могли помочь ни медикаменты ни умелые врачи, если бы они даже тут были. Самый умелый из них во врачебном деле лишился головы. Ещё трое были слегка задеты, одному оторвало руку по локоть, но если бы не помощь Бена и ещё пары парней, неизвестно какова могла бы постичь его участь.

Когда дрожь Уинслета прошла, и он немного успокоился, он что-то сказал своему молодому помощнику, которому всё ещё было не по себе, а потом крикнул остальным:

— Стив, Андре — проверьте периметр! Генрих, Бен, Френк — вы идёте с нами, нужно проверить то логово, откуда они вылезли. Возьмите оружие… убитых. Давайте ребята, нужно действовать.

Генрих казалось и не собирался слушать Уинслета, он всё так же сидел на земле и как-то ехидно посмеивался. К нему подошёл Бен и протянул руку, что бы помочь подняться.

— Ты молодец дружище. Я видел, как ты долбанул эту тварь. Давай соберись, нам нужно быть сильными, или мы больше не увидим своих женщин.

Генрих улыбнулся, и опёршись о руку Бена встал. Он улыбался, потому что заметил перемены в Бене. Он был так похож на настоящего солдата, причём хорошего солдата. Тот Бен, которого он знал, и который проявил себя сейчас, были такие непохожие, это и казалось Генриху забавным. Бартоло, которому выпустили кишки, перед тем как напасть на самого Генриха, владел хорошей винтовкой, скорострельной, и достаточно мощной. Она была в крови, но Генрих не брезговал, ему нравилось, как это оружие удобно лежит в руках.

Сквозь дыру, которую пробили демоноподобные твари, они медленно вошли в подвал. Внутри было совсем темно, поэтому пришлось зажечь несколько фонариков. Первое, что они почувствовали, это резкий и мерзкий запах из этой дыры. Но он отвлекал не долго, так как их внимание было полностью поглощено другим. Каждую секунду Генрих ждал, что вот-вот что-то выпрыгнет на них из этой жуткой темноты. Они медленно продвигались вглубь, тщательно проверяя каждый закоулок и каждую кучу мусора, который здесь был повсюду, целые горы. Но подвал был не очень велик, вскоре стало понятно, что демонов в нём больше нет, но зато они нашли много костей и тел каких-то тварей, которые явно не были покрыты мехом. Кажется, демоны запасали их в качестве пищи.

— Неужели эти твари собирают пищу? — спросил Френк, аккуратно прикасаясь к одному телу.

— Не трогай. — одёрнул его Уинслет. — Кто знает, что это за дерьмо.

— Возможно нам стоит забрать одно тело с собой, в лаборатории оно бы пригодилось. — сказал молодой помощник Уинслета, его всё ещё


убрать рекламу




убрать рекламу



продолжало трясти.

— Это может быть небезопасно. У нас и так много хлопот, и тащить лишний груз нам ни к чему. Значит так ребята, полазьте тут, может найдёте что-то ценное, а я поищу следы, кто знает, как себя ведут эти твари и сколько их могло тут быть. Нам нужно будет сделать привал, помочь раненным и попробовать отремонтировать робота. А эту нору…или хрен знает что, мы к чертям взорвём. Бен, у тебя взрывчатка?

— Да, есть пару пакетов.

— Хорошо, торопитесь.

Быстро оглядев подвал, Уинслет поспешил вернуться на поверхность, ведь там нужно было выдать целую сотню указаний. Остальные продолжали осматривать содержимое этого места. Несмотря на то, что это место было укрыто от разрушительного влияния бомбы, тем не менее тут была такая разруха, словно что-то взорвалось внутри самого подвала. Да и кровожадные существа, что обитали тут, успели натащить грязи, костей и собственного дерьма. В основном вокруг валялись разные бесполезные вещи, большинство из них были поломаны, а также несколько древних домохозяйственных машин. Бен внимательно изучал их, и даже пытался что-то открутить или отломать. Другие также обнаружили нечто интересное, и только Генрих не мог найти ничего полезного. С трудом в осколках старой тумбочки он отыскал древнюю небольшую аптечку. Она под завязку была заполнена разными медикаментами, но скорее всего большинство из них уже были непригодны. А через пол часа Уинслет сказал им, что довольно там копаться, и позвал наружу. Он кивнул Бену, и тот достал из рюкзака металлическую коробочку, в которой находилась пластиковая взрывчатка, и детонатор с циферблатом. Несколькими умелыми движениями он соединил всё воедино, прилепил где-то внутри подвала и быстро выбежал.

— Всем нагнуться!!! — прокричал Уинслет, и его солдаты быстро последовали приказу. А через секунд двадцать раздался взрыв, оглушающий своей неприятной звуковой волной. Много осколков разлетелось в разные стороны, сам подвал был полностью засыпан.

После происшедшего, разведчикам было необходимо отдохнуть, к тому же не за горами была ночь. Они развели небольшой костёр, так как чего-то, что можно было использовать как дрова было слишком мало. А через пару часов удалось отремонтировать Арчибальда. Он работал немногим хуже, чем было до повреждения, но все основные функции выполнялись. Благодаря ему, почти все разведчики могли спокойно поспать ночью, ведь его датчики могли обнаружить даже движение змеи, на расстоянии более чем ста метров, если верить документации. Но Генрих почему-то не мог оставаться спокойным, может это были просто нервы, или страх после пережитого, но ему затея со стоянкой на этом месте казалось слишком опасной. «А что, если эти твари нападут сразу несколькими десятками? Кто знает, сколько их тут обитает?». А ещё его беспокоил их внешний вид. Он говорил об этом с Беном, ведь эти твари и вправду были похожи на демонов из старых легенд и баек. Бен и Генрих лежали у костра, они были одними из тех, кому заснуть никак не удавалось. Хотя те кто и засыпал, через какие-то минуты резко просыпались, либо стонали сквозь сон. Особенно громко стонал парень, которому чудище оторвало часть руки, и хотя ему вкололи не мало обезболивающих средств, боль продолжала терзать его.

— А может мир превратился в ад? — продолжал рассуждать Бен. — Посмотри, прямо как в тех древних писаниях. Всё вокруг сгорело и безжизненно. Чудовища, точно те рогатые демоны и бесы. Всё вокруг либо мертво, либо взращено на смерти. Я надеялся увидеть этот мир не таким.

Генрих улыбался в ответ, и горящей деревяшкой ковырял в костре. Нахождении рядом с настоящим костром, который хоть был не очень велик, но намного больше зажигалок, что он видел, давало ему какое-то необъяснимое чувство наслаждения. Плюс небо над головой, они постоянно поглядывали ввысь, в эту бездну, и наслаждались звёздами, наслаждались тем, что им удалось выжить. Несмотря на все трудности и тот ужас, через который они прошли, сейчас Генрих был счастлив. Он не сиял от счастья, но испытывал чувство глубокого душевного удовлетворения.

— Да, я тоже надеялся увидеть нечто… Нечто более красочное. И такого я не ожидал. — сказал он движением головы указывая в ту сторону, где они похоронили своих восьмерых товарищей. — Если бы не это, думаю мне бы даже понравилось это путешествие.

Связь с Убежищем была уже давно потеряна, они даже не могли сообщить о своих проблемах. Особенно она понадобилась утром, когда решался вопрос отступить или идти дальше. Генрих понимал, что в сложившейся ситуации нужно было вернуться, но Уинслет, словно фанатичный безумец, конечно же настаивал на своём.

— Ты должен понять, что произошло, Уинслет. — спорил Генрих. — Это была только первая проблема, и мы чуть не потеряли половину бойцов. Нам нужно вернуться и сообщить о происшедшем, взять подкрепление. Мы понятия не имеем, чего ожидать дальше.

— Мы идём дальше и точка. Что вы хнычете, вы что не понимали, что подобное неизбежно? Вы что, думали, что это будет прогулка в парке? Если будет необходимо, мы пожертвуем своими жизнями, ради блага всего Убежища. — обильно жестикулируя пояснял Уинслет всем окружающим.

— Мы можем пожертвовать ими напрасно. — сказал Бен. — Нам нужно перегруппироваться, а дальше будет видно, что да как. В конце концов Уинслет, ты рискуешь тем, что пойдёшь туда один, а мы вернёмся, раз уж тебе так охота выслужиться перед сучкой Крейн.

— Выслужиться?! Ты что, не понимаешь, насколько важна наша миссия? Никто не пойдёт обратно, пока я не прикажу. Те, кто попытаются убежать, получат пулю в голову. У меня на это есть полномочия, и Арчибальд владеет соответствующими инструкциями по этому вопросу.

— Ты перегибаешь палку Уинслет. — сказал Генрих, подавляя сильное желание схватить свою винтовку и выпустить очередь в этого «чёрного мудака». — За это ты так или иначе ответишь, и никакие инструкции тебя не спасут.

— Не пытайся меня напугать, слюнтяй! Я бы уже мог прикончить тебя, за непослушание! Так что не давай мне повод! Мы продолжим двигаться на юго-восток, до реки осталось недалеко. Я согласен пойти вам на встречу. Мы разведаем ту местность, и потом вернёмся на базу. Мы не можем вернуться с «пустыми руками».

Повисло тяжёлое молчание, это предложение казалось вполне справедливым. И хотя Генриху это было не по душе, ему было нечем крыть и продолжать спор. Ко всему прочему с Уинслетом согласился и Бен, наверное для того, чтобы остудить накалившуюся ситуацию. Бен был единственным в отряде, кто хорошо понимал, насколько важен высокий боевой дух, и единство.

— Давайте ребята. — сказал Бен. — Мы быстро это сделаем, и также быстро вернёмся домой. Это лучшее решение. — и одев свой шлем, не дожидаясь остальных он пошёл вперёд. Остальные пошли за ним, было заметно, что из общей массы людей в отряде, Бен всё больше занимал позицию лидера. Генрих и Уинслет стояли на месте, смотря друг на друга. И только когда все уже отошли, Уинслет сплюнул на землю и сказал роботу:

— Арчибальд. Ты замыкаешь отряд. Следи… за нарушителями. — и Уинслет пошёл за остальными. Робот парил возле Генриха, ожидая когда же он начнёт двигаться за остальными.

— Прошу Вас сэр, не отставайте от отряда. Это может быть небезопасно. — заботливо говорил робот, своим голосом дворецкого. Генрих молча посмотрел на него, и подумав про себя что-то плохое, пошёл за остальными.

Ночью они могли бы замёрзнуть, если бы не костёр, но утром, не прошло и пары часов, как вернулась жара и зной. Разведчики были грязные, липкие, постоянно потели и пачкались, и Генрих был готов поспорить, что от них невыносимо воняло. «Не думаю, что Мередит понравилась бы такая брутальность» — думал он про себя, да и вообще он постоянно о чём-то думал, так много, что мысли словно стали вызывать у него боль. Депрессия и агрессия грызли их всех изнутри, никто ничего не говорил. Один только Бен проявлял несгибаемый дух и крепкую волю, некоторые ему даже завидовали, но они не понимали, что именно их присутствие предаёт ему сил быть положительным примером для остальных. Часок отдыха мог бы немного исправить эту тяжёлую ситуацию, но вот подходящее место долго не удавалось повстречать. Лишь после трёх часов тяжелого перехода они вновь нашли остатки старой дороги, а там далеее, на её северном конце, виднелось что-то необычное.

Уинслет достал свой бинокль и с минуту осматривал неизвестный объект, а потом передал его другим офицерам. Совместными усилиями они пришли к выводу, что это какой-то контейнер, а он мог бы оказаться очень хорошим укрытием от жестокого солнца. В этот раз Уинслет не спорил с остальными, несмотря на то, что им пришлось бы уклониться от маршрута ради этого контейнера. Но отдых был исключительно необходим, в том числе в особенности самому Уинслету. Около получаса они затратили на то, что бы добраться до объекта, им оказался перевёрнутый на бок грузовик с трейлером. По характеру повреждений можно было предположить, что его опрокинула ударная волна, когда-то очень давно. В этот раз разведчики действовали очень осторожно и тактично, готовясь тщательно обыскать контейнер, но задняя дверца оказалось разбита, возможно даже взрывчаткой, контейнер был тёмным и абсолютно пустым. Внутри тем не менее было лишь немногим прохладнее, но для выходцев эта разница имела большое значение, сама возможность спрятаться от прямых солнечных лучей уже радовала. Арчибальда оставили на входе, сейчас он должен был следить за всем более внимательно, ведь в этом трейлере они были бы словно в ловушке, в случае нападения.

После первого получаса отдыха, те, кто страдал дурной привычкой курения, вышли наружу. Настроение у всех заметно улучшилось, разведчики делились впечатлениями, и даже шутили, или поэтично изливали друг другу душу. У Бена был свой личный бинокль, его что-то смутило во время осмотра местности, казалось, что он увидел что-то там далеко, чуть ли не на горизонте. Он долго всматривался вдаль, крутил переключатели, пытался настроить изображение. Генрих даже сделал юморное замечание Бену, но тот был так серьёзно увлечён, что не обращал внимания, и только периодически повторял: «Я кажется вижу что-то необычное». После того, как Бен мучился с биноклем почти пять минут, он видимо нашёл нужные настройки, так как его лицо резко изменилось.

— Там точно, что-то есть. Кажется это что-то рукотворное. Вот взгляни. — сказал Бен и передал бинокль Генриху.

Генрих долго искал, где же то самое «оно», и лишь со временем тоже разглядел что-то. Было плохо видно, можно было точно сказать, что на нечто рукотворное оно было очень похожим. А потом Генриху показалось, словно там что-то движется.

— Кажется, там кто-то ходит! — взволновано сказал Генрих.

— Что, ещё демоны? — спросил один из выходцев.

— Нет, что-то не такое большое. Кажется, это был человек, но я не уверен…

— Дай-ка мне… — сказал Бен, и чуть ли не выхватил бинокль из рук Генриха. Но сколько он не вглядывался, виднелись лишь несколько конструкций, словно кубиков, и никакого движения. — Ты точно видел что-то?

— Там точно было какое-то движение, что-то промелькнуло, мне думается, что это мог быть человек.

Минут десять Бен вглядывался в странное место, но ничего нового не заметил. Но почему-то он верил Генриху, когда остальные вокруг роптали, и считали, что ему показалось, или Бен просто хотел верить. Он и Генрих решили поговорить с Уинслетом, они догадывались, что тема будет весьма болезненна для их того. Они осторожно рассказали своему «командиру» о том, что заметили что-то, и что там что-то движется, но не упомянули важного слова «возможно», потому, что для себя они уже всё решили.

— Вы же жаловались, что хотите обратно? — нервно отвечал Уинслет, он уже понимал, к чему они клонят. — Чёрт его знает, что за руины там могут быть.

— Пойми же ты. — говорил Бен. — Они не выглядят руинами, мне кажется…возможно это что-то не обычное, построенное после войны.

Уинслет демонстративно рассмеялся, и сказал:

— Бен, вероятность того, что кто-то выжил чуть меньше нуля.

— Быть может это выходцы из другого Убежища. Они могли выйти намного раньше нас.

— По старой информации ближайшие Убежища были слишком далеко от нашего. Мы не можем ради руин тратить время и силы. Вы же сами хотели доделать всё быстро и вернуться.

— Уинслет! — выкрикнул Генрих. — Там возможно есть другие живые люди! Это более важно, чем река. Это нам даст много ответов на много вопросов.

Уинслет немного помолчал задумавшись. Наверное, он находил эти доводы логичными, но не хотел опять в пустую рисковать.

— Хорошо, но мы все вместе не пойдём. Идите вы вдвоём, возьмите ещё двоих. Мы пока будем ОТДЫХАТЬ, и ждать вас тут…раз уж вам так хочется.

Бен и Генрих молча кивнули в ответ, и не теряя времени начали расспрашивать желающих отправится с ними. Отдых был очень приятным, но как не странно многие изъявили желание идти в разведку. Бен выбрал двух ребят покрепче, и они ускоренным шагом направились к таинственному объекту. Генрих держал на чеку световую ракетницу, чтобы в случае опасности дать знак остальным, хотя он и сам не верил, что в случае чего-то плохого, Уинслет с остальными придет на помощь. Желание открыть тайну подгоняло их вперёд и прогоняло всякую усталость.

Чем ближе они приближались, тем яснее становилось, что это было нечто рукодельное. Оно состояло из многих коробкоподобных домов сделанных из какого-то ржавого листового металла, или другого мусора. Вокруг также валялось много разного мусора, покрышек, разбитой довоенной мебели, книг и бутылок, но никого не было видно. Было ясно, что это нечто возведённое после войны, так как выдержать бомбардировку или время подобное не могло. Уже на подходе к таинственному месту Бен напомнил всем быть начеку и подготовить оружие. Они разделились, чтобы полностью обхватить всю территорию, ступали медленно и тихо, внимательно смотря под ноги. «Это похоже на лагерь» — думал про себя Генрих, а его сердце билось так сильно, что казалось способно выпрыгнуть из груди. Генрих волновался не только от чувства опасности, но также и от возможности встречи с другими людьми, словно он был пришельцем с другой планеты, ожидающий встречи с разумными существами этой. Он заметил множество матрасов на земле, как в самих домах-коробках, так и по периметру. Здесь было слишком грязно, до этого Генрих считал, что в такой грязи человеческое существо погибло бы, хотя поначалу никого и не было видно. Но вот Бен, бесшумно шествующий на другом конце этого лагеря, заметил кроме бесчисленного количества всякого хлама окурки от сигарет и следы от ботинок. Следы были свежие, поэтому он был точно уверен, что люди здесь были. А ещё он заметил оружие, некоторое на вид весьма древнее, ножи, дубины, и тому подобные пугающие вещи. Это очень настораживало, кто бы тут не жил, они были опасны и неизвестно как могли отреагировать на их визит.

Генрих также заметил пачки и даже целые блоки сигарет, их было не много, но всё же кто бы тут не обитал, они любили покурить и выпить. А также разноцветные коробки и старые банки, по-видимому служившие для хранения какой-то пищи, открытые и ещё закрытые. Его разум уже полностью увлёкся десятками различных мыслей, он и не ожидал, что за следующим поворотом увидит нечто. За столом сидел человек, по крайней мере, он был на него похож. Он лежал, уткнувшись лицом в стол, и очень быстро дышал. Он был одет в очень странную одежду, про которую точно можно было сказать, что она не простая домашняя, но и не боевая, так как многие части тела были открыты, но выглядела очень агрессивно и даже впечатляюще. На ней белой краской, или чем-то подобным был нарисован странный символ, напоминающий толи палку, толи член. Человек был мужчиной, очень грязным, от него несло очень давней немытостью, а на голове красовался ирокез. Генрих умел чувствовать людей, но то что он ощущал от этого человека, он ещё никогда не чувствовал раньше, это было нечто опасное…злое, первобытное. Вокруг на столе валялись пустые шприцы и пустые баночки из под лекарств, в суме с бормотанием и странным поведением этого пустынного жителя это всё наталкивало на определённые мысли… Генрих подошёл к незнакомцу и осторожно дотронулся к плечу, но тот практически не реагировал. Он начал слегка трясти незнакомца, но тот только бормотал что-то и пытался оттолкнуть Генриха рукой.

— Эй человек! Мы из Убежища! — громко говорил Генрих, пытаясь привести незнакомца в чувства, при этом он испытывал некое чувство эйфории. — Ты слышишь?! Мы другие люди, выжившие! Мы из Убежища! Кто ты?! Вас много?! Как вы выжили?! Скажи что-то!.

Растармашённый пустынник пришёл немного в себя, но взгляд у него был какой-то неестественный. Первым делом он нащупал недопитую бутылку и сделал несколько глотков.

— Ну же поговори со мной. Это же такая встреча! Как тебя зовут?!

— Сука блядь!

Генрих не знал значения всех слов, что начал говорить пустынник, но в глубине понимал, что они не совсем корректные. В растерянности он немного отошёл, молча наблюдая за казалось бы безумным человеком. Пустынник молча встал шатаясь, поглядывая в разные стороны, и периодически посматривал на Генриха, но словно не видел его. Он бормотал что-то, Генрих не понимал и половины слов, которые правда были не разнообразны. Так шатаясь и смотря вокруг, пустынник неожиданно остановил свой взгляд на Генрихе, словно только его обнаружил.

— Ааааааа!!! Сука!!! — проверещал он и резко рванул руками в сторону стола, и через пару секунду, откуда-то из под хлама, выхватил пистолет-пулемёт, и зажал курок. Генрих даже не успел отреагировать, он только заметил вспышку от выстрелов, и мгновенно ещё одну перед лицом и почувствовал сильный удар в голову.

«Выстрелы» — пронеслось в сознание Бена, и он машинально побежал на звук, забыв о всякой безопасности. За какие-то секунды он был на месте, и от увиденного, он словно застыл. На земле лежал Генрих, без сознания. Из под его шлема текла кровь, а недалеко от него еле стоял на ногах какой-то грязный незнакомец, опираясь о стол, и что-то искал.

— Ты кто такой? — изумленно произнёс Бен.

Незнакомец, прилагая не малых усилий, обернулся, у него заняло некое время сведение взгляда на Бене и осознание его самого.

— Блядь!!! — крикнул незнакомец и подхватил лежащий на столе пистолет-пулемёт, и не особо целясь направил его в сторону Бена, зажав курок.

Бен успел среагировать, и рванул в сторону, прячась за сомнительным укреплением из листового металла и мусора. Он слышал, как пули попадали в разный хлам вокруг него, и казалось, что каждая вот-вот заденет. Но обойма у незнакомца быстро закончилась, и послышались звуки передёргивания затвора и разное клацанье вперемешку со словами: говно, блядь, и сука.

— Не стреляй, псих!!! Мы не причиним тебе вреда!!! Мы пришли с миром!!! Мы из Убежища!!! Брось оружие, давай поговорим!!!

— Ах ты сука, блядь!!! — получил Бен в ответ от незнакомца, который не сумев справится со своим оружием выбросил его в сторону, и где-то отыскал пистолет. Но не успел он выстрелить ещё и разу, как Бен услышал звуки выстрелов, из знакомой ему винтовки. Короткая очередь, и истекающий кровью псих упал на землю.

Бен осторожно выглянул из-за укрытия, его прикрыл один из ребят, которых они с Генрихом взяли с собой. Бен быстро поднялся и вместе с выручившим его разведчиком подбежал к Генриху. На его шлеме красовалась вмятина, но пуля не пробила его. Они осторожно сняли шлем с Генриха, удар тем не менее разбил ему голову.

— Думаю всё будет хорошо. — облегчённо произнёс Бен. — Перевяжи его, и вколи порцию стимулятора, чтобы очнулся.

Отдав указания, Бен направился к убитому незнакомцу, которого внимательно осматривал четвёртый разведчик, что шёл с ними.

— Что за хрень? Кто он такой? — говорил Бен, а его спутник в недоумении смотрел в ответ.

— Почему он стрелял, ведь мы ему не угрожали? — спрашивал он у Бена.

— Я не знаю, может испугался. Посмотри на него, он явно тут давно живёт. Первый выживший, и мы его убили, о Боже.

— И правильно сделали… — прохрипел Генрих, держась за голову. — Этот псих… Я не могу…

— Генрих! Что произошло?! Ты первый стрелял?!

— Нет, чёрт! Я попытался с ним поговорить. А этот член схватил автомат, и выстрелил в меня. Я хоть буду жить? — спросил Генрих у лечившего его выходца.

— Всё в порядке, если не тошнит, думаю, даже нет сотрясения. Патрон по-видимому древний, как и оружие. В остальном он в тебя не попал, тебе повезло, что ты упал.

— Нихрена себе повезло…. У меня в глазах до сих пор двоится…

— Что неужели он взял и напал ни с того ни с сего? — продолжал Бен, его явно волновало, то, что они убили этого незнакомца.

— Бен говорю же тебе, я нихрена плохого не сделал! Этот псих наглотался лекарств каких-то. Это наркоман, он был в угаре. Я его только разбудил, а он начал орать и выпустил очередь мне в голову!!

— Я не обвиняю тебя, просто не понимаю почему! Это полный провал…

Бен не успел договорить то, что хотел. Неожиданно что-то зашевелилось в одном из домов, что больше походили на собачьи будки. Разведчики резко подняли оружие в сторону движения, и медленно направились вперёд. Это была женщина, ну во всяком случае она была на неё похожа. Такая же грязная, и в такой же непонятной толи броне, толи одежде, тоже со странной причёской. Она была полностью голая ниже пояса, и обильно испачканная мужскими выделениями. Разведчики замерли, они не представляли, как на это реагировать. Но женщина понемногу начала приходить в себя, было похоже, что её очень тошнит. Она также удивилась не меньше, когда увидела выходцев, и наставленное на неё оружие.

— Чё за хуйня?!! — произнесла она, её совсем не волновало, что она голая сидит перед мужчинами. — Вы блядь кто такие?! Вы блядь чё, ебучие копы?!!

— Заткнись!! — перебил её Бен, но что сказать дальше он не знал. — Проверь всё вокруг ещё раз! — обратился он к одному из выходцев. — Убедись, что тут никого нет.

— Вы уёбки, кто вы блять вообще такие?! — продолжала грозно покрикивать незнакомка.

— Кто мы такие?! — перебил её Бен, он был очень взволнован. — Кто ты такая?! Назови имя, откуда ты, сколько вас… и как вы выжили? — угрожающе говорил он женщине, но та совсем не испугалась, казалось, что она был готова перегрызть Бену горло собственными зубами.

— Я с ребятами вырву тебе язык, гандон, и твоей стрелялкой выебу тебя в задницу!!

— Закрой рот потаскуха!! Или клянусь, ты получишь пулю в лоб, как твой дружок.

Незнакомка только заметила тело своего по-видимому знакомого, лежащего рядом.

— Блядь!!! Уёбки!!! Я вас голыми руками убью суки!!! — прокричала она и быстро подбежала к Бену, в её руке блестел какой-то старый нож, видом напоминавший довоенный кухонный.

Но она не успела добраться к Бену, как он усмирил её своим прикладом. Потаскуха валялась на земле мыча, и держалась за лицо. Потом через минуту она вновь села, извергая проклятья и ругань. Генриху было больно смотреть на это ничтожество, даже не смотря на её обнаженность, она совсем не пробуждала в нём никакого желания. Он нашёл нечто, похожее на покрывало, и укрыл её. Разведчики молча смотрели друг на друга, опустив оружие, они просто не знали, что сказать.

— Заберём её с собой… — сказал Бен, словно подытожил их молчаливое общение. — Я просто не вижу другого выхода. Если понадобиться дотащим её к Убежищу, возможно она нам многое поведает.

— Хуй тебе в задницу, пёс легавый. Я с ребятами выебу тебя!

— Что ты за женщина?! — перебил её Генрих. — Где твоё достоинство? Ты словно дикарка, в тебе осталось хоть что-то женственное?.. Хоть что-то человечное?

— Длинноносый гандон, я тебе твой хуй оторву голыми руками!

— Ты хоть слышишь себя?! Ты человек или что ты такое?! Что произошло после войны? — опять спрашивал Бен.

— Не долго тебе зубоскалить легавый уёбок….

— Перестань! — вновь перебил её Генрих, присел на корточки рядом с ней и однорукой крепко взял за подбородок. — Мы никому не желали вреда. Твой друг напал на меня первый, я даже оружие на него не направлял. Кажется, он был под наркотой. Пойми, мы не хотели этого, мы лишь вышли, что бы узнать, что тут происходит. Мы вышли из Убежища! Знаешь про такие? Они под землёй. Как твои предки пережили войну? Нам нужно знать, что сейчас творится в мире.

— В нашей банде сотни человек. Мы выпустим всем вам кишки, откуда бы вы не пришли!! Вам не убежать, засранцы ебанные!

Генрих отошёл от неё, нормальный разговор был бесполезным.

— По-моему у выживших что-то произошло с психикой. — сказал Генрих обращаясь к Бену. — Это какие-то ненормальные люди.

— Пока ещё рано говорить, но возможно ты прав. Она сказала, что-то о сотнях бандитов.

— Не думаю, что ей можно верить. Хотя мы нихрена не знаем, что тут творится на самом деле…

— Наша банда самая крутая в Предречье! — продолжала угрожать незнакомка. — Нас боится вся округа! У нас есть машины, с огромными пулёметами. Если такой один выстрел попадёт в поганого легавого, то разворотит все внутренности наружу. Хотя я с радостью могу сделать это сама, голыми руками…Вас когда-то долбили взад до смерти?! Наши ребята задолбят вас хорошенько, особенно тебя длинноносый…

— Тебя я думаю точно добили в зад! — не выдержал Генрих. — Причём не так давно, наверное, всё ещё болит, а?!

В это время, в самый разгар ссоры вернулся разведчик, с очень бледным лицом, и широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Что-то нашёл? — спросил его Бен, но разведчик был так сильно поражён чем-то, что едва ли мог говорить.

— Там…Там…О Боже, там такое… О Боже, я не могу…

— Кажется, ваш легавый дружёк нашёл то, что с вами сделают наши ребята! — говорила незнакомка и злобно, даже ехидно посмеивалась, выставляя на показ свои недостающие зубы.

Остальные ещё не видели того, что видел разведчик, но его волнение словно передалось им самим.

— Останься с ней. — сказал Бен одному из спутников. — Если хоть немного рыпнется — стреляй. Веди нас. — сказал он разведчику, и тот отвёл их на северный край лагеря.

На севере от лагеря начинался небольшой спуск. Возле этого спуска стояли палки, с распятыми на них гниющими телами. Вокруг валялись окровавленный вещи и фрагменты гниющих тел. Некоторые тела были настолько обезображены, что в них с трудом узнавалось человеческое. Некоторых из этих ранее живых людей, пытали самыми ужасными способами. Останков было много, но судя по следам, их периодически палили, поэтому невозможно было наверняка сказать, сколько здесь замучили человек. Это всё можно было бы описать несколькими словами — адский ужас. Генриха вырвало, разведчика также, и уже по-видимому не в первый раз. Бену тоже стало не по себе, но он достойно держался, смело глядя открытым взглядом прямо в глаза этому ужасу.

— О Господи! — произнёс Бен с такой интонацией, которую Генрих ещё в жизни не слышал. — Что же это за безумие?..

— Нужно уходить Бен… — говорил Генрих приглушённым голосом, так как плотно закрывал нос и рот руками. — Мы достаточно увидели, прошу Бен, пойдём…

И они ушли, не веря в происходящее. Генрих сразу заметил, как что-то поменялось в Бене, даже его могучая, позитивная воля пошатнулась. Они вернулись к тому месту, где находилась пленница под стражей выходца. Она всё также продолжала слать угрозы разведчику, но он никак не реагировал на неё, лишь периодически оглядывался. Увидев своих и их лица, он дрогнул сам, и чуть ли не дрожащим голосом спросил?

— Что… Что там?

Но ему никто не ответил, лишь только Бен быстро достал свой пистолей, и не сомневаясь и секунды выстрелил рейдерше в голову, мозги которой вылетели со стороны затылка.

— Что за чёрт?!! — выкрикнул стороживший её разведчик, которого заляпало кровью. Остальных подобное поведение Бена удивило меньше.

— Пойдёмте отсюда, нужно срочно предупредить остальных. Нахрен всё, нам нужно вернуться в Убежище.

По внешнему виду разведчиков, и по выражению на их лицах было понятно, что что-то произошло. Но на расспросы они не отвечали, не знали с чего начать.

— Что стряслось? — спросил у них Уинслет, как только увидел их, и их бледные лица.

— Нам нужно уходить. — ответил ему Бен. — Уходить прямо сейчас обратно в Убежище.

— Да что за хрень, я думал мы уже обсудили это дерьмо! Бен я не хочу ничего слышать!

— Мы не спрашиваем твоего разрешения. — вмешался Генрих. — Уинслет… мы уходим…

— Может мне доделать дырку в твоей голове? — сказал Уинслет, выхватил свой пистолет и направил на Генриха, но тот никак не отреагировал, лишь молча стоял и смотрел. Бен медленно подошёл к Уинслету и своей крепкой рукой опустил его руку, и сказал:

— Мы недооценили опасность этих земель. Нам нужно вернуться и всё обсудить, перегруппироваться…

— Вы разве не понимаете?! — взорвался от злости Уинслет. — Сколько вам повторять, проклятье!

— Уинслет! — перебил его Бен, подавляя своим могучим взглядом. — Ты не понимаешь всей ситуации. Мы изначально поступили не правильно. Мы нашли людей… Если их так можно назвать.

— Людей? Где они, кто они такие? — засыпали его вопросами остальные.

— Я же говорю, это не люди… Это какие-то бесы во плоти. Этот мир превратился в ад, и выжившие люди в демонов в человеческой оболочке. Они словно звери, бешенные, грязные животные, вечно одурманенные алкоголем и наркотиками, погрязшие в грязном распутстве, и убивают в жестоких пытках других. Вы бы…Вы бы видели яму, полную расчленённых тел…

— Но…Но вы…Вы попробовали установить контакт? Это потомки наших предков, или вы наткнулись на кого-то чужого?

— Уинслет, они открыли по нам огонь, прежде чем слово сказать. — отвечал Бен. — И их много, мы встретили двоих, остальные куда-то ушли, я догадываюсь что на охоту, возможно, они даже людоеды.

— Но если есть другие, мы можем попробовать установить контакт с ними… — говорил взволновано Уинслет.

— Их слишком много приятель. Даже если есть другие, а мы наткнулись на каких-то одичалых…Неизвестно каки


убрать рекламу




убрать рекламу



е другие и где они. Нам нужно вернуться, всё обсудить, и собрать намного больший отряд. Этих психов возможно целая сотня, и они вооружены. Нам нужно вернуться сейчас, пока они не нашли нас. Ситуация требует этого, иначе всё это будет зря, в том числе и смерть наших парней.

Уинслет потерянным взглядом смотрел куда-то в область Беновых ног. Он не знал, что сказать и как лучше поступить, последняя капля власти уплывала из его рук. Бен не стал дожидаться результата его рассуждений и сказал остальным: «Собирайтесь». Прослышав про опасность и банду в сотню человек, разведчики заметно занервничали. Они быстро собрали свои вещи, и наготовив оружие пошли вслед за Беном. Сейчас каждый из них хотел как можно скорее добраться домой. До самого вечера они быстрым маршем двигались к Убежищу, поражённые историями разведчиков об увиденном. Пришло время искать место для ночлега, и всё ещё недовольный этим «бунтом» Уинслет, всматривался через свой бинокль вдаль, ища подходящее место. Здесь можно было бы запросто заблудиться, и даже его Пип-Бой не внушал ему уверенность в выбранном маршруте. Уинслет смотрел вперёд, остальные тоже, но занятые мыслями о доме и о том, как много всего интересного и захватывающего они расскажут остальным, разведчики слишком редко смотрели назад, и даже не заметили надвигающейся угрозы. Только Арчибальд, благодаря своему электронному восприятию смог заметить движение далеко от них. Он издал несколько пищащих звуков, а потом произнёс своим учтивым голосом:

— Внимание! Замечено неопознанное движение.

Все разведчики обратили свой взгляд в ту сторону, в которую повернулся робот, и первое, что они заметили, это словно тучу, что двигалась за ними, по их следам. Позже, когда образы вдалеке всё больше узнавались, они угадали в той туче большую группу людей.

— Проклятье! — крикнул Бен, и схватив свой бинокль начал нервно всматриваться в приближающуюся угрозу. — О Боже это они!

Все остальные, у кого были бинокли, начали с интересом и страхом осматривать незнакомцев, передавая бинокли из руку в руки рядом стоящим. Рейдеры были так близко, что в бинокль можно было даже рассмотреть некоторые черты лица. Они все были облачены в разного рода агрессивную в дизайне броню. Порой она собиралась из самых разных материалов, из ткани и металла с кожей, из всего этого получалась необычная форма, украшенная шипами, колючей проволокой, или какими-то бессмысленными мелочами вроде старых плюшевых медвежат. Иногда рейдеры словно нарочно оставляли открытыми большие участки тела, но поверх брони каждый из них был отмечен белым, фалическим символом. У большинства были разные, порой просто дикие причёски или полное отсутствие волос. Своим видом эти люди не обещали ничего хорошего. А ещё они были вооружены, и у них была рабочая машина, внешне напоминающая довоенные пикапы, от неё остался лишь каркас, облепленный металлическими пластинами. Также на машине был установлен крупнокалиберный пулемёт, причём листы металла практически полностью прикрывали стрелка.

— Нихрена себе… — медленно произнёс Уинслет, выделяя каждую букву.

— О Боже, нам конец… — произнёс помощник Уинслета.

— Это всё вы, идиоты! — кричал Уинслет на Бена и Генриха. — Это вы привели их к нам! Вы вляпались в неприятности и подставили всех нас!

— Посмотри на них болван! — гневно отвечал ему Генрих. — Хорошо, что мы нашли их первее, чем они нашли нас. Это кучка разбойников, с такими бесполезно вести переговоры. Они просто убивают, ради развлечения, и ещё неизвестно как бы они отреагировали на твою чёрную морду! Ты хотел узнать об этом мире — так вот получай все его прелести!

— Прекратите! — перебил их Бен, у него было очень серьёзное выражение лица, словно он принимал тяжёлое решение. — Их точно не сотня, может человек тридцать, но одна машина у них есть. Это намного меньше, чем говорила та шлюха. Возможно, они разделились, что бы найти нас. Эта машина запросто догонит нас, да и мы не можем привести их в Убежище, даже если оторвёмся.

— К чему ты клонишь? — спросил даже как-то испуганно Уинслет, хотя он уже знал, о чём говорит Бен.

— Мы должны остановить их. Мы должны дать им бой.

От этих слов у многих заныло в животах.

— Их слишком много! — нервно кричал Уинслет. — Ты разве не видишь?!

— Да много! И нас не мало! Я видел их хлам, наша экипировка намного лучше. К тому же у нас есть Арчибальд, а его огневая мощь не хуже, а может и больше чем у машины. Нам нужно только разбить их машину, подстрелить парочку мерзавцев, и возможно они и сами разбегутся. А потом им уже в жизни нас не найти. У них не может быть хорошая подготовка, мы сможем сломить их…

— Бен. — перебил его Генрих. — Они живут с детства на этой земле, они возможно постоянно воюют, а ещё они больные психи, с наркотой вместо крови.

— Я знаю у Уинслета есть тоже вещества, специально использующиеся бою, получше их наркоты и самогона. Ему выдавали целый пакет боевых веществ на всякий случай. А это как раз он.

Но уверенности разведчикам это не придавало, страх поселился в их сердцах.

— Поймите. Если сейчас мы приведём их к нашему дому, неизвестно какие последствия это будет иметь. Нельзя подвергать Убежище опасности. Мы найдём подходящее место и встретим их, дадим бой, порвём в клочья и заставим уйти. А дальше… Дальше время покажет. Но сейчас нельзя их привести прямо к порогу. Идёмте!

И они пошли, хотя в сердце никто не желал этого. Казалось, что это всё сон, или игра, от которой они не могли отказаться, и уж точно не могли предположить, каким ужасом она обернётся. Разведчики бежали в сторону Убежища, пытаясь выиграть какое-то время, но усталость очень быстро дала о себе знать. В это время они всё ещё надеялись, что Бен передумает, но надежды рухнули, когда он сказал:

— Здесь! Здесь мы встретим их. Лучшее место просто не найти!

И он был прав. Это была небольшая возвышенность, окружённая камнями и едва ли сохранившимися фрагментами стен с одним свободным проходом в виде подъема. На её вершину беспрепятственно можно было попасть только через него.

— Мы используем камни и остатки стены как укрытие, а подъём перекроет Арчибальд. У нас есть мины, установите их там, там, и на подходе! Затащите туда ещё и эти камни! — командовал Бен, разумно желая укрепить свой «форт» как можно лучше. Но такой возможности им не дали, боевой автомобиль рейдеров стремительно рванул вперёд, отделяясь от своей пехоты, видимо чтобы испытать выходцев на прочность.

— Быстрее все на верх, прячьтесь за укрытиями! — командовали вдвоём Уинслет и Бен, и подгоняли своих солдат. Пришлось немного повозиться с Арчибальдом, чтобы объяснить роботу, как ему действовать, чтобы он не высовывался и одновременно делал то, что он должен.

На вершине холма каждый из выходцев подыскивал себе место покрепче, на его взгляд. Каждый чувствовал, как неестественно быстро бьётся его сердце, глаза каждого из них выражали разную степень взволнованности или страха, и видя лица друг друга они пугали друг друга ещё больше.

— Уинслет, доставай вещества, они нам необходимы. — сказал Бен, и Уинслет, хоть и сделал недовольную физиономию, но снял свой рюкзак, и достал из него небольшую пластиковую коробочку, со странным символом. Внутри неё были таблетки зелёного цвета и различные подготовленные шприцы с веществами.

— Помните! — говорил Уинслет. — Эти штуки жутко токсичные! Иногда приняв эту гадость можно покалечить себя навсегда.

Уинслет во многом был прав, и заставил других помедлить, прежде чем взять что-то, но Бен не медлил, он смело взял несколько таблеток и шприц.

— У нас нет другого выхода, главное не используйте слишком много… Сейчас их опасность нам не важна. — сказал Бен, он хотел сказать даже больше, но промолчал, что возможно половина из них погибнет в этом бою, так что думать сейчас о страхе стать зависимым наркоманом было не уместно.

Никто не отказался от химии, а Генрих даже взял двойную дозу. Он смело глотнул пяток таблеток и вколол себе в ногу что-то, но ничего не почувствовал. Пройдёт ещё не мало времени, пока он поймёт, что голова его словно прояснилась, но чувствительность и усталость почти исчезли, а страха или волнения просто нет, или переживаний. Мышцы в его теле расслабились, но все движения стали непривычно лёгкими, словно разум Генриха получил до этого скрытую, полную власть над своим телом. Подобные ощущения были в новинку для него. Неожиданно мотор машины загудел так близко, он услышал громкий стук, словно молота по наковальне, и как в его укрытие с треском забили пули. В самом начале Генрих ощутил приток адреналина, как испуг, но потом он уже не о чём не думал, только о бое.

Пулемётчик рейдеров не жалея патронов выпускал большие очереди в любое место, где хоть на секунду показывался кто-то из выходцев. Пули прогрызали древние руины стен и даже камни, но не достаточно сильно, чтобы задеть укрывающихся за ними, хотя и не позволяли высунуть им головы. В тот момент, когда рейдер начал перезаряжать свой пулемёт из-за укрытия показался Арчибальд, и открыл по машине огонь из своего плазменного оружия.

— Давайте сейчас!! — Крикнул Бен, и весь отряд открыл шквальный огонь по машине.

Стрелка рейдеров это выбило из равновесия, но он все-таки перезарядил своё оружие, и вновь обрушил свой шквал пуль на самую большую, по его мнению угрозу — Арчибальда. Но пули хотя и оставляли на роботе видимые следы, всё же не повреждали его значительно, по крайней мере вначале. Рейдер не успел нанести роботу действительно серьёзных повреждений, ведь его машина также находилась под шквальным огнём, и не смотря на закрывающие стрелка броне-листы, несколько пуль почти одновременно прошили его. Водитель авто поняв, что его стрелок убит, добавил газу и быстро уехал обратно к своим. Разведчики по одному прекратили стрелять. Они погружённые в странное состояние вновь спрятались за своими укрытиями и перезарядили оружие. Они смотрели друг на друга, пребывая в состоянии некой эйфории, и улыбались, некоторые даже смеялись.

— Это намного круче, чем спать с женщиной. — сказал Генрих, большинство одобрительно поддержали его.

— Давайте ребята, соберитесь! — даже как-то радостно сказал Бен. — Мы этих недоносков научим, как нужно воевать!

Но прежде чем рейдеры явились в этот раз в полном составе, прошло чуть ли не двадцать минут. Их было около тридцати человек, но в сердцах выходцев не было ни волнения, ни тревоги, наоборот, было чувство, точнее желание, выбить кому-то мозги. Да, рейдеры были плохо вооружены, старые пистолеты и пистолет-пулемёты, обрезы полугнилых винтовок и ружей, разное самодельное оружие, в том числе и арбалеты, и что было непонятным для выходцев — оружие для ближнего боя типа топоров, дубин, молотов, самодельных мечей. Но, не смотря на плохое вооружение, они были совсем не глупые, продвигались несколькими группами, очень умело и слажено, используя укрытия и огонь прикрытия. Бой завязался как-то неожиданно и сам по себе, рейдеры подошли достаточно близко, разведчики начали по ним стрелять, постоянно укрываясь за заграждениями, рейдеры ответили тем же. В этот раз первое убийство было за Беном, он взял на прицел одного чудака, выждал момент, пока рейдер будет менять позицию, и несколькими короткими очередями подкосил парня. Позиция выходцев имела большое преимущество, и прежде чем рейдеры подобрались к ним ещё на пару метров, то заплатили ещё двумя людьми. Конечно не все, кто поймал пули — умирали, но в момент этого боя это было не важно, главное, что они выбыли из игры. Среди рейдеров были женщины, своей внешней свирепостью они не уступали мужчинам, разведчики им также не дарили никакого снисхождения.

В это время авто рейдеров маневрировало с правого фланга выходцев. Рейдеры хотели быстро заехать на подъём прямо в укрытие выходцев и устроить хаос в их рядах. Подъезжая к подъему, авто наскочило на одну из мин, его переднюю левую сторону подбросило вверх, машина чуть не перевернулась, но всё же вернулась в исходное положении. Но водитель растерялся, и как раз в этот момент появился Арчибальд, смело загородил собой дорогу, нанося разрушительной плазмой ощутимые повреждения машине. Один выстрел попал прямо в механизмы переднего правого колеса, и водитель на какое-то время опять потерял управление, и врезался в камень, недалеко от своих людей. Пока он заводил машину снова, и маневрировал, чтобы выйти на линию атаки, рейдеры потеряли ещё двоих человек, но после этого шквальный огонь его пулемёта обрушился на позиции выходцев, а рейдеры словно по команде, так же открыли массивный заградительный огонь. Разведчики, уже привыкшие к свободному ведению огня не ожидали от рейдеров подобного сюрприза, сказывалась их нехватка опыта. Очередь из пулемёта задела одного из выходцев, слишком увлекшегося стрельбой. Две крупнокалиберные пули пробили ему грудь немного ниже шеи, проделав большие дырки и вывернув некоторые кости наружу, никто даже не пытался ему помочь. Ещё одного выходца задело несколькими пулями из пистолет-пулмёта, его бронежилет не выдержал попадания как минимум одной, и он, истекая кровью лежал на земле корчась от боли, пытался найти в рюкзаке стимулятор.

Машина рейдеров медленно двигалась вдоль их позиции, её передняя ходовая была повреждена, но стрелок не прекращал огня, и этот подавляющий огонь не давал разведчикам высунуть головы. Рейдеры посчитали, что незнакомцы зажаты и словно бешенные, с десяток человек из них рванул к подъему, держа наготове свои жуткие орудия ближнего боя, при этом они кричали, словно дикие звери. Один из них наступил ещё на одну мину, и через мгновение раздался взрыв, который разбросал двух рейдеров в разные стороны, изранив их тела. Остальные, не обращая внимания, продолжили атаку, но на пути такого манёвра вновь встал Арчибальд. Рейдеры могли бы его просто оббежать, ведь такие роботы весьма медлительны, но он пустил в их толпу струю из своего огнемёта. Первые двое, что бежали спереди, вспыхнули пламенем, остальные, выпучив от удивления свои залитые наркотой глаза, тут же остановились, и через мгновение побежали в укрытие. Робот успел сделать несколько выстрелов вдогонку, и пучком плазмы расплавил ногу одному из рейдеров. Рейдер не мог встать и орал как свинья, его пыталась утянуть в укрытие одна женщина, но поймала несколько пуль и упала на землю рядом.

Разрушительные пули из пулемёта рейдеров нашли слабину в одной из стен-укрытия, и прошив их насквозь изрешетили выходца, что скрывался за ними, чуть ли не оторвав ему все конечности. Бен понимал, что этот пулемёт станет их погибелью, поэтому он, перекрикивая звуки боя кричал остальным:

— Нам нужно уничтожить эту чёртову машину, или он всех нас перебьёт! Мы левым флангом прикроем вас Уинслет, а вы вместе с Арчи уничтожьте её!! На счёт три!

Уинслет сделал недовольное лицо, ему совсем не хотелось сильно высовываться, но Бен был прав. Уинслет чуть ли не подполз к роботу, и что-то ему сказал, после чего Арчибальд последовал за ним. Как только робот показался из-за укрытия, а что бы стрелять по машине ему это было необходимо, почти весь огонь стрелков рейдеров и огонь пулемёта направили на него. Шквал пуль упал на его и без того повреждённую оболочку. Но он длился не долго, разведчики на левом фланге одновременно поднялись и открыли беглый огонь по рейдерам, заставляя их укрыться, а в это время Уинслет и его молодой помощник, используя своё лазерное оружие, и весь их правый фланг вместе с плазмой Арчибальда, сконцентрировали огонь на машине. Куски металла отлетали от авто, а через пару мгновений машина пустила чёрный дым и загорелась в нескольких местах, после чего вспыхнула вся целиком и взорвалась в огненном шаре. Это было впечатляюще, но и разведчики заплатили ещё одной жизнью. Парень, который укрывался между Генрихом и Беном, во время огня на подавление, поймал пулю из винтовки прямо в голову. Даже среди этих отбросов были хорошие снайперы, ну либо очень удачливые люди, пуля пробила шлем, и чуть ли не отсекла парню пол головы вместе со шлемом. Бен также был ранен, нечто напоминающее стальной кол размером с ладонь, со свистом вонзилось ему выше сердца. Бен сидел на земле, опираясь спиной о своё укрытие, и просто смотрел на кол, не понимая, что вообще произошло. Генрих тоже оцепенел от увиденного. Ему пришлось приложить не малые волевые усилия, что бы прийти в себя.

— Бен… — сказал он опустившись на колени рядом с Беном. — Дружище, держись!

— Вот проклятье! Генрих, нам нужно достать эту хрень. Помоги мне. Достань стимулятор.

Генрих подал Бену стимулятор, и тот не задумываясь, сделал себе укол недалеко от раны, после чего проглотил ещё пару таблеток. При помощи Генриха он вырвал из себя железный кол, чуть ли не потеряв сознания, после чего они заткнули бинтом рану. Боль практически полностью была затуплена в теле Бена, но рукой он всё равно не мог управлять.

— Меня так просто не остановить! — сказал Бен и достал свой пистолет. Он улыбался, а по его выражению лица можно было точно сказать, что в его крови пожалуй уже слишком много химии.

Бен выстрелил в рейдеров всю обойму, крича угрозы и дерзости, после чего вновь рассмеялся и начал что-то искать в рюкзаке. Через пару секунд он достал коробочку с пластитом, извлёк взрывчатку и зарядил детонатор. Правой рукой он кинул взрывчатку в то место, где рейдеров было больше всего, но бросок был не очень удачным, так как она упала прямо на камни, за которыми они прятались, а не прямо к их ногам. Но это было действительно неожиданно, и через несколько секунд раздался мощный взрыв. Генрих успел заметить, как взрывной волной отбило голову рейдеру, про остальных он не мог ничего сказать, хотя наверняка от взрыва пострадал кто-то ещё. По крайней мере, почти все рейдеры стрелки затихли, в это время они в основном упав на колени держались за свои уши, из которых текла кровь. Но они не растерялись, словно по команде начали действовать те рейдеры, что пытались штурмовать высоту, взяв с собой ещё людей, для подкрепления. На секунду двое из них показались из укрытия и метнули в правый фланг выходцев две бутылки с горючей смесью. Одна бутылка разорвалась пламенем недалеко от Уинслета, задев его ногу и один край Арчибальда. Уинслет инстинктивно тушил свою ногу, и успел это сделать до того, как серьёзно обгорел. А вот вторая бутылка упала прямо на юнца-помощника Уинслета, и через секунду он запылал как факел, заполняя пространство своими ужасными криками. Может быть парню попробовали бы помочь, но рейдеры тут же атаковали, вновь бросившись в бой. Но и в этот раз заградительный огонь плазмы Арчибальда и лазера Уинслета, заставил их остановиться и вновь искать укрытия. Накопленным зарядом Уинслет из своей винтовки буквально испепелил одного рейдера, остальные тут же дрогнули.

Казалось, что напор рейдеров угас. Генриху даже показалось, что дело идёт к победе, он искренне считал, что они заслужили её. Но со стороны рейдеров в воздух взмыло что-то, и упало прямо на правый фланг выходцев. Это была коробка, с прикреплёнными к ней непонятными вещами, и механизмами, в ней что-то тикало.

— Ложись!!! — закричал Бен, он первый успел сообразить, что это такое. Все успели упасть на землю, кроме разве что Френка, который очень увлёкся стрельбой.

Раздался сильный взрыв, больше оглушающий, чем разрушительный. Но в середине взрывное устройство было напичкано железными шариками, которые убийственной стеной осколков разлетелись во все стороны. Все кто успели залечь, в основном не пострадали, а вот Френку шарики оборвали ноги до костей, и он упал на землю, трусясь от шока. Также целая волна шариков окатила Арчибальда, он заискрил, и немного задымился. Бормоча непонятные фразы, он полетел на своих подбитых соплах куда-то в сторону, и шлёпнулся с вершины возвышенности на землю, где окончательно отключился, истекая чёрным маслом. Разведчики не успели прийти в себя после взрыва, как рейдеры, убедившись что робот уничтожен, стремительно атаковали, не собираясь отступать. На правом фланге в строю остались только Уинслет и ещё один разведчик, что обнаружил могильник в лагере рейдеров.

