Название книги в оригинале: Chirsine (Aleera). Темные Волшебники. Часть вторая. Сила

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Chirsine (Aleera) » Темные Волшебники. Часть вторая. Сила.



убрать рекламу



Читать онлайн Темные Волшебники. Часть вторая. Сила. Chirsine (Aleera).

Чирсин (Аллира)

ТЕМНЫЕ ВОЛШЕБНИКИ

Часть вторая. Сила

 Сделать закладку на этом месте книги

Глава 1. Нора

 Сделать закладку на этом месте книги

Рон с явным нетерпением во взгляде выискивал кого-то в толпе. Рядом с ним, о чем-то перешептываясь, стояли Фред и Джордж. Туда-сюда расхаживал Перси, периодически натыкаясь на чей-нибудь чемодан. На вокзальных часах было без пятнадцати восемь. Повсюду ярко горели лампы, а за окном, над вечерним Лондоном, собирались грозовые тучи.

— Опаздывают, — прокомментировал старший из присутствующих на вокзале Кинг Кросс братьев Уизли.

— Это ведь не мама с папой, Персик… — весело ответил один из близнецов.

— …а взрослые дяди-авроры, да еще и в компании Сириуса Блэка, — закончил за него другой. — А Сириус по жизни…

— …со временем не в ладах, — договорил за брата Фред. — Так что торчать нам тут…

— …до морковкиного заговенья, — мрачно пробормотал Гарри Поттер, сидевший на чемоданах, уложенных друг на друга.

— Вот видишь, Персик, даже Поттер это понял! — воскликнул Джордж. — Кстати, давно хотелось узнать, а с чего это такая важная персона решила у нас остаться на лето?

— Чтобы вам обоим было о чем спросить, — отрезал Рон.

— Ронникс, не лезь, мы же не к тебе обращаемся! А тебя, Поттер, клятвенно заверяем — это лето будет самым веселым в твоей жизни! — близнецы переглянулись с каверзными ухмылками на лицах.

— Между прочим, помимо ваших глупостей у нас будет куча дел, — сказал Перси. — Мама оставила список всего, что мы должны сделать за это лето в ее отсутствие. И список этот, я вас клятвенно заверяю, не такой уж короткий, чтобы вы сутками напролет могли торчать в своей комнате и экспериментировать с вашей постоянно взрывающейся гадостью.

— Вообще-то, по плану, взрываться она не должна, — с умным видом протянул один из близнецов. — К тому же, Персик, мы за честное разделение труда, и поэтому предлагаем сделать вот так: ты, как главный «Кухонных дел Мастер» всех времен и народов, нас подкармливаешь, а мы, так уж и быть, в саду работаем. Как тебе такой расклад?

— Там одним садом дело не обойдется, — мрачно буркнул Рон, которого совершенно не радовала перспектива все лето копаться в земле.

— Так нам же, в случае чего, поможет Поттер, верно? — Джордж сделал умоляющее выражение лица. — Поттер, будь человеком, помоги нам бедным-горемычным! Мы тебя потом на руках таскать будем!

— Руки отвалятся, — хмыкнул на это Гарольд.

— Тогда не будем пытаться опробовать на тебе свои изобретения. Согласен? — спросил Фред.

— Не верь — все равно что-нибудь подсыпят или подложат, — громким шепотом предостерег своего друга Рон.

— Эх ты, Ронникс, неужели даже своим честным-пречестным и хорошим-прехорошим братьям не доверяешь? — оба близнеца изобразили на лице невинность.

— Вам поверь — себе дороже выйдет, — буркнул он.

— И все-таки, где застряли эти авроры? — хмуро спросил Перси, и, заметив оживление на лицах своих младших братьев, собравшихся, похоже, ему сказать, где именно находятся стражи магического порядка, быстро добавил: — Это был риторический вопрос.

— А с чего, кстати, нас вообще должен кто-то сопровождать? — поинтересовался у него Гарри.

— Мать с отцом попросили, — коротко ответил тот. — Они же знают, что Фреда и Джорджа без присмотра оставить нельзя. А если серьезно, то родители всегда были очень дружны с Сириусом Блэком, Ремусом Люпином и твоим отцом — поэтому попросили Блэка и Люпина за нами в течение лета одним глазом присматривать.

— Боятся, что мы напортачим, — в один голос понимающе усмехнулись близнецы.

— Идут, — мрачно изрек Рон, пнув оказавшийся рядом чемодан Перси.

И действительно, толпу спешащих на свои поезда магглов словно клином прорезали пятеро волшебников. Идущий с краю Ремус Люпин улыбнулся своему крестнику. Еще через несколько шагов он все-таки не удержался и с недовольством на лице покосился на своего друга Сириуса Блэка гордо вышагивающего в обнимку с какой-то белокурой девицей. Чуть отстав от них, шли еще двое авроров, знакомых Гарри Поттеру по их нередкому захаживанию на «стаканчик бренди» к его отцу.

— О-па! — присвистнул Фред. — И Эмми Глэдис здесь! Вот уж не думал, что отец ей поручит с нами возиться…

— А он и не поручал, — хмуро заметил Перси. — Мне он сказал только о Блэке и Люпине. Никаких Глэдис, Пристоу и Гордона здесь быть не должно.

— А что за Эмми Глэдис? — удивленно спросил Рон. — Эта та подчиненная отца, которая постоянно неизвестно где шатается?

— Теперь известно, — хмыкнул Джордж. — Может, сказать об этом папе? Из самых лучших побуждений, конечно же.

— Да ну, лучше подождать и посмотреть, как милую Эмми ждет большой облом…

— … Поскольку она, похоже, забыла, что Сириус Блэк — это не только аврор высшей категории и хороший друг Джеймса Поттера, — подхватил мысль брата Фред. — Но и владелец того самого «Великого и ужасного поместья». Поттер, ты знаешь, где обитает наш Блохастый друг?

— Знаю, и даже был там пару раз.

— О, ну тогда ты должен разделять наши опасения по поводу того, что бедняжка Эмми не знает, какое ее ждет разочарование в плане «семейного гнездышка»! Значит, ты у Блэка уже был… Думаю, таки воспоминания ты никогда не забудешь?

— Да уж, и другим не желаю — круглосуточно чихать от пыли и выслушивать мнение о себе от полоумных портретов!

— Привет, ребята! — Блэк махнул им рукой.

«Ребята» кисло улыбнулись в ответ.

— Хорошо Малфою — еще с платформы смылся порталом к себе домой, — буркнул Рон.

— В Нору мы поедем на маггловских машинах, — продолжил лучший друг Джеймса Поттера. — Так что…

— Теперь понятно, что тут делают Пристоу и Гордон, — шепотом прокомментировал Гарри.

— …найдите тележки для своих чемоданов, и мы пойдем к машинам.

— Сколько радости-то, — пробурчал Рональд, при помощи своего друга укладывая тяжеленный чемодан со школьными принадлежностями на тележку.

Судя по повышенной раздраженности младшего из братьев Уизли, ему не терпелось поскорее забиться в какой-нибудь дальний угол с «Черномагической Тактикой» и носу оттуда не показывать.

Несколько минут спустя, пятеро студентов и их сопровождающие вышли из здания вокзала на освещенную яркими фонарями улицу. Направились они к двум припаркованным неподалеку машинам, одним из которых был старенький бирюзового цвета фордик «Англия».

— И мы все сюда поместимся? — с сомнением спросил Гарри, которому в компании Рона, Ремуса, Фреда и Джастина Пристоу выпало ехать именно на фордике. — Что за раритет на колесах? Да он развалится, как только мы его заведем!

— Это машина Артура Уизли, — сообщил ему Ремус, открывая багажник. — Он ее заколдовал особым способом, так что я бы тебе рекомендовал поспешных выводов не делать.

Перси и Джордж уже занимались погрузкой своих чемоданов во вторую машину, которую, по словам Блэка, выделило Министерство.

— Заколдовал? Ну-ну, — усмехнулся Гарри. — И он, значит, работает в отделе «Незаконного применения маггловских изобретений»?

Рон широко улыбнулся.

— Ты бы знал, что мама ему устроила, когда выяснилось, что это машинка не так проста, как кажется на первый взгляд. Это чудо — ерунда по сравнению с тем, что находится в отцовском гараже, — мальчик похлопал фордик по крыше. — У него там такое творится…. Садись, по дороге расскажу.

— Так что у вас там, в гараже? — спросил Гарри, усевшийся на заднем сидении между Фредом и Роном.

— Что-то с чем-то! — фыркнул Рональд. — У него там куча разных маггловских штучек валяется.

— У отца от них слегка крыша поехала, — тихо сообщил Фред.

— Так вот, — продолжил Рон. — Папа их постоянно домой таскает и относит в свой гараж. Там он их разберет, наложит какие-нибудь чары и опять соберет, а потом любуется на дело рук своих.

— Если ему вдруг стукнуло бы в голову провести у себя обыск, ну, по службе, — давясь от смеха, сообщил Фред, — то ему пришлось бы арестовать самого себя.

Через пол часа езды по шоссе, Пристоу, управлявший автомобилем, свернул с шоссе на проселочную дорогу. Из темноты впереди показался сначала именитый гараж мистера Уизли, а за тем и дом Рона. Это было хлипкое на вид строение четырех-пяти этажей и держалось, пожалуй, на одной только магии. Похоже, что сначала это был какой-то одноэтажный кирпичный сарайчик, к которому со временем стали пристраивать новые этажи. По стенам, мимо окон, змеилось штук пять, периодически попыхивавших дымом, каминных труб.

— Ну, вот мы и дома, — пробормотал Рон. — И как тебе? Конечно, понимаю, что в сравнении с Малфой-Мэнором или твоим домом сильно проигрывает, но…

— Отличный дом, — прервал излияния друга Поттер.

Проржавевшие насквозь ворота гостеприимно распахнулись перед машиной. Проезжая мимо них, Гарольд заметил надпись, сделанную пооблупившейся краской надпись: «Нора».

— Фу-ух, добрались, хвала Мерлину, без приключений, — раздался голос только что вылезшего из машины Перси, за которым последовали Сириус Блэк, Эмми Глэдис, Джордж и Кевин Гордон.

После того, как фордик «Англия» был загнан в гараж, а пять внушительного размера чемоданов левитировано старшими в дом, вся компания, состоявшая из десяти магов, собралась на кухне. Перси, за неимением других кандидатур, занялся готовкой.

— Вы останетесь на ужин? — вежливо осведомился он, явно надеясь на обратный ответ.

— Конечно, — радостно закивала Глэдис.

Перси, судя по лицу, мысленно чертыхнулся.

— Тогда посидите пока в гостиной.

Фред и Джордж, переглянувшись, постарались как можно незаметнее передвинуться ближе к дверям — близнецы побаивались, что не слишком-то обрадованный таким поворотом событий Перси от доброты душевной их припашет к приготовлению ужина. Следом за ними решили слинять из кухни и Рон с Гарри.

— Ребята, а куда это вы собрались? — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, осведомился «Персик».

Все четверо переглянулись.

— Мы чемоданы отнести хотим, — выпалил Рональд и, схватив за руку друга, быстро выскочил из кухни.

— Пронесло, — буркнул Поттер.

— Еще как.

— Не забудьте и мой чемодан! — раздался голос Перси.

— И наши! — вторили ему близнецы.

— Рано радовались, — констатировал Рон. — Слушай, а что если мы их до коридора дотащим. А потом по-тихому левитируем в комнаты?

— Тогда кто-нибудь должен наблюдать за аврорами, — оценил идею Гарри, — так как мне совершенно не улыбается, чтобы кто-нибудь знал о том, что моя волшебная палочка не зарегистрирована в Министерстве. Нет, вот ведь гады, хоть бы кто-нибудь догадался подойти и помощь предложить! А то в дом левитировали — и все, силы, видите ли, иссякли!

Из гостиной, куда Перси на время выпроводил «высоких гостей», показался Ремус Люпин с виноватым выражением лица. Гарри мгновенно покраснел.

— Ребята, вам случаем, помощь не нужна? — оборотень кивнул на чемоданы.

Поттер покраснел еще больше.

— Ну, было бы неплохо, — ответил за него Рон.

— Ремус, давай ты пока здесь постоишь и понаблюдаешь за коридором, а мы их левитируем наверх, — предложил Гарри.

— Уверены, что вам больше ни в чем не нужна помощь?

— Только в том, чтобы остальное население этого дома случайно не выяснило, что наши палочки не зарегистрированы в Министерстве.

В итоге, когда Ремус Люпин, облокотившись на дверной косяк, занялся обозрением коридора и части гостиной, видимой с его позиции, мальчики принялись за левитирование чемоданов. Заодно, чтобы не было слышно заклинаний, Люпин решил повеселить Рона и Гарри рассказами о тех временах, когда он учился в Хогвартсе. Так что пока они, стараясь как можно тише произносить чары левитации, открывали дверь той или иной комнаты и отправляли туда чемодан, Ремус рассказывал о смешных случаях, связанных с его учебой. Прекрасно зная, что его крестник про похождения Мародеров слышать не любит, оборотень ограничился историями только про себя.

В общем, когда злой как мантикора от обилия бесполезных советов Эмми Глэдис Перси Уизли выглянул в коридор и объявил, что ужин готов, Рон и Гарри умирали со смеху. Они как раз слушали самую кульминацию рассказа крестного Гарри о том, как он однажды задержался в библиотеке после отбоя, и, как заяц, потом бегал по замку от Филча. На кухне же дела обстояли не самым лучшим образом: «Кухонных дел мастер», как выразились близнецы, с мрачным видом ковырялся в своей тарелке. Фред и Джордж вообще выглядели на удивление тихими и спокойными, что почти сразу насторожило Рона. Блэк, размахивая вилкой, что-то пытался доказать Кевину Гордону. Изредка в эту бурную дискуссию вставляли слово Глэдис и Пристоу.

Рон и Гарри долго решили не задерживаться, несмотря на умоляющий взгляд Ремуса, которому, похоже, вся эта аврорско-министерская кампания так же стояла поперек горла.

— Вот теперь точно отмаялись, — сказал Рон, когда оба, под благовидным предлогом улепетнув из кухни, оказались в его комнате.

Гарри с интересом огляделся. В общей сложности, комнату Рона Уизли он представлял себе несколько иначе: как минимум, не обклеенные плакатами с членами команды «Пушки педдл» стены и отсутствие ярко-рыжего в остальной, довольно небогатой обстановке комнаты.

— Знаешь, Рон, я думал, что твоя комната выглядит немного по-другому… — произнес он.

Уизли нахмурился и, буркнув себе под нос, взмахнул волшебной палочкой.

В тот же момент двое мальчиков вместе с их чемоданами, коробками и клетками с совой и вороном оказались в совершенно другой обстановке. Как выяснилось, Рону тоже нравился серебряный цвет, но только в сочетании с темно-красным. Стены, вместо плакатов, были оклеены серыми обоями под «каменную кладку». Деревянный пол стразу перестал скрипеть на добрую сотню голосов и лишился двух пятен сомнительного характера. Комната, с которой сняли комплексное заклятие иллюзии, сразу стала выглядеть куда лучше. Во всяком случае, кресло перестало выглядеть так, будто на него уселся как минимум слон, а со стола исчезла плотная сеть царапин. Даже коврик на полу, на самом деле имевший бежевый, а не рыжий цвет, перестал выглядеть настолько затертым На подоконнике обнаружились составленные аккуратной стопочкой учебники, рядом с которыми лежали несколько коробок с ингредиентами. В углу стоял котел.

— Так лучше? — с улыбкой спросил Рон.

— Гораздо. Иллюзию накладываешь?

— Приходится. Иначе маме с папой будет достаточно увидеть это, — Рон кивнул в сторону второй стопки книг — на шкафу, — и моя вторая палочка отправится вслед за первой, а я сам улетучусь в какую-нибудь закрытую школу.

— М-да… — задумчиво протянул Гарри.

— Ну, вообще-то я хотел предложить тебе на время поселиться в комнате Джинни, — Рон занялся распаковкой чемодана, — но, в принципе, сюда можно поставить вторую кровать…

— Ну-ну. Кстати, а почему твои родители взяли с собой только Джинни? И куда они, поехали?

— Как и в прошлый раз — к Чарли в Румынию. Во-первых, Джинни нужно развеяться, особенно после того, что произошло. Во-вторых, они поехали по туристическим путевкам, а это, знаешь ли, не дешево, так что на всех денег не хватило.

— Даже после того, как ты им регулярно подсовываешь в хранилище галеоны? — Поттер уселся на кровать друга.

— Но ты ведь тоже «помогаешь» крестному в этом вопросе, а я что-то не заметил, чтобы в его внешнем виде что-то поменялось.

Снизу раздался грохот. Рон покосился на приоткрытую дверь. Парой секунд позже оба мальчика выбежали из комнаты и, облокотившись на довольно-таки хлипкие перила, попытались разглядеть, что происходит на первом этаже. От следующего взрыва весь дом тряхнуло так, что мальчики всерьез забеспокоились о том, устоит ли он. Следом раздался разъяренный вопль Перси:

— Хватит, я сказал! Немедленно прекратить!

Гарри и Рон переглянулись и, из осторожности выждав некоторое время, решили спуститься вниз. Их глазам предстало незабываемое зрелище: кухня была разгромлена начисто. С потолка плавно, крупными хлопьями, опускалась сажа. Повсюду битое стекло, остатки сервиза, обгорелые деревяшки….

— Убью, — пообещал Перси, глядя на откровенно веселившихся Фреда и Джорджа, — самым медленным и мучительным способом.

Гарри тихо присвистнул, оглядывая кухню.

— Ну вы и молодцы, — тихо произнес он. — Где остальные?

— Смылись, — радостно сообщил один из близнецов.

— Причем не в самом лучшем расположении духа, — сказал вошедший Ремус Люпин. — Все-таки зря вы это устроили.

— Сами устроили, сами и будете убирать! — рявкнул Перси.

У Фреда и Джорджа мгновенно вытянулись лица.

— Э-э, Персик, а как же мы без магии…? — спросил один из них. — Тут же столько работы, а нам колдовать летом нельзя!

— В самом деле, Перси, я думаю… — начал Ремус.

— Пусть сами убирают то, что тут устроили, — отрезал самый старший из присутствующих братьев Уизли, — и помогать им вовсе не обязательно.

— А кушать мы где будем? — грустно спросил один из близнецов.

— И самое главное — что именно? — тут же поинтересовался второй.

— У нас под боком маггловская деревня находится, — заявил Перси. — Так что до тех пор, пока вы тут не уберетесь, будем питаться там.

Круто развернувшись, он вышел из кухни, попытавшись при этом эффектно хлопнуть дверью. Не вышло. Бедная дверь, не выдержав свалившихся на ее древесную душу невзгод, отвалилась сама, вырвав вместе «с мясом» весь дверной косяк. Перси чертыхнулся и последовал к своей комнате.

— Ну, Гарри, что-то мне подсказывает — у тебя будет веселое лето, — улыбнулся Ремус, наблюдая, как мальчики осторожно левитируют в комнату Рона вторую кровать. — Хотя, учитывая Фреда и Джорджа, даже чересчур веселое. В общем, я к вам буду заходить и проверять, что еще вы тут взорвали, а пока, пожалуй, пойду домой.



* * *

Утро следующего дня началось со тука в дверь. Настойчивого такого стука, сопровождаемого не менее настойчивым призывом проснуться:

— Рональд! Уже десять утра! — Перси, похоже, надоело барабанить в дверь, и он попытался ее открыть.

К счастью, Рон догадался накануне ее запереть. Поэтому теперь у него было секунд пятнадцать, чтобы оторвать голову от подушки, нашарить волшебную палочку и использовать чары иллюзии. И, когда пару минут спустя, вместе с неимоверно сонным Поттером они открыли дверь, Перси ничего криминального не увидел: все та же комната младшего брата. Плюс еще одна кровать.

— Чего? — сонно моргая, осведомился Рон.

— Я сейчас ухожу, и примерно до обеда меня не будет, — сообщил Перси, — поэтому тебе, как самому ответственному, поручаю разобраться со списком дел и проконтролировать, чтобы Фред и Джордж убрались-таки на кухне.

Сунув плохо соображавшему спросонья Рональду свиток, он удалился, и вопрос «А как я это, собственно, сделаю?» повис в воздухе.

— Ладно, раз уж встали, давай-ка спустимся вниз и заглянем в «эпицентр погрома» имени твоих братьев, — решил Гарри. — Должно же там хоть что-то остаться съедобного?

Как выяснилось, растаскиванием этого самого «съедобного» уже давно занимались Фред с Джорджем, даже и не собираясь начинать ремонт кухни.

— Присоединяйтесь, — невнятно произнес один из близнецов, дожевывая кусок хлеба. — Тут есть все, что хотите: печеная картошка, жареное мясо, правда, слегка припорошенное сажей…

— … еще есть запеченные яблоки, — заявил второй, — и некое подобие яичницы.

Представив себе эту яичницу, Рон поморщился.

— Ко мне только что Перси заходил, — сообщил он, — и просил передать вам, чтобы кухню привели в порядок хотя бы к обеду.

— Он что, с Гремучей Ивы упал? — фыркнул Джордж. — Да тут дня три копаться, как минимум. К тому же мы мамин любимый сервиз грохнули, а это вообще полный …

— Это чем вы так умудрились-то? — недоверчиво спросил Рональд. — Я же знаю — у нее чары неразбиваемости на этот сервиз были наложены.

— Учись, младший братец, пока мы живы, — Фред наставительно поднял в воздух указательный палец.

— Чувствуется, это ненадолго, — хмыкнул Гарри и, прихватив с собой пару яблок, вышел вместе с Роном на улицу.

— Тэк-с, первый пункт — сад, — сказал он, заглядывая во взятый у Рона список «дел на лето». — Где у вас тут сад?

— За домом, — произнес Рон, жуя яблоко. — Только «садом» его может назвать человек с очень большой фантазией — это, скорее, поросший сорняками огород.

Помимо уже названных Рональдом сорняков обнаружился старый клен, наполовину вросший в ограду и угрожающе накренившийся в сторону дома. У его корней копошился вполне освоившийся в новой обстановке Шинзор. Неподалеку от клена стояли несколько яблонь.

— «Прополка грядок», — упавшим голосом прочел Поттер. — Да какая, к Мерлину, прополка? Здесь растет все, что угодно, кроме указанных твоей мамой в списке моркови и картошки! Где хоть эти грядки должны быть?

Уизли неопределенно махнул рукой в сторону клена.

— Слушай, а чего мы тут будем возиться? — наконец сказал он, выбросив огрызок в траву «в качестве удобряющего элемента». — Давай отправим сюда Фреда и Джорджа, а сами в два-три взмаха волшебной палочкой восстановим кухню?

— Они нас потом все каникулы дергать будут, чтобы мы им чего-нибудь наколдовали, а то и вообще всю работу по дому свалят. Иначе, выдадут с потрохами.

— М-да, — Рон с неприязнью посмотрел на прислоненные к стене дома лопату, грабли и мотыгу. Провести все лето на «полевых работах» ему совершенно не хотелось.

— Хотя, это, в принципе, идея отличная. Давай сделаем вот как: подождем, пока они от своей уборки кухни не взвоют, и только тогда с кучей условий согласимся им чем-нибудь помочь.

— Но сегодня нам все равно придется хотя бы пол дня поработать, потому что вправить Фреду и Джорджу мозги может только Перси.

— Ну, тогда давай разбирать инструменты. Кстати, а что это еще внизу за приписка про садовых гномов?

— Чего-чего? — Рон склонился над листком. — А, садовые гномы… это ерунда. Потом объясню.

Где-то пол часа спустя, когда со стороны калитки в «сад» до клена была прорублена широкая тропинка, ребята решили сделать короткую передышку.

— Теперь я точно уверен, что Фреду и Джорджу с этой кухней гораздо легче, чем нам, — заявил Рон, утирая со лба пот. — Тут еще работать и работать… кстати, видишь во-он там такое растеньице, ярко-желтое?

— Ага, — выдохнул Поттер, устало прислонившийся к дереву.

— Его не трогай и вообще лучше не приближайся — судя по тем фиолетовым жилкам, опять покормить забыли.

— Покормить? — удивленно переспросил Гарри, наблюдая за тем, как на один из огненно-желтых цветков опускается крупный шмель и забирается в него. Следом раздался «чпок» и тихий хруст.

— Ну, уже не так плохо, — прокомментировал Рон. — А называется это вечно голодное чудо — росянник, в смысле — росянка. Я его года два назад посадил.

— Так это у тебя тут собственный источник ценных ингредиентов?

— Вроде того, потому я тебя прошу в тот угол сада, где моя росянка обитается, вообще не лезть — там помимо нее еще несколько интересных растений есть. Я там сам покопаюсь попозже.

Из открытого окна кухни высунулись две рыжие головы — близнецам, оглашавшим все прошедшее время окрестности своим громким чихом, возиться на кухне надоело.

— Чем заняты? — осведомился один из них.

— Не хотите поменяться? — тут же спросил второй.

— Чем это? — Рон изобразил на лице искреннее недоумение.

— Ну, вы на кухне приберетесь, а мы в саду покопаемся, — Фред слегка наклонил голову вперед.

Вот теперь-то Рон удивился по-настоящему.

— Что, уже?

— Чего «уже»? — не понял Джордж.

Слизеринцы между собой переглянулись.

— Не-а, — Поттер отрицательно покачать головой, — мы лучше пока сами.

— Как знаете, — пожал плечами Фред, — мы вам хотели помочь — дать работу полегче, а сами бы в саду копались… дело ваше.

— Ага, «работу полегче», — передразнил Рональд, — самим, небось, уже надоело пыль глотать — вот и решили нас подрядить.

— Ничего, пусть еще до завтра покопошатся там, а дальше — посмотрим, — Гарри с тоской посмотрел на лопату. — Ладно, пошли, нам еще хотя бы четверть сада надо прополоть — для видимости активной работы.

Еще через два часа маханий лопатой и граблями, мальчики решили, что с них на сегодня хватит и отправились в дом. Им, в отличие от Фреда и Джорджа, четких временных установок по работе никто не давал.

Перси вернулся не к обеду, а гораздо позже — часам к четырем. Зато он принес с собой два увесистых пакета с едой в руках и противно каркающего Ракшаса на плече.

— Поттер, это твоя птица? — спросил он, обозревая замершую на пороге компанию. Судя по лицам присутствующих, они о чем-то спорили.

— Персик, ты вернулся! — Фред изобразил на лице радость. — А мы уже думали идти тебя искать…

Перси мгновенно покраснел.

— Много бы вы нашли… — смущенно буркнул он, проходя в гостиную и бросая пакеты на диван. Ракшас с его плеча мгновенно перебрался на плечо Поттера, настойчиво требуя от хозяина отвязать с лапы письма.

Пока Перси инспектировал проделанную близнецами работу, Гарри и Рон расселись в креслах.

— Кто пишет? — поинтересовался Рональд.

— Сорвин, мама и, как ни странно, Дурсли.

— Дурсли?

— Ну да. Помнишь, я вам с Малфоем рассказывал о Дадли? Так вот, мы с ним переписываемся. Только от его родителей мне никогда особо длинных посланий не приходило, во всяком случае, до сих пор, — произнес Гарри, распечатывая конверт.

— И что нового? — поинтересовался Рон.

— Погоди, сейчас… Мерлин!

— Что? — встрепенулся Уизли.

Поттер, тихо посмеиваясь, перебросил письмо в руки своему другу.

— Прочитай и скажи, что ты по этому поводу думаешь.

С кухни раздавались недовольные возгласы близнецов, прерываемые раздраженным Перси.

— С ума сойти! — Рональд всплеснул руками. — Они, что, больше не знают, куда его отправить на лето?

— Так ведь тетя Петунья написала, что Мардж в больнице, а никто целых два месяца с Дадли возиться не хочет, — развел руками Гарри.

— И ты думаешь, что ему можно будет у нас пожить эти самые два месяца? Гарри, ты с ума сошел!

— Что за шум, а драки нет? — Фреду слушать наставительные излияния старшего брата надоело, и он решил прогуляться до гостиной.

— Позови сюда Перси, пожалуйста, — попросил Рон.

— Еще чего не хватало! Он и так сюда придет! Дайте моим бедным ушам хоть на пару минут насладиться благословенной тишиной, — хмыкнул Фред.

— Откуда только таких умных слов набрался? — пробурчал Рон, еще раз перечитывая послание от Петуньи Дурсль.

— Мой непутевый братец, даже ты заговоришь высоким слогом после пятиминутного общения с Персиком на повышенных тонах. А вот, кстати говоря, и он.

— Перси, — осторожно позвал Рон старшего брата, который, судя по лицу, пребывал не в самом лучшем расположении духа. — У нас тут маленькая проблемка возникла.

Тот, смерив брата взглядом типа «чем еще вы меня сегодня обрадуете», обратился в слух.

— Тут родственники Гарри попросили его на лето приютить кузена…

— Он сквиб и более или менее разбирается в магии, — поспешно добавил Поттер. — И ему тринадцать-четырнадцать лет.

Перси замер с широко распахнутыми глазами, обдумывая ситуацию.

— А больше его отправить некуда? — слабым голосом спросил он несколько секунд спустя.

Гарри отрицательно помотал головой.

— Тетя Петунья и дядя Вернон уезжают на два месяца, а Дадли никто к себе брать не хочет — со свихнувшимся на магии подростком возиться…

— Стоп! — прервал его излияния старший из братьев Уизли. — Так его родители магглы?

— Да.

Перси с тоской посмотрел на пакеты с едой и плавно осел в ближайшее кресло.

— Погодите. Давайте рассуждать логически. Этот Дадли — сквиб, и, следовательно, чего бы вы там не говорили, в магии он ни в зуб ногой. Вы его хотите пригласить сюда. Во всей этой вашей затее, ребята, есть один… нет, два существенных минуса. Первый — сквибу в магическом доме (и это не упоминая про сад и отцовский гараж, куда вы все обязательно сунете свои носы) придется очень несладко. Второй — Фред и Джордж ему покоя не дадут.

— Верно, — хором сказали Фред и только что вошедший в комнату Джордж. — Покоя мы не дадим никому.

— Вас эти два пункта не убедили? — спросил Перси. — Судя по лицам — нет.

— Персик, да чего ты? — встрепенулся вдруг Джордж. — Одним сквибом больше, одним — меньше. Может, он нам даже с уборкой в доме в целом и на кухне в частности поможет?

— Но вы двое за него будете отвечать, — Гарри и Рон кивнули. — Ну, когда его надо забирать? И, что самое главное, как именно?

— Забрать Дадли просили завтра утром. Вообще, я думаю можно этот самый ваш фордик «Англия» взять.

— А ты водить умеешь? — ехидно осведомился Фред.

Гостиная снова погрузилась в сосредоточенное молчание.



* * *

В одиннадцать часов утра на Тисовой улице в доме номер четыре произошло нечто невероятное: из камина мистера и миссис Дурсль, который они давным-давно собирались поменять на искусственный, буквально-таки вывалились двое подростков, перемазанных в саже.

— Гарри, здравствуй! — Петунья Дурсль радостно заулыбалась при виде старательно стиравшего с лица сажу Поттера. Тем не менее, она благоразумно воздержалась от крепких родственных объятий.

— Здравствуйте, тетя П


убрать рекламу




убрать рекламу



етунья, — ответил мальчик.

Вывалившийся следом за ним из камина Рон огласил гостиную громким чихом.

— Здравствуйте, — вежливо произнес он. — Я Рон Уизли — друг Гарри.

Сверху раздался грохот и, буквально кубарем скатившись вниз по лестнице, перед гостями предстал Дадли Дурсль. Не гнушаясь внешним видом своего кузена, он крепко обнял Гарри (который на его фоне выглядел худым, как щепка) и со счастливой улыбкой, сопровождаемой фразой «очень рад знакомству», пожал руку Рональду. Бедняга Уизли потом ее еще долго разминал после этого воистину богатырского рукопожатия.

— Я уже почти все книги упаковал, — объявил Дадли.

— Э-мм, это, конечно, очень хорошо, но мы ваш камин к общей сети подключили только на пол часа. Так что, если можно, давайте побыстрее? — попросил Поттер, который все утро выслушивал нудение Перси, кого, собственно, и надо было благодарить за подключение камина.

— Да-да, Дадлюсик минут через десять будет полностью готов, — проворковала Петунья, ласково гладя сына по волосам. — Вы бы пока чаю попили, мальчики.

«Мальчики» на чай согласились и даже к нему взяли бутербродов, поскольку кухня в Норе все еще представляла собой жалкое и неудобоваримое зрелище. После разговора о дрелях с Дурслем-старшим, которого Рон пообещал познакомить со своим отцом, и увещеваний тети Петуньи, что за «Дадлепусиком» нужно неусыпно приглядывать, всех троих мальчиков и гору чемоданов Дадли допустили до камина. Далее последовали слезные прощания с «Дадликом» (как будто отправлялся он не в гости к кузену, а, как минимум, на войну) сопровождаемые мудрыми материнско-отцовскими наставлениями, во время которых Рон уже начал с тревогой коситься на часы. Они едва-едва уложились в назначенные пол часа.

В половине двенадцатого вся дружная компания вместе с чемоданами в руках, зубах и зажатых между коленями, вывалилась из камина посреди гостиной Норы. Встречали их Перси, Фред и Джордж. Близнецы, выяснившие, что у их старшего брата есть знакомые в Министерстве Магии, уже битый час пытались у него выпросить имена этих «добрейшей души людей», чтобы самим иметь возможность пошаманить с каминами.

— Э-э, здрасте, — выдавил Дадли, когда три ярко-рыжие макушки споривших между собой братьев повернулись к нему.

Все оставшееся до обеда время, а это где-то около полутора часа, Уизли, не считая Перси и отправленного ему в помощь Поттера, были заняты обустройством их нежданного гостя в Норе. Все-таки комната Джинни пустой все лето стоять не будет — именно туда и «заселили» Дурсля. Пока Перси и Гарри возились на кухне, пытаясь сготовить на тамошних останках плиты хоть что-то приличное, близнецы вместе с Роном водили Дадли по дому, показывая, что где находится. Причем Фред и Джордж, судя по лихорадочному блеску в глазах, решили для себя, что Дадли будет лучшим кандидатом на роль подопытного кролика в их экспериментах.

Вторую половину дня обитатели Норы решили посвятить уборочной деятельности. Перси, скрепя сердце и тихо цедя ругательства в сторону близнецов, согласился им помогать убираться на кухне, а Дадли был направлен в сад.

— Классные у вас часы стоят в гостиной, — сказал он Рону, пока мальчики решали, откуда им сегодня начать.

— Ага, — кивнул Уизли, косясь в сторону ярко-желтой и хорошо покормленной росянки.

— И деления на часах необычные — вместо времени названия: «дом», «учеба», «отдых»…

— Их мама с отцом так заколдовали.

— А чего у вас, кстати, с кухней произошло? — видя отсутствие энтузиазма в разговоре, Дадли быстро сменил тему.

— Да так, близнецы баловались. Они у нас — ходячее стихийное бедствие. Все над чем-то экспериментируют в своей комнате, маму туда не допускают… В общем, я с содроганием жду того момента, когда они нам всем покажут результаты своей «работы». Поэтому, кстати, я вам обоим крайне не рекомендую брать что-либо у них из рук — себе дороже выйдет. Это раньше-то они за неимением лучших кандидатур все свои изобретения на мне испытывали, а теперь…

— Ты рассказывал, — отмахнулся Гарри.

— Угу, а вы с Малфоем надо мной смеялись, — мрачно буркнул Рональд, и, поскольку сегодня лопата досталась именно ему, принялся вскапывать землю. — Кстати, а что там тебе Сорвин интересного пишет?

— Что все в нашем хранилище в порядке, и он себе взял еще пару осколков Еиналеж для каких-то там их с Дамблдором дел, — ответил Поттер, лениво елозя граблями по пустой грядке. — Там еще коротенькое сообщение от Дамблдора. Тема практически та же. Ронни, а ты знаешь, что уважаемый директор, оказывается, в курсе всех наших поползновений с Философским камнем?

Рыжий мальчик кивнул.

— Так у вас есть Философский камень? — восхищенно воскликнул Дадли.

— Ты бы еще громче крикнул — вдруг в Лондоне тебя не услышали? — ехидно сказал Рон, косясь на кухонные окна, в которых мелькали Перси и близнецы. — Это, между прочим, большой секрет, поэтому держи рот на замке.

— Все-таки, что там с Дамблдором? — нетерпеливо переспросил Гарри.

— Все он, хитрый дядька, знает, и даже передавал тебе похвалу за нестандартное мышление.

— В смысле? Так выходит, он еще и доволен тем, что мы стащили Камень и осколки зеркала?

— А чего ему быть недовольным? Попросил у нас камушек — мы ему и дали, а так пришлось бы идти на поклон к Фламелю или вообще, не дай Мерлин, такую ценную штучку уничтожить. К тому же, мы им пользоваться не умеем и нам он как-то пока не особо нужен… Короче, вполне выгодный для него вариант развития событий.

— М-да, Дамблдор не перестает меня удивлять, — вздохнул Гарри.

Глава 2. Письмо от Малфоя

 Сделать закладку на этом месте книги

Эти летние каникулы для Дадли Дурсля были полны необыкновенных и удивительных событий. Жил он в доме семейства волшебников Уизли вместе со свом кузеном и не переставал удивляться каждой мелочи, начиная от обычных часов и заканчивая самопомешивающимся кастрюлями. Его приводили в искренний восторг магические шахматы, книги по волшебству, постоянно выдающее комментарии по поводу внешнего вида зеркало и еще множество других вещей, казавшихся обыденными любому волшебнику, но являвшие собой истинное чудо для мальчика-маггла.

Первая неделя каникул прошла на «полевых работах» в ожидании того, как Фред и Джордж, которым уже надоело разгребать результаты собственноручно учиненного взрыва, будут слезно умолять всех троих ребят поменяться с ними работой. Хотя, инициатором продолжения работы в саду был именно Рон, которому приспичило покопаться на грядке со своими растениями, каковые он втихаря ото всех выращивал. Причем, одной росянкой дело здесь не ограничилось. Так что Дадли имел удовольствие на протяжении нескольких дней подряд выслушивать лекции о магических растениях в исполнении Рональда Уизли, уже давно искавшего такого внимательного слушателя. Дурсль-младший вообще от Рона ни на шаг не отходил и едва ли не обожествлял его, благодаря тому, что Уизли его беспрестанно просвещал в травологии и зельях. Другое дело, конечно, что Дадли мало что понимал из слов Рональда, но это уже было не так важно.

Подошла к концу и вторая неделя. Близился день рождения Гарри Поттера, а писем от Малфоя до сих пор не было. У мальчиков создалось впечатление, что Драко просто-напросто растворился или куда-то забился поглубже и носу не кажет из Малфой-Мэнора. Что же до Рона — ему наконец-то надоело возиться в земле, и он все чаще стал поглядывать в сторону продолжавшей пребывать в нетронутом после своего разгрома состоянии кухни. Собственно, сия проблема объяснялась очень просто — Фред и Джордж даже и не пытались изобразить хоть какую-нибудь деятельность и весь день занимались тем, что устраивали на этом своеобразном «полигоне» свои эксперименты. Перси их унять даже и не пытался — знал, что это дело бесполезное, поскольку без чуткого и любящего материнского окрика близнецы потеряли остатки совести.

В последнее время к ним присоединился и Дадли, заинтересовавшийся деятельностью этого персонального стихийного бедствия многочисленного клана Уизли. На первых порах, конечно, Дурсль чаще становился объектом испытаний, а не одним из наблюдателей, но очень скоро его энтузиазм просто покорил сердца близнецов, и те его всюду таскали за собой. Никому даже в голову не пришло вопроса о том, чтобы отправить кузена Поттера домой пораньше.

Тридцатого июля, хотя вернее — уже тридцать первого (третий час ночи — аргумент серьезный, верно?), Гарри Поттера ожидал небольшой сюрприз. Впрочем, сюрприз этот не столько его ждал, сколько свалился как снег на голову. И был, надо признать, частично очень и очень неприятным. Поскольку население Норы давным-давно привыкло к тому, что спать все ложатся, в лучшем случае, под утро, к моменту «прибытия» Ракшаса вместе с увесистыми посылками, деятельность в гостиной была в самом разгаре.

— Поттер, твой птиц прилетел, — заметил один из близнецов, занимавшийся на кухне варкой какой-то неудобоваримой гадости, на которую Рон даже глядеть не хотел.

— Я знаю, — буркнул Гарри, отрываясь от пергамента с домашним заданием по трансфигурации. Как ни странно, думалось на такую серьезную тему лучше именно по ночам.

Кейнерил, неизвестно где пропадавший в последние дни, пару раз громко каркнул для порядка, чем переполошил развалившегося в кресле Фреда, задремавшего под своими конспектами по чарам.

— Что за чумная птица? — зевнув, пробурчал он. — Ни секунды покоя…

— Кто бы говорил? — риторически фыркнул Рон, игравший с Дадли Дурслем в шахматы. К несчастью последнего, серьезную конкуренцию Рону он составить не мог и уже в который раз терпел поражение.

На лестнице показался Перси Уизли.

— Угомоните это нечто! — возмущенно потребовал он, стараясь не обращать внимания на носившегося по гостиной с привязанными к лапам кулями Ракшаса. — Я не могу сосредоточиться и дописать…

— …любовное послание своей милой Пенелопе, — глумливо протянул Джордж.

— Какой Пенелопе? — встрепенулся Фред и вопрошающе уставился на брата.

— Пенелопа Кристалл — староста Когтеврана, — милостиво пояснил Джордж, — по совместительству — подружка нашего Персика.

— Что за вздор? — возмутился «Персик», стремительно при этом краснея и выдавая себя с головой.

Рон, Гарри и Дадли тихо прыснули.

— И вообще, это не ваше дело! — воскликнул Перси и удалился к себе в комнату. Через пару секунд наверху громко хлопнула дверь в его комнату.

— Обиделся, — констатировал Фред.

— Слушайте, так вы серьезно насчет этой Кристалл? — переспросил Рон.

— Ага, — Джордж отослал своего брата-близнеца на кухню и теперь сам вольготно развалился на диване. — Она же была одной из жертв, помнишь?

— Ну, такое не забудешь, учитывая, что мы с ней, как бы помягче выразиться, «попали под удар» одновременно, — неприятно улыбнулся Рональд.

— Так вот, наш Персик так страдал, так страдал, что даже нас с Фредди пробрало, — театральным шепотом произнес Джордж.

— Да уж, такое редко случается. Гарри, я, конечно, понимаю, что тебе очень интересно все это слушать, но может ты все-таки разберешься с Ракшасом? Посылочки-то у него не легкие, — протянул Рон, глядя на ухмыляющегося друга.

— А? Да, сейчас.

Через пару минут, когда все бечевки и ленточки были отвязаны, освобожденный от своей ноши Кейнерил на удивление быстро смылся через окно на улицу, опасаясь, видимо, что его еще чем-нибудь нагрузят.

— Ну?

— От Гермионы, — на тумбочку возле кресла опустилась прямоугольная посылка с письмом, содержавшая, судя по виду, увесистую книженцию.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Джордж. — Послание от нашей Мисс Заучки? От Мозга всея Гриффиндора? Это интересно…

— От Хагрида, — полупрозрачный мешочек с шерстью акромантулов почти мгновенно перекочевал в руки Рональда, сразу же принявшегося объяснять Дадли, что за ценности он имеет честь лицезреть. Письмо лесничего отправилось к письму Гермионы.

— Сорвин, — совсем уж тоненькая посылочка была положена туда же.

— И… ну и ну, Малфой!

— Наконец-то! — Рон вскочил со стула и навис над Поттером. — Читай быстрее — хочу узнать, почему эта зараза уже две недели молчком сидит в своем особняке.

Гарольд демонстративно посмотрел сначала в сторону Джорджа, а потом и на высунувшегося из кухни Фреда. Рональд досадливо отмахнулся.

— Ну, ладно, как знаешь, — Гарри распечатал конверт и развернул пергамент.

«Привет, Поттер.

Ну, как, вы с Уизелом без меня от скуки еще не умерли? Нет? Что ж, тогда позволь тебя поздравить с очередным днем рождения и пожелать… чего там обычно нормальным людям желают? Здоровья? Так ты и без того самый здоровый в нашей компании, если, конечно, не брать в расчет твою голову. Богатства? Мерлин, Поттер, не мне тебе этого желать. Тем более — в присутствии Уизли, который раньше как трясся над каждым кнатом, так и теперь продолжает жмотничать, если только дело не касается его драгоценных зелий. Удачи? Ну, уж нет. Во-первых, она и мне пригодилась бы, а, во-вторых, у тебя ее и так навалом. Что еще можно придумать? В общем, сам реши, чего бы ты хотел для себя, и считай, что именно этого я тебе и желаю. По этой причине, кстати, ничего не посылаю — уже просто не знаю, чего такого можно было бы изобрести. Да и Кейнерил твой вряд ли унесет то, что я сначала намеревался подарить — к тому времени, когда он ко мне прилетел, его и так успели порядочно нагрузить.

Кстати, вам с Ронни наверное до жути интересно, где это я уже вторую неделю кукую, угадал? Ключевой вопрос не „где“, а „с кем“. Так вот, нахожусь я в теплом семейном кругу, где старшие со мной круглосуточно делятся своим внушительным опытом по части выживания в тяжелых условиях. Вчера нас посетила моя дражайшая тетушка и, похоже, все лето будет реять надо мной аки коршун, засыпая ценными советами — она уже успела всех до белого каления довести своими закидонами. На ее фоне даже отец со своей вековой мудростью стушевался. А вообще, если хочешь повеселиться — почитай „Ежедневный пророк“. Не поверишь, чего там только не напишут — такие „шикарные“ статейки про мою родню проскальзывают!

P.S. Вспомнил вот одну замечательную поговорку, которую ты мне недавно рассказал — это просто гениально! Теперь каждый день тренируюсь в ее прямом исполнении, чего и тебе желаю.

P.P.S. А теперь к серьезному. До первого сентября мы с вами вряд ли пересечемся. Просто у меня дома уйма работы нашлась, так что вот вам с Уизелом мой наказ: дожить до этой знаменательной даты.

Как всегда ваш, потому что вы без меня все равно никуда не денетесь, Драко Люциус Малфой.»

— Я его убью! — с чувством произнес Рон, ударив кулаком по подлокотнику кресла. — Прямо на платформе! У-у, белобрысый гад! Даже в письме меня обхаять умудрился! Ну, я ему устрою!

— М-да, Драко — мастер писать письма, поднимающие настроение, — задумчиво пробормотал Гарри. — Эй, Джордж, ты куда это полез?

Один из близнецов, попытался незаметно стащить письмо Гермионы, пока Поттер был занят прочтением послания от Малфоя-младшего.

— Глянем-ка, что тебе пишет Леди Большие Зубы, — произнес он, предварительно отскакивая подальше от мгновенно разозлившегося Гарри. — «Милый Гарри…». Ух ты, многообещающее начало!

— Джордж, дай сюда письмо! — прошипел Поттер, поднимаясь с дивана.

Со старенькой хлипкой люстры свесился Шинзор, всерьез заинтересованный происходящим. Все три головы недоуменно переглянулись, а потом уставились на медленно звереющего Гарольда.

— «…Поздравляю тебя с днем рождения и желаю хорошо отдохнуть перед новым учебным годом. Кстати об учебе, посылаю тебе эту занятную книгу — думаю, учитывая, что мы вместе будем ходить на нумерологию, она тебе очень пригодится…», — продолжил чтение Джордж.

Громким смешком свое отношение к происходящему выказал Фред.

— Так, либо ты мне сейчас отдашь это чертово письмо, либо чьей-то мамочке придется основательно потрудиться, прежде чем соскрести остатки «сыночка» со стены! — Гарри с явной угрозой на лице приближался к Джорджу.

— О, я жутко испугался! — засмеялся тот и продолжил чтение:

— «Надеюсь, у тебя все в порядке? Мы с родителями сейчас во Франции. Здесь так интересно!..». Так, рассуждения про жизнь французов мы опустим… Ага, а вот это уже гораздо интереснее…

— Accio, письмо Гермионы Грэйнджер! — сухо произнес Гарольд, направляя палочку в сторону Джорджа. Тут же искомый пергамент опустился в его руку.

Рон с укором посмотрел на друга.

— Поттер, ты чего? — удивился Джордж. — Летом же нельзя колдовать! Тебе из Министерства пришлют предупреждение!

Гарри, мысленно успевший себя отругать как следует за такую глупую выходку, нашел способ оправдаться:

— Думаю, у Министерства Магии сейчас есть проблемы посерьезнее какого-то там использованного подростком слабенького заклинания призыва.

— Это ты к чему клонишь? — на лестнице снова показалась рыжая голова Перси. — Кстати, Джордж, вернется мать — я ей все расскажу о вашем с Фредом идиотском поведении.

Вернувшийся с кухни Фред, притащивший с собой котел и водрузивший его в угол комнаты, только презрительно фыркнул.

— Расскажи, расскажи, а мы ненароком обмолвимся о том, что ты сохнешь по Пенелопе Кристалл. Вот и подумай, чья участь хуже: наша, или твоя, учитывая, что нас с братцем мама отчитает быстренько и забудет, а тебя терроризировать будет еще долго.

Перси нахмурился.

— Ой, зря ты… — начал Рональд, собираясь высказать своему другу все, что он думает о необдуманном поступке последнего, но его перебил Фред:

— Так что ты там говорил про серьезные проблемы у Министерства?

Все четверо Уизли, вместе с Дурслем, столпились вокруг Поттера. Тот в ответ загадочно ухмыльнулся и помахал в воздухе малфоевским письмом. Никто ничего не понял.

— О, знаю! — воскликнул вдруг Дадли. — Письмо зашифровано, так?

— Зачем Малфою письма шифровать? — недоверчиво спросил Рон. — Ему, что, заняться больше нечем? Дадли, ты, по-моему, насмотрелся маггловских шпионских фильмов.

— Вообще-то, я подозреваю, что он прав, — многозначительно произнес Гарри.

В глазах близнецов, обожавших всякие авантюры, мгновенно вспыхнул огонек.

— Поттер, рассказывай, — безапелляционно заявили они в один голос, садясь по бокам устроившегося на диване Гарри.

— В общем, на мысль меня навело его упоминание о пословице — есть одно такое высказывание по поводу слизеринцев и их качеств. Если вкратце: надо искать в словах слизеринца второй смысл.

Рон, который в отличие от других слышал полную версию «похода в Тайную Комнату», понимающе ухмыльнулся.

— Поэтому, — продолжил Гарри. — Письмо надо просматривать в этом контексте. Первый абзац — это вообще сплошная ерунда. Драко, похоже, писал первое, что ему в голову пришло или пытался заморочить голову кому-то, для чьих глаз написанное не предназначалось. Самое интересное — дальше. Выходит, что Малфой заперт дома и не может оттуда никуда деться, да еще и вынужден терпеть отцовские попытки его перевоспитать. Во всяком случае — терпел. До того момента, когда к нему заявилась эта самая «тетушка» и Люциус чуть ли не на его же защиту встал. Никто не знает, что это может быть за «родственица»?

— Ну, это, наверное, что-то вроде тети Мардж, — задумчиво протянул Дадли. — Это сестра папы. Она к нам иногда приезжает и просто покоя мне не дает своими нравоучениями. Ужас натуральный!

— Кстати, а куда это твои родители уехали? — улучил момент спросить Перси.

— А… ну, у папы родственник в Германии… дальний… ему там что-то плохо стало, и он папу с мамой туда вызвал — что-то очень срочное. Мне не говорили, почему надо именно на полтора месяца куда-то уезжать… но мне и у вас тут очень даже интересно каникулы провести, — поспешно добавил Дурсль-младший.

— Понятно, — протянул Фред, опасливо косясь на остывающий котел с неизвестным зельем. — Так что с письмом?

— Ну, если исключить то, что мы не знаем, кто такая милая тетушка Драко Малфоя, судя по письму, я могу точно сказать, что про нее будет упоминаться в «Ежедневном пророке», — Поттер указал на последние строчки. — А еще мне кажется, что именно из-за нее у Министерства Магии и есть эти самые проблемы.