Впереди всех бежал рейдер с татуировками на лице, в железной броне и с большим двуручным молотом. Наверное, он любил ближний бой больше всего, и точно разбил бы разведчику голову первым же ударом, но разведчик успел сообразить и отреагировать, и выпустил очередь из винтовки ему в ноги. Рейдер упал на землю, но бегущий за ним тут же зажал курок своего пистолет-пулемёта, и выпустил всю обойму в выходца, превратив его тело в фарш. Уинслет также сделал несколько выстрелов, из уже почти разрядившейся винтовки, но страх полностью охватил его и ни один выстрел не попал в цель. К нему подбежал какой-то рейдер, внешним видом говорящий о себе, что он очень крутой парень в банде, вооружённый двумя пиломечами. Его лицо было скрыто за железной маской, а броня выглядела устрашающе шипастой. Быстрым, напористым движением, он отрубал Уинслету правую руку почти по локоть. Отрезанная рука упала на землю, всё ещё нервно нажимая на курок винтовки. Уинслет был в шоке, он совсем не сопротивлялся. Рейдер схватил его левую руку, и с наслаждением отпилил выше локтя. Безумным взглядом, полным ужаса и неверия Уинслет смотрел на свои обрубки, ничего не говорил и словно не замечал рейдера, который не собирался останавливаться на этом. Резким движением своего оружия рейдер перепилил левую ногу Уинслета выше колена, после чего тот упал, извергая реку крови из своих отрезанных конечностей. Он пытался что-то говорить, его взгляд был таким, словно он ничего не видит перед собой. С особым наслаждением рейдер поднял Уинслета за воротник, и пронзил своим мечём в спину, в области живота, извлекая наружу содержимое кишок Уинслета. После чего он поставил его на последнее колено, и начал пилить слева от головы и чуть ли не до самого паха. И даже после всего этого Уинслет умер не сразу, химия, которую он принял, попросту не давала его мозгу нормально отключиться.

Пока один из рейдеров разделывал Уинслета, остальные без остановки атаковали тех выходцев, что остались на левом фланге. Когда Бен, Генрих, и ещё двое выходцев осознали, что на них бежит человек шесть рейдеров, они тут же открыли огонь из первого, что попало под руки. Одного рейдера они опрокинули на землю, ещё одного успели ранить, но он уже раненный успел подбежать к Бену и замахнулся на него топором. Превозмогая боль своей левой руки, Бен инстинктивно перехватил топор рейдера, и тут же выхватив свой боевой нож, начал наносить удары в его левый бок, пока рейдер не упал от шока и боли. Опрокинув рейдера на землю, Бен тут же заметил женщину перед собой, и увидел, как что-то блеснуло у неё в руке, он ощутил странное чувство лёгкости у себя в шее. Бен упал на колени, держась за горло, кровь текла сплошным потоком. Бен понимал, что умирает, он с волнением посмотрел на Генриха, которого также ждала печальная участь. Бен вспомнил свою семью, почувствовал, как текут слёзы, а через несколько мгновений всё стало белым, и ему стало очень легко…

Генрих понимал, что Бену серьёзно досталось, он испугался за него, но у него не оставалось времени даже на размышления о Бене и его участи. Женщина-рейдер, не стала добивать Бена, она уже знала, что тому конец, и тут же атаковала Генриха. Инстинктивно Генрих сблизился с ней, выхватил свой нож и метко вонзил его прямо рейдерше в правую руку, которой она держала свой рукодельный меч, из куска металла. Женщина вскрикнула, но тут же схватила Генриха за горло своей левой рукой, и начала душить. Задыхаясь Генрих всё же сумел достать нож из её руки, она несмотря на рану не выронила меча и тут же попыталась ударить Генриха опять. Но Генрих хоть и задыхался, раненным не был и начал быстро наносить гневные удары ей по телу, лишая всяких сил. Через пару секунд она упал на землю, истекая кровью, а перед Генрихом предстали два спаянных ствола, извергнувшие вспышку.

Весь мир померк и закружился, Генрих почувствовал лёгкость и тяжёлое соприкосновение с землёй. Всё его тело кричало болью, и когда он открыл глаза, то увидел что весь в крови. Его Пип-Бой был разбит, видимо он инстинктивно закрылся им. В его теле торчали острые осколки металла, наверное Генриху даже повезло, обрез был заряжен всяким хламом, если бы это была картечь, пусть даже столетней давности, он бы скорее всего был бы уже мёртв. Находясь в полусознательном состоянии, Генрих видел, как двух последних выходцев, что были на ногах, атаковал огромный рейдер с кастетами, но вместе они буквально изрезали его. Но пока они добивали здоровяка, на одного из них напал другой рейдер, мощным ударом он вогнал разведчику в голову биту с большими гвоздями. Гвозди вошли сквозь левую сторону лица куда-то в глубину головы. Испуская кровь из всех отверстий головы, разведчик упал на землю, издавая при этом хрюкающе-булькающие звуки. Последнего выходца, трое рейдеров опрокинули на землю, и долго били ногами, пока он весь не опух, и пока они не оторвали ему ударами часть лица.

На какое-то время Генрих выключился, и пришёл в себя от выстрела. Он едва ли мог двигаться, его полностью заполняла боль, да она была очень затуплена, но он ощущал её. Уцелевшие рейдеры пытались помочь своим раненным бойцам, тех, кому помогать было бесполезно, они просто добивали. Так же, закончив издеваться над раненными разведчиками, они добивали их и тщательно обыскивали. Генрих видел, как рейдеры подняли Френка, с порванными ногами, били его, заставляли ходить почти на костях, наслаждаясь его руганью и криками страдания, после чего проткнули несколько раз волновым копьём и бросили на землю. Генрих пребывал словно в бреду, поэтому не заметил, как кто-то подошёл к нему. Этот кто-то всей своей массой наступил ему на пах, заставив на несколько секунду забыть о всей старой боли, испытываю волну новой. Это была женщина, с полумаской на лице, с рыжими волосами, собранными в две большие косички как у маленькой девочки. Та часть лица, которую было видно, выражала презрение и ненависть. Крик боли вырвался из груди Генриха.

— Что, сукин ублюдок! Хотел поиметь нас?! — кричала рейдерша, не отпуская свою ногу с паха Генриха, к ней подошли ещё несколько ребят, желающих насладиться шоу.

Генрих и не думал отвечать что-то, у него просто вырвались слова сами по себе, хоть говорил он их с трудом.

— Какой поиметь, я теперь и выссаться нормально не смогу… — говорил он сквозь боль.

Как не странно, но его слова рассмешили рейдеров, что выиграло ему какое-то время. Рейдерша убрала ногу с паха Генриха, подождала пока он немного отдышится, и пнув каблуком в живот сказала:

— Вы легавые?! Откуда вы?! Кто такие?! Отвечай пидрила, а то я сейчас тебе твои яйца отрежу!! — сказала она, достала свой тесак, и нагнулась к Генриху.

— Какие легавые… Я не понимаю о чём ты… — но Генрих не успел закончить, как она вонзила свой нож ему в ногу, недалеко от того, места, про которое говорила до этого. Генрих вновь закричал от боли, и едва пришёл в себя сразу начал быстро говорить: — Прекрати! Что ты за женщина такая?! У тебя что, месячные?! Если бы я знал, перенёс бы нашу встречу на потом.

Генриху вновь удалось выдавить смех из рейдеров:

— Ты гандон! Я и не за такое глотки перерезала! Даю тебе последний шанс!! — кричала она и трясла Генриха за его бронежилет.

— Хорошо! Хорошо!! Я всё скажу! Прекрати! Я не легавый! Чёрт побери, я даже не знаю, что означает это слово!

— Он даже ругается как пидар. — смеялись над Генрихом рейдеры. — Давайте отрежем ему член, оторвём нижнюю челюсть и засунем в рот член!

Почему-то Генрих даже не сомневался, что они так и сделают, поэтому решил очень быстро вспоминать навыки своего таланта.

— Я готов сотрудничать. Хорошо?! Я могу быть вам очень полезным! Я много знаю! — говоря, Генриху приходилось превозмогать боль и ужасное волнение, подобного испытания у него ещё никогда не было. — Я вижу, у вас здесь немного университетов… колледжей…школ в конце концов. У меня есть все подобные знания, а знания много стоят.

— Кто ты такой, говори яснее! — сказала рейдерша и подставила свой нож к горлу Генриха, достаточно напористо, что бы показалась кровь.

— Меня зовут Генрих, я адвокат…

— Генрих?! Что за пидараское имя?! — выкрикнул кто-то из рейдеров.

— Что такое адвокат, твою мать?! Ты что сука, законник?!

— Я из Убежища. Видите, это мой Пип-Бой. Мы все разведчики из Убежища, это такое место, где перед войной люди спрятались от бомб. Наши предки больше чем сто лет назад спустились в эти подземные дома, и теперь мы вышли наружу, что бы узнать, что произошло в мире. Мы не желали никому вреда, мы просто вышли на разведку. Я адвокат, это такой учёный юриспруденской науки…

— Что ты возишься с этим червяком? — перебил Генриха тот рейдер, который разделал Уинслета, обращаясь к рейдерше. — Хочешь с ним поебаться? Тебе что наших ёбарей мало?!

Рейдерша хотела что-то ответить, но она и так уже поставила свою надёжность под сомнение. Она подготовила свой нож, и Генрих даже почувствовал, как она вот-вот нанесёт удар, но её остановил чей-то голос. Это был явно какой-то лидер в их группе. Молодой парень в чёрной кожанке, обитой железом и с дикой причёской с волосами набекрень. Своим видом он излучал большую уверенность.

— Оставь его. Кракену нужны учёные люди. Отведём его к нему, пусть сам решает. Говорят, что в этих убежищах есть много учёных. Возможно, этот пидарский парень поможет нам и покажет, где можно найти таких как он. Так что, может нам даже повезло…

Они пощадили Генриха, но относились к нему хуже, чем к собаке. Генрих не помнил большую часть пути, он почти все время находился без сознания. Когда эффект веществ прошёл, раны погрузили Генриха в мир боли, вдобавок к этому с ним что-то происходило, словно он медленно умирал. Генрих догадывался, что это последствия той химии, которую он принимал. Однажды Генрих пришёл в себя как раз в тот момент, когда их отряд прибыл по-видимому к месту назначения. Это был большой лагерь, или даже город, окружённый стенами из листового металла. Посреди


убрать рекламу




убрать рекламу



него возвышалась большая башня, это была нерабочая газовая вышка. На мгновение Генрих понял, что означал белый символ на броне рейдеров. Но впереди его ждало ещё много страданий, прежде чем он наконец-то вернулся в относительно здоровую форму. Ещё не раз Генрих, говоря в своей голове с Беном, подтверждал его слова. «Ты прав Бен, этот проклятый мир и есть ад…»

Глава 3 Благословенный Духами или Проклятье Тёмных Сил

 Сделать закладку на этом месте книги

Той ночью над деревней племени Кукинай была полная, чистая луна. Своим мистическим светом, она освещала её кожаные палатки, и оголённых до пояса жителей, их суровые лица, с задумчивым выражением на них. Это был праздник крови, посвящение в воины, и духи войны и крови танцевали ритуальный танец вместе с живыми. Жители деревни развели большой костёр, они били в барабаны, выбивая ритмичную, боевую музыку. Их тела были разукрашены боевыми рисунками, они танцевали танцы войны, они взывали к предкам и духам, дабы те стали свидетелями. И духи в ту ночь были с ними, и с Гартуном… духи никогда не покидали Гартуна.

Самым разукрашенным и эксцентричным на вид был конечно же шаман. Шаман был тем — кто общается с духами, он был мудрым мужем среди племени, учащий племя духовным Путям и хранителем традиций и ритуалов, он учил остальных жить в гармонии с миром. Шаман танцевал ближе всего к костру, и стучал по своему маленькому барабанчику. Он пребывал в глубоком трансе, он разбирался во многих таинственных вещах, знал секреты трав. Многие из цивилизованного населения считают этих шаманов законченными наркоманами, но почему-то дикие жители таких племён ощущали присутствие духов рядом с шаманами, и не только дикие люди. Порой и цивилизованные люди ощущают от таких нечто, что можно было бы назвать аурой.

Возле костра стоял ритуальный брамин, он вёл себя спокойно, ибо даже не догадывался, какая печальная судьба его ждёт. Не выходя из транса, и не прекращая свой впечатляющий танец, шаман, кружась, добрался до брамина, и двумя резкими и умелыми движениями вспорол ему оба горла. Животное издало дикий крик, который почти мгновенно сменился булькающими звуками, кровь пролилась на землю, но часть шаман собрал в специальное блюдо, из которого вылил её на тотем духов огня, войны и крови. После этого шаман сделал ещё несколько впечатляющих движений, потряс телом, издал несколько непонятных, кричащих звуков и остановился. Словно по команде затихло всё племя, все барабаны, казалось замерла вся вселенная. И мудрый муж молвил:

— Сегодня великий день братья! Духи огня довольны жертвой! Духи крови утешили свою бездонную жажду. Духи войны восхищаются нашими воинами. Выйдите же!

И ближе к костру вышел десяток дикарей в ритуальных одеяниях, с копьями и нерушимым взглядом. Они были горды собой, а их братья восхищались их величием. Шаман окропил жертвенной кровью воинов и сказал:

— Духи нарекают вас воинами, братья! Идите с честью своим Путём, и не знайте страха, ни в охоте, ни в войне.

Соплеменники приветствовали воинов криками и ударами в барабаны, но не долго, ибо после слов шамана, воины удалились обратно в тень, так как пришло время главного ритуала.

— А теперь пришло время испытания Шакти. Склоните головы братья, ибо воин Гартун, наш претендент, приступает.

И они склонили головы, все кроме шамана. Воин Гартун вышел на свет, он был украшен более впечатляюще, чем кто либо из воинов, его взгляд был невообразимо гордым. Это был молодой парень, на вид семнадцати лет, с жилистым, но не очень мускулистым телом.

— Гартун прошёл тяжелейшие испытания духа и тела! Он соревновался против всех, и доказал, что достоин считаться лучшим воином племени! Но что бы стать Шакти… — что в переводе означало приблизительно: славный, величайший воин — защитник. — Что бы стать Шакти, он должен пройти последнее испытание! Смотрите же!

Человек десять дикарей подтащили к костру большую клетку, накрытую покрывалом. Из клетки слышались рычащие звуки, издаваемые диким зверем. Когда покрывало сбросили, внутри оказался Тропрот, дикий зверь похожий на огромную собаку с массивной мускулатурой. Гартун понимал, как ему повезло. Ещё никогда в истории племени никто не проходил испытание Шакти с Тропротом, в лучшем случае с самыми большими породами гекко или кротокрысами. Шаман говорил Гартуну, что он станет самым великим Шакти в истории племени и Нового Мира. Вот и испытание ему выпало достойное. Ворота клетки открыли, и существо настороженно вышло наружу. Тропрот конечно же был достаточно крепко привязан двухметровыми канатами к клетке, что бы не напал на того, кого не нужно. А ещё шаман напичкал его изрядной порцией разных секретных трав, что бы подавить волю безумно дикого зверя.

— Докажи, что ты достоин Гартун! — сказал шаман, и вручил ему церемониальное копьё, благословенное духами войны, огня и крови, и украшенное разными мистическими вещами.

Жители племени вновь застучали в барабаны и запели песнь победы. Гартун взял копьё духов, он крепче сжал его, всё его тело напряглось, а воля заострилась, словно острие копья. «Я достоин этого! Я это заслужил! Я великий воин! Я Шакти!!!» — кричал Гартун про себя, и словно в него вселился дух юркого кротокрыса, в два прыжка добрался до тропрота. В одно мгновение, словно гнев духов грома он несколько раз поразил страшного зверя, в тоже время увернувшись от его чудовищных когтей. После чего Гартун остановился и замер на мгновение, словно скала. Зверь не успел вновь сконцентрировать своё внимание на воине, как Гартун словно змей, вновь поразил его несколько раз. Зверь обильно истекал кровью, он едва ли двигался… Отточенным ударом копья, Гартун поразил его прямо в горло, и зверь упал, медленно испуская свой дух в земли предков, дабы там охотится или стать добычей. Шаман собрал в сосуд дикую кровь зверя, и поднёс к претенденту.

— Выпей же кровь сражённого тобой чудовища!

Не задумываясь, Гартун испил всю чашу. Тёплая кровь проникала в него, он чувствовал, как дух зверя проникает в него вместе с ней. Он пил так быстро, что залил кровью всего себя, его глаза блестели яростью и силой.

— Смотри те же жители Кукинай! Духи войны наши свидетели! Перед вами Шакти!! Равного ему ещё не было!! Теперь ты стал бессмертен Шакти!! Восхвалите Шакти!!

Всё племя кричало в трансе, сознание Гартуна помутилось, он словно прибывал в мире духов. Возможно, это волшебные травы в крови зверя, проникли и в него. Видения заполнили сознание Шакти, его посещали духи. Он кричал, кричал как неизвестный зверь, всё племя склонялось пред ним…

В этом году охота была особо хороша. Новый Шакти вёл охотников вперёд, не ведая страха, его уверенность укрепляла волю остальных. И даже в самых непредсказуемых и опасных ситуациях, великий Шакти не терял самообладания, и спасал других, применяя свою силу и смекалку. Хотя нужно признать, что Гартун и сам не понимал, как это всё у него получалось, ведь зачастую всё получалось словно само по себе, а его слава и сила росли. Этот год был хорош, и даже духи не ожидали того, что всё так резко перемениться, и сколько бед он принесёт.

Гартун стоял посреди серой земли, она была очень похожа на обычную пустошь, но всё было каким-то не таким. Всё было серым, он искал что-то, и почему-то тревога поселилась в его сердце. А потом он увидел большой тотем, изображающий по-видимому злого духа. Гартун несколько раз оглянулся, и начал говорить с тотемом, который не заметно для него самого превратился в огромного богомола. Но этот огромный зверь не нападал на него, а просто смотрел, не сводя своих жутких глаз. И Гартун испугался, он сам не понимал почему, но очень испугался, страх пробудил его. Чуть ли не в момент его пробуждения, в его палатку вошёл Кардо, он был отличным воином, лучшим, после Шакти конечно. Перед последним испытанием Гартун и Кардо сражались за право называться претендентом. Обычно в подобном бою остаётся лишь один живой, да и друзьями они никогда не были, а скорее соперниками. Но когда раненный Кардо лежал у уставшего Гартуна под ногами, Гартун подарил ему милосердие, ибо восхищался воинскими навыками Кардо. Он считал, что подобная гибель такого великого воина была бы расточительством. Кардо же достойно оценил этот дар, и поклялся верно служить Шакти, до последнего дыхания. Кардо видел, что ночное путешествие Шакти было тяжёлым, он ничего не сказал, хотя это было проявлением слабости Шакти.

— Я пропустил рассвет? — спросил Гартун, стараясь скрыть свою тревогу.

— Нет Шакти, твой дух вернулся как раз вовремя. Тревожный был путь?.. — решился спросить Кардо, он не хотел сплетничать, просто старался проявить дружбу. Шакти вначале немного замялся, он не хотел проявлять слабость даже перед Кардо, но потом сказал:

— Дурной сон с дурным предзнаменованием. Злой дух смотрел мне в душу, словно смотрел на жертву.

— Путь Шакти — всегда опасность и тревога. Но Шакти это не должно тревожить. — дружелюбно поддерживал Гартуна Кардо.

— Я не тревожусь за себя. Шакти бессмертен. Не хочу, чтобы это был дурной знак для всех нас.

— Воистину Шакти связан с духами. Дурной знак уже прибыл к нашему племени Шакти.

— Что случилось? Все в порядке?

— Шаман с трудом вернулся из мира духов. Он выглядит так, словно его дух изорван дикими зверями. Он собирает Совет, что-то важное случилось. Шакти стоит поторопиться.

— Благодарю тебя брат. Я только омоюсь, поблагодарю духов воды, и сразу приду.

Кардо молча кивнул в ответ и вышел. Он знал, что Шакти не станет задерживаться, более чем необходимо. Он уважал Шакти, служить ему было честью для Кардо, в особенности Великому Шакти. Когда Гартун закончил омовение и молитву, сразу же отправился к шаману, палатка которого находилась немного вдалеке от всего племени. Входить в неё было строжайше запрещено, иначе тёмные духи могли на месте поразить глупца, осмелившегося сотворить такое. Говорят, что в доме шамана множество таинственных и волшебных вещей, и порой из него доносятся самые разные звуки, иногда жуткие и ужасные. Говорят, что это шаман борется со злыми духами, или общается с добрыми. Когда-то очень давно Гартун входил в палатку шамана по поручению отца, но сейчас он уже едва ли помнил все те чудеса, что видел там.

Когда Гартун шёл по деревне, никто не осмеливался смотреть ему в глаза, все опускали лица, даже воины. Только Кардо было позволено смотреть в глаза, но даже он не мог выдержать долго взгляд Шакти. Жители приветствовали Шакти, и тут же возвращались к своей работе. Каждый чем-то занимался, безделье не приветствовалось в племени Кукинай. Домами жителям служили различного размера палатки из шкур зверей или иногда из плотных тканей, что удалось откопать в развалинах или из под земли. Кукинайцы редко пользовались довоенными вещами, что бы не навлечь на себя проклятья злых сил, что заразили собой мир во время Великого Падения. Только личное дозволение шамана после «щёлкающего» ритуала позволяло оставить в племени ту или иную вещь Погибшего Мира.

Народ этот был смуглый, многие брились налысо, другие же делали себе необычные «дикарские» причёски. Их одежда так же в основном состояла из шкур и украшений, добытых охотой или прошедших проверку довоенных вещей, которые до этого могли использоваться самым различным способом. Здесь было мало стариков, в основном большинству не было и тридцати лет. Хотя племенные жители умели выжить в Пустоши, и пребывали в плотном симбиозе с этим изменившимся миром, всё же смертность в племенах оставалась большой. Кто-то погибал от различных тёмных сил, кто-то на охоте или от болезней. Многих унесло проклятое оружие бледных сердец, так племенные жители называли всех чужих, рейдеров, изгнанников или цивилизованных.

Деревня жила, из многих палаток сквозь отверстие сверху, тянулись тонкие струйки дыма, пахло кукурузной кашей с мясом. Женщины носили воду в свои палатки, или проверяли вялящееся на жердях мясо. Кто-то занимался выделкой шкур, в кузнице уже были слышны удары молота и скрежет точения. Немного в стороне на поляне тренировались воины, а присматривающие за браминами дети, пытались подражать их движениям. Некоторые молились перед тотемами предков и духов, приносили небольшие жертвы в маленьких, глиняных горшочках. Кто-то из соплеменников Гартуна любезно преподносил своему защитнику дары, и Гартун не отказывался, ведь принимать дар такая же великая честь, как и преподносить, даже если это нечто незначительное.

В этот день Шакти получил подарок и от красавицы Анаи. Юная девушка, обладающая значительной красотой и полными лунами позади, преодолевая робость и неуверенность, скрывая свою дрожь, подарила Шакти белый цветок. Бледное сердце только бы посмеялось над таким подарком, но Гартун знал что куст, дающий такой цветок, делает это очень редко, и что подарок этот значителен. Аная опускала свои глаза, а её румянец не могли скрыть не смуглая кожа, ни слой грязи на лице. Кто-то мог бы посмеяться над неряшливостью девочки, и над тем, что свой подарок она преподносит, даже не умывшись. Но Шакти знал, что именно пытаясь достать свой подарок для Шакти, девушка перепачкалась, а её нежная кожа была исцарапана ветвями.

— Прими этот подарок, наш храбрый защитник… — произнесла она, боясь взглянуть в глаза Великого Шакти.

— Благодарю тебя, юная красавица… — произнёс Гартун после продолжительной, и мучительной для девушки паузы.

Принимая дар, Шакти прикоснулся к руке девушки, от чего Аная невольно вздрогнула.

— Твой подарок прекрасен, как и ты сама… — добавил Гартун, сохраняя свою непоколебимость и «возвышенность» в голосе и стойке, хотя про себя отметил некое волнение в своём духе.

Ответив улыбкой, что с трудом пробилась сквозь неуверенность и волнение, девушка убежала, боясь обернуться хотя бы разок. Гартун невольно улыбнулся, Аная казалась очень милой и забавной, неуверенной, но искренней. Но дух Шакти тут же вытеснил личные чувства Гартуна, и укрепив себя в серьёзности и целеустремлённости, он продолжил идти к палатке шамана. Своё копьё-духов Шакти никогда не оставлял, но всегда носил с собой, даже в мире духов. Шакти часто молился, воткнув перед собой в землю это священное, благословенное чистыми духами, копьё. Подходя к дому шамана, он остановился для короткой молитвы, так делал каждый, прежде чем ступить на землю мудреца. Возле палатки шамана уже собралось много соплеменников Гартуна, воины, старейшины, мудрые-матери, все старшие члены общества. Они чувствовали себя неуютно рядом с домом шамана, ведь тут обитало много разных духов, и никто не любил соприкасаться с ними. Жители старались даже случайно не прикоснуться к разным тотемам, что множеством своим окружали палатку шамана. Увидев Шакти, они все расступились, что бы пропустить его как можно ближе к шаману. Через какое-то время, опираясь о палку, уставший, словно побитый пёс, мудрый муж вышел к толпе. Его окружали духи большой тревоги, и даже смятения. Подняв свою руку, он молвил:

— Братья! Этой ночью я странствовал в мире духов! И я видел там ужас! Наши собратья… Кажется что-то ужасное произошло в их деревне.

Поначалу жители деревни не совсем понимали шамана, но они знали, что подобная его тревога предвещает нечто плохое. Но они даже представить себе не могли, да и он сам, насколько плохое, ведь подобные видение пришли к нему впервые. На юге, далеко за большими холмами была ещё одна деревня дикарей. Она называлась Читринад, и в целом её жители были очень похожи на жителей Кукиная как образом жизни, так и традициями, так как имели общих предков, а шаманы их были кровными братьями. Две деревни дружили и обменивались добычей, порой искали себе жён друг у друга, объединялись для борьбы с общим врагом, и всякая вражда, что естественным способом могла возникнуть в мире Пустошей, для них была неведома. Было ещё и третье племя, но оно поддалось скверне тёмных сил и демоническому влиянию, и жители Кукиная и Читринада враждовали с ним.

— Видения были не точны. — продолжал шаман. — Но, кажется, я видел нечто… Нечто тёмное… Злое… Я думаю, мы должны отправить воинов к нашим собратьям, и узнать наверняка, что хотели сказать духи. Конечно, если Шакти согласен.

Жители деревень были дружны, они не могли бросить своих собратьев. Они не раз сражались плечом к плечу с общими врагами, но подобное решение было большой ответственностью, и оно возлагалось на Шакти. Гартун не долго думал, и ответил своим ожидающим соплеменникам:

— Племя Читринад — наши друзья и братья. Возможно единственные в мире. Мы не можем оставить их в трудную минуту. Наши пути связаны.

— Шакти говорит мудро. — сказал шаман, он словно знал, что Шакти так и скажет. — Возможно бледные сердца напали на них… А может и что-то более страшное. Я просто хочу, что бы вы были готовы встретится с чем угодно. Не бойтесь, я буду рядом с вами, в мире духов, и помогу вам. Возьмите с собой «пожирающее пламя».

Шакти посмотрел мудрецу в глаза, он знал, что шаман не подведёт их, после чего молвил к соплеменникам:

— Пусть воины соберутся!

И медлить они не стали. Вместе с собой Шакти взял самых лучших воинов, около трёх десятков людей. Это могло бы показаться как слишком много для разведки, но Шакти знал, что если это бледные сердца, то ему понадобится много воинов, ибо они используют нечестивое оружие злых духов, которое рано или поздно завладевает ими самими. Дикари были очень выносливы и полны сил, в Читринад они бежали своим ходом, и почти не чувствовали усталости. День пути, для быстрых и выносливых ног, и вот вдалеке были видны струйки дыма от костров Читринада. Но дыма было слишком много, и он был черен. Духи шептали что-то Шакти, они предвещали дурное. Кардо уловил этот необычный взгляд Шакти, обращённый вдаль, туда, где виднелся дым.

— Ты что-то чувствуешь Шакти? — спросил Кардо, он уже умел понимать многие привычки своего великого собрата. Гартун, как это бывает чаще всего, не отвечал словами, слова были слишком ценны для него, что бы тратить их попусту. Шакти лишь кивнул в ответ, как это бывает чаще всего.

— Быть битве. — всё же сказал он. — Предупреди остальных, что бы были готовы.

Кардо молча кивнул в ответ, но это не привычка, перенятая у великого Шакти, просто нужно заметить, что дикари сами по себе всегда были не многословны. Кардо сказал нескольким, те передали другим, и так по цепочке. Все были предельно насторожены, ведь Шакти не мог ошибиться в предчувствии битвы. Он чувствовал даже на таком расстоянии, что Земля молчит, Пустошь сама по себе намного молчаливее то древней Земли, что разрушили духи огня, войны и крови, но сейчас она была слишком молчалива. Гартун вдыхал запах дыма, ему казалось, что он чувствует ещё что-то, что-то незнакомое. Когда воины подошли близко к Читринаду, Шакти приказал всем укрыться и ждать сигнала, а одному отряду обойти с другой стороны. Он же ещё с десятком воинов вошёл в деревню первый, что бы разведать, что там произошло. Они двигались, словно тени в ночи, без шума, укрываясь как мелкие крысы, скрытые от слабого глаза. Нужно признать, что в скрытном перемещении и в мастерстве засад, дикари были настоящими профессионалами.

Почти все палатки были разрушены или спалены, вся домашняя утварь была разбросана в округе, словно могучий и разъяренный дух ветра опустился на Читринад в столбе ярости. Увидев это, Гартун сразу подумал, что это не дело рук бледных сердец. А потом они нашли первое тело, это была женщина, по-видимому воин, ибо мёртвой хваткой она держала своё обломанное копьё. Её тело было изорвано, часть внутренностей вывалилась наружу, залипнув в засохшей крови. Это было похоже на нечестивое оружие бледных сердец, но что-то тут было не так, Гартун не мог понять что, но он чувствовал это. Не шаман ли предостерегает избранного воина? Гартун подал знак остальным остановиться, он вышел из своего укрытия, и его взору открылась центральная площадь Читринада, украшенная обелиском, и от увиденного даже его могучий дух на секунду дрогнул.

Площадь была усеяна телами, растерзанными, и порой казалось рванными на части какой-то неведанной ему до селе силой. Не пощадили никого, ни детей, ни стариков, ни женщин, которых даже не пытались взять силой. Шакти заметил, что здесь полегло явно не всё племя, были видны множественные следы бегства. А потом он увидел местного шамана, его было легко определить по окраске, полной символов. Его тело проткнули каким-то большим прутом, и прибили к обелиску в центре площади. «Это точно не бледные сердца…» — размышлял про себя Шакти, и словно завороженный медленно направился прямо к площади, к прибитому шаману. Что-то перевернулось в его душе, он не мог себе объяснить, по какому Вселенскому закону произошел этот ужас. Даже духи войны, да что там говорить, даже бледные сердца, не опускаются до такой черни. Но дух Гартуна не успел поддаться отчаянию, и он быстро вспомнил наставления своего шамана, и о своём долге Шакти перед другими братьями.

Бездействие Гартуна было прервано, в реальный мир его вернул жуткий крик, или рёв, словно зов самой Тёмной Бездны. Он услышал тяжелейшую поступь, и после нескольких секунд на другом конце площади показался…демон. Он был огромен и ужасен на вид, его кожа была зеленоватой, а глаза были самой той Бездной. Демон носил на себе некое подобие доспехов из мусора, и был вооружен огромный демоническим молотом. Гартун не верил в происходящее, его глаза расширились так широко, как никогда ранее. С таким противником он ещё не встречался, да и не думал, что однажды встретит. Демон медленно, вызывающе двигался к нему, извергая в пространство свою великую злобу. Теперь Шакти понял, о чём говорил шаман, и о каких великих испытаниях, что выпадут на его удел. «Я Великий Шакти!» — молитвенно произнёс Гартун про себя, и покрепче сжал своё копьё духов, сейчас как никогда ранее ему была нужна помощь всех его предков. Шакти выпрямился, и смело вышел навстречу демону. Он знал, что они могущественны, но смелый отпор и могучая воля могли остановить это зло.

— Жалкая крыса! — едва смог разобрать слова Шакти, вылетевшие из нечестивого рта.

Он боялся, ужасно боялся, но ещё в нём кипела злоба, он хотел отомстить. Демон атаковал своим молотом, но Гартун с ловкостью змея увернулся в сторону. Он тут же попытался контратаковать, но к его великому удивлению, демон промахнувшись молотом, тут же ударил Шакти кулаком. Удар этот был так силён и тяжёл, что дух Шакти вылетел из тела на небольшое время. Чудище тут же убило бы его, но воины, которых вёл Шакти пришли ему на выручку. Угроза его жизни заставила перебороть их свои страхи. В демона полетели копья, несколько из них попали в цель, но плоть чудовища была столь сильна, что он даже не вскрикнул. Кардо подал знак свистом, и со всех сторон начали сбегаться их воины, первые секунды они замирали ступором, но честь и необходимость выживания тут же двигала их вперёд. Их отряд мог бы быстро разделаться даже с этим демоном, взяв его большим количеством, но из-за горящих руин показался ещё один жуткий демон. Он был вооружен толстым копьём, которое он держал сзади за две ручки. Копьё издало странный звук, блеснуло зелёным светом, и пучок демонической силы попал прямо в одного из воинов, буквально растопив его на месте. Даже храбрые воины дрогнули бы от такого ужаса, но они вдохновляли друг друга сражаться, а присутствие Шакти не давало им поступить бесчестно, словно трусы. Чудище продолжало извергать демоническую силу из своего копья, хвала духам, что не сильно часто, и не сильно метко. Даже в такой ситуации воины могли бы одолеть нечестивых тварей Бездны, но показался ещё один демон, с железной сумкой за спиной и ещё одним демоническим копьём. Оно зажужжало и завертелось, и через секунду извергло десятки невидимых глазу семян смерти, которыми пользуются и бледные сердца. Почти сразу он скосил двоих воинов. Дикари укрываясь, старались добраться как можно ближе к демонам, что бы метнуть в них свои копья, и при возможности вступить в ближний бой, но мощь демонов была поражающей.

Когда Гартун пришёл в сознание, он собравшись тут же ринулся снова в битву. Демон с молотом крошил его воинов. Гартун сжал своё копьё духов крепче, разогнался, и что было сил, воткнул благословенное копьё чудовищу в спину. Копьё зашло очень глубоко, демон заревел, он пытался выдернуть копьё, но не мог достать. Тогда в ярости он мощно оттолкнул Шакти, и тот так сильно ударился о зёмлю, что даже потерял ненадолго дыхание. Демон уже почти занёс свой смертоносный молот над Шакти, но ещё один храбрец набросился на него, и воткнул своё копьё демону в правый бок. Это был Кардо, он как и подобает его верной клятве спас Шакти, но ценой своей жизни. Обозлённый демон нанёс ему смертоносный удар в грудь молотом, Кардо отлетел далеко назад, и можно было услышать, как треснули его кости. Воины окружили демона, словно псы, он пытался атаковать их, но они в основном уворачивались, и старались задеть его, пока он стоял к ним спиной, но успевали не всегда. А в это время несколько храбрых воинов сумели добраться к демону, что извергал из копья демоническую силу, и закидать его «пожирающим огнём», изготовленным шаманом, горшками с секретным содержимым, и приделанным фитилём из сукна. Несколько горшков попали прямо в демона, несколько рядом, и его объяло искрящееся пламя. Чудище кричало своим неземным голосом и упало на землю, пытаясь потушиться, и уронило копьё. Пока демон горел, воины разили его копьями во все слабые места, исколов его до смерти. Только к демону с жужжащим копьём так и не смог никто добраться, или попасть в него горшком со страшным пламенем.

Изранив ноги демона с молотом, воины практически обездвижили его, но даже в такой ситуации он сумел забрать жизнь ещё одного храбреца. Но постепенно чудище двигалось всё медленнее, а ударов получало всё больше. Шакти также разил его, хотя сам уже потерял немало крови от ран. Воины сломили демона, они проткнули ему правую руку несколько раз и ноги насквозь. Чудище медленно упало вначале на одно колено, потом на другое, потом на четвереньки, и всё это время воины яростно разили его, пока демон не был исколот лежа на земле насмерть. Победа над демоном разгорячила их сердца как никогда ранее, но когда Гартун оглянулся, то увидел, что остался только он и ещё пятеро воинов рядом с ним, а с другого конца к ним медленно шёл последний демон, с жужжащим копьём. Воины крепко зажали свои копья, Шакти посмотрел им в глаза, дав понять, что делать даже без слов. С боевыми криками на устах они напали на демона, но его жужжащее копьё вновь завертелось. Гартун почувствовал, как земля вокруг него словно вспенилась, и поднялось облако пыли. Он замер, а когда облако немного растаяло, он увидел, что его пятеро братьев лежали на земле, некоторые растерзанные.

Демон стоял недалеко от него, его копьё всё также жужжало и вращалось, но больше не извергало семена смерти. Шакти напрягся, и метнул копьё, угодив демону прямо в грудь. Тот вскрикнул, но это не нанесло ему серьёзной раны. Он выдернул копьё из своей груди, откинул своё копьё и железный рюкзак в сторону, достал из-за пояса большой тесак, и медленно направился в сторону Гартуна. Шакти немного растерялся и медленно попятился назад, а потом всё быстрее и быстрее. Нервно он искал на земле копьё, или хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия, пока не споткнулся и не упал. Гартун быстро встал, и обнаружил, что под ноги ему подлезло демоническое копьё. Демон приближался всё ближе, и времени на раздумья не было, но Гартун медлил, он знал, что если подымет нечестивое копьё в свои руки, то навлечёт на себя огромное проклятье. Но Гартун хотел жить, а ещё он хотел победить, пусть даже такой ценой! Шакти поднял демоническое копьё, и взял его так, как это делал сам демон. Чудище вначале на секунду остановилось, а потом засмеялось скрипуче-рычащим звуком.

— Ничтожный червяк! — прогремел демон своим мерзким голосом и продолжил двигаться вперёд.

Шакти совсем растерялся, он не знал, как сражаться этим копьём. Он дёргал его, тряс, но ничего не помогало. В панике он делал всё, что приходило в голову, пока что-то не клацнуло, и копьё вновь издало необычный звук, блеснуло зелёным, и пучок демонической силы влепился прямо в надвигающегося демона. Чудище захрипело, из его рта хлынула тёмная кровь, Гартун заметил, как в его теле образовалась большая сквозная дыра. Демон пошатался немного на одном месте, и шлёпнулся с размаху на землю, уже не дыша. Гартун стоял после этого на одном месте, держа демоническое копьё, несколько минут. Какие только мысли не пронеслись в его рассудке, и не только мысли но словно целые видения. Ему казалось, что копьё говорит с ним, едва ощутимо вибрируя. И только зов долга вновь вернул его в реальность. Он должен был помочь тем, кто уцелел в этой бойне, и убедиться, что демоны больше не встанут.


* * *

Их выжило всего восьмеро, вместе с Шакти. Несколько воинов было непоправимо покалечено, все они заплатили кровью за эту великую победу. Шаман обучал Шакти искусству врачевания, обучал, как и из каких трав создавать волшебные лекарства, и мудрость его спасла жизни этих отважных воинов, что столкнулись с самими силами зла. С великим трудом добирались воины домой, одного искалеченного брата Шакти на своих плечах притащил обратно в их деревню. С ужасом великим и отчаянием были встречены выжившие герои, рассказ их взбудоражил самих духов, и день этот был днём скорби объявлен. Великой скорби! Все с непониманием и опаской смотрели на Шакти и его новое копьё, другим он стал в их глазах, но никто не смел озвучить свои мрачные мысли по этому поводу. Тела павших выжившие воины предали огню на месте их смерти, как и тела мерзких демонов, но всю ночь в Кукинае горели факелы, проводились ритуалы сопровождение в долину мертвецов, удобрялись духи потустороннего мира, сегодня их было много как в Читринаде, так и в Кукинае. А после всех ритуалов, шаман по


убрать рекламу




убрать рекламу



звал Шакти в свой шатёр, он должен был поговорить с избранным воином о всём происшедшем. Шаман видел, что дух Шакти пошатнулся, он не мог позволить этого…

Гартун на несколько мгновений замер перед входом в шатёр шамана. В другой ситуации он бы возможно почувствовал то странное и давящее, даже немногое пугающее чувство местных духов, но сейчас Гартун был полон других болезненных чувств. Может он и победил плоть демонов, но видимо демоны умирая истерзали его дух. Даже его могучий дух! Гартун вошел, и в ту же секунду в его нос ударил запах волшебных трав, сжигаемых на алтаре, а взору его открылись чудеса! На какое-то время Гартун ощутил, как вернулся в своё детство, вспомнил, что он уже видел всё это.

— Входи и присаживайся, Шакти. — молвил шаман. Он молился духам сидя у алтаря, а когда Шакти присел, шаман присел рядом с ним. Шаман ничего не говорил, он ждал, пока Гартун освоится, ибо чудеса в его шатре очень удивляли Шакти.

Гартун видел множество волшебных вещей, сделанных руками шамана, но и множество очень необычных, словно сделанных самими богами. Многие из волшебных вещей были живыми! В них плясали огоньки, они издавали необычные звуки. А в дальней стороне стоял большой волшебный предмет, похожий на большой сундук. В нём жил могучий дух, он грозно гудел, светился светом, и протягивал повсюду щупальца.

— Какое волшебство… — сорвалось с уст Шакти, он словно ребёнок был сильно удивлён.

— Никому не говори о духах, что обитают тут. Ибо каждый захочет на них взглянуть, но духи убьют их. Только мне можно заходить сюда, и иногда тебе, Шакти.

— Не грех ли скрывать от других такие чудеса?! — говорил Шакти, продолжая с удивлением смотреть на эти вещи.

— Это необходимость Шакти. Чтобы избежать страшного проклятья для всех нас.

— Я понимаю, о мудрец. Но дух мой не может успокоиться…

— Я рад, что твой дух отвлёкся. Все заметили, и тревожатся о тебе, они видят боль в твоих глазах. Но Шакти не должен позволять такому случаться! Дух Шакти — дух всего племени! Ты же понимаешь всю ту ответственность, что лежит на тебе?

— Да мудрейший. Но… Мне кажется, демоны изорвали мой дух. Они вселили в меня что-то скверное. Или же это моя вина…

— Понимаю тебя Шакти. Ты принёс в деревню проклятую вещь. — сказал шаман и соединил пальцы в волшебной форме. — Это очень плохо. Это навлечёт на нас беду. И ты считаешь, что навлёк на себя проклятие демонической злобы?

— Возможно, мудрейший. Груз их нечисти не даёт мне покоя, как и лица павших братьев. Но если бы я не поднял копьё демонов, не было бы даже такой победы, и не свершилось бы мщение за множество жизней наших собратьев.

— Я не виню тебя Шакти. — молвил шаман после короткой паузы. — Я слышу и понимаю тебя, но вот не все соплеменники поймут тебя. Я поговорю с ними, и мы вернём тебе твой дух. Но ты должен перестать думать о случившемся. Иначе это откроет скрытые пути демонической скверне в твой дух. Никто не ожидал того, что вы встретили там, но вы отважно встретили это, выступили против зла и одолели его. Одолели в такой тяжёлой битве, в которой бы не выдержали даже бледные сердца, с их нечестивым оружием. Это была славная битва, и героическая смерть, поэтому не жалей павших, но помни их подвиг!

— Да мудрец! — вскрикнул Гартун, встал на одно колено и опустил голову перед шаманом, при этом молебно поднял руки к небу. — В память о наших героях я создам рисунки в их честь на своём теле, и пусть их дух и отвага никогда не покидают нас!

Шаман одобрительно кивнул в его сторону пару раз, после этого Гартун сел обратно и продолжил:

— Но что мне делать с демоническим копьём? Быть может, стоит его уничтожить?

— Не торопись Шакти. Поступок твой опасный, но быть может так вышло не зря, и так решило Колесо Вечности. Я сразу понял, что ты Великий Шакти, и что твоя судьба свершить то, что ещё никто до тебя не совершал. И ты уже ни раз доказал, что это так. Быть может тебе суждено справиться со скверной, что живёт в этом копье, и использовать его в грядущих испытаниях, ибо к сожалению, нас ожидают тяжёлые времена.

— О мудрейший, это демоническое копьё едва ли повинуется мне. Оно разит не всегда когда мне нужно, и не всегда, куда мне нужно. Но если ты так говоришь, то я сделаю всё, что бы укротить его! Но что ты имел в виду, когда говорил о грядущем, ибо ужасно прозвучали слова твои.

— У меня было страшное видение… — молвил шаман голосом, изменившемся до неузнаваемости. — Те жуткие демоны, которых вы сразили, были только началом. Далеко на юге, на земле, которую не видели наши глаза и не топтали наши ноги, объявилось великое зло. На землю пришло божество зла, и голод его не знает границ. Вскоре придут сотни, а быть может и тысячи демонов. Они, и воля их повелителя уничтожат все на своем пути.

— Но откуда мудрейший?! — говорил Шакти потрясенным голосом. — Не может ли это быть ошибкой?

Шаман лишь печально покачал головой.

— К сожалению, это ужасная правда. Я не знаю, откуда взялось это существо, но оно ужасно.

— Нам не выстоять против сотен демонов…

— Ты мыслишь мудро… Шакти. Поэтому нам нужно действовать.

— Лучше нам сразиться и пасть в бою, но мы не должны поддаться их злу! — крикнул Шакти и взволнованный резко поднялся.

— Ты прав и отважен, Шакти. Но мы в ответе за все племя и наших потомков. В данной ситуации будет более правильно уйти. Я не знаю, как повернет Колесо Судьбы далее, но сейчас, пока есть возможность, мы должны покинуть родные земли и уйти дальше на север…

Гартун хорошо знал, что на севере должно быть очень много свободных земель. Но на пути лежали земли Плотоедов — племени людоедов, телами которых владеют злые духи. Шаман говорит, что так происходит с каждым, кто вкусит человеческой плоти.

— Но ведь племя безумных Плотоедов не даст нам пройти с миром…

— Ты прав. И к сожалению даже в общей для нас опасной ситуации эти безумцы останутся глухи к голосу разума, и не станут объединяться с нами. Да и вообще им нельзя верить. И платить им кровавую дань — это также мерзость в глазах предков. Поэтому мы вынуждены сразиться с ними и пробить себе дорогу на север. Как знать, быть может нам даже придется установить связь с бледными сердцами, что живут в руинах. Возможно, они будут более мудры.

— Плотоедов много, они свирепые воины, а мы недавно потеряли много воинов, особенно наши собратья из Читринада. Сможем ли мы одолеть их в такой ситуации?

— Их много и они свирепы, но у нас есть Шакти, у которого есть копье демонов. Это то, чего они никак не ожидают. К тому же у нас нет другого выбора, поэтому мы обязаны победить. Вопрос в том, готов ли ты?

— Да я исполню свой долг. — уверенно сказал Гартун. Он не колебался и секунды.

— Хорошо… Теперь я излечу твой дух, и проведу обряд очищения, над твоим трофейным копьём. Готовься сам, и приготовь наших воинов. Нам нельзя медлить.

Шаман обернулся к огню и подпалил от него небольшой пучок сушеных трав, притушил их, чтобы они дымили, и долго обкуривал ими Шакти со всех сторон. Шакти чувствовал, как заживает его дух, израненный демонами. Он почувствовал облегчение и отправился в мир духов, полный дивных видений и скрытых предчувствий.

После совета и благословений мудрого шамана Шакти обратился к своим соплеменникам у общего костра. Он рассказал племени ужасную правду о грядущем, тяжелым грузом она легла на сердце каждого. Перед грозящей битвой нужно было подготовиться и провести много обрядов. Днем — приготовить оружие и провизию, волшебные травы и горшки с волшебным огнем. А ночью перед кострами принести жертвы, восхвалить духов и попросить предков о помощи. Влюбленным же стоило предаться любовным утехам, ибо для многих ночь эта могла стать последней встречей. Ну и разумеется нужно было успеть поспать. Когда племя уже готовилось ко сну, Шакти еще раз посетил шамана дабы получить совет и благословение духов. И прежде чем отправиться спать, Гартун решил посетить свое любимое место. В детстве он всегда любил приходить туда, вдали от деревни, где на просторном, открытом месте, стояла большая, но уже мертвая железная повозка. Шакти взбирался на ее крышу, оттуда бесконечное, тучезвездное небо казалось ближе, и при поднятой голове ни земли, ничего на ней не было видно. Гартуну казалось, что он улетал в эту бесконечность, прикасался к звездам, парил в пустоте… Часами он мог проводить тут время. Он бы и сейчас остался тут надолго, но ему помешали.

Гартун услышал поступь, легкую, но совершенно не осторожную. Он встал на ноги и всмотрелся в тьму ночи. Это был хрупкий человечек, женщина, и когда она приблизилась достаточно близко, он узнал в ней Анаю. Гартун про себя вновь заметил её красоту. Через сезон или два ее выдадут замуж, и наверняка многие будут бороться за ее любовь, ведь несмотря на юность, она считается самой благословенной духами красоты. Сегодня весь день она вела себя странно. Гартун не один раз ловил ее взгляд искоса на него. Она танцевала напротив него, и ритуальную трапезу тоже принесла она. Теперь же она и сюда пришла…

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Шакти, и даже как-то агрессивно, ведь она вторглась на его так сказать «сакральную территорию».

— Не злись на меня, Шакти. — говорила она своим мелодичным и нежным голоском. — Мне было интересно, куда Шакти уходит по ночам. Быть может у него встречи нежности? — сказала она и игриво засмеялась.

— Глупая ты! Тебя могли разорвать ночные звери.

— Но ведь ты же ходишь? И даже без копья. А еще я знаю, что звери не ходят так близко к нам.

— Я же мужчина! К тому же Великий Шакти! Звери боятся меня. И что бы ты знала, звери здесь водятся, и ты легко могла на них попасть.

— Но ведь теперь я в безопасности, ведь ты рядом. — сказала Аная, и опять игриво улыбнулась. Гартун плохо видел в темноте игривость ее улыбки, но зато хорошо заметил игривый блеск в ее глазах. От ее слов он почему-то смутился. Ночь скрывала его зарумянившиеся щеки. — Если ты кого-то ждешь, то я могу уйти.

— Я никого не жду, глупая. Просто мне тут нравится. Здесь я могу летать в небесах и прикасаться к звездам. — приоткрыл он ей свою душу, неожиданно даже для себя самого. «Почему именно ей?». А еще Гартуну почему то совсем не хотелось, что бы Аная уходила. — К тому же я не могу тебе позволить уйти самой, ночью тут и правда опасно.

— Я… — запнулась Аная. — Я тоже хочу прикоснуться к звездам…

Ее слова вновь смутили его, но Гартун почувствовал к этой девочке даже некое уважение, за то, что она проявила интерес к его личному сакральному переживанию.

— Ты сможешь залезть сама?

— Да нет, наверное…

— Тогда хватайся покрепче. — сказал Гартун и протянул ей руку, всё так же оставаясь сверху на крыше повозки.

— Я так могу вытянуть руку от собственного веса. Я же не крепкая охотница. Тебе придется подтолкнуть меня снизу. — капризничала Аная.

У Гартуна словно ком в горле застрял. Он мгновенно представил все способы, которыми ее можно подтолкнуть вверх, и все они предусматривали прикосновения к разным местам. Шакти не отступал перед чудовищами, и перед этим «испытанием» он также не собирался отступать, а потому смело спрыгнул вниз. Аная стояла близко к нему… очень близко. Он мог бы положить ей руку на плече. К своему удивлению он тут же ощутил страх, или сильное волнение, исходящее от девушки. Он чувствовал ее тепло… Почему-то Аная быстро дышала и немного прерывисто. При этом у нее было очень странное выражение на лице. С каждой секундой, когда он ощущал ее чувства, его собственные также наполнялись тревогой. Подобное он ощущал, когда увидел демона. Теперь и его дыхание участилось. Он не знал, что сказать ей на этот взгляд, едва выдавил из себя:

— Что?!

Аная какое-то время молчала, потом Гартун заметил в ее теле легкую дрожь.

— Скажи… — она попыталась что-то сказать, но ее голос дрогнул. Ей понадобилось несколько мгновений, что бы вновь собраться. — Скажи, почему в ночь перед битвой, когда другие предаются ласкам нежности, Великий Шакти в одиночестве прикасается к звездам? — она говорила и едва заметными движениями приближалась к нему.

Гартун не дрожал, зато сильно дрожал его голос.

— Я… Я же Шакти… Мне… Мне не позволено… заводить жену. Что бы… Что бы не бояться смерти… — мямлил Гартун, словно мальчишка.

Гартун не понял как это произошло, но в какой то момент их тела соприкоснулись. Он ощутил, как его окутывает ее тепло и наполняет ее нежность через мягкость ее ароматного тела. Он ощущал, как её мягкие грудки упираются немного ниже его собственной груди. Аная тоже что-то чувствовала…

— Разве Шакти не считает, что это слишком не справедливо для того, кто защищает нас? — сказала она, и ее лицо потянулось к его лицу.

Их губы сомкнулись в замке поцелуя. Такие нежные. Мягкие. Влажные. После долгого поцелуя она прошептала ему на ухо:

— Аная хочет подарить свою нежность Шакти, в эту ночь…

— Аная… — словно стон сорвалось ее имя с его уст. — Я не могу сорвать твой брокк. Мне не позволено взять тебя в жены, и я не могу опозорить тебя перед твоим будущим мужем…

— Не волнуйся… Я сегодня говорила со старшей девушкой, она уже давно жената, и она научила меня, как дарить нежность, не срывая брокка… — сказала Аная и вновь сомкнулась в поцелуе с Шакти.

Гартун поверил ей с радостью. Даже битва никогда не разжигала в нем такую страсть как сейчас. Теперь он не мог остановиться. Его руки скользнули вниз и быстро освободили молодые грудки девушки от грудной накидки. Аная смотрела ему в глаза и стеснительно улыбалась. Ей нравилось как Шакти смотрит на ее нежные места. Руки Гартуна уверенно обхватили теплые, и нежно-мягкие сферки. Из уст Анайи вырвался стон, Гартун ощущал, как сильно бьется ее сердце, как в прочем билось и его. Кровь ударила ему в голову, в висках били барабаны, казалось что голова вот-вот разлетится как горшок. Ему хотелось большего… Его руки скользнули дальше вниз к бедрам, убедившись в их нежности они стянули набедренную повязку вниз. Гартун прикоснулся к брокку Анаи. Он был такой разный. И такой необычный. А еще очень мокрый, все было мокрым… Аная дышала очень быстро, легкие стоны один за другим вырывались из нее. У нее «там» было очень, очень жарко. Чем дальше он проникал, тем горячее было. А потом Гартун нащупал что-то, оно упиралось, но крепкого нажатия не выдержало, поддалось. Аная издала болезненный тихий крик и отдернула руку Гартуна.

— Нет, не так Шакти!

Она развернулась к нему спиной, и немного прогнулась в пояснице, опершись о древнюю железную повозку. Перед Гартуном предстала вся красота женщины, во всех изгибах и формах, совершенство ее природы. Он гладил руками ее прекрасные нижние сферы, почему-то они были смазаны жиром, но в данный момент это было не важно. Ему казалось, что это сон. В ответ на его ласки, Аная прикоснулась к его «копью» и… направила к себе. Гартун понял, чего хочет девушка, но он никогда не слышал, что нежности можно предаваться таким способом. Аная закрыла глаза, кончик копья соприкоснулся с ней. И Гартун надавил вперед. Но обитель не хотела впускать его. Он надавил еще сильнее, но и тогда она упорствовала. И когда Гартун уже хотел сказать, что так нельзя сделать, с помощью Анаи он вошел… Лишь слегка, обитель продолжала упорствовать, и сопротивляться. Но он не сдавался, а по чуть-чуть пробивал ее упругую оборону. В какой-то момент он словно обезумел от эйфории, и уже не страшась навредить девушке, со всей присущей мужчине силой начал проникать вперед.

Аная издала болезненный стон, но Гартуна это не испугало, он уже не смог бы остановиться. Проникнув насколько это было возможно, он на несколько секунд остановился, после чего медленно начал двигаться, как ему инстинктивно подсказывала природа, преодолевая сильное давление и сопротивление, но и нежно ласкающее, тёплое, оно сопротивлялось и поглощало одновременно. Эти ощущения нравились ему, это было даже приятнее чем мир духов. Аная громко стонала, от чего Гартуну хотелось двигаться все быстрее и быстрее. Ее лицо посменно выражало то страдание, то удовольствие, стоны боли и наслаждения сменяли друг друга, от чего Гартун не мог понять хорошо ей или плохо. Но как бы там не было, он причинял ей это не долго. Едва ли прошла минута, как Гартун почувствовал мощный прилив и давление. Спазмы овладели его телом, волна ударила его в промежности и вырвалась наружу, а другая волна пробежала по всему телу, и ударила прямо в голову, от чего мир вокруг закружился, и всем телом он облокотился об Анаю. Гартун на короткое время улетел к звездам. Ее приятный запах сейчас почему-то был особенно приятным. Она не сбрасывала его с себя, но наоборот ласкала руками. Она ждала, пока ее Шакти отдышится и придет в себя. Отдышавшись, он спросил:

— Тебе?.. Тебе было больно?

Аная обернулась к нему и страстно поцеловала.

— Все хорошо, мой Шакти. Тебе же было приятно?

— Я никогда не чувствовал ничего приятнее. — говорил Гартун сквозь отдышку эйфории. — Даже победа над демоном и уважение соплеменников не сравнится с этим, Аная… — сказал он и погладил ее волосы. Девушка радостно улыбнулась в ответ, явно довольная собой.

— Хорошо Шакти, но в следующий раз держи свою руку тут. — сказала Аная, и направила руку Гартуна себе между бедер. — Это лепесток брокка, и он доставляет счастье…

Почти до самого рассвета они были вместе, дарили друг другу свою нежность. В ту ночь Гартун и Аная улетали к звездам много раз…

На рассвете следующего дня Шакти повел воинов на битву. Семьи в гордости и молчании провожали своих сыновей и дочерей. Копья были наточены. Молитвы были пропеты. Сотня воинов уверенно шла за Шакти, их тела были украшены боевыми рисунками, их глаза горели огнем доблести. Два дня их воинство шествовало на север, пока их ноги не ступили на земли Плотоедов. Шакти не видел вражеских дозорных, но он знал, что врагам уже известно, что они идут. И когда огненное колесо уже катилось к горам, в холмистой местности, полной колючей травы, они встретились. Плотоеды не прятались и не делали засад, во всем своем ужасе они вышли на встречу вторженцам. Их тела были измазаны кровью, их щиты были украшены лицами демонов и злых духов, их копья пугали своей необычной и смертоносной формой. Плотоеды были так же готовы. Их вел в бой вождь, облаченный в доспех из костей, а шлемом ему служил череп неизвестного зверя. Да, и Плотоедов было больше, намного больше, чем воинов племени Кукинай. Оба племени остановились на вершинах холмов, что смотрели друг на друга, только небольшое углубление разделяло их. Вождь Плотоедов, источая ужас и ярость, вышел вперед и промолвил:

— Зачем вы пришли на нашу землю, Племя Без Вождя? Неужто, в ваших сердцах нет уважения, а в головах разума? Или вы пришли накормить нас? — насмехался вождь Плотоедов. И многие сердца Кукинай и вправду дрогнули, но Шакти вышел вперед.

— Может у нас нет вождя, но зато есть Великий Шакти! Ты говоришь, что у нас нет разума, но есть ли он в вас, и если так, то мы пришли говорить, а не воевать!

— Шакти… Ха! Кто сказал, что ты великий? Или ты сам это выдумал? — продолжал насмехаться устрашающий вождь плотоедов. — Я съел уже нескольких Шакти из ваших южных племен. Последнего я пожирал живьем, и лично видел всю его настоящую сущность, его ужас и боль. Я три дня отрывал от него по кусочку, и куда только его отвага и делась, когда я отгрыз ему руку! Но ты говоришь о разуме! Скажи же тогда, зачем вы пришли?!

— С юга, с тех земель, что не топтали наши ноги, приближается великая угроза! — громко заговорил Шакти, так, что бы его слышали все воины обоих племён. — На юге проснулся бог зла, и вскоре его демоны наводнят все наши и ваши земли! Мы уже встречались с ними в бою. Они огромны и очень выносливы, и владеют волшебным оружием! В одиночку нам не выстоять, зло это уничтожит всех нас! У нас с вами общие предки! А теперь и общая угроза! Но если вам не хватит разума, что бы понять потребность нашего хотя бы временного единства, мы пришли заявить, что уходим на север. Мы пройдём, не неся с собой войны!

Вождь Плотоедов рассмеялся, вначале слегка, а потом все сильнее и сильнее. Он выкрикивал своим воинам насмешки над Шакти и всеми южными племенами.

— Я не сказал ничего смешного! Я Шакти и никогда не лгу, так что все, что я сказал, является правдой!

Лицо вождя Плотоедов наполнилось злобой и безумием.

— Я верю, что ты не лжешь! — прокричал он гневно. — Ибо слышу страх в твоих словах, и твой язык я пожру первым! Теперь ваши племена слабы, а мы сильны! И мы с радостью прейдем к вам и пожрем вас и ваших детей!

Крики вождя в костяных доспехах поддержали все его воины, когда они затихли Шакти преисполненный разочарования, сказал:

— Воистину, безумию вашему нет меры! Демоны не пожалеют и вас в том числе! А мы пройдем, или клянусь Колесом Судьбы, мы истребим ваше мерзкое племя!

Вождь опять рассмеялся в ответ, а потом сказал:

— Ну же, попробуй тараканьчик! Хотите пройти, платите дань крови, в том числе это касается и тебя мерзкий выскочка!

— Мы не будем вам ничего платить, либо мы пройдем, либо ты заплатишь жизнью за свою наглость, червяк!

— Прежде чем ты сделаешь свою последнюю ошибку Шакти, я хочу, что бы ты и твои воины кое-что увидели! Приведите пленника!

Двое элитных воинов Плотоедов, так же в костяных доспехах как и их вождь, силой притянули мужчину, который был одет странно. Внешне незнакомец был очень похож на бледное сердце, и дух его был явно грязный. Он пытался вырваться, но его крепко держали, пока не подвели к вождю и не кинули перед ним на колени. Бледное сердце встал с колен и сказал:

— Ебанный дикарь! Ты понятия не имеешь, с кем связался! Тебе лучше отпустить меня, пока мои друзья…

Но вождь не слушал незнакомца, он смотрел Шакти в глаза, вглядывался в его дух, а потом улыбнулся и резким движением своей когтистой, правой руки, пробил незнакомцу живот. Незнакомец заорал на километры вокруг, глаза его казалось вот-вот вылезут из орбит. Вождь вцепился незнакомцу зубами в горло и начал грызть с наслаждением. Кровь забрызгала его с головы до ног, зубами он вырвал все то, что было скрыто в шее незнакомца. Не вытягивая руки из живота, он поднял бледное сердце одной рукой, после чего бросил на землю, вырвав при этом кишки наружу. Лежа на земле, незнакомец дергался в конвульсиях, его глаза постоянно моргали. Такое ужасное зрелище пошатнуло сердца всех воинов Кукинай, всех, но не Шакти.

— Какие же вы все-таки мерзкие твари! Вы не заслуживаете жить! — без тени страха молвил Шакти, и снял висящее за спиной копье демонов. Он направил его на вождя Плотоедов, и через секунду копье издало странный звук и сгусток зеленой, демонической силы вырвался из него. Но Шакти промахнулся, сгусток не попал в вождя, но попал в толпу его воинов, за секунду превратив одного в зелёную жижу.

Теперь уже воины Плотоедов были ошарашены. Ошарашен был и их вождь, но только на несколько мгновений, после чего ошеломление сменилось злостью, и он прокричал боевой клич.

— Вперед воины! Пожрите их сердца!!

— Смерть нечестивым! Не щадите никого! — кричал с другой стороны Шакти.

Обе толпы помчались вниз по склонам на встречу друг другу, чтобы в кровавом танце встретиться во впадине между холмами. Вначале они метали копья и камни, многие падали на землю так и не успев сойтись в поединке. Воины Шакти метали сосуды с волшебным огнем шамана, сам Шакти остался на возвышенности холма и разил врагов демоническим копьем. Вождь Плотоедов не спешил встречаться с Шакти на поле битвы, он просто не мог понять, как же противостоять его колдовству. И вот когда уже пролилось много крови с обеих сторон, когда даже одержимые Плотоеды уже почти дрогнули сердцем под натиском ужасного разжижающего оружия, неожиданно случилось непредвиденное. Копье извергнуло сгусток, который упал чуть ли не под ноги Шакти, после чего перестало извергать свою силу. Гартун тряс его, стучал по нему, нажимал на нем все его непонятные штуки, но копье только пищало, пыталось засветиться, но ничего не происходило. Ничего другого не оставалось, Шакти взял обычное копье и рванулся в бой.

Жители Кукинай сражались храбро, но натиск людоедов был слишком яростный, а их вождь умел нагнать страху. Когда он понял, что колдовство Шакти иссякло, он смело прорвался к нему на встречу, и они сошлись в поединке. Поначалу Шакти яростно атаковал, словно юркий крыс, нанося удар за ударом. Вождь едва успевал отбивать их щитом, и все же несколько ударов он пропустил, и только его костяные доспехи спасли ему жизнь. Но яростный напор даже самого Шакти не мог длиться вечно, и вождь выждал момент, когда Гартун был не крепок в ногах, и толкнул его щитом и всем своим весом. Но даже тогда Шакти не упал, он лишь оступился немного, но был готов отразить удар, но удар вождя показался совсем не там, где Шакти его ожидал. Своим дубино-топором людоед ударил его по ногам, чуть ли не около земли, и Шакти упал… Он даже не успел приподняться, как почувствовал удар по спине, потом еще один, а потом сильный удар по голове, и яркая вспышка оборвала связь с этим миром. В это время из засады напал еще десяток людоедов с сетями для ловли пленных. Это было немного, но напали они сзади и окончательно сломили боевой дух воинов Кукинай. И они бежали, те кто мог, или те кто смог, остальные стали пищей. Никто не вспомнил о чести и не помог Шакти…


* * *

Вначале он почувствовал боль, и сразу же попытался открыть глаза, но все плыло, и было расплывчатым. Понадобилась не одна минута на то, что бы его зрение и сознание относительно нормализовались. Была уже ночь, звуки празднества доносились отовсюду. Это была деревня Плотоедов, выстроенная вокруг нескольких деревянных зданий. Всем своим устройством она была похожа на деревню Читринад или Кукинай, но была более грязной, и повсюду можно было заметить рисунки и тотемы злых духов. И довоенные символы, которые использовали порочные Плотоеды, хотя и не понимали их смысла.

«Я жив…» — первое, о чем подумал Гартун. Но сейчас ему не хотелось жить, он был бы рад смерти. Позор! Позор разъедал ему душу. Он сидел в клетке, рядом в клетках сидели другие пленники, они все молчали лишь иногда искоса поглядывали на своего Шакти. Людоеды веселились, они праздновали свою победу, кидали в пленников помои, плевали в них, радовались. Казалось, что их совсем не волнует то, что они потеряли много воинов, они просто радовались своему величию и добыче. Сегодня ночью они будут много есть. В целом праздник напоминал Гартуну их собственные, разве что он был намного более кровавым. Периодически к клеткам приходили воины и вытаскивали пленного, уводили его и через время раздавались крики ужасной пытки. Однажды Гартун в тенях от костра видел, как некто вырезал сердце его воину, и еще трепещущее пожрал. Весь воздух в деревне был пропитан странным запахом, от которого Гартуна подташнивало, или это просто его сильно ударили по голове. Рядом с кострами в огромном количестве коптилось сочное мясо…

До рассвета было еще далеко, когда за ним пришли, четверо воинов. Они вытянули Гартуна из клетки и потянули за собой, он бы хотел с честью пойти сам, но не смог устоять на ногах. Его притянули к дому вождя, который был украшен десятками окровавленных голов, многих Гартун узнавал. Как раз в этот момент на кол насаживали голову его собрата, которого еще десять минут назад он видел живым в клетке. Когда его заволокли внутрь и бросили на пол, первое что он ощутил это странный запах, очень проницательный, одновременно приятный и не приятный. В доме вождя находилось много людей, по-видимому приближенных воинов и лучших самок. Все они пили что-то очень пахнущее, и оно очень одурманивало их.

Они веселились и смеялись. Сам вождь сидел на своем костяном троне с большим кубком, у него на коленях сидела юная девушка, она обнимала его за шею и с трепетом смотрела в глаза своему вождю, пока он пальцами проникал в ее сокровенные места. Потом Гартун заметил много прозрачных сосудов вокруг, которые называют бутылками, но они выглядели словно новые, а не так как те, осколки которых он иногда находил в Пустошах. А позже он заметил целые ящики, наверняка заполненные бутылками с едкой жидкостью, но где людоеды их взяли, он не мог догадаться, пока не увидел незнакомку. Это была избитая девушка в разорванной одежде, она выглядела не так, как обычно выглядят женщины, которых встречал Гартун. А еще у нее были светлые волосы! Точнее говоря, она была блондинкой, таких Гартун никогда не встречал. По ее виду и отчаянию можно было наверняка сказать, что вождь хорошо с ней позабавился. Теперь Гартун понимал, это была жгучая вода бледных сердец, наверное глупцы зашли на земли Плотоедов, они нередко так делали, желая сократить дорогу в своих путешествиях. Вождь поиграв с девицей на коленях, сказал Гартуну:

— Ну что «великий»? Видишь, теперь ты словно посмешище стоишь передо мною на коленях. — вождь насмехался над Гартуном, а его приближенные поддерживающие смеялись. — Я и раньше убивал Шакти, что приходили с юга, но ты был самым слабым и ничтожным из всех!

Вождь говорил, людоеды смеялись, ели мясо и упивались жгучей водой. От подобных оскорблений Гартун очень разозлился, он был готов разорвать врагов голыми руками, если бы они не были связаны. Сейчас он не думал о смерти, он знал, что уже обречен. Он дерзко встал и с гордостью в словах и вызовом в глазах сказал:

— А ты прикажи меня развязать и сразись со мной, и посмотрим, на что я способен, трус!

Вождь людоедов только рассмеялся в ответ, но искры гнева уже запылали в его глазах. Он оттолкнул от себя девчонку, и нагнувшись в сторону Гартуна сказал:

— Ты уже показал, на что способен, Великое Ничтожество! Если бы не ваше колдовство, ты и твои слабаки не выстояли бы мгновения! Но даже оно не помогло вам. Теперь я владею тобой и собираюсь съесть твое мерзкое лицо. Ты недостоин называться не то что Шакти, ты недостоин даже звания мужчины, и я еще подумаю не сделать ли тебя женщиной! Ты будешь м


убрать рекламу




убрать рекламу



ыть мне ноги, а я буду иметь тебя!

В доме вождя стоял оглушительный смех, Гартун был полностью растерян и не знал что сказать. «Наверное, это проклятье за то, что я поднял демоническое копье…» — думал он. Его посещали мысли, что он должен был умереть еще тогда от рук демона, а не опускаться до такого ничтожества, теперь все так вышло из-за него. Все чего бы он сейчас хотел, это просто отомстить, любой ценой. Но Гартуну не пришлось долго думать, что сказать, или долго сожалеть о своей судьбе.

Тихие звуки ночи и громкие звуки празднества вокруг деревни людоедов пронзил странный гул. Его звучание было столь необычным, что большинство сразу же обратили на него внимание, несмотря на свои дела или празднования. А через несколько мгновений, в дом вождя словно врезался огромный камень, при этом он сильно взорвался. Внутри все перемешалось, осколки вещей и самого здания, люди, их кровь и их конечности. Смех сменился криками ужаса и воплями боли. В голове Гартуна звенело, ему было очень сложно даже приподняться. В его тело вонзилось много осколков стекла, болели ребра справа, но в целом он остался цел. Не прошло много времени, как после первого взрыва раздался еще один, а потом еще один, но теперь они взрывались в других местах деревни. А потом застучали хлопки, и все пространство деревни заполнили семена смерти.

Дом вождя начал гореть. Гартун, несмотря на свои раны был одним из первых, кто выбрался на открытый воздух. Их было очень плохо видно в темноте, но огоньки их нечестивого оружия выдавали их. Это были бледные сердца, и они окружили всю деревню, но было трудно сказать насколько их много. У них были железные повозки, и на одной из них стоял человек с большим дымоходом. Он что-то делал с ним, после чего из дымохода с дымом и гулом извергался огненный ящер, который ударяясь о землю превращался в огненный шар. Разрушенные взрывом, догорали остатки клеток с соплеменниками Гартуна. Шакти перерезал верёвки на своих руках осколком стекла, инстинктивно он прижался к земле, в царившем хаосе пытался найти лазейку, что бы прошмыгнуть через бледных сердец. Но потом он вдруг услышал крик о помощи, и этот голос был необычный на звук, как и язык, на котором он говорил. Голос кашлял и задыхался в дыму, и хотя Гартун не понимал почему, но он сразу же направился на помощь, прижимаясь как можно ниже к земле. Вокруг было много криков, но этот очень выделялся и мог принадлежать только одному человеку. Блондинка… Ее привалило осколками крыши, и пламя с дымом уже подбирались в плотную. В ее глазах был ужас и отчаяние, но когда она увидела Гартуна, тут же ее лицо словно осветило солнце.

— Прошу тебя, помоги мне! Умоляю! Помоги! — слезно просила она и все пыталась стянуть с себя балку. Гартун не медлил, он тут же ухватил этот осколок крыши и попытался поднять, но тот оказался слишком тяжел, и так вышло, что он его только подвинул, от чего блондинка закричала еще сильнее. Но она не ругала его за это, но наоборот продолжала говорить: — Пожалуйста, не бросай меня! Давай еще раз, малыш!

Гартун попробовал, но снова ничего не вышло. Но все же не собирался сдаваться, он скорее всего сгорел бы вместе с блондинкой, но ее бы не бросил. Он отыскал подходящее место и не жалея своего раненного тела и хрустящего позвоночника с присядки рванул балку вверх. Осколок крыши поддался силе Шакти, достаточно для того, чтобы блондинка смогла выскользнуть. Они смогли, но ее нога была травмирована, они не смогли бы убежать с такой раной. Гартун помог девушке выбраться из горящего дома, и вместе они спрятались за его стеной от шальных пуль, но он понимал, что им нельзя останавливаться.

— Идти! Должны уходить! — пытался он объяснить девушке, и это было не так просто, ведь бледные сердца не говорили на языках племен. К своему удивлению он услышал от нее совсем странное в ответ, такое, что даже в начале решил, что понял что-то не так.

— Нет! Нет, малыш! Нам лучше остаться здесь!

— Нужно идти женщина! Семена смерти! Бледные сердца убивают всех! — но блондинка взяла его руки в свои, проявляя при этом нежность, что даже смутило Гартуна.

— Слишком опасно, малыш. Все будет хорошо, просто верь мне. Хорошо? Ты понимаешь? Доверься мне. Просто не делай резких движений и делай, как я скажу.

Гартун удивленно смотрел ей в глаза и понимающе кивал, не понимая, почему она так говорит и хочет. И они так и остались сидеть в укрытии, даже когда рейдеры начали смыкать свой круг и вошли в деревню со всех сторон, стреляя во всякого, кто шевелился. Но вождь не собирался сдаваться без боя. Когда он выбрался из своего дома, то собрал в подземном укрытии несколько десятков своих воинов, и теперь они решили пробиться сквозь окружение, неожиданно напав. Они напали из горящих руин, как раз в тот момент, когда рейдеры перестали стрелять. Дикари атаковали столь стремительно и с таким напором, что передовой отряд рейдеров из пяти человек они смели, позволив им сделать лишь несколько выстрелов. Но освещенные пламенем они стали легкой мишенью для тяжелого пулемета, и он буквально разорвал в клочья половину из них. Под руководством своего вождя они словно безумные продолжали атаку.

На пути к спасению стояла вторая группа рейдеров. Их было всего шестеро, обороняющихся возле железной повозки, и их нужно было уничтожить до того, как другие бледные сердца поспешат на помощь. Вождь видел только горстку трусов, и стремительно приближался к ним сквозь огонь смертоносного пулемета и автоматического оружия, не страшась взрывов динамита и гранаты. Он наметил цель и метнул свое копье, и оно насквозь пронзило одного из трусов, и тот вопя даже не мог упасть на землю. Вождь не заметил, что остался один на ногах, а все его воины уже истекали кровью на земле. Нечестивое оружие бледных сердец как раз перестало стрелять, почти одновременно у них закончились патроны в обоймах. Перед глазами вождя были только его цели. Их короткой задержки ему хватит, чтобы ворваться в их ряды и устроить там танец смерти. Но на пути вождя встал лысый рейдер в металлической броне, обильно украшенной шипами, в железной маске, вооруженный двумя пиломечами. Все произошло слишком быстро, вождь атаковал своим дубино-топором, но тут же получил удар пиломечем по руке, и почти мгновенно и по плечу второй руки, что держала щит. Вождь выронил и оружие и щит, обе руки были искалечены. Но не успел он осознать всю боль от этих ран, как пиломеч вонзился ему прямо в живот, превращая в фарш все его содержимое. Вождь упал на колени, он хотел вытянуть эту ужасную вещь из своего живота, но руки не слушались его, и вскоре жуткая боль сломила всю его волю.

Через пару минут стрельба утихла. Деревня людоедов пылала пламенем, отовсюду доносились крики боли и насилия. В бликах огней виднелись тела, повсюду была кровь. Когда не осталось тех, кто был готов сопротивляться, а остальные либо пали, либо бежали, рейдеры начали «упаковывать» тех дикарей, которых успели пленить. Тяжело раненных просто добивали, как и особо упорных. Напряжение боя рейдеры снимали прямо на месте, используя уцелевших дикарок, и едва ли они довольствовались одной. Но вождя уже не волновал весь тот ад, что обрушился на его племя. Он продолжал стоять на коленях в луже собственной крови и мочи с калом, хрипел и едва дышал, испуская кровавую пену изо рта. Он ничего не мог сделать, когда массивная фигура подошла к нему, не мог пошевелить ни единой мышцей. С трудом он смог поднять вверх глаза. Перед ним стоял бритоголовый мужчина в впечатляющей броне, поверх которой он одевал кожаный плащ. Это не было что-то сделанное кустарными умельцами Пустошей, но это была броня сделанная явно по древней технологии, и используемая спецподразделениями. Можно было понять, что под этой броней скрываются сильные и даже пугающие мышцы. Его лицо было частично скрыто железной маской, напоминающей ошейник, закрывающий рот, нос и затылок. Маска эта была похожа на огромную пасть с железными зубами.

— Ты и твое сучье племя все-таки вывели меня из себя! — говорил мужчина в маске своим громоподобным голосом, немного измененным самой маской. — Вы больше никогда не перейдете нам дорогу!

Если бы вождь мог, он бы наверное что-то ответил рейдеру, даже если бы не понял и единого слова. Но он мог только томно смотреть, с каждой минутой боли ему становилось все холоднее. Рейдер наклонился к нему лицом к лицу, и взяв за затылок подвинул ближе к себе.

— Ты не волнуйся дикарь, ты еще не умрешь, пока нет. Ты будешь долго умирать. — рейдер говорил и гладил вождя по голове, предварительно удалив его костяной шлем. — Мы вколим тебе пару веселых вещей, и ты вот так сидя тут будешь умирать весь грядущий день. Я хочу, чтобы ты насладился удовольствием сполна, слышишь меня, ты мерзкий примат. Ты на своей паршивой туше ощутишь как всех нас заебал!

Рейдер встал с полуприсяди и вытер руку об штанину, словно он только что прикасался к чему-то грязному.

— Шредер! — обратился он к тому рейдеру, что сражался с вождем пиломечами. — Возьми в машине пакет Весельчака, и вколи этой мрази. Смотри, что бы он не подох! Эй вы! Найдите мне Тень! — крикнул он двум другим, которые развлекались с дикаркой, и после короткого, секундного спора один из них побежал вглубь горящей деревни.

Тень появился уже через пару минут. Это был молодой парень с лихой прической набекрень в крепкой кожаной курточке, обитой железом. Он шел не спеша, и вытирал тряпкой от крови свои метательные ножи, улыбался и всячески излучал свою самоуверенность. Рейдер с зубастой маской, стоял скрестив руки, его глаза выдавали раздражение, вечное раздражение.

— Ты что на прогулке?! Можно было бы шевелить жопой и быстрее!

Тень улыбнулся в ответ, он любил улыбаться.

— Все уже закончилось, вожак. Ты звал меня?

— Докладывай!

Тень секунд пять молчал, собирая в своей голове все воедино, и вставляя на места свои ножи, после чего сказал:

— У нас шестеро убитых, пять раненных, но думаю, они выживут. Их мы пока не считали. Да и нужно ли?

— Выпивку нашли?

— Почти все пропало, наш налет сыграл не последнюю роль в этом.

— Пленники?

— Думаю засранцев сорок наберется.

Вожак отошел в сторону, задумчиво почесывая железный подбородок своей маски.

— Вот что. Проследи, чтобы эти олухи не перегнули палку. Мне нужен каждый ебаный дикарь целым и здоровым! Прошерсти дикарей, как ты это умеешь, может кто сгодится в ряды наших бойцов.

— Я все понял.

— И еще одно! Пока не поздно, найди мне среди дикарок молоденькую «целку», нужно отдохнуть. И смотри, чтобы мои сучки ничего не просекли, а то они ее выпотрошат.

Тень понимающе улыбнулся в ответ.

— А что с уцелевшей выпивкой? — спросил он.

— С бухлом? Раздай ребятам. С «целкой» передашь пару бутылок и мне.

Тень молча кивнул и ушел. Теперь он заметно торопился, иначе ни одной «целки» мог не застать, а огорчать вожака, когда ему уж ее захотелось, было бы крайне нежелательно. Он бы даже мог заставить их, искать такую по всем Пустошам. Когда Тень ушел, вожак молча смотрел на агонизирующего вождя. Под его маской не скрывалась издевающаяся улыбка, он вообще никогда не улыбался. Он наблюдал за дикарем, и делал какие-то одному ему понятные выводы. А еще через пару минут к нему привели двоих, какого-то дикаря, и светловолосую девушку, ее лицо он узнавал.

— Вожак. Мы тут нашли двоих, они прятались. Говорят, что были пленниками у дикарей. Эта шлюшка говорит, что знает тебя.

— Надо же, какая встреча! — говорил вожак с наигранной напыщенностью. — Какой… сюрприз.

Дикарь молчал, и наверное к лучшему. С недоумением на лице он только старался вникнуть в суть разговора. Блондинка вышла немного вперед, их руки были связаны, но в целом их не упаковывали как остальных. Аккуратно она начала говорить, словно старалась не сказать что-то не так. И в этом она была очень права.

— Кракен… Ты и твои ребята подоспели очень вовремя, иначе нам бы был конец…

— Лэсси! Не заговаривай мне зубы! Где черт побери Конопатый?! И что это за уебок с тобой?!

— Этот дикарь не из этого племени. Он мой… помощник. Мой человек. В смысле прикрывает меня…

— Ебешся с дикарями?! Ну, это твое дело. — продолжал злится Кракен. — Где этот конопатый ублюдок?

— Дикари убили его. Они напали на караван под горой на северо-западе отсюда. Его, меня и еще двоих взяли в плен, остальных убили в драке. Они все забрали.

— Хуевая вышла история, правда же Лэсси?

— Да, есть немного…

— Упаковывайте их как следует, и к остальным рабам! — скомандовал Кракен, и его люди тут же принялись к делу.

Лэсси и Гартун пытались сопротивляться, но их быстро поставили на колени и начали перевязывать как и остальных рабов.

— Подожди Кракен! Прошу! — кричала и не сдавалась Лэсси, пока её связывали. — Мы… Мы можем быть тебе полезными! Мы можем продолжать работать на вас, охранять ваши караваны! А если нет, то дай нам время, мы подработаем на самых опасных маршрутах на юге и востоке, и отдадим, сколько скажешь!

— После того, как тебя перетягали все местные дикари, ты мне ни чем не можешь быть полезна. Мы понесли большой ущерб, и я его возмещу, так или иначе!

— Кракен, но мы ведь невиноваты! Это дикари забрали груз, мы и не думали подставлять тебя!

— Да дикари виноваты, но и вы тоже! Кто проебал груз?!

— Но мы сражались! Мы бы никогда добровольно не отдали бы его! — кричала блондинка, но Кракен не знал милосердия, особенно последние годы.

— Херово вы сражались, сучка, раз половина из вас осталась в живых! Все! Не еби мне мозг! Засуньте ей что-то в пасть!

И ей обвязали какой-то грязной тряпкой рот, но в данной ситуации это было еще не самое страшное, из всех возможных вещей и способов. Пленников, уже и так изрядно обмотанных, перевязывали еще и общей веревкой, приблизительно по десять человек на каждую. Их гнали словно браминов куда-то на север, почти без передышек, с минимальным количеством получаемой воды, не позволяя ходить даже в туалет, так что приходилось делать все на ходу. Но, тем не менее, Тень внимательно следил за состоянием каждого пленника, ведь речь шла о деньгах. Тень был правой рукой Кракена, красноречив, надежен, и что важно умен, даже сведущ в медицине, не так как Весельчак, их доктор, который был скорее «повелителем наркоты», но все же Тень знал, как привести в чувства человека, или как быстро лишить его всех чувств, при помощи ножа. Еще важной персоной был Шредер, которого словно пса-мясорубку спускали на растерзание врагов, и у него это хорошо получалось. У Кракена было немало приближенных, а их банда была самой многочисленной и организованной на всех северо-западных Пустошах.

Гартун и подумать не мог, как необычайно повернется его колесо судьбы. Теперь, шествуя в веренице пленников у него было много времени, чтобы подумать над всем случившемся, и он пришел к выводу, что ему всё же не стоило подымать проклятое копье. Он не понимал эту светловолосую женщину, почему она решила остаться и попасть в лапы бледных сердец. Быть может, она ему не доверяла больше чем даже своим порочным соплеменникам? А еще она называла его этим обидным словом «дикарь», а ведь он не сделал ей ничего плохого. Он не боялся смерти, Шакти никогда не боится ее. Он горевал о своем племени и павших братьях, которых подвел, и едва ли можно найти способ как искупить эту вину. Это было странно, но ещё его беспокоила судьба беловолосой, что шла немного впереди него. Он бы хотел попытаться поговорить с ней, но бледные сердца били тех, кто пытался заговорить, и уже через пару часов пути никто из пленников не говорил и слова. Пять дней они шли на северо-запад. Даже Шакти невыносимо устал, не говоря уже о других. Сейчас он был бы рад и клетке, лишь бы отдохнуть. А потом показался город, окруженный ржавыми металлическими стенами. Посреди него возвышалась башня…

Глава 4 Быстро Повзрослевшая или Плохая Компания

 Сделать закладку на этом месте книги

Солнце было особенно жарким в этот день. Жители Смоки тяжело трудились, кто изо всех сил вырывал у полумертвой земли ее дары, проклиная ее жадность и не желание отдавать их просто, кто-то набирал грязную воду, разносил ее жителям в дома и на огороды, кто-то что-то мастерил или пытался отремонтировать. Все были чем-то заняты, и оно было к лучшему для жителей Смоки. Люди что-то делали, а значит у них была цель, и она помогала многим просто жить и при этом не сходить с ума от собственного бессилия или собственных несчастий, от ограниченности и скованности их жизни. Эти люди не знали изобилия их предков, для них оно было таким далеким, словно выдумка, сказка, которой то и не было на самом деле. Все были чем-то заняты, но были и бездельники, например, такие как Люк. Он дежурил в дозоре на вышке недалеко от ворот, предаваясь мечтам. Он мечтал о том, как станет крутым парнем и будет карать недоносков, как обретет славу, и все будут предлагать ему деньги, но Люк — «Гроза Пустошей» не будет их принимать, ведь он будет служить справедливости, и станет законником, и вместе с незнакомцем они будут карать недоносков. Незнакомцу придется признать его мастерство! А лучше он создаст свою организацию охотников за головами, еще круче, чем любые другие! Их будет знать и боятся вся Пустошь! Ну, в смысле все недоноски в Пустошах и городах!

Находясь на самом пике своего величия, он вдруг отвлекся от мечтаний, заметив Люси, она тянула тяжелое ведро с водой. Люк обратил внимание на ее красивый женский стан, скрытый под ношеным балахоном, изгибы ее бедер и два виднеющихся холмика, разделенных небольшой впадинкой… У него пересохло в горле, и он тяжело сглотнул, в области паха ощутил приятные импульсы, а в груди словно что-то радовалось. Теперь он мечтал и о том, как будет Люси им восхищена, как он возьмет ее в жены, и в день, когда она будет готова, но он как настоящий рыцарь не будет ее торопить, он овладеет ею. И дальнейшие мечты уже касались скорее только этой темы. «Может мне помочь ей с ведром?» — словно кто-то говорил в голове Люка, но в груди что-то дернулось от такой мысли. «Ну я бы мог конечно, но вдруг Арчер или кто-то другой заметит что я покинул пост? Мне ведь нельзя покидать пост… А так я еще докажу что достоин её! Я буду для нее самым лучшим и нежным… Буду ее от всего защищать и сделаю самой счастливой!». Люк прямо таки подпрыгнул, когда рядом с ним завыл Пришлый. Пес очень быстро поправился и начал «радовать» всех жителей Смоки своими выходками. Но избавиться от него они как-то не решались, да и Люси бы им не позволила.

— Тупая собака! Тебе что, нехрен делать?! Испугала меня до чертиков!

Но Пришлый не обращал внимания на нытье Люка, он смотрел на север и тревожно лаял. Люк попытался найти источник тревоги тупого пса, он думал, что это может какой-то кротокрыс пробежал, но оказалось, что пес лаял не зря. К поселению стремительно приближалось два «воскрешенных» авто рейдеров Башни, боевое и полу-грузовое, на котором они возили грузы и людей. Не будь пес таким внимательным, Люк мог не заметить их и на расстоянии пятисот метров. От испуга парень чуть не свалился с вышки кувырком, изрядно ударив руку в спешке, он быстро подбежал к тревожному колоколу, и начал лупить в него, что было силы. Все жители понимали, что по пустякам поднимать тревогу никто не будет, даже такой «глупый брамин» как Люк. У каждого уже был готов свой план действий, кто-то прятался в погребах, кто-то готовился подносить боеприпасы, а кто-то хватал свое оружие, или спешил за ним в арсенал, и занимал места на вышках. Арчер всегда был готов к тревоге, а потому не прошло и минуты, как он уже был на стене, и разглядывал в свой подёртый бинокль надвигающуюся угрозу. На одной вышке с ним был Абрам, который поспешно раскладывал рядом с собой патроны для своей винтовки. И Даккар, который также поспешно подготавливал медикаменты в своем кейсе и аптечки, которые он раздавал другим бойцам.

— Их немногим больше десяти, какого черта им нужно? — говорил Арчер с окружающими его. — Обдолбались что ли и ищут приключений?

— Я взял с собой динамит. — сказал Абрам.

— Только не используй его по чем зря! Он и так дорого нам обошелся. Если что, бросай под машины.

— А вдруг они приехали за рейнджером? Что нам тогда делать? — нервно спросил Даккар.

— Они не могли. — отвечал Абрам. — Мы с Арчем лично меняли его барахло в Лилсити, и сделали все не вызывая подозрений. Да и откуда кто-то мог узнать, кому оно принадлежит?

— В Лилсити хватает проныр и проходимцев! — продолжал нервничать доктор. — Мы должны знать, что предпринять, если они вдруг начнут расспрашивать про него.

— Я не знаю док… — немного растеряно говорил Арчер, и задумчиво смотрел вдаль. Но он врал, он знал, и конечно же не собирался рисковать своей общиной ради этого «рейнджера».

Арчер внимательно осмотрел их «линию обороны». На вышке слева от себя, Арчер среди обороняющихся заметил макушку головы Люка. Даже по ней было заметно, что парня сильно трусит.

— Люк! Люк, радскорпионова мать! А ну пшёл вон с вышки!

— Все окей Арч! — отзывался дрожащий голосок, который старался звучать уверенно и «круто». — Я готов крушить черепа! — неуверенно и запинаясь проговорил он свой девиз, будущий девиз, который вскоре узнает вся Пустошь!

— Пшёл вон с вышки, браминья твоя душонка! Если понадобится, притащишь мне патронов или поможешь доку!

Но Люк хотя и хотел уйти сам, но почему-то не торопился, боролся с собой, и даже три секунды пытался спорить с Арчером, до следующей партии ругани в свою сторону. Арч сразу понял, что тут что-то не так. Он очень пристально осмотрел все вышки, и на самой дальней справа от себя, заметил, как мелькнули длинные волосы угольного цвета.

— Люси! Люси, сто китайцев тебе в печень! Я видел тебя! А ну быстро сползай вниз!

Но в ответ была только тишина, только когда мышонок Арчера понял, что ее разоблачили, в ответ раздалось уверенное «Нет».

— Сейчас не время для этого дерьма! Спускайся вниз, не заставляй меня идти за тобой!

Другие не встревали в этот спор. У них и так было чем занять свои головы, например размышлениями о скорой смерти. Но Люси не собиралась сдаваться так просто, она стала так, что бы отец ее хорошо видел, и прокричала ему:

— Отец, я для этого рождена, и это моя обязанность! Я уже не маленькая, и сама в праве…

Назревал отличный и веселый спор между отцом и дочерью, некоторые нужно сказать иногда любили их «представления». Но он был резко прерван громкими, железными хлопками пулемета. Жители Смоки прижались к своим укрытиям, нужно заметить, что они знали, каким серьезным оружием располагают «Башенные», а потому вышки были изрядно укреплены листовым металлом. Пулеметчик концентрировал интенсивный огонь вначале на одной башне, после чего через пять секунд на другой, и так по всем. Пули не пробивали укрепленную башню, лишь разрушали ее внешнее покрытие, зато нагоняли на людей немало страха, и только самые опытные бойцы в момент затишья сразу же стреляли в ответ. Укрепленный грузовик рейдеров двигался за боевой машиной до самых ворот, после чего они остановились и десяток рейдеров, укрываясь за грузовиком, присоединились к перестрелке.

Люси укрылась за плотной стеной башни в тот же момент, как застучал пулемет, хотя огонь открыли не по той башне, где она находилась. Внутренний голос шептал ей, что пора бы подняться и выстрелить в ответ из своей винтовки, но ей было страшно, и она медлила. Нелегко было ей перебороть это сосущее ощущение, но она решилась. И как раз в тот момент, когда девушка хотела подняться и сделать выстрел, пули из пулемета забили и в ее башню. Реши она встать на долю секунды раньше, ее наверняка бы задело. Люси зажалась калачиком на полу, пули стучали в стену как раз за спиной, было страшно, но со страхом росла и злость. Как только пулеметчик перенес огонь на другую башню, Люси резко поднялась, и почти не целясь, выстрелила. Злость придавала ей силы, и наверное меткости тоже, так как ее выстрел пришелся как раз по пулемету. Он конечно не мог повредить такое крепкое оружие, но заставил задуматься рейдера стрелка не будет ли он следующим. Люси мгновенно снова присела, перезарядила винтовку, снова поднялась, секундное прицеливание и выстрел. И так раз за разом, словно тренированный солдат, правда, не очень результативный солдат.

Перестрелка длилась меньше двух минут, но воюющим они казались очень долгими. В результате прицельным выстрелом из винтовки рейнджера, Арчер сумел ранить одного из рейдеров, но и один из жителей Смоки не успел вовремя спрятаться и был ранен. Один из рейдеров метнул к воротам тройную связку динамита. Арчер хотел что-то крикнуть, чтобы ребята хотя бы попытались потушить запал, но в глубине он понимал, что это уже бесполезно. Через пять секунд раздался оглушительный взрыв. Ворота были изрядно продырявлены, разбиты и очень осели, но в целом выстояли, хотя со стороны казалось, что теперь их можно вынести порядочным пинком. После взрыва рейдеры перестали стрелять, все защитники Смоки также замерли укрываясь. Никто не хотел выглядывать первый, ведь они думали, что рейдеры ждут их, держа бойницы в прицелах. Через секунд десять послышались удары ногами о металл, словно кто-то залазил на крышу грузовика, а потом послышался голос, молодой, насмехающийся, надменный.

— Эй крысы! — произнес голос и рассмеялся, его поддерживал множественный смех сотоварищей. — Эй Арчер! Покажись, старый ты хрен! Повеселились чуть-чуть и хватит, мы больше не будем стрелять!

Арч медлил, Люси мысленно умоляла его не делать этого, но Арчер был смелым мужчиной, поэтому не мог не ответить на этот вызов. Он медленно поднялся, оценивающе посмотрел на улыбающихся рейдеров и их машины, и на молодого парня в черной армированной кожанке, что так нагло дерзил.

— Тень… — произнес Арчер со сдержанной интонацией, однако он не мог скрыть в ней своего отвращения. — Что это вы ребята без предупреждения? Или захотелось повеселиться?

Тень улыбался в ответ, ему чем-то нравился этот «старый хрен», он умел достойно ответить.

— Стоит ли ради веселья переться в такую даль? Мы к вам по делу.

— Так разве ж по делу шмаляют во все стороны? Разве раскидываются динамитом? По делу это когда приходят и спокойно говорят, или не как не выучишь?

Тень выдержал паузу, он все так же улыбался.

— Вам от Кракена привет, он просил передать «горячий», от всей так сказать души.

— Правда?! У него оказывается и душа даже есть… Не знал… Точнее не заметил.

— Ты хреново в людях сечешь. Кракену не нравится, что вы перестали выказывать свое уважение. Перестали дарить ему подарки, в знак уважения.

— Хм… — хмыкнул Арч и посмотрел на своих односельчан. — Может Кракен забыл, но подобные вопросы ему нужно решать с Грязным и его людьми.

— Арч, Арч… Ты не думаешь, что вы ошиблись с выбором? По-моему свое уважение не стоило дарить Грязному и его оборванцам, у которых ценностей меньше чем у дикарей на юге. Быть может, стоило дружить с нами, а Арч?

Арчер опять хмыкнул и сказал:

— Я не знаю, может тебе спросить у моей жены? Она тут недалеко похоронена, могу «провести» к ней.

— «Ты меня утомляешь». - выделяющее свою фразу произнес Тень, словно хотел сказать что-то очень грубое но сдерживался. — У меня нет никакого желания смотреть на твои слезы, папаша. Две недели. — голос Тени стал более жестоким. — Через две недели Кракен ждет свою дань. Иначе в следующий раз мы доиграем до конца. Ты знаешь, мы можем.

— У нас дого…

— Я не хочу слушать «эту неинтересную мне информацию». Делайте, что хотите, решайте как хотите, у вас две недели. Привозите груз, можешь сам привезти. Я даю тебе слово… и Кракен тоже, что твои люди не пострадают. Если конечно будут вести себя хорошо.

Арчер не ответил, он сурово смотрел на этих «отбросов Пустошей», молча смачивая слюной губы.

— Ну… — продолжил Тень. — Если не приглашаете на рюмочку, то мы пожалуй поедем. Не забудь мои слова!

Тень договорил и залез в кабину грузовика, остальные рейдеры погрузили раненного и потом погрузились сами, пока пулеметчик продолжал держать башни под прицелом. Двигатели их машин зашипели, грузовик завелся не сразу, и они умчались на большой скорости обратно в Пустошь, оставляя за собой поднятые тучи пыли. Понемногу успокаиваясь, люди слезали с башен, доктор Даккар и еще несколько человек оказывали первую помощь своему раненному защитнику. Арчер перекинулся несколькими словами со Старостой, решение было принято быстро. Они позвали к себе Абрама, он был одним из немногих, кому можно было поручить не простое задание, ведь сам Арчер должен был на всякий случай остаться в поселении.

— Амбрам, мы на тебя рассчитываем. — взволновано сказал Староста.

— Возьми с собой двоих, и оружие получше. — советовал Арчер. — Возьмите побольше воды и припасов, и немедленно выдвигайтесь к Питонам. Поговори с Грязным, пусть отрабатывают свой налог, или мы будем платить другим. Но только будь осторожен со словами.

Абрам не задавал вопросов, он уже не один раз бывал у Питонов вместе с Арчером и хорошо знал как себя нужно с ними вести.

— Быстро они… Не медлят и минуты. — как то пассивно сказал Люк. Стадия шока прошла, после него обычно у Люка начиналось угрюмое спокойствие. В крови же Люси до сих пор буйствовал адреналин.

Она посмотрела на Люка, он был весь в пыли и грязи, словно участвовал в многодневных боях. Люси смотрела на него и не смогла сдержать улыбки, похоже, что он так сильно прижимался к земле, что чуть не зарылся в нее с головой.

— Что? Ты чего улыбаешься? — удивлялся Люк, и на его лице также появилась улыбка, которой он заразился от девушки.

— Ничего. Они просто боятся, Люк. К Биллу на помощь они так не торопились.

— Ты круто… в смысле ты молодец. Подстрелила кого-то?

— Нет. Думаю нет. А жаль. Я бы этих подон


убрать рекламу




убрать рекламу



ков всех бы перебила. Боже, неужели это никогда не кончится? Неужели в этом проклятом мире нет спокойного места?

— Будет Люси. Обязательно будет. — мечтательно проговорил Люк, смотря в небо. — Однажды мы перебьём всю пустынную шваль, и заживём, как раньше жили!

Подобные слова звучали очень обнадёживающе, на мгновение Люси ощущала то приятное будущее, когда не нужно будет ни за что бояться. «Жить, как жили раньше… Как наверное хорошо тогда было…» Но приятные мысли омрачил голос из далёкого уголка подсознания девушки. «Жили хорошо, а именно они виной всему…» И мечты накрылись тенью, каким-то злым пониманием, что так не хотелось принимать, что ничего не изменится, что всегда будет плохо и будет чего бояться. В такой момент хочется убить себя сразу и не мучиться, но проходит несколько секунд и силы к жизни вновь возвращаются и эта ужасная неизбежность забывается. Люк заметил, как глубоко задумалась Люси, её лицо выражало нечто болезненное. Ему захотелось обнять девушку, как-то поддержать, развеять тоску, но он не мог решиться, боялся, что она отвергнет его, скажет что-то в духе «Ты чего творишь?!» и ещё пнёт в пах в придачу.

— Ты точно в порядке? Может, может воды принести? — спрашивал он заботливо.

— Всё хорошо. Просто… просто как-то грустно, всё это. Я устала, и не пониманию от чего.

Люк не знал, что ей сказать, он уже терял над собой контроль. Но у него в кармане был один козырь. У него была идея, как пригласить Люси на свидание, при этом оставляя скрытыми свои истинные намерения.

— Знаешь, я как-то украл на складе бутылку с выпивкой. Это как-то случайно вышло, не целенаправленно, и никто не заметил. Если бы Арч узнал, он бы задал бы мне трёпки, это уж точно… В общем, я её сохранил, думал подарить тебе ко дню рождения, но после сегодняшнего стресса, если хочешь, можем немного развеяться.

Люси игриво посмеялась, погладила Люка по плечу и сказала:

— Хорошо. Давай ближе к сумеркам на западной окраине. Я пока умоюсь и отдохну немного.

— Там где «царство звёзд»?

Люси подтверждающе хмыкнула и ушла, а Люк почему-то начал волноваться, и с каждыми десятью минутами всё больше и больше. Голову парня разрывало от мыслей, планов и страхов. В конце-концов он пришёл к выводу, что нужно сделать вид, что она его подружка, или даже сестра, и таким образом смог хоть немного себя успокоить и взять в руки.

Солнце было скрыто за горизонтом лишь наполовину, как Люк уже был на месте. Тёмно-оранжевый, практически красный диск, понемногу скрывался, предавая облакам в небе розовый оттенок. Ветерки стали прохладнее, они шумели кустами травы, что обильно росли вокруг Смоки, периодически подымали с земли в своих потоках пылевые облака. Немного далее на запад, находилось небольшое озерцо в естественной впадине. Детьми, Люк и Люси любили туда ходить, как и в «Царство Звёзд». Место было прохладным, обильно обросшее травой, и весьма романтичное, но после заката, к сожалению, слишком опасное. Именно там росло множество кустов Пустынной Ягоды. Иногда, вместе с ветерком оттуда долетал запах свежести и воды, особенно во время сумерек, после жаркого дня. И этот запах бодрил, и без малого наполнял жизненными силами.

Люк успел неплохо подготовиться, насобирал дров, достал кое-какой еды. Как только солнце зайдёт он начнёт разводить костёр, маленький, едва заметный, что бы немного защитить их от ночного холода. От любопытных глаз со стороны посёлка их защищала разрушенная стена, находящаяся в пятидесяти метрах от стены поселения. Здесь был открытый обзор, и в детстве им казалось, что небо в этом месте смотрится как-то по-особенному, и они назвали его «Царством Звёзд». Когда-то Люк поцеловал Люси именно в этом месте. Это было давно, они ещё были детьми и сделали это играючи, но с тех пор это место стало для Люка ещё ценнее. Люси тоже очень любила это место, звёзды навеивали на неё романтические настроения, побуждали к мечтам и надеждам.

— Бууу!! — раздалось неожиданно за спиной Люка, парнишка чуть не подпрыгнул от испуга. Первые секунд десять его лицо выражало испуг, на радость хихикающей Люси. Она умела незаметно подобраться даже по шумящей поверхности.

Когда испуг Люка прошёл, Люси всё ещё продолжала смеяться, он очень засмущался, но морально готовился не зря и смог собраться.

— Нельзя же так! Проклятье, это же Пустошь Люси, так можно от страха и скончаться или чего хуже штаны испачкать! Вот садись. — ворчал Люк, и положил с другой стороны от себя поношенное покрывало, сложенное несколько раз.

— О, это же Пустошь! — говорила Люси сквозь смех, пародируя манеру речи Люка. — Смертельная Пустошь полная мутантов и рейдеров! Опасная Пустошь в десяти шагах от дома!

И хотя Люси посмеивалась над Люком, он и сам не смог сдержать улыбки, к тому же понимал, что девушка делала это по-доброму. Но, всласть натешившись своим ребячеством, Люси вскоре успокоилась, и её глаза и чувства сконцентрировались на знакомых, но всё ещё будоражащих вещах вокруг: ветре, прячущемся солнце, наступающей прохладе и свежести уходящего холодного периода. Люси дышала полной грудью, глубоко и не спеша. Всё это вокруг, оно словно наполняло её жизнью.