В прихожей раздалось сразу несколько аппарационных хлопков. Гарри, спрятав от греха подальше послание от Малфоя в карман джинсов, достал палочку и осторожно шагнул в сторону дверного проема в коридор. Секундой позже его чуть не сшибла взмыленная Лили Поттер с яростно поблескивающими глазами, которая мгновенно сориентировалась в обстановке и уселась ближайшее кресло, скрестив руки на груди и изобразив абсолютную неприступность.

Следом за ней в гостиную пулей влетели Ремус Люпин и Сириус Блэк вместе с той же Эмми Глэдис.

— Прекрати нести чушь, Эванс! — Блэк в порыве чувств явно припомнил школьные годы. — Да что с ним станется-то?

— Слушай, Блохастый, не указывай мне что делать! Это мой сын и я сама решаю, кто, сколько и в какую смену будет тут дежурить и его защищать!

Уизли, рефлекторно сиганувшие за диван, с приоткрывшимися от удивления ртами наблюдали за разыгрывавшимся у них на глазах спектаклем.

— Лили, я думаю, Сириус прав, — осторожно сказал Ремус. — Я уверен, что Гарри лучше воспримет мои каждодневные появления, чем совершенно посторонних людей, которые к тому же…

— Э-э, я полностью согласен с Ремусом, — Поттер выбрался из-за спинки кресла, куда он шмыгнул при виде всей этой компании.

— Гарри, ты почему не спишь? Уже начало пятого утра! — возмутилась Лили Поттер, мгновенно переключаясь с одного на другое.

— Миссис Поттер, у нас тут никто не спит, — Перси, поправив рубашку, выбрался из своего укрытия, — Гарри не один такой.

Следом за «Персиком» на глаза авроров вылезли и близнецы с Роном и Дадли.

— Здравствуйте, — произнес Дурсль, смущенно потирая переносицу. — Я Дадли, моя мама — ваша сестра.

— Ах, так ты сын Петуньи? А что ты тут делаешь? — пока остальные гости разбрелись по гостиной, Лили продолжала «допрашивать» домочадцев.

— Мама попросила Гарри меня на каникулы к себе в гости забрать — им с отцом срочно понадобилось уехать…

— И он притащил маггла в магический дом? Твой сын совсем рехнулся? — воскликнул Сириус.

— Закрой рот, — процедила Лили.

— Сириус! — предупреждающе произнес Люпин.

— Нет, ну это уже никуда не годится! — молчавшая до сих пор Эмми Глэдис решила, что пришло время и ей вставить свое веское слово в разговор. — Мало того, что надо круглосуточно ошиваться поблизости в этой глуши деревенской из-за глупого мальчишки, так еще и за магглом присматривать? Вы, кстати, в курсе, что ваш сын нарушил закон, рассказав своему кузену о нашем мире?

— И что? Я Петунье тоже рассказывала о волшебстве! — воскликнула миссис Поттер.

— Но… — Глэдис явно собралась сказать еще что-то, но, заметив ехидно улыбающихся Фреда и Джорджа, с которыми она в прошлый раз совершенно не поладила, замолчала.

— А по какому поводу, собственно, паника? — несколько высокомерно поинтересовался Перси, которому весь этот балаган начал надоедать.

— Я хочу знать, как этот маггл оказался здесь! — продолжал настаивать Блэк.

— Персиваль, думаю, на днях вы все узнаете, — коротко ответил Ремус старшему из присутствующих братьев Уизли. — А нам пора обратно в Аврориат, не так ли, Сириус?

Тот, что-то недовольно бурча, скрылся вместе с Глэдис. Следом за ними, в компании Ремуса, ушла Лили, пообещав сыну, что заглянет в Нору после обеда и, поверив тому на слово, что вся компания уже собирается расходиться по кроватям. Стоит ли добавить, что после такого внезапного визита лучших авроров Британии, сон сам собой улетучился в неизвестные дали?

Поэтому время решили посветить уборке гостиной, так как этот пункт вместе с «обязательным выбиванием ковров» и «передвижением шкафа к стене с окном» стоял в «списке дел» Молли Уизли наравне с садовыми работами. С первой частью задания, благодаря мудрому разделению труда, справились без особых проблем. Куда больше неприятностей вызвала та самая передислокация большого шкафа-трюмо высотой почти до самого потолка, полностью забитого хрустальной и фарфоровой посудой, старыми скатертями и прочей ерундой. Сначала пришлось все вышеперечисленное из шкафа выложить и аккуратной кучей свалить на диваны, кресла и любые горизонтальные поверхности в гостиной, поскольку посуды оказалось на удивление много. Потом, когда общими силами стали двигать шкаф, выяснилось, что между камином, диваном и креслами его никак не протиснешь, а уж между диваном и стеной — и подавно. Сам же диван, в виду сваленной на него кучи посуды, готовой вот-вот с него навернуться, тоже никак двигать было нельзя. «Утварь» перекочевала обратно в шкаф.

В итоге, когда шкаф оказался возле нужной стены и его только оставалось задвинуть в угол, сорвавший командными окриками голос Перси обнаружил, что в том самом углу стоит котел Фреда и Джорджа, в котором продолжало побулькивать зелье, подозрительно попахивающее тухлыми помидорами. Больше того, часть зелья вылилась из котла и темно-бурой массой приклеила «треножник», держащий его, к полу. Отчаявшись его как-либо сдвинуть и, успешно проигнорировав мольбы близнецов не трогать их экспериментальное зелье, Перси хорошенько пнул котел.

В следующие пять минут Фред и Джордж, как последнего кота, загнали своего старшего брата, на этот злополучный шкаф, откуда он слезать категорически отказывался. Так что, когда угол этот гостиной был более или менее отчищен от остатков зелья, шкаф туда пришлось двигать вместе с сидящим на ним Персивалем. Старший из братьев Уизли даже оттуда умудрялся отдавать команды и совершенно не обращать внимания на ругань близнецов в свой адрес, завистливо косясь на мирно посапывающего на люстре руноследа.

Часам к шести утра окончательно умаявшиеся «борцы за чистоту», отключились, кто где сидел: Перси — прямо на шкафу (в обнимку с фотографией Пенелопы Кристалл, которую он даже дома носил с собой), Гарри — посреди наполовину разгруженного от посуды диване, Рон и Дадли — под столом, куда их отправили отчищать забрызганный зельем пол. Близнецы, улетучившиеся на кухню, мирно спали там — посреди учиненного ими же погрома.



* * *

Пробуждение произошло где-то в половине первого дня, когда у всех нормальных людей наступал самый разгар рабочего дня. Смилостивившись и наградив брата всего лишь двумя подзатыльниками, Фред и Джордж отправили Перси за продуктами. Сами же они, в компании с Гарри и Роном растолкали Дадли и занялись поисками наверняка уже пришедшей почты. Так что пока Гарольд пытался приготовить на дышащей на ладан плите гренки, остальные усердно перелопачивали кухонные руины, пытаясь найти, куда же сова сбросила новый выпуск «Ежедневного пророка».

— Кстати, раз уж мы здесь, почему бы нам не подправить бедствующее положение дел? — произнес один из близнецов, отряхивая с волос побелку.

— Раз уж ты говорил, Поттер, что использование заклятий Министерством пока не контролируется в виду других проблем… — сказал второй и понял палочку.

Прежде чем Гарри успел хоть что-то им на это ответить, Фред и Джордж синхронно использовании заклинание восстановления, направив палочки один — на плиту, другой — на кухонную стенку.

— Вот и замечательно, — пробормотал Фред, глядя, как прожженное пятно и вмятина на стене в мгновение ока оказались замазаны раствором и затянуты обоями.

— Э-эх, раньше бы так… — протянул Джордж, явно прикидывая в уме, чего бы еще восстановить.

— Слушайте, я не думаю, что вам стоит направо и налево использовать магию, — осторожно сказал Рональд, покосившись на окно — не летит ли Министерская сова. — Даже если они там и раз через раз пропускают использование магии несовершеннолетними, то злоупотреблять этим все равно не стоит: слишком сильную концентрацию магической энергии там вполне могут заметить.

Пока близнецы, пренебрежительно фыркнув, переглянулись, Рон втихаря показал Поттеру кулак и сделал большие глаза.

— Тоже мне — второй Персик растет, — буркнул Фред.

Они с Джорджем предупреждением Рональда пренебрегли и использовали чары очистки, убирая застилавшую пол ровным слоем пыль.

Хлопнула входная дверь, и через пару секунд на кухне появился красный, как рак Перси.

— Вы что, совсем рехнулись? — прошипел он, потрясая сумками с едой.

— Что случилось? — Фред сделал невинное выражение лица.

— Какого Мерлина вы магией напропалую пользуетесь? Летом несовершеннолетним магам колдовать запрещено!

— И что? Поттер же вчера использовал манящие чары, и ничего ему не было! — упрямо произнес Джордж.

— Так он их использовал только раз, и к тому же не вкладывал в них столько силы! — Перси швырнул сумки к стене. — Идиоты! Вам же придет предупреждение из Министерства!

Будто бы в подтверждение его слов, в окно летела темно-рыжая сипуха и, сбросив на пол послание, была такова.

— Это не честно! — воскликнул Фред. — Нам пришло из Министерства письмо, а…

— А я нашел сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка», — прервал его Дадли, предпочитавший до сих пор в разговоре не участвовать.

Газета обнаружилась неподалеку от предупреждения из Отдела злоупотребления магией. Огромный заголовок и фотография на половину листа….

— «Побег из Азкабана», — прочел Дурсль.

— О-па! Ничего себе! — присвистнул Джордж, мгновенно забыв о письме. — Оттуда же невозможно сбежать!

— Дай-ка сюда, — Рон взял у Дадли из рук газету. — «Вчера вечером произошло поистине небывалое и ужасающее событие: из тюрьмы Азкабан, считавшейся воистину эталоном неприступности, совершен побег».

— Обалдеть, — с чувством произнес Перси, рухнув на стоявший у двери стул.

Гарри своего мнения не выразил никак, продолжая молча жарить гренки.

— «Из достоверного ист


убрать рекламу




убрать рекламу



очника нам стало известно, что сбежали двое возможно самых опасных заключенных: Беллатрис и Рудольфус Лестранжи. Напомним, что они были осуждены на пожизненное заключение за убийство сорока магов и более сотни магглов во времена войны с Сами-Знаете-Кем, а так же являлись одними из его венных последователей. Досье на Пожирателей Смерти Беллатрис Лестранж и Рудофуса Лестранжа смотрите на страницах 3–7», — продолжал читать Рон.

— Стоп, братишка, Беллатрис — это та полоумная тетка, которая Лонгботтомов замучила? — спросил Фред.

— Ага, она самая, — мрачно кивнул Перси. — И, между прочим, почти сразу же после падения Сами-Знаете-Кого из-за Беллатрис Лестранж папа в больнице оказался.

— Да, помню, мама рассказывала что-то такое, — пробормотал Рональд и пояснил, заметив недоумение на лице Поттера и Дурсля:

— Она после смерти своего Лорда совсем мозгами тронулась и полезла прямо на рожон: аппарировала в Министерство, где ее, кстати, и повязали. Но с отцом она все-таки сразиться успела — ее в Азкабан забрали, а папу — в Святого Мунго. Он там месяца четыре лежал — никак не могли наложенное Беллой проклятие снять.

— Она вообще жутки вещи творила, — тихо произнес Перси. — Я в Министерском архиве пару раз бывал и натолкнулся на описание суда над ней и ее мужем. В документе с вынесенным приговором во-от столько статей упоминалось. Папе, можно сказать, еще повезло.

— Да уж, у нее арсенал заклятий тот еще, — поддакнул Рон, но, спохватившись, сразу сказал:

— Представляете, что она на свободе творить будет?

— Грюм, наверное, бесится, — протянул Гарри.

— Чего?

— Главным свидетелем на суде над Беллой Лестранж и ее мужем был именно Грозный Глаз, ну, еще и Сириус Блэк заодно. Так что представляю, как теперь Грюм бесится — он ее фактически самолично в Азкабан засадил, а она сбежала….

— Что как раз совершенно неясно, — прервал его Перси. — Я имею в виду — побег. Как они сбежали? Там же дементоры повсюду! Так ведь мало того, что из замка надо выбраться, Азкабан в открытом море находится — доплыть как-то до берега надо умудриться.

— Вот-вот, — фыркнул Джордж. — Это кто же так ушами хлопал, что ничего не заметил?

— На лапу дали — вот и прохлопал, — буркнул Рон.

— Очень может быть. Только кому это надо — выпускать на волю безумную Пожирательницу Смерти? — вздохнул Перси.

— Да, кому это надо? — Фред и Джордж уставились на Рона и Гарри, явно ожидая от них каких-нибудь версий.

— Я думаю… — начал Рональд, но тут же замолчал, наткнувшись на предупреждающий взгляд Поттера.

— Мы, пожалуй, пойдем в гараже вашего отца пошебуршимся — там, вроде, тоже надо было уборку небольшую сделать, — заторопился Гарри.

— Э-э… да? — младший из братьев Уизли, растерянно покосившись на сковородку с гренками, слез с подоконника.

Благо Дадли за ними не увязался, поняв, что его кузен собирается обсудить со своим другом нечто важное и его присутствия не требующее — Дурсль остался на кухне.

Оказавшись в гараже, Гарри плотно закрыл за собой и Роном дверь и не поленился наложить заглушающие чары, которые, увы, у него вышли так себе.

— Чего ты сюда-то дернулся? — спросил Рон, зажигая в гараже свет.

Небольшое помещение осветилось висящей под потолком электрической лампочкой. На прибитых в пять-шесть рядов вдоль стен полках громоздилась всевозможная маггловская техника: полуразобранные дрели, кофеварки, миксеры, уймы проводов, парочка стареньких переносных радио…. Оставалось загадкой, что тут со всем этим делала Артур Уизли.

— А то, что ты собирался как на духу выложить, что связываться с Пожирателями будем только мы да Малфои, не повод? — ехидно спросил Поттер.

Уизли нахмурился.

— И что тут такого?

— Не помнишь случайно, Драко нам о чем писал? — ласковый голос Гарри с его зверским выражением лица не вязался никак.

— О том, что к нему тетка на днях приехала…

— Ну и? Мозгами шевели, Рон!

— Чего «ну и»? Мы же не знаем, когда точно побег произошел! — всплеснул руками рыжий мальчик.

— Я всегда знал, что с головой у тебя все в полном порядке, — ухмыльнулся Гарри.

— За то ты страдаешь паранойей. Это, похоже, наследственное, по отцовской линии передается, — буркнул покрасневший Рон.

— Так вот давай на минуту представим, — Поттер пропустил реплику друга мимо ушей, — что Лестранжи сбежали из Азкабана именно позавчера, а Министерство попыталось это скрыть.

— Но какая-то хитрая сорока обо всем растрезвонила.

— Я не к тому разговор веду. Выходит, что Беллатрис — тетя Драко, и он уже который день наслаждается ее обществом.

— Короче, беглецов укрывают Малфои, — подытожил Рональд.

— Причем, Драко, похоже, заранее сообщили о том, что к ним на лето «родственники» нагрянут. Помнишь то письмо, которое он перед отъездом раз десять перечитывал?

— Ага, как такое забудешь — он бледный как моль ходил. Значит, именно из-за этого он нам и писать запретил и в гости приезжать?

— Вроде бы так. Знаешь, я ему даже спасибо за такую предусмотрительность сказать готов. Как представлю, что нос к носу с Беллатрис Лестранж столкнусь — жутковато становится, — Поттер поморщился. — Отец дома только про нее и говорил, так что я всех этих ужасов про ее «пожирательскую деятельность» порядком наслушался.

Скрипнула дверь. Мальчики повскакивали со стульев и бросились изображать уборку.

— Так вот вы куда делись… — облегченно пробормотал Ремус Люпин, заходя внутрь.

— А, Ремус! Фу-ух, ну ты нас и напугал! — заулыбавшийся Поттер плюхнулся обратно на место.

— Чего тут сидите? — поинтересовался Люпин.

— А мы уборку делаем, — неловко улыбнулся Рональд.

— Оно и видно, — понимающе хмыкнул Ремус, присев на край стола, и уже совсем другим тоном спросил:

— Обмозговываете свежую информацию?

— Ага, — Гарри даже отпираться не стал. — А что?

— Да так… Хорошо, что вы сюда успели сбежать — по дому Сириус носится и орет благом матом из-за публикации в «Пророке». У них там в Аврориате хотели на пару с Министерством эту информацию пока попридержать, но кто-то не удержался и сболтнул.

— Так вы же сами обещали, что мы все узнаем, — удивился Уизли.

— Вам хотела Лили рассказать — чтобы по незнанию опять во что-нибудь не влезли. Она, кстати, и была инициатором идеи поставить нас с Сириусом приглядывать за Норой.

— Надо маме большое спасибо сказать, — хмыкнул Гарри, — за то, что нам в результате последних событий еще целый месяц придется терпеть общество Блэка…

— Не думаю, что Сириус будет очень часто появляться в Норе, — покачал головой Люпин. — Он, скорее всего, будет либо с твоим братом в Поттер-Мэноре сидеть — Аластор его специально в отпуск отправил…

— Так Джереми под домашним арестом? — спросил Рон, чуть приподнимаясь со стула.

— В целях его безопасности — мы уверены, что он главная цель Лестранжей.

— Ах да, — досадливо протянул Поттер. — Мальчик-Который-Выжил, причина падения Темного Лорда…

— Впрочем, скорее всего Сириус не вытерпит и бросится самостоятельно разыскивать Беллу… на пару с твоим отцом, Гарри.

— Это на них похоже, — фыркнул мальчик. — А вы с мамой будете постоянно к нам наведываться?

— В меру своих возможностей, — пожал плечами Ремус. — Кстати, я, собственно, только что из Хогвартса, так что вам заодно передаю письма со списком учебников.

Обоих мальчиков практически синхронно посетила мысль о том, что в этом году их одних в Косой переулок не отпустят, а это значит, что и поход в Темную Аллею может не состояться. Словно прочитав их мысли, Люпин сказал:

— Думаю, в Косой переулок мы сможем сходить все вместе — так сохраннее будет. Тем более что Джеймс обещал лично нас сопровождать…

Гарри тихо завыл.

— А хорошие новости есть? — спросил он пару секунд спустя.

— Пожалуй, есть, — сообщил его крестный, таинственно улыбаясь, — в этом году Защиту от Темных сил у вас преподавать буду я.

— Ура! — воскликнули в один голос Гарри и Рон, радостно переглядываясь.

Что ж, все было не так уж и плохо.

Глава 3. «Тетя» Белла

 Сделать закладку на этом месте книги

После получения предупреждения из Министерства, сопровождаемого коротенькой запиской от Муфалды Хмелкирк, что она-де собирается лично поговорить с Уизли-старшим о поведении его детей, Фред и Джордж злополучную кухню обходили стороной и предпочитали туда даже носу не казать. Посему восстановительные работы были возложены на Гарри и Рона, которым только этого было и надо — взмахнули пару раз волшебными палочками и дневная норма «ремонтных» работ выполнена. Дадли, до глубины души потрясенного модернизированными Артуром Уизли маггловскими техническими штучками, милостиво спровадили в гараж и позволили там безвылазно ковыряться в ящиках с техникой. Периодически он вспоминал о том, что обещал продолжить обучение своего кузена математике, и совал Поттеру в руки очередную тетрадь с формулами, определениями и примерами.

Перси в компании с близнецами занимались в саду сбором урожая. Хотя урожаем это мог назвать только человек с хорошей фантазией. Пока они собирали малину и чернику, Рональд вместе со своим другом втихаря обдирали растущую под окнами кухни вишню. В перерывах между игрой в «дурака» взрывающимися картами, они высовывались из окна за ягодами и подначивали успевавших извозиться в земле Фреда и Джорджа. Сам Рон изредка бегал к ним — проверить состояние своей растительной живности.

От Малфоя посланий больше не было, однако с грехом пополам разобравшиеся в ситуации, в которой находится их друг, Гарри и Рон иного и не ожидали. Тем не менее, послания приходили от Гермионы, которая явно была рада получить ответ на свое первое письмо Гарри Поттеру. Так что она с регулярностью в три-четыре дня отсылала со своей совой (Ракшас наотрез отказался постоянно мотаться туда-сюда между Англией и Францией) длинные письма о том, как проводит каникулы, и сколько нового она узнала. Рональду становилось скучно уже на четвертой строчке этого письма, а вот Гарри с увлечением строчил гриффиндорке в ответ еще большие по объему письма и каждый раз очень беспокоился за их доставку.

Разобрались и с подарками, которые Поттер-младший получил на день рождения. Сорвин, как оказалось, подарил дорогущие перчатки из кожи северного дракона (которые, вообще-то, во всем мире были официально объявлены вымершими), способные выдерживать экстремально низкие и высокие температуры, а так же в отличие от их аналога не поддавались воздействию никаких кислот и щелочей вообще. Гермиона осталась верна себе и своему общепризнанному школьному прозвищу — она прислала энциклопедию по нумерологии. А еще были подарки от матери, Ремуса и даже (достаточно своеобразный) от Фреда и Джорджа….

В двадцатых числах августа старшие наконец-то дали добро на поход в Косой переулок. Правда вот сопровождать Гарри, Уизлей и Дадли (его с собой решили взять за компанию, да и оставлять Дурсля одного в Норе было небезопасно) должны были пятеро коллег Поттера-старшего — его хорошие друзья и, естественно, как на подбор, все из «личной гвардии» Грозного Глаза Грюма с ним самим во главе. Хотя чего же еще было ждать, если почтить своим присутствием простых рядовых волшебников решил сам Великий Джереми Поттер, Мальчик-Который-Выжил и главная цель Беллатрис Лестранж в одном лице?

Организацию всего этого мероприятия (как обычно в таких вопросах) свалили на миссис Поттер. Поэтому весь день перед эпохальным походом за покупками Лили как угорелая носилась между Норой и Поттер-Мэнором, приходя в неистовство из-за каждой несогласованной мелочи. В общем, когда следующим утром Дадли, Фред, Джордж, Перси, Гарри и Рон в сопровождении Лили Поттер вышли из камина в «Дырявом Котле», она была готова растерзать голыми руками любого, кто попадется им на пути. Впрочем, в баре было не так уж и много посетителей…

— Мам, а может не надо? — нудил Гарри, недовольно поглядывая по сторонам. — Ничего хорошего из этого не выйдет…

— Все в порядке, — процедила Лили, судя по тону, пытаясь убедить в этом в первую очередь себя саму. — Мы спокойно пройдемся по магазинам, купим вам все необходимое для школы и никто… вам ясно?… никто между собой ругаться не будет.

— Ага, — синхронно хмыкнули близнецы Уизли. — А Глэдис будет просто молча стоять и любоваться открывающимся на Косой переулок видом.

— По магазинам пройдемся, — продолжал бурчать Гарри, ожидая, пока его мать коснется волшебной палочкой нужных кирпичей в кладке стены-прохода в Косой переулок. — А если мы ни разу ни в одном из них не были? Мы даже в Лютном-то по-нормальному были раза два от силы, сразу перемещаясь порталом к стражам?

— Что-что? — переспросил Перси, отрывая взгляд от появившегося в стене проема, медленно преобразующегося в арку.

— Ничего, ерунда, — оскалился Рон, наступив другу на ногу. Повернувшись к Гарри, он произнес:

— А ты бы еще и про все, чем мы занимаемся, рассказал! Вы с Малфоем по части разбалтывания информации — два сапога пара!

— Ну-ну, а ты наш сдерживающий элемент!

— Ага, сдерживающий вашу совместную дурь…

— Ронникс, утихни, — весело фыркнул в ответ Гарри. Однако при виде столпившихся по другую сторону прохода авроров он сразу скис.

Косой переулок выглядел на удивление пустым. Редко кто проходил мимо магазинов, половина из которых была закрыта, но и этот случайно оказавшийся на улице волшебник старался побыстрее зайти куда-нибудь и не оставаться в одиночестве на улице. Магический Мир очень серьезно воспринял побег двух заключенных из Азкабана. Хорошо хоть всеобщая паника и бегство из страны не началось…

— Доброе утро, — мрачно поприветствовал «новоприбывших» Сириус Блэк, обводя взглядом четыре рыжих макушки Уизлей.

— Кому и доброе, а кому — нет, — отрезала миссис Поттер, напомнив при этом стоявшим за ее спиной ребятам небезызвестного хогвартского Мастера зелий.

Лили скептически оглядела своих сослуживцев и выглядывавших из-за их спин детей.

— Целую ораву привели! — возмутилась она. — Мерлин, Джеймс, ты бы еще весь Аврориат с собой позвал! Ты хоть понимаешь, что такая толпа — отличная цель для этих Лестранжей?

— А то им больше делать нечего, как посередь белого дня в Косом переулке появляться! — в сердцах воскликнул Блэк. На него хмуро посмотрел Ремус Люпин, на общем фоне выделявшийся прямо-таки болезненной бледностью.

— Я тебя умоляю, только не начинай все по-новой! — раздраженно всплеснул руками Поттер-старший. — Инициатором всего этого дурацкого похода по магазинам была именно ты!

— Так я еще и виновата? Да если бы ты сам хоть раз инициативу в организационных вопросах проявил, красный снег пошел бы! Конечно, сам ты ничего сделать не можешь, а вот обругать вместо этого…

Авроры предпочли отойти подальше от разбушевавшихся Поттеров.

— Лили! — на лице Джеймса заходили желваки. — Мы это уже обсуждали!

— Объясни мне, почему ты с собой целую толпу притащил? Я же сказала — двух трех человек вполне хватит, а не десять спящих на ходу авроров плюс столько же детей!

— А что тогда тут эти рыжие практически в полном составе делают? — он махнул в сторону вжавшихся в стену Уизли. — Обязательно было брать с собой всех? Между прочим, Эмми Глэдис согласилась остаться с кем-нибудь в Норе…

— А после чего она на это согласилась? После заверений Блэка, что она на ней женится? — язвительно поинтересовалась мисси Поттер, скрестив руки на груди и гордо вздернув подбородок.

— Вот только не надо… — начал Сириус, но его прервала Лили:

— А Гарри, между прочим, тоже твой сын, и имеет полное право вместе с семьей отправиться за покупками…

Поттер-старший поморщился как от зубной боли.

— А этот здесь хоть зачем? — спросил он про Дадли.

— А Дурсль вместе с нами, — жизнерадостно объявили Фред и Джордж, вставая по бокам от Дадли. Их явно порадовала перспектива того, что с Глэдис их сидеть весь день не оставят.

— Идиотизм! — воскликнул Джеймс.

— В первый раз в жизни я с ним полностью согласен, — хмыкнул Гарри.

— Что ты сказал? — вскинулся Поттер-старший, мгновенно поворачиваясь к сыну.

— В первый и последний, — уточнил Гарри.

— Так мы пойдем или нет? — нервно спросил Джереми, пропустивший все «самое интересное» из-за того, что уже минут десять с истинным вожделением во взгляде стоял неподалеку у витрины магазина «Все для квиддича» и что-то рассматривал. — Кстати, пап, ты мне новую метлу обещал…

— Опять? — в один голос воскликнули Лили и Гарольд.

— Джеймс, ты на новые метлы уйму денег просаживаешь, а у нас в гараже пылится очень даже неплохой «Чистомет-5». Между прочим… — запальчиво начала миссис Поттер, но ее прервал обиженный Гарри:

— Так не честно! У него уже шестая метла, а мне ни одной до сих пор не купили!

— Так ты же полеты ненавидишь… — удивленно произнес Рон.

— Заткнись, это дело принципа! — шепотом отрезал Гарри.

Поттер-старший крепко сквозь зубы выругался и махнул рукой, предпочитая удалиться вместе с Джереми в магазин метел — успокаивать нервы после краткого, но бурного, выяснения отношений с женой. Управление «отрядом» тихо и мирно перешло в руки к Лили Поттер.

— Так, теперь все будем делать по-моему, — заявила она, прищурившись и смерив окончательно растерявшихся сослуживцев не предвещающим ничего хорошего взглядом.

Что ж, для Гарри и Рона это был отличный шанс удрать.

— Ребята, вы куда это собрались? — нахмурился Ремус, краем глаза наблюдая за тем, как Лили отправляет своих сослуживцев, разом потерявших праздничный задор, по магазинам.

— Да так, прогуляться… — робко пробормотал Рон.

— Одни? Гарри, Рон, я, конечно, разделяю ваше мнение по поводу того, что прямо так, вдруг, Лестранжи в Косой переулок не нагрянут, но это все равно небезопасно. Да и я сильно сомневаюсь, что вы хотите во «Флориш и Блотс» пойти. Так что даже и не думайте куда-нибудь сбежать.

Поттер-младший покраснел и сделал вид, что очень занят поисками списка учебников. Рон стал счищать со свитера какие-то ему одному видимые пылинки. Сзади тихо хихикали Фред и Джордж.

— Пойдемте к мадам Малкин, — махнула им рукой Лили, раздавшая последние указания. Предполагалось, что в Гринготтс никому не надо.

В сопровождении всех тех же Гордона и Пристоу, они двинулись в магазин «Мантий на все случаи жизни». Рон, сосредоточенно читавший длинный-предлинный список книг по зельям, вдруг спросил:

— Гарри, а зачем нам модель звездного неба нужна?

— Чего-чего? — рассеяно переспросил тот, который, похоже, еще до этого пункта не дошел.

— «Универсальная движущаяся модель звездного неба», — прочитал Уизли.

— Мы в этом году будем много расчетов делать.

— А что, раньше их мало было?

— Раньше, Рон, мы только и делали, что записывали под диктовку Синистры координаты расположения планет, протяженность орбит их вращения,… короче говоря, теперь пойдут серьезные вычисления.

— Мерлин, почему нельзя было отказаться от астрономии? — в сердцах воскликнул Уизли-младший.

— Потому что она нужна даже в твоих любимых зельях, Рональд, — Перси по-макгоногалловски поджал губы. — Это очень важная наука для любого мага, и на это совершенно не влияет то, чем он занимается — чарами, трансфигурацией или прорицаниями. Знания по астрономии пригодятся в любой области….

— А если я и так знаю, что, когда и как надо добавлять, и какое влияние это окажет на состав? — прервал его Рон.

— Тогда убеди в этом весь преподавательский состав Хогвартса — и карты тебе в руки, — раздраженно ответил старший брат, в очередной раз одергивая близнецов, которые все пытались подсунуть аврорам сомнительного вида конфеты темно-красного цвета, пахнущие ромом.

Поскольку предупредить почтенных дяденек о том, что из рук Фреда и Джорджа лучше ничего и никогда не принимать, он все-таки не успел, через секунду у Пристоу и Гордона ручьем лилась кровь из носа. Близнецы Уизли, радостно воскликнув: «Работает!», хлопнули друг друга по ладоням. Что ж, выходило, что ту противную, липкую и трудно отчищаемую дрянь они варили не зря.

Пока авроры пытались выведать у Фреда и Джорджа, что за гадость те им скормили, остальные оправились за мантиями. Гарри страдальчески морщился и закатывал глаза, комментируя магазин, сервис и вообще все, что ему попадалось на глаза. Когда же Лили предложила сыну назвать иное место для покупки мантий, ему пришлось умолкнуть. Рон тоже не остался в долгу и выкинул фортель: он был категорически против, чтобы за него кто-то платил, а раскрывать их с Гарри «дополнительные источники» не желал тем более. Так что к тому времени как озверевший от пререканий с ним Перси выставил Рональда из магазина, а сам расплатился с продавцом, несчастная мадам Малкин, на памяти которой такие клиенты встречались впервые, готова была отдать роновы новые мантии даром.

— А я все равно считаю, что идти надо было в «Превосходный Покрой», — бурчал Рон.

— Тогда уж и в «Иллитрис», — вздохнул Гарри, обозревая тоскливым взглядом вывеску «Флориш и Блотс». — Здесь нам ничего не светит.

— Особенно учитывая книги из моего списка.

Уже у самого книжного их нагнали Джеймс и Джереми, причем последний с искренним счастьем на лице нес на вытянутых вперед руках длинный сверток, который Гарри определили как «очередная-чертова-метла».

— Мне отец «Молнию» купил! — гордо заявил своим товарищам Мальчик-Который-Выжил. От его друзей-гриффиндорцев, кого-то на год младше, кого-то — старше, донесся всохищенно-завистливый шепот и просьбы «дать посмотреть это чудо». — Она развивает скорость в сто пятьдесят миль в час всего-то за десять секунд. Классно, правда?

— А что за «Молния»? — спросил Гарольд, когда они вместе с Роном зашли в книжную лавку.

Остальные Уизли, а с ними и старшие волшебники сразу разошлись по различным секциям магазина — каждый за интересующими его книгами.

— Ты, что, действительно не знаешь? Это новейшая модель гоночной метлы — самая быстрая в мире. «Молния» аж на порядок превосходит «2001-й Нимбус». Ну, и конечно на нее понавешали кучу всяких примочек…

— Может купить себе? — с сомнением протянул Поттер-младший.

— Я бы купил, — пожал плечами Рон. — Но мне без надобности. Будь я ловцом, это, конечно, все бы в корне меняло, но я только вратарь и то — запасной.

— А я вообще в квиддич не играю, — Гарри «поставил» в этом разговоре своеобразную «точку». — Давай тогда перейдем к книгам. Что у нас там?

— Первым пунктом идет УЗМС. По нему нужна «Чудовищная Книга о Чудовищах». Это нечто новенькое, — хмыкнул Рональд. — Так, ну ладно, пошли к продавцу — спросим про учебники….

Как только вышеозначенный джентльмен услышал, что двум его юным покупателям требуется не один, а два экземпляра того, что он скромно назвал «своим личным проклятием» слизеринцы окончательно убедились — эта книга представляет собой нечто, крайне интересное. Продавец, натянув предварительно перчатки и взяв в руки подозрительного вида клещи, направился к стоявшей неподалеку клетке и сдернул с нее покрывало. За переплетенными в прочную сеть прутьями бесновались огромные толстые книги в меховом переплете. Они пытались выдрать друг у друга страницы, высовывали сквозь прутья длинные языки-закладки и страшно верещали.

— Ужас! И мы будем по этому учиться? — спросил один из друзей Джереми, предпочетший в отличие от своего товарища, оставшегося на улице, войти в магазин.

— Ничего себе! — присвистнул Гарольд.

Продавец тем временем, ловко орудуя клещами, извлек из клетки две книги и быстро засунул их в темно-серые бумажные пакеты, которые он держал подмышкой.

— Держите, — утерев со лба пот, он вернулся к кассе. — Что-нибудь еще?

— Две «Стандартных книги заклинаний», две «Трансфигурации. Средний уровень», две «Алхимии» для второго курса,… так что еще?

Поттер сразу же полез в пакет.

— Я бы вам не советовал…. — начал продавец, но Гарри его и слушать не пожелал — расстегнув смахивающий на ременный замок, он открыл пакет.

Оттуда сразу высунулся уголок книги и, смачно хлопнув, прищемил между корочек руку мальчика.

— Это что за наглость? — возмутился Гарри.

— Закрывайте быстрее — меня эта гадость за вчерашний день уже раз пять успела покусать… — снова попытался урезонить его любопытство продавец.

— Что за безобразие, я спрашиваю? — грозно процедил Поттер, сверля взглядом книгу. Та, похоже, смутилась, поскольку длинная ярко-красная закладка извиняющее обвилась вокруг пальцев хозяина. — Так-то лучше…

— Ах да, «Как рассеять туман над будущим» — одну, — выдал в наступившей тишине Рон, пробежавшись глазами по своему списку и заглянув в пергамент к Поттеру. Он на это маленькое «шоу с укрощением свирепой книжки» не обратил ровным счетом никакого внимания — давно успел к странностям своего друга привыкнуть.

— Будете изучать прорицания? — чуть заикаясь, поинтересовался продавец, выкладывая на прилавок стопки учебников. — Очень полезный предмет, между прочим. Я вот, когда учился в Хогвартсе….

Через пару минут задушевных излияний Гарри не выдержал и прервал его:

— Учебник «Нумерология для начинающих», пожалуйста, и еще две «Древние Руны. Первая ступень изучения».

— Заодно и два учебника по «Маггловедению» за третий курс, — поддакнул Уизли. — А у вас случайно книги «Расчеты в составлении зелья. Основные положения Алхимии» нет?

Продавец только ошалело помотал головой. Судя по всему, он о существовании такой книги даже не слышал.

— Ладно, — Рональд закусил губу. — Тогда «Истоки зельеварения»? Тоже нет? А «Комбинирование составов» первый том? Да что же это такое! Мне помимо этих еще три книги надо!

— Точно надо было идти в «Иллитрис», — подытожил Гарри. — Ладно, давай хотя бы расплатимся за то, что уже купили…

Рональд полез по своим карманам в джинсах, собираясь выгрести из них все деньги до последнего кната. До сих пор, несмотря на то, что у них с Гарри и Драко был совместный сейф и, собственно, его содержимое тоже было общим, Уизли-младший терпеть не мог, когда за него платили. А возиться с мелочью, набирая нужную сумму, он мог очень долго, поэтому все его потуги надо было как-то простимулировать:

— Ронникс, если мы сейчас быстро со всем этим разберемся, может, успеем сбегать к Сорвину. Чувствуется, мама из магазина еще долго не выйдет.

Во «Флориш и Блотс» вошел Поттер — старший вместе с Джереми и остальными. Бодро помахивая новоприобретенной метлой, брат Гарри направился в секцию развлекательной литературы, уведя всю эту процессию за собой.

— Говорю же, у нас есть реальный шанс сбегать на пару минут в Темную Аллею. Может даже в твой любимый магазин «Все для зелий».

Рон насупился и кивнул. Поттер, быстро оглядевшись, выложил на прилавок галеоны, и, прихватив с собой аккуратно перевязанную бечевкой стопку книг, ретировался из магазина. В том самом узеньком и малоприметном проходе-переулке между домами, благодаря которому можно было так удобно срезать долгую дорогу до статуй стражей через Лютный, его нагнал Рональд. Он громко возмущался по поводу того, что «из-за идиотской конспирации» им нельзя использовать левитационные чары и весь свой книжный скарб тащить надо на себе. Через минуту они уже были у статуй.

Мальчики поспешили пройти в открывшийся перед ними проход, однако увиденное заставило их остановиться. Впереди стояли четверо магов и о чем-то увлеченно спорили. Между ними юлой крутился Малфой-младший, явно стараясь убедить их решить все мирным путем. Ближе всех к проходу в Темную Аллею в пол оборота стояла высокая темноволосая женщина. Она нервно оглядывала улицу, едва заметно передергивая плечами и то и дело касаясь своей волшебной палочки, заткнутой за широкий пояс. Судя по выражению ее лица и недовольному взгляду из-под полуопущенных век, с тем, что высказывал Драко, она была категорически не согласна.

— Но тетя Белла, почему я не могу просто прогуляться в Косой переулок? Всего на две минуты! Ну, пожалуйста! — взмолился мальчик.

— Ты никуда не пойдешь, — холодно произнесла женщина. — Я уже порядком наслышана о твоих друзьях, поэтому даже и не надейся, что отпущу тебя к ним.

— Беллатрис, по-моему, ты слегка преувеличиваешь…

— Я преувеличиваю? — Лестранж резко повернулась к Люциусу. В ее голосе послышались истеричные нотки. — Да чего мой крестник у них набрался? Он уже второй раз мешает возродиться нашему Господину, а ты говоришь — преувеличиваю? Разве так должен поступать истинный Малфой? Разве он должен шататься в обнимку с Поттером и Уизли? Он должен быть гордостью Слизерина, а не его же ходячим посмешищем!

— Белла, ты в корне не права, — с плохо сдерживаемым гневом заявила Нарцисса Малфой. — Мой сын никакое не посмешище!..

Драко тяжело вздохнул и привалился к резной ограде. Тут он заметил стоящих перед самым проходом в Темную Аллею Рона и Гарри. Оба с приоткрытыми от удивления ртами уставились на споривших Беллатрис и Нарциссу.

— …Да и подумай сама, — продолжала миссис Малфой, высказав сестре все, что она думает по-поводу ее логических умозаключений, — для того, чтобы возродиться и вернуть себе всю силу, Лорду нужно…

Малфой-младший скорчил страшную рожицу и знаками показал друзьям, чтобы они даже и не думали приближаться. Для убедительности он указал на Беллу и Рудольфуса, а потом провел рукой по горлу. Поттер, скорчив извиняющую мину, схватил Уизли за рукав и был таков. Окончания фразы Нарциссы Малфой «что же такое нужно Лорду для получения всей его силы» они так и не услышали.

Стоило им отойти от каменных изваяний, как проход закрылся. Стражи снова повернулись лицом друг к другу и скрестили оружие.

— М-да, чуть не влипли, — прокомментировал Гарри. — Если это была Беллатрис Лестранж, то нам


убрать рекламу




убрать рекламу



очень крупно повезло, что она нас не заметила.

— Придется книги заказывать по почте, — вздохнул Рон, которого в этот момент интересовали только покупки. — И ладно бы только книги…

— Да ну тебя! Пошли, пока нас не хватились…

На пол дороги к «Флориш и Блотс» они столкнулись с Люпиным, идущим, как ни странно, из Лютного переулка.

— Где вы были? — нахмурился он. На лице крестного отразилась вся гамма чувств: от беспокойства и раздражения до истинного облегчения.

— Э-э…

— Лили с ног сбилась, пока вас искала! О чем вы думали? Нет, я, конечно, понимаю и полностью разделяю ваше мнение, что ни с того ни с сего в Косом переулке Лестранжи вряд ли объявятся, но ваше поведение совершенно безответственно! Так всех заставить переволноваться! Гарри, я был уверен, что ты уже вырос и стал куда более…

— Но….

— Идем, — коротко бросил Ремус и, не говоря больше ни слова, повел мальчиков к Гринготтсу.

М-да, такое поведение крестного по отношению к нему для Гарри было в новинку. Поэтому он, донельзя удивленный, не смог даже придумать себе и Рону более или менее правдоподобное оправдание. Возле входа в банк, нервно вышагивала туда-сюда Лили. Ее метания сопровождались едкими комментариями Поттера-старшего.

— А чего же ты, позволь узнать, ожидала? — спросил он с насмешкой в голосе. — Не удивительно, что этот бесстыжий мальчишка вместе со своим дружком куда-то сбежали. Я всегда говорил, что от него ничего хорошего…

— Лили, я их нашел! — прервал его Ремус, поднимаясь по ступеням. За ним, красные от стыда, следовали двое слизеринцев.

— Да как вы могли! — воскликнула Миссис Поттер, бросаясь обнимать сына. — А вдруг что-нибудь случилось бы? Если бы здесь действительно появилась эта ужасная…

Стараясь не вслушиваться в причитания матери дабы не покраснеть еще сильнее, Поттер-младший переглянулся с Роном.

— Они еще и радуются, — процедил Джеймс. — Из-за вас сорвался наш единственный выходной! Твой брат, между прочим, в первый раз за эти две недели выбрался из дома, а вы тут с истинно слизеринской безответственностью и эгоизмом ему все испортили!

По взгляду Гарри, направленному на отца, было понятно, что ему на этот самый «единственный выходной Джереми» было начхать. Лили тоже как-то странно покосилась на мужа.

— Это первый и последний раз, когда я соглашаюсь вместе с этим поганцем куда-либо идти! — сухо произнес Поттер-страший, резко разворачиваясь и направляясь вниз по ступеням в сторону прохода в тупик за «Дырявым Котлом». — Я иду собирать остальных, и мы расходимся по домам. А вы можете оставаться тут и делать что хотите.

— Мам, извини, — произнес Гарри. У него за спиной с виноватым видом маячил Рон.

— Да этого, в принципе, следовало ожидать, — вздохнула Лили. — Ремус, ты их не проводишь? Мальчикам еще нужно в магазин зелий заглянуть и за астрономическими картами. Мне просто на работу забежать надо…

— Я за ними присмотрю, — кивнул Ремус. И, когда расстроенная таким поворотом событий Лили Поттер ушла, строго добавил:

— А вам лекций по поводу поведения читать не буду, но скажу только, чтобы таких глупостей больше не устраивали, ясно? А теперь давайте-ка быстро сходим за звездными картами и ингредиентами, если вам их надо купить.

У магазина зелий к ним присоединился Перси, пообещавший вслух своему младшему брату устроить головомойку за совершенно детский и необдуманный поступок.

— Испугал! — наморщил нос Рон.

— А надо было бы! — огрызнулся Перси. — Только еще не хватает посреди всей этой кутерьмы из-за побега вас разыскивать по Магическому Лондону!

— А что, все так плохо? — осторожно поинтересовался младший Уизли.

— Так ты до сих пор не понял? Министерство Магии в панике! Аврориат на ушах стоит! Рон, очнись! Произошло невероятное — из Азкабана кто-то сбежал!

— Так уж прямо и невероятное, — хмыкнул Гарри. — Дали, как обычно, на лапу кому-нибудь, чтобы он вовремя чего-нибудь недозволенного не увидел, и дело с концом!

— А дементоры, юный сыщик? Ты про них подумал? — спросил его Люпин.

— Ну, мало ли что… может и на них управа есть, — стушевался Поттер.

— На тебя ее только нет, — вздохнул его крестный. — Ну, что вам еще надо купить к школе?

— Сейчас проверю… — Гарри начал рыться в карманах в поисках списка. — Так, а это что такое?

Он достал какой-то сложенный в несколько раз пергамент.

— Ой, точно! Разрешение на поход в Хогсмид! Забыл его маме дать на подпись! Ремус, а когда мама в Нору заглянет?

— Не знаю, может, тридцать первого… у них сейчас работы много в Аврориате.

— А тридцатого вечером мои родители приезжают, вот тогда я им это разрешение на подпись и дам! — просиял Рон, вспомнив о том, что такой же пергамент лежит дома у него на столе.

— Я сомневаюсь, что они тебе его подпишут, когда узнают о сегодняшнем, — многозначительно протянул его старший брат.

— Перси, не говори ерунды!

— Скорее всего, мама устроит тебе грандиозный скандал и строго-настрого запретит вообще из замка выходить куда-либо. Она, когда узнала о побеге Лестранжей, именно так поступить и хотела. Я имею в виду — веем нам запретить выходить за территорию замка. А если я ей еще скажу, что вы с Поттером…

— Перси, ну что ты за гад такой! — буркнул Рональд.

— Я не гад, а твой старший брат, который, ко всему прочему, должен еще и заботится о тебе. Хвала Мерлину, что ты не в Гриффиндоре учишься — мне не надо этим весь учебный год заниматься, и голова болит у Мальсибьера с Лестранж.

— Да ну тебя, — расстроился его брат. — Все, не видать мне Хогсмида, как своих ушей…

— Ладно, Рон, не беспокойся, придумаем что-нибудь, — с многозначительным выражением лица произнес Гарри.

— Только этого еще не хватало! — в притворном ужасе воскликнул Люпин. — Знаю я, чем ваши идеи заканчиваются, — со смехом закончил он.

— Проблемами для всех, кроме них самих, — вторил ему Перси.



* * *

Последние дни до начала нового учебного года прошли незаметно, не оставив за собой никаких особенно интересных воспоминаний. В относительный порядок наконец-то привели многострадальную кухню Норы. Двадцать девятого августа приехали от родственников подозрительно веселые Дурсли, поэтому во второй половине дня Дадли был отправлен домой (опять-таки не без помощи Перси и его знакомых в Министерстве Магии). Близнецы даже вручили напоследок Дурслю-младшему коробочку с конфетами. Однако если судить по тому, как все трое при этом перемигивались, можно было понять, что тут даже теми «кровь-из-носа» конфетками дело не ограничится.

На следующий день приехали родители Рона вместе с Джинни. Последняя даже не пыталась изобразить на лице хоть какое-то удовольствие от поездки. Мрачно зыркнув на братьев, она ушла в свою комнату и сидела там до ужина. Перси, который пытался с ней заговорить, оставалось только удивленно покачать головой. Но ему и так было чем заняться и без утешения своей младшей сестры. Поскольку о поведении сыновей старшие Уизли узнали почти сразу, Молли не преминула устроить им разнос. И сколько бы Артур ее не уговаривал «Дорогая, ну они же дети еще. Молодые… станут постарше — поймут, спокойнее станут…», она настаивала на своем. И особенно ее «огорчил» Рон, за которого Перси, вопреки его словам, пришлось-таки заступаться и буквально вытребовать для младшего брата разрешение на поход в Хогсмид.

Рональд этого героического поступка не оценил — он решил заказать книги по зельям по почте, и теперь вот нервничал, ожидая ответное послание от Сорвина вместе с нужными учебниками. Однако ответа с Кейнерилом (а именно его и решили послать — сова Рона грузы такого объема и тяжести носить не могла) все не было, и Уизли уже готов был на стенку лезть от нетерпения. И именно в таком состоянии, приправленным еще и постоянным надзором проходу ему не дающей из-за своего беспокойства Молли, первого сентября он отправился на платформу 9 и ѕ. Гарри Поттер, так же как и его друг, пострадавший от заботы Молли Уизли, нашел утешение в «Черномагической Тактике», до чтения которой дошла его очередь. Так что теперь, пока Рон стоически выслушивал наставления матери, Гарри преспокойно читал вышеозначенную книгу, обложку которой предусмотрительный Рональд заколдовал как «Вспомогательное пособие по трансфигурации для учеников».

На платформе, как обычно, была уйма народу. Студенты спешили прочь из слишком затянувшихся родительских объятий, чтобы забраться в поезд, занять места и снова окунуться в ту самостоятельную, взрослую жизнь, которой они жили в Хогвартсе. Те же самые родители утирали платками выступившие слезы, и, когда их дети высовывались из окон, чтобы махнуть на прощание рукой, начинали переспрашивать, ничего ли те не забыли. Зорким аврорским оком обозревали платформу стражи магического порядка, которых Аврориат направил сюда в целях безопасности студентов. По слухам, именно для авроров, которые должны будут сопровождать учеников во время всей поездки до школы, прицепили вон тот последний вагон темно-серого цвета…

— Да где же Малфой, Моргана его побери? — бурчал Рон, оглядывая в толпу с высоты своего отнюдь не маленького роста.

— … и ведите себя прилично! — закончила миссис Уизли. — Как жаль, что Рон учится не в Гриффиндоре — мне было бы гораздо спокойнее, если бы он находился под твоим надзором, Перси.

— Ну, знаешь, мам, только этого мне еще не хватало! — поморщился тот. — К тому же Дерек Мальсибьер и Катрин Лестранж тоже неплохо справляются со своими организаторско — воспитательными обязанностями.

— Но ты гораздо ответственнее! Я знаю, Перси! Иначе тебя бы не выбрали старостой школы!

— Мама!

— Его выбрали старостой школы? — в один голос воскликнули Фред и Джордж. — Уму не постижимо! Нам конец!

— И почему же Персик нам ничего не сказал? — наигранно-радостно продолжил Фред. — Хотел сюрприз сделать? Теперь у тебя будет вполне правдоподобная отговорка для твоих прогулок со своей милой Пенни: «Я должен немедленно отбыть к пустому классу чар по очень важным и не терпящим отлагательств делам школы. Естественно, меня будет сопровождать моя напарница — Пенелопа Кристалл…».

— Между прочим, вторая староста — Катрин Лестранж! — вскипел Перси.

— А вот теперь я с уверенностью могу сказать, что непоздоровится именно нам, — хмыкнул Рон, — потому что Мальсибьер теперь покоя никому не даст — его Като где-то пропадает вместе с Перси Уизли… катастрофа.

— До отправки поезда осталось десть минут, — напомнил Гарри. — Мы так и будем тут стоять или все-таки по вагонам разойдемся?

Старшие Уизли, утерев на лице скупые слезы, отошли к барьеру между платформами, собираясь оттуда наблюдать за отбытием «Хогвартс-Экспресса». Фред, Джордж и Перси, в компании с привычно-хмурой Джинни, направились к концу поезда — похоже, все последние вагоны заняли гриффиндорцы. Рон и Гарри, напротив, отправились к первым вагонам. На одном из которых какой-то шутник, не обремененный художественными дарованиями, намалевал огромную зеленую змею с выпученными глазами и высунутым языком. Внизу была надпись: «Место слизней и аспидов». Как назло, рисунок был сделан на третьем вагоне. С сосредоточенным выражением лица эти художества разглядывали Дерек Мальсибьер, стоявший на платформе, и, видимо, желавший получить впечатление от рисунка «издалека», а так же Маркус Флинт, не нашедший ничего лучше, как высунуться из окна купе.

— Руки бы поотрывал, — мрачно прокомментировал Дерек.

— И палочку сломать, — жизнерадостно добавил Флинт.

— И Перси Уизли в нос дать заодно, — продолжил размышлять вслух староста Слизерина.

— А ему-то за что? — спросил Рон. — Он же в этом не участвовал — стоял рядом с нами, объяснял близнецам, что его старостой школы назначили. Они ему еще не верили и придуривались…

— Погоди-ка, кем его назначили? — подозрительно переспросил Мальсибьер.

— Старостой, — простодушно сказал Рон. — Ой, так ты не в курсе? А я думал, что Катрин должна…

— Что именно Катрин вам опять должна? — рядом с наполовину высунувшимся из окна Флинтом появилась Лестранж-младшая. — Вы вообще в курсе, мальчики, что есть одна замечательная поговорка: «Слизеринец никому ничего не должен — это все ему должны».

— Рон, ты сделал большую глупость, — сообщил другу Гарри.

Тот вжал голову в плечи.

— Я только что узнал, что твоего ненаглядного Персика назначили старостой школы, — мрачно произнес Дерек.

— Рон, ты — труп, — серьезно сказала Катрин и скрылась. Хлопнула дверь купе.

— Ну, я им устрою, — пообещал Мальсибьер, сощурившись в сторону вагонов, где расположились студенты из Гриффиндора. — Э-эх, жалко, что Доминик уже окончил школу… Ладно, и без него справимся.

Через пару секунд из вагона показалась Катрин. Мальсибьер к этому моменту улетучился в неизвестном направлении. Скорее всего — осуществлять свою страшную месть.

— Уизли, ты смолчать не мог? — воскликнула Лестранж, с грозным видом надвигаясь на Рона.

— Сама виновата, — проблеял тот, отступая назад.

— У Дерека теперь мозги на этом замкнет, — поджала губы семикурсница. — Он мне вообще покоя не даст! Или что еще хуже, потребует себе в помощницы Энни — я мол, из-за того, что старостой школы стала, слишком занята… Стоп, а ведь эта идея действительно может придти ему в голову!

Като, сверкнув глазами, отправилась обратно в вагон.

— М-да, ну, ребята, молодцы: так грамотно спровадить их обоих — это надо талант иметь! — хмыкнул Маркус. — Ладно, Мерлин с ними, забирайтесь к нам в купе — иначе тут Малфой без вашей поддержки, из-за обилия внимая со стороны малышки Блэйз, скоро куда-нибудь сбежит.

Мальчики поспешили внять словам Флинта и, левитировав чемоданы с клетками, залезли в вагон. Похоже, сидеть в седьмом купе третьего вагона — это судьба. Иначе, почему они уже который год подряд едут именно в нем?

Драко Малфой восседал с отсутствующим видом, забившись в самый угол и отрицательно мыча что-то неразборчивое на такие же неразборчивые для чужого уха уговоры Блэйз Забини. На эту «милую картину» с усмешкой поглядывал Маркус, успевший забраться обратно в купе. На столе, наполовину затерявшись среди горы всякой съедобной всячины, лежала стопка взрывающихся карт.

— Малфоя в более или менее осознанное состояние приводили, — ответил Флинт на немой вопрос Рона и Гарри, засовывавших на верхние полки свои чемоданы. — А вместе с ним и Катрин.

Коробка с Руноследом, пристроенная поверх поттеровского чемодана, приоткрылась, и оттуда выглянули три змеиные головы. Оценив обстановку, Шинзор зацепился хвостом за ручку чемодана и свесился над столом, проводя мордой над едой и выискивая для себя что-нибудь вкусное.

Поезд тронулся.

— Совсем у тебя живность распоясалась, — констатировал Флинт, снова высовываясь из окна и махнув кому-то на прощание рукой.

Руноследу сладости не понравились, и он, быстро прихватив несколько кусков колбасы с сиротливо лежавшего посреди этого сахарного безобразия бутерброда, скрылся в своей коробке.

— Еще немного, и у него этот фокус не прокатит, — скептически поглядывая на наполовину сдвинувшийся вперед под тяжестью трехглавого змея чемодан, сказал Гарри.

— Малфой, а чего это вы с Катрин такие злющие сегодня? — поинтересовался Рон, выхвативший у Поттера «Черномагическую Тактику» и усевшийся перечитывать ее по второму разу.

— Рон, не наглей! — Гарри попытался вернуть книгу. Уизли в ответ на это забрался с ногами на сидение и, спрятав фолиант за спиной, показал другу язык.

— Тетя их окончательно достала, — сообщил Маркус, видя, что Малфой-младший пребывает в полной прострации и отвечать не собирается. — То есть, тетя-то она Малфою, а вот Катрин — мамаша. Причем, еще какая!

— Суть-то все равно одна, — буркнул Поттер, усаживаясь рядом с семикурсником. — Как Лестранж все лето в Малфой-Мэноре торчала, так и…

На него цыкнули сразу трое: Блэйз, скорчившая на лице строгую мину, нахмурившийся Флинт и сам Драко, для такого дела оторвавшийся от созерцания происходящего за окном.

— Ты бы еще выбежал на платформу и прямо у авроров под носом это сказал, — насмешливо произнесла Забини. — Думать надо головой, Поттер.

— Короче, тетя их за лето достала. Като у Малфоев редко появлялась, — продолжил Маркус. — Но и ей с Дереком по первое число влетело. А уж кто-то, так тетя Белла орать умеет. Судить можешь по тому, какой громкий голос достался в наследство непосредственно нашей старосте.

— Они видели, как мама с тетей Беллой в Темной Аллее ругаются, — пробурчал Малфой-младший. — А я это каждый день выслушивал.

— Опять начинается… — проворчал Флинт. — Малфой, все уже, пострадал-погоревал о своей тяжкой судьбе, и хватит.

— Кстати, веселенькое ты письмецо нам написал, — поддержал разговор Рон. — Не то, что Грэйнджер со своими излияниями…

— А что? Вам еще и Грэйнджер писала? — приободрился Драко. — Смех, да и только!

— Во-первых, не «нам», а Гарри…

— А, во-вторых, легка на помине! — процедила Блэйз, поскольку дверь в купе после вежливого стука открылась, и на пороге появилась Гермиона Грэйнджер.

— Привет! — улыбнулась гриффиндорка, выискивая взглядом Поттера.

— И повадились же к нам гриффиндорцы шастать! — в сердцах воскликнула Катрин, проходя мимо посторонившейся Гермионы в купе. — Чего сидишь, Поттер? К тебе, между прочим, девица-то пришла!

Пока Гарри обменивался любезностями с Грэйнджер в коридоре, Рон успел в красках расписать проведенные в Норе каникулы и едва ли не по памяти воспроизвел все письма адресатов «Гермиона-Гарри». Поэтому когда вышеозначенный Поттер в приподнятом настроении вернулся в купе, Блэйз его наградила званием «покорителя гриффиндорских сердец».

Маркус вдруг ни с того, ни с сего заявил:

— Ну, Поттер, в этом году ты не отвертишься! Я тебя в команду под любым предлогом запихну! Даже запасным!

Собиравшемуся ему на это довольно-таки резко ответить Гарри и рта не дали раскрыть. Зеркало на двери жалобно зазвенело, и она с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял разъяренный Персиваль Уизли.

— Кто это сделал? — прорычал он, оглядывая замерших с открытыми ртами слизеринцев.

— Что именно? — переспросил Рон.

— Катрин, как староста школы, ты должна в корне пресекать подобный беспредел! — продолжал Перси.

— Ты же не пресек! — поджала губы Лестранж и отвернулась к окну.

— Я еще раз спрашиваю, кто это сделал? — процедил гриффиндорец.

— Мы не имеем ни малейшего понятия, Персик, — Мальсибьер, без малейшего намека на вежливость, отодвинул его в сторону и протиснулся в купе. — А мне места нет? Жалко… Като, может, на коленях посидишь? Или Блэйз смилостивится?

Обе мгновенно вскочили с мест, яростно сверкая глазами. Перси, досадливо поморщившись, махнул рукой и ушел.

— А что он вообще имел в виду? — удивленно спросил Драко. — Что вы такого натворили?

— Мы с Сандерсом, Розье и Руквудом им слегка подкрасили вагон, — гордо заявил Дерек, умудрившийся кое-как втиснуться между Маркусом и Катрин.

Поезд как раз поворачивал, так что высунувшим головы в окно третьекурсникам было прекрасно видно, что же именно «изобразили» на вагоне гриффиндорцев Мальсибьер и Ко. Огромная ярко-желтая полосатая кошка, подозрительно напоминавшая МакГонагалл (хотя, подразумевался, естественно, лев), встопорщив шерсть на загривке, шипела на сидевшую неподалеку черную псину, вцепившись карикатурно-огромными когтями в ветку дерева.

— Художники Мерлиновы, — фыркнул Поттер. — Это ж надо!

Глава 4. Новый учебный год

 Сделать закладку на этом месте книги

Ближе к обеду Катрин вспомнила, что в ее обязанности входит патрулирование вагонов, и отправилась выполнять это самое патрулирование, перемежая его с инспекцией на наличие «сами-знаете-чего». Поскольку Мальсибьер протянуть ей руку помощи в этом тяжком занятии наотрез отказался, староста привлекла к делу Флинта, понадеявшись, что его внушительные габариты обладают не меньшей силой убеждения, чем волшебная палочка Дерека.

В общем, свободного места в купе ощутимо прибавилось. Мальсибьер, усиленно делавший вид, что спит крепким сном младенца, после ухода Катрин приободрился и, стянув со стола пакетик с драже «Берти Боттс», уселся рядом с Роном читать «Черномагическую Тактику». Уизли пару раз ненавязчиво предлагал ему заняться чем-нибудь другим, но отвадить Дерека от книжки у него так и не вышло.

— Дерек, а чего это Флинт ко мне с квиддичем прицепился? — поинтересовался Гарри, которого эта идея-фикс капитана слизеринской сборной наводила на очень и очень нехорошие мысли.

— Так Пьюси же школу окончил — ему кто-то на замену нужен, — невнятно ответил тот, бросив в рот сразу несколько конфеток «Берти Боттс». — Тьфу, гадость какая…

— С чем попалось? — спросила Блэйз, отрываясь от «Придиры».

По поводу этого журнала и отношения к нему Блэйз стоило сказать отдельно. В круг интересов этой юной леди не входило чтение статей об несуществующих животных или о талисманах-пробках от бутылок сливочного пива, способных защитить от нападок рогатых двуносиков. Но, помимо всей этой совершенно бесполезной для мисс Забини информации, в «Придире» иногда проскакивали очень даже интересные статейки, которые по той или иной причине отказывались печатать в иных журналах. Часто эти статьи отказывались помещать из-за излишне негативных высказываний авторов в сторону нынешних властей, попыток «подстрекательства к бунту против Министерства» и прочих незначительных факторов, так милых сердцу любого слизеринца, если он, конечно, являлся таковым до самого мозга костей. Как же такие статьи попадали в «Придиру»? Журнал, не ставящий для себя цели поднять общественность на борьбу с властью, а лишь предпочитавший скромно рассуждать о том, стоит ли опасаться нарглов и так ли уж хороши морщерогие кизляки? Для Блэйз, единственной, пожалуй, кто знал об этих статьях, сей факт оставался загадкой, ради решения которой она собиралась приложить все усилия.

Первое время над Блэйз Забини, спокойно читавшей «Придиру» во время трапез в Большом Зале, посмеивались. Кое-кто из гриффиндорцев даже интересовался, не собирается ли она, по примеру некоей «Лунатички», надевать пластиковые клипсы в виде редисок и делать себе ожерелье из тех же пробок? После короткого и очень содержательного разговора с Катрин Лестранж этот «некто», решил последовать принципу всех учащихся зелено-серебрянного факультета в отношении этого небольшого увлечения Блэйз: чем бы слизеринское дитя не тешилось, лишь бы из-за этого с факультета МакГонагалл баллы не снимала.

— С ушной серой… бе-е… — поморщился Дерек. — Мне раньше всегда везло — редко такое попадалось…

— Так что там с Флинтом? — нетерпеливо переспросил Гарри. — При чем тут я? Если ему надо искать замену Пьюси, пусть выбирает кого-нибудь другого — я с ролью живого тарана вряд ли справлюсь.

— В том-то все и дело, — вздохнул староста и, перед тем, как продолжить рассуждения на тему «квиддичная мания Маркуса Флинта», сказал Рону:

— Уизли, дашь мне потом эту книжку почитать, ладно? Тут такие интересности обнаружились, не имеющие с трансфигурацией совершенно ничего общего…

Драко неодобрительно глянул в сторону Рональда и показал ему кулак.

— Так вот, что касается Флинта, — продолжил Мальсибьер. — У них с Оливером Вудом это последний год в школе и, я уж не знаю, как там Вуд, но Маркус хочет заполучить Кубок школы по квиддичу всеми возможными способами.

— Это для нас не ново, — хмыкнул Малфой.

— Ты, вроде, с Блэйз «Придиру» читал? Так вот уткнись в нее и не вякай, — беззлобно бросил Дерек. — А Флинт, надо все-таки отдать ему должное, не такой тупоголовый тролль, каким его считает добрая половина школы.

— Это с чего ты взял? — поинтересовался развеселившийся Драко.

— Малфой, сейчас заклятие немоты наложу, — пригрозил семикурсник. — Итак, народ, как у нас обстоят в школе дела с квиддичем? Лучшая команда — гриффиндорская сборная. И таковыми они стали лишь потому, что за них играет твой братец, Гарри, который всю эту ало-золотую армаду на себе за уши вытягивает. Охотники, точнее — охотницы, у гриффиндорцев так себе. Ну, загонщики неплохие, но Сандерс и Грисер ничуть не хуже. Сам Вуд, в конце концов, тоже не самый лучший вратарь. После них идем мы — «Нимбусы» же лучше, чем их раритетные «Чистометы-5»…. Малфой, да уймись ты, я ничего такого не имел в виду! Ну, разве существенен тот факт, что этими метлами нас снабдил твой папаша…. Все, умолкаю, на эту тему больше не говорю ни слова. Так вот, рассмотрим нашу команду. Вратари у нас очень даже приличные, особенно, если Руквуд не будет посреди матча печально шмыгать носом и искать в карманах спортивной мантии платок. А если его заменишь ты, Ронни, это вообще будет просто отлично. Энни и Джек тоже хорошо играют. Если, конечно, Грисер не будет крутиться возле близнецов Уизли и демонстрировать свои безукоризненные формы… что-то я не о том говорю…. Вот как раз таки с ловцом у нас плохо. В том плане, что против «Гордости Гриффиндора» тебя, Малфой, выставлять бесполезно — он тебя в клочья порвет, как гиппогриф подушку. Значит, нужно выставить кого-то другого. Например, охотников. Только тут обычного приема Маркуса «тупо лететь вперед и сметать все на своем пути» будет маловато. Вот он и хочет попробовать что-нибудь новенькое.

— Мальсибьер, чай не развернутую лекцию о квиддиче нам читаешь, — протянул Малфой-младший, — будь добр — попроще и покороче. Маленькие мы еще, таких высоких материй не понимаем.

— Короче, «для самых маленьких»: Флинт будет менять стратегию игры.

— И это все? Тогда зачем было тут соловьем разливаться про лучшие команды школы? Ведь умеешь же, Мальсибьер, когда хочешь, коротко и ясно объяснить.

— Мне от этого не легче, — Поттер в расстройстве чувств достал из коробки протестующее шипящего руноследа, явно желая чем-нибудь занять руки. За счет кого-нибудь другого, естественно.

— Да что ты дергаешься-то, Поттер? Будешь спокойненько каждый матч высиживать на скамейке запасных, как, вон, Уизли, — совершенно необязательно тебя включать в основной состав команды!

— Это ты так думаешь, а мысли Флинта предсказать невозможно, — продолжал упираться Гарри.

— По причине их отсутствия, — ввернул Драко.

Дерек свое слово сдержал и наложил на него чары немоты. Малфой-младший, совершенно при этом не напрягаясь, их снял.

— Управы на тебя нет, — пробурчал староста. — Короче, Поттер, в Слизерине помимо тебя еще много квиддичных талантов, так что не дрейфь!

Тот в ответ скорчил тоскливую рожу.

В коридоре что-то громыхнуло, и послышался звон бьющегося стекла. Хлопнули двери соседних купе. Кто-то закричал.

— Та-ак, что там опять? — насторожился Дерек, вслушиваясь в возмущенные вопли, отчетливо слышимые даже сквозь закрытую дверь. — Блэйз, сделай доброе дело, сходи со мной глянуть, что там творится. Ты в нашем купе единственная, кто обладает голосом, ничуть не уступающим в громкости и силе голосу Катрин.

Забини демонстративно отложила журнал и вместе с Мальсибьером вышла из купе.

— Что сейчас будет… — зажмурившись, пробормотал Малфой.

И оказался полностью прав: голосок у Блэйз был тот еще. Ее вопль «Прекратить немедленно драку» разве что в Лондоне не услышали.

— Кстати, Малфой, а чего ты кислый-то такой? — Рон отложил книгу и наложил на купе двусторонние заглушающие чары — его наставительные вопли Блэйз, временно исполнявшей роль старосты интересовали мало. — Нет, не надо мне про Беллатрис Лестранж рассказывать — я другое имел в виду. Твою эмпатию от нашей радости по поводу начала учебного года, по идее, зашкаливать должно, а ты сидишь себе — хмырь хмырем.

— От того же слышу, — лениво произнес Малфой-младший, доставая из-за ворота свитера свой амулет и демонстрируя его Рональду. — Вот эту штуку видел? Все? Нет больше вопросов?

— Так ты ж его, вроде бы, потерял, — подозрительно щурясь, сказал Гарри.

— Я-то потерял, а вот крестный — нашел. Как раз перед пиром, посвященным окончанию учебного года. И переколдовал заодно.

— Э-эх, я временами тебе завидую — не крестный, а прямо-таки находка! И вообще, ребята, все-таки не плохо у нас получилось, а? Ну, я имею в виду пир и конец года. Мы по очкам Гриффиндор обошли, Кубок Школы получили, остался только квиддич…

— Да что вы все с этим квиддичем носитесь? — в сердцах бросил Поттер.

— Что бы тебя позлить, — привычно иронизировал Малфой.

— Молчал бы… — огрызнулся тот. — А еще бедного-несчастного из себя строит…

— Да уж, если бы не тетя Белла, каникулы были бы у меня — просто мед. А так еще целый ковш дегтя в придачу.

— Кое-кто жаловался, что его дома беспросветно тиранят и воспитывают, — поддержал Гарольда Рон. — И еще рыдал в три ручья, что его отец четвертовать будет за срыв внеочередной попытки возродиться Темного Лорда.

— Ну… на тот момент я был уверен, что все будет именно так… — протянул Драко.

— А что, вышло иначе? — язвительно поинтересовался Гарри, стянув у Рона «Черномагическую тактику». Когда Уизли хватился книги, на ней, уютно свернувшись, уже лежал Шинзор и явно не собирался в ближайшие два часа куда-нибудь уползать.

— Вышло иначе. Я же вам писал — отец меня, наоборот, от тети Беллы даже защищать стал!

— Это просто невероятно! — театральным шепотом произнес Рон.

— Не смешно, Уизел. Знаешь, как тетя меня успела достать за лето? Я уже на стену готов был лезть! — насупился Малфой-младший.

— Бедняга! — продолжал издеваться Рон. — Тетя ему, несчастному, не давала жизни! Кстати, Малфой, раз уж мы про нее заговорили, так Беллатрис действительно твоя тетя? А то тут просто со всей вашей антиаврорской конспирацией….

— Это так, — кивнул тот. — А еще она приходится д


убрать рекламу




убрать рекламу



воюродной сестрой Сириусу Блэку.

— Ты это серьезно? — удивился Гарри.

Драко кивнул.

— Ничего себе, — присвистнул Рон, переглядываясь с друзьями. — Так вот почему он такой злобный был, когда выяснилось о побеге Лестранжей…

— Да уж, а Ремус-то говорил, что только из-за того, что кто-то из авроров проболтался, — фыркнул Поттер.

— Я тут еще выяснил кое-что интересное, — с самодовольным видом сообщил Малфой. — Помните, я говорил, что все чистокровные семьи — родственники?

— Ну?

— Во-первых, я нашел на семейном древе Блэков, копия которого находится у моей матери, Игнациуса Прюэтта.

— Ну, кого ты этим удивить хотел? — криво улыбнулся Рональд. — Я об этом знаю — родители все уши прожужжали про дедушку Игнациуса, который оставался верен древним традициям Прюэттов и занимался Темной Магией. Ничего странного или неожиданного в том, что он женился на Лукреции Блэк (если я не путаю имен) нет вовсе.

— Ну, как знаешь, — надулся Малфой, явно надеявшийся ошарашить этой новостью своих друзей. — Тогда вот вторая новость: там обнаружился Поттер, женившийся на… м-м…забыл имя…

— Дорее Блэк, — подсказал Гарольд.

— Так ты тоже знаешь, что находишься в дальнем родстве с Блэками? — поднял брови Драко.

— Конечно, — беспечно пожал плечами тот. — Тем более что тогда, после нашего разговора, я полез в семейный архив.… Да и мне тоже с детства рассказывали про него. Чарли Поттер такой, Чарли Поттер сякой, предатель семьи и все прочее. А ты чему удивляешься, Малфой? В семьях светлых магов таких вот родственников, поменявших сторону, знают очень хорошо и постоянно о них рассказывают младшему поколению, делая из этих «перебежчиков» чуть ли не новых Темных Лордов.

— А с чего это ты вообще полез разбираться в генеалогии Блэков? Тебя-то наличие родственников из этой семьи никогда особенно не волновало… ну, исключая Беллатрис, — спросил Рон.

— Да просто мне тетя Белла рассказывала про их с мамой благородные корни. До того мать с отцом довела, что они где-то раздобыли-таки копию генеалогического древа и ей передали в безвозмездное пользование, — пожал плечами Малфой-младший и вдруг произнес:

— Открыли бы вы окно, что ли…

Рон и Гарри недоуменно переглянулись, но просьбу друга выполнили. Когда Малфой говорит таким голосом, с ним лучше не спорить — не даром мальчики были свидетелями того, как все его предсказания сбылись. К чему он сказал про окно, выяснилось пару минут спустя, когда за окном показалась какая-то непонятная, быстро приближающаяся точка. Поскольку на купе были наложены заглушающие чары, сложно было сказать, издает ли это «нечто» какие-либо звуки. Но вскоре это стало понятно по широко распахнутому клюву кейнерила, постоянно закрывающемуся и открывающемуся вновь.

— Как жаль, что я не говорю на птичьем языке, — хмыкнул Рональд. — Столько нового сейчас для себя узнал бы…

— А мне очень интересно, получится ли у него в окно влететь? Поезд-то разогнался, ветер сильный… — с сомнением протянул непосредственный хозяин магической птицы.

— Да что с ним станется-то? Лишь бы книги мои донес! — воскликнул Рон, успевший разглядеть поклажу Ракшаса.

Первая попытка влететь в окно провалилась — кейнерил не учел сопротивления воздуха, и его просто-напросто снесло в конец поезда. В общем, где-то с пятого раза, догадавшись просто сначала обогнать поезд, а потом с помощью встречного потока ветра оказаться прямо в руках своего сердобольного хозяина, высунувшегося из окна, магический ворон оказался в купе номер семь.

— Наконец-то, — глаза Рональда вспыхнули фанатичным огнем. — Книги по алхимии…

— Все, до самого приезда Рыжик будет занят — хоть вешай табличку: «Ушел в себя, вернусь не скоро», — прокомментировал Драко, закрывая окно.

— Тогда уж: «С головой ушел в чтение», — поддакнул ему Поттер.



* * *

Через некоторое время в купе вернулись Катрин и Маркус Флинт в компании Блэйз и Дерека. Как оказалось, вся эта кутерьма в коридоре случилась из-за поспоривших между собой слизеринцев-старшекурсников. На их беду, первые три вагона как раз патрулировала староста Гриффиндора. Испугавшись затеявших драку парней, она поспешила в другой конец поезда за аврорами. Те, оказавшись на месте, сразу бросились парней разнимать. Слизеринцы, совершенно не понимая, с чего это вокруг столпились авроры с поднятыми волшебными палочками, решили, что их собираются атаковать. В итоге, разбираться пришлось Мальсибьеру и Забини, а потом и инстанции повыше — Катрин.

Пока разобрались, с чего началась драка, пока успокоили разнервничавшихся авроров-практикантов и Сириуса Блэка в частности, прошла уйма времени. Да и отдых был недолог — снова куда-то вызывали старост, нашлось какое-то очень важное занятие у Флинта, и даже Блэйз убежала по своим таинственным девчачьим делам. В купе после громких разговоров, смешков, шуршания пакетами с едой и шлепанья об поверхность столика взрывающихся карт, воцарилась тишина, изредка нарушаемая шелестом переворачиваемых страниц. Рон штудировал наконец-то доставленные ему книги по зельеварению, Малфой преспокойно спал, а Гарри предавался каким-то своим, не очень приятным размышлениям, изредка задумчиво поглядывая в окно.

А за окном стремительно темнело, начал накрапывать моросящий дождь. В вагонах включилось освещение.

— Скоро подъезжаем, — пребывая все в тех же малоприятных раздумьях, протянул Поттер.

— А? Что? — заспанным голосом переспросил Драко. — Ах да, подъезжаем…

Словно бы в ответ на его слова поезд стал сбрасывать скорость.

— Мерлин, наконец-то! А мы еще даже мантии не надели…. — пробормотал он, зевая и потягиваясь.

— Вообще-то нам еще ехать как минимум пол часа, — нахмурился Рональд, откладывая в сторону книгу.

Дождь за окном усилился.

— Что-то здесь не то, — покачал головой Малфой-младший, на ходу снимая заглушающие чары с купе. — Пойду-ка, гляну, что случилось…

Парой секунд позже он вернулся обратно, недоуменно пожав плечами:

— Никто ничего не знает. Катрин к машинисту направилась — может, хоть ему что-то известно…

Поезд резко остановился. С верхних полок посыпались вещи. Гарри и Рона отбросило к спинке сидения, Малфой же, зацепившийся за ручку двери, смог устоять на месте. Одна за другой в коридоре погасли лампы, за ними разом отключились и лампы в купе. Поезд погрузился во тьму. Мальчикам ничего не оставалось как, натыкаясь друг на друга и упавшие вещи, выйти в коридор.

— Ну и какого Мерлина здесь творится? — раздался сбоку голос Энни Грисер. Шестикурсница взмахнула волшебной палочкой, зажигая на ее конце слабо светящийся огонек. Ее примеру последовали и другие.

— Что случилось? Вы не знаете, что происходит? Случилась авария? — наперебой спрашивали друг у друга студенты.

— Тихо! — зычно крикнул Маркус. — Погасите свет — я пытаюсь разглядеть, что творится снаружи!

Стоявшие ближе к нему ученики, погасили светящиеся огоньки на концах палочек.

— Там кто-то происходит. Что-то движется в сторону вагонов. Наверное, это помощь, — сказал Маркус, прижавшийся лицом к стеклу, чтобы получше разглядеть происходящее снаружи поезда. — Ничего, сейчас от машиниста Катрин придет и все….

Его прервал короткий хлопок. Дверь в тамбур распахнулась, и оттуда в вагон буквально вплыли четыре фигуры, закутанные от головы до пят в плащи. Из-под капюшонов, полностью скрывавших лица вошедших, почти одновременно донесся протяжный хрип. В вагоне сразу резко похолодало. Окна покрылись изморозью.

— Кто-нибудь знает, что это за ребята к нам нагрянули? — непроизвольно попятившись, спросил Уоррингтон.

— Дементоры Азкабана, — мрачно произнес Мальсибьер, вместе с Флитом выдвигаясь вперед из толпы. — Так, все медленно отходите назад, мы сейчас этих гостей огоньком угостим…. Поттер, ты не слышал? Отойди — не ровен час….

Гарольд не мог ни оторвать от них взгляда, ни сдвинуться с места, словно его ноги приросли к полу. Слова Дерека он слышал будто бы издалека — как через толщу воды. Малфой, явно видя, что с другом творится неладное, подошел к нему. Сам он, в отличие от остальных, ни озноба, ни дикой, заставляющей тихо всхлипывая забиться в угол, тоски не ощущал. Один из дементоров приблизился к ним. Драко он как будто даже и не заметил, направившись к Гарри. Малфой-младший шагнул вперед и загородил друга собой. Откуда-то сзади выскочил Рон, на ходу взмахивая палочкой и явно собираясь использовать одно из длинных, но крайне действенных, заклятий Древней Магии. Остальные как будто оцепенели.

А дементор, заметив возникшую между ним и Гарольдом преграду, озадаченно замер. Малфой сделал шаг. Страж Азкабана, наоборот, отступил. Но тут пришел в себя Гарри и, отшвырнув Драко в сторону, взмахнул волшебной палочкой:

— Ignis Tenebris! — стоящих вперед с поднятыми палочками Флинта, Грисер, Сандерса, Мальсибьера и Монтегю окатило удушливой волной жара. За огнем последовало и проклятие Рона, после которого полуобгоревшая фигура азкабанского стража мгновенно рассыпалась прахом.

Остальные дементоры синхронно двинулись вперед, оставляя за собой покрытые тонкой корочкой льда стены, пол и потолок. Старшекурсники оттеснили Поттера, Малфоя и Уизли назад, в толпу стоящих студентов, и, нацелив волшебные палочки на стражей Азкабана, тоже выдвинулись вперед. Отступать они явно не собирались.

— Стойте! — раздался голос с другого конца вагона. — Expecto Patronum!

Вагон озарила вспышка света. Кому-то из слизеринцев даже на мгновение показалось, что мимо них пронесся какой-то призрачный серебристого цвета зверь. Дементоров как ветром сдуло.

— Все в порядке? Никто не ранен? — спросил Ремус Люпин, проходя сквозь толпу почтительно расступающихся перед ним слизеринцев. Из его палочки все еще выстреливали серебряные искры — остатки мощной волны магии, прошедшей сквозь нее несколькими секундами раньше.

Поттер медленно сполз по стене на пол.

— Мистер Люпин, — подал голос Рон, успевший поддержать друга, — с Гарри что-то случилось!

Пока вошедшие вслед за Люпиным авроры отправляли студентов по их купе, сопровождая это заверениями, что все уже кончилось и поезд скоро снова тронется, что-то невнятно бормочущего Гарольда, спотыкавшегося на каждом шагу, совместными усилиями его друзей и крестного, отвели в купе и усадили на сидение.

— Что здесь случилось? — тихо спросил Люпин, убедившись, что полуобморочное состояние крестника перешло в более или менее здоровый сон.

Рон и Драко, напротив которых он сел, синхронно пожали плечами.

— Ну, поезд ни с того ни сего стал сбавлять ход, и я решил выглянуть в коридор, — начал Драко.

Из коридора донесся командный окрик Катрин Лестранж, взявшей организацию по распихиванию шокированных студентов по их купе на себя. Поезд, слегка дернувшись, двинулся вперед. Мерно застучали колеса.

— Никто не знал, что происходит, — продолжил Малфой. — А потом вдруг везде погас свет. Мы все вышли из купе в коридор — посмотреть, что случилось. И тогда в вагон вошли дементоры.

— Их было четверо, — вклинился Рон. — Один подошел к Гарри.

— А Поттер вообще никак не реагировал — только таращился на него и все. Тогда я вышел вперед, но дементор на меня даже внимания не обратил!

— А когда Малфой Гарри загородил, дементор от него вообще отшатнулся!

— Ты что-нибудь почувствовал, когда они вошли? — вдруг спросил у Драко Люпин.

Тот нахмурился, припоминая свои ощущения.

— Ну, сначала как будто пусто стало внутри… а потом все прошло. Когда я вперед шагнул, дементор почему-то отступил. А потом вообще непонятно что случилось: Поттер меня в сторону толкнул и использовал заклинание воспламенения, да еще и Уизли что-то применил.… В общем, они вдвоем сожгли дементора.

— Сожгли? — Ремус удивленно приподнял брови.

— Я использовал заклинание «Пламя тьмы», — Гарольд заворочался на сидении и открыл глаза. — Так все в порядке? Он ни в кого не попал?

— Ты о чем? — переспросил у него Рональд. — Кто не попал? В кого?

— Я слышал, как кто-то впереди использовал смертельное проклятие — вот и спрашиваю, все ли живы остались, — нахмурился Поттер.

— Кроме вас двоих никто магию не применял, — мотнул головой Малфой. — Тебе показалось!

— Нет, не показалось! Я даже луч видел! — настаивал Гарри. — Сначала этот кто-то засмеялся, а потом использовал смертельное проклятие!

— Ничего этого не было, — Рон в раздумьях закусил губу. — Магию использовали только ты, я и профессор Люпин.

Ремус, искавший что-то в куче сладостей на столе, вытащил оттуда несколько «шоколадных лягушек».

— Вот, съешьте, вам станет легче, — он протянул мальчикам шоколад. — Раз с вами все в порядке, я пойду в конец поезда — поинтересуюсь у Сириуса, была ли эта проверка запланирована заранее.

— Проверка? — переспросил Гарольд, так и не притронувшись к своей «шоколадной лягушке».

— Дементоры обыскивали поезд — в него могли забраться Лестранжи.

— Что за глупости? — недовольно произнес Драко, вздрогнув от звука хлопнувшей двери. — Как тетя Беллатрис и дядя Рудольфус могли в поезде-то оказаться? Что им тут делать? Даже если это бы случилось, они бы не стали ждать до самого Хогвартса…

— Ребята, через десять минут прибудем к станции, — снова распахнулась дверь купе, и на пороге появилась Катрин. — С вами все в порядке? Поттер, чего ты опять учудил?

— Ничего, — нахмурился Гарри. — Нам вообще-то переодеться в мантии надо. Может, выйдешь?

— Ладно, ладно, не буду вам мешать, — староста школы ободряюще улыбнулась и отправилась восвояси.

Вскоре поезд прибыл на станцию. Выгружались из вагонов долго и без особого предвкушения праздника перед традиционным пиром, посвященным началу учебного года: настроение студентов было безбожно испорчено этой самой «проверкой», проходившей, похоже, практически во всех вагонах. Первокурсники отправились вслед за Хагридом к озеру, а остальные ученики последовали к ожидавшим их каретам. В карету к «Слизеринскому Трио» привычно подсели старосты, да и Флинт уже собирался занять свое место, как мимо него ужом проскользнула Гермиона и заключила слегка пошатывающегося Поттера в до неприличия дружеские объятия.

— Гарри, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросила она. — Я слышала, что случилось…

Мальсибьер закатил глаза и пробурчал что-то вроде: «Мерлин, опять она!».

— Все в порядке, — немного нервно ответил Гарольд, когда Гермиона отступила назад.

— Так, я здесь, похоже, лишний, — констатировал Маркус. — Пойду-ка, пожалуй, к Руквуду и Монтегю — может у них хоть что-нибудь осталось от общих запасов…

— Предатель! Как ты нас посмел бросить! — наигранно-трагичным голосом крикнул ему в след Дерек. — Черт подери…

— Не ругайся, — цыкнула на него Катрин. — Придется нам с этой гриффиндоркой ехать, Мерлин всех их побери…

Гермиона Грэйнджер сделала вид, что этого обмена репликами не слышала, и с улыбкой поблагодарила семикурсников за разрешение ехать вместе с ними. Мальсибьер, с воплем «За что мне все это?», забрался в карету и с хмурым видом забился в дальний угол. За ним последовали и остальные.

— Мне родители купили домашнее животное, — радостно заявила Гермиона, устраиваясь на сидении аккурат напротив Поттера.

Семикурсники переглянулись.

— И кого? — поинтересовался Гарри.

— Рыжего кота-полукнизла. Я его назвала Живоглотом.

— Какое замечательно имя! — Малфой изобразил на лице живейший интерес к происходящему. — Характер у твоего котика, наверное, соответствующий.

— Вовсе нет! Он очень добрый и послушный.

— Впервые слышу о том, что коты бывают послушными, — скептически хмыкнула Лестранж.

Дерек вообще тихо ухахатывался, явно припомнив, что он со своими друзьями нарисовал на вагоне гриффиндорцев.

Разговор явно не клеился.

— В нашем вагоне тоже были дементоры, — сообщила Гермиона спустя несколько минут молчания.

— И что они у вас там делали? Огневиски с близнецами Уизли пили? — пробурчал Дерек, за что получил удар локтем в бок от Катрин.

— Они проверяли, не прячутся ли где-нибудь в вагоне сбежавшие из Азкабана преступники.

Теперь глаза закатил Малфой-младший.

— А то Беллатрис делать нечего, кроме как в тамбуре прятаться… — фыркнул он.

— Ничего смешного в этом нет, — надулась Гермиона. — Хорошо хоть, рядом оказались профессор Люпин и профессор Блэк…

— Стоп-стоп! Что ты сказала? Профессор Блэк? — Гарри подавился куском шоколадного печенья, которое ему пытался скормить последние две минуты Рональд. — Это с каких пор он стал профессором? Гермиона, это абсолютно не смешно!

— А я и не смеюсь. Профессор Блэк сам нам сообщил, что будет вместе с профессором Люпиным преподавать Защиту от Темных Искусств.

— О, Мерлин! Лучше бы тетя Белла была в этом поезде! — взвыл Малфой.

— Тетя Белла? — настороженно переспросила Гермиона.

Он отмахнулся.

— М-да, «профессор Блэк»… Вот это номер… Дамблдор нам подложил очередную свинью, — констатировала Катрин.

— А ты-то его, откуда знаешь? — буркнул Рон.

— От родственников. И не буду уточнять, от каких именно.

— Ай да директор! Памятник ему при жизни надо поставить… — ухмыльнулся Мальсибьер. — А нам всем орден Мерлина Первой Степени за то, что мы его выходки терпим.

Гермионе от сарказма старших слизеринец явно стало неуютно, так что она предпочла перевести разговор на другую тему:

— Так вот, дементоры даже в наше купе заходили, — сказала она.

— Я что-то такое слышала, — передернула плечами Катрин. — И про то, что ваша «Гордость Гриффиндора» даже в обморок хлопнулась и провалялась в своем купе до самого приезда…

— Я, между прочим, тоже, — отрезал Гарри.

— Нет, ты — другое дело, — влез Мальсибьер. — Ты, на пару с Роном, даже дементора уничтожить успел, и только потом от нервов слегка того… ненадолго сознание потерял. А Крысеныш этот, говорят, от одного их только вида в припадке забился. Там же вокруг него целые шаманские пляски затеяли! Я прав, а, Грэйнджер?

— Ну, не совсем. Джереми действительно в обморок при виде дементора упал, и его долго не могли привести в себя. И вообще, профессор Люпин, как только прогнал из нашего вагона дементоров, взял с собой нескольких авроров и отправился к вам…

— Н-да… — протянул Рон. — Что-то вы с братцем больно чувствительные к этим ребятам, а, Гарри?

— Не трави душу — самому стыдно… — Поттер отвернулся к окну, за которым уже был виден замок.

— А что у вас-то произошло? Все слухи какие-то странные ходят… да и вы сами только что сказали, что уничтожили дементора… — спросила гриффиндорка.

— Ну да, уничтожили, что тут такого? — недовольно нахмурившись, ответил Рон. — Что-то я не вижу, чтобы его кто-нибудь хватился! Авроры, наверное, сами были рады, что стало одним из этих монстров меньше…. Да и как им вообще могло в голову придти отправить дементоров проверять поезд?

— Это еще что, Чудик, — невесело хмыкнула Катрин. — Я тут кое у кого узнала интересную новость: дементоры и школу охранять будут.

— Ч-черт! — воскликнули одновременно Гарри, Рон, Драко и Дерек.

— Нет, ну что за бескультурье! — вскинулась Лестранж. — Вы при девушках не можете не ругаться?

— А с чего это ты стала таким ярым поборником чистоты речи? — поднял брови Мальсибьер. — Да ладно, это так, к слову. А вот насчет дементоров — это действительно очень плохо.

— Ага, я теперь через шаг буду в обморок хлопаться! — фыркнул Поттер.

— Да Мерлин с ними, с твоими обмороками! Нам теперь в Хогсмид никак не пробраться будет! — всплеснул руками Дерек. — Дементоры, наверное, всю территорию школы оцепят!

— Так вы втихаря пробираетесь в Хогсмид? — ахнула Гермиона.

— Дай тебе волю, все секреты выболтаешь, — пробормотала Катрин, отвешивая напарнику крепкий подзатыльник. — Когда головой-то думать начнешь? Седьмой курс ведь уже, а не абы что! Ну да, Грэйнджер, мы ходим в Хогсмид без разрешения. Иногда. И даже не думай разболтать это Перси, иначе МакГонагалл узнает о том, что он…. короче, она узнает кое-что такое, чего знать не должна. И самолично после этого сдерет с вашего факультета баллов двести, как минимум!

— Я не стукачка! — обиженно воскликнула Гермиона. — И шантажировать меня тоже не надо!

— Катрин, угомонись, она никому ничего не выдаст, — охладил пыл старосты Гарольд. — Я за нее ручаюсь.

Карета остановилась.

— Я тебя с этим поздравляю! — буркнула Лестранж и, поправив мантию так, чтобы был лучше виден значок старосты, вышла.

— Нервная она сегодня какая-то, — вздохнул Мальсибьер и вышел следом.

За ним из кареты выбрались и остальные. Гермиона, махнув на прощание рукой Поттеру, поспешила к остальным гриффиндорцам. Среди более или менее оптимистично настроенной толпы учеников ало-золотого факультета своей кислой миной очень выделался Джереми. Рядом с ним, явно как-то пытаясь подбодрить своего друга, шла Джинни, которая так и лучилась счастьем не в пример тому, какой она была утром. На плече второкурсницы сидела белая крыса, нервно оглядывающаяся по сторонам.

— Это и есть та крыса, которую не должен есть Шинзор? — спросил Гарри.

— Ага, ее зовут Короста. Милейшее животное — круглые сутки спит и никому не мешает.

— Что-то мне подсказывает, что в этом году «милейшему животному» поспать не дадут! — усмехнулся Драко. — Не даром Грэйнджер книзла себе завела!

— Так ты думаешь, она это нарочно сделала? — не поверил Рональд.

— А то нет? Да ладно тебе, Уизли, это шутка! Грэйнджер же гриффиндорка! Какие уж там злые умыслы? Совпало просто.

Толпа учеников проследовала в Большой зал. Заколдованный потолок был затянут тучами. А за учительским столом, как и опасалось «Слизеринское трио», действительно сидел Сириус Блэк. Оставалось только надеяться, что у третьего курса преподавать будет не он, а Люпин. Остальные слизеринцы на появление Блэка, им всем откуда-то хорошо знакомого, благодаря моральной подготовке Катрин отреагировали довольно-таки спокойно. Во всяком случае, они просто сделали вид, что не увидели его.

Когда все расселись за столами своих факультетов, перед учительским столом установили табурет с Распределяющей Шляпой. В Зал вошла Минерва МакГонагалл, за которой следовали первокурсники.

— Говорю же тебе, с самого начала у них на мантиях герб Хогвартса, а галстуки золотого с черным цветов! — Рон толкнул локтем Малфоя, привлекая его внимание к вошедшим.

— Ну и что? Я это и так знаю!

— Я тебе говорю: цвета формы меняются на факультетские сразу же после распределения! — продолжал Рон.

— Ничего подобного! Они только на следующее утро видоизменяются! — уперся Драко. Похоже, у них с Роном это был давний спор. — Я сам помню…

— Да ничего ты не помнишь! — возмутился Уизли. — Хочешь, поспорим?

— На что?

— Ты мне весь первый семестр будешь делать домашнюю работу по Чарам.

— Еще чего захотел! Только первую неделю!

— Ладно. Если я буду не прав — с меня на тот же срок домашние по зельям.

Мальчики хлопнули друг друга по рукам, заключая спор.

Парой минут позже, когда Шляпа спела свою песню, и, оказавшись на голове первокурсника, отправила его в Слизерин, оба они буквально набросились на бедного перепуганного мальчугана, пытаясь разглядеть, изменилась ли его форма.

— Есть! — разнесся вопль Рона на весь Большой Зал. В его сторону повернулась добрая половина учителей и учеников. — Извините.

— С тебя домашние работы, — тише произнес он, усаживаясь на свое место.

Малфой в ответ скорчил недовольную рожу.

Распределение остальных первокурсников по факультетам они наблюдали молча. Наконец, Распределяющую Шляпу унесли, и со своего места поднялся Дамблдор. В Большом Зале мгновенно установилась тишина.

— Приветствую всех вас в стенах школы Хогвартс! — произнес он. — Приветствую вас и поздравляю с началом нового учебного года. Чтобы не откладывать в долгий ящик, сразу начну с наименее приятного. Как вам уже известно, Аврориат и Министерство Магии направили в школу дементоров, дабы обезопасить учеников от угрозы нападения беглых заключенных Беллатрис и Рудольфуса Лестранжей. Не далее как час назад они проводили обыск в «Хогвартс-Экспрессе».

Суда по голосу директора, он появлению дементоров не особенно обрадовался.

— Хочу предупредить заранее: дементоры будут находиться у всех выходов с территории школы, и я прошу вас не рисковать своей жизнью и не пытаться пробраться мимо них. Дементоры глухи к извинениям и мольбам, их не проведешь переодеванием или какими-либо чарами. Не рискуйте! Не пытайтесь пробраться мимо них и покинуть территорию школы без разрешения преподавателей — это может слишком дорого вам обойтись! Я уже говорил со старостами факультетов и назначенными на этот год старостами школы. Они будут следить, чтобы никто не пытался затеять с дементорами опасной игры.

Никто не произнес ни слова. В Большом Зале воцарилась звенящая тишина.

— А теперь перейдем к более приятному. Позвольте представить вам наших новых преподавателей. Во-первых, Ремус Люпин и Сириус Блэк — учителя Защиты от Темных Сил. Профессор Люпин будет обучать студентов с первого по пятый курс, а профессор Блэк, как высококвалифицированный аврор, любезно согласился взять на себя преподавание у студентов шестого и седьмого курсов.

С особым энтузиазмом хлопали только гриффиндорцы. Остальные факультеты, в том числе и Слизерин, выдавили из себя только несколько редких хлопков.

— Гляньте на крестного, — тихо произнес Малфой-младший, кивая в сторону Снейпа.

Взгляд слизеринского декана, направленный на Блэка и Люпина легко поддавался дешифровке: будь у него возможность, он бы их отравил прямо на праздничном пиру.

— Бедный Ремус, — вздохнул Гарри.

— А теперь и второе назначение, — продолжил Дамблдор. — Профессор Кеттлберн, наш преподаватель Ухода за Магическими Существами, в конце прошлого года попросил об отставке, и теперь я имею честь представить вам нашего нового преподавателя — Рубеуса Хагрида, лесничего Хогвартса, согласившегося занять эту должность.

А вот Хагрида аплодисментами не обделили. Хлопали ему практически все — даже слизеринцы. Гриффиндорцы большей частью повскакивали с мест и радостно завопили.

— Ну, вот и все, что я хотел вам сообщить, — закончил свою речь Дамблдор, перекрывая крики гриффиндорцев. — А теперь давайте праздновать!



* * *

— Это ж надо, Хагрид стал преподавателем! — воскликнул Рон, проходя в гостиную вслед за Мальсибьером и остальными.

— Вот теперь-то у нас наконец-то начнется нормальное УЗМС, а не беспросветные лекции! — Гарри уселся в кресло, ожидая, пока в подземелья спустится Снейп вместе с подзадержавшейся Катрин.

— Да уж Поттер, для тебя теперь будет рай, а не уроки. А вот нам всем срочно придется их переименовывать в «Защиту От Магических Существ», — фыркнул Драко.

Портрет Салазара Слизерина, служивший проходом в гостиную факультета отодвинулся, пропуская на редкость недовольного Мастера зелий, и следовавшую за ним с виноватым видом Катрин Лестранж.

Като сразу же пулей метнулась к Дереку и, что-то ему быстро-быстро начала объяснять. Мальсибьер с каждым словом хмурился все больше и даже бросил пару недовольных взглядов на своего декана, в тот момент приветствовавшего в своей специфической манере первокурсников.

— Теперь все, кроме третьего, пятого, шестого и седьмого курсов могут отправляться в спальни, — сухо произнес Северус Снейп, провожая колючим взглядом расходящихся по спальным учеников. — А с вами у меня будет отдельный разговор. Во-первых, третьекурсники. В этом году, в связи с появлением новых предметов, у вас увеличится количество уроков. Дополнительные занятия будут проводиться после обеда. Свои расписания с учетом новых предметов вы получите утром. Настоятельно вам рекомендую уделять им не меньше внимания, чем основным урокам. Пятые курсы. В этом году вы сдаете экзамен по «Суперотменному Волшебству», и я вам рекомендую начать готовиться к нему заранее. Так же вы должны будете выбрать свой профиль обучения на два последующих года. Отнеситесь к этому серьезно. Шестые курсы. Вы в этом году начинаете профильное обучение, а это значит, что количество часов выбранных вами предметов, для обучения которым вы набрали проходной балл, увеличится. Будьте к этому готовы и помните: вы сами сделали свой выбор и только от вас зависит, сможете ли вы до конца обучиться выбранной профессии или же окончите школу в качестве представителя серой, безликой массы неготовых к жизни магов-среднячков. Семикурсники. Это ваш последний год в школе и от него будет зависеть вся ваша дальнейшая жизнь. Все в ваших руках. В том числе и набрать нужное количество баллов по «Жуткоакадемической Блестящей Аттестации». И некоторым из вас стоило бы подтянуть свои оценки, если вы хотите получить приличные аттестаты и начать, наконец, заниматься! Мисс Лестранж, ваш пост старосты школы от выполнения домашних заданий вас не освобождает, вы меня хорошо поняли? И напоследок, мистер Флинт — это ваш последний шанс доказать, что вы более или менее приличный капитан. Надеюсь, хотя бы в этом году вы сподобитесь завоевать кубок. Все свободны.

— Мерлин, кто ж его так взбесил? — риторически поинтересовался Драко, глядя, как за деканом Слизерина закрывается портрет. — Ну, исключая, конечно, Блэка и Люпина.

Глава 5. Клювокрыл

 Сделать закладку на этом месте книги

Утро четверга началось с традиционной уже побудки. Только теперь объектами «приведения в сознательное состояние» были нынешние первокурсники и второкурсники, а роль живого будильника пришлось исполнять Гарри Поттеру. Катрин и Дерек опять куда-то сбежали еще с часов семи утра, так и не удосужившись даже словом обмолвит


убрать рекламу




убрать рекламу



ься с кем бы то ни было из слизеринцев.

К восьми, так и не дождавшиеся своих старост слизеринцы, всем «змеиным» факультетом «выползли» из подземелий на завтрак. Отчаянно зевали и терли кулачками глаза первокурсники, натыкаясь со сна друг на друга. По коридорам сонно брели где-то в самом конце зелено-серебряной процессии второкурсники. В числе первых спешили в Большой Зал самые бодрые из всех — третий и четвертый курсы. Ну а где-то между четвертым и вторым, в самой серединке, вышагивали пятикурсники, неожиданно ощутившие после речи декана невероятную жажду знаний, из-за чего поспешно уткнулись в учебники сразу же после выхода из гостиной. Следом за ними, в качестве «барьера» между первокурсниками и более старшим поколением, шел седьмой курс. По их одухотворенным лицам сразу можно было понять ход мыслей: как бы половчее извернуться и сдать ЖАБА, не напрягаясь при этом весь год с учебой?