— Чувствуешь это? — спросил Люк улыбаясь. Он и сам был способен чувствовать всё это, хоть и не так глубоко, как Люси.

— Как давно мы здесь не были?.. Мне страшно представить, что однажды мы, как и наши старшие, за работой и хлопотами обо всём этом забудем.

— Нужно выживать. — промямлил Люк заученную фразу Арчера и многих других. — Иначе мы просто погибнем.

— Помнишь?.. — мечтательно пропела Люси. — Помнишь, как мы мечтали? Как будем путешествовать? Как найдём много интересного, встретим много других людей. Какие будут у нас приключения. — сказала Люси и по-детски засмеялась.

— Ага! А ещё о том, что найдём место, где всё было как на картинках. И как там классно всё будет. Так глупо…

— Совсем нет! Помнишь, как мы придумывали по очереди, что и как там должно быть? Сколько всяких замечательных вещей.

— Но это всё фантазии, Люси. — сказал Люк, и принялся при помощи импровизированного кремня, разжигать маленькое пламя из пучка сухой травы, что бы им поджечь запасённые дрова. — Всё совсем не так. Мир не такой. Тебе ли не знать.

Люси на секунду взглянула на свой отсутствующий палец, смутилась, и тут же убрала взгляд в сторону.

— Надеюсь, ты не станешь таким как они… — тихонько проговорила девушка. — Мечты это не только фантазии, Люк. В них есть что-то настоящее, и даже полезное.

— Правда?

— Даже обычная вылазка в Пустошь, может быть мучительной пыткой или прогулкой, полной ярких впечатлений и чего-то нового. И всё это зависит от умения мечтать. По крайней мере, мне так кажется.

— Чудная ты. — сказал Люк после протяжённого молчания. — Это ты с отцом ходила тут повсюду, может тебе виднее. Я не против путешествий, хотя как по мне это больше необходимость. Что может быть лучше домашнего уюта? Это? — спросил Люк, поднял с земли камень, и бросил в сторону, подняв небольшое облачко пыли. — Или твари там обитающие? Я бы хотел побывать в других местах. В настоящих городах, про которые рассказывают менялы!

Сухая трава загорелась, от извлекаемых парнем искр. Ещё через мгновение от травы начали загораться и мелкие ветки а за ними и дрова. Пока костёр набирал свою силу, Люк открыл бутылку самогона из Пустынной Ягоды, и налил понемногу в две глиняные чашки. «За нас!» — радостно проговорили тост юнцы, и понемногу отпили, сильно кривя лицами.

— Знаешь, — проговорил Люк, всё ещё кривясь, — иногда мне кажется, что там ничего нет. Вон там, если уйти за горизонт сильно далеко, то дойдёшь до Великого Ничто.

— А как же люди, что к нам приходят? А их рассказы? А все те чудные вещи из прошлого, что мы видели?

— Не знаю. Иллюзии? А люди эти просто порождаются эти Великим Ничто, а потом так же пропадают. Просто мне кажется, что есть только Смоки и всё. Словно больше ничего на самом деле не существует.

— В каком-то смысле так и есть. — грустно сказала Люси. — На сотни километров вокруг и вправду ничего нет. Ну, кроме дикой жизни. И разных руин…

— И вонючих Питонов… — добавил Люк, и они вместе засмеялись.

— Видишь. — сказала Люси и вновь обрадовалась, как будто подтвердила ошибочность мрачной теории Люка для самой себя в первую очередь. — Я верю, что наш мир огромен, как на картинках! И что если долго путешествовать, то можно встретить много всего классного и интересного!

Продолжая свои разговоры, Люк и Люси принялись насаживать кусочки сушёного браминьего мяса на кусочки металлической проволоки, чередуя мясо с кусочками твёрдого сыра. После, весь этот шашлык заворачивался несколькими листами капусты. При правильной готовке получалось необычное на вкус блюдо. Жители Смоки искренне полагали, что рецепт этого «изысканного» блюда был их достоянием, но нечто подобное готовили и в нескольких других местах. Пока шашлык потихоньку размякал и поджаривался, наполняя приятным и аппетитным запахом пространство, Люси и Люк ударили ещё по одной.

Молодые люди расслабились, их головы приятно задурманились, Люк и сам не заметил, что перестал обращать внимание на свои волнения. Они говорили о самых разных темах, и о прошлом, и о будущем, быстро сменяя одну за другой, много смеялись и в целом отлично проводили время. Их отсутствие было замечено, и в первую очередь Арчером. Как и всякому отцу, в голову Арчера лезли дурные мысли, ему не нравилось, что «эти двое» проводят вместе время. Он конечно же был уверен, что «ничего такого» случиться не может, особенно если учесть характер Люка. С другой стороны решительность своей дочурки не давала отцу покоя. Иногда Арчера посещали мысли о её будущем. Люси уже была взрослой девочкой, которой в пору было подумать о своём будущем и даже семье.

Отец надеялся, что ответственность семейных уз утихомирит его дочь. И не смотря на всю нелюбовь к мальцу Люку, которого он искренне считал глупым, как браминье дерьмо, более подходящей пары в Смоки для Люси не было, если только не подбирать ей пару старше её лет на пятнадцать и более. Конечно же, был ещё и Литлсити, где обитала «целая куча народа», но от одной только мысли о том, что бы отпустить свою дочь жить туда, Арчеру становилось не по себе. «Не хватало ещё, что бы какой-то из проклятых Ползунов вскружил ей голову! Попользовался ею, и потом бросил!» — гневно думал он про себя. Арч бывал там не раз, и был хорошо наслышан о нравах «городской» молодёжи. У самого Арча были женщины до жены, но позже он оказался преданным мужем, правда и мать Люси была женщиной особенной. После её смерти Арчер больше не пытался завязывать отношения, хотя ходили слухи, что привозя дань Питонам, он очень «весело» проводил у них время.

Темнело не спеша. Даже после того, как солнце скрылось за горизонтом, небо ещё довольно долго оставалось светлым. Ночная темнота продвигалась, с востока на запад, и в какой-то момент восточная половина неба была уже практически ночной, в то время как западная была осветлена. Начали появляться первые звёзды, с каждой минутой всё больше и больше, а вскоре засиял и молодой месяц. За своими разговорами и рассуждениями, а порой и спорами, Люк и Люси не заметили, как настала ночь, всё вокруг погрузилось во мрак, а небо усыпало ковром из звёзд. Их костёр стал единственным, что не давало ночи окутать и их самих. Костёр грел, приятный запах вкусной пищи распространялся, а молодые головы кружились от высокоградусного напитка. Люси заметила ночь, когда согревающие мурашки пробежали по её телу. Ночью было всё ещё прохладно, тепла костра не доставало, поэтому они накинули на себя ещё по покрывалу. Девушка обратила внимание на небо, и на несколько минут растворилась в его звёздном величии.

— Как же красиво… — пропела она. — Как же всё так получилось?.. — было начала Люси одну из своих любимых тем о том, как ей жалко людей прошлого и всё то прекрасное, что было потеряно.

Обычно Люк с радостью слушал теории Люси на эту тему, иногда даже добавлял какие-то свои мысли. Но в этот раз парень перебил её, не дав даже начать.

— Забудь это! — сказал он, и принялся снимать с огня их «Смоки Экселентс», и выкладывать на глиняные тарелки. — Что толку о том жалеть. Это всё ушло. Арч правду говорит, что они сами виноваты. Были глупцами, а глупцы всегда всё теряют.

— Просто я не понимаю. — продолжала Люси. — Как видя всё это, — сказала она, смотря на небо, — можно было не понимать, и сделать всё так… как они сделали. Почему? Как смели они рискнуть, этим и всем, что у них было.

— Нам их не понять Люси. Они были не такие, как мы. Мы разные.

Люси пристально посмотрела на Люка, и через несколько мгновений рассмеялась. Парень с недоумением смотрел в ответ.

— Что?

— Ты просто, словно мой отец! Тебе нужно меньше общаться с ним, Люк. А то ты всё больше походишь на него.

— Может он во многом прав? — засмущался Люк. — А может я просто расту, и становлюсь более мужественным…

От его слов Люси внезапно расхохоталась. В этом смехе нельзя было не заметить влияния алкоголя. Через мгновение, всё так же сквозь смех, но девушка принялась извиняться и оправдываться, что мол не хотела обидеть Люка.

— Я серьёзно… — не скрывая обиды сказал Люк, подавая Люси её тарелку.

— Я знаю… — ответила она через десяток секунд уже успокоившись, очень серьёзным голосом.

Они принялись есть свои «Смоки Экселентс», кусочки мяса и плавленого сыра были очень вкусной комбинацией. Первое время ели молча, постепенно разговоры всё больше набирали обороты. Когда же пища закончилась, они вновь принялись наполнять свои рюмки. Так просидели больше часа. От холода подсели друг к дружке, прижались плечами, говорили. Набитые животики приятно грели изнутри. Через какое-то время Люси положила свою голову на плечё Люка. Вновь говорили о всём подряд, много вспоминали. Сердце Люка громко и ускоренно стучало, но девушка не обратила на это внимания.

За своими мыслями, алкогольным опьянением, и просто от неожиданности Люси заметила «чудо» не сразу. Она встала так внезапно, что чуть не опрокинула Люка на землю, и тот испуганно принялся повторять: «Что такое? Что случилось?». Взгляд девушки был нерушимо обращён куда-то в ночное небо. Какое-то время она убеждалась, что это ей не привиделось, а потом принялась тыкать пальцем в небо и повторять:

— Смотри Люк! Туда! Там, высоко среди звёзд!!

— Что?! Где?! Что там?! Где там?!

— Там! Там! Она летит! Смотри!..

Люси долго пыталась правильно направить взгляд парня, но он не понимал, о чём говорила девушка, пока сам не заметил это. Звезда. Она летела. Все они и большие и маленькие, яркие и не очень, все они стояли на одном месте, мерцая. Но эта парила среди них, словно плыла по ночному небу. Люк издал какой-то неясный звук удивления, что-то похожее на «Вау». Они не отрывали от звезды глаз, пока та не улетела так далеко, что скрылась вдали.

— Почему? — лепетал Люк. — Почему она летела?! Это же не была падающая звезда, правда?

— Нет. Наверное! Как необычно! Надеюсь, она ещё пролетит над нами! Похоже, это настоящее чудо! Я раньше никогда не видела чуда!

— Я видел… — сбиваясь, чуть ли не дрожащим голосом сказал Люк.

Девушка посмотрела на парня, хотела вновь вернуть свой взор к небу, но что-то в Люке заставило её остановить взор на нём. Странный момент, который она явно ощутила, хотя чувство это было незнакомом ей, и одновременно знакомо…

— Твои глаза Люси… — чуть ли не мямлил парень, его руки заметно дрожали. — Вся ты… Ты настоящее чудо…

На лице Люси на мгновение появилась насмешливая улыбка, но тут же испарилась, когда она поняла, что именно Люк имеет в виду и всю серьёзность этого момента. У неё тут же засосало под ложечкой, вспотели ладони, дрожь пыталась овладеть телом девушки.

— Люк… — промямлила она, пытаясь как можно скорее развеять этот момент, подобрать слова, убежать. Взгляд парня был таким романтичным и полным желания, что Люси не могла смотреть Люку в глаза, и тут же отвернулась.

— Я так счастлив… Счастлив… Что ты рядом… — мямлил Люк, и что бы не потерять остатки воли окончательно решил действовать.

Он сделал шаг вперёд, он рискнул всем, позволив себе обнять Люси руками. Девушка оробела, но не сопротивлялась, и они одновременно потянулись губами друг к другу, повинуясь высшему инстинкту. Первую минуту нахлынувшая буря эмоций и волнения была столь сильной, что не о чём другом они не думали, концентрируясь на своих новых ощущениях. Но по природе более сильная воля Люси вернулась первой, и девушка начала обращать внимание на то, как неловко и неумело всё делает Люк, на его волнение и глупое выражение на лице. Парень неуверенно обнимал её за талию, решимости дать волю своим рукам, Люку не хватило. Они останавливались трижды, но Люк вновь и вновь тянул своё лицо к Люси, а девушка отвечала в ответ даже тогда, когда уже хотела прекратить. Лишь на четвёртый раз ей хватило решимости, что бы остановить парня, слегка уперев руки ему в грудь.

— Прости… — прошептал Люк дрожащим голосом.

— Всё хорошо… — прошептала Люси в ответ, она соврала, ведь что-то было не так, но девушка и сама не понимала, что именно.

После случившегося, они уже практически не разговаривали. Лишь иногда поглядывали друг на друга, и стыдливо прятали взор. Решили, что пора идти домой, по дороге перекинулись лишь несколькими фразами. Было заметно, что на пороге дома Люси, Люк намеревался повторить свой подвиг, но она совсем не была на это настроена, холодно распрощалась, и быстро закрыла за собой дверь, словно убегая от опасности. На следующий день было неловко, но оба делали вид, что ничего не случилось. Люк пригласил её вновь провести вечер вместе, Люси дала неоднозначный ответ, ей нужно было время, что бы «разобраться во всём». Люси ощущала что-то к Люку, но это же не могла быть любовь, ведь её она представляла себе совсем, совсем иначе.


Абрам и двое его спутников, жителей Смоки, вернулись через пять дней. Питоны не тронули их, но по выражению лица чернокожего дипломата поселения, можно было судить, что встреча была очень неприятной. Староста собрал совет, было слышно, что мужчины что-то горячо обсуждают, но сути разговора скрывающаяся под окном Люси, понять не могла. Арчер молчал, ничего не рассказывал своей дочери, другие жители не говорили тем более. Над Смоки нависло угрюмое ожидание чего-то нехорошего. Все жители были напряжены, взволнованы, кто-то даже подумывал уйти, хотя уходить то особо было некуда, как и просить о помощи. «Вот бы Билл очнулся!» — мечтала Люси. «Он бы точно помог нам и усмирил этих негодяев!» Но рейнджер Билл не приходил в себя, и казалось, не собирался вообще, что ещё больше подливало масла в огонь, ибо никому не было выгодно ухаживать за этим «живым мертвецом».

Но через два дня свершилось то, что принесло смешанные чувства как облегчения, так и напряжения. В Пустошах показались четверо путников, и они направлялись прямо в Смоки. Люси как раз набирала в различные сосуды воду из колодца, когда она услышала крики стражников, их разговор с кем-то на другой стороне забора, и видела, как неуверенно они открывают ворота. Было очень жарко, солнце слепило в глаза сильнее прежнего, но, не смотря на это Люси смогла хорошо разглядеть пришельцев, и они вызвали в её сердце неподдельный интерес. Подобное она ощущала очень давно, когда впервые выходила в глубину Пустошей вместе с отцом, а потом когда повторила это в одиночку. Пришельцы ошеломили её, казались чем-то совершенно необычным на вид, но впечатляющим. Одетые в странную одежду, с оружием на ремнях и рюкзаками за спинами, в их внешнем виде сразу же угадывалась рейдерская суть, но они были не такие как рейдеры Башни. По крайней мере, так казалось Люси. Их энергетика, их поведение, и манера общения воплощали в себе силу и свободу, то, чего девушке всегда не хватало. Для Люси они были очень опасным примером для подражания, но она восхищалась ими. Ей пришла в голову мысль принести им воды, наверняка они были измучены жаждой, хотя на самом деле ей очень хотелось, что бы её заметили.

Люси схватила наполненное водой ведро и древний, стеклянный стакан, и быстро направилась к пришельцам, пока их не успел перехватить кто-то из имеющих в Смоки власть. Чем ближе она подходила, тем сильнее волновалась, даже сердце билось учащённо. На полпути к ним, Люси уже могла хорошо разглядеть пришельцев. Это было двое мужчин и две женщины. Тот, в котором угадывалась роль вожака, был одет в Пустынную, многослойную броню из кож брамина, уплотнённую и защищённую металлическими листами в некоторых местах. Одежда девушек больше была похожа на обноски, чередующиеся с шипованными щитками из металла. Главарь был светловолос, с кучерявыми волосами, которые он пытался зализать на бок. Он был очень мужественным на вид, и с впечатляющей внешностью в целом. Две девушки держали его под руки и постоянно смеялись, одна была весьма высокой, и на её голове красовался зелёный ирокез, другая же была ростом с Люси, её половина головы была выбрита. Четвёртый путник был слегка сгорблен, худощавый, и почти голый до пояса, тоже с ирокезом на голове, но совершенно неухоженным и растрёпанным во все стороны, со стороны казалось, что он очень обижен на кого-то. Они излучали такую уверенность, и даже дерзость, что жители Смоки были полностью сломлены, никто не смел поднять глаз, и даже стражники что-то невнятно бормотали им в ответ. Они были так круты, что Люси ощущала эту крутизну в воздухе, и они словно ощущали себя хозяевами, или какими-то знаменитостями из прошлого. Главарь раздувал своё мужество вокруг ещё больше, а женщины смеялись сильнее и вели себя более игриво, только четвёртому было словно всё равно.

Люси подошла к ним, когда рейдеры были уже на полпути к дому старосты. Они словно не замечали её, пока девушка не подошла достаточно близко, что бы ясно дать понять, что чего-то хочет. Рейдеры остановились и дружно осмотрели её с ног до головы.

— Опа. А это что за серенькое несчастье? — улыбаясь, говорил главарь. Люси сразу заметила его сильный и мужественный голос, его пронзительный взгляд. «Наверное, он очень сильный…» — думала она.

— Никакого ухода, так вот какие они, эти блять монашки! — сказала рейдерша с бритой на половину головой, и пришельцы дружно засмеялись.

Люси полностью растерялась, она не ожидала такой грубости и насмешек над собой.

— Я…Я принесла вам воды… Вы наверное хотите пить?..

Светловолосый сделал выражение лица говорящее «Вот это уже лучше» и сказал:

— Видите, какая хорошая девочка, не то что вы. Жаль конечно, что не бухло но и так сойдёт.

Рейдеры по очереди осушили по стакану воды, а светловолосый продолжал пристально смотреть на Люси.

— Трахни меня если я ошибаюсь, но ты наверняка дочь Арчера! — сказал он, указывая на неё пальцем.

— Я…Я… «Трахни меня?… Откуда он знает про отца?» — думала растеряно Люси.

— Точно! — опять вмешалась бритая. — Также тупит, как и он. Видимо у них очконутость в крови.

— Я… Я не тупая! — не без злости вырвалось у Люси, это были не те люди которым можно было бы грубить, но натура девушки не могла мириться с гадостью направленной в её сторону даже в такой ситуации. — И я не блять-монашка! Если вам неприятно моё присутствие, я с радостью оставлю вас, и не буду мешать!

Рейдеры замерли, и телом и ртом, и даже глазами, словно змеи, Люси уже успела даже пожалеть о своих словах, а через несколько секунд они снова дружно рассмеялись. Это обескураживало Люси ещё больше.

— Глядите! У кисы есть коготки! Сто пудов ты дочь Арчера, этот хрен тоже умеет язвить! — радостно говорил светловолосый в кожаной броне.

— Да ладно, что вы накинулись на девочку! — неожиданно в защиту Люси выступила женщина с зелёным ирокезом. Её взгляд был ещё более пронзительным, чем даже у светловолосого, и голос грубоватый, она тоже казалась очень сильной. — Папочка девочку за забор видимо не отпускает, она и не знает каков он, наш мир, и не понимает, на что нужно обижаться, а на что хер забить.

— Люси… Сто пудов. Тебя так зовут! — сказал светловолосый и щёлкнул пальцами. — Люсиента, или как то так…

— Вы… знаете моё имя? — Люси не могла поверить, что они знают её!

— Твой отец не раз бывал у нас в гостях. — сказала женщина с ирокезом. — И в плену у нас был, и по делам приходил. Бьюсь об заклад, он тебе и не рассказывал, а ведь у нас ему даже нравилось. Бухал с нами, как со своими, баб наших трахал. Про тебя рассказывал, и даже жаловался. И про жену тоже… Короче долгая это история, малыш.

Рейдерша подошла к Люси и осторожно, и даже нежно взяла за подбородок и приподняла голову, словно хотела рассмотреть глаза. Люси очень смутилась, даже щёки немного подрумянились, она не понимала, откуда она это знала, но каким-то образом ощущала, что эта женщина прикасается к ней скорее как мужчина, она почувствовала исходящее от неё желание.

— У тебя есть характер. Таким как ты сложно ужиться в клетке, пусть и безопасной.

— Сто пудов. — сказал светловолосый. — А ведь мы тут, что бы решить вопрос с «Пидрилами», и изначально рассчитывали на твою помощь.

— Меня?.. На мою?..

— Не мало мы о тебе наслышаны, девчушка. У тебя есть врождённые таланты, и это блять как раз то, что нам нужно. — продолжал блондин. — Назревает буря, сто пудов. Настоящая блять война. И ты поможешь нам, ради блага своей общины и всё такое!..

— Но… Я же не солдат… То есть, я умею стрелять, но…

Полубритая фыркнула, резко подошла к Люси, и схватив за левую руку попыталась закрутить за спину, но девушка инстинктивно сделала шаг назад, схватилась за руку полубритой и какое-то время они яростно тянули друг друга. Бандитка конечно же одолевала Люси, но та держалась достойно. Потом полубритая так же внезапно отпустила Люси, и толкнула в плечё. Девушка упала своей попой на землю, но тут же встала. Рейдеры молча смотрели на Люси, обе бандитки ехидно улыбались.

— Как кошка. — сказала бандитка с ирокезом.

— Вот видишь, в тебе есть воля и напор. — сказала полубритая. — Видимо характерец как у папаши, так что ты не совсем сучий вяленый кусок мяса.

Люси вновь растерялась, она была совсем не привыкшая к такому роду общения, вульгарному и грубому. Блондин смочил губы, растопырил свои плечи ещё шире и протянул руку Люси.

— Меня зовут Майк. Майк Стопудов. Эта вот милая киска, с бритой головкой — Мана, а эта кобра с ирокезом — Клем. А этот молчаливый парень — Рваный.

— Приветик киса. Не теряйся, ха-ха. — сказал неприятным, одурманенным и писклявым голосом Рваный.

Люси неуверенно пожала руку Майка, его рука и вправду была крепка.

— А…а почему рваный? — в недоумении неуверенно спросила Люси. В ответ рейдеры только вновь залились смехом, все кроме Рваного, который уже привык кривить лицо, когда все смеялись над его прозвищем.

— Не важно. — сказал Майк. — Веди нас к своему отцу. Я уверен, что он не очень-то нам обрадуется, сто пудов.

Люси пошла вперёд, рейдеры плелись за ней, во все стороны отпуская язвительные и пошлые комментарии по поводу жителей Смоки, и по поводу самого Смоки и всего в нём находящегося. Люди, которых они встречали, ошарашено смотрели на эту странную и опасную компанию, и Люси, сопровождавшую их. Ей почему-то было очень неловко, она старалась не ловить глазами косых и встревоженных взглядов. Но после слов Майка к одному из парней, который всегда был «люсиненавистником», её мнение изменилось. «Ты чего вылупился? Это наша киса, понял?!» — сказал Майк, после чего парень быстро удалился, пряча взгляд. Она испытала странное чувство, словно она часть чего-то большего, и сильного. И ей нравилось это ощущение причастности, и уверенности, нравилось, что есть кто-то, кто её защищает. Неожиданная мысль возникла в голове девочки, сама её возможность была чем-то пугающим для её души, чем-то грязным, но одновременно приятным и впечатляющим. Люси осознала, что хотела бы быть такой же сильной и крутой как эти ребята, хотела бы, что бы они её уважали и принимали, как свою… хотела бы стать одной из них.

Неожиданно из одного из домов выбежал с сияющей улыбкой Люк, на встречу к Люси. Он хотел что-то сказать, но внезапно увидел нежданных гостей. Его глаза стали словно в двое больше, дар речи пропал, и кажется, он даже слегка задрожал. «О нет, где же ты взялся?» — с тревогой подумала Люси. Ей почему-то стало очень стыдно за Люка, словно его глупый вид имеет прямое отношение и к ней самой.

— Опа! А это ещё кто?! — насмешливым тоном выпалил Майк. — Это что, твой трахарь?!.. — голос Майка прервался, Клем ощутимо толкнула его в бок локтём. — Я хотел сказать… парень.

— Кто, я?.. — испугано промямлил Люк, смотря на Майка снизу-вверх.

— Ты, ты блять. Ты же её тра… парень, сто пудов.

— Нет! — очень эмоционально выпалила Люси. — Мы просто друзья! Мы с самого детства вместе… дружим.

Мана смотрела на Люка, так, словно ей его и жалко, и одновременно противно видеть. Клем молча слегка улыбалась, но глаза её сверкали, словно как у змеи. А Рваному было «пофиг», он был занят высыпанием на тыльную сторону ладони какого-то порошка, и его занюхиванием, лишь изредка он издавал запоздалые смешки.

— Ой да ладно, можешь мне не втирать. — продолжал Майк. — Вы уже трахались?

У Люси перехватило дыхание, Люк побледнел, и начал что-то мямлить.

— Я… я и мы… Я бы не стал…

— Ты что, только по мальчикам? Ты похож на педрилу. Как такая киска может не нравиться? — продолжал сокрушать Люка Майк.

— Ха-ха. Только по мальчикам… — пропищал Рваный, и зашмыгнул ещё одну дорожку.

— Она… нравиться… Но я бы… не посмел оскорбить Люси… Она мой друг…

Майк и Мана засмеялись так сильно, что аж схватились за животы, и у них выступили слёзы, Клем вела себя более сдержанно. Когда все утихли, словно крыса засмеялся Рваный, а потом вновь впал в ступор. Люси залилась краской. В другой ситуации слова Люка не показались бы ей «неправильными», но сейчас почему-то всё было наоборот.


убрать рекламу




убрать рекламу



— Что ты к ним придрался. — сказала Клем, и потянула Майка и соответственно и Ману дальше. — Не все же такие пропащие мерзавцы, как мы. — говорила она с иронией. — У них так не принято.

— Да ладно! Чё я такого сказал то?! Они ж уже бля не дети, сто пудов!

— Пошли. — сказала Мана и вместе с Клем, не навязчиво потянула разошедшегося Майка дальше.

Люси быстро пошла за ними, пытаясь их опередить, Люк попытался придержать её за локоть, хотел расспросить, что тут происходит, но девушка ответила ему «Не сейчас» и отстранилась. Окончательно подавленная и расстроенная, Люси вела их дальше, а нежданные гости плелись за ней. Она привела их к своему дому, построенному из глиняных кирпичей, с крышей из поржавевшего листового металла. Конечно же «питоны» не удержались и в этом случае от нескольких язвительных комментариев, по поводу жилища Люси, но в целом они соглашались, что порой им приходилось спать в местах и похуже. Люси открыла дверь и немного растеряно зашла в пыльное помещение, лучи света пробивались сквозь маленькие отверстия в крыше, несколько сделанных из подручного мусора кроватей и пару столов с тумбочками, кресло, вот пожалуй и всё их добро. Люси не была уверена, что поступает правильно, заводя по сути четырёх рейдеров в свой дом, но она не могла решиться сказать пришельцам, что бы те ждали снаружи. Хотя именно сейчас, они бы вполне могли послушаться, но Люси ещё не знала, не понимала, что Арчер пользуется весомым уважением в их рядах, не знала и о том, что её отец порой может быть очень похож на этих пришельцев, девочка многого не знала о внутреннем мире своего отца. С волнением и тревогой в сердце она не торопясь открыла шторки в комнату отца, Арчер как раз работал с кожами браминов, мастерил одежду. Арчер даже не посмотрел в её сторону, он не обижался на дочь, просто был занят делом и ждал, что она скажет.

— Я… я не знала, как сделать лучше… — попыталась начать разговор Люси, но тяжёлая атмосфера, окружавшая Арчера, лишала уверенности её речь.

Не отрываясь от иголки с ниткой и шва, Арчер после нескольких секунд молчания спросил:

— Кто-то пришёл? Люси, я надеюсь, ты не вляпалась опять в неприятности?

— Нет… И да. У нас гости.

Арчер снял очки и посмотрел на Люси, он всегда занимался подобной работой в очках, возраст уже влиял на качество его зрения, но в плане стрельбы пока не подводил. Через секунду за спиной Люси показалась большая фигура Майка, он улыбался, нагло, с вызовом.

— Аааа, вот оно кто. — Арчер говорил с нескрываемым недовольством в голосе, к такого рода гостям, толи не мог скрывать, толи не хотел. — Ну что же, мы ждали вас, даже раньше.

Арчер отложил своё занятие в сторону, и вышел в прихожую комнату, он никому не пожал руки, а «питоны» видимо и не ждали этого.

— Охрененно вы тут устроились, серо и занудно, но всё же нехерово. Давно хотел побывать у вас в гостях, хотя у вас тут в принципе нехер делать, сто пудов.

Арчер угрожающе нахмурился и сказал:

— Я кажется предупреждал, не сквернословить в границах нашего дома. Раз уж гостите у нас, извольте вести себя сдержанно.

— Сто пудов. Без трёпа. — сдерживая улыбку и подняв ладони к верху сказал Майк.

— Четверо? — прохрипел Арчер. — И всё? Это типа помощь?

— Расслабься папуля. — сказала Мана. — Мы тут по делу, и есть разговор. Важный.

Рваный слегка хихикнул пару раз, после чего заговорила Клем.

— Наступают перемены Арч. Нужно многое обсудить.

— Обсудить значит… Ну хорошо. Пойдём в дом старосты, там и обсудим. Люси, принеси нам напитков, думаю наши «гости» слегка устали с дороги, Пустошь это тебе не дурь курить и нюхать, и не бухло жрать…

— И не баб трахать! — дополнил Майк и вместе с Маной засмеялся, Клем как обычно слегка улыбнулась, а Рваный был полностью поглощён рассматриванием какой-то деревянной штуковины на столе, предназначения которой он не мог никак понять.

Арчер опять посмотрел на него глазами зверя, и тот кашлянул и сказал:

— Ну да, молчу, молчу.

Арчер, источая недовольство, вышел на улицу, «питоны» пошли за ним. Им пришлось забрать у Рваного деревяшку, иначе он так бы и стоял на месте несколько часов. Люси не хотела пропустить ни одного момента, она быстро схватила несколько не очень умело сделанных из глины кувшинов, и побежала в погреб, где хранились запасы обеих напитков из пустынной ягоды. Ей совсем не понравилось, что Арчер обращается с ней, как со слугой перед этими ребятами, но она решила не спорить с отцом в такой момент. В погребе было прохладно, и в детстве Люси любила прятаться в нём от жары, но ей частенько доставалось за это по шее, ведь все думали, что она ворует их «драгоценное пойло». По правде говоря, бывало и такое, но в основном она просто искала хоть небольшой прохлады. Сейчас можно было воспользоваться моментом и немного остыть, но интерес подгонял её и не давал задержаться. Она наполнила два кувшина закваской из пустынной ягоды, третий самогоном, и быстро направилась к дому старейшины.

Ещё на входе она заметила, что внутри уже собралось не мало «доверенных людей», которых посвящают в планы поселения. «Питоны» чувствовали себя совсем как дома, заняли самые мягкие места, позакидывали ноги на стол, Майк пару раз даже плюнул на пол, пока Арчер взглядом вновь не дал ему понять, что бы тот прекратил. Пока разговоры явно не шли о чём-то важном, жители Смоки с трудом приучали себя к близости подобной нежелательной компании. Люси поняла, что напитков на всех не хватит, она не стала дожидаться пока Арчер сделает ей замечание, и ругаясь про себя вновь побежала в погреб. В этот раз она пришла как раз вовремя, речь шла о сути их прихода. По выпяченным глазам старосты, Арчера и других присутствующих жителей поселения, можно было сказать что весть, которую принесли «питоны» их точно не радовала. Майк, уже видимо изрядно попробовавший местного самогона, с ногами на любимом столе старосты, и какой-то скалкой в роли зубочистки, как раз говорил:

— А чего вы ждали? Ты сам прислал Абрама говорить, и просить о помощи. Как будто подобные мысли не посещали и тебя. — говорил он, явно обращаясь в Арчеру, после чего продолжил уже говоря всем окружающим. — Грязный уже давно планировал это дело. Сейчас настал момент. Не сделаем сейчас, дальше будет ещё сложнее, если вообще будет.

— Нам не нужно большое кровопролитие! — свирепствовал Арчер.

— Нам не нужна война! Просто пришлите людей помочь нам отбить их! — хрипел старый староста.

Майк в ответ иронично улыбнулся, остальные рейдеры не поддерживали разговора, Клем казалось слушала, но полностью была поглощена своими истерзанными на руках ногтями, Рваный заснул, и храпел на стуле в углу, а Мана вертела на столе военный нож, словно заворожённая его вращением она не замечала, что делает большую дырку в любимом столе старика. В общем, им было очень скучно.

— И что? Ну отобьём их раз, ну может второй, а дальше конец. С «Башенными» нужно покончить раз и навсегда. Это блядь не так невозможно, как кажется, сто пудов. Они не такие непобедимые, как они сами думают. Если подойти к делу с толком, мы их порвём к ху… В общем нахрен порвём, сто пудов!

— Не стоит их недооценивать. — спорил Арчер. — Кракен не дурак, и чуйка у него есть.

— Арч, ты точно должен понимать. Рано или поздно «Башня» завоюет всё вокруг. Всех. У нас есть информация, что они нашли себе чувака, который сечёт в древних технологиях. Он справляет их машины, справит и вышку. Когда у них будет дохуя машин, и дохера газа, они будут колесить по окрестностям быстрее, чем трахаются ваши брамины. С их организацией и ресурсами, они сначала изморят и задушат нас, но вам от этого легче не станет. После нас они задушат вас, другие высраные браминами кучки, вроде вашего Смоки, а потом возьмутся и за Литлсити. Короче они поставят раком всех, сто пудов! Кто выживет, будет под властью ебанутого Кракена, и других отморозков, ты их хорошо знаешь. — говорил Майк и пальцем указывал на Арчера. — Они создадут маленькое государство, в котором будет править тот пиздец, которого вы все так боитесь… Хотя как по мне, то мне вообще на это насрать, сто пудов.

Казалось, что Майк наконец-то выговорился, жители Смоки молчали, у них не было аргументов. Только староста через томительную минуту заговорил:

— Хорошо. Допустим, вам удалось перебить их банду, допустим. А что тогда? Вместо царства Кракена настанет царство Грязного? Нам от этого легче станет?

— Дедуля, хорош ныть! — выпалила Мана. — Мы не такие, как они. Теперь уж точно. Мы не ищем лишнего кровопролития. Если всё получиться, Грязный решил, что после этого, пора нам уйти на покой. Найдём какие-нибудь руины, построим там городок, займёмся чем-то полезным. В общем, он серьёзно настроен устроить великие перемены. Хочет создать большой город, с торговлей и всё такое, но без закона и шерифов… и всё такое.

— И построит Великий Притон! — проязвил Арчер.

— А тебе какая разница? — в серьёз обиделся Майк. — Притон — не притон, город, с этой вашей «цивилизадцией». Честная торговля, предоставление опытных наёмников…

— За нашу жратву, всё как обычно! — продолжал язвить Арчер.

— А что ты хочешь?! — уже злился Майк, даже выпрямился на старом стуле. — Хочешь, что бы мы подохли от голода?!

— Ты слышал когда-нибудь о работе, тяжёлой работе, с землёй и браминах, или только о их дерьме?!

— Раслабся Арч! — вновь встряла в разговор Мана. — Мы здесь, а значит свои обязательства выполняем! — сказала она и с размаху воткнула нож в стол. — А что будет в будущем — посмотрим. Главное, что не будет как раньше. И как знать, может вы от того выиграете больше нас. Лично мне новые идеи Грязного нравятся не очень.

На некоторое время все вновь замолчали, пили закваску и самогон, а Люси тихонько сидела в уголку, незаметная, как мышонок. Многие и вправду не замечали её, словно старую часть мебели. Люси ощущала свою причастность к неким глобальным событиям в их жизнях, да и не только в их, а и видимо всех живущих в известных окрестностях. Рейдеры «Башни» уже давно были чем-то привычным в их жизнях, если бы они все исчезли, это было бы словно если бы в довоенное время, исчезло целое государство. Соответственно и назревавшая война казалась ей чуть ли не мирового масштаба, ну по крайней мере в рамках их собственного мира.

— Ну хорошо, допустим вы говорите правду. — нарушил общую тишину Арчер. — Но я надеюсь, вы не собираетесь тупо, как дауны, ломиться на их стены?

Майк молчал, кажется он обиделся, поэтому на вопрос Арчера пришлось отвечать Клем.

— План есть. Толковый. Но всем придется чем-то пожертвовать. — загадочно окончила она.

Арчер задумался о чём-то и молчал, староста не стал устраивать голосования, он ощущал, что время жертв пришло, но быть может они и вправду будут принесены не зря. Староста словно собравшись с силами, положил локти на стол, поддерживая потяжелевшую голову руками.

— Говори.

Клем посерьёзнела, и обращаясь ко всем присутствующим сказала:

— Вначале мы ослабим их. У них сегодня начинается рейд, большая группа уйдёт в пустоши. Грязный сейчас собирает добровольцев и не очень со всех окружных поселений, в том числе и с Литлсити. Ваши тоже должны отправиться на место встречи, не менее двадцати человек.

— О Боже! Ты наверное шутишь?! — ошарашено произнёс староста. — Двадцать?! Да это почти половина нашего населения!

— Вы как никто другой заинтересованы в участии, иначе «Башенные» придут к вам в гости раньше, чем к остальным.

— Девочка моя! У людей здесь семьи! Я… Возможно мы бы могли выделить десятерых из нашей постоянной стражи, они хоть что-то умеют, но не двадцать!

— Вам бы стоило всем поднять свои задницы, это для вашего же блага… — прошипела Мана.

— Решайте. — продолжила Клем. — У Кракена не одна сотня бойцов. Нам нужен каждый человек. Мана права, вам бы всем стоило пойти, но зная вас… Но это не всё… Перед главным нападением Грязный со всеми добровольцами… и не очень… разобьёт рейдовую группу, в это время мы должны пробраться в «Башню» и установить там целый мешок взрывчатки. Под машины, под вышку, под стены. Устроим им хаос. Пока Кракен придёт в себя, и поймёт, что его рейдерам конец, а бомбы не просто пощёчина, мы уже в полном составе явимся к «Башне» и поимеем и его, и всех его ублюдков. Мы между прочим вложили в это предприятие кучу средств, у нас даже есть миномёт, сделанный умельцами из «Эмпайр». Так что им конец. Но всё зависит от того, откликнутся ли жители в других поселениях. Тот же Литлсити, им всё пох… похрен. Они считают, что Кракен их не тронет, потому нам нужны добровольцы со всех поселений поменьше, они более трезво смотрят на ситуацию.

— На первый взгляд звучит не очень плохо. — сказал Арчер. — Я вот только не пойму, как вы собрались попасть за стены «Башни»? Или у вас четверых есть особые приглашения?

— Я же говорила, мы вложили кучу последних средств, мы рискуем всем. — продолжала Клем. — Нам удалось прикупить парочку милых вещей. К тому же нас будет не четверо.

Все опять замолчали, и Арчер тоже, но потом он заметил, как все «питоны», кроме Рваного конечно, смотрят именно на него, его словно осенило, им даже не нужно было говорить те слова, которые они не знали, как ему сказать. Он подскочил со стула, и гневно глядя то на одного, то на другого нервно кричал:

— Хрен вам! Достаточно с моей семьи этой херни! Это ваша проблема и разбирайтесь с ней сами, сукины выродки!

Арчер говорил откровенно обидно, но было заметно, что рейдеры не обижаются на него, они действительно понимали его.

— Арч успокойся! — перебил его Майк. — У нас есть несколько этих ремешков, они делают человека невидимым, сто пудов! Я сам видел! Но если дать их человеку, который и так имеет инстинкты и талант быть невидимым, то ремешки эти станут в двойне эффективными. А если их дать кому-то неповоротливому, вроде меня, то он и с ними всё запорит!

— Эти проклятый твари убили мою жену!! А вы хотите, что бы я отдал им ещё и свою единственную дочь?!! Нет!! Нет!!! Никогда!!

Люси словно ударило током. «Так вот, о чём говорил Майк!». Она была взволнована и испугана одновременно. Они и вправду говорили о ней!

— У твоей дочери есть талант Арч! — сказала Клем. — Девочка, которая самостоятельно смогла выбраться из логова мутантов… это талант. Она уже сидит тут пять минут, а ты даже не заметил её, как и большинство остальных. К тому же мы будем рядом. Мы поможем ей и позаботимся. Мы не собираемся сливать её или подставлять. Я тебе клянусь Арч, прими то, что от нее возможно зависит судьба всех нас, прими как дар, а не как несчастье.

— Ты! Ты нихера не понимаешь! У тебя есть дети?! Нет?! А у тебя?! — говорил Арч, обращаясь к Мане. — А у тебя Майк?! Нет?!

— У меня есть! — отозвался из конца комнаты Рваный.

— Так что не вам мне рассказывать о судьбе и о моей дочери!

— Арч, мы ВСЕ кого-то теряли, и любимых тоже. — сказал Майк. — Или ты думаешь, что мы совсем как звери? К тому же никто не собирается терять твою дочурку. Нам она нужна живой, и не пойманной, иначе мы слишком многое упустим. Если Кракен поймёт всё раньше времени, делу пиздец. И правда, для неё это великая честь, да я уверен, что она для этого была рождена, сто пудов! Уверен, что она сейчас не ссыться, а единственный кто не видит очевидного — это ты.

Арчер злобно посмотрел на Майка, потом окинул взглядом всех присутствующих, поймал взгляд Люси, который он уже очень хорошо знал. Он выражал смесь удивления и интереса, и всегда это предвещало её глупости. Он понял, что его дочь согласится.

— Этот разговор окончен. Выметайтесь из моего города! — сказал Арчер и подошёл к выходу, открыл двери и остановился в проходе. — Пойдём Люси! Пошли, эти глупцы не понимают, о чём говорят.

Но Люси медлила, перед ней вновь встал тяжёлый выбор. Это был тот момент, когда взрослая девочка уже могла дать отцу отпор и сказать своё «Нет», и в этот раз никто бы не вступился за Арчера, а быть может даже наоборот. Это был тот момент, когда она могла показать этим крутым ребятам, что достойна их уважения, и быть может даже прославиться. Люси встала, она колебалась, но хотела сказать отцу, что бы он шёл домой без неё.

— Пошли Люси! Эти психи все получат свою пулю, но ты не должна умирать или страдать за них! Ради своей матери, не вмешивайся в это!

И она не смогла, воля отца, давившая её с самого детства, вновь взяла верх. Накатывались слёзы, и Люси предпочла быстро выйти на улицу. Ей нужно было побыть наедине с собой, не дома, и не с отцом, не пока он на взводе, иначе ей бы пришлось несколько часов выслушивать его рассуждения. Когда Арчер увидел, что его дочь идёт в другую сторону, он окликнул её, но Люси не отозвалась, она шла в сторону ворот, к тихому месту под разрушенной стеной. Здесь всегда было тихо, на земле ещё оставались следы их тайной пьянки с Люком. Люси с час водила палкой по пыльной почве, вырисовывая разные фигуры, погружённая в свои размышления. «Царство Звёзд» успокаивало. Мысли так быстро сменяли друг друга, приятные и не приятные, о возможном будущем, о том, что было. С одной стороны, ей очень хотелось бы поучаствовать в грядущих событиях, с другой стороны от одной только мысли об этом ей становилось не по себе. Да и Арчер в целом был очень прав, и даже сквозь завесу многолетней злости к отцу, она не могла не понять его правоты и его боли. «Башенные» убили её мать, когда Люси было около трёх лет, и теперь он должен был отпустить свою дочь прямо в их логово. Она не хотела страдать, или погибнуть, но Люси знала наверняка, что если сейчас она откажется, то сколько бы не прожила в дальнейшем, будет жалеть что скрылась от этой пусть и опасной, но всё же захватывающей возможности. А немного позже ей казалось, что лучше остаться дома, однажды найти свою любовь, завести собственных детишек, или научиться у доктора Даккара медицине и стать врачом в Литлсити, или даже странствовать по Пустошам и лечить других, бесплатно, просто, что бы мир стал хоть немножко лучше.

Люси и не заметила, как быстро пролетело время, солнце уже вновь неотвратимо приближалось к горизонту. Цвета заката успокаивали девушку, понемногу, незаметно для неё самой, её мысли о случившемся в этот день стали сменятся более глобальными. Люк так и не пришёл, а ведь он знал, где скрывается Люси, но почему-то он предпочёл оставить её наедине. С удивлением для себя она признала, что ей обидно. Чаще всего этот назойливый парень её так раздражал, но именно сейчас она хотела, что бы он был рядом. К её собственному сожалению Люси не могла оставаться на этом месте вечно, как к сожалению не мог быть вечным и этот закат. Она успокоилась, и была готова к грядущему поединку. Люси понимала, что это не будет, так как раньше, в этой битве с отцом решится нечто большее, чем просто очередной спор. Она не спеша шла домой, кроме стражников на стене, на улице почти никого не было, жители опасались нежеланной встречи с не очень желанными гостями, хотя рейдеры уже скорее всего пьяные спали в доме старосты. Люк не пришёл, а ей так хотелось высказаться, поделиться с кем-то своими переживаниями, и прежде чем прийти домой, она вновь зашла к доктору Даккару. Рейнджер всё так же лежал без сознания, казалось даже не дышал. Он и стал тем самым слушателем девушки, которого ей так не хватало. Он уже давно стал им, чуть ли не с первых дней, как они вытащили его из Пустоши, и почему-то именно ему мышонок открывал такие секреты и переживания, о которых никто больше не знал.

Когда Люси вернулась домой, Арчер сидел на выцветшем кресле у некого подобия камина, и задумчиво разглядывал старый серебряный медальон. Отец Люси казался очень мирным, похоже он, как и его дочь, за прошедшие несколько часов успел поразмыслить и успокоится, и совсем не собирался плеваться пеной. Он ничего не говорил, вообще никак не реагировал. Люси тихонько подошла к нему и поджав ноги присела рядом, теперь они молчали вместе. Это уже было чем-то необычным, совсем им не свойственным.

— Знаешь… — заговорил Арчер, но взгляд его так и не оторвался от медальона. — Я всегда понимал, что не был хорошим мужем. Вначале всё было хорошо, мы искренне любили друг друга с твоей матерью. Страстно. Я и не думал, что такой красавице может приглянуться такой агрессивный раздолбай как я. Но я полюбил её сразу, как только увидел, и позже сам не мог поверить своей удаче. Ты можешь мне не поверить, но мы были счастливы, вначале. Но позже… Всё немного изменилось. Это теперь я способен понять, но тогда мы были молоды и глупы, и особенно был я, а ещё и агрессивным. Твоя мать говорила, что никакие отношения, не должны лишать человека свободы, но я не понимал этого, да и сейчас не считаю это правильным. Я даже несколько раз поднял на неё руку… Сейчас, я бы… Я бы никогда не сделал этого опять. Ты можешь спросить почему? Ну, тогда мне причины казались справедливыми. Твоя мать была слишком хорошей женщиной, что бы бросить такой кусок дерьма как я.

Глаза Арчера заблестели в свете огней камина. К голове и сердцу Люси словно подкатила волна, на её глазах появились слёзы. Она положила голову на правую руку отца. Люси очень давно не делала такого, возможно в далёком детстве, а может даже никогда.

— Но даже тогда, по молодости, я бы никому не позволил навредить ей, я бы жизнь отдал, что бы спасти её. — говорил Арчер и с силой сжал старый серебряный медальон. — А потом родилась ты, и ты взяла всё самое лучшее от своей матери, быть может даже и свой скверный характерец, но он такой твой… Когда она… Когда я держал её окровавленную на руках… — продолжал Арчер, и теперь и из его глаз текли слёзы. — Она сказала только одно: «Не повторяй ошибок». И Бог свидетель я старался. Но ты всегда была не послушной, как ещё я мог донести до тебя важность тех или иных вещей. И быть может, я повторил их с тобой, Люси.

— Нельзя… Нельзя так отец… Нельзя угрозами и принуждением, или притеснениями сделать человека счастливым, или вызвать в его сердце что-то кроме гнева. Я знаю, ты всегда делал как лучше, так как для меня будет лучше, ты хотел, чего хотят и все родители, счастья для семьи. Но ты никогда не спрашивал лично у меня, какое моё счастье. Ты всегда выбирал его вместо меня…

— А как ты бы объяснила ребёнку, что нельзя лезть в гнездо змей, нельзя бить других. Ребёнок спрашивает: «Почему нельзя?», а ты не знаешь, как это объяснить, ведь эти правила нигде толково не написаны, они существуют в наших душах. Единственный пример, который я знал, это пример подобного. Если ты обидела кого-то, я должен был тоже повторить с тобой, наказать, что бы ты поняла, почему так нельзя. Это и объясняет необходимость послушания, и почему старших нужно слушать, потому что они могут знать что-то, чего ты не знаешь.

— Но и они забывают о чём-то, что так необходимо младшим. И пытаясь постоянно указать правильное, перестают замечать, как превращаются в тиранов. К тому же, а что если «правильно» для всех различно, и старшие попросту ошибаются?

Арчер не кричал в ответ, как это было раньше. Впервые на памяти его дочери, он проявил хотя бы малую толику уважения к её мнению.

— Твоя мать никогда не была моей собственностью. А ведь я считал наоборот, какое-то время. Видимо именно это она и пыталась объяснить мне, говоря о свободе. Но всё же ты моя дочь, и я наверное не раз перегибал палку… быть может даже бывал не прав. Но каждый раз наказывая тебя, я страдал вместе с тобой, никогда это не приносило мне какой либо радости, Люси. Возможно со временем, ты лучше поймёшь меня, дочь, когда и у тебя будут дети. И я бы хотел этого. Пусть, я буду драть задницу каждому проходимцу, который попытается заполучить тебя, но рано или поздно ты найдёшь достойного человека. И я хочу, что бы вы были счастливы, у вас были детишки, было будущее. И я не задумываясь умру за ваше счастье, и за ваше будущее. Я хочу, что бы у тебя была лучшая жизнь, Люси. Просто, что бы она была. А потому и не хочу, что бы ты хоть каким-то самым малым краем ввязывалась в то дерьмо, которое создают вокруг подонки и ублюдки.

— И потому, ты опять забываешь спросить меня, чего я хочу, и как. Ты опять выбираешь за меня.

— Я сделаю это, если им нужна жертва. По большому счёту вообще не важно, кто именно залезет в это змеиное логово, это могу быть и я.

— Но ты же понимаешь, что у меня больше шансов. — говорила Люси, и ощущала как оба они всё больше успокаиваются. — Ты всегда хотел, что бы я была сильная, ты многому научил меня, и теперь, когда пришёл момент применить свой потенциал, ты всячески ограждаешь меня. Мы все будем бороться за своё счастье и будущее, также и я должна сделать свой вклад… отец. Иначе всё что было, будет бессмысленным. Ты же сам говорил, что однажды я останусь одна, и должна быть сильной. И я сильная, и уже взрослая, и давно готова к жизни. И я не собираюсь погибать, я знаю, что смогу. Ты просто должен принять это, отец. Принять, и перебороть свой единственный страх.

Потом они вновь замолчали, надолго. Арчер периодически смотрел то на медальон, то на пламя в камине, то на свою дочь. За полчаса они открылись друг другу больше, чем за всё время до этого.

— Да. Ты сильная. И наверное я должен дать тебе волю. Мой отец почти никогда не говорил мне, что делать, и я тоже стал сильным, хотя наделал немало ошибок. Но всё же, я прошу тебя отказаться от этой затеи.

Арчер встал, и одел серебряный медальон своей жены, Люси на шею. До этого он запрещал дочери даже прикасаться к нему. Он хотел уйти в свою комнату, за занавесками, но остановился, и стоя спиной к Люси, лишь немного повернул голову и сказал:

— Я люблю тебя, Люси.

Арчер стал медленно уходить, но его дочь внезапно обняла его со спины, и со слезами в глазах прошептала:

— Я знаю, папа.


* * *

Люси и сама не могла в это поверить. Утреннее совещание, угрюмое молчание всех жителей Смоки и особенно её отца. Отец отпускал её! Отпускал на встречу смертельной опасности! Люси не могла поверить в это, и в то, что он так изменился за одну ночь. Арчер избегал её взгляда, всё время куда-то задумчиво смотрел. Со стороны казалось, что ему сообщили о скорой собственной кончине. Неверие не прошло даже когда Питоны, уже начали паковать свои дорожные сумки, а Арчер собственноручно паковал рюкзак Люси. Молчал и Люк, его взгляд был полон смятения и паники. Арчер пытался завести тему о том, что ему следует отправиться вместе со своей дочерью, но он заранее знал, что скажут остальные. Они не могли отпустить его, он был опорой их самообороны, и кому как не Арчеру сопровождать бойцов Смоки в будущем сражении. Абрам вызвался идти вместо него, и хотя этот чернокожий парень был не менее важен, чем сам Арчер, отпустить девушку саму с подобной компанией было бы не правильно. Люди понимали, что это самое малое, чем они могут помочь своему начальнику стражи, Арчер доверял Абраму, и тот пообещал, что защитит его дочь любой ценой.