Шестой же курс в полном составе предпочел остаться в кроватях и благополучно пропустить завтрак. Что ж, этих «героев учебы» можно было понять: до конца школы еще два года, никаких серьезных экзаменов на этом курсе сдавать не предстоит, так что и над собой измываться вовсе необязательно. Шестой курс — время вообще уникальное. Время, когда дозволено почти абсолютно все, когда накопленные за все время учебы знаний можно применить и для чего-нибудь совершенно к этой учебе не относящегося, когда еще есть возможность покуражиться, наплевав на правила, когда экзамены в конце года не станут решающим испытанием, после которого жизнь изменится в корне. В конце концов, еще не нужно прощаться с друзьями и выбирать свою сторону, тех же друзей меняя на врагов… Золотое время.

— Ждем-с, — произнес Драко, усаживаясь за факультетский стол. — Ждем-с наших старост и расписания.

— И ждать будем еще Мерлин знает сколько… — пробормотал Рон. — Нет, ну чего Снейп вчера такой злющий был?

— А того, что в Хогвартсе теперь обитаются двое из славной компании «Мародеров», которые, к тому же, стали преподавателями, — сказал Гарри. — Я, например, могу только догадываться, как это Снейп вчера прямо во время праздничного пира Блэка не придушил.

— Выдержка! — Малфой наставительно поднял указательный палец. — Так что там с расписанием? У нас осталось пятнадцать минут до начала урока.

— Ме-ерлин, дурдом продолжается, — выдавил Уизли, наблюдая за буквально влетевшим в Большой Зал Мастером зелий. — Сегодня еще хуже.

В дверях показалась голова Мальсибьера, который секундой позже, стараясь быть как можно незаметнее для преподавателей, направился к слизеринскому столу.

— Берите расписания, — тихо сказал он, опуская на стол кипу листков. При этом Дерек опасливо косился на своего декана, словно тот мог в любую секунду его проклясть.

— А что случилось? По какому поводу траур? — громко спросил Флинт, откровенно недоумевая, почему осторожничает его однокурсник.

— Тише! — взмолился староста.

— Э, сдается мне, это из-за вас с Катрин Снейп бесится? — еще громче Флинта поинтересовался Розье.

— Мерлин, да тише вы!

— Не «тише», Мальсибьер, а надо бы вам свою кипучую деятельность свернуть по-хорошему.

— Алекс, шел бы ты отсюда по своим делам, а? — нахмурился Дерек. — Без твоих мудрых советов управимся.

— Я-то пошел бы, — оскалился Розье. — Да вот кто ж вам, таким умным, объяснит, что ни к чему хорошему ваши с Катрин идеи ни приведут?

— Нервы не трать попусту, — посоветовал Маркус, наблюдавший за их перепалкой. — Дерек у нас упертый, почище любого осла. А Катрин еще и проклясть сгоряча может — гены-то известно чьи.

— Ребята, вы вообще, о чем говорите? — влез Малфой-младший.

Старшекурсники повернулись к нему.

— Ну, в смысле, чего вы разорались-то?

— Просто слегка друг друга недопоняли, — процедил Мальсибьер, бросив недовольный взгляд в сторону Розье. — Вашей неразлучной компании это мало касается.

— А вот их это очень даже касается! — рявкнул тот, вскакивая с места. — В конечном счете…

— В конечном счете, Алекс, пошли-ка, забежим в совятню перед уроком, — выразительно посмотрев на сокурсника, протянул Маркус. — А ты, Дерек, все-таки подумай, оно вам, что, так сильно надо? Спокойно не проживете без своих выкрутасов, что ли?

Флинт и Розье направились к выходу из Большого Зала. На пол пути их нагнал Мальсибьер, который, несомненно, собирался продолжить дискуссию.

— Что-то с ними не так, — сказал Драко. — Чтобы Мальсибьер с Розье и Флинтом ругался? Мерлин, что же у них там произошло?

— Понятия не имею, — Рон задумчиво уставился в тарелку. — Мне больше интересно, что же такого хотят сделать Катрин и Дерек, что этим второй раз Снейпа до белого каления доводят?

— А нам это обязательно прямо сейчас выяснять? — встрял Гарри. — Вы бы лучше взяли наконец свои расписания.

— Что, все так плохо? — насмешливо спросил Малфой, призывая к себе листочек с расписанием манящими чарами. — М-да, не фонтан, конечно, но бывало и хуже.

— Издеваешься? У меня теперь практически всю неделю по семь-восемь уроков!

— Где? — удивился Драко. — А ну давай сюда листок! Так все правильно, сегодня у нас сдвоенные чары, трансфигурация, УЗМС и астрономия после обеда. Кстати говоря, хорошо, что она у нас только раз в неделю и, что самое главное, не по ночам. Постой-ка, а почему у тебя завтра нумерология и древние руны? Седьмым и восьмым уроками?

— У меня тоже руны есть, — сообщил Рон. — Вторым уроком после обеда, а первым — прорицания. Ты у себя внизу листа посмотри — тоже, наверное, есть.

— Э? Ну да… Уизли, а ты разве тоже записался на прорицания?

— Мы вообще много куда записались, — хмыкнул Гарольд. — Я так понимаю, что на нумерологию я буду в гордом одиночестве ходить?

— Сами виноват — нечего было перед Синистрой умного корчить, — проворчал Малфой. — А на прорицания ты, получается, ходить не будешь?

— Мне нумерологии, древних рун, маггловедения и УЗМС продвинутого, на который мы все будем ходить, с головой хватает!

— Ты записался на маггловедение? — Малфой-младший насмешливо приподнял брови.

— Я — тоже, и что? — влез Рон.

— Да так… не ожидал от вас.… Ну, ладно, идем, Флитвик, конечно, добрый, но опоздания тоже не любит…

Как оказалось, на первом в году уроке Филиус Флитвик был готов простить своим ученикам абсолютно все — даже опоздание. Не особенно мудрствуя, профессор вообще решил ничего нового третьему курсу Слизерина и Когтеврана не давать и ограничиться повторением. Впрочем, повторением это было трудно назвать — студенты предпочли два урока кряду обсуждать, кто как провел лето. Только Драко Малфой, фанатично сверкая глазами, показывал профессору свои достижения в Чарах за лето, чем и заработал для Слизерина два десятка баллов. Расчувствовавшийся Флитвик пообещал своему ученику кучу дополнительных заданий и дал длинный список дополнительной литературы. Малфой добрых намерений преподавателя не понял и мысленно дал себе зарок перед Флитвиком знанием новых и необычных заклинаний не хвастаться.

Минерва МакГонагалл была настроена куда менее благодушно и сразу же дала новую тему, плавно перешедшую в практическую работу. Тут прелести школьной жизни в полной мере ощутил на себе Рон. Трансфигурацией он летом не занимался, исключая написание сочинения в самом начале каникул, а в учебник он не заглядывал и подавно. Это сослужило младшему из братьев Уизли злую службу. После сдвоенного урока профессор трансфигурации, пробежавшись глазами по его сочинению (наполовину списанному у Поттера, наполовину перекатанному из учебника), порекомендовала Рональду возобновить свои занятия с Гарри и Гермионой, а так же запомнить, что в его случае отсутствие постоянной практики равносильно самоубийству.

Следующим в расписании шло УЗМС, которого Гарри Поттер ждал, как манны небесной. Хотя, в отличие от своих друзей ни на трансфигурации (где они с Гермионой Грэйнджер опять без особого труда всем показали «класс» и первыми справились с заданием), ни на Чарах (где ему вообще ничего делать ни пришлось) он «неприятностей» на себя не навлек. Но к хижине Хагрида все трое шли с явным нетерпением — хотелось поскорее побывать на первом практическом уроке Ухода за Магическими Существами. Впрочем, не им одним было интересно, что же такого припас к уроку преподаватель…

Хагрид ожидал студентов возле своей хижины. Он прохаживался туда-сюда, всем своим видом выражая нетерпение. Клык же, напротив, мирно разлегся на пороге и тихо млел, греясь на теплом осеннем солнышке.

— Идемте скорее! — воскликнул Хагрид, когда ученики подошли достаточно близко. — У вас будет очень интересный урок! Все за мной!

Лениво поднявшись со своего места, Клык вместе со студентами последовал за Хагридом к просторному загону у края Запретного леса.

— Э-э… все тут? Никто не потерялся? Ладно, тогда встаньте все возле изгороди — чтобы видно было, — сказал Хагрид, проходя вдоль изгороди-частокола. — А теперь откройте учебники.

Разговоры между учениками стихли. Они недоуменно уставились на лесничего.

— Интересно знать, как же мы их откроем? — спросил Джереми, демонстрируя свой экземпляр «Чудовищной Книги о Чудовищах», крепко перевязанный бечевкой. Остальные последовали его примеру. Часть учеников предпочли стянуть их ремнем, другие использовали большие скрепки, а кто-то так же как Джереми использовал веревку.

Хагрид озадаченно почесал в затылке.

— И что, никто не может их открыть? — удивленно спросил он. — Ну-ка, Гарри, у тебя как с книжкой обстоят дела?

Тот с показным спокойствием достал из сумки свой учебник, свободный от каких-либо скрепляющих средств, и продемонстрировал его остальным.

— Ну, эта… молодец! Покажи остальным, как надо с книжкой обращаться, а я пока приведу кое-кого…

Лесничий, одобрительно хлопнув Гарольда по плечу, скрылся за деревьями.

— Что, и здесь не удержался от выпендрежа? — ехидно осведомился «гриффиндорский Крыс».

— Это не «выпендреж», а готовность к уроку, — отрезал Гарри. — Чтобы открыть книгу, вам достаточно будет просто погладить ее по корешку. Гермиона, дай, пожалуйста, свой учебник…

Джереми закатил глаза в притворном восхищении, наблюдая, как его брат гладит по корешку зловредный учебник и тот спокойно раскрывается на нужной странице.

— О-о! Всего лишь погладить! Как же мы не догадались? Это же так просто…

— Утихни, Поттер, а не то сейчас на тебя дементора натравим — будешь в больничном крыле до вечера валяться, страдалец ты наш, — влез Малфой.

Джереми под гоготание слизеринцев покраснел и что-то пробурчал, сделав вид, что последнее слово все-таки осталось за ним.

Тем временем вернулся Хагрид. За ним, на импровизированных поводках-цепях, следовали около десятка необычных существ — наполовину лошадей, наполовину орлов. Они постоянно порывались обогнать Хагрида и, с силой оттолкнувшись когтистыми передними лапами, взвиться в небо. Лесничий же был вынужден их постоянно одергивать, натягивая на себя «поводки». Оказавшись внутри загона, Хагрид надел большие кольца, которыми заканчивались цепи, на выступающий из частокола особенно крупный выступ.

— Знакомьтесь, ребятки, это — гиппогрифы, — лесничий довольно оглядел толпу изумленных учеников. — Красавцы, верно?

Отшатнувшиеся от изгороди при виде гиппогрифов, студенты, лучше разглядев этих диковинных зверей, стали подходить ближе — испуг и удивление сменились восхищением их изяществом и красотой.

— Кто хочет — подойдите ближе, — сказал Хагрид, с довольным видом потирая руки.

Вперед вышел Гарри. За ним, чуть позже, нехотя выдвинулись из толпы Рон и Драко. Из гриффиндорцев осмелилась приблизиться к гиппогрифам только Гермиона, и то ее постоянно одергивал Джереми.

— Самое главное, что вы должны запомнить, — сказал Хагрид. — Гиппогриф — зверь очень гордый. И очень умный, да. Никогда не грубите ему, иначе не долго вам и на тот свет попасть.

Джереми упорно продолжал гримасничать, на этот раз изображая своего брата, демонстрирующего как правильно работать с учебником по УЗМС. На урок и объяснения учителя гриффиндорцу и его друзьям было глубоко плевать.

— Гиппогрифы еще очень любят выдержанность, неспешность. Вот подойдешь ты к нему, — продолжал рассказывать лесничий, — и поклонишься. Потом ждешь, поклонится ли он в ответ. Если поклонился, можешь подойти и погладить — гиппогриф тебя не обидит. А вот если на поклон не ответит — уноси скорее ноги. Когти-то у них видели какие? Вот так вот. Ну, а теперь кто хочет с ними познакомиться?

Сочетание гриффиндорского безумия со слизеринской наглостью еще никому ничего хорошего не приносило — вызвался первым Гарольд.

— Э-э… а кроме Гарри? Неужели никто не хочет? Ну, тогда ладно. Иди сюда, Гарри, представим тебя Клювокрылу, — Хагрид указал на сизого гиппогрифа, смирно стоящего в стороне. — Сейчас я его отвяжу…

Гарольд бодро перемахнул через изгородь и с явным нетерпением приблизился к Клювокрылу. Гриффиндорцы, свято верившие, что такая явная наглость со стороны слизеринцев должна быть наказа, заулюлюкали, когда гиппогриф взмахнул передними лапами и царапнул острыми когтями воздух перед собой.

— Ты, Гарри, эта… потише и поспокойней — я же говорил, что любят они степенность и чинность, делают только то, что хотят. Гиппогрифа к чему-то принуждать, ей-Мерлин, гиблое дело! Ну, смотри ему прямо в глаза и постарайся не моргать — гиппогрифы не верят тем, кто часто моргает.

Когда Клювокрыл, в ответ на спокойный и уверенный немигающий взгляд Гарольда уставился на того своими ярко-оранжевые глазами.

— А теперь кланяйся, — подсказал Хагрид, наблюдая за поведением гиппогрифа.

Поттер послушно поклонился и снова поднял голову. Гиппогриф кланяться в ответ не спешил и очевидно раздумывал, чем ему лучше ответить на такое, по его мнению, нахальство. Но то ли присутствие Хагрида помогло, то ли врожденные способности Гарольда договариваться с животными сделали свое дело, но Клювокрыл низко поклонился.

— О, как хорошо вышло! Он тебя признал! — обрадовался лесничий. — Теперь можешь подойти и погладить Клювика.

Гиппогриф в ответ на осторожные поглаживания по клюву и голове зажмурился и даже пару раз курлыкнул от удовольствия. Слизеринцы в дружном порыве захлопали. Не обращали внимание на происходящее только спорившие друг с другом из-за какой-то мелочи Драко и Джереми.

— А теперь можешь его поводить по загону или даже покататься, — разрешил Хагрид, наблюдая за успехами своего ученика. — А пока может еще кто-нибудь хочет зайти в загон и познакомиться с гиппогрифом?

После триумфального успеха Гарольда, с искренним счастьем на лице водившего по загону Клювокрыла, желающих прибавилось. Студенты безбоязненно перелезали через изгородь и подходили к гиппогрифам, которых отвязывал для них Хагрид. После недолгой прогулки, Клювокрыла решили еще с кем-нибудь познакомить. На беду, этим «кем-то» стал Драко Малфой, не прекращавший своих препирательств с Джереми Поттером.

Одному Мерлину известно, как так случилось, но Гриффиндорский Крыс, на которого Малфой-младший уже готов был с кулаками наброситься, попытался спрятаться за гиппогрифом. Клювокрыл его тонкого юмора не понял и уже собирался было доходчиво объяснить мальчику при помощи удара копытами, почему не стоит ошиваться возле его крупа, как Малфой, плюнув в сердцах, обозвал гриффиндорца последним трусом и уродом. Клювокрыл принявший это на свой счет, сразу же потерял интерес к Джереми, который уже успел отскочить подальше и насмешливо показал язык несостоявшемуся противнику. Сверкнули серо-стальные когти, и Малфой с криком отшатнулся в сторону, зажимая кровоточащую рану на руке.

Хагрид с усилием оттащил гиппогрифа в сторону, снова надевая на него ошейник и проверяя, крепко ли держит цепь.

— Ты как? — Гарольд, помогавший успокаивать гиппогрифа, подошел к другу.

Малфой в ответ неопределенно махнул здоровой рукой, на больную же Блэйз Забини пыталась наложить хоть какие-то лечащие чары, чтобы уменьшить кровопотерю.

— Малфой, живой? Что с твоей рукой случилось? — побледневший Хагрид, подходя к столпившимся вокруг блондина слизеринцам.

— Все в порядке — мадам Помфри за пару минут все вылечит, — тот попытался изобразить на лице беспечность.

— Ты чем слушал-то? — стоявший в стороне Рон нервно кусал губы. — Тебе же сказали: гиппогрифы очень ранимы! Малфой, какого Мерлина ты к нему полез?

— Так я же не его имел в виду! — воскликнул Драко, морщась от боли в руке.

— А кого?

— Так за ним «Крыс» прятался!

— Моргана подери, Малфой, тебе палец покажи, и ты уже бесишься! — рявкнул Гарри. — Ты чем думал вообще?

— Отведите его в лазарет, — Хагрид, наконец, собрался с мыслями. — Урок окончен, можете расходиться, — добавил он.

— Хагрид, извини! — крикнул Малфой-младший в спину, удаляющемуся в лес вместе с гиппогрифами, лесничему. — Я не специально!

— Специально или нет, мы узнаем потом, — проворчала Блэйз. — а пока тебе надо к мадам Помфри. Драко, да идем же!

— Надо будет извиниться за Малфоя, — пробормотал Гарольд. — Мы ему первый урок сорвали… Ужасно.

Рон тяжело вздохнул, наблюдая за тем, как следом за остальными слизеринцами идут к замку и студенты Гриффиндора. От ало-золотой массы отделилась Гермиона Грэйнджер, решившая, видимо подзадержаться.

— Мальчики, мне так жаль! — сказала она, подходя к двум слизеринцам, ожидавшим возвращения Хагрида. — Это просто отвратительно со стороны Джереми так поступить!

— Да оба они хороши — друг друга живьем сожрать готовы, — Рональд передернул плечами. — И оба ничего из объяснений Хагрида не слушали! Откуда ж Клювокрылу было известно, что Малфой не к нему обращается, а к «Крысенышу»?

Гермиона в ответ могла только кивнуть.

— Я с ним поговорю, — наконец сказала она. — Нельзя, чтобы из-за этого происшествия Хагрида сместили!

— Малфой будет нем, как рыба, — мрачно пообещал Уизли. — Мы об этом позаботимся. Действительно, нам только еще не хватало, чтобы Хагрида сняли с преподавательской должности из-за его глупости!

— Ладно, идемте на обед, а там разберемся, что делать, — произнес Гарри.

Но и на обеде их поджидал не очень-то приятный сюрприз.

— Слушай, Гарри, а с чего это у нас ноль баллов? — спросил вдруг Рон, уже две минуты буравивший напряженным взглядом доску с названиями факультетов и количеством их баллов.

— Что? — невнятно переспросил Поттер. — Где «ноль»?

— Глянь на доску.

— Э? Что за новости? Да быть этого не может! У нас ноль, а Гриффиндору добавили еще двадцать! С какой такой радости? Мальсибьер!

— Что? — староста Слизерина, слушавший в пол уха пересказ Панси Паркинсон о произошедшем на уроке Ухода за Магическими Существами, повернулся к ним.

— Почему у нас ноль баллов?

— Как «ноль»? — Дерек поперхнулся пирожком. — Где вы это увидели?

Глянув на доску, он присвистнул.

— Не знаю, — выдавил Мальсибьер парой секунд позже. — Но седьмой курс тут не при чем. Мы даже, наоборот, сегодня сорок баллов заработали!

— С нас тоже баллов не снимали, — покачал головой Рональд. — Гарри на Трансфигурации двадцать заработал, да и Малфой на Чарах постарался… Это не мы.

— А где шестой курс? — Катрин, впавшая в прострацию при виде живописной картины «Факультет Слизерин: ноль баллов», наконец вернулась в реальность.

— Их еще нет.

— Как и Блэка, — заметил Гарри.

— А какой у них последний урок? — прищурился Мальсибьер.

— ЗоТИ.

Слизеринский стол погрузился в молчание.

— Я их убью, — пообещала Лестранж. — За два урока потерять полторы сотни баллов! Уму не постижимо!

— Посмотрите на Снейпа, — шепотом произнес Рон, кивая в сторону вошедшего в Большой Зал Мастера зелий.

Северус Снейп, направляясь к преподавательскому столу, скользнул взглядом по доске с баллами факультетов и… замер на месте. Нахмурившись, он еще раз посмотрел на доску, решив, что полное отсутствие вышеозначенных баллов у его факультета ему просто-напросто померещилось.

— О-па, вот так сюрприз, — пробормотал Рон, когда рядом со Снейпом остановилась МакГонагалл и удивленно уставилась на опустевшие песочные часы для баллов зелено-серебряного факультета. По ее вытянувшемуся лицу, медленно приобретавшему ярко-красный оттенок, можно было подумать, будто деканом Слизерина является именно она, а не Северус Снейп, что-то ей спокойно объяснявший.

Двери Большого Зала снова распахнулись. Красный, как флаг Гриффиндора, Сириус Блэк пулей метнулся к преподавательскому столу, не удостоив своих коллег даже кивком головы. За ним вошли в Зал шестикурсники Гриффиндора и Слизерина, затравлено озираясь по сторонам и неестественно тихие.

— Грисер, — прошипела Катрин, привлекая к себе внимание слегка осоловелой после занятий шестикурсницы.

— М-м? — Энни, мыслями явно далекая от мира сего, повернулась к ней.

— Какого черта наш факультет лишился всех баллов? — рявкнула Лестранж и с размаху воткнула вилку в кусок мяса на своей тарелке.

Энни нервно сглотнула.

— Мы ждем объяснений, — поторопил ее Дерек, дожевывая злосчастный пирожок.

На фоне кровожадно сверкавшей глазами Катрин он выглядел более чем миролюбиво, и Грисер, после недолгих раздумий, «доложиться» об «успехах» на ЗоТИ решила именно ему:

— Мы с профессором Блэком слегка не сошлись во мнениях относительно его предвзятости к нашему факультету.

— Вы что, ополоумели? Спорить с Блэком? С этим прогриффиндоренным до мозга костей прихвостнем Грюма? Да я вообще удивляюсь, как он вас из школы не исключил! — Лестранж вскочила с места, грозно нависая над Энни. — Большей глупости я в жизни не слышала! У вас, что, вообще головы на плечах нет?!

— Ну а чего ты на меня-то орешь? — Грисер максимально возможно отодвинулась от разъяренной старосты.

— Катрин, у вас просто еще не было уроков с Блэком, — вступился за подругу Джек Сандерс. — Он баллы снимает за любую мелочь: косо глянь — уже двадцатку, как пить дать, сдерет!

— Так с закрытыми глазами сидеть надо! — прошипела в ответ Катрин.

— Тише, тише, народ, это еще не конец света, — Розье усадил ее обратно на скамью и придвинул тарелку, недвусмысленно намекая, чтобы Като перестала орать на весь Большой Зал. — У нас еще куча времен чтобы отыграться…

— Ага! Весь год! Мы набираем баллы, а Блэк их подчистую снимает и добавляет Гриффиндору!

— Цыц, Лестранж, умолкни и не дергайся! Я уверен, Снейп это все так просто не оставит. Он гриффиндорцам на зельях апокалипсис локальных масштабов устроит. И у нас, между прочим, есть отличная возможность на это полюбоваться — после обеда будет сдвоенная алхимия с алознаменниками.

— Кстати, смотрите-ка — МакГонагалл Блэка отчитывает! — Грисер кивнула в сторону преподавательского стола.

— Это все ерунда, господа, этим мы не удовлетворимся! У меня уже есть парочка хороших идей, как отомстить Блэку! — заговорщитски произнес Мальсибьер, потирая руки.

— Кому и за что надо мстить? — к столу подошли порядком приободрившийся Драко и Блэйз, вернувшиеся из лазарета.

— Обернись и все поймешь, — посоветовал Рон, утыкаясь в учебник по трансфигурации.

Малфой-младший послушно обернулся и, разом переменившись в лице, покосился на свою перебинтованную руку.

— Это не из-за тебя, — успокоил его Поттер.

Драко с облегчением вздохнул и уселся на скамью рядом с друзьями.

— А кто тогда постарался? — спросила Блэйз, устраиваясь напротив.

— Шестой курс на ЗоТИ с Блэком. Так что, Малфой, отличился сегодня не только ты один…

— Кстати, тебя действительно полоснул когтями по руке гиппогриф? — спросила Катрин, показав кулак попытавшейся побыстрому сбежать из-под ее надзора Энни.

— Ну да, ничего страшного, скоро заживет, — быстро произнес Драко. — Так что там с шестым курсом?

Мальсибьер и Лестранж переглянулись.

— А поподробнее? — в один голос воскликнули они.

— Да что тут можно подробно-то рассказывать? — Малфою эта темя была явно неприятна. — Ерунда…

— Из-за этой ерунды, к твоему сведенью, у Хагрида будут большие проблемы, — хмуро сообщил Гарольд.

— Ну, извини! Я же сказал, что сожалею! Я не нарочно….

— Малфой, специально для тебя повторяю наш план на вечер: если мы еще будем живы после астрономии, заглянем к Хагриду — у него и будешь все эти свои «не нарочно» высказывать. А нам, вообще-то уже пора — через пять минут урок начнется.

— Поттер, а чего это ты так пессимистично к астрономии относишься? Ты же вроде бы неплохо разбираешься во всех этих расчетах… — спросил Эйвери, торопливо дожевывая котлету.

— Просто я в общих чертах себе представляю, чем мы с этого года будем там заниматься, — таинственно ответил Гарри.



* * *

Из кабинета астрономии, после двух уроков «вычислительной пытки», ученики выходили вразвалочку, на ощупь определяя где верх, где — низ, где — стены, а где и вовсе лестницы начинаются. Шли притихшие и присмиревшие, что для третьего курса Гриффиндора и Слизерина было из ряда вон выходящим. Никто никого не подначивал, не обзывал и не пытался поколотить. Казалось, мысли у толпы в тридцать человек были одни на всех: «Придти в гостиную, завалиться спать до ужина, домашнюю работу не делать и вообще отослать всех подальше к Мерлиновой бабушке».

Рон Уизли героически пытался согнать с себя сонное оцепенение, в которое он впал на второй минуте урока после короткого и непродолжительного шока от увиденных на доске формул. Малфой, из чистого интереса взявший конспекты урока у Гарри Поттера, поворачивая пергамент под разными углами, пытался разобраться в том, что на нем написано. Сам Гарольд вместе с Гермионой шли где-то в самом конце процессии, обсуждая заданный им обоим усложненный вариант домашнего задания.

— Как подумаю, что такой же ужас будет твориться на нумерологии, благодарю Мерлина, Моргану и родителей за то, что не записался на эту пытку, — несколькими минутами позже сказал Драко, наблюдая за тем, как от их дружной компании отделяется Гермиона Грэйнджер, надумавшая заглянуть в библиотеку.

— М-м? — спавший на ходу Рон повернул голову в его сторону. — Я с тобой полностью согласен. Особенно после того, как случайно на днях заглянул в тот замечательный талмуд, который Гермиона подарила нашему Поттеру.

— Не понравились формулы? — ехидно спросил Гарольд.

— Я, конечно, понимаю, что в зельеварении пропорции ингредиентов высчитывать сложно, поэтому, кстати, мы и напортачили с зельем в прошлом году, но в сравнении с тем, что творится в этой нумерологии… Мне же теперь кошмары сниться будут с этими уравнениями, которые надо будет подставить в универсальную формулу вычисления компонентов!

— Уизли, не пугай меня! Мне Флитвик и так задал к понедельнику откопать какие-то особые чары, о которых даже я ни слухом, ни духом…

— Кстати, как там поживает моя домашняя работа? Помнишь уговор?

Посмеиваясь, мальчики пересекли Холл и вышли наружу. До хижины Хагрида они добрались за несколько минут и, услышав в ответ на стук бормотание Хагрида, вошли.

— Эта… привет, — тоскливо произнес полувеликан. — Малфой, ты-то как?

— Отлично, — преувеличенно бодрым голосом отозвался Драко. — Серьезно, Хагрид, ничего страшного.

— Э-эх… ну я и молодец… проучетельствовал всего один день, а уже дров наломал… — Хагрид тоскливо покосился на плиту с закипающим чайником.

— Эй, ты о чем? Никто же тебя не уволит! — нахмурился Гарри. — Малфой жив-здоров, все нормально…

— Не, думаю я, за немногим стало… Всем уже известно, что случилось. Школьному начальству доложат — они точно скажут, что я не с того начал. Да и правы, наверное, будут — у вас самое первое практическое занятие.… Эх, я подумать должен был сначала, да больно уж не терпелось вам показать…

— Но Хагрид, я же не собираюсь никому жаловаться! С чего ты это взял? Я признаю собственную вину — я не слушал твои объяснения, и это только моя вина, — возмутился Малфой. — За спиной этого гиппогрифа прятался Джереми Поттер и я…

— Нет, я же все-таки учитель… моя это ошибка. Надо было с флоббер-червей начинать или еще с кого-нибудь посмирнее.

— Так, ну хватит! Объясни мне по-человечески, почему ты решил, что что-нибудь случится? Малфой же не пойдет на тебя никому жаловаться! — вспылил Гарольд.

— Дык ему самому вовсе необязательно жаловаться… — пробормотал лесничий, отводя глаза в сторону.

Малфой-младший ойкнул и зажал рот рукой.

— Что? — недоуменно спросил Рон. — Чего ты…

— Ме-ерлинова борода…. — Драко закусил губу. — Хагрид, я сейчас же пойду писать письмо родителям, чтобы они и думать не смели ни о чем таком…

— Ладно, не важно. Чаю-то будете, что ли?

Поттер облегченно вздохнул: если Хагрид переключился на чай, значит, все нормализуется.

Глава 6. Предзнаменования

 Сделать закладку на этом месте книги

От лесничего Гарри, Рон и Драко ушли почти перед самым ужином. Да и то, будь их воля — мальчики посидели бы у него до самого отбоя, но Хагрид ни с того ни с сего вспомнив о том, что времена нынче неспокойные, решил самолично довести троих слизеринцев до Большого Зала. В общем-то, никто не ожидал от него столь резкого перехода от уже почти трехчасовой лекции о сфинксах и мантикорах к недовольному бурчанию по поводу дементоров, от которых, по мнению все того же Хагрида, особого проку не было — одно расстройство в прямом и переносном смыслах.

В результате к ужину мальчики пришли одними из первых. Постепенно стали подходить и остальные студенты — кто-то группами, кто-то поодиночке. Некоторые даже осмелились явиться на ужин в компании библиотечных книг — этих счастливчиков (а точнее — любимчиков мадам Пинс) легко можно было отличить от основной массы учащихся благодаря тому,


убрать рекламу




убрать рекламу



что их фолианты периодически вспыхивали бледно-желтым светом наложенных чар, защищающих от физических повреждений.

Где-то ближе к концу ужина в Большом Зале наконец-то появились старосты Слизерина, в очередной раз куда-то запропастившиеся сразу после сдвоенного урока зелий у семикурсников. Алекс Розье, в красках описывавший как, сколько и за что Снейп снимал баллы с Гриффиндора, прервал свой рассказ.

— Ну? Получилось? — спросил он.

— А то! Посмотри на преподавательский стол и сразу все поймешь, — самодовольно усмехнулся Мальсибьер. — Я же говорил — моя мстя будет ужасной! Можешь мне памятник ставить. Теперь я даже не сомневаюсь, что автоматом получу зачет по Чарам на ЖАБА.

— Во-первых, не мне, а — нам, — перебила его Катрин, — поскольку Флинт тоже не в носу ковырял, пока ты пытался накладывать заклинание на дверь кабинета Блэка…

— Стоп, ребята, по-моему, я пропустил что-то очень интересное, — к ним повернулся Монтегю. — При чем тут Блэк и дверь его кабинета? И, кстати, Мальсибьер, ты будешь или нет себе сосиски брать? Между прочим, есть хотят все!

Дерек на попытки товарища стащить прямо у него из-под носа блюдо с сосисками протестующее замычал.

— Вы еще передеритесь, — снисходительно сказала Катрин, решившаяся в отличие от всей честной кампании ограничится салатом. — И, возвращаясь к предыдущей теме, — да, мы с Дереком решили восстановить справедливость.

— А куда дальше восстанавливать-то? — фыркнул Драко, кивая в сторону доски с баллами.

У Гриффиндора налицо было их полное «отсутствие присутствия». Проще говоря — такой же ноль, как и у Слизерина несколько часов назад. Теперь же, на счастье всех учеников «змеиного» факультета количество их баллов увеличилось до пятидесяти.

— Э-эх, что бы мы делали, если бы нашим деканом был не Снейп, а кто-нибудь другой, — вздохнул Рон.

— Лапу бы весь год сосали, — буркнул Маркус. — Не туда смотрите, народ. Надо на преподавательский стол смотреть.

— Да, действительно, что-то Блэка не наблюдается, — подтвердить Розье. — А с ним Дамблдора и Флитвика с МакГонагалл.

— И какой отсюда можно сделать вывод? — Лестранж насмешливо подняла брови.

— Так вы наложили на Блэка какое-то заклинание? — удивленно переспросил Монтегю, переводя взгляд со старост на Флинта. — Ну вы и молодцы, ребята!

— И чем вы его так приложили, что для расколдовывания потребовалась помощь МакГонагалл и Флитвика? — поинтересовался Гарри.

— Ну, мы не прямо его самого заколдовали, а дверь в кабинет Блэка… — скромно заметил Дерек, — но суть одна и та же: наш второй преподаватель Защиты сейчас лежит в Больничном Крыле, а старичок-директор в компании доброй тетушки Минервы и Флитвика дружно пытаются снять с него чары «одервенения».

— В смысле — «одервенения»? Что-то типа «Ступеффая» что ли? — продолжал допытываться Монтегю. — Или он по-настоящему деревом стал?

— Второе ближе, — ответил ему Драко. — Вы же «Radoces Agere» использовали, верно?

— Ага, — кивнул Дерек. — А ты его, оказывается, тоже знаешь?

— Знаю, но накладывать не умею. Уизли, не надо делать сосредоточенное лицо и пытаться самостоятельно перевести название заклятия — оно звучит как «Пускать Корни».

— И что, Блэк действительно пустил в землю эти самые корни? — спросил Розье.

— Во-первых, в замке пол каменный, если ты не помнишь, — съязвил Флинт. — А, во-вторых, насколько я помню, у него даже листва прорезалась, хотя, вроде бы не сезон — осень уже на дворе. Но это все ерунда. Самое главное, ребятки, в том, что он в больничном крыле будет неделю, как пить дать, валяться.

— Какой удар по самолюбию квалифицированного аврора! — фыркнул Гарольд. — Первая неделя — и та уже в ведении мадам Помфри. Только я что-то сомневаюсь, чтобы эта была именно неделя. По-моему, вы свои силы слегка переоценили — Дамблдор тоже не лыком шит.

— Поттер, снять это заклинание раньше недели просто физически невозможно — у него основа взята из трансфигурирующих чар повышенной длительности, относящихся к третьему уровню сложности, — сказала Катрин. — Поэтому, кстати, мы втроем его накладывали — у Мальсибьера просто мозгов бы не хватило точно все выполнить…

— Но-но, не надо трогать мои мозги! Ну, или по крайней мере то, что от них осталось, — пошутил Дерек.

— Вот и я о том же… Смотрите-ка, а вон и Дамблдор идет.

Директор Хогвартса спокойно прошествовал на свое место, будто бы меньше пяти минут назад и не пытался снять наложенное на преподавателя редкое заклятие. Однако садиться на свой трон он не торопился и, дождавшись наступления тишины, произнес:

— Прошу учеников шестых и седьмых курсов ненадолго оторваться от своих занятий и внимательно меня послушать.

Вышеозначенные студенты, после обращения директора лично к ним, подняли глаза на преподавательский стол. Дерек и Катрин, подмигнув однокурсникам, изобразили на лицах живейший интерес и тоже уставились на Дамблдора.

— В результате чьей-то крайне своеобразной шутки, профессор Сириус Блэк попал в Больничное Крыло, и всю следующую неделю его будет заменять профессор Люпин…

— Хотя изначально, наверное, именно Блэк должен был заменять Ремуса, — задумчиво протянул Гарри.

— Ты о чем? — спросил Малфой.

Тот в ответ сделал большие глаза.

— Ах да, твой крестный же об… — он замолк на полуслове, получив от Рона чувствительный пинок под столом.

— Кстати, я тут вспомнил, — со смехом произнес Маркус, — Листья-то у Блэка красные были…

— Может, еще и в золотую крапинку? — фыркнул кто-то.

— Точно! Гриффиндоркисй дуб!

— Ну, насчет принадлежности к Гриффиндору — это отдельная песня, — светским тоном заметила Энни. — Но вот то, что Блэк — дуб дубом, это верно на все сто!

Старшекурсники разразились неприлично громким смехом.



* * *

Первым уроком на следующий день у третьего курса Слизерина была Защита от Темных Сил. Вместе с Гриффиндором. Гарри Поттер сразу же после ужина ушедший в старую часть хогвартских подземелий, благополучно пропустил завтрак и, как обычно, появился только перед самым началом урока.

— Ну? Проверил свою змеиную живность? — поинтересовался Малфой. — Как василиск поживает?

— Говори тише, — поморщился Рон. — Между прочим, не все знают, что второй вход в Тайную Комнату остался незапечатанным директором.

— Да Дамблдор его, наверное, даже не нашел! — фыркнул Драко.

— Или сделал вид, что не нашел. Я сильно сомневаюсь, что если бы он захотел, то не смог был прогуляться и проверить, как себя чувствует эта милая зверушка… серьезно, Гарри, как там поживает твой змееныш?

— Так себе поживает, — поморщился Поттер. — У него опять глазницы гноиться начали. Нет, ну на кой Мерлин Фоукс ему глаза выклевал? Я эту птицу, эту индюшку огненную, Моргана ее побери…

— А мне все-таки спокойнее знать, что если уж в замке и живет василиск, то он хотя бы не может взглядом убивать, — пожал плечами Малфой-младший.

— Чурбан ты бесчувственный, а еще и ведь и эмпат! — вскипел Поттер. — Не стал бы он никого убивать — спал бы себе и спал в Тайной Комнате! Но нет, обязательно надо было…

— Успокойся, я не имел в виду ничего такого, — смутился Драко.

— Да ну как же!

— Действительно, Гарри, хватит уже, — вклинился Рональд. — Я сегодня-завтра сварю противовоспалительное зелье, и мы пойдем проведать твоего змея. Что ты из-за него так переживаешь?

— Да ну вас!

— Поттер обиделся, — прокомментировал Драко, наблюдая за тем, как его друг демонстративно отсаживается к Гермионе Грэйнджер. — Все, сейчас будут астрономию обсуждать.

— С чего это ты взял? — с улыбкой переспросил Рон.

— А о чем же еще можно говорить с Грэйнджер?

Со звоном колокола, ознаменовавшим начало урока по ЗоТИ, в кабинет вошел Ремус Люпин с журналом курса в руках. Следом за ним в помещение «вплыл» большой шкаф из черного дерева, дверцы которого были заперты на ключ.

— Доброе утро, — поприветствовал он учеников. — Учебники вам пока не понадобятся, можете убрать их в сумки.

По классу пошел удивленный ропот. Первый и последний на данный момент практический урок им устроил Локонс, и все его хорошо запомнили. Особенно то, как преподаватель, чуть ли ни одним из первых выскочил за дверь, оставив разбираться с пикси четверых второкурсников.

Шкаф угрожающе затрясся.

— Ничего страшного. Здесь всего лишь обычный боггарт. Вам нечего бояться, — Люпин поспешил успокоить занервничавших студентов, часть которых собралась даже отсесть с первых парт в конец класса. — Кто-нибудь из вас знает, что такое боггарт?

Помимо Гарри, Рона и Драко, руки подняли Гермиона, Джереми и, как ни странно, Блэйз Забини.

— Боггарт — это привидение, меняющее свой внешний вид в зависимости от того, чего больше всего боится человек, столкнувшийся с ним, — ответила Блэйз, после кивка Люпина.

— Очень хорошо. Итак, боггарты любят темноту и предпочитают селиться в гардеробах, — он указал на мелко подрагивающий шкаф, — под кроватью, в чуланах или даже футлярах напольных часов. Пока боггарт находится в своем убежище, он ни на что не похож и его внешний облик нам, увы, неизвестен. Однако стоит только выпустить его, и он станет тем, чего мы боимся больше всего. Но это так же значит, что у нас есть перед ним большое преимущество. Джереми, скажешь нам, какое именно?

Гриффиндорец, надувшись от важности, поднялся с места и четко ответил:

— Нас много, и боггарт не сможет выбрать сразу, в кого ему превратиться.

— Тоже мне! — фыркнул Малфой. — Демонстрирует тут свою аврорскую выучку!

— Верно, Джереми. Поэтому и сражаться с боггартом лучше, когда вы не одни. Боггарт теряется и, временами, пытается напугать сразу двух или более людей. Вы не представляете, насколько смешно было, когда он попытался напугать сразу двоих человек! Ну а заклинание против боггарты достаточно простое, и все, что от вас нужно — хорошо сосредоточиться. Главное оружие против него — это смех. Превратите боггарта во что-нибудь смешное, рассмейтесь, и он исчезнет. Само заклинание звучит как «Ridiculus». Запомнили? Положите волшебные палочки и повторите его.

— Ridiculus! — хором воскликнул класс.

— Вот и хорошо. С этим мы справились. Теперь же вы можете встать с мест и выйти вперед.

Когда все студенты вышли из-за парт и подошли к кафедре, Люпин взмахом палочки отодвинул парты и скамьи к стенам класса.

— Замечательно, теперь можете немного разойтись — нам понадобится свободное пространство. Невилл, будь добр, подойди к шкафу.

Самый неуклюжий гриффиндорец, стремительно бледнея, вышел вперед.

— П-профессор, м-может вам лучше в-вызвать кого-нибудь д-д-ругого? — от страха Лонгботтом начал заикаться. — У меня в-вряд ли что н-нибудь выйдет…

— В чем дело? Боггарта испугался? — фыркнул Малфой.

Слизеринцы обменялись ухмылками.

— Раз ты так уверен в своих силах, Драко, может быть, выйдешь ты? — нахмурился Ремус.

— Могу и я, — скромно ответил Малфой-младший, делая шаг вперед и отодвигая в сторону Невилла, готового разве что не благодарить его.

— Тогда скажи нам, чего ты боишься больше всего?

Малфой зажмурился на несколько секунд и выдал:

— Живой зеленой изгороди саду рядом с особняком в виде собаки, — и раздраженно добавил, видя ухмылку на лице Гарольда: — Да-да, Поттер, той самой, которая тебе так приглянулась.

— Х-мм… тогда скажи, пожалуйста, не мог бы ты представить себе обычный собачий намордник и шлейку?

Малфой-младший кивнул.

— Хорошо, тогда сейчас я открою дверь шкафа, и перед тобой возникнет боггарт. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе намордник со шлейкой или, например, ошейник с поводком, и используешь «Ridiculus». Если у тебя все получится, — на этих словах профессора Люпина Малфой возвел глаза к потолку, словно бы говоря: «А то у меня может что-то не получиться?», — боггарт будет пугать всех по очереди. Поэтому я прошу остальных пока подумать, чего вы боитесь больше всего, и как из этого сделать смешное.

— Все готовы? — спросил Люпин через минуту. — Что ж, тогда я открываю дверцу. Драко, приготовься. Раз, два, три!

Дверца шкафа распахнулась, и из его глубины вперед медленно шагнул огромный темно-зеленый пес-растение. Угрожающий шелест листьев отдаленно напоминал собачье рычание.

— Ridiculus! — рявкнул Малфой-младший, отступая назад.

Раздался громкий щелчок, и на псе появился намордник. Его лапы запутались в неправильно надетой шлейке, и он рухнул на пол. В добавок ко всему «шерсть» собаки покрылась веселенькими ярко-желтыми цветочками.

Пока гриффиндорцы оторопело рассматривали поскуливающую «собаку», слизеринцы, большая часть которых были в гостях у Драко Малфоя и не понаслышке знали о том, что за растения «обитают» в саду за Малфой-Мэнором, покатывались со смеху. Только Гарольд бросил на друга какой-то странный взгляд, словно бы заметил то, чего не увидели остальные.

Боггарт, услышав смех, растерялся и даже прекратил свои попытки выпутаться из шлейки.

— Хорошо, Драко. Теперь твоя очередь, Рон.

Уизли несмело выступил вперед. Снова раздался щелчок, и вместо собаки на Рональда надвигался огромный паук, показавшийся Гарри и Драко подозрительно знакомым.

Рон на мгновение оцепенел, но справился с собой и воскликнул:

— Ridiculus!

Паук оказался подвешен в воздухе, связанный собственной же паутиной.

— Лаванда Браун, ваша очередь!

С неловкостью, достойной Невилла, гриффиндорка выбралась из-за спин товарищей и вышла вперед. Боггарт мгновенно сменил свой внешний вид на огромную склизкую улитку. Перепуганная Лаванда с визгом отпрянула в сторону. Вместо нее вперед выступил Симус Финниган. Прежде чем принять обличье банши, боггарт, будто не зная, какой облик ему выбрать превратился поочередно в крысу, змею и чей-то вырванный глаз.

— Браво, Симус, — похвалил гриффиндорца Люпин, наблюдая за тем, как тот использует «Ridiculus» и у банши встают дыбом волосы как после удара током. — Смотрите-ка, боггарт уже не знает, кого ему выбрать. Скоро он совсем сгинет. Кто-нибудь еще хочет попробовать?

Видя успех своих товарищей, Джереми Поттер так же решил попытать счастья и «сразиться» с боггартом. Причем последний даже успел принять вид дементора, чем несказанно порадовал слизеринскую часть класса, как ни с того ни с сего вперед подался Невилл. Впрочем, поблагодарить за этот неожиданный приступ смелости с его стороны нужно было Малфоя-младшего, который решил восстановить таким образом «справедливость» и дать Лонгботтому шанс повеселить остальных своим боггартом. Ну а призрак, находившийся явно на исходе своих сил, все-таки попытался испугать и Невилла — он превратился в Снейпа. На этот раз не потребовалось даже «Ридикулуса» — волна хохота, прошедшая по классу подействовала лучше всякой магии. Боггарт лопнул. Оставив после себя лишь висящие в воздухе клочки дыма.

— Молодцы. Вы все хорошо справились, даже ты, Невилл, мог бы попытаться — уверен, ничего страшного не произошло бы, — с улыбкой сказал Ремус. — Всем, кто сражался с боггартом, начисляю по пять баллов. И пять баллов Блэйз Забини и Джереми Поттеру за правильные ответы. Ваше домашнее задание — прочитать о боггартах в учебнике и законспектировать. Вы свободны.

Гарри вместе с друзьями решил немного задержаться.

— Отличный урок, Ремус! — сказал он, наблюдая за тем, как из кабинета выходит Лонгботтом, за которым последовали Робертс и Маркс, не переставая подшучивать над однокурсником из-за его боггарта.

— Очень рад, что вам понравилось. Тем не менее, твоим друзьям следовало бы быть несколько сдержаннее. Мистер Малфой поступил очень некрасиво по отношению к Невиллу, — вздохнул Люпин.

Драко смутился и с деланным безразличием пожал плечами.

— Кстати, позволь узнать, ведь эта собака — не твой боггарт? — спросил у него Люпин.

— Ага. Ее страшно боится Блэйз, — кивнул тот.

— Значит, тебе удалось перетянуть страх мисс Забини на себя?

— Ну да, причем не очень удачно вышло — все-таки я еще плохо справляюсь со своими способностями… Я — эмпат.

— Я уже понял. Что ж, это многое объясняет. Например, произошедшее в поезде.

— Да? И почему же дементоры никак не повлияли на Малфоя? — заинтересовался Рон.

— Я думаю, они его просто не заметили — эмпаты, вне зависимости от уровня их сил, воспринимаются дементорами чем-то вроде зеркала, не имеющего никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных. Гораздо реже дементоры могут принять эмпата за своего… Впрочем, это разговор долгий, а вам пора на следующий урок. Гарри, а почему ты не вышел сразиться с боггартом?

Тот в ответ только недоуменно пожал плечами и кисло улыбнулся:

— Один дементор сегодня уже был. Ладно, пока Ремус, мы, пожалуй, пойдем. Несмотря на то, что Снейп наш декан и все такое, опоздания он не любит.



* * *

На зельях Малфой вовсю пользовался тем, что повязку с раненой гиппогрифом руки ему мадам Помфри снимать пока запретила. Изображая из себя покалеченного в тяжкой битве героя, он, явно переигрывая, даже сделал вид, что абсолютно не в состоянии нарезать необходимые для зелья ингредиенты. И если бы раньше Снейп на его трагическое заламывание рук (точнее — одной руки) не обратил бы ни малейшего внимания, то теперь даже приказал Джереми и его друзьям помочь Драко с приготовлением зелья. Слизеринцы тихо покатывались со смеху, глядя как «Гриффиндорский Крыс», скрипя зубами и злобно посверкивая глазами, вынужден был резать для Малфоя-младшего коренья, и в результате все равно отдать ему свои — эти он, оказывается, слишком криво нарезал.

Следующей в расписании была травология, после которой порядком подрастерявшие сноровку в обращении с растениями студенты большей частью были вынуждены идти к мадам Помфри и выпрашивать настойку от укуса краснолистой зубатки, которую они пересаживали в горшки. После обеда же третий курс разошелся по дополнительным занятиям. Кто-то, как Рон и Драко, отправился на прорицания, а кто-то (надо сказать, что таковых было не особенно много) вместе с Гарри пошел на нумерологию.

Уроки прорицания проходили на чердаке Северной Башни, переделанном под кабинет. В этом достаточно небольшом помещении, погруженном в красноватый полумрак из-за задрапированных темно-красным шелком многочисленных ламп и окон с задернутыми шторами, и должны были заниматься выбравшие этот курс студенты. Рассевшись за круглые столы, терявшихся в странном интерьере класса, ученики завертели головами в поисках преподавателя. В стене между окнами находился камин, в котором, источая сладковатый дурманящий аромат, догорал огонь. Вдоль других стен выстроились шкафы, доверху забитые чашками, магическими свечами, колодами карт и кое-где треснутыми или щербатыми магическими кристаллами.

— Что-то мне все это не нравится, — пробормотал Малфой-младший.

— Между прочим, Гарри говорил, что одним из разделов нумерологии так же является предсказание, — сказал Рон, затравленно оглядываясь. Вся эта напыщенная обстановка, включая мягкие пуфики, на которых они были вынуждены сидеть, его угнетала.

— Сомневаюсь, что методы предсказывания будущего у нас будут схожими, — поежился Драко.

Откуда-то из темноты выступила худая высокая женщина, закутанная в полупрозрачную газовую шаль. Толстые стекла ее очков увеличивали и без того большие глаза, а бесчисленное количество надетых профессором цепочек и ожерелий издавали тихое позвякивание. Определенно, Сибиллу Трелони легко можно было принять за этакую стрекозу, случайно впорхнувшую в кабинет предсказаний.

— Добро пожаловать на ваш первый урок прорицания, — Трелони села в широкое кресло перед столиками, за которыми разместились ученики. — Меня зовут профессор Сибилла Трелони, и с сегодняшнего дня под моим руководством вы начнете изучение сложнейшего из магических искусств — предвиденья будущего. Хочу вас сразу предупредить: постигнуть все тайны этой науки смогут лишь те, кто обладает врожденной силой ясновидения. Если же ее у вас нет, даже книги не смогут вам помочь.

— Что верно, то верно, — вздохнул Драко, не понаслышке знакомый с самим процессом «предвиденья».

Они с Роном обменялись понимающими взглядами и одновременно скосили глаза в сторону девчачьей половины класса: им показалось, что среди девчонок мелькнуло лицо Гермионы Грэйнджер.

— Увы, увы, не многим оказана честь обладать этим даром, — продолжала Трелони. — Лишь единицы способны рассеять туман, застилающий перед глазами обычных магов пути будущего. Как бы вы не были талантливы в области превращения одного предмета в другой или же приготовления целебных снадобий, без наличия дара ясновидения в прорицании вы сумеете изучить лишь самые азы. Итак, в этом году мы будем изучать основы основ науки предвиденья будущего: гадание по чаинкам, хиромантию, гадание на языках пламени, и, предпочту оставить это на третий семестр, гадание на магических кристаллах. В феврале, к сожалению, занятия не состоятся по независимым от нас с вами причинам, а Пасха… что ж, блаженны неведающие.

Профессор замолчала, оглядывая напряженно затихших учеников.

— Деточка, будьте так добры, передайте мне большой серебряный чайник. Он прямо за вами, — обратилась к Блэйз. — Да-да, благодарю вас. И я бы не позавидовала вашей соседке — то, чего она боится больше всего, произойдет шестнадцатого октября….

Лаванда Браун мгновенно перестала хихикать и нервно сглотнула, бросив испуганный взгляд на преподавательницу. Блэйз ободряюще хлопнула ее по руке.

— А теперь давайте разобьемся на пары, — Трелони встала со своего кресла и замерла с чайником в руке. — Каждый из вас возьмет себе чашку и подойдет ко мне — я налью вам чай. Вы должны будете пить его, пока на дне не останется заварка. Поболтайте ее левой рукой, потом переверните чашки на блюдца и подождите, пока на него стекут остатки чая. Затем передайте чашку вашему партнеру, который по оставшимся на дне чаинкам должен будет увидеть события, которые должны будут случиться с вами в ближайшем обозримом будущем. В помощь себе можете взять учебник «Как рассеять туман над будущим», параграф первый. Я же постараюсь вам помочь.

После того, как Рон и Драко выпили налитый им профессором Трелони чай, они исполнили необходимые действия и обменялись чашками.

— Ну-с, приступим, — пробурчал Рональд, раскрывая учебник. — А ты чего ждешь?

— А я и так знаю все обозначения, — самодовольно заявил Малфой, крутя в руках чашку друга. — Так-так, Уизли, что тут у нас? Открытый сундук.

— Сейчас гляну, что это означает, — Рон зашелестел страницами, выискивая толкование нужного символа.

— Я это и так знаю, — Драко возвел глаза к потолку и тут же спешно опустил их обратно в ронову чашку — потолок кабинета был отделан толстым слоем темно-красного бархата. — Сундук означает ценную находку, какое-либо сокровище. Причем то, что он достаточно четко обрисован означает, что произойдет это… х-мм… в ближайшие пол года.

— Очень ты меня обнадежил, — хмыкнул Рон. — Сундук-то, между прочим, как ты сказал, открытый.

— А это значит, что своей ценной находкой ты поделишься с друзьями — то есть со мной и Поттером. Интересно получается… кстати, как там Поттер на своей нумерологии? Жив еще?

— Это ты должен знать, о великий и могучий Оракул! — отшутился Уизли.

— Но тот самый заколдованный листочек-то у тебя остался!

— А ты думаешь, его сквозной вариант Гарри до сих пор хранит как зеницу ока?

— Ничего я не думаю, — буркнул Малфой, снова утыкаясь в чашку. — У тебя «крест».

— М-м? — Рон явно намеревался задремать.

— Говорю, «крест» у тебя в чашке. Он означает — всякие беды и испытания.

— Это я и без тебя знаю, — вздохнул тот. — У меня расписание бешеное в этом году, а еще тут Флинт с тренировками…

— Ну, тренировки и у меня есть, так что это не самое страшное, — философски заметил Малфой-младший, — а Поттеру с расписанием хуже твоего приходится. Он на сколько дополнительных уроков записался? Нумерология, Древние Руны, Маггловедение, УЗМС продвинутое (хотя на него весь курс записался)… Вот как раз таки у него-то свободного времени будет в обрез, и это не учитывая того, что Флинт может сдержать-таки свое слово и взять его в команду.

— Да уж, ты, по сравнению с нами легко отделался — записался только на УЗМС и прорицания…

— Уизли, не тяни кота за хвост! Что там с моей чашкой?

— Что-что… солнце у тебя там.

— Интересно знать, с чего бы это мне «большая радость» привалит? Может, оттого что я каждый день буду наблюдать ваши с Поттером усталые рожи и думать, какой я умный, что выбрал так мало дополнительных уроков?

— Да иди ты, Малфой, Лесом… Запретным… Кстати, у тебя тут еще и что-то похожее на две стены… только расплывчато больно — понять никак не могу, что именно за стены.

— Стена огня и стена льда, Уизел, — пробормотал Драко. — Это значит, что мне придется делать серьезный выбор. Ну-ка, дай сюда, посмотрю, насколько расплывчатое изображение.… Вот ведь черт! Не думал, что так скоро придется…

— Эй, а что значит этот цветок? — спросил Рон, рассматривая остатки заварки в своей чашке.

— Где?

— Да вот же!

— Роза, — коротко ответил Малфой-младший, возвращаясь к созерцанию своей собственной чашки. — Означает влюбленность, причем, если она с шипами — безответную.

— Э-эх, не повезло мне… — протянул Уизли, разглядывая вполне четко вырисовывающиеся на общем фоне шипы.

— Сочувствую. Кстати, у меня тут мысль возникла… почему бы нам не попытаться Поттеру не погадать?

— Чаем его, что ли, напоить насильно во время обеда? — усмехнулся Рональд.

— Во-первых, зачем насильно? И, во-вторых, а до обеда-то чего ждать? Профессор Трелони, можно вас спросить?

Преподавательница, шелестя юбками, направилась к их столу.

— Я тебя слушаю, мой мальчик.

— Мы хотели выяснить, можно ли узнать судьбу другого человека методом гадания по чаинкам, если он при этом чаю не пил и вообще находится в другом месте? — спросил Драко.

Трелони задумалась. Впрочем, на ее лице осталась благожелательная и чуть отстраненная улыбка, говорившая о том, что Малфой своим интересом к теме урока ее несказанно порадовал.

— Это возможно, мой мальчик, однако очень трудно и дает неточные результаты. К тому же, использовать такой способ гадания могут только те, кто непосредственно близок к человеку, чью судьбу вы стремитесь узнать. Конечно, в руках опытного провидца даже такой метод даст точные результаты, но, хоть я и вижу в тебе искру Дара, ее еще надо развивать, так что это пока не для тебя.

— Нам просто интересно узнать, как это делается, — Малфой настоял на своем, мысленно обидевшись на Трелони за «искру». Он, конечно, был не настолько тщеславен, чтобы мнить себя великим Оракулом, но и какой-то там искоркой свои способности тоже не считал.

— Хорошо. Я покажу вам, как это делается. Но я прошу полнейшей тишины в классе — мне нужно будет сосредоточиться, ибо такой способ гадания очень сложен.

Блэйз тихо хмыкнула и, как ни странно, в этом отношении ее поддержал кто-то с дальних мест. Остальные же замерли в предвкушении, ожидая увидеть какой-нибудь невероятно сложный магический ритуал или что-нибудь в этом роде.

— Мальчик мой, передай мне, пожалуйста, вон ту чашку слева и, поскольку ты ее сейчас разобьешь, озаботься взять вторую. Она чуть выше и сделана из голубого фарфора.

И действительно, только-только оказавшись в руках, Лонгботтома первая чашка выскользнула из его пальцев и разбилась об пол. Невилл покраснел до ушей — сначала урок ЗоТИ, теперь еще и это…. Вцепившись обеими руками, немилосердно при этом дрожавшими, в несчастную чашку, он с величайшей осторожностью передал ее преподавательнице.

— Замечательно, большое тебе спасибо, — Сибилла Трелони, поставила успевший порядком поостыть чайник на огонь. — А теперь те, кто находится в близких отношениях с тем человеком, судьбу которого вы хотите узнать, должен, во-первых, бросить свой волос в огонь, на котором вскипятится вода, а, во-вторых, выпить из этой чашки.

Глаза Рональда вспыхнули.

— Уизли, ты же не хочешь, чтобы… — начал Малфой-младший. но Рон его прервал:

— Гермиона Грэйнджер, я, Джереми Поттер и Драко Малфой.

Последний, буркнув нечто вроде «и зачем я связался с этим идиотом» подошел к камину и бросил в огонь свой волос.

— Интересно, зачем ты Крыса к этому приплел? — риторически поинтересовался он у совершавшего ту же процедуру Рональда. Тот только пожал плечами. — Грэйнджер, Поттер, вас, между прочим, ждем!

С задних рядов начала пробираться вперед Гермиона, бросившая в сторону мальчиков недовольный взгляд.

— Ну и Грэйнджер! Делать домашнее задание по трансфигурации прямо на уроке! Круто! — восхитился Рон, вглядевшись в оставленные на ее столе свитки.

— Если так уж хотите узнать будущее Гарри, могли бы, между прочим, сделать это в его присутствии, — девочка поджала губы.

— Мы ему расскажем, не беспокойся, — ухмыльнулся Малфой. — Эй, Крыс, ты там что, уснул?

Действительно заснувшего на уроке под мерную речь Сибиллы Трелони Джереми растолкали и выпихнули вперед. Тот, недовольно морщась и растирая затекшую спину, бросил в огонь и свой волос. Он же первым сделал глоток из чашки с чаем, которую парой секунд позже налила преподавательница. Следующими были Рон и Драко, за ними — Гермиона.

— Ну? Что вы видите? — нетерпеливо заерзал на своем месте Уизли, глядя, как профессор Трелони, проделавшая с чашкой все необходимые манипуляции, сосредоточенно всматривается в узор чаинок на дне.

— Потертые и местами порванные страницы книги древней книги, — наконец скупо оборонила она.

— Новые знания и опыт, полученные от кого-то более старшего и мудрого, — отбарабанил Драко. — Помощь и поддержка.

— Верно, — благосклонно кивнула Трелони, успевшая устроиться в своем кресле. — Вместе с тем я вижу сокола, склонившегося над своей добычей.


убрать рекламу




убрать рекламу



— А вот это уже плохо, — прокомментировал Малфой. — Изображение сокола означает смертельного врага. Сокол же, склонившийся над жертвой, — враг, прячущийся под обличием друга или хорошо знакомого человека.

— М-да, зря я Грэйнджер и Крыса позвал, — вздохнул Рональд.

— Здесь есть и другие символы… — загадочно начала Трелони, но ее прервал вдохновленный результатами эксперимента Джереми:

— Профессор, посмотрите, а что в моей чашке? — он призвал свою чашку манящими чарами.

— Мальчик мой, твой поступок я бы расценила как очень глупый, если бы не была уверена, что ты всего-навсего не знаком с азами науки Прорицания, — заметила Трелони, поправляя сбившуюся шаль. — Поленившись взять и принести чашу самому, ты использовал постороннюю магию, которая, примешиваясь к окутавшим этот банальный предмет флюидам будущего, может серьезно нам помешать увидеть в ней твою судьбу.

Гермиона пренебрежительно фыркнула.

— Вы же сами сказали, что для настоящего ясновидящего в прозрении будущего нет преград!

— Она не перестает меня удивлять! — пробурчал Рон, сползший от удивления с пуфика под стол.

Профессор предпочла пропустить реплику гриффиндорки мимо ушей и занялась расшифровкой «знаков» на дне чашки Джереми Поттера.

— О, какая нехорошая чашка, — нахмурилась Трелони, разглядывая остатки заварки.

— Что вы там видите, профессор? — первым не выдержал Драко Малфой.

— Еще один сокол! Еще более отчетливый, чем предыдущий!

— Какая жалость, Джереми! И у тебя, оказывается, тоже есть смертельный враг! Кто бы мог подумать? — язвительно произнесла Грэйнджер, и, демонстративно повернувшись спиной к Трелони, вернулась на свое место.

— Дубинка… тебя ждет нападение, мой мальчик.

Гермиона, с шумом доставшая из сумки конспекты по зельям и в наглую их разложившая на столе, снова фыркнула.

— Э-э, профессор Трелони… — тот явно раздумывал, хочется ли ему еще что-нибудь узнать или пока вполне достаточно услышанного.

— Череп — большая опасность, предательство… И… о, нет, лучше умолчать об этом! — прорицательница трагично прижала ко рту руку и, не глядя, опустилась в кресло. — Я не смогу тебе этого сказать… это такой тяжкий груз…

— Да что же него там? — удивился Малфой-младший, забирая со стола чашку Джереми, куда ее поставила Трелони, и всматриваясь в чаинки на ее дне.

— У тебя Грим, мой бедный мальчик.

Джереми отреагировал на это странным образом: хмыкнул, пожал плечами и вернулся на свое место, бросив на ходу нечто неразборчивое, но очень похожее на: «У меня крестный иногда бывает на Грима похож, и что дальше?».

Драко, и так и эдак разглядывавший чашку, выдал:

— Действительно, смахивает на Грима.

— Как мне жаль, мой мальчик… — причитала профессор Трелони. — Символ надвигающейся гибели… а ты еще так юн…

Гермиона громко захлопнула учебник, молча встала и подошла к Малфою, буквально выбрав бедную чашку из его рук.

— Ничуточки не похоже на Грима, — заявила она, уперев руки в бока. — Скорее даже — овца или корова.

Трелони недовольно на нее посмотрела.

— Прости меня, дорогая, но, как мне кажется, прорицания тебе изучать будет очень тяжело — твоя аура очень слаба и вряд ли ты сможешь достаточно хорошо воспринимать будущее. Итак, можете собрать свои вещи — на этом наш сегодняшний урок окончен. И, да, мистеру Малфою присуждаю пятнадцать баллов за отличную работу на уроке — вы явно стараетесь, дорогой мой. Все свободны.

Выйти из душного кабинета Трелони в коридор башни было равносильно неожиданной свободе после долгого заключения без права на глоток свежего воздуха. Малфой, успевший перед уходом еще раз заглянуть в предполагаемую чашку Гарри, находился в глубокой задумчивости и, поэтому совершенно не отреагировал на то, что Рон его потянул в сторону кабинета нумерологии.

В отличие от Трелони, Вектор не только не отпустила учеников до звона колокола, означавшего конец занятий, но и даже задержала. Поэтому вышедшие из ее кабинета студенты с не меньшим рвением, чем пребывавшие на прорицаниях, старались убраться подальше. Последними вышли Гарри Поттер, Теодор Нотт и, как ни странно Гермиона Грэйнджер.

— Как она раньше нас-то успела? — удивился Рон. — Да и что ей тут делать?

— Не знаю, — меланхолично ответил Драко, мыслями продолжая пребывать в своих неведомых далях.

— Хотя да, Грэйнджер ведь, по-моему, записывалась на нумерологию… за заданием, наверное, зашла.

Впрочем, говорить о Теодоре Нотте, как о самостоятельно вышедшем из кабинета было некоторым преувеличением. Глупо улыбаясь и бездумно уставившись круглыми от удивления глазами куда-то в стену, он плелся вместе с ведущими его под руки Гарри и Гермионой, периодически повторяя одно и то же:

— Я же не зря сюда записался, верно? Вот хоть баллов для факультета заработали…

— Что это с ним? — спросил Уизли.

— Так, перенервничал слегка, — отмахнулся Поттер. — Сейчас в Больничное Крыло отведем, ладно?

— Да мы не против… а все-таки, что это с ним?

— Теодор, видимо, летом тренировался… в вычислениях, — поморщилась Гермиона, — и на уроке решил доказать, что он самый умный. Ну и… не вышло.

— М-да, бывает, — протянул Драко. — А у нас на прорицаниях тоже весело было — гадали на чаинках.

— И как? Много нагадали? — фыркнул Гарольд, останавливаясь у пустующего лестничной площадки, ожидая, пока придет лестница, которая должна была доставить их на этаж, где располагалось больничное Крыло.

— Предостаточно. У Уизли, например, в ближайшем будущем ожидается безответная любовь.

— Ага, очень смешно, — пробурчал покрасневший Рон.

— А еще полезная находка, которой он должен будет поделиться со своими друзьями, — продолжал Малфой-младший.

— И мелкие неприятности.

— А у твоего брата, Поттер, будут неприятности покрупнее. И еще вас с ним ждут очень большие гадости.

— Стоп, в каком это смысле? Что значит «нас с ним»? Вы как умудрились погадать на меня, если я весь урок на нумерологии просидел, и меня с вами не было?

— Да так, есть способы…

— Ага, способ есть, — поддакнул Рональд. — Причем этим самым способом Малфой с Трелони нашли в чашке твоего брата изображение Грима. А это, между прочим, прямое предзнаменование смерти.

— Глупости, — заявила Гермиона. — Я уверена, что от него еще никто не умирал.

— Волшебники, увидевшие Грима, умирали от страха, — не согласился с ней Драко.

— Мерлин, вот именно что от страха! Сам Грим в этом ничуть не виноват! Говорю же, все это глупости!

— А еще я видел Грима в чашке Гарри! — рявкнул Малфой-младший.

Все пятеро замерли, не обратив внимания на то, что лестница давно уже их ждет.

— И что? — наконец произнес Поттер. — Мало ли что ты в заварке чайной углядел… мне что, сейчас броситься в башни вниз от ужаса? На Грима, например, очень похож Сириус Блэк в своей анимагической форме — я это по личному опыту знаю. В детстве, помниться, постоянно его пугался…

— Ты же знаешь, что я могу иногда предвидеть события, — нахмурился Драко.

— Действительно? — Гермиона насмешливо приподняла брови.

Рон цыкнул на нее.

— Я этого и не отрицаю. Но одно дело, когда ты сам предсказываешь определенные события, и совсем другое, когда ты ковыряешься в заварке… Сдались тебе эти чаинки, Малфой? Ты же самолично не видел, как мой хладный и бездыханный труп валяется у входа в Хогвартс?

— Гарри, не смешно! — одернула его девочка.

— Я серьезно. Ты ведь этого не видел, Драко?

— Нет.

— Ну вот и все. Не надо лишний раз панику разводить. Я этому вашему прорицанию и Трелони этой с ее таинственными методами, ты уж меня прости, не особенно-то верю, — Гарри весело усмехнулся. — А вот другое дело — наша нумерология. В ней тоже, кстати, есть способы предсказания будущего — по числам… ну, Рон, Драко, чего вы так морщитесь? Помогли бы лучше нам с Гермионой Нотта довести до Больничного Крыла — мадам Помфри ему успокаивающую настойку даст.

Глава 7. Квиддичная мания Флинта

 Сделать закладку на этом месте книги

Как выяснилось позже, Дамблдор все-таки прознал, чьими руками (и палочками) была исполнена штука с профессором Блэком. Директор вызвал к себе Снейпа, пожурил за неподобающее поведение старшекурсников его факультета и самолично отправился в Больничное Крыло ругать Блэка за провокацию учеников. Мастер Зелий, в свою очередь, провел с «отличившимися» воспитательную беседу с глазу на глаз. В результате они не только не были наказаны, но даже удостоились похвалы своего декана и пяти десятков баллов за оригинальное решение проблемы под кодовым названием «гриффиндорский дуб».

Ну а Блэк, как и предполагали «Национальные Герои Слизерина», всю первую неделю провел под присмотром мадам Помфри на больничной койке. После длительного разговора с Дамблдором и короткого энергичного спича в исполнении Минервы МакГонагалл о том, как себя должен вести высшей степени квалифицированный преподаватель, Сириус присмирел. Однако, судя по злорадным взглядам, которые постоянно ощущали на себе слизеринцы в целом и их декан в частности, это все было лишь затишьем перед бурей, и всех ожидал большой сюрприз, исполненный с применением истинно гриффиндорского чувства юмора.

Сей сюрприз не заставил себя долго ждать — не прошло и двух недель с возвращения Блэка к преподаванию, как затопило подземелья замка. Случилась эта небольшая неприятность ночью. Не пострадали от воды только комнаты и личная лаборатория декана (что никого, исключая некоторых личностей, и не удивило) и факультетская гостиная (тут тоже никакой тайны «мадридского двора» не было — пятикурсники намедни тренировались на коридоре, ведущем к проходу в гостиную, в наложении чар выборочной непроницаемости). Остальные же коридоры, различные закутки и большие подземные залы, облюбованные слизеринцами для своих дел, были по-колено залиты водой. Главный подозреваемый в затоплении подземных помещений, гадко ухмыляясь, заявил, что у него имеется неоспоримое алиби, которое подтвердит Ремус Люпин, и с него взятки гладки. Мельчайших подробностей своей очередной подлунной прогулки Ремус, к сожалению, вспомнить не мог, но присутствие Сириуса «Бродяги» Блэка подтвердил.

Перепугавшись за свою змеино-хвостатую живность, Поттер со всей ему доступной прытью рванул в сторону Тайной Комнаты. Но, увы, старая часть подземелий была залита водой до потолка, и чтобы хоть как-то добраться туда пришлось под предлогом опасности обрушения здания школы вызывать на «просушку» помещения преподавателей. Блэку, вроде как не причастному к этому бедламу, влетело по первое число. Ото всех. Ну а заметив, как занервничал при виде искомой стены-прохода Гарри, втихаря отправившийся вслед за ними, хитро усмехающийся Дамблдор поспешил увести преподавательскую «делегацию», большая часть которой была в этих коридорах впервые, дальше по подземным переходам.

….Осень вошла в свои права. Солнечный и ясный сентябрь сменился пасмурным октябрем. Противно накрапывал мелкий дождик, нагоняя на обитателей Хогвартса глубокую хандру. После происшествия с Клювокрылом Хагрид впал в затяжную депрессию, так что уроки УЗМС теперь были до безобразия скучны и однообразны: ученики два часа кряду высиживали перед террариумами с флоббер-червыми и кропотливо описывали каждое их поползновение по пространству террариума или же безуспешную попытку сожрать лист салата целиком. Тем же «радовали» и остальные предметы: трансфигурация, чары, алхимия (установившееся там хрупкое равновесие между количеством снятых с других факультетов баллов и добавленных Слизерину уже никого не удивляло). Только уроки Ремуса Люпина сгоняли с учеников расвнодушно-тоскливую полудрему (аналогично на старшекурсников действовали уроки Блэка, только имея под собой несколько иную причину для повышения активности учащихся) своей необычностью. Практические занятия шли одно за другим: красные колпаки, ползучие водяные…. Вдохновленные своими неожиданными успехами студенты искренне симпатизировали Люпину и очень жалели, когда тот был вынужден по неизвестным широкой общественности причинам временно уехать из школы в конце сентября чуть ли не на неделю. А еще слизеринцы-младшекурсники, со свойственной им душевностью в общении со своими старшими собратьями по учебе, готовые после нескольких уроков ЗоТИ с Блэком (он заменял своего коллегу в дни «отсутствия») завыть по-волчьи и полезть на стенку, начали жалеть старшекурсников.

Особенно крепко доставалось Гарольду, которому врожденная гордость вкупе с наглостью и периодически проявляющимся благородными стараниями Малфоя-младшего хамством просто не позволяла пойти на компромисс и попытаться более или менее мирно сосуществовать с Сириусом Блэком в одном замке. Впрочем, и сам Блэк был не прочь усугубить их отношения, цепляясь к мальчику по всяким мелочам. Поттер свирепел еще больше и тихонько науськивал на него Катрин и Дерека, невесть с чего решивших устроить новому преподавателю «сладкую жизнь». И этот замкнутый круг маленьких взаимных подлянок никто разрывать даже и не собирался.

Ближе к середине октября Флинт наконец-то разобрался со всеми своими делами и вплотную занялся командой по квиддичу. Благо особенной спешки у них не было: Маркус позаботился о том, чтобы на первом матче сезона с Гриффиндором слизеринскую сборную заменили пуффендуйцы. Объяснялось все это «серьезной травмой ловца». О реакции на это самого ловца стоило бы тактично умолчать и скромно добавить, что Малфой-младший был просто в бешенстве.

— Маркус, я тебе припомню! — орал он со зрительской трибуны, на которую был отправлен капитаном на время отбора нового охотника.

Флинт только ухмылялся в ответ, выискивая глазами в толпе слизеринцев Гарри Поттера.

— Так, по некоторым идейным соображениям, сегодня отбираться будут двое охотников — что-то мне подсказывает, что в этом году нам пригодится запасной, — говорил он, обращаясь преимущественно к тому же Поттеру, с постной миной стоявшему за спинами остальных игроков сборной. — И давайте разберемся с отбором побыстрее — мне еще тренировку проводить.

Пока он в компании Руквуда и Монтегю распределял пробовавшихся на место охотника студентов на группы, Гарольд с Роном уселись вместе с откровенно скучающим Малфоем, успевшем задремать на солнце.

— Скоро в Хогсмид пойдем, — протянул Рон, наблюдая за тем, как очередной претендент, спустившись после проб на поле, выслушивает оценку своих действий. Не выдержав язвительных комментариев Флинта, он швыряет на землю метлу и гордо удаляется. Капитан слизеринской сборной только пожал плечами и позвал следующего. — Что-то Маркус зверствует сегодня… когда нас отбирали, такого не было.

— Еще бы он не зверствовал, учитывая его планы на этот год, — буркнул Драко, лениво косясь на солнце. — Единственный погожий день за две недели, а мы тут торчим…

— Тоже мне трагедия, — фыркнул Гарри, немного нервно перекладывая свою сумку с учебниками на скамью повыше.

— Поттер, ну а ты чего такой дерганый? Может, Флинт вообще про тебя забудет, а?

— Забудет он, как же! У меня и так завал с уроками, а тут еще и этот ваш квиддич…

— Гарри, ты же не будешь играть в основном составе команды, так что и нагрузка у тебя будет поменьше… — нерешительно произнес Рон таким тоном, будто сам не верил своим же словам.

— Поменьше? Ронни, а кто весь прошлый год жаловался каждому встречному-поперечному, что Маркус с тебя три шкуры дерет, несмотря на то, что ты в запасниках сидишь?

Рон его явно не слушал. Хмуро глянув на поле, он задумчиво закусил губу.

— Нет, никак ты не отвертишься, — подытожил Уизли.

— Спасибо, ты меня обнадежил, — съехидничал Поттер.

— Рыжий, а с чего вообще такие сокрушительные для нашего друга выводы? — поинтересовался Малфой-младший.

— С того. Глянь на поле, — Рон победно усмехнулся. — Ну и подумай, с каких это пор Виндер стал звездой квиддича?

— М-м? Моррис Виндер? Это тот, которого во время прошлогоднего отбора с метлы бладжером сбило? — Драко встрепенулся.

— Сбило. Ага. Держи карман шире. Я пару раз видел, как он пытался самостоятельно тренироваться в полетах на метле… Виндер на поле — это как Лонгботтом в алхимической лаборатории!

— Так что же его тогда Флинт собирается взять в команду? Видите, он Морриса отправил к тем, кто забил наибольшее количество голов, — Поттер с любопытством уставился на друга. — Он же вроде бы хотел из вас смерть-комндау сделать…

— Из нас, Поттер, теперь говори — из нас, — подначил его Малфой. — Да и не думаю я, что Флинт его примет. Ну зачем он нам в команде? Да после первого матча Маркус его выкинет вон!

— А в том-то все и дело, — усмехнулся Рональд, — что никто никого выкидывать не будет. Спорим?

— Э, ребята, что-то вы в последнее время больно часто стали… — начал Гарольд.

— Спорим! — азартно воскликнул Драко, протягивая руку Рону. — Если после первого нашего матча Виндер останется в команде, я всю вторую четверть делаю за тебя домашнюю работу по прорицаниям!

— Опять… — вздохнул Поттер. — Вам не надоело, а?

— Нет, так даже интереснее, — заулыбался Уизли. — Мы таким вот образом уже почти все домашние работы между собой разделили.

— Ненормальные, — пробормотал Гарольд, доставая из сумки справочник по астрономии и кипу пергаментов.

— Да ну тебя…

— Все-таки мне вот интересно, как это Флинт и остальные наши ребята в прошлом году умудрялись со всеми их уроками пахать на поле, как проклятые, — через несколько минут заговорил Гарри.

— А у них расписание другое, — ответил Рон, наблюдая за тем, как Монтегю на пару с Маркусом прямо-таки с удовольствием распекают очередного охотника-претендента. — Я специально подходил и спрашивал. У шестых и седьмых курсов степень загруженности уроками зависит только от того, какой профиль обучения они выбрали. Предметы, которые по специализации не нужны, из расписания убираются — основной-то пятигодичный курс по ним уже изучен.

— Помню-помню, крестный что-то про это говорил… — сонно пробормотал Малфой-младший, разваливаясь на скамье. В качестве подушки он использовал сумку Поттера.

— Дай сюда, — процедил тот, пытаясь выдрать свою сумку с учебниками из-под головы Малфоя.

— Тебе что, жалко, Поттер? Что у тебя там такого лежит, что даже прикоснуться нельзя?

— Домашняя работа по нумерологии и трансфигурации.

— Да ну?

— Малфой, еще одно «да ну» или «и что», и я за тебя астрономию делать не буду!

— Все-все, я уже умолкаю!

Наблюдавший за всем этим спектаклем Рон усмехнулся.

— Так вот, возвращаясь к походу в Хогсмид, куда пойдем-то? Ты там вроде уже был, Гарри, может, посоветуешь что-нибудь?

— Ну, я бы вам порекомендовал в «Сладкое Королевство» зайти. Учитывая то, как Малфой любит сладости, вы там на пол дня застрянете.

— А почему «вы»?

— Я не пойду.

— Это еще с какой такой радости? — Малфой аж вскочил с места. — Опять со своими уроками, да? Поттер, это у тебя теперь такая универсальная отговорка на все?

— Сядь, а? И не мельтеши, — досадливо поморщившись, произнес Гарри.

— Нет, ну в чем опять дело? Даже Уизел вон, отказался от одного дополнительного курса — понял, что у него и так домашних заданий много, а ты…

— Вообще-то просто маггловедение идет одновременно с древними рунами, — заметил Рональд. — Я же не могу раздвоиться и присутствовать на обоих уроках одновременно! А брать домашнюю работу и пытаться ее выполнить не получив перед этим разъяснений преподавателя по данной теме — на это способна только Грэйнджер, ну и ты, Гарри… если честно, я совершенно не понимаю, зачем ты с этим изучением магглов так носишься?

— А кто у нас в прошлом году бил себя кулаком в грудь и доказывал, что маггловедение один из важнейших предметов? — ехидно спросил Гарольд.

Рон смутился.

— В общем, у меня уроков меньше получается: я теперь буду ходить только на прорицания, руны и УЗМС.

— Ничего не могу сказать, хорошо устроились, — вздохнул Поттер. — Малфою и того меньше — он даже на древние руны не ходит…

— А вот взял бы и отказался от лишних занятий — за шкирку тебя никто не держит, — влез Драко.

— …Хотя с другой стороны ты ведь продолжаешь ходить на дополнительную алхимию, верно, Рон?

К слизеринскому сектору скамей подлетел на метле Флинт.

— Что-то вы ребята заболтались, не дозваться вас. Давайте-ка, еще пара минут, и спускайтесь — тренировку будем проводить.

— Эй, Маркус, а я? Меня что, без проб приняли? — встрепенулся Гарри. — Это не…

— Вот на тренировке и проверим твои способности охотника, — отрезал Маркус и, услышав вопли недовольного Монтегю, зависшего на своем «Нимбусе» неподалеку от ворот-колец, направился к нему.

— Слушайте, что-то мы все от темы уходим, — сказал Рон. — Почему ты в Хогсмид-то не идешь, Гарри?

— Я разрешение у матери забыл.

— Так она тебе его все-таки подписала?

— Конечно. Только вот я у нее его не забрал.

— И что? Пошли к ней свого ворона — пусть с ним передаст, — сказал Малфой-младший.

— Она в командировке, — отрезал Гарри.

— Кто?

— Мать! Ее в Америку отправили стажироваться. До Рождества.

Уизли присвистнул.

— У вас в семье постоянно кто-то куда-то ездит. Везучие. Ну и ну, весело ж тебе придется… Ладно, хотя бы тогда мы с Малфоем…

— Не-а, — отрицательно мотнул головой Драко.

— Чего «не-а»?

— Никаких «мы с Малфоем». Я тоже никуда не иду.

— Что, и ты разрешение у родителей забрать забыл, а они уехали куда-нибудь? — Рон, скрестив руки на груди, замер посреди деревянной лестницы, по которой они спускались с трибун.

— Все еще веселее.

— Ну давай, рассказывай, почему Ронни у нас будет сам по Хогсмиду гулять, — насмешливо сказал Гарольд.

— Все очень просто. Из-за того, что тетя Белла…

— А вот это уже твоя универсальная отговорка — Беллатрис Лестранж. Такое чувство, будто даже конец света произойдет только потому, что этого захочет «тетя Белла»!

— Я бы на твоем месте не шутил с этим, — неожиданно серьезно сказал Малфой. — Не смешно, Поттер. Так вот, тетя Белла и дядя Рудольфус с родителями все лето занимались приготовлениями к чему-то. Я, увы, так и не понял, что они там затеяли, но точно могу сказать — ничего хорошего из этого не выйдет.

— И причем тут Хогсмид?

— А при том, что мне мать почему-то запретила выходить за пределы территории замка. И с ней, как ни странно, согласились отец и дядя Рудольфус. Вот и не подписали мне разрешение на походы в Хогсмид.

— Действительно, интересно, — пробормотал Рон.

— Тетя Белла, наоборот, настаивала на том, что я, мол, уже взрослый, и сам могу разобраться с тем, что мне делать, а что нет…

— Малфой, я вас на поле вызвал лясы точить? — раздраженно поинтересовался Флинт, выжидательно поглядывая на медленно идущих к нему ребят. — Между прочим, нам тренироваться надо, чтобы форму не потерять ко второму семестру.

— А то есть что терять… — пробурчал Малфой. — Да после летних каникул никто ничего не помнит. К тому же, Маркус, ты сам виноват, что мы так поздно начали тренировки — все остальные факультеты на поле с середины сентября торчат!

— Я был занят, — отрезал Флинт.

— Знаем мы, как и чем ты занят был, — Энни закатила глаза.

— Цыц! Прекратить ненужную болтовню! Итак, начнем вот с чего. Этот год у меня последний, — капитан сборной обвел мрачным взглядом своих «подопечных», — и того гада, из-за которого мы проиграем, после выпускного бала лично смою в унитаз.

— Если от этого «некто», конечно, что-нибудь останется, — ухмыльнулся Монтегю.

— И по этому, настоятельно рекомендую все выкладываться по-полной. Даже на тренировках. И не дай Мерлин кто-нибудь из вас попробует не придти…

— Такой способ наведения порядка и управления командой называется страшным словом «диктатура», — громким шепотом сообщил Сандерс.

— Кто-то чем-то недоволен? — хищно оскалился Флинт.

— Все в полном порядке, — прогнусавил страдающий хроническим насморком Руквуд.

— Так мне кто-нибудь скажет, в команде я или нет? — Гарольд скрестил руки на груди. Всеобщего трепета перед Маркусом он не разделял.

— Да подожди ты, Поттер! Поскольку в прошлом году Алистер меня своим насморком и простудой, возникающими почти перед самым матчем, чуть до сердечного приступа не довел, я больше не намерен ждать, пока он сбегает к мадам Помфри за перечной настойкой. Руквуд, тебя сразу будет заменять Рон, ясно? А какой отсюда вывод? Правильно, Уизли, я тебя с поля живым не выпущу. Идем дальше. Грисер и Сандерс, к вам претензий нет. Но это опять-таки не значит…

— Мы уже поняли, Маркус, можешь не говорить — тренироваться наравне со всеми, — скучающим тоном произнесла Энни.

— Верно. Малфой, не спать!

— А? — усилено изображая на лице бодрость, тот широко открыл глаза.

— С тебя, вообще-то, спрос наименьший из всех, так что можешь вообще не тренироваться….

— Да?

— Вообще-то это была шутка с долей правды. А правда в том, что хоть какой-то смысл от твоего присутствия есть только в матчах с Когтевраном и Пуффендуем. И то, я почему-то начал подозревать, что победить Диггори тебе сложновато.

— Тебе это только кажется, — буркнул Драко, уже догадываясь о том, что ему на это скажут.

— Так вот пока я капитанствую, тебя не должно волновать кажется мне это или нет. Если я сказал тебе работать вместе со всеми, а не спать на поле, значит, так и надо делать. Ну, про нас с Монтегю говорить особо нечего — мы и так молодцы…

Руквуд громко высморкался, демонстрируя тем самым свое мнение по этому поводу. Грисер хмыкнула.

— Теперь перейдем к Виндеру и Поттеру. Вообще-то, думаю, вы все жутко удивлены, что я взял его в команду.

— Вот-вот, — закивала Энни. — Зачем нам нужна эта ходячая жердь? Его же на вираже ветром с метлы сдувает!

— Грисер, уймись. О твоем тяжелом характере и трудном детстве известно всем. Ты можешь хоть ненадолго перестать отравлять существование окружающим? Большое спасибо. Собственно, Моррис, Энни на твой счет была полностью права. Охотник из тебя такой же, как из меня балерина. Больно ты… костлявый для этого, хоть на метле можешь держаться — и на том спасибо. А вообще ты мне нужен только для того, чтобы служить этакой ширмочкой для нашего настоящего нового охотника. Прошу поприветствовать Поттера, которого наконец-то заполучил в нашу команду…

— И что тут смешного? — мрачно осведомился Гарри, покосившись на залившегося стыдливым румянцем Виндера.

— …который согласился только после того, как с ним на этот счет пообщался профессор Снейп.

— Маркус, я спрашиваю, ты чего так радуешься? Думаешь, я такой же гений игры, как и мой брат?

Флинт широко заулыбался.

— Я не думаю — я уверен. Видишь ли, я видел, как ты на «Комете» над полем кренделя выписывал весь прошлый год.

— Ладно хоть ловца из меня делать не пытаешься…

— Да ты что! Какой из тебя ловец! У нас же есть Малфой, — засмеялся Рон, ткнув локтем в бок насупившегося Драко.

— Так вот, Поттер, теперь ты тут будешь тренироваться на законных основаниях…

— Так ты на «Комете» тут в полетах тренировался? — Уизли, до которого наконец дошел смысл предыдущей фразы Маркуса, недоуменно поднял брови.

— Да, и что? Мне просто было интересно — я никогда на метле достаточно долго не летал! — с вызовом воскликнул Гарри.

— Ясненько, — насмешливо протянул Малфой. — А сам-то еще перед нами комедию ломал — я-де полеты терпеть не могу…

— Меня кто-нибудь слушает? — риторически поинтересовался Маркус. — Ладно, Грисер, Сандерс, отдайте метлы Поттеру и Виндеру. Можете пойти и посидеть на трибунах.

— А может отпустишь нас, а? — заныла Энни. — Мне еще домашнюю работу по чарам делать надо…

— Сама виновата. Все надо делать вовремя, а не тянуть до упора, — отрезал Флинт. — Имейте в виду, чем быстрее мы разберемся с возможностями наших новых охотников, тем быстрее закончится тренировка. Хотя… нетушки, тоже играть будете. Accio, два «Нимбуса-2001»!

В несколько мгновений на поле оказались вызванные заклинанием из сарая для метел два «Нимбуса».

— А их разве не семь должно быть? — поинтересовался Рон.

— Уизли, а ты сам, по-твоему, на чем летаешь? — хмыкнул Монтегю. — Нам Малфой-старший двойной комплект метел купил в прошлом году.

— Давайте-ка, по метлам, ребята, — подгонял их Флинт. — Сегодня пробная игра. Разбиваемся на две команды — Я, Уизли, Сандерс и Поттер против Руквуда, Грисер, Монтегю и Виндера. Специально для Малфоя я наложу на снитч особые чары, чтобы ему было не так скучно в одиночестве его отлавливать…. Поттер, хватит дурачиться! Я же прекрасно знаю, что ты хорошо летаешь на метле!

— Ладно, не злись….

Драко умчался за снитчем. Одновременно с ним оторвались от земли Рон и Алистер, направившиеся к воротам. Следом поднялись в воздух охотники, и только потом, выпустив на поле бладжеры, к ним присоединились Энни и Джек.

— Повторяю, это проба сил, — продолжал наставлять их Флинт. — Поэтому никаких смертоубийств. Мы не на матче. И если еще хоть раз Монтегю и Сандерс сцепятся между собой, удалю обоих из команды к Мерлиновой бабушке! Ладно, приступим.

Квоффл, левитированный при помощи заклинания в воздух, сразу же оказался у Монтегю, рванувшего к воротам, которые должен был защищать Рон.

— Чего ты ждешь? — рявкнул Маркус зазевавшемуся Гарольду. — Или никогда не видел, как в квиддич играют?

— Ага, не видел, — пробормотал тот, устремляясь вслед за Флинтом на перехват мяча.

Монтегю и Виндер лениво перетасовывали друг другу квоффл, явно намереваясь вывести разнервничавшегося Рона из себя. Отобрать у них квоффл особого труда не составило, если бы только Поттер в последний момент его


убрать рекламу




убрать рекламу



как будто бы случайно не выронил. Маркусу оставалось только выругаться, а вот Рональду сильно не повезло: Монтегю бросил квоффл назад Моррису, и пока Уизли соображал, какое из колец тот собирается атаковать, Виндер сделал свое черное дело.

— Один-ноль в пользу второй команды, — огласил результат Малфой, куда больше заинтересовавшийся сражением между охотниками, чем снитчем. — Монтегю и Виндер удачно применили передачу квоффла через плечо назад.

— Спасибо, и без тебя знаем, — бросил Уизли, потирая ушибленную об кольцо во время поворота руку. — Гарри, а давай ты нарочно квоффл ронять не будешь, ладно?

Поттер на это скорчил мину «я ничего не знаю и ни в чем не виноват».

— Будешь халтурить, самолично придушу! — пригрозил Флинт, перехватив мяч и оказавшись вровень с Гарольдом. — Лови! Сам забросишь в их ворота гол.

Мальчику ничего не оставалось, как поймать квоффл и, изображая бурный энтузиазм на лице, направиться к кольцам Руквуда. Тот, как обычно, «спал в полете». Точнее, в его случае, состояние полного отключения от происходящего вокруг называлось «попытка высморкаться на полном ходу». Кое-как заметив несущегося на него во весь опор Поттера, Алистер попытался выполнить «двойную восьмерку», облетев на большой скорости все три кольца. В результате, пока одной рукой вцепившись в метлу, другой он запихивал в карман носовой платок (на чем и сосредоточил все свое внимание), Гарри успел забросить мяч в кольцо.

— А если бы на его месте был кто-нибудь другой? — риторически поинтересовался Флинт. — Мерлин и Моргана, я вообще поражаюсь, как мы умудрились с таким вратарем в прошлом году матчи выигрывать?!

— Один-один, — крикнул Малфой, зависший высоко над полем. — Кстати, Флинт, я с тобой полностью солидарен — сам поражаюсь.

— Ты вроде как снитч ловить должен, Малфой. Вот и занимайся своей прямой обязанностью! Всем стоп. Так дело не пойдет — мы до ночи будем друг у друга мяч отбирать и забрасывать по одному голу. Поступим вот как: Руквуд сейчас пойдет в Больничное Крыло, и чтобы на поле без личного флакона с перечным зельем я его больше не видел.

— Это намек на то, что мне можно на тренировки не ходить? — пошутил тот. В ответ Флинт показал ему свой внушительных размеров кулак.

— На ворота встанет Уизли. Надеюсь, хоть у тебя с носом все в порядке? Просто уже и Грисер, вон, шмыгает вторую неделю… Ну-ка, ну-ка! Энни, если хочешь заболеть — делай это сейчас. Во втором семестре у нас два матча, а заменять тебя некем.

Девушка досадливо от него отмахнулась.

— Так вот, сначала играть будет Виндер против всех нас….

Моррис нервно сглотнул.

— Посмотрим, сможешь ли ты в одиночку прорваться к воротам.

— Ты его убить хочешь, — фыркнул Монтегю.

— Любой охотник должен уметь совершать единичный прорыв к воротам…

— Ценой своей несчастной жизни, — поддакнул Драко.

— Малфой, — Маркус сощурился, — у тебя есть ровно пять минут, чтобы поймать снитч или я тебя прокляну так, что «одервенение» Блэка тебе покажется ерундой. Начинаем. Виндер, бери квоффл и лети к тому концу поля… М-да, что-то тренировки не получается. Ей Мерлин, хоть гриффиндорцев на поле зови!

— И что мне надо делать? — поинтересовался Гарри, наблюдая за замершим на своей позиции Моррисом.

— Нам надо отобрать у него квоффл.

— Ну, это просто ерунда — один против троих!

— Иногда случается так, что даже все семеро членов команды не могут обыграть одного вражеского охотника, — пафосно произнес Монтегю. — Посмотрим, что придумает Виндер.

Все оказалось гораздо проще: Сандерс использовал «обратный отлет», отправив бладжер себе за спину аккурат в новоизбранного охотника. Моррис конкуренции с мячом не выдержал и, уклоняясь, выронил мяч. В результате он остался висеть на метле, зацепившись за нее одной рукой.

— Позор на твою капитанскую голову, — шутливо пожурил друга Монтегю.

— Может, стоило выбрать кого-нибудь более… способного? — упавшим голосом спросил Маркус.

— Нет, этот в самый раз. К тому же я его слегка поднатаскаю к нашему первому матчу, и все будет в полном ажуре. Не дергайся.

— Ладно. Поттер, теперь ты. Что делать, надеюсь, понял?

— Вполне, — буркнул тот, призывая к себе квоффл и отправляясь в противоположную от зависших в воздухе охотников сторону.

Где-то на середине поля, пока он пытался оторваться от Флинта, Гарольда атаковали сразу оба загонщика: сначала Сандерс, от удара чьего бладжера мальчик благополучно увернулся, а затем и Энни, попавшая вместо него в Маркуса. Никто так и не понял, то ли она промазала, то ли наоборот — нарочно направила бладжер прямо в нос капитану сборной. Флинт, громко ругаясь, стал снижаться, одной рукой зажимая сломанный уже в который раз нос, а другой при помощи коротких и отрывочных жестов объявляя конец тренировки.



* * *

Первый квиддичный матч нового учебного года должен был состояться тридцатого октября, в субботу. Ну а сразу же на следующий день — поход в Хогсмид, где победители (изначально предполагалось, что это будут гриффиндорцы) смогли бы отметить удачное выступление своей команды. Однако на деле все вышло совершенно иначе. На матч Гриффиндор-Пуффендуй неизвестным образом проникли дементоры. Реакция на них Джереми Поттера была абсолютно той же, что и в поезде: гриффиндорский ловец банальным образом упал в обморок и свалился с метлы. Юному Герою Магического Мира еще очень повезло — высота была не такой уж и большой, да и крестный вовремя среагировал и успел использовать чары левитации. В результате, снитч поймал Седрик Диггори, и победа досталась Пуффендую. Ни о каком праздновании, конечно, даже и речи не было. Более того, честные до мозга костей пуффендуйцы предлагали аннулировать результаты и переиграть матч.

Все эти новости, в мельчайших подробностях, Гарри Поттер услышал только на следующий день.

— Дамблдор был в ярости, — продолжал рассказывать Драко Малфой, провожая тоскливым взглядом толпу студентов, направляющуюся под бдительным оком школьного завхоза в Хогсмид. — Это было что-то. Когда твой братец с метлы начала падать, они с Блэком почти одновременно взмахнули палочками, замедляя его падение. А потом Дамблдор каким-то образом прогнал дементоров с поля. Мы с Роном думаем, что он использовал те же чары, что и Люпин тогда, в поезде.

— Может, сходить к Ремусу, поинтересоваться, что это за заклинание? — задумчиво пробормотал Гарри.

— Возможно. А сам-то ты куда делся? На завтраке был, а потом исчез куда-то.

— Да все как обычно. Сначала к Хагриду ходил — проверить гиппогрифов, потом в Лес, ну и напоследок заглянул в Тайную Комнату.

— И как там наш преподаватель по УЗМС? — спросил Драко.

— Плохо. Ты лучше скажи, что тебе родители ответили на письмо.

— Ерунда какая-то. Отец пишет, что он со всем этим разберется. Знаешь, не очень-то на него похоже — он таким дерганым становится только когда дело касается Волан-де-Морта…

— О, смотри-ка, а вот и крестный! — в главные двери замка, приветливо кивая ученикам, вошел Ремус Люпин. — Профессор Люпин, добрый день!

— Доброе утро, Гарри. Вы не идете в Хогсмид?

Малфой отрицательно мотнул головой.

— А вы слышали, что случилось на матче, профессор? — осторожно спросил он.

— Да, слышал, — рассеянно ответил Люпин, выискивая кого-то взглядом в толпе. — Дементоры появились на поле.

— И мы хотим узнать, какие чары использовал Дамблдор, чтобы их отогнать.

Ремус нахмурился и внимательно посмотрел на мальчиков.

— Это очень сложные чары, и их…

— Ремус, вот ты где! — из-за поворота показались Сириус Блэк в компании со своим крестником.

Выглядел Джереми после вчерашнего инцидента отвратительно: под глазами у него были огромные синяки, волосы всклочены сильнее обычного. И, вдобавок ко всему, он постоянно ежился и нервно озирался по сторонам, будто ожидая чьей-то атаки.

— Мы как раз тебя и ищем, — жизнерадостно заявил Блэк, полностью игнорируя Гарри и Драко. — Ты же слышал, что случилось на матче? Я решил, что стоит Джереми обучить чарам Патронуса. Джеймса-то в Англии нет, вот я и пришел тебя попросить дать крестнику пару дополнительных уроков.

— Чары Патронуса… — задумчиво повторил Малфой, пытаясь вспомнить, встречал ли он в каких-либо книгах это название.

— А эти двое что тут делают? — Сириус наконец соизволил заметить присутствие двоих слизеринцев. — Они разве не должны быть в Хогсмиде?

— Мальчики тоже хотят обучиться использованию заклятия Патронуса, — натянуто улыбнулся Ремус.

— Ничего. Могут и подождать немного. Ты сейчас как, свободен? Хотя бы один вводный урок проведешь? Просто, чтобы Джереми понял, в чем заключается суть этих чар. Я-то в них, увы, не силен.

— Сириус, я обещал Гарри и его другу, что помогу им в изучении заклинания Патронуса, — заметил Люпин. — И отказываться от своего обещания, данного крестнику, не собираюсь ни в коем случае. Если ты хочешь, чтобы Джереми тоже научился его применять — идемте с нами. Только, право слово, я очень удивлен тому, что Аластор Грюм не научил его этому заклинанию. Они же вроде бы занимались различными атакующими и защитными чарами….

— Грюм его больше по атакующей магии натаскивал. Кто же мог знать, что эти чертовы Лестранжи сбегут из Азкабана, и Хогвартс будут охранять дементоры?

Бросив недовольные взгляд в спины удаляющимся ученикам, Филч подозвал к себе миссис Норрис и направился вместе с ней к Залу Лестниц, оставив трех студентов и двух преподавателей в обществе друг друга.

— И что они только забыли на матче? — досадливо поморщился Блэк.

— Ты отлично знаешь, что Дамблдор их не пускает в школу, и дементорам неоткуда брать жизненную силу и энергию. А квиддичный матч — это буря эмоций. Радость, ликование…

— Я знаю, — напряженно отозвался Блэк. — Так что с изучением чар Патронуса?

— Ну, сейчас я вообще-то свободен. Можно пойти в кабинет Защиты от Темных Сил….

— Да ну! Это не так интересно, — сложно было понять, о чем больше беспокоится Сириус Блэк: то ли о том, обучится ли заклинанию его крестник, то ли о том, как и где это будет происходить. — Вот другое дело — Визжащая Хижина. Это было наше место сбора, так почему бы его не показать… — на этом месте он скривился, — …подрастающему поколению?

— Визжащая Хижина? — переспросил Малфой-младший.

— М-да, Рон очень много потерял, — невпопад заметил Гарри.

Он прекрасно знал, что Блэк был в состоянии сделать авантюру из какого угодно предприятия.

Глава 8. Expecto patronum

 Сделать закладку на этом месте книги

— Если ты хочешь провести занятие в Визжащей Хижине, то тащить туда шкаф с боггартом будешь сам, — предупредил Ремус, глядя на ухмыляющегося Сириуса Блэка.

— Да там уже свой должен был сто раз как завестись! — отмахнулся тот. — Сколько лет в ней уже никто не появлялся, а? Обстановка внутри осталась все та же — как боггарту там не появиться-то?

Люпин вздохнул. Похоже, отговорка своего действия не возымела.

— То есть, ты хочешь сказать, что уже заглядывал туда? — осведомился он парой минут спустя, выходя вслед за остальными за ворота замка.

— Ну да. Буквально на днях. Сам-то ты почему-то отказался на время полнолуний там отсиживаться — все по Запретному Лесу бегаешь.