Уже незадолго до выхода Люси молчаливо осматривала свою пыльную комнатушку, искала взглядом что-то, что может пригодиться ей в дороге. Но все её вещи были скорее хламом и в пути стали бы только обузой. В этот момент дом почему-то стал особенно родным. Лучи света, что пробивались сквозь крышу и окна хорошо освещали комнаты. Тот комфорт и уют, к которому Люси привыкла и перестала замечать, сейчас вновь обрёл свою силу и важность. Что-то внутри её протестовало, не хотело уходить и требовало отказаться от этой «глупой» затеи. Хотелось заплакать, но она не могла. Если бы кто-то заметил её слабость, на этом бы всё её приключение окончилось. Не смотря на все свои волнения и страхи, Люси хотела этого, хотела поучаствовать в этом «великом» событии, будучи его важной частью.

Арчер умело распределил всё необходимое в её рюкзаке: воду, пищу, чистые ткани, некоторые дорожные мелочи, вроде жестяной миски, ложки, и ножа. А ещё он подарил ей нечто действительно ценное. Едва ли он мог сделать его за одну ночь, но на утро её ожидал броне-костюм из кожи брамина, с усиленными пластинами из многослойной кожи, на самых вероятных местах поражения. Он был сшит как раз на неё, нигде не обвисал и не жал, не скрипел, что в предстоящем ей испытании было очень важным. Люси посетила странная мысль, что этот костюм отец готовил давно. Было ли это случайное совпадение, или провидение, или Арчер предполагал, что его «безумную» девчонку рано или поздно позовёт дорога, но он явно позаботился об этом заранее. Она смотрела на своё собственное отражение, в найденном в мусоре куске зеркала, и удивлялась, как же в этом костюме она круто выглядит, словно охотник за головами. Люси собрала свои чёрные волосы в один пучок, в виде конского хвостика, покрутилась немного, она совсем не была похожа на подростка, сейчас она выглядела словно суровая странница Пустошей, взрослая, сильная, решительная. А ещё она сама для себя открыла то, как подросла, свои уже далеко не детские формы. Раньше балахон скрывал это, но этот костюм был весьма откровенен, это было настолько непривычно для Люси, что она даже засмущалась, но продолжала рассматривать себя с разных сторон, и ей нравилось это чувство, быть привлекательной.

Люси не заметила, что отец наблюдает за ней, так увлеклась самолюбованием, что дёрнулась, когда рассмотрела в полу-мутном зеркале образ отца за спиной. Он не сердился, но как-то обречённо слегка улыбнулся.

— Жаль, что она не увидела, какой ты стала…

Люси повернулась к отцу и застенчиво замялась.

— Будь осторожна с ними. Они никогда не были нам друзьями. Никогда не прогибайся, всегда давай отпор. Вот… — сказал Арчер и протянул Люси револьвер. — Если что пойдёт не так, не мешкай. Стреляй сразу. И я имею в виду не только Башенных. У тебя на поясе есть кобура.

Люси подержала пистолет в руке, оружие было удобным и не тяжёлым, и положила в кобуру, которая была свёрнутым куском кожи с застёжкой.

— И это возьми. — сказал Арчер и достал из-за угла свою винтовку. — Когда дойдёте до места, с собой её лучше не бери, это так, против тварей которых вы можете встретит


убрать рекламу




убрать рекламу



ь в пути. Патроны у тебя в рюкзаке.

Люси взяла винтовку, молча кивнула, и повесила на плечё. Девушка виновато улыбалась, так много хотелось ей сказать, но она почему-то не могла перейти какой-то невидимый барьер.

— Я вернусь. Я обязательно вернусь. — сказала Люси, но в глубине себя она сама в это почему-то не верила, или точнее говоря не была в этом уверенна.

Арчер неожиданно улыбнулся ей, и улыбка эта была добродушной, ему казалось совсем не свойственной. Он взял её за плечи обеими руками и слегка сжал.

— У тебя всё получится. Я знаю, у тебя всё выйдет. Ты и вправду рождена для чего-то такого. Но не подставляйся. Сделай своё дело и уходи обратно в Смоки. Потом придем мы, и доделаем дело до конца. И всё это прекратится, всё.

Им обоим было не просто переносить это расставание, поэтому Люси утвердительно помахав головой, и улыбнувшись в ответ, сказала: «Пора», и они вместе с отцом вышли на улицу. Питоны уже ждали, Майк рылся в сумке, Рваного тошнило. Почти все жители заполнили улицу, что бы проводить их. Люси видела, как они смотрят на неё, это нельзя было назвать восхищением, но никогда до этого подобного не было. Люк был всё так же поражён, словно не мог поверить, что это всё на самом деле, что девушка, которая ему так нравиться, так сильно преобразилась. Она казалась такой сильной, и такой прекрасной. Ему так хотелось пойти вместе с ней, но он не мог, не знал, не понимал. И да он завидовал. Чувствовал себя очень ущемлённым, что она уже воплощает в своей жизни то, о чём он так давно мечтает. Она участвует в этом по-настоящему большом событии, а он остаётся тут. Люк на фоне этой обиды возможно вполне бы решился пойти на войну, что бы доказать ей и всем, что он тоже может, но знал, что его никто не возьмёт. А теперь Люси уходит, с этими отбросами, такая взрослая, и сильная, и прекрасная. Он завидовал ей и одновременно таил большую обиду, всё пошло совсем не так, как должно было! Люк совсем не понимал, как Люси страшно, как уместны были бы сейчас его слова поддержки, его какая-нибудь очередная глупость, не понимал, что его отстранение только добавляет тяжести ей на душу.

— Вы готовы? — спросил староста, неуверенно глянув на Арчера, тот кивнул в ответ, Абрам тоже, мнение Питонов его откровенно не интересовало. Потом староста посмотрел на Люси, он всё ещё боялся своего решения, а потому не мог без боли во взгляде смотреть на неё. Но девушка с улыбкой кивнула ему в ответ.

— Хорошо. Тогда я хочу… — хотел сказать староста что-то напутственное, но Люси резко перебила его.

— Нет! Ещё один момент. Я хочу…проведать свою собаку… — сказала Люси и посмотрела на Арчера.

— Что?! Ну же детка! Мы и так уже запарились ждать! — недовольно выкрикнул Майк.

— Я быстро! Всего минутку.

Арчер кивнул и сказал:

— Если ты так хочешь. Но не тяни.

Люси сбросила рюкзак и винтовку и побежала в дом доктора Даккара. Люк видел и понимал, что сейчас он бы мог поговорить с Люси, но не мог решиться. С каждой минутой это становилось только сложнее. Пришлый был закрытым в подвале доктора, вместе со своим хозяин, что так и оставался без сознания. Люси знала, где доктор прячет ключ, она вошла внутрь, и пёс тут же набросился на неё со своими играми и слюнями. Люси поласкала его немного, и подошла к столу, на котором лежал странник. Он был накрыт покрывалом, над ним возвышалась капельница с каким-то раствором. Люси погладила его по голове потом по плечу, пёс радостно лаял.

— Жаль Билли, что мы так и не увиделись, если тебя так зовут. Я иду на войну, правда звучит даже как-то глупо? — говорила Люси и продолжала гладить его голову. — Но если мы сегодня не сделаем это, то завтра они придут за нами. Ты наверное уже не раз участвовал в подобном, и наверное ничего не боишься. Жаль, что ты не пришёл в сознание, ты бы наверняка помог нам, и с тобой мы бы точно победили. — Люси замолчала на какое-то время, но потом опять продолжила. — Но это ничего, ты главное поправляйся, и я надеюсь, мы ещё с тобой увидимся. Пожелай мне удачи.

На прощание Люси поцеловала незнакомца в лоб, ей показалось, что он едва дёрнул пальцем на руке, но возможно это просто шаловливый Пришлый толкнул стол. Люси опять поласкала пса, на прощанье, и приказав ему сидеть рядом с хозяином, ушла.

— Ну что погладила свою псину на прощанье? — спросил раздражённо Майк.

— Да. Он мне как друг, понимаешь?

— Да ну на хер это. Пошлите уже!

И Майк широко шагая, пошёл вперёд, его спутники Питоны похватали сумки, запасное оружие, снаряжение и припасы, и зашагали за ним, Люси и Абрам неуверенно тоже. Люси не ждала, что жители поселения будут провожать их криками и возгласами радости и воодушевления, ей было достаточно и их необычных и непривычных взглядов. Уже перед самыми воротами Арчер неожиданно прокричал:

— Это моя дочь! Моя дочь!

Люси была польщена, её это подбодрило, а потом ещё и фраза, которую выкрикнул в ответ Майк:

— Это не твоя дочь! Это Воительница Пустошей, сто пудов! — прокричал он и засмеялся, а вместе с ним и остальные Питоны. Люси тоже не могла сдержать улыбки.


* * *

Они отправились на северо-запад, их ждал долгий путь длиною дольше недели. Они делали частые привалы, что бы не истратить слишком много сил. Столько дней пути по пустоши, способны измотать даже самого опытного странника, а им сразу после перехода ещё предстояло действовать. Но Люси уже за первый день очень устала, видимо слишком много времени она проводила в Смоки без серьёзных испытаний. И это правда, уже давно она не путешествовала по пустоши вместе с отцом, слишком редко выходила на охоту, и если бы не случай с незнакомцем, то она бы давно забыла каковы они эти трудности на вкус. Её рейдеры — спутники хотя не мало путешествовали, но также казались слишком уставшими, как и Люси, но во время ночлега они активно расслаблялись выпивкой и различными веществами. Только Абрам хорошо держался по сравнению с другими.

Первый день они шли молча, почти не общались, Люси чувствовала себя не ловко, не привычно в такой компании, Абрам своим духом и характером нагнетал обстановку, усталость также не улучшала настроения. Даже Майк «Сто пудов» почти не извергал свои пошлые шуточки и замечания, а его всегда смеющиеся спутницы смеялись лишь для приличия, коротко и с трудом. На ночь они разожгли костёр, у рейдеров было две самодельные палатки, у Люси и Абрама были спальные матрасы. Первым должен был дежурить Майк, но Абрам, казалось и не собирался ложиться спать, поэтому Майк ушёл спать и больше никто не вставал для дежурства. Даже не смотря на усталость, Люси долго не могла заснуть, слишком не привычной была обстановка, слишком слабым чувство безопасности. Потом она начала засыпать, но ненадолго, пробуждалась каждые полчаса, и только после долгих мучений ей удалось на пару часов заснуть.

По небу парили чёрные птицы, Люси видела вдали знакомую разрушенную стену. Она бежала к ней, но почему-то почти стояла на месте, а ей так хотелось прикоснуться к ней, укрыться в её тени. Как будто этого было мало, на пути возник огромный рот, без головы, глаз или носа, но словно зубастая дыра в земле. Рот рос и безмолвно открывался и закрывался. Потом её испугал выстрел, она посмотрела в его сторону и увидела отца, стоящего на скале с винтовкой. Он стрелял, стрелял в птиц в небе, и при этом говорил: «Не хочу, что бы снова было больно». Прицел, и снова выстрел: «Сколько крови…» — сказал он и вновь перезарядил свою винтовку. В этот момент раздался какой-то страшный звук, это рот в земле, который до этого молчал, растянулся и протяжно застонал. Всё естество Люси сжалось от страха, она посмотрела на свой живот, и увидела, что сквозь домашний балахон выступает кровь. Люси прикоснулась к ней, и запачкала руки в кровь. Рот продолжал протяжно стонать, и этот ужасный звук приближался всё ближе. Люси ощущала, что вот-вот заплачет от неизбежности, но её кто-то окликнул, не по имени, и даже словно не словами. Она обернулась, у неё за спиной стоял чёрный человеческий образ, с круглой головой и стеклянными глазами. Он казался страшным, но не пугал её, медленно он положил ей на плечё руку, и страх ушёл…

Люси проснулась, ей так хотелось оказаться дома, вскоре пришло осознание реальности. На востоке уже виднелись проблески рассвета, Абрам всё так же сидел у костра, словно и не ложился спать. Хотя может он спал в данный момент, но Люси было не важно, следит кто-то за безопасностью их стоянки или нет, она хотела поспать ещё хотя бы немного.

Ей повезло, Питоны не привыкли слишком рано вставать, даже ради более прохладной дороги. Но, тем не менее утром было тяжело, она мало успела отдохнуть, и в то время как остальные ещё бодро шагали вперёд, Люси уже немного отставала. На второй день они были уже более общительные, рейдеры говорили между собой, иногда что-то спрашивали у Люси, а иногда и она у них, только Абрам в основном молчал, «радуя» всех своим недовольным выражением лица. Как-то среди разговора, Мана указала взглядом на Люси и сказала:

— И что, она должна нам помочь, возможно даже решить исход всего грядущего дерьма?

Майк посмотрел на Люси и сказал:

— Херово обстоят дела. Пока мы придём, она уже не будет ни на что годна. Нужно помочь ей. — и Майк подошёл к Люси и забрал у неё рюкзак, она даже не сопротивлялась. — Давай Абрам! Ты должен был первый додуматься до этого, чёрная твоя морда.

Лицо Абрама исказила злая гримаса, Люси даже показалось, что сейчас он схватит своё ружьё и пристрелит Майка. Но Абрам подошёл к Люси, и забрал у неё спальный мешок и винтовку, после чего сказал:

— Послушай меня, ты кучерявый блондинчик! Ещё раз скажешь что-то, или просто намекнёшь на цвет моего лица, я клянусь, наша дорога на этом и окончиться!

— О, так ты уйдёшь?!

— Да! Но вначале всажу тебе пулю в голову, что бы ты уже больше не мог тявкать как сучка!

Майк завёлся, это сложно было бы заметить со стороны, но Люси это понимала, чувствовала. «Кучерявый блондинчик» со стороны казался совершенно спокойным, но его тело напряглось, плечи слегка расправились, дыхание стало более заметным, словно он как зверь готовился к прыжку. Все ощутимо устали, и это только ещё больше расшатывало нервы ребятам, но перепалка не продолжилась.

— Стойте! — сказала Люси и встала между ними. — Сейчас совсем не тот момент, когда мы можем себе это позволить! Всё, что от вас требуется, это сделать то, что необходимо, и как знать, может позже, вы больше никогда не увидите друг друга. Слишком многое на кону, что бы всё запартачить по глупости.

Мужчины молча смотрели друг другу в глаза, Мана также вмешалась в разговор:

— Малышка права! Хватит тут членами махать! Хотя детка, это всё из-за твоей хилости!

— Не вмешивай её! — выпалил Абрам. — Ты разве не понимаешь?!

— Понимает. — спокойно сказала Клем. — Успокойтесь все, не хватало и вправду пустить прямо тут друг другу кровь. Девочка не привыкла к такой херне, плюс постоянные нервы. Вспомните себя, когда впервые оказались в такой ситуации. А тут ещё и вы выёбываетесь.

— Сто пудов.

— Рваный. — продолжила Клем. — Смешай что-то ей. Что-то несильное, так бодрящее.

Рваный хихикнул и лукаво заулыбался. Всего за пару секунд он уже сообразил, что нужно «набадяжить». Ему очень хотелось посвятить в таинства веществ эту новую «последовательницу».

— Не вопрос! Щас она просто запорхает! — сказал он и полез в свой рюкзак и начал доставать оттуда разные коробочки, в том числе и довоенные.

— Нет! — крикнул Абрам и крепко сжал ружьё. — Никакой гадости, ты слышишь меня?! Арчер вам яйца поотрывает за такую хуйню!

— О! Ты заговорил, как и подобает проходимцу вроде тебя! — заязвил Майк. — Строишь из себя такого праведного! Законника блять! Хотя все знают, что ты творил раньше!

— Это не твоего ума дело, Мэри Сью! Может когда-то я и вёл себя, как такой отброс как ты, но я хотя бы теперь другой!

— Не начинайте опять этой хуйни, я вас прошу! — сказала Мана и взялась руками за голову. — У меня уже блять голова от вас болит! Чего ты паришься? Ничего с ней не случиться, она уже не девочка, пора вкусить прелести взрослой жизни.

— Сто пудов!

— Не злите меня! Я сказал нет!

— А может у Малышки спросим? — сказала Клем и подошла к Люси.

— Отойди от неё! — сказал Абрам и выставил руку на встречу Клем.

— Лучше так не делай, здоровяк. Я могу и ужалить.

— Да?! А я могу сорок пятый прямо в задницу засадить!

— Что это? Что ещё за вещества? — спросила Люси, подошла к Абраму и медленно опустила его руку.

— Детка, ты что не знаешь? — радостно пропищал Рваный. — Химка, лечки, штыриво, торчалово, белладонна! Хотя почему их иногда называют белладонной, я понятия не имею…

— Люси! Под этими «веществами» они подразумевают наркоту. Это может быть что угодно, и грязь из прошлого, или какое-то дерьмо из наших дней, и хорошо, если оно не убивает мгновенно. Употребив такое дерьмо раз, можно испоганить и без того дерьмовую жизнь!

— Тише здоровяк! — говорил Рваный, весело кружась вокруг Абрама и Люси. — Я знаю что делаю!

— Он сечёт в этом очень хорошо. Можно сказать что Рваный наш химик, и доктор, в одном лице. — сказала Клем.

— Я знаю, что делаю, и не собираюсь травить Малышку. Смотри.

Рваный сел на голую, сухую землю, и разложил на коленях пару коробок и пакетов. Он высыпал из каждого из них по чуть-чуть в стеклянную колбу.

— Вот смотри! Это всего лишь стимка. А это для раслабона. Это вот витаминка и вытяжка из праздничной нюки, что бы не жрать только скрытый резерв, но добавить энергии из вне. — Рваный посмотрел на уставшую Люси, и досыпал ещё «витаминки». — Может немного сердце будет колотиться, но ничего страшного. Так, и на последок этого, для бодрости, и этого для веселья! Всё вуаля!

Рваный соединил стеклянную колбу с ингалятором.

— Видишь. Ничего тяжёлого. И отходняков почти не будет, даже с учётом того, что она чистая, и никакой ломки! Слегка повеселеет, прибодриться, ну может слегка штыронёт, а так не страшно.

Абрам тяжело посмотрел на Рваного, а потом на Люси.

— Я не вру, бро! Чтоб мне до смерти приходов не было, если вру!

Абрам покачал головой, смотря на Люси, но она сказала:

— Если это поможет, пусть будет так. Просто, просто не говори отцу.

— Я обещал Люси! Обещал!

— Даже мой отец дал мне свободу Абрам. Как ты можешь претендовать на неё? Это моё решение. — сказал Люси сурово… она уже менялась.

— Молодец Малышка! Наш человек! — сказал радостно Майк, словно его правда взяла верх.

Клем как обычно слегка улыбалась, а Мана грызла ногти на руке, она всё не могла поверить, что эта соска согласиться, и ожидала, что та вот-вот пойдёт на попятную. Рваный радостно рассказал, что нужно делать. Люси взяла в рот носик ингалятора, она медлила, но подавила всякие сомнения совести, и не без усилия воли нажала на кнопку. В одно мгновение смесь вылетела и устремилась по её пищеводу в желудок и даже в лёгкие, царапая и обжигая слизистую. От непривычки Люси закашлялась так сильно, что согнулась пополам. Рейдеры дружно засмеялись, Абрам скривил лицо в недовольстве ещё больше. Клем протянула Малышке баночку с водой, а Майк крепко обнял за плечё, пока Люси продолжала кашлять. Рваный всё так же сидя на земле с гордостью смотрел на свою молодую ученицу.

— Вот видите! Это наша девчонка! — кричал Майк и тряс Люси.

Через пару минут Люси перестала кашлять, и начала заливать мерзкий вкус водой. На вопросы: «Ну как? Чувствуешь что-то?» она только молча, отрицательно махала головой. Она и вправду пока ничего не чувствовала. На душе был неприятный осадок, но она оправдывала себя тем, что ей это было необходимо, что бы исполнить миссию и не подставить других, хотя нельзя было не сказать, что в глубине души она этого хотела. Люси почувствовала эффект через минут пять. Сердце застучало сильнее, кровь по венам забежала быстрее. Тело приятно расслабилось, и ощущения усталости пропали. Стало как-то легко в пространстве и весело, хотелось смеяться. Даже окружающий мир стал словно ярче, и всё вокруг казалось таким хорошим. Но Люси старалась не порхать как бабочка, хотя ей и хотелось. Она понимала даже в угаре, что нужно беречь силы, да и выставлять свой «приход» на показ ей не хотелось, но со стороны перемены в ней были заметны, что дало новую пищу для шуток. Смеялась и Люси, искренне, почти не сдерживаясь, выдавая себя этим всё больше.

Теперь смешными казались даже те шутки, которые задевали даже очень родные для сердца Люси вещи, о её доме и её односельчанах, об отце и Люке, которого рейдеры окрестили Мистер Недотёпа, Майк же почему-то называл его Правая ручка.

— Ну и парня ты себе выбрала, Малышка. — Майк продолжал обсуждать Люка. — Такой тебя не защитит от этого сурового мира, но тебе придется постоянно защищать его. Ещё то зрелище со стороны.

— Я же говорила уже, он не мой парень. — говорила Люси и хихикала. — Мы просто с детства дружим.

— Э не Малышка, я секу в этой теме. Мы самцы, видим друг друга насквозь. Он тебя хочет, просто он размазня, и ему тёлка видимо не светит вообще. — Майк ехидно смеялся со своих «остроумных» замечаний.

— Дай угадаю. — сказала Клем и хитро заулыбалась. — Зачем Малышке такая размазня, когда есть такой бравый самец как ты, также?

— Эй! Я этого не говорил! Но да, в целом ты права. Также Малышка? Я же лучше, ты не сможешь это оспорить, так что давай я буду твоим парнем.

Люси очень засмущалась, она никак не могла придумать, как отшутиться из этой ситуации.

— А ещё… — таинственно протянул Майк. — Я знаю, как сделать девушке приятно. — сказал он и подошёл к Люси, и осторожно обнял за плечё, смотрел прямо в глаза.

Люси полностью растерялась, она хотела как-то вырваться из этого пошлого объятья, показать ему, что с ней так нельзя обращаться, но не знала как. В этот момент напрягся Абрам, он уже готовился что-то сказать, как неожиданно заговорила Мана:

— Да он знает, как впечатлять девочек своими десятью сантиметрами.

Мана и Клем залились задорным смехом, не сдержалась и Люси, от чего засмущался и сам Майк. Он отпустил Люси, и казалось, даже немного покраснел. Это вероятно была просто шутка, но шутки на эту тему были слабым местом кучерявого блондина.

— Да пошла ты. Чего несёшь, какие десять? Не меньше пятнадцати! У Правой ручки и того нет!

Какое-то время все молчали, но потом загадочно сказала Мана:

— Пятнадцать точно есть…

И вновь они задумались, что Мана имела в виду. Первая сообразила Клем:

— Ты что, трахалась с ним? — удивлённо спросила она.

— Ты перепихнулась с этим зародышем? — до глубины души был удивлён и Майк.

Мана вначале молчала, только игриво смеялась, а глаза её блестели. Люси была поражена, ей поскорее хотелось услышать, что это шутка. Она бы не призналась себе в этом, но её словно окатило холодной смесью из ревности и сожаления, и даже весёлое состояние, вызванное наркотиками, не могло ослабить этого болезненного ощущения.

— Я как-то вышла из того дома, куда они нас загнали, по нужде. Мы уже тогда были на веселе… В общем иду я, в каком-то захолустном углу, за одним из домов, и тут опа, сидит это несчастье, чуть ли не плачет! — Мана говорила, и с каждой новой рассказанной деталью улыбалась всё больше. Позже вместе с Клем они игриво смеялись, а Майк пренебрежительно кривил лицо. Если бы не вещества, Люси бы откровенно побледнела и выглядела ошарашенной. — Он меня увидел, чуть ли не подпрыгнул. От него так и веяло страхом, руки задрожали. Вначале я хотела его слегка пнуть под дыхало, что бы он расслабился, но потом во мне проснулось игривое настроение, и я решила с ним поиграть.

— Какая мерзость! — с отвращением сказал Майк.

— Тебе не понять. — сквозь смех говорила Клем. — Он такой хлюпик, как сопля, но есть в нём что-то милое. Его и вправду хочется то ли пожалеть, то ли раздавить. Но я понимаю Ману.

— Ну-ну. — продолжала Мана. — Я подошла к нему, он чуть не задрожал, бьюсь об заклад, он как раз соображал в какую сторону убежать. Я подошла ещё ближе, и стукнула его в плечё, и сказала: «Чего ты тут приуныл, пупсик! Не расслабляйся и будь всегда начеку!»

Я его вроде слегка только, но он схватился за плечё, простонал, покраснел, и вообще почти обезумел. Начал что-то мямлить: «Я это, я то», и тут во мне проснулось ещё большее желание обескуражить его. Я подошла почти в плотную, он прижался к стене, и погладила его по голове…

Во время разговора Мана часто поглядывала на Люси. Этой женщине нравилось играть с чувствами других людей, как она получала удовольствие от растерянности Люка, так же ей доставляло радость выражение лица Люси.

— Ну и этого щеночка конкретно втеряло, ещё больше чем Рваного от наркоты. Я даже думала, что он сейчас обоссытся от волнения. «Ты что бабы испугался?» — сказала я ему и прижала к себе в плотную, «Или тебе нравится, когда тебя берут силой?». Он опять начал что-то мямлить, типа: «Я не это, я не то», глаза у него намокли. Я подумала, что ему может никто и не даст никогда, если его вообще не убьют вскоре, и стало мне его как-то жалко, захотелось хоть как-то приобщить к «радостям жизни». Ну, я и запустила ему руку в штаны, о видели бы его лицо! Как у дикой зверушки, которая не понимает, что с ней сейчас будет, убьют её или приласкают. Парень, несмотря на весь ужас был крепок, но через пару секунд хорошенько испачкал и свои штаны и мою руку, его бедолагу аж подкосило. Он по-моему ожидал, что сейчас я ему сделаю больно за это, но я сказал ему: «Слабовато, с такой выдержкой ты себе подружку не найдёшь». Он опять что-то замямлил, и тут я резко пустила его штаны вниз, он пытался их удержать, да только порвал. «Раслабся пупсик, больно не будет, почти…» — сказала я и присела на корточки…

— Не может быть! Ты ему отсосала?! — брезгливо кривя лицом, сказал Майк. — Я больше никогда не поцелую тебя, проклятье, сто пудов!

— Шлюшка… — хихикая сказала Клем, в ответ Мана показала ей язык, и игриво продолжила.

— Как только я прикоснулась к малышу, он тут же снова окреп, и с каждым движением начал постанывать, как сучечка. Но потом он вошёл во вкус, скажу я вам. Обхватил меня рукой за голову, и начал подталкивать, неуверенно так, с опаской, но меня это только веселило. В этот раз он уже продержался больше минуты, но гадёныш даже не предупредил, испустил стон, и брызнул мне прямо в горло. Какое-то время я продолжала его ласкать, пока ноги у него реально не подкосились.

— Он хороший малый, а ты со своими блядскими замашками испоганила его первый раз. — неожиданно сказал молчавший до этого Абрам.

— Ой да ладно! Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Ты бы лучше спасибо сказал, может он теперь станет более мужественным.

— Мана права. — сказала Клем. — Ему досталась ласка от такой горячей штучки. В лагере парни готовы убить за такое.

Мана вновь радостно засмеялась и продолжила:

— В общем, я подождала, пока он очухается, немного завелась, думала трахнуть его или нет, но он сам решил свою судьбу. Быстренько натянул рваные штаны, и даже не поблагодарив, сказал типичную фразу всех кобелей: «Я пожалуй пойду, мне пожалуй пора», а я в ответ только молча улыбалась, как девочка, и он свалил.

— Он растерялся. — оправдывал Абрам Люка. — Он вообще ещё не знает, как себя вести в такой ситуации, а ты как хищница повела себя с ним!

— Парням обычно такое нравиться. — сказала Клем. — Если бы знал как себя вести, думаю он бы часа два от Манны не отходил. Вам их что ли воспитывать нужно, объяснить что как.

Рейдеры смеялись, дальше было много шуток на тему «целомудренного Смоки», про то, что местные «тёлки» «никому не дают», а мужчины слишком близки со своими браминами. Абрам и Люси хотели как-то вступиться за свой дом, но первый не хотел тратить на бесполезные разговоры свои силы, а вторая была слишком растеряна, и никак не могла поверить, что рассказанное Маной было правдой. И так до следующего привала, они поели и немного отдохнули за ночь под рощицей почерневших деревьев, пили чай из бодрящих трав, Рваный утверждал, что веществ в них нет, «только природные витаминные комплексы». Люси заметила, что этот парень частенько употребляет «странные» слова, хотя говорит и не часто. Утром они лениво продолжили путь, и Люси решила немного разговорить этого странного парня. Оказалось, что по сравнению с другими, он владел глубокими познаниями в науках, и не только в том, как «забодяжить» улётный коктейль, он ещё смыслил и в медицине и в химии в целом, разбирался в взрывчатке, и немного в технике.

— Раз уж ты первая начала. — сказал Рваный, он уже принял что-то «для бодрости», а потому периодически хихикал или резко умолкал на несколько секунд. — Пора бы объяснить тебе, как работать с этой хренью.

Рваный с трудом снял свой дорожный рюкзак, не без помощи Люси, но в конце концов уронил на сухую землю. Девушка вздрогнула, когда рюкзак упал, но ничего плохого не случилось.

— Вот… — Рваный достал из рюкзака большую связку динамита, обмотанную проводами с таймером и детонатором. — Всего пять хреновин. Смотри, жмёшь это, потом сюда, потом ставишь время. Это мы уже по обстоятельствам решим. Нам нужно, что бы бахнуло аккурат перед тем, как припрётся Грязный с ребятами, это где-то утром. У тебя будет пять штук, установишь в моторном парке, две или одну на стене, и на складе с оружием, главное на боеприпасах, и там, где они газ хранят. Лабу взорви… ну короче ты поняла, на этих… «важных стратегических объектах». Взрывчатка конечно не военная шняга, да и детонаторы хуйня старая… но думаю бахнет.

Люси представила, как она будет ползать по базе Башенных, и всё это искать. Чем ближе они подходили к городку рейдеров, тем больше рос её страх и неуверенность.

— Но как… Как я туда попаду?

— Да точно… — говорил Рваный, и начал слегка шататься. «Видимо его торкнуло» — догадалась Люси. — Тебе нужно попрактиковаться с этой парашей. Он опять порылся в рюкзаке и достал стелсбой. — Натягивай на клешню, ха-ха.

Люси одела странный прибор с разными штуками, Рваный пытался ей помочь, но только мешал.

— Жми эту хуйню… ой прости… ха-ха-ха.

Люси с опаской посмотрела на парня, но позволила ему подойти ближе. Рваный нажал кнопку активации, прибор «ожил», воздух вокруг Люси заискрился, и через пару секунд девушку окружило едва заметное поле искажения.

— Всё? Я исчезла?

— Ну типа да… Только не ёрзай. Дернешься резко и пиздец… ой прости… гы-гы.

Рваный неожиданно икнул, резко отвернулся в сторону и проблевался. Отвращение исказило лицо девушки, но ненадолго, кажется, она всё больше привыкала к этому парню. Рваный откашлялся и продолжил, как ни в чём не бывало.

— Короче поле искажения заметно, поэтому нужно быть как тень, или тебя выпасут. Я слышал ты весьма ловкая малышка, да Малышка?! — сказал Рваный и просунув к Люси руку ущепнул её за плечё, от чего девушка вскрикнула. — Вот видишь…

— Оно… оно долго может работать? — спросила Люси потирая плечё.

— Да хрен его знает, смотря как там с батареей. Ну, у тебя их будет три штуки, так что должно хватить. В общем, ты там не тупи, и действуй быстро.

Люси выключила прибор, и молча кивнула. Даже сквозь угар Рваный не смог не заметить её бледного лица, и чуть ли не отчаяния в глазах.

— Ты не парься, они не ожидают, главное не натупить… И это… не ссысь, тогда всё будет ок… Кстати, кажись я обоссался… Забыл отлить… Но если что пойдёт не так, лучше застрелись, живьём не сдавайся. Или взорвись со взрывчаткой. Ну, ты в общем не бойся…

Рваный искренне попытался подбодрить девушку, как мог, Люси выдавила из себя улыбку ему в благодарность.

— Если это, тебе чего для храбрости нужно, то ты скажи, я набадяжу. — прошептал Рваный.

Люси кивнула и прошептала, улыбаясь в ответ:

— Только так, что бы Абрам не увидел. И не что-то, от чего тебя выворачивает…

Рядом с ними упал небольшой камень, его бросил Майк. Пока Рваный и Люси тренировались, остальные растянулись от них метров на семьдесят, и теперь сидя на земле ждали, когда те закончат.

— Может мы уже пойдём?! Я заебался вас ждать! — грубил Майк, но Люси не обижалась, она уже научилась понимать, когда он говорил гадости по-дружески.


* * *

Цвета вокруг стали очень яркими, стало очень легко, Люси ощущала себя эдаким живчиком, было весело и хотелось танцевать, но мысли о Люке и том, что сделала с ним «эта бешеная сука Мана» до конца её не покидали. После последнего привала Рваный сделал вид, что проходит мимо, и незаметно бросил Люси что-то завёрнутое в кусочек бумаги. Там было несколько таблеток разного цвета, Люси убедившись, что Абрам не смотрит, быстро закинула их в рот и запила водой из фляги. Девушка поняла, что будь у неё такая возможность, она бы с радостью прибывала в подобном состоянии вечно.

— Ублюдок. — сказала Мана, но это оскорбление никому не предназначалось, это была часть игры.

— Казлина. — пришла очередь Майка.

— Уже был козёл! — негодовала Клем.

— Ну и чё! Казлина и козёл это два разных слова!

— Ты жульничаешь! — продолжала злиться Клем.

— Да, казлина, ты реально жульничаешь! — подливала масла в огонь Мана.

— Да пошли вы! Эй Рваный! Казлина и козёл, это же разные маты?

— Ха-ха, казлина и козёл…

— Понятно… — разочаровано сказал Майк и посмотрел на Люси, но потом всё же перевёл взгляд на Абрама. — Эй Абрамаша, казлина и козёл разные маты?

— Иди в жопу, малышка Сью. — злобно отвечал Абрам.

— Понятно… Похуй! Это два разных, спросите у Грязного!

Клем рассмеялась и сказала:

— Ты жалок. Ну ладно, так и быть, только не плачь.

— Да пошла ты!

— Аналолиз. — немного подумав сказала Клем, но Майк недовольно посмотрел на неё.

— Чего? Нет такого слова вообще!

— Учись, хоть немного пополнишь свой ограниченный запас слов! — сказала Мана и засмеялась.

— Учись… хоть немного пополнишь… — перекривлял её


убрать рекламу




убрать рекламу



Майк. — Давай бритая, твой черёд!

— Заебись! — сказала Мана и остановилась.

— Хаха! Уже было! Было, твою мать! — радостно злорадствовал Майк, но он поспешил.

— Посмотри вперёд, придурок. — озлоблено сказал Абрам.

Майк хотел рассказать «этому нигеру», что он о нём думает, но впереди и вправду было что-то интересное. Это был старый, военный грузовик, который по-видимому врезался в машину с трейлером, и они вместе рухнули с холма. Рядом лежало несколько скелетов, засыпанных землёй, и было разбросано много всякого мусора.

— Наверное там на холме, когда-то была дорога. — сказал задумчиво Абрам.

— Херня. Там нет, мы там бывали. — сказала Клем, все путники замерли на одном месте.

— Бывали и грунтовые дороги. — раздражённо говорил Абрам. — Такие бы не достояли до наших дней.

— Кажется, тут ещё никто не рылся. — сказала Мана.

Майк вышел вперёд со словами:

— Так, нехер терять зря время, быстренько шерстим и забираем всё ценное…

— Стойте! — чуть ли не выкрикнула Люси.

Все словно замёрзли на месте, а Рваный даже подпрыгнул от неожиданности.

— Что такое? Что случилось? — нервно повторял Абрам.

— Ты чего орёшь, как ужаленная? — спросила Мана.

— Там что-то есть… — неуверенно сказала Люси.

— Конечно есть! Там наверняка что-то есть! — радостно говорил Майк и посмеивался.

— Малышка. — спокойно сказала Клем, она ощутила, что Люси засмущалась. — Обычно так кричат, когда увидят мину, или ловушку.

Люси осторожно подошла вперёд, и показала на землю.

— Смотрите. — говорила она почти что шёпотом. — Что это за следы? Они очень… одинаковые что ли.

— Симметричные и последовательные. — прогудел Абрам.

— Ну так херач туда! Ты же у нас разведчица. — сказал Мана и засмеялась.

— Я пойду. Я догадываюсь, кто это. — сказал Абрам, и пошёл осторожно вперёд.

Но Люси остановила его рукой.

— Нет, всё хорошо Аб, я смогу. — на что Абрам хотел что-то сказать, но Люси приблизила ладонь к его рту и продолжила. — Давай не будем, меня ждёт и нечто более серьёзное, хорошо?

— Запах… — пропищал Рваный, он сидел на земле, и кажется, ему было плохо. Все молчали, подумали, что он опять в бреду, только Люси переспросила у него. — Запах. Если это зверь… стелсбой не всегда скроет тебя… от зверя.

Рваный тяжело простонал держась за голову.

— Это логично. — сказала Люси. — Будьте тут.

Девушка медленно и осторожно пошла вперёд, держа наготове свою винтовку. Люси не активировала стелсбой, берегла заряд, к тому же она и так умела быть незаметной. Она не задела ни одного осколка мусора, некоторые предметы вызывали у неё интерес, но нужно было вначале всё проверить. Люси осторожно обошла место старой аварии с правой стороны, тут показались кости, много костей, некоторые весьма свежие, а далее, в основании холма виднелась пещера. Девушка сразу догадалась, что это было логово, она замерла, пыталась понять, в какую сторону дует ветер, и вдруг среди костей уловила движение. Это был скорпион, сравнительно небольшой, он не заметил её. Возможно, дело было в наркотиках Рваного, но по какой-то причине Люси решила, что нужно убить тварь до того, как та её заметит. Она осторожно прицелилась, было легко и ей было приятно и казалось, что она плыла. Через несколько секунд Люси выстрелила, пуля попала скорпиону прямо в «лицо», пробила его, разорвала половину глаз, наружу брызнуло что-то зелёное. Люси улыбалась, это был очень хороший выстрел, но в затуманенный рассудок девушки так и не дошло, почему это была плохая идея, пока она не услышала сильное шуршание в пещере, и на солнечный свет не показалась огромная и блестящая панцирем тварь. Огромный скорпион задержался лишь на секунду, что бы обнаружить девушку, и сразу же атаковал, за ним вылез ещё один, а потом ещё пятеро более малых.

Остальные насторожились, ещё когда услышали выстрел, а когда Люси побежала к ним изо всех сил, стало сразу ясно, что это неприятности. Словно по команде, они схватили в руки оружие, все кроме Рваного, он от волнения и наркоты упал носом в землю и отключился.

— Беги! Беги скорее! — крикнул Майк, в отличии от остальных он вышел вперёд и зарядил свой самодельный пистолет, для стрельбы 40 мм гранатами, но он не мог стрелять, пока скорпионы были слишком близки к Люси.

Радскорпионы быстрые твари, но Люси побежала так быстро, как быстро не бегали люди ещё с довоенных времён. Она ощущала себя очень странно, чувствовала своё бьющееся сердце повсюду, она сама была словно целое сердце. Люси казалось всё немножко заторможенным, но на самом деле она была очень резка и быстра. Потом она ощутила хлопок позади себя, граната угодила прямо в радскорпионов и на несколько мгновений это их притормозило. За первым взрывом последовал ещё один, потом ещё один, а потом зазвучали выстрелы. Абрам зарядил свою длинноствольную двустволку пулевыми патронами и выжидал, пока скорпионы приблизятся. Майк палил из своего крупнокалиберного пистолета, Мана сразу из двух поменьше, Клем стреляла одиночными из 10 мм пистолет-пулемёта. Когда Люси добежала к ним, тоже открыла огонь из винтовки, но нормально прицелиться не могла, всё вокруг резко поплыло.

Радскорпионы не знали страха и быстро приближались. Но на каждом из них гранаты Майка оставили след, и вскоре всех более мелких тварей разорвало пулями. Крупные же особи были намного выносливее, да и их панцирь плохо поддавался пулям мелкого калибра. Первому приблизившемуся скорпиону Майк выбежал навстречу, выхватив свой меч, похожий на мачете. Он отклонился от первого удара ядовитого жала, и тут же ударил тварь несколько раз в область морды. Абрам выстрелил из ружья прямо в жало, Клем подбежала чуть ли не в упор и зажала курок, выпуская целую очередь пуль. Израненный скорпион отступил назад, но Клем, чуть не угодив под пули Маны, напрыгнула на него, используя в качестве оружия хорошо заточенный штырь. Она вогнала его прямо в морду, не успела даже выдернуть обратно, как скорпион чуть не сбросив её с ног быстро отбежал в сторону, что бы побегать там, словно слепой, некоторое время, и в конце концов упал испустив дух.

Другой большой радскорпион приближался медленнее. Одна граната угодила ему около лап, и большая часть из них была непоправимо изувечена. Он напал на Клем, женщина успела выпустить в него очередь из пистолет-пулемёта, прежде чем жало ударило её прямо в грудь, с такой силой, что отбросило на несколько метров назад. В ярости Майк напал на скорпиона, рубя его мечём, Абрам перезарядил ружьё и выстрелил в область морды, Мана продолжала стрелять, держась в стороне. Майку опять удалось увернуться от жала, но этот скорпион оказался проворнее предыдущего, и прежде чем Майк успел встать полностью на ноги, хвост с жалом пырнул его. Майк инстинктивно пытался отразить жало мечём, но удар хвоста лишь слегка соскользнул, и жало ударило Майка в плечё. Его рука выронила меч, он не успел отреагировать, скорпион схватил его клешнёй за голову и потянул за собой. Он бы запросто мог оторвать парню голову, но Абрам снова сделал выстрел, чем полностью отвлёк на себя внимание твари. Он бы не успел перезарядить ружье ещё даже раз, поэтому он побежал, но даже раненный, скорпион быстро настигал Абрама.

Люси поняла, что скорпион настигнет его, она бросила свою винтовку и побежала скорпиону вдогонку, по пути подхватив с земли меч Майка. Ей не было страшно, она даже толком не понимала, что делает, ей казалось, что всё это происходит не с ней, а с кем-то другим. «Быстрее! Быстрее! Ещё чуть-чуть! Давай, ещё немножко!» — говорила она себе, пока скорпион словно подплывал к ней. Когда дистанция стала подходящей, Люси тут же рубанула тварь прямо по хвосту, с силой, которая была ей не свойственна. Скорпион тут же попытался развернуться к ней, но она кружилась вокруг него словно ветер, и наносила удар за ударом. Как только скорпион поворачивался так, что бы ужалить девушку, она вращаясь вокруг себя, тут же меняла позицию, и он не мог поразить её. Со стороны это смотрелось очень впечатляюще, словно Люси танцует вокруг скорпиона. Несколько ударов по морде, потом по лапам, и левая сторона скорпиона была почти недейственна. Потом она оказалась опять у него в хвосте, и четыре раза ударила скорпиона по предыдущему месту, разрубила хвост почти что пополам, от чего он хрустнул и упал на одну сторону. Скорпион подлез ей под ноги, от чего она упала и даже сквозь дурман ощутила, как её голова ударилась об крепкий хитин твари. Люси не было особо больно, боль была очень заглушена, но в глазах всё потемнело, и она не могла встать. Радскорпион не успел отомстить девушке, Абрам подбежал как можно ближе и пальнул ему в морду сразу из двух стволов. На морде скорпиона пули разорвались, словно начинённые взрывчатым веществом, и оставили после себя месиво и горящее пламя. Радскорпион начал отползать в сторону, но Мана продолжала стрелять по нему, пока он не скрипнул и не упал. Какое-то время он ещё дёргался, извергал из ран мерзкую, зеленоватую жижу.

Что было потом, Люси почти не помнила. Она хотела встать, но не могла, ей было плохо, тошнило, и наркотик слабо облегчал это состояние. Она помнила крик Маны, та звала Рваного, после чего темнота. Потом Люси пришла в себя, когда над ней возвышался Абрам и Мана, женщина перевязывала ей голову, и снова темнота. Потом, пока она пришла в себя на десять секунд, успела услышать как кричит Рваный и Мана: «Пей воду детка, ну же, ещё…». А при следующем пробуждении Люси успела расслышать проклятья и ругань Клем, вперемешку с жалобами Майка, в перерывах между рвотными позывами.

Очнулась Люси от укола, Рваный вводил ей в вену какую-то дрянь, от которой Люси быстро пришла в себя, и первые пять минут её сердце сильно билось. Майк и Клем сидели на земле, опираясь спинами о камень. Их раны были перебинтованы, каждому в вену ввели иглу с резиновым шлангом, который тянулся к пакету из под крови, он был наполнен жёлтой жидкостью. Люси не видела этого, но ребята рассказывали, что до этого Рваный заставил их выпить белый порошок. Мана также сидела на земле, опустив голову чуть ли не до колен. Она выглядела очень уставшей, как в физическом так и в психическом смысле А Абрам разделывал скорпионов, частенько тихонько поговаривая «Неплохой уловчик…».

— Вы… Вы проверили грузовик?.. — Люси было трудно говорить, язык плохо поворачивался, да и горло пересохло.

Клем и Мана устало засмеялись.

— Из тебя выйдет грозная баба, Малышка. — сказала Мана. — Не успела оклематься, как сразу за наживу заговорила. Вырастили чудовище…

— Не волнуйся за грузовик. — сказала Клем, она слегка двинулась, но рана сразу болезненно дала о себе знать. — Он там провалялся сраную сотню лет, полежит и ещё немного, пока мы залатаемся.

— Ты лучше скажи, нахера ты начала в них стрелять?! — сквозь боль спросил Майк.

— Я… А что, смотреть на него? Нам так или иначе пришлось бы либо драться с ними, либо пройти мимо.

— Ну бля не так же, сто пудов! Нужно было… ааааа сука!!… Нужно было продумать…

— Ну-ну, тебя отправили просто разнюхать. — сказала Мана и провела рукой по своим растрёпанным волосам, желая их уложить обратно на своё место. — Ты если так же сделаешь в Башне, там и тебе и нам пиздец.

— Отстаньте от девочки! — сказал Абрам, и кинул на землю свой рюкзак, набитый частями тел скорпионов. — Лучше бы поблагодарили её! Она вам ублюдкам жизни спасла, и мне тоже.

— Ну да спасла… — протянул Майк. — Я бля даже не спорю, сто пудов. Но жизнь ценнее сраных консерв, в которых всё нахер прогнило давно. Если бы мы знали…. аааа блять!!.. Если бы знали, то нахуй, могли бы и пройти мимо…

— Похуй! — сказала Мана. — Что было, то было! Живы, почти целы, и так хорошо. Давайте только помолчим хоть немножко, у меня башка раскалывается.

Химические познания Рваного и довоенные лекарства делали чудеса, уже через пару часов раненные путники были на ногах, и с интересом начали осматривать свою добычу. Почти весь груз обоих авто, что высыпался на землю, был непоправимо уничтожен суровым климатом Пустоши, а возможно и её дикими тварями. Как такового ценного было немного, но и не мало, в основном хоть что-то сохранилось в трейлере и кузове грузовика. Им досталось пять сносно сохранившихся пакетов MRE, две бутылки вина, Рваный был порадован несколькими горстями медикаментов, Абрам закинул в рюкзак пару железячек, из которых он собирался извлечь ценнейшие запчасти. Также они нашли несколько уцелевших металлических коробов с боеприпасами, от чего очень обрадовался Майк, и начал причитать, как бы хорошо их похвалил Грязный за такую ценнейшую находку. В кабине грузовика находился изломанный скелет, в остатках кобуры которого они нашли хорошо сохранившийся пистолет, а среди костей перед логовом радскорпионов они нашли не раз возвращённую к жизни винтовку, для стрельбы патронами 5.56, и горстку патронов к ней, в сумке из кожи брамина.

В общем, это была действительно ценная находка, всё то, что необходимо путнику да и вообще любому человеку, и стоило это всё больших денег. Люси также радовал их успех, она впервые испытала это необычное и сладкое чувство, когда тебе удаётся отыскать настоящий клад среди руин. Она уже давно хотела отыскать нечто необычное, а может и съестное, что люди ели тогда, во время процветания, о чём она так много слышала. Малышка жадно рылась в мусоре, и также жадно всматривалось в остатки упаковок от еды прошлого. Иногда картинки на них неплохо сохранялись, они вызывали в душе девушки необычайные чувства, прикосновение к прошлому, подтверждение которому она держала в своих собственных руках. На мгновение ей казалось, что она переносилась туда, в то прекрасное время, и Люси словно таяла в этом призрачном чувстве. К примеру, коробочка с надписью BlamCo «Макароны с сыром» — с чем-то совершенно непонятным внутри, консервированные яблоки Dandy Boy, которые она собиралась рискнуть попробовать, чипсы Spring Valley. Сегодня для Люси был особенный день.

Настроение у всех приподнялось, никто больше не ссорился. Они потеряли немало времени, и до заката не успели пройти много, и вскоре пришлось опять раскладывать палатки и дорожные кровати, и разводить костёр. Они хорошо поели, словно это был настоящий праздник! Люси впервые в жизни попробовала шоколад, небольшое количество которого можно было найти в каждом из этих необычных пакетов с надписью MRE. Вначале девушке даже не понравился на вкус, этот поистине легендарный продукт, но чем больше она его ела, тем больше ей его хотелось. Также впервые Люси попробовала вино, и к её удивлению оно было очень приятным на вкус, пилось очень легко и хорошо одурманивало. Сытые и согретые рейдеры дурачились, толкали друг-друга и били в плечё, Абрам копался в штуке, которую называл «тостером», а Люси пересматривала коллекцию своих зашарпанных картонок, среди которых были и оторванные кусочки от упаковок с пищей, и старые открытки, и другие «ценности».

Так прошло около часа, Рваный едва успел добраться к их общей с Майком палатке и отрубился, его дружки добивали вино, и изрядно увеселенные продолжали хихикать. Люси очень устала за этот день, она, как и подобает девушке из приличного общества, пожелала всем доброй ночи и ушла к своей дорожной кровати. Абрам пожелал ей доброй ночи в ответ, питоны перебивая друг-друга наговорили чего-то в духе: «Ага! До завтра! Не замёрзни! Угу!» — и это было уже не плохо, по крайней мере, они больше не смотрели на неё с глубоко удивлённым выражением на лице, когда она желала им доброй ночи или доброго утра. Прошло ещё пол часа, Люси и Рваный крепко спали, Абрам устало и задумчиво смотрел на костёр, а Питоны тихонько шептались. Казалось, что они о чём-то спорили, в конце-концов первой встала Клем, и кинув Майку подозрительную фразу: «Будешь должен….», широко улыбаясь, потянула за руку Ману, которая шла за ней очень неохотно. Обе женщины подошли к Абраму, и встали у него за спиной с обеих сторон. Абрам внешне казался спокойным, не выдавал ни волнения, ни суеты, но исходящее от него напряжение ожидания ощущалось. Какое-то время они стояли молча и лукаво улыбались, Клем скрестила руки на груди и её щёки почему-то порозовели, а Мана нервно погрызывала ноготок на большом пальце.

— Аб, а ты храбро дрался сегодня… — начала разговор Клем, и запнулась от того, что Мана залилась игривым смехом. — Не слушай эту дурачку, она просто пьяная.

Но Абрам игнорировал их, он всё также продолжал таинственно ковыряться палкой в костре. Клем продолжила:

— А ты чего такой напряжённый? Не выпиваешь, не отдыхаешь? Нужно отдыхать, иначе сил потом не хватит…

Мана тяжело вздохнула и перебила Клем:

— Короче… Аб, трахаться хочешь?

Абрам молчал, Клем и Мана тихонько и игриво хихикали, они уже давно были взрослыми девочками, и их не смущали подобные темы, но с Абрамом было очень сложно просто общаться, не то что соблазнять. Клем подошла осторожно, и начала массажировать его крепкие плечи, периодически скользя руками к его животу иногда очень низко… Но лицо Абрама совсем не изменилось, ничто не выдавало и малейшей перемены в нём, словно женщины его и вовсе не интересовали.

— Ну же Аб, ты что стесняешься? Давай с пользой потратим этот вечер. — язвила Мана.

— Тогда пойди и трахни кучерявого, или того наркомана задолбанного. — продолжал упрямствовать Абрам, но не отгонял от себя Клем. Она нагнулась и сказала ему на ухо полушёпотом:

— Аб, возможно завтра нас всех убьют, давай не будем тратить зря возможность развлечься, перед столь опасной миссией. К тому же, Мана даёт в зад. — сказала Клем с ехидной улыбкой. В ответ Мана недовольно скривила лицо и оскорбила её, назвав сучкой.

Неизвестно какие именно аргументы переубедили Абрама, но после коротких сомнений, он встал и отправился в палатку Клем и Маны. Майк остался в полном одиночестве, хотя делал вид, что идёт спать. Он закурил сигарету, роскошь даже для такого важного человека среди Питонов, каким был он. Ароматный дым заполнял его, это был хороший табак, и Майк мог только представлять каким же хорошим и душистым он был тогда, восемь десятков лет назад. Майк не нервничал, он был одним из тех людей, которые не сильно сожалели о содеянном, или не думали об угрозе для собственной жизни, а про жизни других тем более. Он просто осторожничал, а может это было важно для него, но непотребные мысли Майк прогонял, предвкушение разогревало его кровь. Из палатки женщин звуки почти не доносились, лишь лёгкие шуршания. Майк даже думал, что мрачность Абрама испортит процесс, не дав ему даже начаться.