— Не люблю это место, — признался Ремус.

— Странно. Чего его не любить? Нам там так весело было… эх, школьные времена. Мы вчетвером такой бедлам в школе устраивали, что все поколения хогвартских бедокуров могли только позавидовать, — припоминая свои «маленькие» школьные шалости, Блэк улыбнулся. — Тогда еще Питер был жив… если честно, я его прибить был готов за то, что он карту Мародеров потерял. Помнишь, как он Филчу с ней попался…?

— Началось, — тихо пробормотал Гарри, наблюдая за ушедшими вперед взрослыми. — Опять Блэка понесло — будет битый час распинаться про свои Мародерские приключения.

— Я от отца кое-что слышал, — сказал Малфой. — Причем, это «кое-что» им чести не делало.

— …Ты вообще на Питера по любому поводу срывался, — сухо произнес Люпин. — А Джеймс еще и подтрунивал над ним, как будто он не один из наших лучших друзей, а какой-то совершенно посторонний человек.

— Ну, извини, конечно, но если это ходячее недоразумение нам каждое второе предприятие срывало? О неуклюжести Пита легенды ходили! Хуже его только разве что этот Невилл Лонгботтом. И вообще, Ремус, ты чего, а? Раньше ты как-то не против был поучаствовать в наших безобразиях! Или просто слово поперек сказать боялся?

— То, что вы меня не слышали и слушать не желали, еще не означает, что я молчал.

— Ага, помню-помню, как ты нас наставлять пытался — МакГонагалл сдал и все. Между прочим, вел себя, как последний слизеринец! Кто же так с друзьями поступает?

— Мне вообще так кажется, что друзьями были только вы с Джеймсом, а остальные для вас являли собой источник для приколов.

— О, нашел что вспомнить! Ремус, ну любили мы покуражиться, что поделать? Юность же… тем более, ты сам сказал, что нас уже простил за ту шуточку с Пэтти Уормак.

— Я не об этом, — раздраженно отозвался Люпин.

Блэк нахмурился.

— А, так вот что ты имеешь в виду, — он покосился на шедших следом Гарри и Драко. — Опять начинаешь философствовать на свою любимую тему: «Роль слизеринцев в жизни магической Британии». Ей Мерлин, Ремус, я тебе просто поражаюсь! Ну, с Эванс-то все ясно — она не могла не носиться с защитой их прав. Чего от нее еще было ждать, если…

— Сириус, будь добр, умолкни! — Ремус резко остановился и повернулся к нему. — И не трогай, пожалуйста, Лили. Ее поведение и причины самого поведения тебя не касаются вовсе!

— Ого! Даже так? — «дипломированный аврор» прищурился. — И, значит, меня совершенно не касается, почему эта змеюка подколодная вдруг ни с того ни с сего стала на седьмом курсе встречаться с Джеймсом, а потом и замуж за него вышла? Да ты посмотри на них, Ремус, Морганой клянусь, что-то тут не чисто!

— Это не твое дело, — отрезал Люпин. — И не мое. Это касается только Лили и Джеймса, и уж тем более не стоит порицать их семейные отношения в присутствие их же детей!

Сириус, будто только что вспомнив, что они не одни, со стуком захлопнул рот.

— Но, все-таки, нам ведь было весело в Хогвартсе, верно? — на его лице появилось жалкое подобие улыбки.

— Знаешь, Сириус, Я даже думаю, что главной причиной провала большинства ваших с Джеймсом планов был не Питер, а твоя болтливость. Тебе же ничего серьезного доверить нельзя! Я вообще удивляюсь, как ты всей школе не разболтал до сих пор, куда я отлучаюсь во время полнолуний, — Ремус ненадолго замолчал. — Так ты уверен, что там есть боггарт?

— Уверен, — закивал Блэк. — Я на него вчера вечером натолкнулся.

— И что, он превратился в гигантскую блоху?

— Ремус, тебе ехидство не идет. Никакой блохи там и в помине не было.

Впереди, на холме, возвышалось гигантское дерево. Несмотря на отсутствие ветра, его ветви со скрипом шевелились. Опавшие листья покрывали всю землю вокруг дерева ярко-золотистым ковром. Гремучая ива приходу гостей была не очень-то рада.

— Поттер, не хочешь вперед пройти? — поинтересовался Драко.

— Еще чего! — вскинулся Джереми, отходя назад.

— Я вообще-то не к тебе обращаюсь.

— Да вот думаю — надо мне оно, или нет, — в тон ему ответил Гарри. — Кто ж ее, эту иву знает? С полуразумными растениями у меня отношения плохо складываются — ты и сам это знаешь из уроков травологии.

Стоило им только подойти ближе, как одна из ветвей Гремучей ивы, плетью взметнувшись вверх, стегнула землю. Это было предупреждение.

— Сейчас, погодите-ка, я прицелюсь, — пробормотал Блэк, наводя волшебную палочку на ствол дерева. — Да где же… ага, вот.

Собравшаяся «обрадовать» своих нежданных гостей еще одним ударом ветвей ива замерла на месте.

— А теперь быстренько идем к во-он той дыре между корней, — распорядился он. — Залезайте в нее, пока ива опять не проснулась.

После короткого спуска по земляному накату, все пятеро оказались в кромешной темноте тоннеля с низкими сводами, уходящего куда-то вперед. Пришлось использовать заклинание освещения.

— Эх! Родные, можно сказать, стены, — Блэк с умилением провел рукой по каменной кладке стены тоннеля. — Ремус, голову пригни — тут потолок неровный….

— Помню, — отозвался Люпин.

— …Я вчера уже пару шишек себе набить успел. Кстати, видишь вон те следы когтей? Ничего не напоминает?

— Очень мило с твоей стороны мне на них указать, — раздраженно пробормотал Ремус. — Я бы на твоем месте смолчал. Впрочем, никакого чувства такта в тебе и в помине не наблюдается!

Блэк на эти слова ничуть не обиделся, а даже, как будто, ощутил истинную гордость за самого себя. Насвистывая какой-то веселенький мотивчик, он бодрым шагом направился вперед по тоннелю, то и дело комментируя те или иные отметины на стенах.

Вскоре тоннель пошел вверх, куда-то свернул, и они оказались у небольшой дыры в потолке, из которой торчали края досок. С той стороны пятерых магов встретила пыльная и разоренная комната. Пол покрывали какие-то разводы неизвестного происхождения, в воздухе висела пыль, крупными хлопьями спадавшая с люстры. Слабый свет, пробивавшийся из узких щелей между досками, которыми были забиты окна, падал на поломанную мебель — продавленные кресла, сломанный стол, шкаф без дверец. Со стен свисали отодранные обои. Справа виднелся проем к прихожей и лестнице. Дверь была буквально «с мясом» выдернута из петель и, как ни странно, аккуратно прислонена к стене.

— Вот мы и в Визжащей Хижине, — гордо произнес Сириус Блэк, оглядываясь по сторонам.

Оживившийся Джереми восхищенно присвистнул.

— Да-да, это и есть главный штаб Мародеров, — кивнул ему Сириус. — Пошли наверх, леденящей душу обстановкой полюбуешься позже.

— Старая пыльная развалина, — пробурчал Драко. — Да здесь дышать нечем!

— Зато, Мерлин бы всех побрал, романтика, — процедил сквозь зубы Гарри. — Ненавижу.

Люпин тяжело вздохнул и очистил при помощи заклинаний воздух от пыли. С лестницы сразу же послышался голос Блэка:

— Ремус, не порти общую обстановку! Не трогай пыль — она придает Визжащей хижине особый шарм.

— Совершенно невозможный человек, — пробормотал Люпин. — Идемте наверх, мальчики.

После такой же пыльной, как и все остальное, но еще и неимоверно скрипучей и шаткой лестницы, они оказались в просторной комнате, занимавшей весь второй этаж. Никакой мебели, кроме огромной кровати в углу, полог на которой был задернут, и пары разломанных стульев, тут не было.

— Там и сидит, гаденыш, — Блэк кивнул в сторону кровати. — Именно там я на него и наткнулся, когда искал в том углу… короче говоря, когда оказался около кровати. Можно будет, кстати говоря, потом его в местную кладовку запихнуть. Ну да ладно, начинай, не буду мешать.

— Что начинать? — в голосе Люпина послышалось недовольство. Пребывание в Визжащей хижине плохо сказывалось на его характере.

Малфой и Поттер молча переглянулись и предпочли немного отойти назад.

— Что-то, урок! Я же тебе говорил — теорию вызова Патронуса плохо знаю… — пробурчал Сириус, взмахом палочки восстанавливая один из стульев, на который он и уселся.

— Хорошо, — Ремус прошелся туда-сюда по комнате, настраиваясь на учительский лад, и заговорил, обращаясь к Гарри, Драко и Джереми:

— Заклинание, которому вы хотите научиться, относится к магии высшей категории и в школьную программу оно не входит.

— Ну, это и ежу понятно, — тихо хмыкнул Джереми. — Все, чему меня профессор Грюм учил, тоже к школьной программе мало относилось.

— Будь добр, замолкни, а? — осадил его Гарольд.

— Так вот, если вы все сделаете правильно, то заклинание вызовет Патронуса — вашего защитника от дементоров. Патронус — воплощение энергии Света, все то, что дементоры так ненавидят и пожирают. В отличие от людей, Патронус не знает, что такое горе и отчаянье и не имеет плохих воспоминаний. Дементоры для него безвредны.

— Ремус, а можно побыстрее? Без разжевываний самых основ светлой магии? — поинтересовался Сириус.

— Сейчас сам все объяснять будешь! — пригрозил Люпин.

— Что-то ты больно нервный стал, резкий очень. Просто я еще хотел крестнику кое-что из атакующей магии показать….

Ремус прищурился и резко мотнул головой, едва сдерживая рвущееся с языка предложение Блэку отправляться в таком случае вместе с Джереми в замок.

— Однако хочу предупредить заранее, что заклинание Патронуса может оказаться для вас слишком сложным. Бывает так, что оно приходится не по силам и опытным магам.

Все трое мальчиков в унисон хмыкнули, и одновременно произнесли каждый — свое:

— А то «Дух Зимы» — это не чары, а просто детский лепет! — Джереми презрительно передернул плечами. На смену пришибленности к нему постепенно возвращалась привычная спесь.

— Да у меня один раз даже «Проклятие» почти получилось, если бы не профессор Снейп, — похвастался Поттер.

— Можно подумать, что после «Щита Дракона» меня можно чем-то удивить, — фыркнул Драко.

— Я конечно рад, что все вы имеете понятие о том, что такое заклинания из раздела Высшей Магии, но чары Патронуса — это другое, — произнес Ремус.

— Нет, ты точно сегодня какой-то слишком злющий, — покачал головой Сириус. — Ремус, может это из-за того, что луна только-только на убыль пошла? Может, тебе отлежаться еще пару деньков стоило? В тебе прямо-таки волчья агрессия проскальзывает!

— У каждого волшебника Патронус получает свой собственный уникальный внешний облик — животное, предмет или, возможно, другой человек, — усилием воли не огрызнувшись в сторону школьного друга продолжил Ремус Люпин. — Чтобы вызвать его, надо сосредоточиться на самом счастливом воспоминании и произнести само заклинание. «Expecto Patronum». Потренируйтесь в его использовании.

— Expecto patronum, — как-то вяло произнес Джереми, подняв волшебную палочку.

— Ты должен быть уверен в своих действиях. Ты точно сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил его Блэк.

— А вы почему не произносите заклинание? — Люпин повернулся к Поттеру и Малфою.

— Мы… э-э-э… чуть попозже. После него попробуем, — сказал Гарри.

— Никаких после.

Джереми продолжал повторять заклинание. После нескольких попыток из его волшебной палочки показался серебристый дымок.

— Это и есть Патронус? Какое-то там облако дыма? — нахмурился он.

— Телесного Патронуса могут вызвать только очень сильные маги, — объяснил Сириус. — Но вообще-то ты все сделал как надо — это и есть, скажем так, «начальная» форма Патронуса. Можно попробовать выпустить боггарта.

— Погоди, — осадил его Люпин. — Гарри и Драко тоже должны потренироваться.

Малфой-младший покосился на морально готовящегося к встрече с боггартом-дементором Джереми и отрицательно помотал головой:

— Я этим Патронусом интересуюсь только как представителем группы заклинаний Высших Светлых чар, а использовать его против дементоров мне даже и не надо — они и так меня не замечают. Да и боггарт при виде меня примет совершенно другой облик, будьте в этом уверены.

— Слушай, чего это ты себе надумал, Малфой? — удивился Гарольд. — Впервые вижу, что ты не хочешь попрактиковаться в использовании нового заклинания…

— И ты тоже, между прочим, вполне можешь подождать, пока твой братец здесь свое «отыграет» и пойдет заниматься изучением… чего вы там сказали? Кое-каких новых атакующих заклинаний?

— Что, Малфой, боишься, как бы кто-нибудь твоего нынешнего боггарта не увидел? На что у тебя там псина-изгородь поменялась? Может, на гигантскую метлу? Судя по тому, как ты летаешь, это очень даже вероятно! — язвительно бросил Джереми.

— Ты мою технику полета не трогай! — вскинулся Драко.

— Так это еще и техникой называется? Техникой падения с метлы, что ли? Видел я ваши тренировки… Тебе точно надо заглянуть в Квиддичный комитет Британии, чтобы они зарегистрировали твой прием — «Падение Малфоя вниз головой». Прославишься ведь, денежек нагребешь больше, чем у папаши твоего имеется!

— Да кто из нас падает? Это ты из-за дементоров без сознания валяешься! Продули матч, и кому? Пуффендую! Позорище школы!

— Кто бы говорил!

— Замолкните оба, — оборвал их перепалку Гарри и, вцепившись в руку Малфою-младшему буквально поволок его к лестнице. — Мы действительно лучше вниз пойдем, пока Джереми тут с боггартом разбирается. Так и быть, после него потренируемся в использовании чар Патронуса, раз вы и двух минут спокойно в одной комнате провести не можете.

— Нет, ну как можно терпеть этого идиота? — причитал Драко, спускаясь по лестнице. — Я вообще удивляюсь, как твоя драгоценная Грэйнджер, страдающая от излишнего количества мозгов, его выдерживает? Мы с ним раза два за день мельком видимся, и он уже меня из себя выводит, а они ведь на одном факультете — весь день одну и ту же рожу лицезреть. Кошмар!

— Да что ты разозлился-то так? У Гермионы, между прочим, трехлетняя выдержка и отсутствие эмпатии. Плюс последствия безответной влюбленности, которая, хвала всемогущему Мерлину, уже прошла.

— Тебе бы все про Грэйнджер болтать…

— Сам меня о ней спросил. И вообще, чего вы с моим братом друг к другу цепляетесь по мелочам? Какая к Моргане разница, у кого какой боггарт? У меня вот тоже дементор.

— Во-первых, разница просто огромная. Во-вторых, с чего это ты решил, что у тебя именно в дементора боггарт превращается? — Малфой брезгливо посмотрел на полуразвалившееся кресло в углу и с истинным смирением на лице отступил к стене, не желая размениваться по мелочам и пытаться восстановить эту рухлядь.

— А то, по-твоему, я не знаю, чего я боюсь! — все тоже кресло, которое Поттер в порыве чувств хорошенько пнул, жалобно скрипнуло, обещая при таком отношении окончательно отдать концы.

— Мало ли что ты знаешь… — Малфой-младший закатил глаза и прислонился к стене. — Мне тут недавно мысль интересная в голову пришла, и хорошо бы нам ее без свидетелей обсудить, пока такая возможность выпала.

— Может, Рона дождемся? — Гарри с сомнением посмотрел на более или менее прочный с виду кофейный столик у одного из окон, и, очистив его от пыли, уселся. — Мерлинова борода, да как они эту грязищу выносили?

Стоявшему неподалеку креслу достался еще один пинок. С лестницы потянуло холодом, и раздался вопль Джереми, пытавшегося использовать заклинание вызова Патронуса.

— Похоже, он там застрянет надолго, — вздохнул Драко, наблюдая, как из-под кресла выглянула грязно-белая крыса с изгвазданной в пыли мордочкой. Смерив мальчиков укоряющим взглядом глаз-бусинок, крыса улепетнула в сторону комода, скрывшись под ним. Малфой нахмурился и поднял шкаф левитационными чарами под самый потолок. Крыса с самым невинным видом просиживала возле стены и, заметив, что ее обнаружили, юркнула в какую-то малоприметную дыру в полу. Драко облегченно вздохнул и, напрочь забыв о комоде, принялся накладывать на комнату заглушающие чары.

— Малфой, шкаф!

Искомый предмет мебели, лишившийся удерживающей его силы левитационного заклинания, с грохотом обрушился на пол и обдал мальчиков волной пыли и щепок.

— Поздравляю, — прокомментировал Поттер. — Ты помог Блэку с поддержанием художественного беспорядка в Визжащей хижине. И отлипни, наконец, от стены — она, между прочим, не менее пыльная, чем все остальное!

Малфой-младший с воплем отскочил в сторону и завертелся юлой, пытаясь оценить степень ущерба, нанесенного мантии.

— Да что ты беспокоишься так? Все равно весь в грязи после проползания под Гремучей ивой… Милое, кстати, растение. Понятно теперь, откуда такой норов у моей волшебной палочки.

— Чего еще от нее ожидать с таким-то хозяином… ладно, я не об этом собирался с тобой поговорить.

— Я тебя еще раз спрашиваю, Малфой, почему бы тебе свою речь не отложить до возвращения из Хогсмида Рона?

— Потому что Уизли меня опять обзовет параноиком и будет неделю издеваться.

— Это Рон над тобой издаваться будет? Да ладно тебе!

— Я абсолютно серьезно. Понимаешь, у меня есть такое предчувствие, что ждать нам в ближайшие год-два возвращения Темного Лорда.

— Что ты сказал? — воскликнул Гарри, вскакивая с места.

Его голос заглушил грохот сверху.

— Я говорю, что у нас могут быть крупные проблемы, — сказал Драко. — Сейчас объясню, с чего именно я так решил. Помнишь позапрошлый год? А сколько народу собралось на нашем с Блэйз обручении? Они же не просто так к моему отцу пришли!

— Хочешь сказать, вся эта толпа Пожирателей обговаривала план по возвращению Лорда в полуживое состояние?

— Что-то вроде того. Они точно знали, что от него осталось нечто вроде духа, и этот самый дух ну очень будет благодарен тем, кто ему вернет тело и нормальную жизнь.

— Невеселая перспектива, — Гарольд поцокал языком. — Очень невеселая. А что же они тогда у вас-то в особняке собрались? Больше негде было?

— Было, и очень даже много где. Просто без отцовских денег и связей их затея могла не удасться. Кто же знал, что толпа одиннадцатилетних ребятишек может сорвать все планы ничуть не хуже нехватки финансов?

— Постой-постой, а почему это твоего отца надо было уговаривать? — не понял Поттер.

— Потому, что он не Беллатрис Лестранж, чтобы бездумно цепляться за каждую идею о возвращении Волан-де-Морта в наш мир. Знаешь, какой жизненный принцип у Малфоев в целом и моего отца в частности? Есть какой-нибудь Темный Лорд в наличии — ладно, значит, будем ему служить, так уж и быть. Нет Темного Лорда — еще лучше, не надо ни перед кем выслуживаться. И уж точно никто из Малфоев никогда в жизни не будет носиться с выпученными глазами и пытаться кого-то там воскресить. Фигушки всем


убрать рекламу




убрать рекламу



, и без этого можно найти, чем заняться.

— Так поэтому твой папаша злобствует? Его к общему делу подключили?

— Вот именно. Года три назад Пожирателям кто-то сообщил, что Лорд еще очень даже живой и все, что ему требуется — найти себе приличную телесную оболочку. А заодно и верные сторонники не помешают. И пошло-поехало. Пожиратели решили провести общий сбор — как нельзя лучше для этого подходила моя помолвка с Блэйз.

— И пока мы с твоим крестным по Темной Алее мотались, они там составляли планы по захвату мира?

— Точнее, по воскрешению своего Хозяина, а заодно и о том, что им делать с теми, кто заключен в Азкабан.

— Ну, тогда понятно, почему твой отец как на иголках все эти три года провел, и зачем он дневник Риддла разыскивал, раз уж на то пошло. Помнишь, как он переполошился, когда выяснил, что эта книженция у нас находится?

— Еще бы! Мне этот дневник до сих пор покоя не дает. Что же это за магия такая, что в какую-то там тетрадку можно на десятилетия заключить свое воспоминание? Рыжий, кстати, вот тоже с ума сходит с этим дневником — все пытается придумать правдоподобное объяснение его исчезновению.

— Да Мерлин с ним, с Роном! Ему просто мозги свои куда-то приложить надо, занять себя чем-нибудь существенным. Зря ты ему, конечно, ничего не сказал из своих соображений — у него в этом плане голова очень хорошо работает.

— Ага, временами. Да ладно, скажу я ему. Прямо сегодня, если ты так хочешь, — Малфой прислушался к доносившимся сверху звукам. Похоже, Блэк за что-то отчитывал своего крестника. — Этот дневник… я вот все думаю, а что было бы, если бы мы не залезли в кабинет твоего отца? Он так бы и ждал своего срока, и когда-нибудь так же околдовал какого-нибудь волшебника? Или так и оставался заброшенный всеми?

— Я не знаю. Возможно даже то, что мой отец просто-напросто выбросил бы его, как ненужную книженцию…. Но, знаешь, ты меня навел на одну занятную мысль, — задумчиво протянул Гарри. — Вся эта история с Хагридом и Клювокрылом… что-то тут не ладно.

— Это отличный повод проникнуть на территорию Хогвартса целой толпе Пожирателей под масками министерских служащих. Думаешь, зачем тетю Беллатрис из Азкабана первой вытащили? Она стратег, да еще и ближайшая соратница Темного Лорда. Кому, как не ей знать, где он может скрываться и что нужно для его возрождения? А тут еще эти дементоры… Всем известно, что во время войны с Волан-де-Мортом они были на его стороне.

— Так, Малфой, закругляемся. Иначе мы с тобой и не до такого додумаемся. Называется: два параноика нашли друг друга.

— Лучше уж — два перестраховщика. Но ты все-таки прав: точно надо будет поговорить на эту тему с Уизли. Он в отличие от нас с тобой действительно с мозгами дружит.

Сверху снова что-то громыхнуло. На потолке постепенно стало проявляться черное пятно. Запахло паленым. Люпин и Блэк в один голос выкрикнули заклинания тушения огня.

— Мерлин, точно надо было на комнату накладывать двусторонне-заглушающие чары… пошли, посмотрим, что там творится, — вздохнул Гарольд. — Кстати, напомни мне, чтобы мы на обратном пути заглянули к Хагриду — как у них там с Клювокрылом дела.

— У меня память такая же дырявая, как и у тебя, — предупредил Драко. — так что могу и забыть. Ого! Похоже, Крыс попытался повторить твой подвиг с сожжением дементора!

В центре комнаты чернело гигантское обугленное пятно, наполовину залитое водой. Рядом стоял Блэк, критически оглядывающий свою мантию, прожженную в нескольких местах. Ремус, не без опаски облокотившись на перила, очищал носовым платком от копоти лицо.

— Боггарт-то хоть жив остался? — скептически осведомился Гарри.

— Если то состояние, в котором он пребывает, считать за жизнь, то он в полном порядке. Отделался легким испугом, — сказал Люпин. — Хотя, скорее всего, испуг совсем не легкий. Несчастный забился под кровать и даже не думает оттуда вылезать.

— Бедолага, — посочувствовал Драко. — Ну, ты и монстр, Крыс! Испугать бедного боггарта!

— Что я, виноват, что ли? — истерично воскликнул тот.

— Не нужно было использовать воспламеняющие чары, — наставительно произнес Блэк. — С чего тебе вообще пришло в голову боггарта поджечь? Это же призрак! Ему огонь этот… безвреден совершенно.

— Так он-то дементора умудрился сжечь! — Джереми указал на своего брата.

Малфой не выдержал и рассмеялся. Утирая выступившие от смеха слезы, он сказал:

— Вот ведь дубина! Ты хоть соображаешь, что тогда в поезде мы применяли не простое воспламеняющее заклинание? К тому же там Уизли был с его древней магией… кто ж дементора будет обычным заклинанием вызова огня пытаться поджечь? Шел бы ты отсюда, Поттер — и так уже боггарта до нервной икоты довел, а нам на нем еще тренироваться надо.

Вздернув подбородок, Джереми гордо прошествовал мимо них, не удостоив слизеринцев даже взглядом.

— Эй, Поттер, ты под ноги себе смотри, — насмешливо посоветовал Драко, наблюдая с верхней площадки за тем, как Джереми спускается. — Там порожек при входе очень высокий… оу, извини, опоздал с предупреждением. Не сильно ушибся?

Тот в ответ смог только прошипеть нечто смахивающее на посыл в Запретный Лес на особо длительную прогулку.

— Ладно, Ремус, оставляю тебя тут с этими оболтусами… — сказал Сириус, направляясь к лестнице.

— Эти, как ты выразился «оболтусы», в отличие от своего крестника, не пытались спалить всю Визжащую хижину.

— …Так что если ты не появишься на обеде, и твой хладный труп обнаружится где-нибудь в районе кладовки, я буду знать, кто виноват, — продолжил тот.

— Не смешно, Сириус! — бросил ему в спину Люпин.

— Так что с боггартом будем делать? — спросил Гарри. — Если он, как ты сказал, под кровать забился, как его оттуда вытаскивать?

— Я вообще слабо представляю, как твой брат умудрился напугать боггарта. Это что-то за гранью реальности… — пробормотал Драко. — А вообще, можно просто кровать левитировать.

— Ага, а ты потом опять забудешь про чары и используешь какое-нибудь постороннее заклинание, — фыркнул Поттер. — Только здесь номер, как со шкафом, не пройдет: во-первых, кровать гораздо крепче, а, во-вторых, пол провалиться может — Джереми и так его в полную «некондицию» привел.

— С боггартом что-нибудь придумаем, — успокоил их Люпин. — Главное, чтобы вы запомнили сами чары и научились их использовать.

— А что, кстати, можно использовать мои эмпатические способности, — протянул Малфой. — Боггарт же на страх реагирует, вот я и попробую этот страх «излучать» как можно сильнее. Может, и вылезет.

— Неплохая идея. Тогда сделаем вот как — ты, Драко, подойдешь ближе к той кровати и попробуешь таким способом выманить боггарта, а ты, Гарри, встанешь рядом и, когда появится боггарт, выйдешь вперед. Ты уверен, что разобрался в использовании Патронуса?

— Угу. Ремус, я ведь и более сложные чары изучал!

— Я же говорил — заклинание вызова Патронуса отличается от всего того, что вы учили раньше.

— А мало ли что мы учили, — хитро ухмыльнулся Гарольд, поднимая волшебную палочку и становясь рядом с Малфоем.

— Ну, приступим. Драко, давай.

Малфой-младший напрягся, пытаясь вызвать в себе волну страха перед боггартом и распространить его вокруг себя.

— М-да, вот уж не думал, что ты так трусишь, — хмыкнул Поттер. — А вообще, у тебя неплохо получается — даже я чувствую. Боггарт точно скоро вылезет.

Тот в ответ пропыхтел что-то невразумительное и стиснул кулаки, стараясь направить эту волну страха именно в сторону боггарта. На какую-то секунду пространство перед мальчиками оказалось окутано едва заметным бледно-серым дымом, а потом прямо перед ними из ниоткуда выступила Беллатрис Лестранж.

— Ты обязан присоединиться к Темному Лорду! — рявкнула она, свирепо глядя на Драко.

Малфой аж подскочил на месте от удивления.

— Я… я никому… тетя Белла, я не… — попятился тот.

— Малфой, это же боггарт! — улыбка на лице Гарольда сменилась удивлением. — Используй «Ridiculus»!

— Помоги нам воскресить Темного Лорда и займи свое место среди его ближайших сторонников! — лже-Беллатрис продолжала напирать на Малфоя-младшего.

— Не буду я никому помогать! — истерично воскликнул Драко.

— Черт, да это же просто боггарт! — Гарри одновременно с Люпиным бросился наперерез до дрожи реалистичной Лестранж. Гарри успел первым.

Беллатрис в мгновение ока преобразилась в высокую фигуру, закутанную в плащ. Воздух прорезало хриплое с присвистом дыхание дементора. Поттер мотнул головой, будто бы отгоняя какие-то мысли. Так же как и его друг, он начал отступать.

— Expecto patronum! — справившись с собой, он остановился и направил палочку на дементора. — Expecto patronum!

Ничего не происходило. Боггарт в облике дементора продолжал надвигаться прямо на него.

— Нужно счастливое воспоминание! Счастливое воспоминание, Гарри! — воскликнул из-за его спины Ремус.

— Expecto patronum! — снова произнес он. В голове стоял непонятный шум. Словно издалека послышался чей-то ледяной смех. — EXPECTO PATRONUM!

Серебристая тень, вырвавшаяся из его палочки, метнулась к лже-дементору, прошивая того насквозь. Боггарт снова расплылся в тот самый мутно-серый сгусток тумана, будто не зная, какой облик ему принять.

— Ты как, в порядке? — пока Люпин разбирался с боггартом, как всегда превратившимся при виде него в полную луну, Малфой пытался скормить своему другу кусок шоколадки. — Опять бледный, как будто Мерлин знает кого увидел!

— Ты не лучше был, когда боггарт принял обличие Беллатрис Лестранж, — пробормотал Гарольд, устраиваясь на стуле.

— Да ну тебя… я тут беспокоюсь, стараюсь боггарта выманить, чтобы ты научился Патронуса использовать — вдруг дементоры опять из-под контроля выйдут, а ты…

— Не ворчи, Малфой, я тебе благодарен.

— Я тебя поздравляю, Гарри, — Люпин сунул ему в руку вторую плитку. — Патронус у тебя получился практически сразу — это гигантское достижение. Джереми вот раз пять пытался справиться с дементором, пока у него получилась такая же серебристая завеса.

— Это не Патронус был, а неизвестно что — хлипкая тень какая-то, — Поттер мотнул головой. — К тому же я сжульничал — Малфой мне слегка помог.

— Я ему… ну… действительно немного помог — попытался передать немного того ощущения счастья взамен отобранного лже-дементором.

— Это конечно не очень хорошо, — нахмурился Ремус. — Но все равно такой результат — очень высокий показатель. Думаю, на сегодня можно закончить — вы оба очень устали, да и время уже к обеду подходит, а вам надо плотно поесть.

— А когда будет следующее занятие? — более или менее приободрившийся Поттер желал узнать, когда же ему представится шанс попробовать вызвать телесного Патронуса.

— Ну, в следующие выходные. Только, пожалуй, в моем кабинете. Все-таки там и боггарт собственный есть, да и удобнее… просто не очень люблю это место. Ладно, я вам сообщу на следующей неделе, когда состоится занятие. А пока действительно, пойдемте в замок — самое время вашим друзьям из Хогсмида возвращаться.

— Мы хотели к Хагриду заглянуть, — произнес Драко.

— Вообще-то по территории замка в одиночку теперь ходить не стоило бы.

— Ремус, ну ты же не думаешь, что из-за ближайшего куста на нас выскочит Беллатрис Лестранж? — с ноткой сарказма в голосе спросил Гарри.

— Нет, я так не думаю. Но опасность может исходить и от дементоров. Для вас — тем более, ведь вы уничтожили одного из них. Это очень серьезно.

— Но директор же вроде их контролирует, — сказал Малфой, рассеянно постукивая по перилам лестницы в такт скрипу ступеней под ногами.

— Не совсем. К тому же вы сами были свидетелями случая, когда дементоры, несмотря на контроль, ослушались прямого приказа и покинули свои посты. Они очень и очень голодны, а их голод имеет достаточно специфический характер.

— Ремус, так мы что, к Хагриду не пойдем? — переспросил Гарольд.

— Я вас к нему провожу.

— А! Ну, ладно… так ты про дементоров рассказывал.

— На самом деле дементоры питаются не только счастьем людей — эти эмоции, сколь сильны бы ни были, слишком слабы для них. Они пьют души.

— Так «Поцелуй дементора», к которому приговаривают заключенных в Азкабане — это лишение души? — переспросил Малфой-младший.

Ответил ему Люпин только после того, как они выбрались из тоннеля под ивой и, заблокировав ее, отошли на безопасное расстояние.

— Да, именно так и есть. К «Поцелую дементора» приговариваются самые опасные преступники Магического Сообщества, — помолчав, он добавил: — В том числе, и сбежавшие Беллатрис и Рудольфус Лестранжи. Приговор о приведении в исполнение этой меры наказания должны были вынести еще три года назад, и он вроде даже был утвержден, только вот на деле никто к ним «Поцелуя» так и не применил.

Слизеринцы молча переглянулись. Они догадывались, почему и благодаря кому именно этот приговор так и не привели в исполнение. Сила денег и шантажа в Магическом Мире была не менее сильна, чем у магглов.

— Все это я говорю не к тому, что одобряю методы Министерства и использование дементоров, как стражей заключенных. Оказаться в Азкабане — ад для любого, и многим из заключенных там магов не пожелаешь даже и такого. Куда милосерднее было бы другое решение Визенгамота. Я только хочу сказать, чтобы вы были очень осторожны. Опасность существует для каждого, но для вас она особенно серьезна. В конце концов, вы не единожды помешали Темному Лорду возродиться. И мне кажется, вы оба это отлично понимаете. Недаром твоим боггартом стала именно Беллатрис Лестранж, не так ли, Драко?

Малфой-младший покраснел и что-то пробормотал.

— Она ведь была у вас этим летом? — спросил Люпин. — Я прав?

Тот только кивнул в ответ.

— Это многое объясняет. И подтверждает мои слова. Беллатрис Лестранж могла сбежать из Азкабана только с одной целью — присоединиться к своему Хозяину и помочь ему вернуть себе всю власть. И устроить для нее благоприятную для побега ситуацию мог только один человек…

— Отец не виноват, — шмыгнул носом Драко. — Он в первую очередь о семье заботится и старается выкрутиться из любой ситуации, выгородив нас с мамой. Не будь у него на это причин, он бы не стал ввязываться во всю эту затею.

— Я понимаю, — некоторое время помолчав, произнес Ремус. — Что ж, мы почти пришли. Когда решите возвращаться обратно в замок, попросите Хагрида вас проводить — мне так спокойнее будет.

А впереди виднелась хижина лесничего, окна которой, несмотря на ранний час, уже освещались теплым огнем горящего в полную силу камина.

Глава 9. Кресты, соколы и сундуки

 Сделать закладку на этом месте книги

Хагрид своих нежданных гостей принял без особой радости, для порядку даже продержав их некоторое время на улице и помучив расспросами.

— И что, вы, эта, сами, что ли сюда шли? Без сопровождающих? А у вас головы-то на плечах есть? Мантикора с ними, с преступниками-то сбежавшими, а дементоры?

— Нас Ремус проводил, — пританцовывая на месте от холода, сказал Гарри.

— А чего ему в замке не сиделось? Еще и вас с собой потащил… пусть по полнолуниям гуляет.

— Хагрид, ты чего, а? — изумился Драко. — Что-то случилось?

— …И хорошо, что ты, Гарри, перестал по Лесу шататься — тоже не дело это. Профессору Люпину-то хоть по надобности там приходится бывать, а ты вполне можешь и в замке оставаться.

— Так, Хагрид, ты нас может, все-таки пустишь, а отчитывать потом уже будешь? На улице не очень-то жарко, к твоему сведению.

— А кто это там пришел? — раздался голос из хижины, и парой секунд позже в приоткрытую за Хагридом дверь просунулась рыжая макушка.

— Вот и вы, — хмыкнул Рон. — Я их ищу-ищу, а они, оказывается, по территории прогуливаются. Тут, между прочим, еще Грэйнджер сидит, так что давайте пока обойдемся без обсуждения особо секретной информации. Но это так — на всякий случай предупреждаю.

— Ну вот, теперь и за вас ответ держать, — тяжело вздохнул полувеликан, пропуская продрогших слизеринцев внутрь.

Поближе к камину и подальше от развалившегося на подушках Клювокрыла сидела Гермиона с хагридовой циклопических размеров чайной чашкой в руках. Увидев вошедших Гарри и Драко, она заулыбалась и махнула им рукой, приглашая усаживаться рядом. Малфой из принципа сел вместе с Роном, пусть и ближе к подозрительно на него поглядывающему гиппогрифу. Пребывавший не в лучшем настроении Хагрид бухнул на плиту чайник.

— Ну, чего пришли? — спросил он.

— То есть как «чего»? Просто в гости заглянули, — пожал плечами Поттер, садясь рядом с Гермионой. — А что случилось?

— Назначена дата слушания по делу Клювокрыла, — шепотом сообщила ему девочка.

Он так и замер с приоткрытым ртом.

— Вот оно что… ясно.

На него недоуменно глянул Драко, явно собиравшийся спросить, что же такое прояснил для себя Гарри, но смолчал, получив под столом пинок от Рона, по-видимому, решившего в пол голоса просветить своего товарища относительно происходящего.

— Да, эта, у Клювика неприятности, — полувеликан шмыгнул носом и ласково погладил гиппогрифа по спине. — В Министерстве, будь они там все неладны, решили дать ход делу о нападении на ученика.

— Хагрид, я…. — начал Малфой.

— Да ну тебя, успокойся. Не виноват ты, Мерлин с тобой. Просто, видать, надо кому-то все это.

Гарри и Драко коротко переглянулись. Заметивший это Рон прикусил губу.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросил он через несколько секунд напряженного молчания. — Ну, например, с речью в суде. Все-таки тут и наша вина есть…

— Я вам, эта, говорю, вы тут не при чем. Просто опять этой шайке поганой пожирательской спокойно не сидится.

Малфой побагровел.

— Ну, я бы не стал так уж… — начал он.

— Так ты считаешь, Хагрид, что это все неспроста? — быстро переспросила Гермиона.

— А то! И я так считаю, и профессор Дамблдор, и остальные все… профессора тоже, да и из авроров кое-кто так же думает. Ничего просто так быть не может — и дементоры эти, и все остальное. Не иначе, — он понизил голос до шепота, — Пожиратели устроить что-то хотят.

У Рона лицо вытянулось от удивления. Он уставился на Малфоя-младшего, тот же, стремительно бледнея, едва ли вскочил с места.

— Вот так думаешь, что ты один обо всем догадался, а тут, оказывается… — выдавил он.

— Так, а ну живо выкладывайте, кто о чем догадался, а меня опять ни во что не посвятил? — не утерпел Рон.

— Мы с Малфоем уверены, что во всем этом действительно замешаны Пожиратели, — заявил Гарри, облокотившись на спинку скамьи. — И делается все это не просто так, а с целью, — он запнулся на полуслове, — кое-что вернуть.

Уизли хмуро на него глянул и погрузился в раздумья.

— Вернуть, говоришь? — протянул он. — М-да, интересная задачка выходит.

— Так что они хотят вернуть? — спросил Гермиона.

— Кое-что, — многозначительно произнес Драко. — И если они это вернут, светит нам всем в ближайшее время одна большая гадость.

— В ближайшее, ха! — фыркнул Рональд. — Я, конечно, этот раздел магии не шибко хорошо знаю — он меня не очень-то интересовал, но ритуалов «возврата» раз, два и обчелся. Да и подготовительный процесс к ним о-го-го какой длительный.

— Это вы сейчас о чем говорите, а? — нахмурился Хагрид. — Опять лезете не в свое дело? Эх, зря я вам все это говорить начал — знаю же, что сидеть сложа руки не будете и опять во что-нибудь вляпаетесь….

— Постойте-ка, так вы имеете в виду, что Пожиратели Смерти могут попытаться вернуть Волан… Сами-Знаете-Кого? — воскликнула Грэйнджер, пришедшая наконец к нужным выводам.

— Сами-Знаете-Как и с помощью Сами-Знаете-Чего, — пробормотал Гарольд. — А чего еще остается ожидать? Беллатрис Лестранж из Азкабана не за красивые глаза вытащили!

Гриффиндорка с ужасом уставилась на него, представив себе масштабы плана по воскрешению Темного Лорда.

— Надо рассказать обо всем профессору Дамблдору, — слабым голосом произнесла она.

— А то он, думаешь, всего этого не знает? — раздраженно откликнулся Малфой. — Уж он-то об этом должен был первым догадаться.

— Кстати о Дамблдоре. Я его сегодня видел, — сказал Рон. — И он настоятельно рекомендовал тебе, Гарри, держаться подальше от Запретного Леса.

— Да не хожу я туда, как будто вы не знаете! Мне не до Леса — с василиском мороки полно!

— Погоди-ка, так кто же тогда там ошивается? — нахмурился Рон.

— Что значит «кто»? — удивился Хагрид. — А профессор Люпин, по-твоему…

— А что с профессором Люпиным? — тут же переспросила Гермиона.

— Да так, ерунда, ему там живность для уроков добывать надо, — быстро сказал Драко. — Выходит, что там часто бывает кто-то помимо крестного Поттера, так?

— И Дамблдор уверен, что этот «кто-то» и есть Гарри, — подытожил Рональд. — А это значит, что он ошибается. Похоже, ты права, Грейнджер, надо к нему сходить.

— Дело не в этом, — мотнул головой Поттер. — Просто получается, что в замке есть кто-то, помогающий Пожирателям.

— Вот мы и добрались до самого интересного. Кто это может быть? От себя могу только добавить, что этот «кто-то» уже хорошенько постарался, поскольку происшествие с дементорами точно его рук дело.

— Уизел, ты о чем? — удивился Драко. — Уж это-то как может быть связано с происходящим?

— А то, что я специально порылся в книгах, и выяснил одну замечательную вещь. Дементоры могли, скажем так, явиться на поле и напасть на учеников только в том случае, если сковывающее их заклинание было ослаблено.

— В договоре между дементорами и Министерством действительно есть что-то о сковывающих чарах, — припомнила Гермиона.

— Выходит, что их кто-то ослабил или снял, — утвердительно произнес Гарри.

— Мерлин спаси и сохрани! Да если бы их сняли, нас бы тут давно уже не было! — воскликнул Уизли. — Полностью снять их могут только некоторые из высших чинов Министерства, и то, если хорошенько постараются — на них завязана основная сила этих чар. А вообще говорят, что за дементоров отвечает Отдел Тайн, поэтому информации о соглашении с ними кот наплакал.

— Как ни крути, ничего хорошего не выходит, — тоскливо произнес Малфой. — Опять мы полезли в самые дебри… ладно, давайте пока сосредоточимся на более реальных вещах. Хагрид, когда состоится слушание по делу Клювокрыла?

— Двадцатого апреля, — со слезами в голосе ответил лесничий. — Даже письмо прислали — мы, мол, провели расследование и вас в случившемся считаем невиновным, но Клювика надо будет все равно привести… В этой их Комиссии по обезвреживанию Опасных Существ одни упыри сидят, которые терпеть не могут магических животных! Знаю я этих гадов: их хлебом не корми, дай усмирить кого-нибудь!

— Тогда тем более надо хорошенько продумать оправдательную речь. Нужно доказать комиссии, что Клювокрыл не опасен, да и ты сам говорил, что он — очень милое животное. Мы тебе обязательно поможем составить речь, правда, мальчики? — слизеринцы в ответ на короткую речь девочки усиленно закивали.

— Эх, поскорее бы все это кончилось, — вздохнул полувеликан, усаживаясь рядом с Клювокрылом. — Сил нет этих дементоров каждый раз видеть! Сразу Азкабан вспоминаю… Давно уже отпустил бы Клювика, да боюсь, что он не улетит — не поймет просто, что ему улетать надо, а меня опять туда отправят — за освобождение опасного магического животного.

— Да ладно тебе, Хагрид, все уладится, — попытался приободрить его Рональд.

— Если и уладится… ох, так вы здесь чего сидите-то? И я, главное, как последний… а ну-ка встали все и пойдем в школу — нечего вам тут засиживаться. Я, так и быть, вас провожу, да и с Люпиным потолкую — чего это он учеников по территории водит…

— Хагрид, что ты к нему прицепился, а? — раздраженно спросил Гарри. — Это вообще Блэку в голову идея пришла в Визжащую Хижину идти!

— И с Блэком поговорю! Моду они тут придумали, юность вспомнить захотелось! — разбушевался лесничий, буквально выталкивая всех четверых за порог.

— А что вы там делали, в этой Визжащей Хижине? — тихо спросил Рон.

— Потом расскажу, — отмахнулся Драко.

Гермиона прилагала все усилия, дабы уверить Хагрида, что у него все получится и пытаться защитить Клювокрыла в суде — вовсе не такое гиблое дело, как он считает.

— Мерлин, Грэйнджер, я про это судебное разбирательство тоже читал, — не утерпел Рон, краем уха слушавший их с Хагридом разговор (точнее, монолог Гермионы). — И, ты, между прочим, ошибаешься — там говорилось не про гиппогрифа, а про мантикору, которую и отпустили-то единственно потому, что боялись, как бы она там всех не прогрызла.

— Рон! — укоризненно воскликнула девочка. — Я же…

— Ты идиот, — констатировал Малфой.

— Не я один, — усмехнулся Уизли и кивнув в сторону главных врат замка. Оттуда к ним спешила уже Минерва МакГонагалл. — Интересно только, что мы такого успели натворить? Или не мы?

— Точно не мы, — нахмурился Малфой-младший, глядя на бледное лицо приближающейся к ним преподавательницы. — Но случилось что-то из ряда вон выходящего.

— Мисс Грэйнджер! Наконец-то! Мы уже предполагали худшее….

— Ага, а про нас все деликатно забыли, и никто ничего не предполагал, — пробурчал себе под нос Драко.

— Мечтай, — хмыкнул в ответ Гарри. — Просто с нами разбираться будет твой крестный, а он предпочитает большую часть своих мыслей по тому или иному поводу до общественности не доносить.

— …Хвала Мерлину, что профессор Люпин нас предупредил о вашем отсутствии, молодые люди, — теперь МакГонагалл обращалась непосредственно к Поттеру и Малфою, — иначе бы мы по совету вашего декана отправились искать вас в подземельях замка! А вас, мистер Уизли, еще ожидает серьезный разговор о вашем поведении! Сбежать из Хогсмида в неизвестном направлении!

— Упс, — Рон покраснел.

— Э-э-э… профессор МакГонагалл, а что, эта, разве что-нибудь случилось? — спросил Хагрид, с удивлением глядя на взмыленную МакГонагалл.

— Случилось, — выдохнула декан Гриффиндора. — Был атакован портрет, охранявший вход в гостиную моего факультета.

Гарольд присвистнул.

— В школе объявлено военное положение, — продолжила профессор, — и все ученики, за исключением некоторых пребывают в Большом Зале. Рекомендую вам как можно быстрее присоединиться к своим товарищам, молодые люди. Нам же с вами, Хагрид, нужно к директору.

Стремительно побледневший полувеликан как-то вяло махнул ребятам на прощание рукой и последовал за МакГонагалл.

— Помнится, мы хотели поговорить с Дамблдором, — заметил Гарри, не сделавший в отличие от своих друзей и шага в сторону дверей Большого Зала.

— Точно! Мы еще можем успеть нагнать МакГонагалл! — Рон замер на месте.

— Мальчики, куда вы? — воскликнула Гермиона, заметив, как Поттер и Уизли, прихватив под руки упирающегося Малфоя, свернули за угол.

— «Мальчики то, мальчики сё»! — передразнил ее на бегу Рональд. — Весь день ее болтовню слышу! Прямо покоя нет! И дернул же меня Мерлин в Сладкое Королевство сначала пойти!

— Да пустите вы, никуда я не денусь! — пробурчал Драко, вырываясь из цепких рук своих товарищей. — Раз к Дамблдору, значит — к Дамблдору, я ничего против не имею…

— Тихо! — оборвал его Гарольд. — Сюда кто-то идет!

Все трое, не тратя не секунды драгоценного времени, спрятались в нише за ближайшими доспехами.

— Наложите кто-нибудь маскирующие чары!

— А ты думаешь, что они нам сильно помогут? — фыркнул Малфой.

— Если ты не будешь болтать, а просто их наложишь, то мы это как раз сможем выяснить, — резко произнес Уизли.

— Раз такой умный, сам бы и наложил!

— А кто тут мастер защитных заклинаний?

Цедя сквозь зубы ругательства в его сторону, Малфой-младший поднял волшебную палочку и наложил на проем в стене, в котором они и спрятались, маскирующие чары. Сделал это он очень даже вовремя.

— Аргус, вы нашли Полную Даму? — раздался голос Альбуса Дамблдора.

— Она пряталась на третьем этаже, на карте Аргиллишира, — ответил ему Филч. — Я осмотрел холст, господин директор, его можно будет восстановить, хотя это будет не так просто — он буквально на куски изрезан!

— Полная Дама видела нападавших? Она что-нибудь сообщила?

— Конечно, сообщила. Ее крики разве что на первом этаже слышно не было! На силу успокоил, — охотно сообщил Филч. — Она отказалась пропускать их без пароля, а они и разрезали холст. Ну, они — это Лестранжи.

— Лестранжи? — выдохнул Рон и тут же получил чувствительный удар локтем от Малфоя, знаками ему объяснившего, что на звуки маскирующие чары не распространяются. Но, к счастью, преподаватели ничего не заметили.

— Значит, Лестранжи хотели проникнуть в гостиную Гриффиндора? С ними был кто-нибудь еще?

— Полная Дама сказала, что видела еще несколько фигур, перед тем как преступники повредили холст. Вроде, их было трое.

— Трое… это плохо. Северус, что с четвертым этажом?

— Обыскан, господин директор. Никого не нашли. То же самое с башнями, — отрапортовал Снейп.

— А совятня? Сириус, Ремус, что с больничным крылом и обсерваторией?

— Никаких результатов. Ни следа не нашли, — ответил за них обоих только что подошедший Блэк. — Так мне все-таки сообщит кто-нибудь, что случилось?

— Минерва, что с кабинетом профессора Трелони и шестым этажом? — Дамблдор вместе с остальными двигались вперед по коридору, приближаясь к импровизированному укрытию трех слизеринцев.

— Никого.

— А вы, Хагрид, никого не заметили, пока вели учеников обратно в замок?

— Никого, профессор Дамблдор, — в голосе лесничего послышалось искреннее раскаянье. — Совсем никого не было, да я, это, и не особо по сторонам-то смотрел…

— Так мои ученики уже в замке? — осведомился декан Слизерина.

— 


убрать рекламу




убрать рекламу



Они сейчас должны быть в Большом Зале.

— Кто о чем, а Снейп о своих змеенышах, — прокомментировал Сириус Блэк, скользнув безучастным взглядом по нише за доспехами.

— Сириус, сейчас не время для споров, — в голосе директора послышалось предостережение. — Ситуация не позволяет нам…

— Да что хоть за ситуация? Я вообще ничего не знаю — сказали зачем-то проверить этажи! Кто там может быть?

— Сбежавшие из Азкабана преступники напали на Полную Даму, профессор Блэк, — холодно произнесла МакГонагалл. — Лестранжи хотели проникнуть в гостиную. По-видимому, им был нужен Джереми Поттер.

— Хвала Мерлину, крестник был со мной… — облегченно выдохнул Блэк и поспешно добавил: — Я его сразу же к остальным в Большой Зал отправил.

— Странно, зачем им понадобился Джереми? — задумчиво произнес Ремус.

— Господин директор, у меня есть соображения по поводу того, кто мог помочь Лестранжам проникнуть в замок, — сухо произнес Снейп.

— А у меня они тоже есть! — воскликнул Сириус. — Это был ты!

— Сириус! — рявкнул Люпин.

— О да, это, несомненно, был я, — голос Мастера зелий буквально сочился ядом. — Сидел в Большом Зале вместе со всеми и одновременно как-то умудрялся проводить Лестранжей по хитросплетению коридоров замка. Скорее уж ты, Блэк, не утерпел и помог своей кузине!

— Да как ты смеешь?!

— Так кто из нас отсутствовал на празднестве?

— Хватит! — оборвал их Дамблдор. — Сириус, сообщи дементорам результаты поисков. И, будь добр, в случае, если они предложат свою помощь, дословно им передай — ни один из них не войдет в стены замка, пока я занимаю пост директора.

— Ну, Блэк, надеюсь, общение с дементорами просвежит тебе мозги, — бросил Снейп. — Впрочем, было бы что…

Судя по разъяренному воплю, Сириус от бешенства потерял возможность членораздельно выражаться, и все, что его удерживало от такого безрассудного поступка, как нападение на декана Слизерина — это Ремус.

— Мы пойдем, — процедил Люпин, уводя вслед за собой проклинающего всех слизеринцев последними словами Блэка.

— Минерва, вы нашли замену Полной Даме? — обратился директор к МакГонагалл.

— И уже водрузили на место прохода в гриффиндорскую гостиную. Смелости хватило только у сэра Кэдогана, чей портрет ранее висел на седьмом этаже.

— Хорошо, в таком случае расходимся на патрулирование. Я же, пожалуй, наведаюсь в Большой Зал. За главных оставили мистера Перси Уизли и Катрин Лестранж?

МакГонагалл, стоявшая к спрятавшимся за доспехами мальчикам боком, согласно кивнула и вместе с Филчем направилась к Залу Лестниц.

— Северус, на тебе подземелья. Хагрид, найди Филиуса и Помону — первые четыре этажа на вас, — проводив взглядом расходящихся преподавателей, Дамблдор повернулся притаившимся в нише слизеринцам. — Можете снять маскирующие чары, молодые люди.

Малфой-младший, смерив Рональда насмешливым взглядом, снял заклинание и первым вышел из их укрытия.

— Позвольте узнать, почему же вы все-таки не в Большом Зале? — спросил директор, внимательно оглядывая ребят.

— Мы просто хотели узнать, что случилось, — сказал Рон.

— Сдается мне, вы очень заинтересовались происходящим. И даже успели сделать определенные выводы, — произнес директор.

— Пожиратели хотят похитить Джереми Поттера для возрождения Темного Лорда, — сообщил Гарри, выходя из-за доспехов вслед за Рональдом.

— Смелое заявление, — заметил Альбус Дамблдор, — и не могу не сказать, что я с вами солидарен во мнении насчет него — это наиболее очевидный вывод. Но мы пока, увы, не имеем достаточно убедительных доказательств. О том, кто именно способствовал «освобождению» четы Лестранжей из Азкабана, известно немногим, а о том, зачем этот «некто» так поступил вообще почти никому неизвестно, — при этих словах он внимательно посмотрел на Малфоя. — Те же, кто владеет этим знанием, молчат по определенным причинам и вряд ли захотят раскрыть свои секреты. Министерство же требует исключительно железобетонного и неоспоримого свидетельства правоты этой, скажем так, теории. И если министр и его подчиненные охотно верят, что Лестранжи охотятся на мистера Джереми Поттера исключительно как на убийцу их господина, то мысль о возрождении Волан-де-Морта даже придти не могла в их головы. Подозреваю, у нас из-за этого еще будут очень крупные проблемы… впрочем, я что-то разговорился. Вы хотели сообщить еще что-нибудь?

— Насчет Запретного Леса, сэр, — сказал Гарольд.

— Я внимательно слушаю.

— Во-первых, я в Лесу в последнее время вообще не появлялся — я василиска выхаживаю… — Дамблдор кивнул. — А Рон мне сказал, будто кто-то по Лесу гуляет без ведома Хагрида. Я тут подумал на этот счет…. Это связано с тем, что кто-то помог Лестранжам пробраться в замок. Понимаете, сэр, зверье в Лесу не трогает только тех, кто очень часто там бывает или имеет врожденные способности ладить с животными. А Лестранжи окончили Хогвартс очень давно — обитатели Леса их уже, скорее всего, не помнят и вряд ли пропустили бы просто так. Значит, по Запретному Лесу ходят те, кого звери еще помнят, и кто успел с ними поладить — может, кто-то из учеников.

— Возможно, — задумчиво произнес директор Хогвартса. — Это интересная мысль, Гарри. Тем не менее, я бы вам порекомендовал все-таки отправиться в Большой Зал и присоединиться к своим сокурсникам.

— Мы могли бы вам помочь в патрулировании школы! — воскликнул Рон.

Малфой-младший закатил глаза.

— Держи карман шире, — пробурчал он. — Так мы и нужны — без того проблем хватает.

— В целом, мистер Малфой очень четко и правильно определил сложившуюся ситуацию, — Дамблдор слегка улыбнулся. — Ваша помощь действительно не так уж и необходима. Скорее даже нежелательна.

Эти слова подействовали на ребят лучше ведра с ледяной водой, разом приведя в чувство. Уизли насупился, обменявшись недовольным взглядом с Гарольдом. Драко торжествующе хмыкнул.

— Вот вы представьте, молодые люди, что будет, если я вас сейчас подключу к общему делу, — Дамблдор взмахнул рукой в направлении коридора, приглашая мальчиков следовать за собой. — И это даже без учета того, что сия попытка проникнуть в замок была, скорее всего, разовой.

— Ну не скажите, — покачал головой Малфой. — Я тетю Беллу знаю — она не отступится.

— Я имею в виду — в ближайшие пару месяцев, — терпеливо пояснил директор. — План с проникновением в замок потерпел крах, и это значит, что Беллатрис Лестранж будет вынуждена разработать новый, а это займет порядочно времени.

— Да если бы только одна тетя Белла занималась разработкой этих планов, — снова влез Драко.

— Умолкни, — фыркнул Поттер. — И без тебя понятно, что не она одна всем этим занимается. Там, небось, целый штаб «мыслителей» заседает.

— Твое веселье по этому поводу понятно, Гарри, но стоило бы отнестись ко всему серьезнее. Так вот подумайте, какова будет реакция на то, что вы займетесь поисками Лестранжей. Как минимум, нежелательное внимание. А мы, в первую очередь, должны думать именно о том, к чему приведут наши действия и как они отразятся на будущем.

— Наступили на больную мозоль, — тихо сказал Рон.

В лице Альбуса Дамблдора ничего не изменилось, и даже в голосе осталась прежняя доброжелательность, только вот на какую-то секунду глаза его вспыхнули холодным голубым огнем. Уизли сразу понял, что лучше бы ему было помолчать.

— Извините, — буркнул он. — Я это так… не сдержался.

— Так вот, а нам с вами такое излишнее внимание вовсе не нужно, — как ни в чем не бывало, продолжил директор Хогвартса, — потому что я не хотел бы выносить за стены школы информацию о ваших навыках и уровне владения магией.

— Так об этом и так известно, — пожал плечами Гарольд. — У нас дома, в Аврориате, да и вообще — о том, чем мы занимаемся известно куче народу! Из чего тайну-то делать?

— Не совсем так, — Дамблдор снова улыбнулся. — Известно лишь то, что трое слизеринцев, дети влиятельных и именитых родителей, — Рон густо покраснел, — увлекаются Темной Магией и по глупости пытаются опробовать то, до чего им еще расти и расти. Благодаря удачному стечению обстоятельств, да и чего греха таить — излишней словоохотливости твоего брата, Гарри, вкупе с желанием привлечь к себе внимание, мы находимся в очень и очень выгодной ситуации. Все достаточно значительное и известное широкой публике, что вы совершали на протяжении минувших лет, приписывается именно Джереми. А ваши однокурсники и друзья, которым как раз таки известно истинное положение вещей, вряд ли будут об этом распространяться.

Малфой нахмурился и нервно посмотрел на Дамблдора, будто обдумывая какую-то вещь, и он сильно сомневался в том, что ее стоит высказывать вслух.

— Мы тогда, пожалуй, пойдем к остальным, — после недолгой борьбы с самим собой он все-таки решил смолчать и перевел разговор на другую тему. — Спасибо, профессор Дамблдор, что нас проводили.

Директор Хогвартса, весело сверкнув глазами, кивнул и пропустил мальчиков вперед, проходя в Большой Зал вслед за ними. Внимание учеников, собравшихся в Зале мгновенно обратилось на вошедших.

Пока Гарри, Рон и Драко пробирались к факультетскому столу, Альбус Дамблдор прошествовал к преподавательскому столу и повернувшись к выжидательно на него взиравшим студентам, заговорил:

— Весь замок тщательно обыскан, преступники, пытавшиеся вторгнуться на территорию гостиной Гриффиндора, не были найдены. Ради всеобщей безопасности вы проведете эту ночь здесь. Преподаватели продолжат патрулирование замка. Старосты факультетов будут по очереди охранять вход в Большой Зал. За порядком будут следить старосты школы, к ним же прошу обращаться в случае каких-либо проблем. Обо всех происшествиях сразу же сообщать мне. В качестве посыльных можете использовать привидений. И еще что-то хотел сказать… ах, да!

Повинуясь взмаху его палочки, факультетские столы и скамьи выстроились у стен, нагромоздившись друг на друга, а на полу возникли спальные мешки. Те же, кто в тот момент сидели за столами все той же магией были аккуратно опущены на пол во избежание неприятных падений.

— Всем спокойной ночи, — произнес Дамблдор, выходя из зала.

Стоило ему только захлопнуть за собой двери, как Большой Зал погрузился в гомон разом заговоривших учеников: все желали обсудить происходящее с друзьями и высказать свою точку зрения. Конечно же, все знали, что нападение совершили именно Лестранжи, но вот кто им помог? Как они смогли сбежать? Естественно, весь Гриффиндор косо смотрел в сторону слизеринцев, сразу же записав их в список вероятных подсобников Лестранжей. Снисходительно-презрительно относившихся к ним учеников «змеиного» факультета это ничуть не беспокоило и даже слегка забавляло. Да и своих проблем было выше крыши — не до «алознаменников» было.

Кто-то из старшекурсников объяснял всхлипывающей малышне, что ничего особенного не произошло, и все скоро нормализуется — преподаватели и авроры, де, не зря свой хлеб едят, да и маги они хоть куда. А обращать внимание на обзывающихся гриффиндорцев не стоит: они все равно кроме гадостей ничего больше придумать не могут и царственного внимания слизеринцев не заслуживают.

Весь слизеринский «актив», а точнее — большая часть семикурсников и отличившиеся среди своих ученики младших курсов собрались на общий совет, сбившись в кучку в самом дальнем углу Большого Зала. В эту же компанию буквально за уши притащили Рона Уизли, Гарри Поттера и Драко Малфоя. Импровизированное заседание «Слизеринского Визенгамота» реши начать именно с разбора полетов.

— Что вам Дамблдор сказал? — сразу же спросил их Флинт.

— А где Дерек и Катрин? — удивился Рональд. — И вообще, с чего ты решил, что Дамблдор нам что-то сообщал? По-твоему, он нас во все свои планы посвящает?

— Эти двое где-то около Перси Уизли ошиваются — составляют план дежурства у дверей Зала. Кстати, заранее рекомендую не привлекать к себе их внимания — оба злющие, как Моргана знает кто.… Так что там с Дамблдором? Не пытайтесь отвертеться — точно же что-то узнали!

— Дайте сначала чего-нибудь пожевать — с утра во рту ни крошки не было, — распорядился Малфой-младший в ответ.

— Как всегда! — всплеснула руками Энни. — Ладно, пойду, поищу съестное. Пирожки вроде бы оставались…

— Ребята, а если серьезно? Что вам сказал Дамблдор? — спросил Сандерс.

— Да все то же самое, — поморщился Поттер. — Никто Лестранжей не нашел — будто в воду канули. Узнали только, что помогал им кто-то.

Флинт присвистнул и обменялся выразительными взглядами с Монтегю.

— Кто помогал-то? Лица видели? Или что вообще? — сразу же переспросил он.

— Полная Дама сказала, что видела троих. Кто эти трое — неизвестно.

— М-да, приплыли, — прокомментировал Руквуд. — Значит, никто ничего точно не видел… ну-ну.

— Еще что-нибудь говорили? — спросил Монтегю.

— Да так, по мелочи, — ответил Рон, наблюдая за вгрызшимся в кекс Малфоем. — Кстати, Снейп сказал, что примерно догадывается о том, кто мог помочь Лестранжам пробраться в замок.

Грисер ахнула.

— Ме-ерлин! Ну и…

— Вот и хорошо, — прервал ее Флинт. — У нашего декана мысли очень дельные, так что если Дамблдор его послушает, мы все окажемся в выигрыше.

— Что-то я не пойму, о чем вы говорите, — нахмурился Драко. — Какой там выигрыш?

— Ты так уверен, Маркус? — скептически поинтересовалась Энни. — Как бы мы, наоборот, не прогадали!

— Все нормально. А вас, детвора, это не касается.

Как-то зло ухмыльнулся Розье, сразу же напомнив «змеиному трио» о том разговоре между ним и Дереком Мальсибьером.

— Ну, если их это нисколько не касается… — протянул он таким тоном, что Флинт аж подскочил на месте. — Давайте обсуждать что-нибудь другое.

— Розье, доиграешься ведь со своей идеей о мире во всем мире, — пробурчал Маркус, нервно передергивая плечами.



* * *

Все последующие несколько дней только и было разговоров, что о нападении Лестранжей. Каких только версии не высказывали студенты! Масла подливало в огонь и упорное молчание преподавателей ни под каким предлогом не желавших просвещать учеников относительно произошедшего в частности и обстановки в школе в целом. Гриффиндорцы страдали от тирании своего нового портрета-хранителя. Шутки сэра Кэдогана с паролями, меняющимися по тридцать, а то и сорок раз на дню уже стали притчей во языцех для остальных факультетов.

Но время, как известно, если уж не лечит, то сводит остроту ощущений и эмоций на нет очень хорошо. Вскоре обсуждать одно и то же студентам откровенно надоело, да и нашлись куда более интересные и важные темы для разговора. Да и очередной матч по квиддичу не обошедшийся без своеобразных курьезов вниманием не обделили. Играли Гриффиндор и Когтевран. В победе «алознаменников» мало кто сомневался, да и Чжоу Чанг особенно сильным ловцом не считалась. Однако «повеселить» зрителей игроки умудрились и в этот раз. В основном, благодаря Маркусу Флинту, Дереку Мальсибьеру и Алексу Розье. Эти трое, в надежде на повторение трагикомедии под названием «обморок Джереми Поттера» нарядились дементорами и заявились в таком виде во время матча прямо на поле. Увы, никто из них не знал, что Джереми худо-бедно в состоянии вызвать Патронуса, и шутка может не удастся. Так, в общем-то, и произошло. Разоблаченных лже-дементоров, с которых возмущенная МакГонагалл предварительно сняла две сотни баллов, представили под ясны очи их декана. Выползли они от Снейпа только через час и готовы были клятвенно заверить каждого встречного, что ничего такого больше никогда в жизни не сделают.

Дереку потом, как инициатору всего этого безобразия, досталось еще и от Катрин, уже которую неделю нервно грызшей ногти неизвестно по какому поводу. Так что второго старосту смилостивившиеся сокурсники после этого пятнадцатиминутного сеанса промывки мозгов со всеми почестями проводили в Больничное Крыло за успокаивающей настойкой. Впрочем, на него и его сотоварищей, участвовавших в акции «каждому Джереми Поттеру по паре-тройке дементоров», никто из слизеринцев особенно-то и не злился. Даже наоборот — поругали для приличия за потерянные баллы, а потом и похвалили за оригинальность идеи и поврежденные у гриффиндорцев миллиарды нервных клеток.

Прошел ноябрь, не забывший напоследок всех ласково и по-доброму потрепать по голове ледяным ветром и затяжной метелью. Декабрь же, наоборот, вышел теплым, и если бы не ударившие под Рождество морозы, встречать праздник пришлось бы по уши в грязи и по колено в воде. А так перед самыми каникулами даже легкий снег пошел, успев покрыть землю небольшим слоем пушистого белоснежного одеяла. Кроме того, в последний день семестра, он же и последний день перед отъездом домой тех, кто не собирался оставаться в замке, назначили поход в Хогсмид. Радовались этому, конечно, не все, но для тех, кто в Хогсмид не шел, никакой особой трагедии тоже не было — ну начнутся каникулы на день раньше, ну и что? Ну не пойдут они прогуляться в магическую деревушку? Ну и что? А все-таки обидно….

Рон решил совершить подвиг и, плюнув на родительское разрешение, остался в замке. Правда, тоскливый взгляд, которым он провожал уходящих, и тоскливая улыбка в ответ махавшей ему рукой Чжоу Чанг выдали Рыжего с головой.

— Никто тебя не просил оставаться! А вот теперь весь день испорчен — надо любоваться на твою кислую рожу, — насмешливо произнес Малфой. — Кстати, что-то я часто тебя стал замечать в обществе этой Чанг. А не предсказание ли мое, случаем, сбывается?

— Да иди ты со своим предсказанием! — вспылил Рональд.

— Когда хоть успели познакомиться?

— Когда часа по два во время матча сидишь на скамейке запасных даже с горным троллем познакомишься!

— Так Чанг — горный тролль? — продолжал издеваться Драко.

— Умолкни! — рявкнул Рон.

— Уже боюсь. Нет, я серьезно. Поттер, ты как думаешь, чего это Уизли так разнервничался? Неужто действительно налицо крепкая дружба двух запасных?

— Малфой, не лез бы ты, а? Я, конечно, понимаю, что тебе до всего есть дело, но может все-таки не надо? Рон у нас взрослый, сам в состоянии разобраться…

Малфой-младший многозначительно хмыкнул и перевел разговор на другую, более нейтральную тему: квиддич. На этот раз сорвался Гарольд, которого все эти разговоры о надвигающемся матче с Пуффендуем, которого Флинт по тридцать раз на дню обещал раскатать тонким блином по полю, уже довели до белого каления. Драко обиженно заткнулся и остаток пути до библиотеки мальчики преодолели в тишине.

Рон уже предвкушал поиски книг о чарах Патронуса, которым он вознамерился обучаться наравне со своими товарищами, как его самым наглым образом от этих мечтаний оторвали. Мимо слизеринцев с выражением дикого восторга на лицах промчались близнецы Уизли. Эта парочка готова была куражиться круглые сутки все семь дней в неделю. Страдал от них самих и их шуточек, как водится, Филч. А потом и Фред с Джорджем сами страдали на отработках, превращая даже их в форменный бедлам.

На этот раз два самых неугомонных ученика Хогвартса совершили то, о чем жаждало не одно поколение студентов: они заколдовали миссис Норрис и теперь улепетывали во весь дух от разъяренного Филча, сыпавшего им вслед такими ругательствами, что их легко и без малейших вопросов можно было бы внести в список Непростительных проклятий.

Резко остановившись и нырнув в какой-то тайный проход в стене, открывшийся, похоже, специально для них, братья не учли инерции и половина содержимого их рук так и осталась на полу коридора. Близнецов это не очень огорчило и, махнув слегка освободившимися от ноши руками, они скрылись. Школьному завхозу оставалось только плеваться им вслед. Впрочем, сокрушался он недолго. Завидев Рональда Уизли, по мнению самого Филча, крайне честного и порядочного юношу, он поспешил обратиться к тому за помощью. Сердобольный с виду и крайне хорошо просчитавший на пару с товарищами выгоду для себя в глубине души Рон с искренней радостью согласился помочь вернуть кошке ее первоначальный окрас. А заодно и избавить от кукареканья вместо привычного для почтенной миссис Норрис мявка.

— Ты моя хорошая, — умилялся Аргус, беря на руки свою любимицу. Кошка довольно урчала. — Вот, бывают же и вполне приличные люди, не то, что эти двое.… Очень даже хорошо, что эти гаденыши потеряли половину своих дурацких штучек из Зонко. Вот я их профессора МакГонагалл покажу, и светят им обоим до-олгие отработки.

Примерившись к куче волшебного барахла, которое с восторгом прикарманил бы любой заслуженный нарушитель правил школы, Филч извлек из нее свернутый пергамент.

— А это еще что за гадость? — для убедительности, он, опустив предварительно кошку на пол, царапнул по пергаменту ногтем.

Свернутый пергамент вдруг вырвался у него из рук и, зависнув в воздухе, развернулся. По поверхности бумаги побежали торопливые строчки, будто их выводил кто-то невидимый. Троим слизеринцам все это напомнило дневник Риддла, из-за которого они ввязались в очень и очень крупные неприятности. Поэтому пока Филч, бывший, как известно сквибом, собирался замахнуться на пергамент своей любимой шваброй, мальчики вытащили волшебные палочки и подобрались поближе к пергаменту.

— Я зеркало с собой не брал, — сразу же заявил Рон. — Так что опознавать придется как-то по-другому.

— Вроде ничего такого не чувствую, — сказал Малфой, попытавшийся, по-видимому, использовать свою эмпатию, чтобы «проверить» подозрительный свиток. — Если бы тут было что-то вроде тех же чар, что лежали и на дневнике Риддла, то я вообще не смог бы его почувствовать. А так — ничего особенного, обычный пергамент.

— Ага, обычный, посмотрите, что он выдал, — ухмыльнулся Поттер, успевший прочесть пару строк из написанного.

— «Мистер Сохатый искренне приветствует старика Филча и интересуется здоровьем наидрагоценнейшей миссис Норрис, ибо вряд ли кошкам очень полезны длительные полеты по коридорам замка в положении головой вниз», — прочитал вслух Рон.

— Что за гадость? — тонко воскликнул завхоз, отыскивая взглядом мирно вылизывающую свой хвост кошку.

— «Мистер Бродяга так же очень обеспокоен состоянием вышеупомянутой кошки, так как не далее чем на прошлой неделе поспособствовал ее длительному времяпровождению на одном из дубов Запретного Леса».

— Я это помню, — лицо Филча приобрело какое-то необычайно хищное выражение. Казалось, будто он припомнил старую обиду, а обидчик был, практически, на расстоянии вытянутой руки.

— «Мистер Лунатик нижайше умоляет о прощении из-за того, что забыл почистить ботики после прогулки на улице и принес на них в замок ровно пять капель воды из лужи», — на этот раз читал Малфой.

— Еще одна заколдованная гадость, — сузив глаза, прошипел завхоз. — Пишет всякую…

— Интересно, что за магию использовали при его изготовлении? — произнес Уизли. — Мистер Филч, а можно мы возьмем этот свиток… исследовать? Вдруг узнаем, кто его создал?

— Это мне и так известно… — сказал тот. — Но свиток этот можете забрать — мне он ни к чему. Авось и расколдовать сможете. Главное только, что я узнал, кто мою дорогую миссис Норрис тогда на неделю в Запретный Лес загнал, — глаза Аргуса Филча вспыхнули маниакальным блеском. Похоже, и пергамент-то он отдал слизеринцам так легко исключительно потому, что загорелся идеей отомстить кое-кому….

— Я знаю, что это за пергамент, — сообщил Гарольд, дождавшись, пока Филч уйдет. — Это — Карта Мародеров.

— Так вот как они умудрялись… — протянул Рон, внимательно разглядывая покорно опустившийся в руки Поттера пергамент. — Я имею в виду братьев — они Хогвартс как свои пять пальцев знают. И теперь понятно почему.

— Так что это за Карта? — спросил Малфой.

— Ну, помнишь, я тебе рассказывал? Отец с друзьями создали карту замка и его окрестностей со всеми секретными ходами и малоприметными тропками. А еще им хватило мозгов наложить на карту чары слияния с замком, так что она меняется вместе с Хогвартсом.

— То есть, вы двое совершенно спокойно можете теперь улизнуть из замка по какому-нибудь ходу, — Рон потер руки. — Я даже боюсь заикнуться о наших возможностях!

— Куда там моему братцу с его мантией-невидимкой! — Гарри намеренья друга разделял в полной мере. — Кто-то вроде хотел в Хогсмид? Вот и проверим возможности Карты!

Глава 10. Предатели. Часть первая

 Сделать закладку на этом месте книги

— Ну и что там? Путь свободен? — спросил Рон, заглядывая за плечо Гарри.

— Свободен, — подтвердил тот. — Похоже, специально для нас все преподаватели сегодня решили если не уйти в Хогсмид, то рассесться по кабинетам и носу не казать в коридоры.

— Тогда давайте-ка посмотрим, какие есть выходы из замка, — Малфой, которого прямо-таки распирало любопытство, тоже не удержался и заглянул в Карту.

— В Хогсмид ведет семь ходов, — сообщил Гарольд, внимательно оглядывая Карту Мародеров. — Вот эти два ну очень уж очевидные — про них наверняка знают преподаватели и Филч. Еще один, по-моему, замуровали. Вот этот, — он указал на какой-то малоприметный проход, — спасибо Блэку, затопило. Остается три. Первый — за зеркалом на пятом этаже, второй выводит… ну-ка…. прямо к Гремучей иве, а третий ведет к подвалу магазинчика «Сладкое Королевство». Что выберем?

— Я никогда в жизни не полезу тайком по чьим-нибудь подвалам как какой-нибудь последний воришка, — сразу заявил Драко. — Да и вряд ли без дезиллюминационных чар мы сможем оттуда незаметно выбраться. Или вы совершенно случайно обнаружили мантию-невидимку?

— Ничего мы не обнаружили, — буркнул Уизли. — Так куда ход за зеркалом выводит?

— Куда-то около паба «Три метлы». Правда, я плохо себе представляю, где там может быть тайный ход — дома практически вплотную стоят. Может, лучше пойдем в тот, который ведет к Гремучей иве? Мы с Малфоем знаем, как ее «отключить».

— Отключить? — вытаращился Рон. — А, все, вспомнил. Вы рассказывали…

— Тогда пошли. Ход находится на втором этаже неподалеку от туалета Плаксы Мирт.

— Отличное расположение, — вздохнул Малфой-младший. — Самое главное, что воспоминания с этим местом связаны очень уж «приятные».

— Жалко, что Дамблдор тот вход в Тайную Комнату запечатал…

— Поттер, кто о чем, а ты все о своем василиске! — закатил глаза Драко.

— И что? Завидно стало? Вот заведи себе животное какое-нибудь, от которого и мороки уйма, и бросить жалко, и чтобы оно тебе о детстве напоминало. Тогда и посмотрим, — дожидаясь лестницы на третий этаж, пробурчал тот.

— Я его давно уговариваю кота себе завести, — поддержал этот шуточный спор Рональд. — Вот представь, Малфой, это будет что-то вроде твоего персонального зеркала.

— Я, что, по-твоему, шерстью, что ли, покрыт?

— Нет. Просто ты такой же самодовольный, ленивый и наглый гад.

— Кто бы говорил…

Оставшийся путь до второго этажа мальчики проделали молча. Каждый думал о своем.

Рону Уизли отчаянно хотелось провести Рождество дома, с родителями. Не то, чтобы ему было скучно с друзьями (он бы их с удовольствием пригласил к себе) или было неинтересно бродить в наступившей с приходом каникул тишине по коридорам замка. Он банально скучал по родителям, увидевшись с ними только перед самым началом учебного года. Да и которое Рождество он проводит вне дома? Вне их семейных посиделок, от одного упоминания о которых сам же обычно готов был на стенку лезть. Раньше-то Рон с радостью, при первой же возможности был готов сбежать из дома и вырваться из-под назойливой родительской опеки. А вот теперь выходило так, что он по всему этому начинает скучать…

Малфой, у которого уже вошло в привычку теребить свой амулет во время глубокой задумчивости, тоже мыслями находился далеко от Хогсмида и того, что они втроем собирались провернуть. С одной стороны сбивал с толку неизвестно с чего погрустневший Уизли, которому, как самому «семейному» и «домашнему» из их компании, захотелось вдруг в Нору. С другой стороны на нервы излишне действовал бодрый снаружи, но тоже какой-то нерадостный внутри Поттер. Уж от него хандры на Рождество никто не ожидал. Впрочем, он, как всегда, играл в молчанку и, как и любой грамотный командир, даже виду не подавал что что-то не так. Самого же Драко больше всего беспокоила сложившаяся у него дома ситуация. Причин было несколько, и главной из них была Беллатрис Лестранж (успевшая, как выяснилось, стать его личным боггартом), готовая на все, чтобы выполнить свой священный долг и вернуть к жизни Лорда. Та же тетя Белла, которую мать расписывала самыми радужными красками и забыла упомянуть лишь об одной маленькой детальке. Та же Беллатрис, которая буквально до изнеможения доводила своим постоянным надзором и комментариями по поводу каждого его действия, и одновременно могла быть лучшей тетушкой, которая только могла быть на свете. А еще был отец, от чего-то отступивший от своего обычного принципа невмешательства при воспитании сына и старательно не допускавший в течение того же лета какого-либо влияния Беллатрис на Драко. Третьей проблемой, свалившейся на голову юного Малфоя, были слизеринцы-старшекурсники, которых пару раз зачем-то приглашали в Малфой-мэнор. Неприятные раздумья о том, что вся эта буйная компания затевает что-то крайне нехорошее, не покидали мыслей Малфоя-младшего. Они что, в одиночку, из чистого упорства собираются змеей проскользнуть в планы старших и урвать себе кусочек выгоды, при этом основательно подпортив исполнение этих самых планов? Или дела обстоят с точностью до наоборот?

Стоило бы на этот счет поговорить с Дамблдором, но когда была такая возможность, он просто не решился высказаться. Сказать крестному? Так тот опять прикажет не совать нос в чужие дела и постарается лишить крестника возможности долго и мучительно размышлять на такие опасные темы. Например, нагрузив какой-нибудь работой. С


убрать рекламу




убрать рекламу



друзьями же все было проще и сложнее одновременно. Поттеру Драко уже и так высказал все, что можно. Если ему, не дай Мерлин, лишнего ляпнуть — весь замок на уши поднимет с его-то жаждой действия. Уизли — это вообще что-то с чем-то. Будет молчать до последнего и сыпать язвительными комментариями, пока тот же Поттер не слышит, а потом выяснится, что он к абсолютно таким же умозаключениям пришел уже давно.

— Ну-с, мы пришли? И что надо делать теперь? — спросил Рональд, прохаживаясь мимо стены напротив входа в туалет, где год назад появлялись надписи о жертвах «Наследника Слизерина».

— Сейчас посмотрим, — Гарольд, в поисках подсказок к действию, посмотрел на Карту.

Однако помощь творения Мародеров им не понадобилась. Пара факелов на стене синхронно повернулась, и перед мальчиками открылся проход с уходящей куда-то вниз каменной лестницей. Из темноты поднимались усталые, но отчего-то очень счастливые Катрин Лестранж и Дерек Мальсибьер, неизвестно где умудрившиеся перемазаться в грязи по самое «не хочу».

О чем-то тихо между собой говорившие старосты наконец-то заметили столбом стоявших посреди коридора третьекурсников и соизволили обратить на них свое царственное внимание.

— Что вы тут делаете? — оторопело спросил Дерек.

— Замок обследуем, — пожал плечами Поттер, сделавший вид, что ничего нового для себя он не увидел. И что с того, если из прохода, о котором, в теории, никто знать не мог, выбрались двое перемазанных в земле старшекурсников? Права распоряжаться свободным временем у старост Слизерина никто не отнимал и вряд ли вообще посмеет это сделать. А так же права совать свой нос во все щели в замке. Не одни Джеймс Поттер и Сириус Блэк могли обладать буквально-таки даром находить секретные ходы.

— А…. ну молодцы.

— Так ход до Гремучей ивы не завален? — невинно поинтересовался Рон.

— Ход? До Гремучей ивы? — Лестранж удивленно подняла брови, явно не вникнув сразу в суть вопроса. — Не… то есть, я хотела сказать, мы с самого утра тут копаемся — расчищаем. А так, вообще-то, да, он был завален. Там такая уйма камней навалена — не протиснуться. Хотя, постойте-ка, откуда вы про него узнали? И о том, куда он ведет?

— Так, краем уха интересную вещь услышал, — безмятежно заявил Гарольд. — А вам он зачем? Неужели из замка больше ходов нет?

— Есть, — после секундной борьбы с собой, сообщил Дерек. — Но хорошо ведь в запасе иметь еще один? На всякий случай. Хотя, конечно, то, что он ведет к Гремучей иве, осложняет ситуацию. Надо ведь мимо нее еще как-то прошмыгнуть…

— А с этими дементорами вообще все наперекосяк, — разоткровенничалась вдруг Катрин. — Ведь как будто назло — последний год в школе, и не погулять нормально! Где это видано? Да мы раньше из замка сбегали, чуть ли не каждый вечер! И, кстати, как раз начиная с третьего курса.

— Хочешь сказать, у вас не было официального разрешение на походы в Хогсмид? — с видом «не надо делать из меня дурака» Малфой насмешливо улыбнулся.

— Эх, Малфой, ничего ты не понимаешь! — Дерек покровительственно хлопнул его по плечу. — Идти вместе со всеми, да еще и под чьим-то присмотром — разве это не скукота? Где тут романтика? Где адреналин в крови? Вот другое дело, когда после отбоя чуть ли не половиной своего курса слинять из спальни и по-тихому прогуляться до Кабаньей Головы.

— Этот оболтус нарочно свое разрешение на походы в Хогсмид потерял, — доверительно сообщила Като, — только чтобы вместе со всеми не ходить.

— А ты и так не ходила — такое лицо сразу делала, что все желание с тобой разговаривать даже у Снейпа сразу отпадало.

Рон коротко хмыкнул и покосился на стену-проход, мгновенно закрывшуюся, как только двое старшекурсников оказались в коридоре. Мальсибьер перехватил его взгляд и покачал головой. Уизли на это с наигранным недоумением приподнял брови. Катрин, для которой, как ни странно, смысл этой пантомимы, как и для Поттера с Малфоем, остался неизвестен, поморщилась.

— Ладно. Пожалуй, пора расходиться, — натянуто произнес Рональд. — Мы лучше пойдем, поищем еще каких-нибудь неприятностей на свои головы.

— Ну-ну, это у вас-то могут быть неприятности? Сомневаюсь, — дружелюбно фыркнул Дерек и, подхватив свою подругу под локоть, скрылся за поворотом.

— Кто-нибудь мне объяснит, что это было? — выждав для порядка пару минут, спросил Драко.

— То, о чем ты подумал, — коротко бросил Уизли.

Ну, и кто теперь сможет обвинить Драко Малфоя в неправильных выводах? Для полноты картины не доставало только холодного прищура Поттера, после которого тот планомерно начал бы разносить замок по кирпичику.

— Тогда пойдемте к тому зеркалу на пятом этаже, — вздохнул Малфой-младший. — Что с Картой?

Гарри извлек из кармана пергамент.

— «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость», — скучающим тоном произнес он, проводя палочкой над пергаментом. На поверхности пергамента возникла надпись-приветствие от создателей Карты Мародеров.

Гарри поморщился.

— Можно это все убрать, если тебя так раздражает, — заметил Рон.

— Ага, можно, как же! Тогда и всю магию Карты переломаем к Мерлиновой бабушке! — зло усмехнулся тот. — К сожалению, в трансфигурации и чарах мой отец разбирался очень даже неплохо, а уж в компании с Блэком и Ремусом они могли сотворить нечто такое, о чем наш самоуверенный Мальсибьер и мечтать не мог. Да и надо ли нам в Карте копаться?

— Я не говорю, что надо, — пожал плечами Рональд. — Просто если тебе неприятно…

— Приятно мне, неприятно… какая разница? Главное, что работает она преотлично. Так, мы в Хогсмид сегодня пойдем или вы уже успели передумать?

— Ничего мы не передумали, — вздохнул Малфой. — Идем на пятый этаж.

Все-таки с выводами он ошибся. Слегка. Но даже из-за этого им с Уизли в скором времени стоит ожидать каких-нибудь мелких гадостей в исполнении «Жуткого брата Джереми Поттера». Что поделать, Гарольд терпеть не мог, когда что-нибудь делали у него «за спиной». Даже если и большую часть этих самых замыслов выложили ему на блюдечке с голубой каемочкой.

Мальчики решили в Зал Лестниц не соваться, а, поскольку благодаря Карте Мародеров они обнаружили очень удобный проход между вторым и пятым этажами, дорога до еще одного тайного выхода из замка обещала быть не такой уж и длинной.

— В магию, наложенную на Карту, вообще лезть не стоит — попытаемся хоть что-нибудь поменять, как она перестанет действовать, — продолжил Гарри.

— С точки зрения сохранения авторских прав, это, конечно, очень здравая мысль — всю наложенную магию замкнуть на саму же себя, — рассуждал Уизли, всерьез заинтересовавшись устройством их нового и вполне удачного «приобретения». — Но если посмотреть с другой стороны, выходит крайне неудобно. А что если обнаружатся новые ходы, и их понадобится добавить на Карту?

— Я же сказал, Карта Мародеров меняется вместе с замком!

— Да причем тут это? Я имел в виду другое: твой отец с друзьями нанесли на Карту только те ходы, о которых им было известно. Они вполне могли по незнанию что-нибудь пропустить, или же нарочно не нанести на пергамент какой-нибудь потайной ход.

— Я вообще удивляюсь, как им позволили такую Карту создать, — влез Малфой. — Если она напрямую связана с замком, то Мародеры должны были как-то взломать защиту Хогвартса или лазейки в ней найти — невозможно создать нечто подобное в обход защитных чар.

— Ребята, а кто, по-вашему, контролирует защитные чары школы? — ехидно осведомился Гарольд, поднимаясь вверх по очередной лестнице. Впереди уже виднелась оборотная сторона какого-то портрета, скрывавшего этот проход на пятый этаж от любопытных глаз.

— Хочешь сказать, что с Картой им помог Дамблдор? — удивился Рон.

— Помог он или не помог, я точно не знаю. Но я уверен, что директор, как минимум, поспособствовал тому, чтобы защита Хогвартса «не заметила» подобного вторжения. Ну, или никого кроме него самого об этом не оповестила.

— Ах да, вся эта «мародерская кампания» у Дамблдора находилась на особом положении, — поморщился Малфой-младший.

— Да они и сами чуть ли не ниц перед ним падали, — пожал плечами Гарольд, скептически оглядывая огромное зеркало в бронзовой оправе с каким-то цветочно-растительным узором.

— Прямо так и падали! — фыркнул Рон, присоединяясь к изучению зеркала на предмет каких-либо чар. — Ты же сам рассказывал, что Блэк с твоим отцом не слишком-то почтительно к нему относятся…

— Это когда собираются все вместе, да еще и Грюм в придачу где-нибудь неподалеку ошивается. Тогда, конечно, да — можно и поязвить, и похмыкать с пренебрежительным видом. Но вот едва лишь оказываются с Дамблдором даже если не один на один, то без внушительного дружеского эскорта, — на лице Поттера вспыхнула злорадная ухмылка, — готовы по первому же его приказу сделать что угодно, да еще и ботинки оближут. Только все равно, какие бы они рожи самодостаточные не корчили, стоит лишь чему-нибудь случиться, и у кабинета Дамблдора выстраивается очередь желающих получить его совет и четкий план действий.

— Мне, конечно, твоя осведомленность в директорских делах очень нравится, но может, вернемся к тому, как нам выбраться из замка? Если ты не в курсе, я — единственный из нас троих, кто еще не был в Хогсмиде, — сказал Драко.

— Какое упущение! — фыркнул Рон. — Уверяю, делать там практически нечего — в Зонко заглянуть, посидеть в Трех Метлах… Да и все, пожалуй…

— А Сладкое Королевство?

— Ах да, для тебя, сластены, еще и Сладкое Королевство есть.

— Apertio! — произнес Гарри, направив волшебную палочку на поверхность зеркала.

— А почему не «алохаморой»? — запоздало спросил Малфой-младший, наблюдая, как зеркальная поверхность растворяется прямо у них на глазах.

— Если бы все тайные проходы замка открывались обычной «алохаморой», они бы давно перестали быть таковыми, — проворчал тот в ответ и шагнул вперед.

Проход в Хогсмид, как и все иные ходы, начинался не слишком просторным каменным коридором. Однако вскоре он перешел в совсем уж узенький земляной коридор, в котором идти можно было вообще по одному. Первым, естественно, шел Поттер, освещая своим друзьям путь, и заодно поглядывая на Карту — то, что зеркало снова приняло свой обычный вид, еще ничего не говорило о том, что за ними не мог кто-либо последовать. Рон, шедший следом, увлеченно разглядывал стены и потолок хода, с которых свисали корни различных растений, ушедших в зимний «сон». Малфою развлечь себя было нечем, поэтому он предпочел доставать расспросами друзей.

— Я уже начинаю жалеть, что у нас нет дуэльных занятий с моим крестным, — протянул он в ответ на очередной вопрос Рона, долго ли им еще идти. — Да еще и Люпин чем-то занят и не может нас тренировать… скукота.

— А кто это в начале года выл и стенал, что уроков слишком много? — ехидно спросил Уизли.

— Ты! А я был вовсе даже не против. Кстати, Уизли, а чего это ты с нами к Люпину-то не ходил?

— Да ну, не до того мне было. Действительно жалко, что дуэльных уроков нет, но мне, знаешь ли, и алхимии хватает. Тебе, между прочим, никуда особенно ходить не надо, да еще и уроков дополнительных себе мало взял… прямо не жизнь, а малина!

— Это я никуда не хожу? А Флитвик?

— Что «Флитвик»?

— Знаешь, какие мне он задания дает?

— Ну, скажешь тоже! — Рон закатил глаза. — Нашел чем пугать… Э! Кстати, а кто-нибудь с собой деньги взял? У меня одна мелочь осталась. Гарри, ты, вроде, в последний раз недели две назад в Гринготтс писал, чтобы они со счета сняли деньги. Осталось что-нибудь?

— Осталось. Причем Малфою хватит на то, чтобы все Сладкое Королевство скупить.

— Да что вы ко мне с этим Сладким Королевством прицепились? Будто я один сладкое люблю.… Слушайте, вы тут про Гринготтс заговорили, а мне на днях оттуда извещение пришло, что Сорвин осколки вернул обратно. Я не совсем понимаю ситуацию. Он что, в наше хранилище умудрился как-то залезть?

— Не он умудрился, а гоблины его туда чуть ли не с почестями сопроводили, — ответил Гарольд. — Им с Дамблдором летом несколько осколков Еиналеж понадобилось, вот они и взяли.

— А с какой такой радости Сорвин в наше хранилище как к себе домой захаживает? — напрягся Драко.

— А ты, что, не знаешь? — Уизли поднял брови. — Он совладелец Гринготтса!

— Совладелец? Ты с какого дерева упал, рыжий? Гринготтс — гоблинский банк. И владельцы у него тоже гоблины.

— Это ты, похоже, с Гремучей ивы навернулся. Вспомни, когда его основали.

— Ну и что?

— А то, что Сорвин, во-первых, сделал самый первый и самый крупный вклад, а, во-вторых, тогдашнее правительство поставило гоблинам условие: одним из совладельцев банка, имеющий равную долю и права с остальными, обязательно должен быть представитель Министерства.

— После восстания гоблинов маги держали ухо востро и хотели держать под контролем все их дела, — пожал плечами Поттер в ответ на удивленный хмык Малфоя-младшего.

— Только Сорвин представителем Министерства Магии пробыл недолго. Они там что-то с Министром не поделили, и он оттуда ушел. Гоблины, естественно, только рады были, — продолжил Уизли.

— Интересно, что же они его оставили совладельцем Гринготтса?

— Да видимо нашел, чем их прельстить.

— Дамблдор говорил, что Сорвин один из «Знающих», а таких магов во все времена очень и очень уважали отнюдь не только за титул. Не удивительно, что в Министерстве Магии предпочли этот инцидент замять, и даже вроде как пытались его вернуть обратно. Ну и конечно, как только представилась такая возможность, гоблины в него мертвой хваткой вцепились.

— М-да, интересно выходит.… А Сорвин очень хорошо устроился: сидит себе, книжками раритетными приторговывает, а у самого огромные деньги на счет капают. Так вот что имел в виду отец, когда в прошлом году они с Сорвиным поругались…

Коридор постоянно петлял, то поворачивая едва чуть ли не на сто восемьдесят градусов, то ведя прямо. Ребята уже давно престали пытаться определить направление, в котором идут, и предпочитали отшучиваться. Идти пришлось долго, а в подземном ходе становилось все холоднее, так что мальчики были вынуждены ускорить шаг, чтобы отогреть замерзающие ноги. Но вскоре показались вырубленные в земле ступени, снова незаметно перешедшие в камень. Поднявшись по лестнице, мальчики уткнулись в каменную стену, открывать которую пришлось при помощи тех же отпирающих чар.



* * *

Вернулись в замок Рон, Гарри и Драко только поздно вечером. Сначала Малфой чуть ли не с час бродил по Сладкому Королевству, набирая себе не иначе годовой запас вкусностей. Потом Рон застрял в Зонко, из принципа решившийся поспорить с продавцом по поводу какого-то вредноскопа. Затем оба они, оставив мерзнуть на улице с кучей покупок Гарри Поттера, оправились в филиал магазина «Все для Квиддича», откуда все тому же Поттеру, чуть ли не с боем, пришлось их выволакивать. И на «бис» все трое зашли в книжный. Бедным детям, около полу года не ходившим по магазинам, случайная вылазка в Хогсмид показалась манной небесной, так что и отовариться они решили по полной программе. Карта Мародеров — это конечно очень хорошо, но ребятки они очень заметные, и если слишком часто будут из замка куда-нибудь прогуливаться, Снейп может заподозрить неладное. К тому же, и в самом Хогсмиде их легко могли узнать. Это только в этот раз погодные условия помогли — все предпочитали отсиживаться по барам и магазинам и носу не высовывать на улицу в метель.

В виду того, что почти все ученики на каникулы уехали по домам, Рождество встречали тихо и мирно. Только и всего, что гардину в гостиной Слизерина уронили и разнесли пол мальчишеской спальни. Но, учитывая, что все это вытворил Флинт, спрос был с него. Сами же ребята в компании Гермионы, специально оставшейся на каникулы в замке, были заняты подготовкой речи в защиту Клювокрыла для Хагрида. Однако, несмотря на то, что книг с отчетами о судах над различными опасными магическими существами было предостаточно, найти похожие случаи, да еще и окончившиеся освобождением существа, было если не невозможно, то очень и очень трудно. К тому же, троих Слизеринцев постоянно сгонял на поле Флинт, окончательно остервеневший в преддверие игр Слизерина, которому достались оба матча во второго семестра. Он клялся и божился всем, чем можно, что в этом году Кубок будет именно за ними, и финальная битва будет именно между Слизерином и Гриффиндором.

Первый матч, сразиться в котором предстояло с Пуффендуем, был назначен на конец января. В принципе, пуффендуйцы настроены были достаточно пессимистично, отлично зная, что Слизерин их обойдет по очкам с разгромным счетом. Надежда была только на ловца — Седрика Диггори, которого даже Джереми Поттер с высоты своего квиддичного опыта считал если уж не достойным соперником, то хотя бы приличным игроком. Слизеринцы это отлично знали и чуть ли не всем факультетом нудили Малфою-младшему, чтобы тот усерднее работал на тренировках. Тот все это стоически терпел.

На матч как обычно собралась вся школа, хотя особо зрелищной игры никто не ждал. Команды разошлись по раздевалкам, морально готовясь одна — к поражению, а другая — к легкой победе.

— Так, Поттер и Уизли сразу идут к скамье запасных. Вас, ребятишки, я пока на поле пускать не намерен — посидите и посмотрите что к чему, — разглагольствовал Флинт. — Виндер на поле вполне освоился, так что играть будет он.

— Маркус, если ты меня в игру не пускаешь, зачем тогда было в команду брать? — проникновенным голосом спросил Гарольд.

— Чтобы ты сидел на скамье запасных с «Трансфигурацией сегодня», — буркнул тот, приметив в руках запасного охотника свежий выпуск газеты. — Все, ребята, расходимся. Я вам особых наставлений давать не буду — это Пуффендуй, а с ними кто угодно справится. Хотя нет, Малфою мое персональное задание: отделать Диггори так, чтобы никто и думать не смел, что ты хуже его играешь. Понял? Тогда идем.

Пока Гарри и Рон поднимались на скамью запасных, сборная Слизерина под не слишком бурные овации вышла на поле и заняла место в центре. Что-то вещал Ли Джордан, бессменный комментатор матчей, его как всегда одергивала МакГонагалл….

— Ну, и что ты думаешь о наших шансах на Кубок Школы по Квиддичу? — спросил Уизли, наблюдая за мадам Хуч, бросившей квоффл вверх и свистнувшей в судейский свисток.

— Ничего не думаю, — буркнул Поттер, утыкаясь в «Трансфигурацию сегодня».

— Гарри, а если серьезно? Представляешь, как будет классно, если мы выйдем в финал и еще умудримся выиграть у Гриффиндора?

— Вот именно — умудримся. Ты же сам отлично знаешь, что выставлять против моего брата Малфоя — дело бесполезное. Да и Флинт это отлично понимает — он чуть ли не открытым текстом об этом заявил, да и Мальсибьер нам уже давно рассказал… поэтому никаких особенно радостных ощущений я не испытываю.

— Что-то Руквуд сегодня спит, — покачал головой Уизли после того, как пуффендуйцы забили еще один гол. — Ну и достанется ему от Маркуса после матча — уже который мяч пропускает.

— Да ладно тебе! Сейчас проснется, высморкается, и все будет просто отлично, — Гарри, чувствуя, что почитать ему все-таки не дадут, отложил газету.

— А вот Моррис действительно вполне прилично держится, — продолжил Рон. — Ну, в сопровождении Флинта и Монтегю кто хочешь играть будет нормально.

— Это ты на меня намекаешь? — улыбнулся Поттер.

— Это я тебя предупреждаю, — фыркнул в ответ Рональд. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит?

— Эх вы, бездельники! — пролетавший мимо Малфой махнул им рукой. — Сидите тут, развлекаетесь, а я…

Конец его фразы потонул в реве болельщиков — Слизерин наконец-то забил гол.

— Так вот, мне совершенно не нравится то, что, несмотря на выходку Флинта во время матча Гриффиндор-Когтевран, никакой реакции ото «Львов» не последовало. Странно, да? Я-то ожидал, что они нам за это какую-нибудь крупную гадость устроят — просто поверить не могу, что снятие баллов их сможет удовлетворить. Мы же им чуть все не испортили! Ну, должны же они были хоть что-то сделать!

— Вполне может быть, что уже сделали, — пожал плечами Гарольд, — а мы просто этот «сюрприз» еще не обнаружили. О, смотри-ка, Малфой и Диггори снитч заметили!

Действительно, оба ловца вдруг спикировали к земле, намереваясь догнать маленький юркий золотой мячик и принести победу своей команде. При этом они, конечно, не могли не обменяться серией дружеских и не очень ударов. Малфой к снитчу был ближе, да и «Нимбус-2001» не шел ни в какое сравнение с «Чистометом». Но сегодня удача была не на стороне Слизерина. Метла Малфоя-младшего вдруг резко изменила курс, и он на полной скорости врезался в когтевранскую трибуну. Болельщики замерли в немом шоке.

— Малфой врезался в трибуну, — коротко прокомментировал Джордан. — Свисток судьи… так, похоже, Слизерин берет тайм-аут.

— А вот и подарочек гриффиндорцев, — спокойно произнес Гарри. Рон вскочил с места, вглядываясь в огромную дыру в основании трибуны, проделанную Малфоем.

Мертвенно-бледный Флинт первым опустился на поле. Бросив тоскливый взгляд на Малфоя, которого уже успели достать из-под обломков и погрузили на носилки, он махнул рукой Поттеру и Уизли, почти бегом спустившихся с трибуны на заснеженное поле.

— Уизли, бегом на замену Руквуда, — сухо произнес Маркус, скользя озлобленным взглядом по трибуне Гриффиндора. — Ну, вы у меня еще попляшете… прибью гадов…

— Уже знаешь, кто это сделал? — поинтересовалась только что опустившаяся на поле Грисер.

— Догадываюсь, — процедил сквозь зубы Флинт.

— Маркус, может мне тоже стоит на поле выйти? — тихо спросил Гарри.

— Кем? Ловцом? — мгновенно вспыхнул Флинт. — Нет уж, бери с собой Руквуда, и валите в Больничное Крыло! Заодно узнаете, что там с Малфоем. Значит так, — он повернулся к остальным членам команды, нервно оглядывающимся на Малфоя, которого уносили с поля. — Дело у нас дрянь, и время набрать хоть какие-то очки есть только до того момента, пока Диггори не поймает снитч. Уизли, на тебе ворота — пуффендуйцы не должны забить ни одного мяча. Сандерс, Грисер, отвлекайте Диггори столько, сколько сможете.