Сложно было сказать, насколько Абрам был инициативен в процессе, понадобилось чуть ли не пять минут, прежде чем послышались первые лёгкие стоны женщин, вначале Манины, а ещё через пару минут и Клем. «Ну, теперь они врятли остановятся» — подумал про себя Майк, встал, и не спеша, осторожно побрёл к дорожной кровати Люси. Девушка крепко спала, она очень вымоталась за этот необычный день. Майк смотрел на её молоденькое, симпатичное, округлое личико и тёмные волосы, он чувствовал нежный запах её мягкой кожи. Личико было очень милым, словно по-детски, он уже давно не встречал таких красивых девушек, как Люси. Майк не собирался делать ей больно, он хотел позаботиться о Люси, согреть, успокоить. Он понимал, что она могла бы начать кричать, отбиваться, и тогда он бы скорее всего остановился, или даже пришлось бы сцепиться с вдвойне озверевшим Абрамом, но Майк уже хорошо знал людей, он знал, что Малышка сильная девочка, его это очень привлекало в ней, но так же знал что воля у неё куда слабее чем его собственная.

Люси проснулась, когда он лёг рядом и обнял её со спины, ей понадобилось целых пять секунд, что бы со сна понять что тут вообще происходит. Майк не считал нужным что-то объяснять, его влажные губы коснулись её щеки, и тут же опустились вниз по изгибу шеи, а руки проникли сквозь одежду к миленькому животику. Люси испугалась, не то что бы она не могла начать кричать или выдираться, но не могла по какой-то другой причине, может боялась что тогда все услышат, но воля её была мгновенно сломлена.

— Нет, прошу, нет Майк, не надо… — умоляюще шептала Люси, стараясь оторвать от себя руки Майка.

— Малышка, перестань… — отвечал он ей чуть ли не дрожащим голосом. — Ты такая хорошенькая, я сделаю тебе хорошо детка, я умею…

Майк держал её крепко, Люси чувствовала его всего, его большую силу и как она словно обволакивает её, неизбежно пленяя, чувствовала его мужской запах с примесью алкоголя и табака. Руки Майка неотвратимо скользнули вверх, и пальцы начали методично ласкать небольшие, молодые грудки, уделяя особое внимание соскам. Было ли Люси приятно? Да, она ощущал некую эйфорию, даже заводилась, ибо природа женщины брала своё, но страх и не желание происходящего заглушали всякое удовольствие. Люси слегка вскрикнула, и снова принялась отдирать руки Майка от себя, но это было бесполезно, как и её молитвенные просьбы остановиться.

— Не бойся детка… Всё хорошо, это приятно… Ты же уже не девочка, не так ли?.. Я знаю, знаю, как сделать девушке хорошо, сто пудов. — нашептывал он.

Левая рука Майка крепко обхватила горячее тело Люси, её торс был уже наполовину обнажён. Майк собирался ошарашить девушку своими любовными навыками. Его правая рука неотвратимо скользнула в узкие брюки, и под бельё, чтобы пальцами нащупать столь желанную святыню, горячую и влажную. Пальцы Майка были грубы и напористы, от чего Люси громко вскрикнула, но тут же закусила губу. Люси и сейчас было приятно, да и подобные ласки были ей знакомы, но всё же не в такой грубой форме. Она пыталась продолжать умолять Майка, но не могла сказать и слова, ни единого не могла сформировать, что бы не сбиться. Из палатки донеслись громкие стоны и даже крики Маны, по-видимому она и вправду давала в зад, а Абрам решил взять обещанное. Эти крики почему-то заводили Майка ещё больше, само осознание того, что рядом ещё кто-то занимается любовью, наверное никогда ещё он не испытывал такой сильной страсти. Люси тоже их слышала, но ей было совсем не до того.

— Ты просто прелесть, как же я тебя обожаю, Малышка… — шептал Майк и страстно целовал девушку, но он больше не мог терпеть.

Майк нервно расстегнул её пояс и так же нервно спустил её усиленные кожаные брюки почти до коленок. «Прошу, не надо…» — успела простонать Люси, после чего сильная рука Майка подогнула ей ноги, и что-то горячее и твёрдое начало прикасаться к её бутону. В голове Люси успели промелькнуть десятки самых разных мыслей, людей, ситуаций, слов, воспоминаний. Правая рука Майка пропала, левая всё так же крепко сжимала девушку. Нечто твёрдое очень надавило, и словно назойливое животное искало своё место, а когда нашло, тут же рвануло вперёд. Люси вскрикнула, нечто болезненно упиралось, оно словно было в десять раз больше того места, куда так рвалось, казалось, что проникнуть туда ему попросту невозможно. За первым толчком последовали ещё два болезненных, после чего Люси ощутила сильное напряжение. Четвёртый толчок она ощутила плохо, так как её внезапно пронзила острая боль, словно что-то несопоставимое по размеру разрывало её.

Оно было внутри неё, и было такое чувство, словно ему там совсем не место. Майк также сгорал от нетерпения, а потому не дал ей много времени на адаптацию, и принялся двигаться, с трудом она позволяла ему это. У него ещё никогда не было такой девушки… Люси прикрикивала от каждого движения Майка, слёзы струились из её глаз маленькими ручейками, от боли она сжимала руками свою кровать. Боль не прекращалась, все мысли были лишь о том, когда же это закончиться, да и вообще неверие в происходящее. Лишь ближе к концу Люси начала ощущать нечто необычное, желание, может даже удовольствие, тепло, и не только от того, что Майк был в ней, но и от того, что это вообще происходит. Она даже сжала его руку, стоны удовольствия периодически проскальзывали между стонами боли. Майк ускорился, и после трёх-четырёх быстрых толчков взорвался. Люси чувствовала всю его горячую страсть, она словно растекалась внутри её живота. Он двигался ещё немного, после чего вторженец покинул её святыню, и та словно с радостью и облегчением вернулась в своё привычное состояние, хотя боль всё ещё не проходила.

Когда Люси отошла от стресса, Майк всё ещё обнимал её и гладил животик, шепча на ухо: «Моя маленькая киска. Ты моя, я никому не дам тебя обидеть, ни одной твари», но от милых признаний Майка, Люси почему-то не становилось легче. Наоборот, на неё накатила волна обиды, она вдруг почувствовала себя очень грязной и виноватой. Ей хотелось оттолкнуть этого «кучерявого ублюдка», а быть может даже схватить свой пистолет и прострелить его член, а потом и голову, но Люси сдержалась, по многим причинам. Она осторожно оттолкнула от себя Майка, теперь он был намного податливее, и привстала. Её кровать и одежда, и сама она была повсюду перепачкана в крови, влаге и семени Майка. Люси оторвала от своего покрывала кусок ткани, взяла банку с водой и тихонько отошла подальше от лагеря, Майк не спрашивал зачем. В палатке продолжалось веселье, теперь отрывисто стонала Клем, постоянно приговаривая: «Да, да, да, давай же ублюдок!». Люси не спеша отмывала себя и свою одежду и при этом не переставала плакать. На это несложное задание ей понадобился чуть ли не час. Кровь и их выделения отмывались, но душевная боль от этого совсем не проходила. Казалось бы ничего плохого не произошло, но случилось то, что должно было, и это нечто природное и естественное. Да и Люси интересовалась этим ещё с тринадцати лет, и Майк ей очень нравился, пусть целиком она этого не понимала. Люси и сама удивлялась от чего же ей тогда так больно и грустно, и тяжело на душе, быть может потому, что это случилось совсем не так, как ей бы хотелось…

Глава 5 Ангел Хранитель или В Логове Зверя

 Сделать закладку на этом месте книги

С утра Майк вёл себя как ни в чём не бывало, шутил со своими подружками, они смеялись, ругались, опять смеялись. Вот только теперь он словно избегал Малышки, старался в разговоре не задеть её, да и вообще старался не смотреть ей в глаза. Он не чувствовал себя в чём-то виноватым, скорее не хотел, что бы каким-то образом поднялась тема вчерашней ночи, особенно в присутствии Абрама. Темнокожий защитник Люси так же вёл себя как прежде, не смотря на «шумную ночь» Абрам совсем не стал мягче по отношению к Клем и Мане. Он часто пристально смотрел на Люси, он не мог не заметить её подавленности и мрачности, он знал, что на то есть свои причины, и только одному Богу известно, что бы он сделал, узнав внезапно правду.

Люси постоянно вспоминала о том, что случилось, едва ли ей удавалось увести мысли в другую сторону, да и то ненадолго. Чувство вины всё больше нарастало. Ей казалось, что она сама виновата в случившемся, со страхом вспоминала отца, и почему-то с болью в сердце Люка. Она старалась не заплакать, хотя несколько раз была близка к этому, и пару раз её глаза даже намокли, но Люси держалась. Она понимала важность происходящего, всё больше с каждым днём, быть может понимала даже больше чем все остальные, искренне, как это бывает у подростков, верила в исключительность и избранность своей миссии. Люси была готова жертвовать ради близких и тех немногих светлых моментах в своей жизни, пусть и весьма редких, потому она молчала, старалась молчать.

Сапог из выделанной кожи на ноге Клем разболтался. Её обувь была уже весьма изношена, множество раз перешитая и переклеенная, и периодически ей приходилось собирать его в относительно целое состояние. Отряд не останавливался, её спутники уже привыкли к её периодическим отставаниям. Клем нагнала их через пару минут, но поравнялась вместе с идущей позади Люси, какое-то время она молчала и периодически поглядывала на Малышку, прежде чем начать разговор.

— Как ты?.. В смысле, ты чего-то такая, вроде от горя сейчас умрёшь?

— Да ну? Неужели так заметно? — Люси не скрывала раздражения и даже обиды, но Клем это не оскорбляло, а только вызвало улыбку.

— Послушай, Люси. — неожиданно Клем заговорила очень серьёзно, образ грубой и глуповатой рейдерши пустошей слегка растаял. — Я точно не знаю, что у вас там вчера произошло, и наверное у тебя есть все причины и право на злость. Но это не поможет, Малышка, поверь мне.

Люси молчала, сдерживалась, но ей было больно и хотелось просто поговорить с кем-то. Клем не была подходящей для этого личностью, но лучшего варианта не было рядом.

— Он…. Он изнасиловал меня… — выдавила Люси из себя, и несколько горячих слезинок скатились вниз. До этого она уверяла себя, что всё хорошо, и что это было нормально, но сейчас почему-то она сказала именно так.

— Да ну? Прямо таки изнасиловал?

Люси ничего не сказала, но она взглянула на Клем с таким болезненным выражением на лице, что даже чёрствая рейдерша размякла.

— Слушай, прости сладкая, я не хотела… Просто, может ты всё не так поняла? Знаешь, девочкам в первый раз бывает очень больно, на самом деле не очень, но в тот момент кажется что очень-очень. Иногда мужчины в момент страсти ведут себя словно очень агрессивные, но это совсем не так, а наоборот, просто ты им очень нравишься…

— Я просила его остановиться!.. — перебила её Люси, с трудом сдерживая всхлипывание и свой возглас. — Я умоляла, что бы он прекратил… Но Майк не слушал!.. Он держал меня крепко и понемногу раздевал… А потом сжал и… — Люси умолкла, так как слёзы и насморк уже не позволяли ей говорить, она тщательно вытирала рукавами и то и другое. — Я не хотела этого…

— Малышка… Я знаю, сейчас слова бесполезны, но так уж принято в жизни. Как знать, возможно через лет пять ты будешь смотреть на это совсем по-другому. Это всё не так страшно, как кажется сейчас. Время многое лечит, сейчас тебе может даже противно, а потом ты и сама будешь хотеть этого даже от того кучерявого ублюдка… как не странно. Просто поверь мне


убрать рекламу




убрать рекламу



, детка.

— Но это не правильно!

— Да. Но сейчас редко бывает правильно. Кто-то пытается бороться с неправильным, а зря. Это никогда не поменяется, и не станет другим. Всё это… — последнюю фразу Клем сказала особо болезненно. Волна откровенности нахлынула и на неё. — Знаешь, мне было двенадцать лет, когда меня впервые взяли силой. Их было трое, трое грязных, вонючих отбросов. Обо мне тогда было некому заботиться, и это только был вопрос времени, когда нечто подобное случится. Мне не повезло оказаться в тот момент рядом с загашенными тварями… Они ничего не слышали, они не могли услышать. Они забавлялись со мной как хотели несколько часов. Вначале я боялась и только и могла думать, что случилось непоправимое, что это конец, но потом я уже думала только об одном, когда же это наконец-то закончится. Эти суки не били меня, но абсолютно не задумывались, что и как они делают по сути с маленькой девочкой. Когда они закончили, я едва уползла, кровь текла отовсюду, они просто порвали меня везде, где только можно было. Это было не смертельно, для тела, но уже тогда я знала наверняка, что как только смогу встать на ноги, то убью себя.

— Но ты же жива?

— А что, думаешь мне стало слабо? Нет. Мне не дала одна тёлка, она была хорошей бабой, насколько это вообще возможно в нашей банде. Она помогала мне, заботилась обо мне, защищала, многому научила. Но потом, через два года она умерла от какой-то болезни, та химия, что была у нас, не могла ей помочь. И в четырнадцать лет меня опять изнасиловал один жирный, мерзкий ублюдок. Он сделал это дважды, первый раз я и не ожидала, сильно расслабилась, а потом на следующий день. Я так боялась, что не могла пошевелиться, но я начала учиться избегать опасностей и таких ситуаций. В пятнадцать лет я уже была весьма развитой девочкой, а потому повсюду привлекала внимание этих недоделанных членоносов. Конечно же не все они меня брали силой, в основном только распускали руки да трепали языком разные гадости, а я конечно давала отпор, как могла. Но однажды не смогла, и в пятнадцать лет меня опять взяли силой, и конечно же и не думали спрашивать моего мнения, грубо и болезненно. А потом не прошло и пары месяцев, как снова попробовали, но я дала в этот раз отпор.

— Ты смогла убежать или отбиться?

— Нет. Их было трое, как и в первый раз, быть может потому во мне словно что-то клацнуло, как предохранитель, появился маленький шанс, и я им воспользовалась. Я их всех убила… — Клем умолкла на какое-то время, казалось она очень отчётливо вспоминала события прошлого. Женщина помрачнела, но потом так же внезапно улыбнулась, и вновь «засияв» продолжила: — С тех пор никто больше не пытался прикоснуться ко мне. Ну кроме нескольких обдолбаных ублюдков, что распускали клешни, и которым я отрезала по пальцу. В каком-то смысле вся эта грязь помогла мне стать сильнее, и добиться высокого положения в банде. Бьюсь об заклад, теперь многие меня до усрачки боятся. — сказала она хихикнув.

После минуты молчания и рассуждений Люси решилась задать ей волновавший и интересный вопрос:

— Клем? Ты когда-нибудь любила?

Клем грустно улыбнулась, но думала не долго.

— Нет. Не совсем. Конечно, все эти случаи поселили во мне адскую ненависть к каждому членоносу. Я была готова хуярить их за любой косой взгляд, и поверь такое было не редко. Ненависть к ним придавала мне сил. Я мстила… Возможно потому однажды подружилась с одной такой же шальной девчонкой, как и я, возможно потому однажды после выпивки и наркоты мы проснулись в обнимку и без одежды, да и потом встречались не раз. Я уже решила, что это навсегда, эта ненависть к членоносам и их неприятие. Но потом что-то изменилось. О чём я пыталась тебе объяснить. Тогда ещё было такое поселение, может ты слышала — Mercy. Сейчас его окончательно разграбили, и последние, кто там выжил, разошлись кто-куда. В общем, мы там как-то взяли пару пленников, и был среди них парень. У него была жена и вроде ребёнок, погибли оба, но точно не скажу от наших рук или кого другого. В общем, был он такой смазливый, такой сдержанный и бесстрашный даже в плену, а главное чистый что ли, не такой вонючий, как эти браминьи членоносы. — Клем указала на Майка. — Наоборот, он даже приятно пах. В общем, наверное это было впервые, но я словно загорелась, как свечка. Я реально горела, я никогда не чувствовала ничего подобного даже со своей подружкой. И тут я поняла, что именно хочу, что бы он вошёл в меня своим членом и хорошенько отодрал. — после этих слов Люси скривила личико. — Я искренне хотела этого до безумия, забыв о всех своих психологических травмах и клятвах, что больше никогда ни один член не войдёт в меня. Вот только он был против, никак не мог смириться со своими утратами. Короче, я взяла его силой, пришлось его связать и хорошенько поиграть с его дружком. — эта фраза даже немного рассмешила Люси. — Он ещё оказался и весьма стойким, так что я сполна с ним наигралась до полного насыщения. С тех пор эта страсть просыпалась во мне всё чаще, пока не заняла своё законное место. Скажи мне кто раньше, что так будет, я бы ему не поверила, да и член бы заодно отрезала, либо хорошенько врезала по висячим яйцам. А сейчас я не против хорошенько пососать и то и другое! — сказал Клем и засмеялась, словно это она в шутку, а Люси скривила лицо при этом чуть ли не крича «Фу!!».

— Ты… Ты такая пошлая!

— Ещё посмотрим какие будут желания у тебя, когда малость подрастешь, Малышка! — сказала Клем, игриво прижимая Люси к плечу. Но потом она вновь стала серьёзной. — Так что, не давай этому тебя пожирать. Как я и говорила, со временем, ты на это будешь смотреть возможно совсем иначе. Ты должна быть сильной детка, ты же понимаешь, очень многое зависит от тебя, и лишний груз тебе сейчас не нужен! Ты должна быть максимально сконцентрирована и собрана, Малышка. В твоих руках очень большая ответственность. А этого ушлёпка забудь. — и она кивнула в сторону Майка. — Сейчас не время для разборок, ок?

Люси молчаливо кивала, её выражение на лице было очень добродушным, казалось, что вся мрачность испарилась. Неожиданно Малышка остановилась и обняла Клем, рейдерша несколько секунд не понимала что происходит, но потом словно поддалась забытому инстинкту и крепко сжала Люси в ответ. На короткое мгновение Клем поняла, что ей очень не хватает в жизни чего-то такого.

— Мне очень жаль Клем, что всё так вышло. Я бы очень хотела вернуться в прошлое и позаботиться о тебе, что бы всего этого не случилось.

— Ничего сладкая… Всё хорошо… — Клем нравились эти искренние объятья, но она боялась, что кто-то другой их заметит, а потому нужно было разрывать их. — Пойдём скорее, мы и так очень отстали.

Этот день был самым жарким по сравнению со всеми предыдущими. Воды оставалось не много, жара изнуряла, вводя путников в состояние помрачённого и усталого рассудка. Они шли погружённые в свои болезненные раздумья, пейзаж вокруг них практически не менялся, сухая пустошь, кустарники и мёртвые деревья. Они очень потели под своими одеждами из кожи и шкур, грязь облепляла повсюду, каким-то образом проникала в сухой рот, скрипела на зубах. Сухой ветер всё больше обветривал лицо и губы, настолько сильно, что им пришлось закрыть тряпками свои лица, и одеть различного рода защиту для глаз, у кого какая была. Вскоре Рваный проявил инициативу, раздав каждому закрученный в бумажку порошок, в этот раз даже Абрам не отказался. На вкус порошок был очень противен, но практически мгновенно слегка прояснил их ум.

— Вода на исходе. — сказал Абрам допивая остатки из своей фляги, настоящей военной фляги. Майк, который уже давно выпил всю свою воду, теперь с надеждой и жадностью смотрел на флягу Абрама. Чернокожий здоровяк сомневался не долго, но всё же бросил Майку остатки своей воды, и тот с неподдельной жадностью принялся их добивать.

— Нужно поискать воду, а то так сдохнем! — печально сказал Майк, после того как допил содержимое фляги и тяжело выдохнул.

— Тут есть руины. — продолжил Аб. — Но туда часа три-четыре идти, свернув с нашего пути. Другого места я попросту не знаю.

— А у нас есть выбор? Сто пудов! Пойдём…

Мнения девушек и Рваного никто не спрашивал, да они были и не против, так как и сами жутко страдали от жажды. Странно, но женщины каким-то образом смогли сохранить намного больше воды, чем мужчины. Прошло больше часа, и вскоре по дороге начали попадаться кучи мусора из осколков древесины, покрышек и самых разных непонятных вещей, чем дальше на север, тем всё больше и больше. Вскоре они нашли старую разбитую дорогу, вдоль которой периодически встречались древние, истёртые песочным ветром дорожные знаки и различный транспорт, точнее его остатки. Люси было до зуда интересно порыться в этих древних развалинах, она лишь пару раз в своей жизни встречала разбитые машины, когда ей удавалось выбраться недалеко от Смоки. Но сейчас им так сильно была нужна вода, что приходилось выбирать между любопытством и обезвоживанием. Нужно заметить, что одинаково смертельным могло бы оказаться и первое и второе. Вдали виднелись руины, это был небольшой городок, большинство зданий были одноэтажными или невысокими, но в прошлом его сильно задело, так как найти даже одну целую стену было очень сложно. Больше всего этот «город» походил на одну большую свалку, но общие очертания улиц были видны. Можно было заметить множество автомобилей, отломанных столбиков от дорожных знаков, фонарей и других придорожных построек, мусорных баков и почтовых автоматов, и всё это было зачастую засыпано горами мусора.

— Когда-то здесь можно было встретить много народу. — сказал Абрам внимательно глядя по сторонам, когда они вошли в черту города. — Старатели лопатили тут мусор в поисках чего-ценного. Сейчас уже редко кого можно встретить, но будьте внимательны, не расслабляйтесь!

Но все были слишком усталыми, что бы воспринимать в серьёз предостережения Абрама, хотя периодически каждый поглядывал в разные стороны. Они дошли до первого пожарного гидранта, и Абрам попробовал извлечь из него столь желаемой воды, но тот оказался нерабочим. С нетерпением они отыскали ещё один, но он был полностью оторван со своего места. Спустя двадцать минут все проверенные ими гидранты оказались неисправны, и дело было не в самих устройствах, остатки системы водоснабжения окончательно вышли из строя. Мана и Клем с болезненным выражением на лице опустились на землю, Майк постоянно ругался, морально они окончательно сдались. Последней надеждой Абрама была Люси, он подозвал её что бы что-то сказать:

— Всё? Это конец? — спросила Люси первой, но её слова не выражали ни страха, ни волнения, лишь усталость.

— Нет, девочка. Нам нужно продолжать искать. Видишь ли, такие люди как эти. — и Абрам указал на рейдеров. — Они вначале кажутся крутыми, а долгих трудностей не выдерживают, не то что мы, честные люди, мы готовы бороться до конца. Возьми с собой того наркомана, он похоже благодаря угару ещё весьма бодр, и обшарьте всё вокруг. Ищите канализационные люки, резервуары, очистные или насосные станции. Быть может, вода больше не течёт по трубам, но где-то она ещё должна быть. Не отходи далеко от этого ушлёпка, тут может быть весьма небезопасно! Тут, тут и убивали, и насиловали…

— Что прям все сразу? — устало спросила Люси, перебив Абрама, в её голосе ощущалось лёгкое раздражение.

— Нет. Не все. — Абрам умолк, но свой суровый взгляд не сводил с девушки, ему не понравилось её поведение, но он промолчал. — Я пойду в ту сторону, вы в ту, если что стреляй.

Абрам ушёл, какое-то время Люси ощущала себя виноватой, она почувствовала, что задела его.

— Рваный. Прошу тебя, пойдём со мной.

В ответ Рваный несколько раз что-то прогудел, он вёл себя как-то немного заторможено, но был абсолютно послушен и не задавал никаких вопросов, не требовал объяснений. Они шли между остатков домов и дорог, постоянно перепрыгивая и перелезая различный хлам. Своим взором Люси повсюду пристально искала что-то похожее на то, о чём говорил Абрам, в то время как Рваный бесполезно поглядывал в стороны затуманенным взглядом, достал из затёртой пачки сигарету, ароматный запах которой давно иссяк, и закурил. Бесполезные поиски вскоре наскучили, и взгляд девушки всё чаще начал отвлекаться на различные мелочи, в основном всякий мусор, который вызывал в ней прямо таки таинственный интерес. В какой-то момент Люси поняла, что слишком долго молчит, и решила перекинуться с Рваным хоть парой слов, но совсем не могла придумать темы для разговора, кроме одной, но она была весьма щепетильна. Её посетила печальная мысль, что очень возможно, что ещё одной возможности может и не быть, и Люси смогла преодолеть своё смущение.

— Рваный… Слушай, а у тебя есть нормальное имя, а не эта… Ну в смысле, ведь у всех есть имена, а какое у тебя?

Рваный немного подумал, прежде чем ответить.

— У меня нет имени, меня всегда так звали. Меня это не задрачивает. — сказал он без каких либо эмоций. Люси такой ответ немного сбил с толку, ей понадобилась ещё минута, что бы наконец-то спросить о том, о чём она хотела.

— Послушай, только не подумай, что я хочу оскорбить тебя, ведь мне кажется, что ты хороший парень. Ты… Ты не думал завязать с этим?.. В смысле с наркотиками? Знаешь, у тебя есть определённые знания, ты бы мог стать если не доктором, то его помощником, в каком-то поселении. Понимаешь, эти штуки, хоть иногда и полезны и приятны, они ведь… Ну, они же калечат, понимаешь?.. Рано или поздно, они могут… убить тебя.

Рваный добродушно улыбнулся, посмотрел задумчиво вдаль, и без тени раздражение или обиды сказал:

— Я знаю.

После его ответа Люси стало неловко, она больше не знала, как продолжить разговор, Рваный же неожиданно продолжил:

— Знаешь Люси, ты очень хорошая девочка. — он улыбнулся растеряно глядящей девушке. Рваный сделал это как-то по отцовски, ей так показалось, наверняка она не знала, ведь Арчер практически никогда не улыбался, разве что во время сарказма, но не тёплых чувств.

Люси понадобилось ещё пятнадцать минут бесцельных поисков, что бы окончательно устать. Она присела на осколок стены, устало посмотрела на солнце, и опираясь на свою винтовку закрыла глаза, пытаясь дать отдых напряжённому разуму. Рваный ходил вокруг, пинал ботинками камни и мусор, пока что-то не привлекло его внимания. Ему пришлось отбросить несколько увесистых осколков, что бы вытянуть из груды хлама старый журнал, разодранный, местами пожелтевший и с потёками. Он подошёл к Люси, закрыв её своей тенью, и протянул девушке находку. Люси вначале устало окинула Рваного взглядом, но когда поняла, что он нашёл, тут же засияла в улыбке, и принялась осматривать находку.

— Бери. Вырежешь себе ещё картинок.

Люси улыбаясь поблагодарила парня. Название журнала было невозможно прочитать, но в целом он казалось был посвящён моде. С неизведанной доселе жадностью Люси набросилась на сохранившиеся картинки, тут же начала вырывать их и запихивать в дорожную сумочку на поясе. Все эти разноцветные платья, их строгая, но очень выраженная форма, все они казались девушке прекрасными, и до коликов по венам ей хотелось что бы и у неё была парочка похожих, розовых, белых, или голубых, жёлтых, с бантиками, ленточками и розочками. Там же встречались и фотографии туфелек, взгляд на которые вызывал у Люси тяжёлые вздохи. В этот увлечённый момент со стороны она казалась очень забавной.

— Пить хочется, пиз… в смысле блять… — простонал Рваный, пытаясь как-то завязать разговор, но Люси словно вовсе забыла про жажду. В этот момент, как будто в ответ на его взывания, метрах в ста от них, на горе из мусора показалась Клем, она свистела и махала руками, пытаясь привлечь их внимание, и звала жестами их обратно.

Когда Рваный и Люси вернулись на место их стоянки, кроме Клем никого рядом не было. На вопросы о том, где остальные она только ответила: «Абрам нашёл воду, пойдёмте», и более они молчали, так как говорить лишние слова было уже весьма трудно. Среди руин, ближе к восточной окраине Абрам нашёл некий резервуар, который раньше был частью водопровода. Это была глубокая яма с металлическими стенами, сверху закрытая металлической сеткой, и накрытая большой деревянной крышкой, сделанной из осколков древесины, по-видимому современными мусорщиками. Воды было много, но несмотря на крышку в ней было не мало мусора и даже исходил слегка неприятный запах. Путники окружили резервуар, с досадой они смотрели то на слабые отблески воды внизу, то друг на друга.

— Чё всё? Только не говори, что мы зря притащились сюда! — сказал Майк Абраму, опираясь на колени, и болезненно простонав.

— Думаю. Думаю нет. — неуверенно отвечал Абрам, задумчиво глядя в воду, он пытался взвесить все «за» и «против». — Я не думаю, что у нас есть выбор. Придётся повозиться и потерпеть, но я думаю, у нас получится! Вы трое! — обратился он к девушкам. — Идите и собирайте всё деревянное и бумажное, что сгодиться для костра. А вы двое, держите верёвку, привяжите её к этим сосудам, и тащите как можно больше воды.

Всем хотелось пить, поэтому рейдеры не спорили, и не спросили о том, чем же будет заниматься сам Абрам. Сам же Абрам пока остальные работали, искал подходящий металлический сосуд, какую-нибудь кастрюлю, что заняло у него около получаса, так как мусорщики вынесли из этих руин практически все вещи подобного типа, несмотря на их низкую ценность. Люси не стала дожидаться приказа и развела костёр, а Майк и Рваный с сотнями проклятий и другой ругани всё же сумели натащить из резервуара воды. Абрам слегка промыл кастрюлю, закрепил её при помощи металлических стрежней над пламенем и начал кипятить воду.

— Блять, она ещё и горячая будет… — простонал Майк.

— Да, может тебе ещё в холодильничек поставить, чтоб холодненькая была? — раздражённо сказал Абрам. — Радуйся и этому.

— Мы точно не сдохнем? — неуверенно смотрела Мана на кастрюльку с булькающей водой.

— Мы точно сдохнем без воды.

— Я хотела сказать, что может ты гниль и выкипятишь, а что если она радиоактивна?

— Тогда пусть кучерявый пьёт первый! — продолжал злиться Абрам.

— Иди нахуй, ты будешь пить первый, черно… волосый хрен.

— Я предупреждаю тебя в последний раз… — сказал Абрам, угрожая в сторону Майка ложкой.

Неожиданно рассмеялась Люси, вначале слегка, а потом всё сильнее и сильнее. Её спутники смутились, затихли и удивлённо вытаращились на девочку. Люси попыталась что-то сказать, но смеялась так сильно, что не могла произнести и слова.

— По-моему тебе пора отдохнуть Малышка. — сказала Клем.

— Вы бы… вы бы видели себя со стороны! И эта ложка!.. Ещё то зрелище… — сказала Люси, наконец-то одержав верх над смехом.

— Видите, у неё уже истерика, и всё из-за вас! — продолжал злиться Абрам и кидать на спутников озлобленные взгляды, в ответ он получил только оскорбления от Маны и Майка.

— Какая истерика?! Просто вы иногда такие забавные… — Люси глубоко вдохнула и выдохнула, что бы окончательно успокоится. — Просто успокойтесь, молча терпите и успокойтесь, это всё о чём я вас прошу.

И они молчали, понимая, что физическое и духовное состояние девочки нужно поддерживать. Думал ли о последствиях Майк, когда так возжелал её тепла? Да, но он, как и многие на его месте придумал себе оправдание, а быть может даже причину, ради которой он должен был это сделать. Что-то в духе: «Как же такая красивая и молоденькая девушка может умереть девственницей? Пусть лучше идя на встречу смерти, она будет знать, что успела вкусить сладости жизни». Всё также молча, Абрам снял кастрюлю с огня, держа тряпкой, и по очереди налил каждому в его сосуд для питья. Рваный достал из своего рюкзака замотанную тряпку, внутри которой был пахнущий порошок. На вопрос: «Чё это за хрень? Опять дурь глотать собрался?» — Рваный сказал, что это всего лишь перетёртый, сушёный цветок, который дикари с юга называют «Новая Звезда», в честь того, что он появился после изменения мира. Рваный утверждал, что цветок очень полезен для здоровья, укрепляет иммунную систему, исцеляет изнутри, и совсем не имеет никаких побочных эффектов и наркотических веществ.

— Вы что, его многие пьют, кто следит за здоровьем. Просто таких сейчас мало, гы-гы. Вон в Лилсити он очень популярен. Говорят, что они его продают где-то далеко на севере, там есть место с настоящей «цивилизацией», и там его все пьют.

Рваный звучал так убедительно, словно торговый агент утерянного прошлого. Мана протянула ему чашку, и он насыпал и ей порошка, после чего каждый возжелал также попробовать этого чая, даже Абрам, хотя его лицо всё также выражало недовольство.

— И чё, сразу будет эффект? — спросила Мана.

— Не, ты чё, его постоянно пить нужно. — сказал Рваный и полез опять в рюкзак. — Но я ещё этого добавлю. Кто-то ещё хо?

Речь шла про что-то явно наркотическое, поэтому остальные отказались. Каждый пытался ускорить как-то процесс остывания воды, кто-то дул на чай, кто-то махал сосудом в разные стороны, а Майк даже пытался остудить свой, прислоняя его к металлическому сосуду. С нескрываемой жадностью они поглощали свой чай, после чего это действо повторилось ещё дважды, и жажда наконец-то была утолена. Ещё два часа им понадобился, что бы сделать себе запас воды в дорогу, после чего пришло время продолжать путь, хотя их тела уже расслабились и желали отдыха, но график поджимал.

Из руин города они выходили заметно приободрившись и став веселее, Мана и Клем даже снова шутили и смеялись над чем-то. Никто не ожидал, что за поворотом улицы, прямо на выходе из города они встретят чужаков. Женщины сразу же затихли, а их руки, как и руки остальных, резко потянулись к оружию. Они не подымали его, но держали крепко и уверенно, всем своим видом давая понять, что они готовы действовать. Чужаки впрочем так же не ожидали встретить здесь кого-то, и так же быстро схватились за своё оружие, а один из них, самый младший, парень лет четырнадцать на вид, даже успел прицелиться, но самый старший из них опустил его оружие своей рукой. Их было трое, старый седовласый мужчина, с густыми усами и бородкой, ещё один мужчина тридцати-пяти лет на вид, и молодой парень. Они вели гружёного брамина, и внешне очень походили на торговцев. Их было значительно меньше, чем людей в группе Люси, да и внешний вид её спутников явно говорил о их «оружейном» роде деятельности, но и те и другие были одинаково напряжены, и замерли на месте, тем самым давая понять друг другу, что они настроены на мирное решение этой неожиданной встречи.

— Я пойду, стойте тут. — сказал Абрам, выходя вперёд. Он спрятал своё оружие за спину, и приближаясь крикнул ещё из далека: — Мы не ищем неприятностей!

— Мы также! — крикнул старый мужчина в ответ.

Вместе с Абрамом понемногу приближались и остальные, напряжение начало спадать. Когда они подошли, старик пристально вгляделся в каждого из них, молодой парень заметно нервничал.

— Мы просто путешествуем. — продолжи Абрам уже вблизи. — Мы пополняли запасы воды в этих руинах, в восточной части, если вам интересно.

— Да, мы как раз по этой причине сюда и забрели. Кто вы ребята? Вы не похожи на Башенных?

— Мы не из них, так что можете не волноваться.

— Даже не знаю, в каком случае я должен волноваться больше. Ведь я торгую с Башенными, они ребята нервные, но пока Кракен обещает нашему каравану защиту, их мы можем не опасаться, а вот других…

— Мы не рейдеры, и не бандиты.

— Ну, если так, то хвала Небесам. Хотя, не пойму, что вы тут ребята делаете? Про местную напасть вы знаете, а ходить тут не страшитесь. Хотя… — неожиданно осёкся старик. — Это не наше дело. Что же… Если вы настроены на честный обмен, можем посмотреть товар, вдруг вам что приглянется?

— Спасибо, но сейчас не лучшее время, да и у нас излишков особо нет. Может как-то в следующий раз. — продолжал диалог Абрам.

— Хорошо, хорошо. Ну… Тогда счастливого пути вам.

— Да, и вам также…

И оба отряда отправились каждый своей дорогой, с опаской поглядывая друг на друга. Многие почувствовали, словно с их плеч свалился тяжёлый груз, и расслабились. Все кроме Майка, он наоборот занервничал, даже запсиховал, таким Люси ещё никогда не видела его. Он замедлил ход и начал прикрикивать шёпотом:

— Это неправильно! Он нас сдаст!

— Пошли, никто тебя не сдаст, кучерявый. — сказал Абрам и даже подтолкнул Майка в плечё.

— Эта сука нас сдаст! Не успеем дойти, как он или сам побежит, или отправит кого-то из тех уёбков!

— Майк, хватит уже… — простонала Мана.

— Успокойся, пойдём… — сказала Клем.

— Вы что блять, тупые? Кому вы решили довериться?! Он сука продажная! Нужно что-то делать! Сразу нужно было, сто пудов, блять!

— Закрой рот и шагай вперёд! Да смотри не обоссысь от страха! — сказал Абрам, в ответ Майк только озлобленно посмотрел на него.

— Вы блять ошибаетесь! — чуть ли не прокричал Майк, выхватил свой пистолет для стрельбы 40 мм гранатами, и без предупреждения выстрелил в сторону торговцев.

Прошла всего секунда после хлопка, и граната разорвалась немного правее от брамина, убила животное наповал, и оглушила молодого парня, при этом осколок серьёзно рассёк ему ногу, вызвав сильное кровотечение. Старик тут же утянул парня и спрятал за брамином, после чего спрятался за кучей мусора, а третий мужчина сразу же рванул за валун. Торговец не растерялся, и тут же открыл огонь из автоматической, военной винтовки, при этом крича другому так же стрелять. Старик умел обращаться с оружием, и первые же его выстрелы чуть не попали в Майка. От неожиданности спутники Люси словно застыли на месте, но инстинктивно открыли огонь в ответ. Первое время они стояли на месте, некоторые лишь присели на одно колено, но торговцы открыли столь интенсивный огонь из своей винтовки и пистолет-пулемёта, что нужно было искать укрытия, и они рассеялись и попрятались кто за чем.

За первую минуту Люси не сделала ни одного выстрела, она не могла поверить в реальность происходящего. Но старик был умелым стрелком, и прежде чем Мана успела спрятаться, его выстрел попал ей в левую часть живота. Вскрикнув, она упала на землю, но старик не успел добить её, с криком «Прикройте!!» Клем побежала ей на выручку. Люси действовала инстинктивно, и открыла огонь прикрытия, хотя совсем не хотела вредить тем людям, но другого пути просто не оставалось. Открыв интенсивный ответный огонь, её спутники заставили торговцев прижаться к земле, что дало Клем возможность утянуть Ману в некое подобие укрытия.

— Том?! Стреляй Том! Давай малыш! — отчаянно кричал старик, раненному, молодому парню, тот уже немного пришёл в себя, и прикрываясь тушей брамина начал стрелять из пистолета. И вновь началась взаимная перестрелка.

— Давай гранату! Давай ещё одну гранату уёбок!! — озлобленно кричал Абрам на Майка, тот был слегка растерян, ему явно не нравилось находиться под интенсивным огнём. Но Майк всё же смог зарядить свой гранатомётный пистолет, хотя руки с трудом слушались своего хозяина, и сделать выстрел, но граната разорвалась перед укрытием старика, обезвредив его лишь на пол минуты.

Патроны к пистолет-пулемёту у «среднего» торговца закончились, и он начал стрелять из винтовки, правда не так метко как его старший товарищ. Майк решил добить старика своим мощнейшим оружием, вновь зарядил гранату, но в тот момент, когда высунулся, что бы сделать выстрел, пуля попала ему прямо в руку, и он с криками спрятался получше за своим укрытием. Несколько минут они перестреливались без остановки, ещё никогда в жизни сердце Люси не билось так сильно и быстро. В неё стреляли редко, и обычно она замечала их намерения задолго до выстрела и успевала спрятаться, а через какое-то время вновь высовывалась, что бы сделать несколько выстрелов. Её полностью охватило какое-то гнетущее чувство, огромное напряжение и сильное желание, что бы это прекратилось, но что-то шептало в голове, что ничего не прекратиться, точно не по её желанию.

Следующая пуля попала в Рваного, его слегка отбросило назад, и он упал на землю, словно уже не живой. Клем ругалась и проклинала кого-то увидев это, Майк продолжал кричать и держаться за руку, Абрам всё реже мог стрелять в ответ, и каким-то интуитивным чувством Люси ощущала, что следующим подстрелят его. Её окатило холодное и пугающее чувство, они проигрывали, проигрывали на самом деле, и скорее всего сейчас их убьют, если ничего не сделать. Казалось, что у старика неисчерпаемый запас боеприпасов… Она знала, что может попробовать убежать, и вдруг ей так захотелось это сделать, и даже показалось, что так будет правильно, а Клем и Абрам наверняка бы отступили за ней, но что тогда ждало их раненных? Чувство обречённости быстро сменилось другим, так же холодным и пугающим, но более решительным. Она сама не могла поверить в то, что собирается сделать. Люси прижалась к земле и быстро побежала в сторону, так, что бы обойти торговцев с фланга, иногда она вплотную прижималась к ней и ползла, но не останавливалась не на секунду. Абрам и Клем видели что она делает и хотели остановить девочку, но крикнув ей сейчас остановиться, они бы этим только выдали её. Люси успела много раз пожалеть, что не оставила у себя хотя бы одного стелс-боя, не раз она слышала как пули врезаются в преграды прямо возле неё. Она добежала к тому укрытию, которое наметила, «средний» торговец кричал что-то старику, у неё были считанные секунды. Люси прицелилась, старик был прямо у неё на мушке, но она не могла выстрелить, он был невиновен в её глазах, она не хотела невинной крови на своих руках, она не хотела стать такой же грязной и бессердечной убийцей как рейдеры. А потом старик посмотрел прямо ей в глаза…

Раздался выстрел, пуля прошила старика чуть ниже шеи, и он захлёбываясь кровью упал на землю, не в состоянии больше вести огонь. Воспользовавшись моментом изо всех сил вперёд побежала Клем, достав из-за спины свой заострённый в копье железный прут. Торговцы несколько раз выстрелили, но не смогли попасть, для стрелка с винтовкой она двигалась слишком быстро, и ему ещё приходило


убрать рекламу




убрать рекламу



сь передёргивать затвор после каждого выстрела. Молодому парню было просто слишком сложно стрелять после ранений, а когда Клем была уже близко, у него ещё и закончились патроны. Казалось он не верил в происходящее, и начал орать ещё когда Клем только возвысилась над ним, лежащим на земле. Люси тоже не могла поверить, что всё это взаправду, когда Клем быстро вонзила в него своё оружие, пробивая молодую плоть, кожу, мышцы и органы, и общий визг о помощи сменился таким жутким криком, таким до тошноты пугающим стоном, что ей показалось, что это её саму пробивают этим прутом. Потом ещё один ужасный удар и такой же крик и стон, и звук пробитых костей в грудной клетке, потом третий, но после него уже ничего не было слышно.

Без остановки Клем побежала на оставшегося торговца, он выстрелил и быстро спрятался, но промахнулся, он знал, что у него остался ещё один выстрел, прежде чем она встанет так, что укрытие больше не скроет его. Торговец быстро высунулся, но не успел прицелиться как следует, его испугали ответные выстрелы Клем, и снова промахнулся. Пока он дрожащими руками передёргивал затвор своей винтовки, мысленно умоляя сам не зная кого: «Пожалуйста, ещё один выстрел! Всего один!», и ему даже показалось, что есть надежда, Клем показалась в полный рост, и её палец уже зажал спусковой крючок, испуская всё, что осталось в обойме.

Всё затихло, кроме криков Майка и Маны о боли, и о большом количестве «блядской крови». Люси не опуская оружия, осторожно подошла к старику, тот был уже мёртв. Отсюда она видела тело молодого парня, скрученное калачиком, и тело третьего торговца, истекающее кровью из множества разных по жуткости ран. Клем чуть ли не упала на землю, она быстро и тяжело дышала, держась руками за голову. Было в её дыхании что-то нервное, кажется её трусило, как в прочем и саму Люси, просто она сама этого ещё не замечала. Старик лежал на земле, его мёртвые руки продолжали держать окровавленное горло. И выглядел он как-то спокойно, бесстрашно, лишь только глаза с болью и печалью смотрели в небо…

— Люси! Вы обе… быстрее сюда! — крикнул Абрам.

Люси от его неожиданных криков даже немного дёрнулась, её взгляд застыл на старике, а разум погрузился в тяжёлые и гнетущие рассуждения. Произошедшее так сильно повлияло на неё, что девушка совсем забыла о тех, кто был ранен. Клем и Люси подбежали к Абраму, в это время он осматривал рану кричащей от боли Маны, осматривал грубо, не считаясь с тем неудобством, что причинял ей.

— Ей повезло… — говорил он, и ощупывал рану на спине, слегка повернув Ману на бок. — Пуля прошла на вылет, но придётся поработать. Люси, поищи у нарика, у него должны быть стимуляторы.

— У меня тут рука ранена… — сказал Майк сквозь боль, протягивая руку к Абраму.

Неожиданно Абрам резко поднялся и набросился на Майка, он успел нанести блондину несколько ударов по корпусу, после чего Майк начал ожесточённо отбиваться. Они больше толкались, хватали друг-друга за руки, оба были крупными парнями, и пытались как то захватить один другого, только иногда наносили удары, большинство из которых не достигали целей. Вскоре оба повалились на землю, качались по ней, и толи Майк всё же был слабее Абрама, толи его рана ослабила его, но Абрам оказался сверху, успел несколько раз ударить Майка по голове, но внезапно сзади его придушила Клем. Через десять секунд Абрам успокоился, даже не от того, что Клем его душила, но скорее просто от того, что она оттянула его от Майка, при этом постоянно повторяла: «Мане нужна твоя помощь! Не сейчас, помоги ей!».

Абрам всё же умел контролировать себя, и уже через несколько секунд он снова вернулся к Мане.

— Люси, не стой столбом! Найди мне стимулятор! — прикрикнул он, достал свою аптечку и начал подготавливать скальпель, щипцы, иглу с ниткой и бинты.

Люси вновь слегка заморозилась от внезапно начавшегося поединка двух здоровяков. Она быстро подбежала к Рваному, и начала вытрушивать всё добро из его рюкзака, нашла пакет со стимуляторами, а потом ей показалось, что Рваный дышит. Люси проверила пульс, он был слабый и медленный, но ещё был.

— Абрам! Он… Он жив!! Помоги ему!

— Не сейчас, давай стимулятор! Клем держи её крепко!

Мана протяжно прокричала от первых же манипуляций.

— У неё кровотечение Люси! Тебе придётся заняться им самой!

— Я… я не могу Абрам! Прошу, не бросай его так!

— Пусть блондин поможет тебе!

— Да пошёл ты! — злобно огрызнулся Майк, сидя на земле и потирая свою разбитую губу.

— Я не могу сама…

— Люси! Возьми себя в руки! — продолжал Абрам, вкалывая стимулятор возле раны Маны, и тут же начал орудовать скальпелем. — Я должен посмотреть, что бы не было осколков, терпи блядь!

Но даже вместе с Клем ему с трудом удавалось удержать брыкающуюся Ману.

— Люси соберись. Говори мне что видишь, приступай, я буду говорить тебе, что делать! Возьми аптечку. Не бойся, со стимуляторами это не так сложно, главное не бойся, и смотри, что бы руки не дрожали.

Люси всё же смогла набраться решимости, и взяв с собой аптечку Абрама встала на колени перед лежащим Рваным.

— Что? Что мне делать?

— Вначале посмотри, есть ли выходное отверстие, если нет, то это хуже.

Люси не без напряжение смогла приподнять Рваного, пуля прошла не на вылет.

— Нет! Кажется нет…

— Хорошо тогда… — Абрама перебила Мана своим сильным криком. — Промой рану водой и вколи стимулятор как можно ближе к входному отверстию. В нём есть всё и против бактерий, и обезболивающие, и кровосвёртывающее, и даже какая-то хрень, что резко повышает выработку кровяных телец организмом. И самое главное это мощнейшее заживляющее, работающее чуть ли не на молекулярном уровне… или как-то так говорил Даккар. Короче там целая куча всяких лекарств, самое главное, что бы не осталось осколков, иначе обеспечишь парню если не заражение, то весёлую жизнь. Пуля могла повредить кость, ты должна достать осколки костей тоже… сейчас не время их собирать воедино…

— Мне… Мне разрезать рану ещё больше этим? — спросила Люси держа своей трясущейся ручкой скальпель.

— Ты вколола стимулятор?

— Д…да…

— Тогда да, но не сильно. Реж кожу и мышцы, смотри не повреждена ли вена, не задень ничего, очень осторожно и понемножечку. Расширь лишь слегка рану, достань пулю щипцами, посмотри, что бы не было осколков. Соберись девочка, это не так сложно.

Абрам говорил, и продолжал оперировать Ману, которая периодически теряла сознание. «Всё не так сложно…» — повторила про себя Люси, и собирая свою уже изрядно потрёпанную волю в кулак. Она сделала несколько разрезов, крови стало ещё больше, от чего Люси мысленно затараторила: «О боже, боже, боже…». Ей казалось, что она делает только хуже, но она продолжала осторожно «рыться» в ране, её вырвало, голова очень закружилась, но Люси смогла найти пулю.

— Аб… Кажется она помялась, но я не вижу осколков… Так много крови… — Люси говорила, а из её глаз текли слёзы.

— Достань её, аккуратно, и осмотри всё хорошенько.

Люси проникла щипцами в рану Рваного, старалась осторожно захватить пулю, постоянно приговаривая: «О боже, о боже, о боже…». Не сразу и не без физических усилий ей удалось извлечь пулю, в целом она была остроконечной, хотя сейчас и смазанной, сделанной полностью из свинца, своей формой пародировала старые, довоенные пули. Люси пристально смотрела на этот маленький кусочек свинца, способный творить такие ужасные вещи, и в этот момент её кто-то взял сзади за плечи, это был так неожиданно, что Люси дёрнулась.

— Всё хорошо девочка… — заботливо сказал Абрам, забирая щипцы у Люси. — Давай теперь я, ты молодец. Даккар бы охренел, увидев твою работу.

Люси села на землю, её руки и одежда были испачканы в крови, тело не слушалось и трусилось, словно хотело вытрясти из себя душу девушки. Клем перевязывала рану Маны, подложив свои колени ей под голову, и периодически поглаживала её волосы. Майк курил, и как мог пытался перевязать себе руку. Абраму понадобилось всего пять минут, что бы заштопать рану Рваного, и перевязать его, после чего он вколол ему ещё один стимулятор.

— У него опасное ранение… — сказал Абрам, также усаживаясь на землю напротив Люси. В его голосе ощущалась большая усталость. — Если бы не эти штуки, они бы не выжили. Короче, если у тебя нет денег, то ты умираешь.

— С ними точно всё будет хорошо?

— Наверное. Скоро очнуться, конечно, не такие бодрые как раньше. Главное что ты цела. Док как-то рассказывал, что были раньше такие машины, использовались в основном нашими военными, большие, словно бочки. Главное было дотянуть раненного к этой бочке, в ней было что-то наподобие этой хрени в шприцах, но ещё сильнее и больше конечно. Даккар говорил, что оно было способно спасти человеку жизнь даже при очень серьёзных ранениях, ну а потом уже лечили врачи. А ещё была машина, как компьютер но только она лечила, и причём сама. Определяла ранения, травмы, болезни, сама проводила операции, ну практически, оператор ей был необходим конечно. Вот бы нам такую, хотя бы какую-то одну, к нам тогда бы приходили лечиться со всей округи.

— Эй, мне нужен стимулятор… — сказал Майк направляясь к рюкзаку Рваного, и окончательно закрепляя свою повязку на руке.

— Иди на хуй, кучерявый! — в одно мгновение разозлился Абрам. — Мы не будь тратить на твою царапину такую вещь!

— Да мне только каплю!

— Только попробуй, и я вылечу тебя пулей!

— Рука болит! Что с тобой?!

— Хватит!.. — неожиданно выкрикнула Люси, тем самым заставив обоих заткнуться. — У нас их мало, Майк! И им нужнее. Нам нужно, что бы ребята были на ногах. У Рваного есть обезболивающие и целебный порошок, потерпи немного!

— Идите на хуй, все вы! Подавитесь ими! — сказал Майк, и направился в сторону мёртвых торговцев и их брамина. — У тех засранцев наверняка что-то есть…

Люси резко встала, по её лицу было заметно, что её просто разрывает от злости. Она сделала несколько шагов в сторону Майка и закричала на него:

— Нет! Ты не тронешь их, понятно?!

— Что?! С какого перепуга?! Это наша добыча!

— Ты не тронешь их! Это не было необходимым! Я не хотела этого! Я не убийца! Я не убийца, ты понял?!

— Малышка… — негромко проговорила Клем. — Майк прав. Они мертвы, их добро теперь наше. Что бы выжить, нужно всё, что может оказаться полезным, и уж точно не нужно это бросать.

— Я не хотела этого! Я никогда не буду такой! — кричала Люси, её лицо исказила обида, она плакала.

— Дура… — прошипел Майк и пошёл дальше, но остановился, когда услышал звук взведённого курка.

— Только попробуй ублюдок! Только попробуй, и стимуляторы тебе больше никогда не понадобятся! — кричала Люси сквозь слёзы, наведя на Майка свой револьвер 32-го калибра, сама Люси дрожала от волнения, но её руки держали оружие крепко.

Абрам до этого молчал, он тоже считал, что добро не должно пропадать зря, но теперь он решил, что обязан поддержать Люси, и сказал:

— Ты слышал её, кусок дерьма?

После недолгого молчания заговорила Клем:

— Забудь Майк. У нас есть дело.

Обиженный Майк, сдерживая сильный прилив злости и сжав до хруста свою левую руку, процедил сквозь зубы: «Да ты такая же, шлюха…», и сел поближе к Клем с Маной. Абрам устало простонал, но на его лице красовалась самодовольная и язвительная улыбка, Люси также успокоилась, спрятала оружие, но её продолжало трясти.

— Я соберу гильзы… — сказал Абрам. — Ты же не против, если я соберу и их тоже?

Люси не ответила, а только спрятала лицо. Через два часа Мана и Рваный оба пришли в сознание, а ещё через два им помогли подняться и идти, так как график плана неумолимо диктовал свои условия. После таких ранений, им был необходим отдых хотя бы в несколько дней, даже с учётом таких сильных лекарств. Абрам вколол каждому ещё по дозе стимулятора, выдал по деревянной палке в качестве опоры, и накачав уже остатками химии Рваного поторопил вперёд, совершенно не считаясь с их возражениями и недовольством. Эта группа развалилась, морально. Единственное что их сдерживало, это невозможность вернуться назад, отступить, даже для людей Грязного, хотя едва ли кто из них верил в успех. Они шли молча, но не долго, даже с поддержкой своих спутников Манна и Рваный не могли идти дальше. Хотя место стоянки было небезопасным, им пришлось остановиться, здесь практически в молчании они пробыли до заката, всю ночь, и все следующие сутки. И только утром третьего дня они смогли вновь выдвинуться в путь. Уже ближе к обеду они дошли до границы территории Башенных, её отмечали жерди и различные деревянные конструкции, с прибитыми и примотанными к ним скелетами. Одно из тел было «свежее» остальных, но насквозь прогнившее, зловоние разносилось на полсотни метров вокруг.

— Мы тут… — сказал Абрам одновременно с облегчением и долей обречённости. — Теперь нужно скрываться и смотреть в оба, даже в четверо, блять! Здесь можно встретить их патрули.

— Непосредственно к Башне подойдём, когда стемнеет. — сказала Клем. — Готовься Малышка, скоро твой выход.

В животе Люси засосало, она думала, что готова, думала, что ей уже безразлична её жизнь и судьба, но когда она вплотную подошла к этому испытанию, то едва ли могла сдержать волнение, и даже страх. Ближе к вечеру сквозь марево от жары показалась Башня, окружённая своими ржавыми стенами. Вдали едва виднелся небольшой караван, что смело приближался к этому так сказать городу, или «бандитскому гнезду».

— Мы не опоздали. — сказала Клем. Абрам и Люси вопросительно посмотрели на неё. — Видите вон. — и она указала пальцем на караван. — Это тоже часть плана. Так сказать добрый знак воли от нескольких поселений. Там спиртное и наркотики, будем надеяться, что они устроят хорошую вечеринку.

— Блять, жаль что мы пропустим её… — сказал Мана скривив лицо. Она выглядела очень бледной и усталой. — Это поможет тебе Малышка, будем надеяться, ослабит их бдительность. Заодно узнаем по реакции Кракена на их приход, знает он о происходящем или нет.

— А эти люди, они знают насколько рискуют? — спросила Люси.

— Нет. Для их же блага. — сказала Клем. — Обычно имеющие здравый ум в Башне не задерживаются. Если Башенные ничего не знают, они едва ли заподозрят, что кто-то попытается их подставить.

— Кракен не дурак… — сказал Майк, в его голосе до сих пор ощущалась обида.

— Да, он если и будет употреблять дурь или бухло то в последнюю очередь. — сказала Клем. — Поэтому запомни детка, если каким-то хером встретишь его, либо затаись, либо уходи оттуда, он очень опасный, и чуйка у него сильная.

— Но это случится, если тебе охрененно не фартанёт. — продолжила Мана. — Будешь делать всё правильно, и всё дерьмо обойдёт стороной.

— Я смогу… Я всё сделаю. — сказала Люси, потому что почувствовала, что должна, хотя на самом деле она чувствовала себя очень неуверенно. Сейчас ей почему-то пришла в голову мысль о том, насколько страшно всем остальным, насколько сильно они сейчас надеяться на неё, все, кроме разве что Майка, которому на всё было плевать, даже на их успех, лишь бы он не пострадал от этого провала.

Они сидели на земле, скрываясь за буграми до заката, и до самой ночи. Небо было очень чистым, ярко сияли тысячи звёзд и половина луны, сегодня она казалась ближе, чем обычно. Для предстоящей миссии это была конечно помеха, но Люси была рада насладиться красотой ночных светил. Словно специально сегодня они были особенно красивыми, что бы девушка вспомнила о тех прелестях и радостях жизни, что в ней присутствуют, что бы Люси ценила свою жизнь ещё больше, ещё больше боялась смерти, заставляли своей красотой отступить её назад. Люси вспоминала дом, вспоминала Царство Звёзд, вещи из своего прошлого. Они ждали, пока звуки звериного веселья не начали долетать даже к ним, после чего цепочкой, прижимаясь к земле, направились к Башне. Часовые не заметили их, им удалось добраться до оврага недалеко от дороги, что вела прямо к воротам города. Сердце Люси билось так сильно, что ей казалось, что даже часовые на стене смогут услышать его, если бы в Башне не было так шумно.

— Готовься Малышка. — прошептала Клем. — Рваный, собирай её!

Рваный начал закладывать взрывчатку в небольшой рюкзак, помог Люси нацепить стелс-бой на руку, а остальные повесил ей на пояс.

— Как я и говорил тебе, выбирай привлекательные цели, но обязательно заминируй стену, желательно в нескольких местах. Избегай света, прячься в тени. Помни, он создаёт поле, сферу, старайся избегать неровностей пространства и предметов под ногами.

— Люси. — сказал Абрам и повернул к себе девушку. — Девочка, ты всё сможешь, ок? Не бойся, ты уделаешь этих тупых ушлёпков.

— Соберись, расслабься. — сказала Клем. — Верь своим инстинктам. Главное не сцы, пробуди их. Не думай ни о жизни, ни о смерти, ты должна войти в состояние хищника, слышишь меня?

В ответ Люси только молча кивала, тяжёлое и слегка сбитое дыхание выдавало её волнение.

— Давай детка, я хочу тебя ещё видеть живой. — сквозь обиду выдавил Майк. — Если чё, не пались, а убегай, этим сукам и так пиздец.

— Если чё, ты должна знать… — сказала Мана, она не хотела сейчас пугать девочку, но считала необходимым упомянуть то, о чём другие умолчали. — Лучше, лучше пустить себе пулю в голову, чем попадать к ним в плен… Но ты лучше это, не попадайся.

— Ну всё… Я пошла… — прошептала Люси, но медлила ещё немного, трижды глубоко вдохнула, и волевым импульсом «толкнула» себя вперёд.

Прижимаясь как можно ближе к земле, укрываясь от света в тенях и за всевозможными возвышенностями и горками местного мусора, Люси приблизилась к воротам насколько это было возможно, и затаилась. Из-за стен доносились радостные возгласы, ругань, споры, и даже ритмичная музыка, исполняемая на барабанах и напоминающая мотивы дикарей. В её висках пульсировало, в животе сосало как никогда раньше, ближайшие дозорные на стене находились всего в пяти метрах от неё, но они стояли спиной, о чём-то весело общались и пили что-то спиртное. Задолго до прибытия её спутники спорили как лучше проникнуть в Башню. Кто-то предлагал использовать кошку и по верёвке перелезть через стену, кто-то ещё что-то, но было решено дождаться, когда башенные откроют ворота, что случалось не редко. Всякого рода разборки в черте города были запрещены, нарушение подобного правила могло повлечь очень летальные последствия, поэтому буйные парни, или девушки, были вынуждены ждать суда от Кракена, либо выходить в пустошь и решать свои вопросы там.

Почти час Люси скрывалась в темноте, не переставая волноваться и сомневаться. Непрекращающееся напряжение настолько утомило девушку, что она уже не раз подумывала, что бы вернуться обратно к своим, но не могла решиться. Люси была уже очень близко к той черте, что бы отступить, когда за воротами послышался шум. Это не была ссора или драка, несколько злых парней пребывая навеселе, решили устроить охоту на спор, кто быстрее, или больше, или что-то в этом роде. Люси даже не сомневалась, она мгновенно перешагнула через свои страхи и волнения, звериная сила выживания словно метнула её вперёд. На ходу она активировала свой стелс-бой и исчезла с виду для всякого невнимательного глаза. В подобных ситуациях, когда идёшь на встречу опасности, прямо в лицо, и в любой момент можешь быть пойман, большинство людей постоянно останавливаются, выжидают момент, размышляют, заметят их или нет, принимают решения, но не Люси. Она уверено рванула вперёд, оставляя после себя лишь едва ли заметные следы на песчаных или очень сухих и пыльных участках земли. Иногда она проскальзывала возле рейдера на расстоянии метра, она совсем не думала, заметил он её или нет, но продолжала двигаться вперёд, мгновенно выбирая маршрут. Лишь только секундным маревом на фоне факелов у входа она выдала себя, после чего скрылась в мрачной глубине города.


* * *

Сердце Люси колотилось сильнее, чем даже в тот момент, когда огромные кротокрысы преследовали её. Поддаваясь инстинкту, она в первую очередь направилась в ближайший тёмный угол, затаилась, старалась контролировать дыхание глубокими, но тихими вздохами. В какой-то момент она была очень близка к тому, что бы потерять над собой контроль, быть может убежать, а быть может застыть на месте, пусть даже её найдут рано или поздно. Это было похоже на то чувство, которое испытываешь, оказавшись на очень большой высоте, от которой застывает и твоё тело и сознание, но нужно было что-то делать что бы вновь попасть вниз. Понемногу она успокаивалась, с каждым десятком секунд вера в собственную безопасность росла, пришло время осмотреться, и оценить обстановку. В прошлом, это место было местом по добычи газа, где главная шахта, увенчанная вышкой, была окружена несколькими зданиями. Сейчас и сама вышка, и старые здания были со всех сторон облеплены пристройками весьма небрежно сконструированными, а так же было достроено множество новых «домов», сделанных словно из мусора, и больше были похожи на каркас из железных балок облепленный досками и кусками листового металла, небрежно сбитыми вместе, повсюду пестрили щелями. Некоторые из этих зданий достигали трёх этажей в высоту, и всюду были соединены между собой мостиками.

Вокруг было очень грязно, валялся различный мусор, доносился запах испражнений и мерзкого варева. Было весьма шумно, особенно в тех местах, где виднелся свет от свечей или созданный силой генератора, где-то кто-то ссорился, где-то что-то радостно обсуждалось с руганью и безумным смехом, откуда-то даже доносились стоны и крики страсти. Понемногу Люси начала двигаться вперёд, короткими перебежками перемещаясь от одного укрытия к другому. Ей везло, мало кого она встречала на пути, в какой-то момент Люси показалось, что всё будет даже легче чем она думала, пока она чуть не попалась в первый раз. Это была большая собака, большая и очень злая на вид, девушке почему-то пришла в голову мысль, что этих собак кормят человеческим мясом. Собака почуяла её, слухом или запахом, но почуяла, начала лаять, пыталась сорваться с привязи, тщательно вглядывалась в её сторону. Услышав лай своего собрата, другие псы по всей Башне также начали лаять, от ужаса Люси замерла, ей даже захотелось достать свой револьвер и пристрелить злобную псину, но девушка смогла удержаться, чем скорее всего себя спасла. Отовсюду послышалась ругань, проклятья и угрозы в сторону псов, что-то подсказывало девушке, что первое время на это возможно не обратят внимания, главным было не допустить роковой ошибки.

Люси старалась продвигаться как можно ближе к стенам города, высматривала здания, о которых ей говорил Рваный. Она сразу же смогла определить оружейный склад и гараж, с другими целями было очень сложно определиться. Рваный говорил ей заложить в стене два заряда, но только сейчас девушка задумалась над тем, как именно это сделать, заложить близко друг к другу, или наоборот с разных сторон. Люси совершенно не представляла, по какому плану этот город будут штурмовать, и как будет более правильно. Оценив все за и против, она решила, что атака с разных направлений была бы более тактически правильной. Она нашла первый слабый участок в стене, с внутренней стороны это было намного заметнее, чем снаружи. На деревянных опорах и старых трубах крепились металлические листы, и всё это было укреплено остатками кроватей и старыми столами. Похоже, что когда-то в этом месте было очень много различных цистерн и промышленных построек и оборудования, которые разобрали, что бы создать из них стены и многоэтажные дома. Люси осторожно достала из рюкзака первую связку, и не без труда заложила её в основание стены, глубоко засунув в столы и кровати. Она не знала, насколько делала это правильно, и насколько эффективным будет взрыв, но на лишние размышления теперь уже не было времени, таймер первой взрывчатки был запущен, и нужно было действовать быстро. В качестве часов Люси использовала отдельный таймер, теперь она должна была вести тщательные подсчёты, что бы все заряды взорвались приблизительно в одно время. Облегчившись на один заряд, рюкзак заметно полегчал, легче стало и девушке. Она затаилась под конструкцией одного из «домов», и тщательно всматривалась в свою следующую цель, планировала маршрут. Внезапно раздался очень тихий писк, и с угасающим звуком едва заметное поле вокруг неё исчезло.

«Проклятье! Как же блять вовремя!» — подумала с испугом Люси, и лихорадочно начала снимать «Стелс-Бой» со своей руки, искать новый и одевать его, причитая про себя: «Давай! Давай! Ну же! Быстрее, чёрт тебя дери!». С таким же тонким писком, но нарастающим, второй прибор активировался, и стелс поле вновь окружило девушку. Люси с испугом осматривалась вокруг, хотела убедиться, что никто не успел её заметить. Она поняла, что заряда в батареях устройств могло остаться не много, нужно было ускоряться ещё больше, и сразу сделать сложнейшую часть работы. Девушка сделала три глубоких вдоха-выдоха, и осторожно направилась вперёд. Не успела Люси пройти и десяти метров, как из здания возле неё вывалилась шумная компания, и направилась в её сторону. Люси затаилась, от испуга остановила дыхание, напряглась, но компания рейдеров хоть и медленно, но прошла мимо, совсем не заметив её. Она подождала ещё немножко, что бы убедиться, что можно двигаться дальше, и осторожно продолжила свой путь. Люси вышла к чему-то, что напоминало «центральную улицу» этого поселения. Она перебежала широкую дорогу, одну из основных, и затаилась прямо под стеной того здания, что напоминало оружейную. Оно было не большим, вход охраняли двое мужчин, на вид трезвые и не чем не одурманенные. Здание было бетонным, все окна заколочены или замурованы, попасть внутрь не подняв шума было невозможно, по крайней мере не сейчас, когда время ограничено. Девушка решила заложить заряд прямо под самой длинной стеной, предполагая, что оружие или боеприпасы хранятся именно там, и в надежде, что сила взрыва сможет детонировать боеприпасы через стену.

Люси вновь выждала немного, что бы убедиться, что вокруг всё тихо и спокойно, вновь залаяли псы, но в этот раз их возбудило что-то другое. Словно кошка в темноте, она не спеша но уверенно направилась к автопарку. Узнать его было не сложно, большой гараж сохранился ещё с довоенных времён, в нём дверь оставалась открыта, и круглосуточно горел свет, постоянно кто-то работал, хотя сейчас те, кто там находились, были изрядно одурманены и играли в какую-то карточную игру. Люси ещё на полпути наметила себе маршрут внутри здания, по краю стены, главным было не затянуть в своё стелс-поле разный хлам, которого там хватало. Но девушка была уверена, что у неё получится, и отвлечённые игроки не заметят тени крадущейся среди них. Внезапно послышался шум прямо рядом с ней, и Люси заморозилась на месте, от страха вновь задержав дыхание. Кто-то кого-то догонял, а потом из темноты между «домами» показался маленький мальчишка, лет десяти на вид. Он убегал, а его догоняли двое ребят постарше, лет по тринадцать. Когда они настигли его, то повалили на землю, и начали избивать, не серьёзно, но явно хотели проучить мальца, при этом постоянно требовали что-то отдать. Всё это происходило совсем рядом с Люси, поначалу она очень испугалась, а потом даже разозлилась, и чуть не поддалась импульсу, что бы помочь малышу и задать хорошей трёпки наглецам. Но малыш уже вскоре отдал им какую-то разноцветную баночку, и те с насмешками ушли, а он, вытирая слёзы, быстро ушёл в другую сторону. Люси вздохнула с облегчением, направилась дальше, и тут её начало есть изнутри. Она поняла, что по-видимому кроме взрослых, здесь также живёт не мало детей, она поняла, что чтобы тут не произошло, они попадут под огонь, а если даже затаятся во время боя, то уж от внезапных взрывов вполне могут пострадать.

«Это не правильно. Это совсем неправильно!» — думала про себя Люси, ей стало очень обидно от этой несправедливости, ведь эти дети были невиновны. Настолько обидно, что она прижалась к стене гаража, и какая-то часть девушки, попросту отказывалась идти дальше, и даже требовала всё отменить, а быть может даже предупредить их… Ей казалось, что она сможет уговорить этого Кракена, сможет помочь обеим сторонам договориться, и тут же понимала, насколько глупые эти мысли, понимала, что уже ничего не остановишь. «Либо мы, либо они» — прозвучала в голове одна из любимых фраз Арчера. Ей нельзя было сидеть на одном месте, не могла Люси и отступить, она понимала, что в случае провала башенные не подарят её односельчанам милосердия, даже малым детям, либо попросту возьмут в рабство. Люси искренне надеялась, что никто не пострадает из детей или местных невольников. Она осторожно нырнула в гараж, напористо продвигалась вперёд, старалась ничего не задеть под ногами. Часть пола закрывал большой квадрат из тонкого, листового металла, от поступи девушки он начал прогибаться, издавая при этом вибрирующий звук. «Проклятье!!» — испугано подумала Люси, некоторые из башенных тут же обернулись в её сторону. Наверное, они удивились, ведь ожидали увидеть, что кто-то приближается, но никого не было, и разгорячённые игрой они тут же забыли о происшедшей странности. Осторожно достав следующий заряд, Люси спрятала его под горку инструментов между двух боевых автомобилей. В течении минуты она высчитывала время, которое необходимо было установить на этот заряд, после чего выбралась наружу, в этот раз не выдав себя даже малейшим звуком.

Оставалось всего два заряда, один нужно было оставить для стены, другим она решила заминировать саму башню. Но ещё на подходе к ней Люси заметила, насколько много людей вокруг неё, и на множественных пристройках, что её окружают. Как и ранее собравшись с силами Люси уверенно направилась вперёд, ей пришлось пять раз затаиться, прежде чем она даже подошла к ней, причём несколько раз башенные проходили чуть ли не в плотную к ней. Девушка была настолько напряжена, что её тело уже с трудом подчинялось, она практически дрожала. Внезапно она обратила внимание на один из криков местных жителей, от чего похолодело у неё на душе.

— Эй! Я что-то там видел!


убрать рекламу




убрать рекламу



Какой-то свет! — и он указывал пальцем как раз в её сторону.

Вначале многие обернулись в сторону Люси, всматривались своими «затуманенными» глазами, но ничего не находив только смеялись над своим товарищем. Но тот не сдавался, продолжал кричать и даже направился в сторону Люси. Очень давно она не испытывала подобного испуга. Прижавшись пониже к земле, Люси, словно маленькая крыса, рванула прочь от того места, и какие только мысли не мелькнули в её голове, о том, что с ней могут сделать, если поймают. Успокоиться она смогла только тогда, когда вновь смогла укрыться в одном из тёмных углов. «О боже!.. О боже!..» — повторяла Люси про себя с каждым глубоким вдохом. Всё, чего она теперь хотела, это уйти подальше отсюда, плюнуть на всё, выкинуть эту проклятую взрывчатку прямо на этом месте, и как-то выбраться, убежать как можно дальше. Но некое чувство ответственности всё же не позволяло ей отступить, даже не страх перед тем, что все как-то узнают, что она сделала свою часть общего дела недобросовестно, но понимание важности её миссии, понимание важности каждого этого заряда, и на то, что каждый из них способен, быть может, принести им победу.

Девушка вновь сумела взять себя в руки, настроить на то самое боевое исступление, безразличие перед жизнью и смертью, она должна была закончить начатое, единственное, что она теперь не собиралась делать, это возвращаться к башне. Свой взор она обратила на ещё одно здание, не большое и так же укреплённое, как и склад оружия, но при этом охраны рядом с ним не было видно. Что-то подсказывало девушке, что это важное строение, и для начала она решила хотя бы проверить, что там. Дверь оказалась закрытой, но этот тип замков был знаком Люси, с подобными она часто игралась у себя дома. Она высунула из своих волос одну заколку, разломала её на две части, и осторожно приступила к своему любимому делу, точнее таким оно было раньше, когда это не было такой большой угрозой, сейчас же всё было по-настоящему. Казалось бы, что такой простой замок можно было бы вскрыть за минуту, но сейчас Люси нервничала, руки тряслись, и периодически кто-то проходил недалеко, от чего это занятие затянулось больше чем на десять минут. В конце-концов, в тот момент, когда Люси была уже готова сдаться и отступить, замок наконец-то с щелчком повернулся, и дверь приоткрылась.

Внутри было очень темно, никакого источника света не было. Первое время Люси боялась зажечь свою зажигалку, она решила проверить, что тут. Глазам девушки понадобилось некоторое время, что бы привыкнуть к темноте, но в основном она могла ориентироваться только на ощупь. Помещение казалось пустым, потом она несколько раз наткнулась на что-то тяжёлое, сделанное из металла, и оно имело округлые формы. Позже она нашла целую стену, выложенную из подобных сосудов, но Люси не успела достаточно хорошо обследовать их. Совершенно неожиданно кто-то яростно залаял прямо рядом с ней. Люси испугалась, и словно кошка молниеносно метнулась в сторону, ещё даже не успев понять, что произошло. Она замерла, наткнувшись на стену, сейчас она даже не могла вспомнить, где дверь, и ожидала неизбежного нападения, но пёс продолжать яростно лаять, а по полу пару раз зашуршала цепь. Люси повезло, что пёс был посажен на цепь, похоже, что он учуял её сразу, но никак не мог понять, где она, и ждал, что бы вторженец подошёл поближе.

Собака неизбежно должна была привлечь внимание, Люси нужно было решать, к тому же ей казалось, что тут храниться нечто ценное, быть может даже оружие. Что бы правильно установить время, ей пришлось отключить свой Стелс-бой, и зажечь зажигалку, от чего собака залаяла ещё сильнее. Люси сверилась с таймером, установила необходимое время на заряде взрывчатки, и заложила её между несколькими небольшими контейнерами красного цвета и сферической формы. Не успела она до конца установить взрывчатку, как услышала шорох недалеко от неё, словно кто-то вставал, а через секунду послышалась недовольная ругань охмелённого голоса. Люси бросила взрывчатку и нажала кнопку активации на стелс устройстве, но оно не отзывалось, Люси нервно клацала его, но похоже прибор окончательно испортился. Дрожащими руками она быстро сняла его и отбросила в сторону, достала свой последний стелс-бой и начала цеплять на руку. В это время один местный житель встал, и проклиная пса что-то долго искал, после чего зажглась газовая лампа. Её свет был очень слабым, но его хватило что бы осветить грязного местного жителя, который увидев Люси даже дёрнулся от испуга и выпучил глаза, но он видел её лишь какую-то секунду, после чего девушка исчезла словно призрак. Рейдер испугано смотрел в разные стороны, но никак не мог найти и следа девушки, после чего он пнув приоткрытые двери выбежал на улицу. Люси тихонько кралась ему в след, с ужасом она понимала, что рейдер сейчас же поднимет тревогу, и он начал кричать, но совсем не то, что она ожидала.

— Ангел! Вернись! Я видел ангела! Я видел ангела! Вернись, прошу!

С ужасом в сердце Люси направилась к ближайшему тёмному углу, боялась даже дышать, что бы не привлечь внимания. Но уже через пару минут она начала успокаиваться, надеясь, что безумному трёпу наркомана никто не поверит. Так оно и было, некоторые из местных отозвались на его безумные крики смехом и руганью про «ангелов из задницы». И девушка, не тратя времени начала искать возможность бегства, так что бы по дороге закинуть последний заряд где-то под стену. Неожиданно с высоты послышался чей-то громоподобный голос, от чего всё вокруг затихло, а Люси вновь испытала приступ страха.

— Найдите мне его! Найдите мне этого ангела!! Тот, кто отыщет, получит мою благосклонность!

Повсюду местные жители начали кричать и радоваться, им нравились такие игры, каждый хотел проявить свою преданность перед вожаком. После первых же слов Люси догадалась, чей это был голос. Раньше она уверяла себя, что этот Кракен такой же обычный человек, и его не стоить бояться, просто, как это обычно бывает, люди любят раздувать авторитеты. Но после первых же ноток его голоса, ей стало страшно. Она нашла его взглядом, вожак стоял на самом высоком балкончике башни, в своей устрашающей маске, да и сам он был устрашающим, даже не своим мускулистым телом, или яростным и сильным взглядом, но и каждым движением, серьёзными, сильными, отточенными движениями, но при этом очень естественными. Теперь ей и самой казалось, что этот человек какой-то особенный, и наполненный некой мистической силой.

Башенные принялись с увлечением обыскивать всё вокруг, периодически раздавались выстрелы наугад, в ужасе Люси метнулась в одну сторону, но там в её сторону направлялись несколько других рейдеров, она словно загнанный зверёк метнулась в третью, но и там кто-то рыскал с газовым фонарём. Люси замерла, ей казалось, что это конец, и её вот-вот поймают. Испуганно и нервно она смотрела во все стороны, искала место, где она наверняка могла бы остаться незамеченной, но местные были повсюду, рыскали во всех тёмных углах. Рискованным кувырком Люси прошмыгнула прямо перед носом одного из искателей, и быстро направилась в то место, где на её взгляд никто бы не стал её искать. По дороге она проходила мимо участка стены, и быстро установив время на таймере, Люси кинула взрывчатку под основание, и продолжила двигаться. Девушка добралась до клеток, где местные жители держали рабов и пленников, и не обращая внимания на людей, которых там держали, скрылась между клеток.

Около трёх минут Люси словно обезумевший зверёк приходила в себя от страха, успокаивалась, и только после этого начала вновь осматриваться вокруг. Ещё через пять минут поиски перестали быть столь тщательными, но тем не менее, по всему поселению ходили небольшие отряды рейдеров, и светили лампами в каждый тёмный угол. Люси не понимала, почему этот Кракен приказал искать её, так уверенно, словно он знал наверняка, что шпион не иллюзия наркомана, но реальность. Она не могла поверить, что Кракену удалось как-то узнать о всех странностях, которые она вызвала, и обратить на них внимание, особенно когда всё поселение устроило вечеринку. Люси вновь испытала прилив страха, когда увидела, что он спустился, и вместе с несколькими телохранителями вышел на самую широкую улицу, разговаривал со своими людьми, которые с повиновением по очереди отчитывались ему и выслушивали указания. Потом они все оставили его в покое, вместе с двумя стражниками, Кракен какое-то время стоял на месте, смотрел вдумчиво по сторонам, а после нескольких минут не спеша направился прямо к клеткам, от чего у Люси перехватило дыхание, и она взмолилась в Небеса о помощи. Кракен подошёл к клеткам, и начал медленно прохаживаться вдоль них, тщательно всматриваясь в глаза пленников. Их было не так много, всего девять человек в четырёх клетках, свой основной улов, что они выловили более месяца назад, Кракен уже отправил далеко на север.

— Если кто-то видел что-то странное, и поможет мне, тот получит мою благосклонность, и как знать, возможно даже ваша судьба измениться… Кто-то хочет мне сказать что-нибудь? — говорил он своим страшным голосом, но все пленники молчали и опускали глаза. — Педик?! — обратился он к носатому мужчине, с острыми чертами лица, грязному, в драной и грязной одежде. Он почему-то сидел в клетке в одиночку, и опустил голову вниз, когда Кракен заговорил с ним.

Кракен подошёл к следующей клетке, в которой сидела блондинка и по-видимому молодой дикарь, и обратился к женщине.

— Ну что Лэсси, не хочешь облегчить свою участь?

— Мы ничего не видели… — с болью в голосе ответила блондинка.

— А твоя ручная обезьяна? Дикарь тоже ничего не видел?

— Прошу Кракен, он нас не понимает…

— Тогда почему ты шлялась с этой обезьяной?! Ты с ним жестами общалась?! Пусть говорит, не то я быстро научу его говорить на нашем языке!!

Лицо дикаря не дрогнуло не на секунду, но он ответил, и в голосе его ощущалась глубокая обида. При этом Люси могла поклясться, что этот молодой парень смотрит прямо на неё.

— Это дух… Ты не можешь навредить дух…

— Чего?! — озлоблено прокричал Кракен, и подошёл ближе к клетке, а его руки сжались в гневе.

— Дух… — сказал дикарь, смело подняв голову, и обречённо, но всё же без страха смотря в глаза ужасному Кракену. — Нет плоть… Дух не убить, но он мстить…

— Ах ты ж маленький выебок! Ты вздумал меня пугать?! Угрожать мне?!! — кричал Кракен, приподнял клетку и бросил о землю, от чего сидящие внутри хорошенько встряхнулись, не без болезненного эффекта, а блондинка даже вскрикнула. — Я вырву тебе глотку, дикая сука!!

— Кракен, умоляю тебя, не нужно… — спокойно и даже нежно обратилась к нему Лэсси. — Тебе… Тебе не обязательно нужно быть таким…

Блондинка медленно и осторожно подошла к краю клетки, и также осторожно протянула свою руку к его лицу, нежно погладила пару раз по щеке и маске. В этот момент ярость Кракена можно было ощутить, а быть может даже заметить, настолько сильно он ею пылал. Казалось, что он сейчас словно дикий зверь оторвёт женщине руку, но Кракен сдерживал себя, ярость кипела в нём, но он абсолютно контролировал её, хотя при этом тяжело и глубоко дышал.

— Ты не только Кракен… Я знаю, что ты можешь быть другим, лучше всего этого… Достойным признания всего этого мира… Героем…

На секунду Кракен опустил взгляд, но потом внезапно схватил блондинку за руку, и сильно выкрутил в сторону. Он не сломал её, хотя при этом в руке что-то хрустнуло, в целом она не была травмирована.

— Что пустынная шлюха может знать обо мне?! Я не давал тебе разрешения прикасаться ко мне! За подобное я ручонки отрывал одним рывком! — блондинка стонала от боли, дикарь сидящий вместе с ней резко встал, что бы прийти на помощь, но Кракен отпустил женщину, и та села на землю, держась за руку, слёзы показались в её глазах.

— Ты же… Ты же не продал нас… — сдерживая слёзы, и обиду сказала женщина.

— И что?! Ты решила, что я тебя пожалел?! В моих глазах ты такая же, ничего особенного. И не спеши меня благодарить. Я собираюсь продать тебя и твоего ручного дружка одному «эстету» из Дримленда, любителю ремешков, кожаных одежд с масками, и игр в духе «кулак в заднице». Он сделает вас своими послушными зверьками!

Кракен задержал свой пылающий взгляд на женщине на несколько секунд, после чего отвернулся и ушёл, вместе со своими охранниками, возле клеток остался только один дежурный в дурацком на вид кожаном шлеме, сделанном на основе мотоциклетных очков. Он с ехидной улыбкой поглядывал на блондинку, и даже слегка облизывался. Люси стало очень жалко этих несчастных людей, её сердце ныло, словно кричало и умоляло девушку, что им нужно помочь, что нельзя их так оставлять, но у неё совсем не было никаких идей, как это сделать. Инстинкт подсказывал, что пора выбираться, что нельзя медлить, но чувство жалости сдерживало, пока не стало поздно. Вначале Люси услышала задорный лай собак, позже среди домов мелькнуло несколько человек, с трудом держащих рвущихся вперёд псов. «Ой мамочки…» — с ужасом подумала Люси, ей казалось, что сейчас её найдут очень и очень быстро. Не прошло и пяти минут, как отряд из пяти рейдеров с двумя собаками добрался до клеток. Собаки яростно лаяли, принюхивались, и начали бросаться прямо на клетки с людьми. Рейдеры, посчитав что псы попросту ошиблись, покрыли своих питомцев отборной руганью и грубо потянули обратно на привязь. «О боже, о боже, спасибо, спасибо!» — думала про себя Люси, прижимаясь к земле, и старательно сдерживая свою задышку от испуга. Но теперь она боялась высунуться, теперь ей нужно было дождаться, пока поиски с собаками не прекратятся.

Только через двадцать минут Люси почувствовала себя в достаточной безопасности, что бы двигаться дальше, но прежде чем она решилась, к клеткам вновь кто-то подошёл. Это была рыжеволосая женщина с двумя большими косичками, в бронированном костюме типичного рейдерского вида, и с маской на лице, что закрывала правую половину лица. Женщина подошла к клетке с носатым мужчиной и презрительно посмотрела на него, но тот хотя и выглядел очень ужасно, держался тем не менее гордо и достойно.

— Ты принесла лекарства?.. — обратился он к ней первый.

Женщина лукаво улыбнулась, и произнесла со слегка игривой интонацией:

— Нет, я не твоя шлюха на побегушках.

— Ты обещала. — сказал носатый, продолжая держаться достойно.

— Принесу. — отвечала женщина раздражённо. — Не моя вина, что ты своим членом тыкал куда попало, как шлюха из Дримленда.

— Как будто у меня был выбор…

— Это твои проблемы.

— Тогда зачем ты пришла, ведь мой член слишком грязный и заразный для «такой как ты».

Даже в темноте было очень заметно, как половина её лица исказилась в злобе, как сжались её кулаки, но через несколько секунд её гнев сменился чем-то другим, таким же заметным для глаза и ощутимым шестым чувством как и гнев, но всё же другим на «вкус». Женщина достала спрятанный между грудей ключ, нервно открыла замок и вошла в клетку, стоявший на страже рейдер лишь лукаво хихикал, но не вмешивался. Женщина быстро зашла в глубь клетки и с яростью подняла носатого за его грязную и драную одежду, разрывая её ещё больше.

— Сделай это! — говорила она со злостью, и трясла его, после чего интонация её голоса резко изменилась, и она проговорила, словно мурлыча: — Сделай это!

Женщина толкнула носатого в плечи, от чего он упал на колени. Совершенно не стыдясь окружающих, которые правда отводили взгляд в сторону, она спустила свои брюки, сшитые воедино из самого разного материала, до колен, оголяя свои упругие ягодицы, и волосатый лобок. Женщина прижала лицо носатого к своей «святыне», и испуская лёгкие стоны сказала:

— Сделай это… как ты умеешь… прошу. Как умеешь… — мужчина немного противился, но всё же принялся за дело. Люси слышала о подобных ласках, подобного опыта не имела, но могла с уверенностью сказать, что этот мужчина делает это по-особенному, страстно, с фантазией.

Темнота скрывала, как быстро женщина в полу-маске побагровела, но её лёгкие стоны мгновенно выдали собой её настроение. Очень быстро они становились всё чаще и громче, уже через пол минуты её ноги подогнулись, и она схватившись за голову мужчины, особенно за его волосы, едва ли не садилась на его лицо.

— Ай… — тихонько прикрикивала она, но в криках этих не было боли, но было огромное пламя разжаренной страсти. — Да… Так… Ай! Да… Так мокро… Так горячо…

Мужчина активно продолжал, его палец скрылся между ног женщины, от чего она издала до селе неслыханный людьми вокруг стон, полностью размякла, и задвигалась, словно игривая кошка. На протяжении ещё тридцати секунд женщина продолжала громко стонать, после чего издала один протяжный стон, и в кипящей страсти произнесла:

— Не останавливайся… А-а-а-а… Блять!.. Генрих!.. — прикрикнула женщина, её тело завибрировало в судорогах, она неистово прижала длинноносого к своему «нежному» месту, и с криком вскинула голову к небу.

Через десяток секунд рыжеволосая вновь размякла, продолжала тяжело и быстро дышать, и нежно гладила голову мужчины, пока он продолжал свои ласки, хотя и совсем не так интенсивно. Ещё через минуту они прекратили, после чего мужчина начал медленно вставать, но рыжеволосая быстро подняла его за шиворот и страстно поцеловала.

— Чувствую твоего торчащего друга. — сказала она, и рукой схватилась за горбик между его ног. — А ты говорил, что я грязная пустынная шлюха, и не завожу тебя! И заметь, мне не пришлось приставлять нож к твоему горлу! Но ты не получишь от меня подарочек в ответ, пока не вылечишься от своей погани…

— Как мило с твоей стороны… — Генрих продолжал держаться достойно. Тщеславная уверенность в себе, и ощутимое моральное превосходство этого раба, злило рыжеволосую в полумаске. Она хотела его ударить, но дорожила им, хотя не признавала этого, поэтому только сильно толкнула вперёд, от чего Генрих ударился о другой край решётки, и сполз на землю.

Рыжеволосая вышла и закрыла за собой клетку, перекинулась несколькими фразами со стражником, в духе: «Ну чё нормально? Тебе понравилось? И чем тебе наши парни не угодили? Может я тебя хорошенько проработаю?», грубо отвечая на все его вопросы. При этом рыжеволосая высыпала на тыльную сторону ладони немного порошка из баночки, и что было силы вдохнула его. Рейдер продолжал уламывать женщину, но она совершенно его не слышала, а через минуту её лицо расплылось в дурманной улыбке, она рассмеялась, погладила рукой щёку рейдера, и через пару секунд со злобным выражением толкнула его в лицо и оттолкнула назойливого рейдера на пару шагов назад. Рыжеволосая ушла, стражник покрывал её в дорогу руганью. Когда женщина скрылась в темноте, он с яростью ударил по клетке Генриха, и сказал:

— Ёбаный длинноносый гандон! Я тебя ссука резать буду!

— Давай, будь желанным гостем…

— Чего ссука?! Ты ещё и издеваешься?! Я тебе член отрежу и в глаз вставлю ссука ты гандонная!

Рейдер ещё несколько раз ударил в клетку, но он не мог ничего сделать Генриху. Чужак был нужен самому Кракену, тот в серьёз собирался воспользоваться его знаниями, пусть в начале он ему и показался совершенно бесполезным. Теперь же Кракен сумел найти человека, что был способен исправить его машины, он хотел убить Генриха, но по просьбе множества женщин их коммуны, он позволил ему жить, хотя и сам не понимал, от чего «эти шлюшки и сучки» сходят с ума только от одного вида этого чужака. Это и была вторая причина, по которой стражник ничего не мог сделать чужаку, ведь эти самые «сучки» вполне могли ему за это отомстить. Рейдер кипел от злости и возбуждения, и он собирался всё же взять своё. Он подошёл к клетке, в которой сидела блондинка и дикарь, наставил на них пистолет, и осторожно вошёл в клетку.

— Ты обезьяна ссцаная, хуячь в тот конец клетки! Быстро ссука! Не то прибавиться в твоей башке свинца!

Дикарь смело встал, но не двинулся с места, не смотря на все угрозы и раздражение стражника, которое росло очень быстро. Только после того как блондинка посмотрела на него своим обречённым взглядом, который словно говорил: «Сделай это», он отошёл, кипя злостью.

— Значит так шлюшка. Сейчас ты снимешь всё сверху, чтоб я мог видеть и потискать твои сиськи, и возьмешь мой член в свой рот! А когда я скажу, что хватит, разденешься, нагнешься, и хорошенько насадишь свою дырку на мой член. И не вздумай со мной шутить, шлюха, я твоего дикого дружка буду на прицеле держать. Рыпнется он или ты, завалю, ссуки!

Не спеша но покорно, сквозь нежелание и смущение блондинка начала раздеваться, а рейдер почти что дрожа от ожидания, нервно облизывал губы, приговаривая: «Быстрее! Давай быстрее, сучка!». Расстегивая штаны он приблизился к женщине, но внезапно остановился на месте, взгляды, которыми на него смотрели пленники, показались ему очень странными. «Чё за хуйня?!» — хотел было он спросить, и в этот момент его кто-то обхватил сзади за рот, и вонзил в шею нож. Люси попыталась мгновенно нанести ещё несколько ударов в шею, но рейдер тут же отреагировал и начал сопротивляться, не давая руками нанести ей удар. Девушка не растерялась, и следующими несколько ударов нанесла ему по руке, которой он держал пистолет. Нападение было столь внезапным, что от испуга стражник не успел сделать и одного выстрела, прежде чем его израненная рука выронила оружие, но он продолжал сопротивляться, отчаянно. В конце-концов рейдер повалил Люси на землю, девушка больше не могла нанести ни одного удара, так как он крепко схватил её за руки. Стражник успел ударить Люси несколько раз, но оба удара были частично погашены, так как она старалась закрываться освободившейся рукой. Люси почувствовала, что он одолевает её, быть может ему и самому оставалось не долго, прежде чем подохнуть от кровотечения, но она ничего не могла сделать. В этот момент её спас дикарь, он резко пришёл в себя, так как столь внезапное нападение девушки удивило и самих пленников, подхватил с земли пистолет, и быстро подбежав начал с размаху бить рукояткой оружия. После пяти ударов тело рейдера размякло, и дикарь откинул его в сторону, где истекая кровью, он в конвульсиях умер.

Неуверенно, дикарь протянул девушке руку. Люси лежала на земле, вся в крови и грязи, её губа была разбита, голова очень кружилась. С помощью молодого парня она приподнялась, и тут же присела, хотя с трудом стояла на ногах, и толкая дикаря под коленки тихо проговорила:

— Присядь глупый! Нас могут увидеть!

Гартун растеряно смотрел на девушку, но повиновался. Вместо слов благодарности его вновь ругали. Он находил этих живущих в руинах женщин очень странными.

— Ты помогай? Ты спасать нас?

— Нет! Не знаю… — говорила растеряно Люси, её голова всё ещё сильно кружилась. По правде говоря, она хотя и хотела помочь этим несчастным, всё же понятия не имела как, и инстинкты подсказывали ей не вмешиваться. Но внезапно отключился её последний Стелс-Бой, она поняла, что теперь её заметят очень быстро. — Я… тут не для этого.

Люси не могла подобрать слов, а в это время пленники испугано роптали и словно дети, жалобно смотрели на неё. Девушка нервно посмотрела на таймер, мысленно выругалась, но всё же решилась, хотя понятия не имела, как они это сделают. Здравый смысл просто кричал что это ошибка, но она не могла теперь уйти, оставив их. Люси опустилась на колени рядом с убитым рейдером, она искала ключи и постоянно нервно смотрела по сторонам, всё ожидала, что сейчас их заметят. Ключи были на одной связке, во время драки рейдер потерял их, но с помощью молодого дикаря Люси смогла найти их. Вначале она открыла клетку носатого мужчины, ключ смогла найти почти сразу.

— Нам нужно торопиться! У нас осталось мало времени! — говорила она блондинке, отдавая часть ключей. Лэсси не теряя времени начала искать ключ к следующей.

Генрих вышел из клетки не спеша, даже растеряно, казалось что он совсем не понимал, что ему делать. Он потянулся в стороны, усталым взглядом посмотрел на клетку, потом на девушку, что их спасала.

— Пожалуйста, помогите ей! — говорила ему Люси, но он всё пребывал в прострации.

— А что дальше? — спросил он. — Как мы выберемся отсюда?

— У нас будет шанс! Но нужно спешить и хорошо подготовиться, укрыться для начала. Снаружи есть ещё пятеро моих друзей, они прикроют нас… Я надеюсь.

— Не нужно спорить. — спокойно сказал дикарь, он не помогал открывать клетки, но внимательно осматривал всё вокруг. — Её привести духи. Скоро духи явится в своём ужасе.

Генрих только молча посмотрел на парня, с очень странным выражением на лице. Он не считал парня больным, просто казалось, что он очень устал, от всего, и особенно от всех странностей этого наружного мира.

— Не могу открыть! Я перепробовала все ключи! — сказала Лэсси и направилась к следующей клетке. Люси заняла её место.

— Наверное один из моих. — сказала она и принялась подбирать ключи, у неё их было не много, и Люси была уверена, что быстро найдёт нужный. Она совершенно не ожидала случившегося, раздался мощный взрыв, Люси помнила, как успела испугаться, дёрнуться, и даже повернуть голову в сторону взрыва. После него мгновенно прозвучали несколько небольших хлопков, а ещё через мгновение мощнейший взрыв и могучая, горячая взрывная волна оглушила и сбила девушку с ног, от чего она потеряла сознание.

От шума ещё одного взрыва Люси очнулась, кто-то тащил её под руки, в ушах звенело, в глазах двоилось. Ей понадобилось с полминуты, что бы все органы чувств восстановились от шока, за это время её дотащили до какого-то укрытия, в узком переулке между стеной и зданием.

— Что случилось?.. Что случилось?.. — хрипела Люси своим пересохшим горлом, не выдержала и закашлялась.

— Тише, — послышался голос Генриха. — всё в порядке. Их склад, где они хранили газ, его ко всем чертям разнесло.

Генрих замолчал, Люси пыталась найти его взглядом, и встретила его удивлённый, словно он подозревал её в каком-то деянии.

— Это же твоих рук дело? Так? Я так и не понял, откуда ты взялась, словно из земли выросла. — он говорил но девушка потеряно смотрела во все стороны. — Если ты имела в виду это, то даже не знаю, поможет оно или навредит.

Люси внимательно осмотрела всех вокруг, все девятеро пленников были рядом.

— Нам нужно двигать быстро. — проговорил Гартун. — Промедлить, и смерть. Двигать сейчас же.

— Слишком рано! Что-то не так! — сказала Люси, приподнявшись на руках, она продолжала осматривать место, пыталась вспомнить, где именно в этой области она заложила взрывчатку.

В это время в Башне стало тихо, все были шокированы или дезориентированы, только иногда доносились крики раненных, крики о помощи, или вопль испуганных. Всё поселение было покрыто обломками, некоторые из которых горели, часть зданий была разрушена. В нескольких местах начинался пожар. Рейдеры приходили в себя понемногу. Очнувшиеся спешили на помощь к раненным, либо к своему главарю, которого они никак не могли найти. Люси осторожно выглянула из-за угла, ей нужно было понять, что происходит, и как им воспользоваться ситуацией.

— Наверное, я что-то напутала со временем. — говорила она беглецам, но те всё же не могли её понять. — Или с таймерами что-то…

Люси опять хотела что-то сказать, как вновь раздался взрыв, это взорвался первый заряд, который она заложила под стену. В её конструкции было много тяжёлых осколков, они разлетелись не далеко, а мелкие долетели и к самим беглецам.

— О боже! Сколько же их?! — причитала Лэсси, она была очень испугана, хотя и была опытной путешественницей. Просто с подобным она никогда в жизни не встречалась, а новое всегда пугало её.

— Я думаю, осталось два. Один может быть где-то недалеко, нам нужно…

И вновь её перебил взрыв, пламя и осколки вырвались из открытой двери мастерской, крыша разлетевшись на осколки улетела в небо. Несколько горящих, словно факелы тел, лежало вокруг остатков строения.

— Вперёд!! Нам нельзя больше тут!..

Последний заряд взорвался очень близко. Неприятный оглушительный хлопок, словно камень ударил по голове. Беглецы оглушенные упали на землю, большой кусок трубы взрывом откинуло в их сторону, он врезался прямо в верхний этаж того дома, за которым они прятались, множество осколков осыпало их, оставляя ссадины и порезы. В поселении начался хаос, перепуганные рейдеры бегали кто-куда, искали оружие, укрывались в домах, нервно всматривались в темноту и тыкали оружием во все стороны. Они перекрикивались, некоторые пытались взять ситуацию под контроль, но никто не мог остановить эту панику, даже Тень, когда пришёл в себя. Он смог только собрать вокруг себя отряд бойцов, с которыми забрался на стену, что бы осмотреться, откуда исходит угроза. Люси встала одной из первых, помогала остальным подыматься. Гул в её голове заглушал мысли, но даже сквозь такую дезориентацию она понимала, что нужно делать, и куда идти. Дым от пожаров начал заполнять пространство поселения, очень воняло гарью. Шатаясь и спотыкаясь, Люси дошла до места взрыва, бывшие пленники, один за другим поднимались, и следовали за ней. В стене образовалась значительная дыра, через которую можно было сбежать из города, но она была небезопасна, основа стены осталась, но она и весь пролом пестрили сотней осколков.

— Скорее… Идите за мной… — сказал Люси, и смело поднялась в пролом. Дым и гарь пробуждали кашель. Она осторожно продвигалась, стараясь не задеть ничего острого. Это было не просто с учётом последствий взрыва, но ловкость и гибкость девушки, плюс её плотная кожаная одежда помогли ей выбраться наружу без травм.

Хаос в Башне продолжался, во всей этой суете беглецов могли бы так и не заметить. Но неожиданно в разрушенной комнате башни показался Кракен, он шатался, на его голове виднелась кровоточащая ссадина. Держась за голову и бок, он осмотрел свой город, безумная ярость вскипела в нём, и он протяжно и яростно закричал, так жутко, как не кричит ни одна тварь из пустошей. Город затих, все взгляды были обращены на вожака, в этот момент многие из рейдеров ощутили спокойствие. Кракен вновь окинул глазом город, п


убрать рекламу




убрать рекламу



роисходящее в проломе стены не могло не привлечь его внимание.

— Там!! Убейте их всех!!! — кричал он и указывал пальцем. Не сразу, но всё больше местных замечали движение беглецов. С криками и яростью они побежали за ними, жаждя крови и мщения, кто с дубинами, ножами и тесаками, а другие забирались на самые высокие крыши и на стены, что бы пристрелить негодяев, которые сделали это с их городом.

Первые выстрелы раздались, когда ещё пятерым нужно было перебраться через стену. Вначале пули били мимо, выдавали себя искрами, ударяясь о металлические конструкции стены. Лэсси порезала руку, всё же успела перебраться, но женщину, что следовала за ней, задело несколько пуль, и она с криком упала. Сразу за ней шёл мужчина, он испугался, поспешил вперёд и напоролся прямо на осколок балки, так же закричал, поскользнулся и упал вниз, напоровшись ещё на несколько прутов. Следующей была уставшая на вид рабыня, она боялась идти вперёд, хотя и понимала, что здесь оставаться нельзя. Мужчина, что шёл последним, подсадил её в пролом, и слегка подтолкнул идти вперёд. С криком она пробиралась сквозь осколки, пули били совсем рядом, но всё же смогла достаточно быстро перебраться на другую сторону. Последний мужчина шёл осторожно, но так же быстро, вначале его задела одна пуля, но он продолжал двигаться, и когда собирался спрыгивать вниз, его задела ещё одна. Те, кому удалось перебраться, побежали прочь. Раненый был ещё жив, но наверное каждый понимал, что едва ли ему удастся выжить. Вначале Люси хотела помочь ему, хотела попросить Генриха помочь ей, но внезапно выстрелы затихли, а через несколько секунд в проломе показались рейдеры, вооружённые холодным оружием. Люси выхватила свой револьвер, выстрелила все шесть раз, сумела задеть двоих, остановила их, но остальную толпу, что напирала сзади, ей не удалось напугать. У девушки не было времени даже для того, что бы перезарядить оружие. Она побежала прочь вместе с остальными беглецами, и не могла поверить в то, что рейдеры настигали их. «Где же вы, черти вас дери!» — уже не один раз успела она подумать про себя, вот их уже преследовало пятеро, и быстро настигало. Но спутники не бросили её, они открыли одновременный огонь из засады, успели задеть троих, остальные двое припали к земле.

— Бежим! Скорее! — прокричала Клем, и один за другим они убегали вслед за Люси и беглецами. Последним убежал Абрам, он прикрывал отступающих, и сделав несколько выстрелов на последок, так же скрылся.

Небольшая группа рейдеров пыталась преследовать их, но напоролись на несколько заранее заложенных мин, а ещё через момент, взорвались три связки динамита, после чего рейдеры залегли, и потеряли всякое желание продолжать преследование. Всё это время Кракен оставался на башне, он безумным взглядом осматривал их логово, казалось, что он не мог поверить, что всё это произошло на самом деле, не мог поверить, что кто-то дерзнул совершить подобное. Потом он вспомнил о задерживающейся группе, что вышла на рейд, и о внезапном «подарке» этим вечером, и о нескольких других знаках. В ярости он вновь закричал, и начал со всей силы лупить стены из листового металла, оставляя вмятины. Он бы очень хотел сейчас избить кого-то до смерти, но понимал, что это его вина, понимал, что он подвёл своих ребят своей же самоуверенностью и самонадеянностью. «Они пожалеют… Я уничтожу их всех до единого!!» — кричал Кракен, и продолжал бить стены, пока внизу не показался Тень. Кракен отдышался несколько секунд, после чего, сдерживая гнев, сказал своему помощнику.

— Тень! Убей их!! Не дай им уйти!!

В ответ Тень только молчаливо кивнул головой, быстро собрал команду, и отправился в погоню. Все боевые машины были разбиты, но два грузовика, что стояли у ворот города, были на ходу, и требовали только лёгкого ремонта.


* * *

На горизонте уже начинало светлеть, Башня была далеко позади, испуская в небо столбик чёрного дыма. До этого беглецы не останавливались, но теперь все они были слишком истощены, даже страх более не мог гнать их вперёд. Первой на землю упала Люси, она продолжала лежать, глубоко и очень быстро дышала. Такого чувства освобождения и завершённости она ещё никогда не ощущала. Следующими попадали бывшие пленники, а потом и все остальные спутники девушки. Ещё не успев отдышаться, Мана заговорила:

— Какого хера… кто это блять такие?!

— Пленники… Я не могла… оставить их…

— Мы не можем… нянчиться!.. — продолжала злиться Мана, уставшая от всего Люси так же злобно отвечала ей:

— Иди на хер! Если бы не они… я бы не выбралась…

— Забейте! — встряла Клем. — Ты молодец, девка! Это был пиздатый фейерверк!

— Бьюсь об заклад, — сказал Майк, — они там ещё как охуели!

— Не могу поверить, — сказал восторженно Абрам, — ты смогла! О боже, ты сделала это, девочка! Клянусь, ты запихнула за пояс и самого Арчера!

— Я и сама не могу поверить. — сказала Люси. — Я… Это не объяснишь словами… Я и сама не верила, что смогу.

— Конечно смогла! — сказала Клем. — Я же говорила! Малышка, тебя ждёт охуенное будущее!

— Если выберемся… — как то обречённо проговорил Рваный, и указывал пальцем в сторону башни. Приближались машины, в рассветных сумерках их было хорошо видно.

— Блять! Не может быть! — устало и безнадёжно протянула Мана. — Тебе же сказали разнести эти чёртовы хуёвины!

— Я заложила заряд в их гараже! Похоже, этих там не было!

— Пиздец! — Майк тоже был очень поражён. — Это полный пиздец! Нам пиздец теперь!

— Успокойся кучерявый! — сказал Абрам и встал, на вид казалось, что он совсем не устал. — Ваш план не идеальный. Я уверен, девочка сделала всё правильно.

— Правильно?! — продолжал Майк. — Да наше спасение зависело от этого! А она запорола! Теперь придется либо подыхать, либо меситься с этими отморозками!

— Ну да! — озлобленно кричала Люси. — Это тебе не девочек насиловать!

— Что блять?! — ошарашено проговорил Абрам. Сначала он хотел тут же пристрелить Майка, но был настолько обескуражен, что не знал даже, что сказать. Он только посмотрел на Люси, она печально опустила глаза.

— Всё хорошо. — сказала она. — Не волнуйся, я переживу это. Только не начинайте опять, хорошо?

Абрам всё так же молчал, теперь он не мог смотреть Люси в глаза. Почему то он чувствовал себя настолько опустошённым и разочарованным, что не хотел не кричать, не убивать. Пленники все молчали, разумно полагая, что лучше не встревать в разговор.

— Может, — сказала Мана, решив как-то разрядить опасную ситуацию, — ты ещё и оружейную оставила целой?

— Я не знаю… — сказала Люси и Майк с Маной разочаровано выдохнули, подкрепляя нецензурными словами своё разочарование. Клем так же казалась очень разочарованной, но не в самой девушке, а скорее в хреново складывавшейся ситуации. — Я минировала, но снаружи… Я не могла туда попасть! Вы просто не понимаете как это! Никто из вас… То через что я прошла!..

— Успокойтесь. — сказала Клем после своего молчания. — Нужно быстро решать, что делать.

— А что делать? — сказал Майк и встал. — Раздать этим ушлёпкам пушки, — говорил он показывая на пленников, — и будем драться! Вот что делать, сто пудов!

Они высыпали все свои резервы на общую кучу и начали разгребать, раздавая оружие «ушлёпкам», давая им наставления. Генрих, Лэсси, и даже Гартун не спорили, но решительно включались в общий процесс. Остальные трое отказывались, и умоляли что бы их отпустили, поэтому к наставлениям пришлось добавить несколько пощёчин, и ободряющих фраз в духе: «Не будешь драться, верняк сдохнешь сука!». Рваный «бадяжил» коктейли, состоящие из целой кучи веществ, как он говорил, они превратят их в настоящих роботов-разрушителей, из комиксов про Капитана Космоса. Почти никто не отказался от наркотиков, даже трясущиеся от страха бывшие пленники, и дикарь Гартун, хотя и поглощал их с очень большой неуверенностью, и не без прочтения молитвы обращённой к духам. Только Генрих отказался, ломки от прошлого подобного раза всё ещё были свежи в его памяти, хотя он и без наркоты казался абсолютно спокойным, словно смерть вовсе не волновала его.

— Нам стоит сделать укрытия и огневые точки из камней вокруг, — неожиданно заговорил Генрих, словно профессионал в подобных делах, — так, что бы нам было где залечь, и за чем укрыться. Там вон много камней, машинами они туда не заедут.

Все остальные с удивлением и лёгким недоверием смотрели на него, но Абрам поддержал Генриха.

— Этот мужик прав. Быстрее туда! Грузовики не поедут по камням. У нас есть ещё одна связка динамита, они остановятся, и мы сделаем им подарочек!

— Торопитесь! — кричала Клем. — Они уже близко!

У них оставалось совсем мало времени, кто-то занял позиции за большими камнями, кому-то пришлось самому сооружать себе огневую точку. Патронов оставалось мало, если башенные так же захватили с собой недостаточно, дело вполне могло дойти и до ближнего боя.

— Они попытаются обойти. — сказал Генрих. — Нам нужно выставить центр, я, блондинка и её молодой латинос, займём правый край, кто-то другой пусть займёт левый, прикрывайте друг друга!

— Да знаем мы! — озлобленно прошипел Майк, его этот длинноносый почему-то очень раздражал.

— Нет, вы не знаете. Я видел как вы двигаетесь, это не подготовка, а так интуитивное но неполноценное понимание.

— Чего?! — не выдержала Мана. — Ты кто блять вообще такой?!

— Нужно действовать сообща, как единый организм, а не каждый за себя. Прикрывать друг друга, действовать слажено! Перезаряжаешься, крикни прикрой! Подавайте друг другу сигналы. Слаженность одолевает даже яростный порыв. Скажи им Бен как нужно!

Но Бен молчал, все смотрели по сторонам и друг на друга, ожидая, когда же он заговорит.

— Какой ещё Бен? — раздражённо спросил Майк. Он хотел ещё сказать что-то дурное, но не успел.

— Приготовьтесь! Они приближаются! — прокричала Клем, и её сердце быстро застучало, все их сердца, а предбоевое возбуждение и волнение побежали по венам.

Машины громко гудели, меньше чем через минуту они приблизятся достаточно близко, и начнется бой. Майк всё ёрзал, очень нервничал, наркота заметно повлияла на него не только в хорошую сторону. Он смеялся, после чего крикнул к Люси, не стыдясь того, что остальные слушают.

— Эй Малышка! Я хочу, что бы ты знала! Ты была самой клёвой тёлкой, какая только у меня была! Самой привлекательной, и самой приятной по ощущениям! Я не жалею, что взял тебя, хоть ты типа была против! Ты слышал это, ниггер?! Я тебя никогда не забуду, детка!

— Уёбок! — процедил Абрам. — Лучше сдохни сам, сука, иначе я позже точно завалю тебя!

— Тише Абрам! — сказала Люси, уже внимательно держа грузовик в прицеле. — Майк, не сейчас! Соберитесь!

Майк тихонько хихикал, но никак не мог успокоиться.

— Эй дикарь?! Слышишь меня?! Дикарь, ты жив или от страха уже сдох?!

Гартун молчал, не потому что был обозлён или оскорблён, у него был очень сильный «приход», ведь все зелья мудрого шамана, не могли сравниться по силе с этой штукой, которую ему намешал Рваный. Он словно перестал быть человеком, но стал духом, плывущем по волнам эфира, но при этом видел всё так ясно, и даже дальше чем обычно. Тело казалось лёгким как перинка, никакая боль или истома не тревожили его, но почему-то, он едва ли мог говорить.

— Оставь его в покое! — не выдержала Лэсси. — Не переживай, сейчас тебя развлекут!

— Я не дикарь! Я Шакти, из благородное племя Кукинай!

— Как скажешь! — продолжал посмеиваться Майк. — Чё там тебе духи шепчут?! Пиздец нам, или и в этот раз сможем наши задницы спасти? — Майк говорил и смеялся, он и не ожидал, что Гартун ответит ему, хотя ответил тот не сразу, а после того, как ненадолго задумался.

— Тут вокруг духи смерти, очень много. Но с нами могучий дух, сам дух битва, благородный дух битва уже с нами…

— Ну теперь мы точно спасены! — прокричал Майк сквозь смех. — А духи смерти обнадёживаю, спасибо!

Вначале грузовики не собирались останавливаться, но на полном ходу рейдеры хотели влететь прямо в позицию своих жертв. Башенные открыли огонь ещё издалека, точность их выстрелов была мала, но они заставили защищающихся спрятать свои головы. Так продолжалось меньше десяти секунд, потом Генрих внезапно заорал: «Сейчас! Огонь! Стреляйте!!» — и почти одновременно они открыли ответный огонь. Одна за одной пули рикошетили от грузовиков, извлекая искры, интенсивный огонь заставлял прятать головы и самих рейдеров. Один из грузовиков вырывался вперёд, но его водитель потерял управление испуганный интенсивным огнём, и окончательно в тот момент, когда заехал на местность, густо усыпанную камнями и осколками строительного мусора. Машина съехала сильно в сторону и врезалась в каменную преграду, рейдеры не стали ждать, когда водитель вновь запустит её, они быстро покинули кузов, выпрыгивая со всех сторон одновременно. Второй грузовик остановился чуть дальше первого, Абрам ждал этого, и в тот момент, когда рейдеры только начали покидать авто, закинул зажжённую большую связку динамита. Заряд угодил практически под машину, и через несколько секунд взорвался, опрокинув грузовик на бок, которым придавило одного бедолагу, и смертельно изувечил другого, на какое-то время вывел из строя всех, кто в нём находился.

Рейдеров было более двадцати человек. Группа из потерявшего управление грузовика не теряла зря времени, и тут же атаковала правый фланг оборонявшихся, где были Генрих, Лэсси, и Гартун. Они бы быстро смели их, прижали огнём и готовились к «броску», но огонь с центральной позиции сдерживал их. В перестрелке первую кровь пролил как ни странно Генрих, хотя ему досталось не большое самодельное, однозарядное ружьё для 20 калибра. Один из Башенных похоже очень жаждал крови, и хотя его тело было достаточно хорошо защищено бронёй, Генрих в одно мгновение заметил слабое место и прицельным выстрелом поразил рейдера в левую руку. В этом месте у него не было защиты, из руки брызнула кровь, и рейдер скрылся из виду, упав на землю. Сам же Генрих едва успел укрыться от ответного огня, пуля маленького калибра угодила ему рядом с правой ключицей. Какое-то время он поражённый боялся даже двигаться, но выбора не было, сквозь затупленную адреналином боль и чувство угрозы для здоровья и жизни, Генрих продолжал стрелять как мог. Люси стреляла редко, но хорошо целилась перед каждым выстрелом. Пятым или шестым она попала одному из башенных в грудь, не далеко от шеи, общим мощным огнём Питоны подстрелили ещё одного. Перестрелка продолжалась около несколько минут, рейдеры потеряли ещё двоих, но сумели подстрелить одного из беглецов, который явно не имел опыта в ведении боя, и небезопасно высунулся. Башенные, которые были оглушены динамитом, понемногу пришли в себя и так же начали давить своё направление. Среди них была и рыжеволосая в полумаске, она с руганью и проклятиями, и обещаниями отомстить кинула боевую гранату, и та упала недалеко от Майка, взрывом оглушила его, но осколками никого не задело. Но в сумке рыжеволосой был хороший запас, и после короткой паузы, она метнула ещё одну гранату. Следующий бросок был более точным, граната упала Мане прямо под ноги, она резко поднялась и попыталась отпрыгнуть, но граната взорвалась в этот момент. Спутники Маны видели, как её подкинуло вверх и мгновенно оторвало левую ногу и почти оторвало левую руку, всё её тело изрезали осколки, едва лишь она успела вскрикнуть.

Люси остолбенела, её дыхание остановилось, Клем схватилась руками за своё лицо, а её глаза наполнились испугом, Майк тяжело сглотнул, все они не могли поверить в то, что это произошло на самом деле, им казалось, что вот она сейчас встанет, и продолжит стрелять. На лице Клем появились слёзы, и в отчаянии она начала кричать и палить во все стороны, не особо целясь. Через несколько мгновений в их сторону полетела третья граната, она упала совсем рядом с Абрамом, который дёрнулся, увидев её, но мешкал лишь короткое мгновение, после чего закричал, бросился к гранате, и кинул её обратно рейдерам, где она взорвалась практически у них над головами, одного убила, ещё одного ранила осколками. Четвёртая граната упала рядом с одним из беженцев, практически сразу убила его своим взрывом.

Посчитав, что время пришло, рейдеры, подготовив своё оружие ближнего боя, атаковали правый фланг обороняющихся, во главе с самим Тенью. Одного из впереди бегущих убил Генрих, выстрелив ему из своего ружья прямо в лицо, и даже маска не смогла уберечь рейдера. Один из башенных стрелял на ходу из пистолета, и сумел попасть в Лэсси, Гартун с мачете в руках атаковал впереди бегущего рейдера. Тот собирался первым же ударом своей биты снести голову малышу, но малыш внезапно присел чуть ли не к самой земле, и ударом своего мачете разрубил колено рейдера, после чего резко встал практически за его спиной и быстро ударил по голове. Не успел первый рейдер упасть на землю, как на Гартуна напал следующий, вооружённый пожарным топором. Генрих пытался прикрыть парня, он не услышал, как ещё одна граната упала недалеко от него, ударной волной его опрокинуло на землю, он потерял сознание, из его ушей текли маленькие струйки крови. Второй атакующий также недооценивал прыткость дикаря, его несколько тяжёлых выпадов были отражены парнем, после чего он нанёс рейдеру несколько быстрых ударов по правой кисте руки и самой руке, и присев с полуоборота разрубил рейдеру живот. Но перед Гартуном возник Тень, он не спешил атаковать дикаря, но вначале метнул в него нож. Гартун инстинктивно прикрылся рукой, нож вонзился в неё, изо рта парня вырвались крик и дикарские проклятья. Но Тень не успел добить его, Люси и Питоны стреляли очень сконцентрировано, рейдерам пришлось отступить, хотя один из них отступая успел выстрелить в Гартуна из винтовки, и попал, после чего парень упал на землю, какое-то время он пытался встать, но вскоре потерял сознание.

Сразу после атаки Тени, в атаку на левый фланг обороняющихся, пошёл Шредер, вместе с рыжеволосой в полумаске, и ещё четырьмя рейдерами, они не собирались отступать. Крича словно чудовище, Шредер напал на последнего из рабов. Тот успел выстрелить из ружья прямо по туловищу ужасающего рейдера, но шипастая броня Шредера выдержала удар, он лишь слегка дёрнулся, после чего несколькими ударами своих пиломечей разрубил в фарш тело несчастного. Люси подстрелила одного из атакующих, ещё одного кто-то из Питонов, но остальные неумолимо быстро приближались к Абраму. Первой атаковала рыжеволосая, она была вооружена двумя короткими мечами, но Абрам не растерялся, спокойно прицелился и выстрелил из своего ружья. Рыжеволосая попыталась закрыться своими мечами, но это было бесполезно, крупная дробь разбила ей руки и часть попала в туловище, она споткнулась, и раненная упала на землю. Пока Абрам быстро перезаряжал свой дробовик, его атаковал следующий рейдер, Абрам бы не успел, но его опять прикрыли свои, но чудовище Шредер уже приближался к чернокожему парню.

Абрам успел перезарядиться, Шредер уже был в двух метрах от него, у чернокожего парня был только один шанс и он прицельно выстрелил рейдеру в область правой руки. Из руки рейдера брызнула кровь, и она опустилась, но пиломеч не выронила. Шредер атаковал Абрама, попытался пробить левой рукой в живот, но Абрам каким-то чудом сумел перехватить руку этого психа. Он сжал её со всей присущей ему силой, и как Шредер не старался надавить, всё не мог пересилить Абрама. Но в этот момент правая рука рейдера, что казалась бездейственной после ранения, скользнула немного вперёд, и пиломеч вонзился в левую ногу Абрама, беспощадно разрывая её плоть. Абрам закричал, но левой руки рейдера не отпустил, и сквозь ужас и боль сумел вытянуть из кобуры свой полицейский револьвер, и продолжая кричать приставил к животу рейдера и начал без остановок жать на спусковой крючок, пока не закончились патроны. Шредер размяк, и Абрам откинул его в сторону, но оставался ещё один атакующий, и он не задумываясь о собственной жизни собирался добить чернокожего парня. Абрам хотел как-то уклониться, но искалеченная нога не позволила, он пытался защититься руками, но мощный удар кувалды это не остановило. Абрам упал на землю, после чего рейдер уже лежачего, ударил его прямо по голове, разбрызгивая повсюду кровь и содержимое его головы. Сам рейдер уже через секунду получил первую пулю, но всё ещё стоял на ногах, как и после второй, но после третей он упал.

Рейдеров оставалось немногим больше десяти, Тень решил, что момент настал, и после команды, они единой стеной атаковали оставшихся врагов. Сам Тень вместе с ещё двумя храбрецами атаковал в ближнем бою, в то время как остальные продолжали стрелять. Обе стороны открыли интенсивный огонь, оба рейдера, что атаковали вместе с Тенью, были поражены, но и Рваный получил одну пулю в грудь, сел на землю, и с удивлением осматривал свою рану. В это время Тень бесстрашно приближался, Клем была ближе всего, и прикрываясь им самим от его же стрелков, она откинув свой пустой пистолет-пулемёт, со штырём в руках встала ему на встречу. Но Тень лукавил, он метнул в неё нож, Клем пыталась прикрыться рукой, в неё он и вонзился, чуть выше локтя. Клем вскрикнула, но через мгновение ещё один метательный нож вонзился в неё, прямо в левый бок, а за ним третий прямо в левую ногу. Тень не спешил, Клем истекая кровью, попыталась проткнуть своего противника штырём, но этот выпад был слишком медленным и предсказуемым. Она слишком ослабла, Тень с лёгкостью перехватил её штырь, им же подтянул её к себе, и трижды ударил её боевым ножом, сначала чуть ниже пупка, потом в грудь, и последний прямо в лицо, и откинул её в сторону. Люси дрожала от страха, то как этот подонок убил Клем её довело до слёз и одновременно разозлило. Люси приподнялась, успела сделать несколько выстрелов, и почувствовала внезапный удар, сильный толчок, сопровождающийся жгучей болью, настолько внезапный, что первое время она не могла понять, что произошло. Через мгновение Люси увидела, как струйка крови бежит от её груди вниз по животу, от неожиданности она про всё забыла, неосторожно привстала, схватилась руками за рану, но девушка была полностью растеряна, и не представляла, что делать дальше. Прошло несколько секунд, как Люси вновь ощутила удар и боль в левой ноге, выше колена, настолько сильный, что она упала на землю, Люси стало очень дурно, затошнило, она боялась даже пошевелиться, и сквозь надвигающуюся пелену лишь краем глаза видела, что происходило дальше.

В тот момент, когда смертельно раненная Клем упала на землю, Майк полностью потерял контроль от ярости. Он встал во весь рост, и быстро пошёл прямо на Тень. Майк выстрелил из своего пистолета все последние патроны в обойме, но ни разу не попал. Тень злорадно улыбался и подзывал Майка к себе, хотя тот был выше него на голову и казался вполовину шире и крупнее. Тень напал первый, атаковал необычным приёмом, уже заранее запланированным. Приём включал в себя целую серию с уклонениями и множественными порезами и уколами, и первый же удар попал Майку прямо под левую подмышку, но нож вошёл только наполовину, кожаная броня, и крепкие плоть и кости Майка остановили удар. Уже второму удару из запланированной серии было не суждено сбыться, Майк не оттолкнул от себя противника, но наоборот подтянул к себе, обкрутив своей рукой правую руку Тени, его лицо исказила гримаса боли от движения ножа в ране. Покрепче сжав свой кастет, он ударил, Тень пытался закрыться левой рукой, но тяжёлый удар Майка откинул и руку рейдера и влетел прямо в грудь, мгновенно сорвав тому дыхание. За первым ударом последовал следующий, прямо по голове, Тень пытался закрыться ладонью, но это совсем не помогло, а за вторым ударом последовал третий по лицу, Тень уже не пытался обороняться.

Лицо рейдера было всё в крови, его ноги подкосились, и он припал на колени. Тень ничего не видел, ему оставалось полагаться на своё осязание, интуицию и хорошую подготовку. Несмотря на то, что он почти потерял сознание, собрав всю свою волю для последнего рывка, Тень потянулся левой рукой к своему сапогу, к которому были прикреплены небольшие кулачные ножи с широким лезвием, и рукояткой для упора в ладонь, и удержания пальцами. Тень схватил один такой нож, и не смотря на своё состояние быстро словно змея нанёс удар вонзив нож Майку прямо в грудь. Майк схватился за грудь, отпустив змею из своих рук, Тени этой секунды хватило, и он своей едва работающей, выкрученной, правой рукой достал ещё один такой же ножичек с правого сапога, и вонзил его Майку в левый бок. Майк вновь вскрикнул, схватил Тень своей правой рукой за горло, успел сильно сжать, но внезапно третий ножичек вонзился в его собственное горло. С третьей попытки Тени удалось вырваться из слабеющей хватки Майка, пока Тень ползал по земле на четвереньках, откашливаясь и приходя в себя, Майк упал на колени, держась руками за кулачный нож в своём горле. В его глазах угадывался испуг и отчаяние, казалось, что он размышляет, вынимать ли нож или нет, сознание в волнении не верило в надвигающуюся смерть. Тень с трудом встал, весь в грязи, его лицо и туловище было залито кровью из разбитого носа и рта. Шатаясь, он подошёл к Майку, тот хрипел, словно пытался что-то сказать.

— Су…ка… сто…пу..

Изувеченное лицо Тени исказила злоба, и он из последних сил с размаху ударил Майка ногой по голове, от чего тот упал на землю. В это время сознание Люси уже слабело, зрение понемногу расплывалось, «Пожалуйста, нет…» — подумала она, видя как Тень добивает Майка, сил на то, что бы вскрикнуть у неё уже не было. В самом конце во весь рост вытянулся раненный Рваный, преисполненный злостью, он закричал как безумный, в его руках было два пистолет-пулемёта, 9 и 10 миллиметровые, в приступе ярости он зажал оба крючка и начал поливать пулями во все стороны. Его появление было внезапным, едва держащийся на ногах Тень успел упасть на землю, другие рейдеры успели затаиться не все, и прежде чем у Рваного закончились патроны, он смог задеть двоих рейдеров и ещё одного нашпиговать свинцом до смерти. В тот же момент, как его оружие затихло, Рваный скрутился пополам от ударившей в живот пули, и упал на землю.

Уже через несколько секунд стало тихо. Были слышны только стоны и крики раненных. Люси не могла понять, какие из них принадлежали её товарищам, да и выжил ли хоть кто-то из них. Она заметила одну странную вещь, ей было совсем не страшно, обидно, но не страшно. Уже был рассвет, небо было красивым, даже прекрасным и таким бесконечным и волшебным, словно живое божество, утренним светло-голубым, и воздух был как-то особенно сладок и прохладен. Она вспоминала родных дома, переживала, что те будут сожалеть о её утрате. Сильно больно не было, наркотики заглушали боль и возможно волнение, но было странное, мистическое чувство угасающей жизни, нарастающей слабости, прохлады и безразличия. Люси едва смогла повернуть в сторону голову, видела как с трудом встал Тень, а его оставшиеся на ногах семеро бойцов, большинство из которых были ранены, осторожно и не спеша приближались, внимательно осматриваясь во все стороны. Тень поднял с земли свой окровавленный нож, шатаясь подошёл к лежащему Майку, и упав на колени начал наносить ему в спину удары один за другим. Сердце Люси ещё раз дрогнуло, но Майк уже никак не реагировал на эти удары. Тень остановился только после того, как нанёс больше двадцати ударов, он бы наверное продолжал дальше, но просто выбился из сил. Пока Башенные устало осматривались по сторонам, Тень встал и попытался заговорить, но его лицо и губы уже вздулись, и ему это удалось не сразу.

— Обыскать всех… — промямлил он и простонал. — Кого можно… грузите. Других добить. Их раненных добить… Нет! Одного… Или двух оставьте… кто поздоровее…

Рейдеры приступили осматривать выживших, а Тень постоял ещё с пол минуты, осторожно прикасаясь к своему лицу, после чего медленно зашагал в сторону Люси, крепко держа свой нож. Наверное, он заметил, что она ещё дышит, и решил добить, или ещё что-нибудь сделать. Несмотря на свою апатию и бессилие Люси задышала ещё быстрее, страх побежал по крови, вот теперь ей почему то стало дико страшно, хотя она и понимала, что и без того умирает. Она не слышала выстрела, ей просто было не до того, но увидела, как пуля внезапно влетела Тени прямо в живот, от чего он сделал несколько шагов назад. Прозвучало ещё несколько выстрелов, и ещё одна пуля влетела Тени прямо в голову, а за ней мгновенно ещё одна в грудь, Тень упал на землю, и прежде чем умереть ещё успел несколько раз дёрнуться и хрипнуть.

— Снайпер! — прокричал кто-то из рейдеров.

Люси не видела, что происходило дальше, она уже слишком ослабла, видела перед собой только свет и тени, но её сознание всё ещё слышало происходящее вокруг. Вновь завязалась перестрелка, на фоне выстрелов оружия рейдеров, звуки оружия снайпера очень выделялись. «Вперёд! Вперёд! Прикрывайте! Вы двое, обойдите его!» — наперебой кричали рейдеры и продолжали стрелять. Потом Люси услышала крики боли какого-то нового голоса, по-видимому, снайпер подстрелил ещё одного рейдера. «Обходите! Не прекращайте огонь вашу мать!! Мочите его! У меня есть граната! Так бросай её ублюдок! Чего блять ждёшь?!» — продолжали кричать рейдеры и через несколько секунд прозвучал взрыв. «Вперёд! Мочите его суку! Режьте ёбанного ублюдка!» Через мгновение послышался звериный рык и чии-то дикие вопли, словно его разрывают на части. Потом вновь выстрелы и крики: «Что это за хуйня?! На Фреда напал какой-то кротокрыс! Стреляйте в того ублюдка! Огонь! Я попал в него! Да точно! Зак попал, ебать! Так какого хуя он всё ещё жив?! У него броня как у Кракена! Тогда режьте его! Режьте суку!!». Послышались яростные атакующие крики, и через несколько секунд вновь стрельба, залп из обреза, и шесть громоподобных выстрелов крупнокалиберного оружия. «На-а-а-а!» — послышалось ещё через мгновение, словно кто-то с размаху бьёт тяжёлым оружием, потом ещё раз, а потом послышались множественные удары ножом по туловищу, и короткие крики и вопли жертвы.

Вновь стало тихо, и эта тишина показалась Люси странной. Странные, неконтролируемые мысли начал


убрать рекламу




убрать рекламу



и заполнять её сознание, словно как это бывает при тревожном сне, но намного более интенсивные и непонятные, лишь временами её осознанность возвращалась к ней. Люси слышала, как замедляется её биение сердца, как замедляется почти до ноля слабое дыхание. Ей казалось, что она теряет саму себя в потоке этих мыслей. «Мама…Мама…» — отчётливо пронеслось в её сознании. Едва приоткрытые щёлки глаз видели свет, казалось, что он всё уменьшается до размеров тоненького тоннеля, и одновременно словно отдаляется. В этом свету она увидела чёрный силуэт, он приблизился и зловеще возвысился над девушкой. Люси стало очень страшно, «Нет! НЕТ!!» — хотела она закричать, но не могла, хотела отогнать его руками, но рук не было. Ей казалось, что это смерть, что вот она явилась и забирает её! Через несколько коротких мгновений силуэт приблизился ещё ближе и запылал двумя красными глазами, пугая остатки воли того, что раньше было Люси. Словно откуда-то издалека, донёсся нечеловеческий голос: «Не бойся! Я здесь!». Но воле было всё равно страшно, ибо тьма поглощала её окончательно. «Дыши…».

Глава 6 Вместе или Изменённые Судьбы

 Сделать закладку на этом месте книги

Дэну было всего пять лет, когда он впервые увидел смерть своими глазами. Мальчик плохо помнил тот день, детское, невинное сознание всячески пыталось заглушить все ужасные воспоминания. Иногда они внезапно всплывали, пробуждённые каким-нибудь психологическим триггером, иногда они ему снились. Теперь, когда Дэну было двенадцать, вспоминая эти забытые вещи, он лучше понимал, что случилось в тот день. Мать спрятала его, когда послышались первые выстрелы. А через какое-то время в их комнату вошли трое мужчин, грязные, в оборванной, пугающей одежде. Они были вооружены, вели себя очень скверно, а потом что-то делали с его матерью, чего в пять лет он ещё понять не мог. В тот день рейдеры напали на их поселение. Конечно же мужчины, в том числе и отец Дэна, попробовали дать отпор, но бойцы из них были плохие, и после нескольких смертей и ранений они сложили оружие.

Кроме выпивки в Придорожном практически нечего было взять. Рейдеры забрали весь самогон, что-то более-менее ценное, часть оружия, развлеклись с местными женщинами, и практически без кровопролития ушли. Дэн помнил, как выходил на улицу, жители Придорожного покорно выполняли приказы двух десятков пустынников, склоняя головы, боялись посмотреть им в глаза. Рейдеры посетили каждую комнату, каждое здание и каждую палатку. Местные мужчины, все без исключения были алкоголиками, молча терпели насмешки, и так же молча смотрели, как по очереди насиловали их женщин, порой самыми изощрёнными способами. Один из них попытался запротестовать, и его выволокли из собственной комнаты на втором этаже вниз, поставили на колени. На глазах Дэна, рейдер разбил о заправочный автомат стеклянную бутылку, и ударил ею в горло мужчины. Дэн помнил, как неестественно стекло вошло в шею несчастного, разворотив её наружу, как мгновенно хлынула его кровь, как захлёбываясь ею он умирал. Мальчик был так поражён увиденным, что казалось ему, словно это сам он умирает с вспоротым горлом. Горячие слёзы текли из его глаз, рейдеры заметив мальчишку, лишь что-то прокричали с насмешкой.

С тех пор Дэнни вступил в сознательную жизнь. Каждый год в Придорожном умирали люди, происходили разного рода ужасные вещи, и мальчик быстро понимал какова жизнь на самом деле. Отец Дэнни не погиб в тот день, хотя с точки зрения мальчика это возможно было к худшему, ведь он частенько любил распускать руки и бил мальчика по поводу и без. С каждым годом суровая жизнь в Придорожном делала Дэна сильнее, но и убивала в нём что-то светлое. Он не раз хотел убежать, но не понаслышке знал, что Пустошь вокруг ещё суровее, опаснее и ужаснее, чем его родной дом. Но он никогда не прекращал мечтать, особенно о тех необычных местах, о которых рассказывали забредающие к ним торговцы. Мир казался мёртвым и размером не больше, чем их поселение. Но когда мальчик слышал истории о том, что где-то там в Пустошах есть другие поселения и люди, и не такие, как у них, всё о чём он мог мечтать, это побывать там.

Дэнни понял, что бы выжить, он должен быть жестоким и сильным. И возможно однажды он станет достаточно сильным, что бы его заметил один из таких странствующих купцов и взял к себе в охранники. Вот тогда бы он наконец-то вырвался бы из этого проклятого места. Но пока что ему было всего двенадцать, и что бы дожить до светлого будущего, он должен был готовится, и «формировать» себя. К сожалению Дэнни не понимал, что подобные мысли посещали почти всех мальчишек, а порой и девчонок, что родились или жили здесь. Но прежде чем их мечтам было суждено сбыться, это место успевало испортить их, калечило их жизни, оставляя место только для выпивки, драк, и грязного траха, убивало мечты, заставляя избирать безликую и бесперспективную судьбу. Не знал Дэнни и о том, как резко измениться его жизнь уже вскоре, не спросив, готов он, или нет.

До войны это место было дорожным мотелем и заправочной станцией. До того, как мир был непоправимо изувечен ядерным пламенем, это место было популярным, так как выгодно располагалось между океанским берегом и большими городами Орегона. В то роковое утро, предвкушающие грядущий отдых постояльцы, безмолвно наблюдали, как вокруг них на уровне горизонта, один за другим вырастают атомные грибы. Иногда могущественная сила их ударных волн достигала мотеля, но лишь заставляла его содрогнуться, а поражённых людей с криками падать на пол или землю. Не верилось, что всё это было взаправду… Все взрывы находились достаточно далеко, поэтому само это место, и люди, находившиеся там в тот момент, практически не пострадали. Но это была лишь временная удача, ибо новый мир, родившийся в неподражаемом триумфе разрушения, вскоре отнял жизни большинства из них, теми или иными способами.

Во второй раз, это место было открыто практически через двадцать лет, после Великой Войны. Путешествующие в выжженных пустошах выжившие странники и раньше натыкались на этот мотель, но все они лишь повторно переискивали его комнаты, в надежде отыскать что-то ценное. Либо временно останавливались, пользуясь неухоженными, быстро приходящими в упадок мебелью и постельной утварью, что бы отдохнуть день другой. Но однажды кто-то из этих странников сумел отремонтировать довоенный механизм, что подымал воду из глубины её недр, и даже частично очищал. И вскоре, это место начало заселяться людьми и превратилось в одну из небольших коммун. Тогда же, в подвале мотеля, кто-то из поселенцев обнаружил самогонный аппарат, в тайне собранный неизвестным ещё во времена, когда мир был прекрасным и сухая, смертоносная рука Пустоши не исковеркала его.

Ещё одной удачей стало и то, что Великое Нашествие в целом не коснулось этих мест, и местные жители о нём лишь только больше слышали от бродячих купцов, что уже тогда приходили в Придорожный, в надежде найти возможность для выгодного бартера. Но Придорожному практически нечего было предложить взамен. Той пищи и других ресурсов, что жители могли раздобыть или создать сами своими руками, им едва ли хватало для себя. Относительно чистая вода оставалась полезным товаром, но ради неё идти в такую даль торговцам казалось невыгодным.

Многое изменилось, когда первый из самогонщиков, в точности сумел воссоздать таинство искусства самогоноварения. Нужно ли говорить о том, каким чудом стала выпивка для тех, кто жил погружённый в мир отчаяния, лишений и трудностей. И торговцы начали приходить, готовые подвергнуться трудностям дальнего пути ради такого ценного товара. Придорожный начал процветать, увеличилось и его население. Большинство из жителей поселения гнали выпивку, и не только обыкновенный самогон, но и разные другие крепкие напитки, пародирующие довоенные либо даже изобретали новые рецепты с новым вкусом и ароматом.

Но процветание не было долгим. Вскоре жители Придорожного начали спиваться, а их общество превратилось в сборище алкоголиков. Вместе с растущим безразличием к трезвому образу жизни, Придорожный всё больше поддавался разложению, и царствующие в мире запустение и беспорядок всё больше овладевали им. Всё, на что его жители оставались способными, это гнать выпивку, для себя и для продажи, что бы выменять хотя бы немного пищи, часть которой опять же уйдёт на самогон. Придорожный не был единственным местом, где гнали выпивку, но товар этот имел столь большой спрос, что даже самый паршивый самогон, выгнанный непонятно из чего, интересовал прибывающих в эту дыру менял.

Полный пьянства и разгула образ жизни, который вели местные, приводил к тому, что в поселение было много детей, практически полностью предоставленных самим себе. Всё то, что они видели вокруг себя и то, как жили их родители и другие взрослые, начинало изменять их ещё в раннем возрасте. До взрослой жизни практически половина из них не доживала, да и сама взрослая жизнь начиналась у них слишком рано. По сравнению со своими свёрстниками из более благоустроенных мест, они казались значительно старше, проворнее, шустрее и буйнее, но имели плохую наследственность и слабое здоровье. Всё это было похоже на ситуацию с детьми в рейдерских обществах, хотя жители Придорожного себя подобными «отбросами» конечно же не считали. Ругань и драки, пошлость и вульгарность, воровство у более успешных соседей, по мнению Придорожных не делало их «плохими». Все они мнили себя цивилизованными, и настоящим обществом в отличии от всяких там «ублюдочных рейдеров», «сраных дикарей» и «мерзких уродливых изгоев». Чужаков они не жаловали, исключения делались для тех, кому было что предложить. Нужно заметить, что ближайшие соседи, как и многие другие, имели о жителях этого поселения совсем иное мнение, а слово «Придорожный» часто использовалось как синоним слова «придурок» или «ушлёпок».

Дэнни был щупленьким на вид, русоволосым и сероглазым мальчишкой, грязным, растрёпанным, в грязных обносках, сшитых из обветшалых кусков различной ткани. Подобно выглядели все дети и подростки Придорожного, как и большинство взрослых. А те, у кого была более или менее целая и сохранившаяся одежда, старались скрывать это, ведь даже малейшая вещь, что имела хоть какую-то ценность, могла быстро поменять своего хозяина. Была своя тайная ценность и у Дэнни, и лишь несмногие знали о её существовании. Это было пять комиксов, потрёпанных и потёртых, но сохранивших неплохое состояние. Когда волею судьбы он отыскал первый, прямо в подвалах своего городка, что бы суметь прочитать его, Дэнни умолял единственного человека в Придорожном, кто умел читать, научить и его. За эти уроки пришлось платить тяжёлой работой, да и сами уроки были поначалу очень сложны для тогда семилетнего мальчишки. Но какова же была его радость, когда он сумел прочесть своё первое слово! После этого понадобилось совсем немного времени, что бы научится читать целыми предложениями.

Мальчик влюбился в эту книжечку, полную цветных картинок с головокружительной историей о супергерое, что боролся со злом в старом мире. Он был готов на многое, что бы заполучить их как можно больше. И появление в его жизни каждого нового комикса, было самым настоящим событием вселенского масштаба. А какую же бурю эмоций он испытал, когда одним из новых комиксов оказалась ещё одна история про того самого супергероя! Но торговцы конечно же не собирались отдавать ему комиксы за так, поэтому Дэнни приходилось идти на разного рода хитрости, в том числе и воровать у своих односельчан. Не смотря на все трудности своей жизни, мальчик в целом любил свой дом и свою общину, как и все остальные, ненавидел своих ближайших соседей, и в тайне мечтал путешествовать далеко-далеко, и увидеть всё-всё-всё, и самое-самое.

Кроме Дэнни в поселении обитала целая свора ребятни самого разного возраста. И как это случается в небольших и замкнутых общинах, не смотря на свою разницу в возрасте, все они общались вместе. В то утро, Дэнни позавтракал свежевыпеченной лепёшкой, из смеси яичного порошка и муки из кореньев. Получив порцию ругани от пьяного отца, мальчик пошёл во двор, где в «настольную игру» играла ребятня, возрастом младше самого мальчика. На самом деле игра эта только пародировала настольные игры, и состояла из выложенных на земле камешков, стекляшек, и железячек. Игрушечные солдатики, иногда не имевшие всех частей тела, выполняли роль персонажей игроков. Дети бросали кубики и ходили, и их персонажи попадали в разного рода приключения, а наградами чаще всего служили всякие разные воображаемые вкусности. Сегодня их игра была о том, как храбрые солдаты сражаются с колдуном радиации, которому прислуживают уродливые, рогатые и хвостатые китайцы. Они должны были спасти от них принцессу и её сестёр, которые обитали в подземном бункере, и у них был ключ к одному из Хранилищ! Конечно же, на пути храбрым солдатам встречались и орды мутантов, и злобные рейдеры, и всё время следило Всевидящее Око Зла, которое находилось на орбите планеты далеко в космосе! Эту игру дети называли «Возрождение».

Когда Дэнни подошёл, дети продолжали играть, горячо споря о каких-то деталях. Хотя мальчик был старше них, они его не боялись, ведь знали, что Дэнни «нормальный» и не задирается. Тут же был и чернокожий мальчик Бадди, одиннадцати лет, и десятилетняя Марта. С ними Дэнни общался чаще всего, и можно сказать, что они были друзьями. Дэнни догадывался, что нравится Марте, но пока ещё не обращал на неё внимания, ведь она была маленькой. Самому мальчику нравилась Салли, светловолосая девочка четырнадцати лет. Правда Салли нравилась всем мальчикам в их общине, ведь она уже начала проявлять признаки своей женственности. Самым главным среди них считался Рыжий Патрик, ему уже было шестнадцать лет, и он мог побить любого. Правой рукой у Патрика был Том, которому было четырнадцать лет. Вместе с Патриком они частенько задирали тех, кто помладше. Какое-то время Дэнни даже пытался давать Патрику отпор, но вскоре сдался, не в силах бороться при такой разнице в возрасте. И конечно же Салли встречалась с Патриком, и сам Рыжий хвастался однажды, что у них уже «что-то было». Сам Дэнни однажды видел, как они целовались с языком! Когда Патрик заметил подглядывающего мальчика, то хорошенько его поколотил, похваляясь перед Салли. Дэнни очень ревновал и завидовал Рыжему, от чего его тайная ненависть к Патрику только возрастала. А однажды, когда Салли обмывалась из миски с водой у себя дома, мальчик в тайне пытался подсмотреть за ней сквозь грязное стекло и даже что-то видел! После этого его страсть и ревность к этой девочке усилилась, и он знал, что как только чуть-чуть подрастёт, то попытается заполучить её, пусть даже придётся драться с Рыжим насмерть!

Дэнни не ввязывался в уже идущую игру, а только давал советы и выдумывал события. Другим детям нравились его идеи, и они почти всегда просили его не играть с ними, а быть «выдумальщиком». Дэнни не обижался, ведь ему и самому почему-то больше нравилось выдумывать и решать события и приключения подобных игр, выполняя роль некого Властелина Судьбы, над приключенцами. Мальчик часто придумывал всё так, что бы игроки приблизились как можно ближе к краху, от чего другие в сердцах даже обижались на него. Но потом, после испытаний и трудностей они одерживали долгожданную победу, и все были счастливы и хвалили Дэнни. Так же он умел выдумывать для любой игры, будь она про «супергероев и мафию», или про «рыцарей и драконов», или даже о «марсианах и космических кораблях». Но к его сожалению, Салли очень редко играла в подобные игры, и Дэнни лишь изредка мог блеснуть перед ней своей фантазией.

В этот раз Дэнни снова быстро перехватил «рули управления» выдумальщика, и стал придумывать игрокам события. «Нужно добавить что-то особенное!» — думал про себя мальчик. «Что-то, что бы лихо закрутить историю! Добавим пришельцев! И человекоподобных роботов! Будет круто!». Он уже было всё спланировал, хотел удивить остальных необычностью своих идей, но внезапно показались неприятности. Рыжий Патрик, со всей присущими ему горделивостью и тщеславием, приближался, похабно обнимая Салли рукой. Дэнни заметил про себя, что обнимая так девушку, он проявляет к ней глубокое неуважение, но самой Салли словно нравилось это и она даже хихикала! А рядом с ними шёл Том, пиная на земле камешки, стараясь попасть ими в толпу ребятни. Больше всего настораживало то, что Патрик был вооружён. За его спиной виднелся обрез винтовки, а в кармане позвякивали патроны. Дети насторожились, и игра слегка затихла. Несколько малышей получили пару лёгких пинков от Тома и Патрика, после чего в ход пошли злые шуточки.

— Что это вы тут дрочитесь? — спросил Патрик, продолжая задирать восьмилетнего Джуниора. — А! Опять хернёй страдаете. Лучше занялись чем-то полезным, вонючие бездельники!

— Сейчас будем тянуть жребий! — весело подхватил речь Том. — Кто проиграет, тот будет убирать блевотину с парадного входа!

Патрик, Том, и часть ребятни залились задорным смехом. Дэнни и некоторые другие насторожились, ведь «жребий» часто основывался на силе, и они зачастую оказывались проигравшими.

— Чёрта с три! — пропищал отважный Джуниор. — Это тебе твоя мама сказала убрать там всё! Ты и убирай.

Том удивился, и задал мальцу лёгкой трёпки. Дело дошло до слёз, но Чуниор не сдавался. Все боялись, и не вмешивались, только Салли вяло уговаривала Тома и Патрика прекратить. Уставший от многолетних притеснений, Дэнни внезапно не выдержал и крикнул, что бы Джуниора оставили в покое. Удивлённые хулиганы вначале замерли, не зная как им реагировать, но потом Патрик грозно подошёл к Дэнни и сильно потянул его за ухо. Мальчик боялся дёрнуться, опасаясь что ухо оторвётся, и повиновался хулигану, куда бы тот его не потянул. Дэнни кричал, требовал, что б его отпустили, но Патрик не обращал внимания, и утверждал, что подобная дерзость должна быть наказана.

— Отпусти! Или я дам Стефану свой комикс, что бы он тебя побил!

И Патрик внезапно отпустил Дэнни, ведь Стефану уже было двадцать лет, и он вполне мог побить его. Стефан недолюбливал Патрика, именно он прозвал его Рыжим, хотя в оригинале прозвище было длиннее и нецензурным. Стефан «тусил» со старшими ребятами, и Патрик для него совсем не был другом, даже товарищем. Могло статься и так, что он любил комиксы. Патрик на мгновение смутился, но потом сказал:

— Дерьмо! Ты же придурок! — сказал он, и некоторые опять засмеялись, в том числе и слегка Салли! — Такие придурки как ты, никогда не отдадут даже один свой комикс.

— Он не придурок! — вступилась Марта за Дэнни. — Он умный, и просто отличный «выдумальщик»! Его игры самые интересные и самые необычные!

— Дэнни молодец. — внезапно сказала Салли. — Похоже, у него есть к этому талант.

— А ещё, — вмешался и Бадди, — когда мы подрастём, то будем вместе создавать комиксы! Дэнни будет выдумывать, а мы с Мартой будем рисовать!

У Бадди с Мартой и вправду не плохо получалось рисовать, особенно на стенах кусочками гипсокартона. Но в сердцах, Бадди поведал хулиганам секретную тайну их секретных, тайных планов! И тайна тут же была высмеяна.

— Такие придурки как вы, будут разве что в задницу дург-друга дрючить! — съязвил Патрик, чем вызвал дружный смех, даже у тех мальцов, кто толком не понимал о чём шла речь.

— А Марта, — как всегда решил добавить Том, — как только поймёт, какие вы тупицы, сразу решит дружить с кем-то, от кого у неё потечёт!

Вновь раздался смех, хотя всю глубину слов Тома могли понять только некоторые. Дэнни, Марта и Бадди порозовели со стыда и обиды. Почувствовав прилив гнева, Дэнни был готов перегрызть Патрику горло своими зубами.

— Знаешь что… — процедил он. — На себя посмотрите! Нихрена не делаете, только задираете тех, кто слабее! А с достойным противником вы даже не рискнёте задираться, потому что вы… вы… вонючие трусы!

Все затихли. Лицо Тома и Патрика исказила злоба. Салли тревожно насторожилась, ведь понимала, что после таких слов мальчику серьёзно достанется. Патрик приблизился, но Дэнни остановил его, прокричав:

— Ещё шаг, и я скажу Стефану, что ты называл его «пассивным»!

Патрик опять замялся, но потом сказал:

— Ты что, придурок! — сказал он, настороженно озираясь во все стороны. — Что такое мелишь! Я в жизни такого не говорил! — старался он сказать как можно громче.

— Говорил! — кричал в ответ Дэнни. — Когда целовался с Салли за гаражами! И если вы ещё хоть раз обидите кого-то, я всё ему расскажу! Понял?!

Патрик молча смотрел на Дэнни, и злодейски ухмылялся.

— Знаете, куда мы сейчас идём? — сказал он всем вокруг, стараясь удалиться от того момента, что Дэнни остался безнаказанным. Пока что. — Мы идём на старый склад. Пока вы тут, придурки, играете в детские игры, мы отыщем там что-то реально ценное!

— Говорят, — добавил Том, — там в контейнерах до сих пор можно найти ценнейшие вещи!

Мальцы с восторгом охали. На замечания Дэнни и Бадди, о том, что там может быть опасно, и без взрослых идти нельзя, Патрик подошёл к Дэнни и сказал:

— Так что, крысёныш? Кто теперь вонючий трус, а?

Дэнни замолк, подавленный аргументами, а Патрик победно смеялся над ним. Вдобавок ко всему, он вульгарно обнял Салли, и та обнимала его в ответ, радостно улыбаясь. Прилив зависти вновь пробудил в Дэнни гнев.

— Подумаешь! — выкрикнул он. — Большое дело! Для такого много смелости не нужно! Я и сам пойду, если захочу!

— Никогда ты не пойдёшь, потому что ты сопля! — смеялся Патрик.

— Вонючая сопля, из крыскиной задницы! — остроумно добавил Том.

Дэнни прямо краснел от злости.

— Спорим, что я доберусь туда быстрее вас! — с досадой кричал Дэнни, хотя ни разу там не бывал, и более короткой дороги не знал.

Внезапно Патрик переменился в настроении по отношению к мальчику.

— Знаешь что. Нам лишний ствол не помешает. Если сможешь взять у отца его пистолет, можешь пойти со мной и Томом. Если ты и вправду такой крутой, как думаешь, может из тебя что-то и выйдет.

— Не играйся с ним, пожалуйста. — сказала Салли. — Он ещё мал.

— Я не играюсь! — искренне подтвердил Патрик. — Если сможет таскать втихаря пушку, мы будем брать его с собой.

— Дэнни хорошо стреляет! — добавила гордо Марта.

— Если его отец узнает, то убьёт его! — сказал Бадди.

— Тогда не тратьте моё время… — сказал обиженно Патрик, и попрощавшись поцелуем с Салли, они с Томом начали уходить. Салли редко ходила с ними на склад, а в этот день мама поручила ей заняться стиркой, и девочка была вынуждена остаться в Придорожном.

— Я уже не маленький! — крикнул Дэнни. — Подожди тут. Я скоро.

Изумлённые Бадди и Марта пытались отговорить Дэнни от этой глупости, но отчаявшемуся мальчику уже было всё безразлично.

— Ты не пойдёшь сам! — сказал Бадди. — Тогда я иду с тобой!

— И я! — пропищала Марта.

Салли и Дэнни были против, а вот Патрик подумав, согласился, при условии, что все будут его слушаться. Не желая стоять в стороне, желание идти с ними изъявил и Джуниор. Ему конечно же отказали, но когда он сказал, что расскажет родителям Патрика, что они затеяли, и не поддавался на угрозы, Патрик был вынужден уступить.

Похоже Рыжему было приятно стать лидером целого отряда, а мальцам иметь общее дело со своим не любимым, но всё же в каком-то смысле лидером. Пока остальные ожидали Дэна, с волнением предвкушая путешествие и запасая в дорогу воду, мальчик тихонько пробирался к себе домой. Его матери не было, приготовив завтрак, она ушла в подвалы, работать с их самогонным аппаратом. Отец мальчика спал пьяный за столом, и когда Дэн вошёл, пробормотал пару слов и вновь уснул. Дэнни знал, где его папа прячет пистолет. Однажды, будучи сильно выпившим, вместо того, что бы задирать своего сына, отец Дэна решил учить его пользоваться оружием. Это был самодельный пистолет, собранный с использованием сохранившихся деталей от 10 мм пистолета, но он был однозарядным и внешне казался совсем ненадёжным. Когда Дэнни стрелял, отдача была очень сильной, но оказалось, что у мальчика меткий глаз, и большая часть выстрелов исправно попадала в цели.

Дэнни тихонько прошмыгнул в спальню родителей. Внутри матраса, на котором те спали, была спрятана небольшая пластиковая коробка. Из неё мальчик извлёк оружие и набил оба кармана патронами. Спрятав пистолет за пазухой, Дэнни положил коробку на место, и тихонько, так, что бы не разбудить отца, выбрался на улицу. Его товарищи ожидали мальчика на окраине поселения, опасаясь попасть под руку отца Дэнни, в случае провала. Все участники грядущего приключения казались весёлыми, хотя и немного встревоженными, в предвкушении нового, настоящего приключения.


* * *

— Не отставайте, пиздюки! — грозно командовал Патрик. — Шевелите своими ножками, не то я буду подгонять вас пинками!

— Шевелитесь, засранцы! — «остроумно» добавил Том, хихикая.

Непривыкшие к очень далёким вылазкам, Бадди, Марта, Дэнни, и Джуниор, и вправду отставали. Они не обижались на Патрика, ведь теперь он по всем правилам был их лидером, и им полагалось слушаться его. Рыжий заметно гордился своей новой ролью, похоже, ему уже давно не хватало чего-то такого. Он ругал своих спутников, но на самом деле никого бить не собирался, ведь приняв роль лидера, он ощутил желание более опекать их, чем владычествовать над ними. Дэнни же всё вокруг было в новинку. И местность, все её кустики, камни, разбитая машина, или куча мусора. Даже воздух вдали от дома казался совсем другим. Ребятня бурно обсуждала разные мелочи, фантазировала, смеялись, пока Патрик не приказывал всем «заткнуться, и внимательно смотреть по сторонам!». Очень далеко на западе, где-то там над океанскими просторами виднелись тёмные облака. Про такие, отец Дэнни всегда говорил, что «они ему не нравятся», хотя мальчик никогда не понимал причину этих опасений.

Патрик и Том много говорили о том, как нужно себя вести в Пустоши, и особенно на территории старого склада. Эти двое уже не раз приходили туда, даже сумели вскрыть несколько контейнеров, но ничего ценного им ещё не попадалось. Малышам они конечно же не упомянули, что большую часть их походов, они сами были лишь соучастниками с более старшими соплеменниками. На складе было множество больших, металлических контейнеров. Многие из них были пустыми или уже разграбленными, в некоторых оказывались бесполезные для выживания или обмена вещи. Но иногда внутри могло оказаться что-то по-настоящему ценное, как например целый контейнер с довоенной вермишелью в коробочках. Посл