— Флинт, ты что, свихнулся? — воскликнул Джек. — Мы же не успеем набрать нужное количество очков даже на ничью! Это как минимум, пятнадцать голов, да и то — без отрыва по очкам…

— А должны успеть, — передернул плечами Монтегю. — Если хотим попасть в финал.

— Еще один ненормальный, — тихонько произнес Рон.

— Маркус, а может лучше признаем поражение? Не успеем же столько голов забить, — осторожно сказал Алистер.

— Не успеем, значит? Вон с глаз моих долой, пока не убил! Живо! — рявкнул на это капитан сборной. — Чтоб я тебя не видел! Все, тайм-аут закончен. Расходимся по метлам.

— По-моему, он действительно слегка того… — печально хлюпнул заложенным носом Руквуд, наблюдая за подошедшим к мадам Хуч Флинтом. — Уперся ведь и не отступит ни за что! Ну не успеют они!

— Я прекрасно знаю, что не успеют, — раздраженно отозвался Поттер, вышагивая вместе с ним в сторону главных ворот замка. — Забить пятнадцать голов… Мерлин Великий! Нет, а Флинт каков? Я ему помощь предложил, а он против! Все, на следующий матч не пойду! Из принципа!

— Да просто Флинта достали все. И ты в частности, — чистосердечно заявил Алистер. — Еще Катрин с Мальсибьером… хотя от них все старшекурсники на стенку лезут.

— Да что там у вас такое с ними произошло? — в сердцах воскликнул Гарольд.

— Они хотят помочь с возрождением Темного Лорда Пожирателям, — понизив голос, сообщил Руквуд.

— Что? Это же просто невозможно! Катрин мне сама говорила…

— Ты же знаешь, что на лето она с Дереком у Малфоев гостили. Видимо, там на них повлияли хорошенько. Уж кто-то, а Лестранж-старшая умеет убеждать.

— Невероятно…. — хрипло произнес Гарри. — И дементоры, и недавнее проникновение в башню Гриффиндора…

— Да, Катрин и Дерек с начала года пытаются помочь Лестранжам в замок проникнуть и похитить твоего брата. Флинт же с Монтегю и Розье им мешают — эта компания сразу приняла их решение в штыки. Сначала Флинт пытался их убедить, что вся затея обязательно провалится, а потом уже в открытую им мешал. Поэтому он и нервный такой ходил…

— У нас что, локальная гражданская война происходит?

— Что-то вроде того. Дерек с Катрин даже вас с Малфоем и Уизли подключить хотели. Но Флинт пообещал пойти и доложить обо всем Дамблдору.

— А то он и без этого ничего не знает, — хмыкнул Поттер. — Значит, Снейп по этому такой раздраженный?

— Ну да. Он их тоже отговорить пытался от участия во всем этом, но не вышло. Погоди-ка, так Дамблдор в курсе?

— Я так предполагаю, что Снейп ему свои мысли по этому поводу высказал сразу после попытки Лестранжей проникнуть в Хогвартс.

Большую часть пути до Больничного Крыла они прошли молча. Только у самого входа на «территорию мадам Помфри» Руквуд сказал:

— Единственное, о чем я тебя попрошу — никому не говори о том, что я тут разболтался. Ты вообще ничего не должен был знать.

При виде хлюпающего носом Алистера, школьная медсестра сразу же отправилась за перцовой настойкой, предоставив слизеринцев самим себе. Они поспешили наведаться к Малфою, которого устроили на дальней койке за ширмой.

— Живой? — спросил Руквуд, осторожно заглядывая за ширму.

— Нет, помер! — рявкнул тот в ответ, приподнимаясь с кровати.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовался Гарольд, призывая им с Руквудом стулья и усаживаясь рядом с кроватью Малфоя.

— За исключением того, что у меня вывихнуто запястье, сломаны нога и три ребра, а при этом наша команда продула Пуффендую, то все просто прекрасно! — выдав эту тираду, Драко с головой забрался под одеяло. — Ну, что вам еще от меня надо?

— Во-первых, мы еще не проиграли — Флинт просто не позволит такому произойти. Во-вторых, нога и ребра — это ерунда, — авторитетно заявил Алистер. — Мадам Помфри их быстро срастит. Костерост — штука очень удобная…

— Ну за что? Опять этот чертов костерост пить! — взвыл Малфой-младший под одеялом. — Почему из всей команды наиболее травмируемый именно я?

— Да брось ты! — отмахнулся Гарри. — Флинт вон сколько раз себе ноги-руки ломал на тренировках, а сколько раз ему Энни нос ломала…

— Тоже мне пример нашелся…

— А вот сколько раз в Больничное Крыло Пьюси попадал — это вообще что-то с чем-то, — покачал головой Руквуд. — Он из их с Флинтом и Монтегю «железной тройки» был самым неугомонным и постоянно подставлялся. Я даже со счету сбился, сколько раз он чего себе ломал. Знаешь, каково это, когда в тебя одновременно два бладжера попадают, которые при этом шли навстречу друг другу? Нет? А Эд прекрасно знает и даже свои ощущения на тот момент описать может.

Разговор прервала подошедшая мадам Помфри. Руквуду она передала перцовую настойку, бутылочку с которой тот осушил единым махом. Морщиться от жжения в голе пришлось позже. Для Малфоя школьная медсестра припасла менее приятный сюрприз: костерост в комбинации с выпрямляющим кости зельем, а заодно и парочкой сильнодействующих укрепляющих составов. Глотал все эти снадобья Драко с таким мученическим видом, что его страданиями прониклась даже сама мадам Помфри, уходя пробормотавшая что-то про травмоопасный спорт и детей-сорвиголов.

Слизеринцам же оставалось ожидать прихода остальных членов команды, которые должны были принести с собой новости об игре. Сколько бы не хорохорился Руквуд, убеждая Гарри и Драко (да и себя в первую очередь), в том, что Флинт с Монтегю всех под орех разделают, в победу верилось мало. Скажем так, вообще не верилось. А проиграть Пуффендую… в глазах у всей школы (учеников, конечно же) это было равносильно общефакультетскому самоубийству. Причем ладно бы Когтевран, но Слизерин, не раз бывший чемпионом школы, а последние два года плетущийся на втором месте после Гриффиндора. Хуже варианта не было.

Паршивее и быть уже не могло. И не стало. Это можно было легко прочесть по умеренно-скорбным лицам слизеринской сборной, когда около получаса спустя они заявились в Больничное Крыло. За ними на носилках внесли вратаря и ловца пуффендуйцев.

— Бедняги, — вздохнул Гарри, выглядывая из-за ширмы. — Ну? Нам можно идти и топиться в душе?

— Вам можно вставать на колени и лобызать полы моей мантии, — важно заявил Флинт. — Все не так плохо.

— И спасибо за это надо сказать нам, — тем же тоном добавил Монтегю. — А тебе, Поттер, голову оторвать за то, что свалил с поля.

— Это я свалил? — возмутился Гарольд. — Флинт меня сам отослал!

— А ты меня больше слушай, когда я в нервном ступоре нахожусь, — фыркнул Маркус. — Ладно, забыли.

Вошли еще двое: один из загонщиков сборной Пуффендуя и Моррис Виндер. Оба с вывихами рук.

— Морриса почти сразу же после вашего ухода из игры вывели, — покачала головой Энни, рассеянно поправляя прическу, из аккуратного пучка волос превратившуюся в воронье гнездо. — Как раз вот этот парень, который с ним пришел. Зверство полное. Эй, Флинт, это я про тебя, между прочим.

— Да знаю-знаю, не надо комплементов, — хмыкнул тот, притаскивая себе стул.

— Ну, рассказывайте, как все прошло, — махом покрасневший Малфой выбрался из-под одеяла.

— Короче, мы все были просто молодцы. Пуффендуй на ничью развели.

— Точно молодцы, — восхитился Руквуд.

— А ты еще говорил, не успеем мол, — пренебрежительно фыркнул Флинт. — Ну, дело обстояло так: вы двое свалили вслед за Малфоем, и оставили нас шестерых защищать честь факультета перед всей школой…

— Эй-эй! Полегче с выражениями! Никуда мы не…

— Руквуд, хватит хлюпать. Ну, в общем, набрать нам надо было сто шестьдесят очков. И еще парочку голов было бы неплохо забить для победы. Вообще, Уизли и Сандерсу с Грисер надо памятник ставить. Из золота и в полный рост. Почти сразу же с метлы Виндера сбили. Да-да, Поттер, надо было тебя вместо него ставить, я знаю. В общем, мы с Монтегю схватились за головы. И тут, е


убрать рекламу




убрать рекламу



сли бы не Энни и Джек, умудрившиеся с одним-единственым бладжером так достать Диггори, что у него уже в глазах начало двоиться, я просто не знаю, что бы мы делали. А еще молодец Уизли, который грамотно отбил мяч прямо мне в руки.

— Ближе к делу, — попросил Драко.

— В общем, пока Грисер и Сандерс гонялись с мячом за Диггори, мы спокойненько забивали голы. Все-таки с защитой у пуффендуйцев просто катастрофические проблемы…

— Ну, правильно, мы их вратаря в отместку за Виндера хорошенько бладжером приложили, — хохотнул Джек. — Кто ж знал, что он, болезный, метлу вывернуть вовремя не успеет и вмажется в снег?

— То есть, у нас еще не все потеряно, — подытожил Гарри.

— Ну, в общем-то, да, — кисло протянул Маркус. — Хотя могло бы быть и лучше. Теперь, если мы выиграем с большим численным перевесом у Когтеврана, сможем выйти в финал и хорошенько вздуть гриффиндорцев. Пуффендуй-то все равно по очкам отстал — они еще после матча с Гриффиндором горючими слезами обливались. С Когтевраном у нас разница в тридцать-сорок очков. Цифры вполне реальные, так что…

— Кстати о гриффиндорцах, — раздался за спиной Флинта звонкий голос. — И заодно о цифрах.

Маркус обернулся, оценивающе глянул на подошедшую к ним Гермиону Грэйнджер и мрачно хмыкнул.

— Не хорошо старших прерывать, — заметил он.

— Я хочу извиниться перед вами за выходку Джереми, — продолжила девочка.

— Так вот кто метлу мне зачаровал, — прищурился Малфой-младший. — Ну я его….

— Вы первые поступили неспортивно, натянув эти дурацкие балахоны, — Гермиона поджала губы. — Но по сравнению с тем, что сделал Джереми со своими дружками…

— Нет, если он из-за дементоров взбесился, то и отыгрывался бы на Флинте и Мальсибьере! Малфой-то тут причем? — возмутился Рон.

— Не дорос еще с нами тягаться, — широко ухмыльнулся Флинт. — Кишка тонка. Ну, ничего, я этим соплякам устрою… кто там это все устроил, а, Грэйнджер? Джереми Поттер со своими дружками?

— Надо же, как я сразу не догадался, — вздохнул Гарольд. — Все сходится. Кратковременное заклятие «безумия» используемое специально на неодушевленных предметах. То-то мне все очень знакомо показалось.

— Так это «Alternatio regimentum»? — переспросил Рональд.

— Нет. Аврорский упрощенный вариант этих чар. Они легче в исполнении и не так долговременны.

— Правильно, твоего братца же Грюм тренировал — вот и набрался аврорских штучек оттуда…

— Погодите, — нахмурилась Гермиона. — Так Джереми что, темную магию использовал? «Alternatio regimentum» относится к одному из древнейших разделов темной магии…

— Грэйнджер, ты чем слушаешь? Тебе же сказали, это аврорская модификация этих чар!

— Мало ли чья там модификация! — вскинулась Грэйнджер. — Суть-то одна и та же! Получается, что это…

— О! — Монтегю наставительно поднял указательный палец. — А ты не так безнадежна Грэйнджер. В том-то и весь финт, что это заклинание, если я ничего не путаю, оно звучит как «Vesanus», относится к условно разрешенным и за темную магию не считается. Так-то!

— Но… это… это же просто безобразие! — гриффиндорка от возмущения не могла вымолвить ни слова. — Как так можно?

— Когда кому-то что-то очень нужно, а, особенно, если этот кто-то имеет достаточно власти, все, что «нельзя» сразу меняется на «можно», — пробурчал Маркус. — Ладно, закрыли тему. Все равно я гриффиндорцам еще устрою небо в алмазах. Ну, Малфой, а когда же мне тебя на тренировку ждать?

Слизеринцы прыснули со смеху.

— Что о чем, а Флинт о тренировках, — вздохнула Грисер.

Драко осторожно поднялся с постели и тихонько выглянул из-за ширмы, проверяя, нет ли поблизости мадам Помфри. Повернувшись к замершему в ожидании его «судьбоносного» решения капитана слизеринской сборной, Малфой, широко при этом улыбаясь, сообщил:

— Уже завтра сбегу отсюда на поле. Не беспокойся, благодаря вашему любимому костеросту я от воскресной тренировки никак не отверчусь.

Глава 11. Предатели. Часть вторая

 Сделать закладку на этом месте книги

Тема предательства Катрин Лестранж и Дерека Мальсибьера оставалась открытой. И если в отличие от своих друзей Гарри Поттер точно знал об этом, рассказывать Рону и Драко о разговоре с Руквудом он не собирался. К тому же, припоминая их реакцию на появление старост из прохода к Гремучей иве, извечную мрачность Малфоя-младшего и напряженность Рональда, возникающие при приближении «заговорщиков», Гарри пришел к выводу, что Малфой и Уизли уже давным-давно если уж не догадались, то предполагают нечто подобное. Да и он вроде как обещал Руквуду не распространяться о полученной информации.

Вместе с вопросом, кто все это время мешает «спокойно жить», выяснились и причины повышенной нервозности Флинта. Да и вообще, как-то понятней стал его излишний сарказм, странное поведение, и злобство по отношению к Дереку и Катрин. А заодно и то, что он буквально дневал и ночевал на квиддичном поле, иногда даже пропуская уроки. Гарри мысленно удивлялся сам себе: выходило так, что едва ли не весь Слизерин знал о противостоянии Маркуса и Катрин (Поттер не без оснований считал, что идея помочь своей матери принадлежала именно ей), и все продолжали молчаливо созерцать происходящее. Вмешивались, принимая ту или иную сторону в этом извечном споре, лишь единицы — такие как Розье или Монтегю, уже сдружившиеся между собой настолько, что готовы были поддерживать дуг друга несмотря ни на что. Остальные предпочитали игнорировать внутрифакультетскую войну. Впрочем, в этом и была суть их факультета: оставлять внутренние ссоры и все свои проблемы за порогом гостиной Слизерина, потому что только здесь можно было почувствовать себя членом одной, крепкой и дружной семьи. Разрушать этот идеал, сложившийся благодаря многим поколениям слизеринцев, не хотел никто. Поэтому и на глазах «своих» разборки между друг другом враждующие семикурсники предпочитали не устраивать, оставив выяснение отношений на случай встречи лицом к лицу без лишних свидетелей. Слизерин свои тайны умел хранить всегда.

….А за стенами школы закончился январь, благополучно минул февраль. Наступила весна. Начал подтаивать снег, задорно светило солнце, призывая учеников менять тяжелые зимние мантии, подбитые мехом, на тонкие летние. Все чаще и чаще хотелось высунуть из замка нос на улицу, вдохнуть свежий весенний воздух, прогуляться до озера, с которого постепенно сходил лед и одним глазом глянуть в сторону Хогсмида. В приподнятом настроении прошел и матч с Когтевраном. Уж с кем с кем, а с этим факультетом у Слизерина склок не было почти никогда. И дело не доходило до принципиальных гадостей, как в случае с гриффиндорцами. Отыграли, победили и забыли об этом, не напоминая друг другу по тридцать раз на дню о поражении под чье-нибудь злобное хихиканье. Конечно, волю и жажду к победе никто не отменял. Были и дружеские подначки, и смешки, но до крайностей дело не доходило. Постарался Малфой, сделал свое дело милостиво выпущенный почти в самом конце матча на поле Поттер. Понимающе хмыкнул после матча капитан проигравшей команды Роджер Дэвис, прекрасно зная, что тут дело принципа: пока слизеринцы не побьют Гриффиндор с разгромным счетом — не успокоятся.

В пасхальные каникулы интересы учеников переключились на другое: на носу был конец учебного года, а это значит, что пора было начать готовиться к экзаменам. И если для младших курсов это была просто ежегодная ревизия накопившихся знаний, то для старшекурсников, особенно — студентов пятых и седьмых курсов, конец года означал крупную головную боль. Одним нужно было набрать приличные проходные баллы, чтобы дальше заниматься по необходимым для будущей профессии предметам, другим же вообще высокие результаты ЖАБА были нужны как воздух — пересдать можно будет только через год со следующей экзаменационной волной, а до этого нужно будет еще как-то жить.

Позволить себе заниматься ничегонеделаньем могли только лишь студенты шестого, предпоследнего, курса — эти могли не о чем не беспокоиться и провожать снисходительно-скучающим взглядом своих более занятых собратьев по учебе, несущихся с выпученными глазами в библиотеку за очередным талмудом. Им, кроме ежегодного переводного экзамена, ничего сдавать не надо было, а уж там-то наскрести нужное количество баллов легко мог любой — опыт шести лет обучения в этом отлично помогал. Очень на них в этом походили четверокурсники, которым вся эта экзаменационная головная боль только предстояла, и они с удовольствием тратили все свободное время на развлечения.

Остальные прелестей конца года оценить были не в состоянии. Первые курсы, для которых этот год был началом самостоятельной, практически настоящей взрослой жизни, страшно трусили перед первыми своими экзаменами. Второкурсники же еще не опомнились от новых впечатлений и того, как для них, более взрослых, чем в прошлом году и заново оценивших свалившуюся на них свободу действий, и пребывали в легкой прострации. Ну а студентам-третьекурсникам предстояло вспомнить свой опыт и сдавать зачеты по совершенно новым предметам, которые они в пошлом году навыбирали на свои головы.

Тем, кому повезло выбрать своим дополнительным предметом нумерологию, срочно доучивал (а иногда и переучивал заново) свод стандартных вычислительных формул, кто-то срочно выискивал по библиотеке рунический справочник для начинающих. Будущие предсказатели ругали последними словами составителей учебника за посвященный к подготовке к сдаче экзамена раздел, из-за которого некоторым пришлось буквально переселяться в секцию Предсказаний хогвартской библиотеки. Легче всего обстояли дела с Уходом за Магическими Существами, занятия по которым вообще проходили раз через раз и неизвестно, будут ли вообще по ним экзамены, поскольку Хагрид был занят совершенно другим. Он вообще из своей хижины предпочитал не выходить, холя и лелея бедного Клювокрыла. По результатам слушания гиппогриф был приговорен к казни, но объединенными стараниями Дамблдора и уговоривших лесничего подать на апелляцию Гарри и Гермиону, приговор должны были обжаловать. Однако Хагриду, не очень-то сильно верившему в возможность отмены приговора, идея с апелляцией настроения не подняла ни на дюйм.

Впрочем, мало кому было дела до преподавателя УЗМС и его проблем с «ручным» гиппогрифом. Находились занятия и поважнее. Новый любимец профессора Трелони, старательный и исполнительный мальчик по имени Драко Малфой, которому она прочила судьбу великого прорицателя (вперемешку с предсказаниями о мучительной смерти для Джереми Поттера, успевшего ее уроки возненавидеть), был по горло занят работой над докладом о наиболее действенных методах гадания. Та же Гермиона Грэйнджер на пару с Блэйз Забини сошлась во мнениях (что для них обеих было полнейшей неожиданностью), что прорицания предмет абсолютно бесполезный. И обе третьекурсницы после очередного предсказания скорой смерти Мальчику-Который-Выжил едва ли не от руки (а точнее — лапы) Грима, собрали свои вещи и, высоко задрав носы, гордо продефилировали к выходу. И у одной и у другой с того дня в расписании стало на один предмет меньше.

Ну а Маркус Флинт, до самой весны тянувший с отмщением Гриффиндору за подставу на матче (Маркус отказывался принимать акцию гриффиндорцев, как результат его же глупой выходки с переодеванием в дементоров), наконец измыслил им достойную кару. И тут же подключил к ее исполнению Малфоя-младшего (как главную жертву, который и без того желал свершить благородную месть), Катрин и Дерека (поскольку без них ни одно мероприятие такого рода не обходилось) и Поттера с Уизли (за компанию с Малфоем). Поскольку камнем преткновения был квиддич, Флинт решил не изобретать велосипед заново, и отомстить в том же духе. Было решено наложить на проход в гриффиндорскую гостиную особые чары, в результате которых никто из попавших под их действие не мог садиться на метлу.

Чары накладывать собрались ночью, когда по коридорам никто особенно не шастал и процессу не мешал. Всей компанией, под одобрительные возгласы и напутствия остальных слизеринцев, спать не ложившихся и собиравшихся скрестить пальцы за Флинта и Ко, «ночные мстители» покинули гостиную. Благодаря Поттеру и Карте Мародеров (которую тот ловким движением прятал каждый раз, когда кто-нибудь из «соучастников» поворачивался в его сторону) до портрета Полной Дамы, недавно возвращенную на прежнее место, добрались без приключений. Все дальнейшее было делом техники: поскольку проникать в гостиную гриффиндорцев никто не собирался, портрет «усыпили». Пока мэтры искусства наложения заковыристых заклятий разбирались с проходом, Маркуса и Гарольда отправили стоять на стреме. Этим-то он и воспользовался.

— Флинт, а Флинт, а чего вы с Катрин и Дереком не поделили? — невинно поинтересовался Гарри.

— Тебе-то, какая разница? — тот закатил глаза. — И чего не сидится спокойно? Обязательно надо нос сунуть?

— Интересно мне, — уклончиво сообщил Гарольд. — С чего это ты решил поперек их решения пойти.

— Чего я решил? — подозрительно прищурился Флинт.

— Ну, вот вы же с Розье им постоянно мешаете, а я и спросить хотел… — с совсем уж простецким выражением лица начал Поттер.

— В чем мешаем? Так, а ну-ка, погоди! Тебе кто сболтнул, а? — Маркус, предварительно оглянувшись на бурно что-то обсуждавших Мальсибьера и Малфоя, стоявших к ним ближе всего, отвел Гарольда в сторону. — Какой гад тебе сболтнул? А ну выкладывай!

— Да какая разница — кто? Главное, сам факт!

— Вот ведь прицепился, Моргана тебя побери! Ты ведь не отстанешь, если я не скажу, верно? — Флинт зажмурился на пару секунд, словно соображая, стоят ли его нервы того, что он собирается рассказать Поттеру. — Ну, ладно, Мерлин с тобой. Ты ведь уже в курсе, что мамаша Лестранж хочет Темного Лорда вернуть?

— Угу. И я от этого тоже не в восторге.

— Что значит «тоже»? — фыркнул тот. — Я не говорил, что я против возвращения Волан-де-Морта.

Гарри удивленно на него уставился.

— Тогда что же ты…

— А то, весь их план провальный и ни к чему полезному не приведет. Я уж не знаю, чего там для себя Алекс решил, но мы с Монтегю с удовольствием Дерека и Като поддержали, если бы только действовали они грамотно, а не как малолетки, впервые взявшие палочки в руки.

— И в чем же их ошибка? — Поттер, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Вот сюрприз так сюрприз! Он от Флинта ожидал совершенно иного…

— В том, что от их действий шумихи больно много. Нет, конечно, на фоне всеобщей паники в Министерстве из-за побега провернуть можно что угодно, но момент выбран неправильный. Этих чинуш фаджевых надо было занять не отловом сбежавших преступников, а каким-нибудь серьезным мероприятием, от которого, например, напрямую зависел бы престиж Британии в глазах остальных стран. Вот тогда все как по маслу могло пройти, а так одно расстройство!

— Предположим, тут ты прав, — осторожно заметил Гарри. — Этот ход был сделан совершенно неграмотно. Но идея обставить все так, будто Лестранжи сбежали из Азкабана исключительно, чтобы отомстить моему брату, очень недурна.

— А это даже не прикрытие. Я тебе со всей ответственностью заявляю, что Беллатрис и Рудольфус именно для этого оттуда и совершили побег.

— Чтобы похитить моего брата и при помощи какого-то там ритуала, в котором он будет участвовать, возродить своего Лорда?

Флинт насмешливо на него посмотрел.

— Если ты сам все знаешь, зачем тогда меня спрашивать?

— Маркус, я просто хочу знать, почему ты…

— Я же сказал уже — чтобы они дров не наломали! А то полезут черт знает куда, и мало того, что вляпаются, так еще и сорвется все!

— Ты так за них радеешь, что можно подумать, если Лорд возродится… — его прервало недовольное шипение Рональда, доказывавшего Катрин, что она неправильно наложила одно из заклинаний. — Если Волан-де-Морт возродится, тебе с этого что-то будет.

— Еще как будет! Лорд тех, кто ему помог, не забудет.

— Ага, не забудет! Круциатусом щедро одарит, вот как он не забудет!

— Э! Не передергивай, дружок! — ухмыльнулся Флинт, прохаживаясь из одного конца коридора в другой. — Ты вот сам, между прочим, под его патронажем работал два года назад, помнишь?

— Еще чего! Мечтай! — с явным удовольствием в голосе одернул его Поттер. — Это ты вспомни, что у меня там за деятельность была….

— Да ну! — Маркус досадливо отмахнулся, продолжая вышагивать из стороны в сторону. — То, что тебе под конец года вдруг ударило в голову его обставить, еще ни чего не говорит.

— Интересно получается! Как это так — «ничего не говорит»? Что-то ты сам передергиваешь. Я никогда, слышишь, никогда ничего для Волан-де-Морта не делал! И он сам, через Квиррела, мне ничего не приказывал. Если вам всем со стороны и казалось, что я там чем-то страшно секретным занят, то, увы, ребятки, тут вы не правы. Так же как и вы, в свое время Квиррел думал. В результате из-за своей убежденности и самоуверенности он и погорел.

— Ну-ну, не распаляйся! Уже сам факт того, что тебе в голову пришла идея хотя бы изобразить верное служение Лорду, уже о многом говорит.

— О чем? О том, что я увлекаюсь темной магией и не похожу на своего дражайшего папашу? Мерлин Великий, Флинт, это уже не для кого не новость! К твоему сведенью, я такой с детства, а не только после встречи с «Его Темнейшеством».

— Ну вот разве что это и внушает оптимизм — ты не замыкаешь всю черную магию исключительно на Волан-де-Морта, а воспринимаешь ее отдельно.… Эй, ребята, вы там еще долго возиться будете? — Маркус выжидательно уставился на Дерека, которого отстранили от работ за излишнее рвение, которое, как известно, способно было и порядочно навредить.

— Во-первых, орать на весь замок не обязательно, — вместо него откликнулась Катрин. — А, во-вторых, Флинт, эти чары накладывать долго, и процесс сей требует высокой концентрации. Короче, не приставай с глупыми вопросами — сам это придумал, изволь теперь и терпеть!

— Все понятно, не смею более отвлекать Ваше Высочество, — шутливо раскланялся тот и повернулся к Поттеру. — А вообще я не пойму, чего ты так дергаешься? Если возродится Темный Лорд, тебя, в отличие от Джереми Поттера никто линчевать не будет. Даже, думается мне, наоборот, Волан-де-Морт тебя сочтет очень ценным союзником.

— Ага, как же! — скептически хмыкнул Гарольд. — Я ему две попытки возрождения сорвал! И сейчас, между прочим, намереваюсь третьей не дать осуществиться. Ну, это так, к слову, чтобы ты знал мои примерные планы на будущее.

— Ты рисуешь ситуацию слишком мрачными красками. Все можно обставить совершенно по-другому, — доверительно сообщил Маркус.

— Например?

— Ну, то, что мы собираемся сделать (да-да, не удивляйся, я тоже буду участвовать в этой затее) — это не подрывная деятельность, а предупреждение заведомо провальной ситуации. Обстановка такова, что сейчас опасно пытаться проводить какие-либо серьезные черномагические ритуалы — слишком уж серьезно за этим после побега стали следить Министерство и Аврориат, за что, кстати, надо отдать им должное. Так что ничего плохого мы не сделаем. Теперь, что касается уничтожения дневника. Ничего особенного я в этом тоже не вижу — зачем Темному Лорду конкурент? Ему и Дамблдора с Министерством хватает по горло! А тут еще и сильный, амбициозный молодой маг… да вам Волан-де-Морт еще спасибо сказать должен! Так что, видишь, тут ты тоже с пользой для дела поступил. Вот с Философским камнем неувязочка вышла… но, думается мне, и в этом случае можно выкрутиться. Вы же рассказывали, что осколки того магического зеркала, в которое был заключен Камень, остались? Если их собрать вместе, да еще и попытаться воссоздать чары хранилища и расширения пространства, которые на них Дамблдор наложил… может и Камень удастся добыть. А вот, кстати, и отговорка: вы, таким образом, очень ловко его увели прямо из-под носа у нашего директора.

— Дамблдор его уничтожил, — заявил Поттер.

— Это он вам так сказал, — фыркнул Маркус, буквально окрыленный пришедшей ему в голову идеей. — Как он мог уничтожить Философский камень, когда тот находился внутри зеркала, а оно было разбито на куски? Э, нет! Все не так просто!

— Ну ладно, предположим, со мной все ясно, — Гарри решил свернуть со скользкой темы возвращения Философского камня. — И с тобой, дай Мерлин, вроде разобрались. А Дерек-то с Като, я все никак не пойму, с чего за это взялись? Я до сих пор помню, как года два назад, первого сентября, когда нас только что распределили, Катрин заверяла, что на свою мать она ни слухом, ни духом…

— Она сказала только, что воспитывалась без чуткого материнско-отцовского надзора, а о том, чему ее там учили, никто ничего не говорил. А ты сам хорошенько подумай, о чем будет с самого детства слышать дочь знаменитой, иначе не скажешь, четы Лестранжей? Вот и пораскинь мозгами, Поттер, ты как никто другой знаешь, что все начинается именно с детства.

— Больно складно ты все расписываешь, — вздохнул Гарри, устало потирая виски. Разговор получался очень далеким от того, каким он изначально задумывался.

— Что ж поделать? Ты, Поттер, просто главное вовремя сделай правильный выбор, — продолжал свои наставления Маркус. — За других не думай и беспокойся в первую очередь именно за свою голову.

— Что-то я за тобой такого исконно слизеринского хода мыслей раньше не замечал… Флинт, это точно ты?

— Точно-точно, можешь не сомневаться. Просто если я люблю, скажем так, производить на людей несколько… специфическое впечатление, это вовсе не значит, что я на самом деле балагур и каждой бочке затычка.

— Предупреждал меня Мальсибьер — и у тебя мозги имеются на месте. А я еще ему не верил… — съязвил мальчик.

— Ты зубы мне тут не показывай, Поттер, я ведь тебе дело говорю. Ну, скажи, разве не убедительно факты выглядят, а? Подумай хорошенько, кто все равно в конце в выигрыше останется?

— Это ты меня сейчас вот так, в наглую, агитируешь? Хочешь, чтобы я влился в вашу дружную компанию почитателей Лорда? Так если вы все такие умные, с чего же Снейп и Малфой-старший вас не поддерживают, а? Уж кто-кто, а они спинным мозгом чуять должны благоприятную для возрождения Волан-де-Морта ситуацию.

— Да закостенели они все уже просто от своей хорошей жизни и ничего делать не хотят! — вспылил Маркус. — И им за это бездействие ничегошеньки не будет в отличие о нас. Снейп, как всегда, свалит все на Дамблдора, а Люциусу Малфою никто даже претензий не предъявит. Только им, Поттер, можно снисходительно на наши копошения поглядывать и в ус не дуть! — в глазах старшекурсника вспыхнул фанатичный огонь. — А такие вот, как мы с тобой, если хотим потом пробиться куда-нибудь и жить нормально, должны сначала что-то значимое сделать!

— Не убедил, — процедил Гарольд, старательно удерживая в мыслях воспоминания об их разговоре в Дамблдором после второго курса.

— Идиот! — рявкнул Флинт. — Думаешь, я не знаю, чего ты упираешься? Друзей предавать своих не хочешь, вот в чем дело! Считаешь, что они за тобой куда угодно пойдут? Ан нет! Малфой, чуть запахнет паленым, вернется под крылышко к своей семейке, которая его перед Лордом легко отмажет. Для Уизли все еще проще — Дамблдор и не таких предателей в свои ряды обратно принимал. Думаешь, они ничего не знают? Малфой со своей эмпатией уже, наверное, давным-давно все вызнал, а перед Уизли Дерек сам раскрылся. По-глупости конечно, случайно недоглядел кое-чего, но это не главное. Твои дорогие друзья просто прикидываются лопухами! Сейчас тебе ничего не сказали, значит, и в будущем молчать будут. А в результате, Поттер, ты еще и в одиночестве останешься — ни туда, ни сюда. Вот тогда и вспомнишь мои слова, а поздно будет!

— Маркус, раскудахтался ведь, как заправская наседка! — ох зря, зря он про Рона и Драко упомянул! Не стоило Флинту сворачивать на эту тему! Уж теперь-то ему точно Гарри не переубедить — в ком в ком, а в своих друзьях он был уверен полностью. Да и, пожалуй, именно Маркус, а не он сам, на данный момент располагал наименьшим количеством информации. Одни слова о Дамблдоре чего стоили. — Ну, останусь, и что? Найду способ выкрутиться!

— Маркус, а чего это вы там с такой эмоциональностью обсуждаете? — заскучавший Мальсибьер решил узнать, чем они заняты.

— Да так, он мне мозги пудрит по одному всем хорошо известному поводу, — небрежно усмехнулся Поттер.

Флинт, толкавший всю эту речь явно из лучших побуждений и исключительно из заботы о своем младшем «собрате», обиженно надулся.

— Короче, ты все это еще вспомнишь, и сам жалеть будешь, что не согласился, — коротко бросил он и демонстративно отошел к окну.

— Что тут случилось? — нахмурился Дерек, переводя недоуменный взгляд со своего однокурсника на Гарольда.

Оба спорщика смолчали. Маркус сделал вид, что заинтересовался происходящим за окном, а Гарри с глубокомысленным видом уткнулся в Карту Мародеров, проверяя, все ли в порядке. Он бросил короткий взгляд на участок карты, показывающий гостиную Гриффиндора, оглядел коридоры на наличие Снейпа, Филча и прочих среднестатистических неприятностей, когда с противоположного конца коридора заметил быстро приближающуюся точку с именем «Гермиона Грэйнджер». Поттеру захотелось хорошенько протереть глаза и еще раз глянуть на Карту, дабы уверится, что ему померещилось.

— Эй, что вы тут дела…

— Silencio! Флинт, Поттер, Мальсибьер, где вас носит? Кто, по-вашему, должен следить за коридором? — воскликнул Драко Малфой, быстрее всех среагировавший на появление Гермионы.

Грэйнджер, уперев руки в бока, молча обвела негодующим взглядом слизеринцев. Гарри продолжал пребывать в полнейшей прострации. Карта работала исправно, и сомнений в этом не возникало никаких. Если только Флинт с ней не подшаманил… хотя какой к Моргане, Флинт? Он же никому карту не показывал! Да и не до Маркуса сейчас, когда такое обнаруживается…

— Гарри, ты опять в облаках витал? — Рональд, наносивший на их работу «последние штрихи» в виду отвлекающих и маскирующих чар, оторвался от своего занятия. — Что нам с ней теперь делать?

— Мне куда больше интересно другое, — вкрадчиво произнес Гарольд. — Оказывается, у нас в школе есть исправно работающий Маховик Времени.

Малфой-младший, многозначительно хмыкнув, снял с гриффиндорки чары молчания и отошел в сторону от портрета Полной Дамы, пропуская к нему девочку. Гермиона оставалась на месте. То ли она не поняла своеобразного предложения слизеринцев об обоюдном молчании, то ли собиралась оправдаться.

— И впрямь, забавно получается, — заметил Дерек, заглядывая в Карту Мародеров. — И карта эта о-очень интересная… Но вы только посмотрите! Одна Грэйнджер сидит в гостиной, а другая стоит тут. Лихо вы, гриффиндорцы, управляетесь… с Маховиками. О-па, а вот и тот дубликат исчез с Карты! Все, Грэйнджер, можешь больше не изображать статую и отправляться в свою гостиную. Ну, чего молчим-то? «Silensio» мы ведь с тебя сняли.

Гарри, склонив голову набок, переводил неправдоподобно веселый взгляд с Карты Мародеров на Гермиону. Она продолжала молчать, мысленно выбирая между наиболее простым вариантом действий, в результате которого она, несомненно, могла лишиться едва ли не самого первого своего друга, и попыткой все уладить и как-то оправдаться.

— Мне профессор МакГонагалл его дала, — наконец произнесла гриффиндорка. — И просила никому ничего не рассказывать.

Катрин пренебрежительно фыркнула и, демонстративно повернувшись к ней спиной, отошла к Мальсибьеру.

— У меня расписание в этом году очень загруженное! Я просто не успевала сразу на все предметы ходить! — воскликнула девочка. — К тому же некоторые предметы совпадали по времени…

— Ага, значит, просто подходить к преподавателям или однокурсникам после уроков и спрашивать у них домашнее задание и пройденные темы — это не для самоуверенных гриффиндорцев, — протянул Драко. — Поттер вон, весь год так и делал и ничего, знаешь ли, не помер. А ты у нас, выходит, особенная!

— За то теперь понятно, как Грэйнджер умудрялась ходить одновременно и на прорицания и на нумерологию в первом полугодии, — пожал плечами Уизли.

— Приятно обо всем узнавать последним, — процедил Гарольд. — Значит, Гермиона вместе с вами отсиживала Прорицания? И мне об этом, естественно, никто не сказал.

— Мы думали, ты в курсе, — удивился Малфой-младший.

Маркус насмешливо хмыкнул.

— Именно вот так все и бывает, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес он.

— Молодцы, — только и сказал Гарольд. — Поздравляю. Всех.

Развернувшись на каблуках, он молча двинулся вглубь коридора, оставив пятерых слизеринцев и одну гриффиндорку недоуменно смотреть себе вслед.



* * *

Следующие несколько недель Гарри Поттера никто не трогал и старался его вообще не отвлекать, какими бы ни были его занятия. Он четко и вполне конкретно дал понять, что желает побыть в одиночестве. Тем же, кто этого не понял, сначала давалось предупреждение в виде испепеляющего на месте взгляда, а за тем в ход шла волшебная палочка. Ну, или, в крайнем случае, Шинзор, вполне способный одним только своим видом кого угодно заставить отвязаться от своего хозяина. Стоило ли говорить, что после памятного разговора с Флинтом, у Гарольда не только резко пропало к нему сочувствие и те скромные намеки на симпатию, но и с Роном и Драко отношения стали несколько натянутыми?

Рональд Уизли периодически порывался объясниться с Гарри и выяснить, с чего же это их друг на всех обозлился. Но его каждый раз вовремя успевал остановить и отвлечь на что-нибудь другое Драко Малфой, решивший действовать по принципу «перебесится и сам объяснит, кто его так накрутил». Естественно, для него не составило большого труда узнать, почему на них обиделся Поттер. Только вот убеждать своего склонного к поспешным действиям товарища в том, что они с «


убрать рекламу




убрать рекламу



Ронниксом» все делали исключительно из лучших побуждений, не представлялось возможным. Гарольд, мало того резко на всех озлобившийся, успел придти к каким-то своим собственным, никому непонятным и совершенно нелогичным умозаключениям, из-за чего окончательно взбесился и мог просто не пожелать слушать своих друзей. Да и даром ли не слушать — проклясть как следует мог! Рон, в этом плане еще более упертый, чем Гарри, никак этого понять не мог. Дело дошло до того, что Снейп, которому уже надоело ежедневно гасить излишне разрушительные порывы Поттера, буквально за шкирку отволок их обоих к директору. Поскольку, как это ни странно, только после нравоучительных разговоров Дамблдора эти двое более или менее утихали.

Помимо них в кабинете директора, дожидаясь справедливого суда, находились еще четверо — Минерва МакГонагалл, Джереми Поттер, Оливер Вуд и, как ни странно, Маркус Флинт. Так «вовремя» пребывшему декану Слизерина тут же объяснили суть проблемы. После долгих мучений, методом проб и гигантских ошибок, выяснилось-таки, почему уже около месяца гриффиндорская сборная никак не может тренироваться на поле. Да чего уж там, они и просто в руки не могли метлы взять! Так что пока гриффиндорцы разбирались со своими метлами (решив с чего-то, что это дело рук коварных Лестранжей), привлекали к этому делу авроров и так ничего и не поняли, Слизерин благополучно тренировался на свободном от лишних «посетителей» поле. Потом кому-то гениальному пришла в голову идея проверять на наличие посторонних чар не метлы, а самих студентов. И пошло-поехало. К концу мая ночная «прогулка» Флинта и его друзей была у всех на слуху. Естественно, Гриффиндор не был бы Гриффиндором, если бы оставил все это просто так.

Поэтому, профессор Минерва МакГонагалл, заслышав в главном коридоре пятого этажа какие-то подозрительные вопли «бейте этих гадов слизеринцев», незамедлительно оправилась выяснять, в чем дело. Парой минут спустя ей пришлось разнимать десяток старшекурсников, успевших побросать волшебные палочки и банальным образом сцепиться друг с другом. Еще десяток (жертвы как собственной косорукости, так и изобретательности противника) отлеживался рядом на полу, аккуратно прислоненные к стенке. Зачинщиками всего этого безобразия оказались отправленные «на ковер» к директору Дамблдору личности.

Сам же Дамблдор рассказ декана Гриффиндора слушал в пол уха, сосредоточенно вычерчивая какие-то каракули на пергаменте. Вуд, которого снедала совесть, с похоронным видом оглядывался по сторонам, предпочитая не встречаться взглядом с МакГонагалл. Мрачно ухмылялся Флинт, предчувствуя, что, по крайней мере, не он один сегодня получит сполна за свои «шалости». Только Джереми Поттер проявлял какое-то подобие хорошего настроения, поскольку, похоже, ничего криминального в своих действиях не видел и решительно не понимал, за что его собираются отчитывать.

— Минерва, будь добра, ближе к сути дела, — Альбус, наконец, оторвался от пергамента и поднял глаза на преподавательницу трансфигурации.

— Это совершенно неподобающее для студентов поведение! Мало того, что вы нарушаете устав школы, — она повернулась к старшекурсникам, — так еще и подрываете едва-едва наладившиеся отношения между нашими факультетами. И это вы — те, на кого студенты младших курсов должны ровняться и считать своим примером!

— Хороший же у нас пример для подражания, — тихо произнес Рон. Они с Поттером обменялись понимающими усмешками. Мелкая внутренняя ссора на фоне происходящего в кабинете директора была давным-давно позабыта.

— Вопиющее безобразие! — продолжала МакГонагалл.

Выслушивавший ее разглагольствования со скептическим выражением лица Снейп, не выдержал:

— В таком случае, Минерва, я бы рекомендовал не сотрясать воздух почем зря, а перейти к решительным действиям. Например, лишить провинившихся места в факультетской сборной по квиддичу, раз уж именно из-за игры они и передрались.

Собиравшийся вякнуть что-нибудь в своем духе Джереми так и замер с открытым ртом. Стремительно бледнеющий Вуд рухнул в ближайшее кресло. На их фоне остающийся совершенно спокойным Маркус Флинт выглядел странно. Впрочем, можно было легко понять, на что он рассчитывал. Несмотря на то, что всякий в школе знал, кто устроил гриффиндорцам такой шикарный «сюрприз», только одна Грэйнджер видела вместе с Флинтом, Лестранж и Мальсибьером еще и Гарольда с его друзьями. Но она по неизвестным причинам предпочитала помалкивать, так что из слизеринской в случае чего сборной со свистом вылетает он один. А вот у Вуда дела обстояли гораздо хуже. Они просто физически не успеют за оставшуюся неделю отобрать двух новых игроков и прилично их натренировать.

— Кто-то очень крупно влип, — громким шепотом прокомментировал Гарри.

— В целом, идея Северуса применительно к данной ситуации мне кажется наиболее верным решением, — Дамблдор оглядел присутствующих внимательным взглядом поверх своих очков-половинок. — Впервые встречаю такой случай: два факультета перессорились друг с другом из-за победы в какой-то игре. Ваша изобретательность в способах взаимной мести, молодые люди, меня просто поражает! И крайне огорчает, что Гриффиндор поддался на провокацию (а это была именно она) со стороны своего соперника, ни больше, ни меньше. Причем позволю себе заметить, Минерва, — директор поднялся со своего кресла и прошел к окну, ни с того ни с сего очень заинтересовавшись открывающимся из него видом, — что в отличие от ваших учеников, «шутки» слизеринцев отличаются меньшим травматизмом для окружающих.

— Я не совсем с вами согласна, Альбус, — сказал МакГонагалл. — Всем известно, как на мистера Поттера действуют дементоры, — она положила дрожащую от волнения руку ему на плечо. — Он мог испугаться или…

— Ничего я не мог! И не боюсь я их вовсе! — вспылил Джереми.

— Тем не менее, — тусклым голосом продолжила декан Гриффиндора, — это не оправдывает использования чар подчинения предметов. Ситуация, созданная с метлой мистера Малфоя была в несколько раз опаснее этой глупой шутки с переодеванием. Мистер Малфой мог погибнуть.

— Э-эх, как Малфой будет сокрушаться, что его здесь не было! — тихонько хихикнул Рон. — Он такое пропустил….

— Я принимаю твою точку зрения, Минерва, — произнес через некоторое время директор. — Но это мало что меняет в данной ситуации. Хорошо, в этом понятно. Гриффиндорцы поддались на эту подначку и отомстили. Казалось бы, на этом все закончилось, но меня до крайности изумили последующие действия студентов Слизерина. Мистер Флинт, какие неведомые силы внушили вам продолжить это безобразие?

Маркус, под пристальным взглядом повернувшегося к нему Дамблдора, разом растерял все свое спокойствие и уверенность. Он нервно дернул плечами и как-то неловко улыбнулся, совершенно не зная, что сказать.

— Сорвать более десяти тренировок Гриффиндора, наложив комплекс чар отрицания на проход в факультетскую гостиную… надо же додуматься до такого! Я бы порадовался за вашу смекалку и знание Высших Чар, если бы все не было так печально. А намного ли лучше себя показали вы, мистер Вуд? Минерва, с ваших слов, мистер Вуд и мистер Поттер наложили проклятие «осьминожья» во время этой… отвратительной драки?

— Могу я узнать, кто из моих учеников пострадал? — сухо обронил Снейп.

— Мистер Розье и мистер Фэррис попали именно под эти чары. Мистер Сандерс и мистер Виндер были оглушены. Поппи сказала, что к вечеру они придут в себя. Остальные получили незначительные…

— Значит, двое моих учеников будут вынуждены сдавать экзамены во время летних каникул? — прервал ее декан Слизерина, зло посверкивая глазами. — Насколько я помню, заклятие «осьминожья» имеет очень большую длительность, и свершится истинное чудо, если мистер Розье и мистер Фэррис будут выписаны из Больничного крыла к концу июня.

— Учитывая, что пятеро моих студентов по состоянию здоровья тоже вряд ли смогут сдать вовремя экзамены, комиссия согласится аттестовать их позже, — поджала губы профессор трансфигурации. — И еще прошу не забывать о мистере Фреде Уизли и его брате, которые так же останутся в лазарете как минимум на две недели благодаря тому, что мистер Флинт наложил на них чары притупления чувств!

— Очень неприятная ситуация, — покачал головой Дамблдор. — В свете таких событий, я, пожалуй, изменю свое решение. Поскольку исключение вас из школы, — обратился он к Флинту и Вуду, — не принесет должного эффекта.… Предлагаю иной вариант развития событий: директорским указом я запрещаю факультетам Гриффиндор и Слизерин продолжать борьбу за Кубок школы по квиддичу в этом учебном году. В финале будут играть Когтевран и Пуффендуй. Это мое последнее слово. Я объявлю об этом на обеде. Итак, с этим мы закончили. Минерва, вы и ваши ученики можете быть свободны. Северус, для чего ты привел ко мне мистера Поттера и мистера Уизли? Они опять что-то натворили?

— Мы ничего не делали, — сразу заявил Рон, сверкая честными-пречестными глазами. — И уже помирились.

— Только… — Гарри собирался уже сообщить директору о своем разговоре с Флинтом, но, заметив заинтересованный взгляд Рональда, смолк. Уголек обиды противно тлел в голове и ради удовлетворения собственной маленькой мести, он был готов даже умолчать важную информацию.

— Я слушаю, — директор внимательно на него посмотрел.

— Нет-нет, ничего. Мы пойдем в Большой Зал, профессор, скоро начнется обед, — произнес Гарольд, старательно пряча взгляд.

— Хорошо, вы двое можете идти, — в голосе старого волшебника послышалась легкая нотка разочарования. — А тебя, Северус, я прошу ненадолго задержаться. К тому же, я думаю, ты захочешь заглянуть к Поппи и узнать, что с твоими студентами….

Окончания фразы Рон и Гарри уже не услышали, поскольку дверь за ними захлопнулась, и им ничего не оставалось, как спуститься вниз по лестнице и пройти в открывшийся проем в стене.

— М-да, как-то все по-дурацки вышло, — заметил Рон. — Флинту, конечно, спасибо за то, что он нас выгородил, но из-за всего этого лишиться возможности сыграть с Гриффиндором…

— Утешайся тем, что и Гриффиндор за Кубок бороться не сможет, — философски заметил Поттер. — И вообще, я предлагаю порадоваться за когтевранцев — у них в кой то веки есть шанс выйти победителями. А про Флинта ты мне лучше не говори — я про него теперь вообще слышать не могу…

— Ну, он же, как лучше хотел!

— Во-первых, ты не знаешь, что я имею в виду. А, во-вторых, и мы тоже, если ты не помнишь, все делали исключительно ради общего блага. Ну и что в результате вышло?

— А в результате нас будет ждать большая головомойка от всего факультета. Слизерин впервые проигрывает в соревнованиях из-за того, что его вообще из них исключили… это же надо так пролететь!

— Чего такие постные лица? — на лестнице к Большому Залу их встретил Малфой-младший. — Флинта только что видел — он мимо меня как угорелый пронесся. Что вам такого директор сказал?

— На обеде узнаешь, — зловеще усмехнулся Гарри.

Глава 12. Слово о верности

 Сделать закладку на этом месте книги

По виду радостно галдящих слизеринцев, уплетавших за обе щеки свой долгожданный и заслуженный стараниями на уроках обед, было ясно, что никто не имеет ни малейшего понятия о том, что происходило несколькими минутами ранее в кабинете директора. Как, впрочем, не знал и Драко Малфой, которому друзья отказывались что-либо сообщать. Поттер, злорадно посверкивая глазами, уверял что «еще чуть-чуть, и ты сам приобщишься к этой великой тайне». Уизли вообще делал вид, что он глух, нем и вообще ничего не знает. Так что вместе с неожиданно к ним присоединившейся Блэйз вся компания смиренно ожидала прихода Дамблдора, который должен был прояснить ситуацию.

— Ладно, — после нескольких неудачных попыток выведать информацию, Малфой сдался и перевел разговор на другую тему, — раз уж вы мне ничего не хотите говорить про разговор в кабинете директора, то хоть объясните, что это за эпохальная битва состоялась на пятом этаже? Кто там кого прибил?

— А кто это, по-твоему, мог быть? Конечно, наши опять с гриффиндорцами повздорили! — фыркнула сидевшая рядом с ним Блэйз. — Ну, все было как обычно: слово за слово и уже за палочками полезли, а там еще и Флинт неподалеку ошивался…. У гриффиндорцев моральную и магическую поддержку оказали близнецы Уизли с Вудом. В общем, знатное вышло побоище.

— Ты-то откуда знаешь? Сама там присутствовала что ли? — скептически хмыкнул Малфой-младший.

— А если и присутствовала? — Забини гордо вздернула нос. — Мы с Като мимо проходили, когда там это безобразие началось. Вы даже не представляете, что там было! Такие чары использовали, будто действительно убить друг друга хотели! Ужас! Когда МакГонагалл пришла их разнимать, половина уже палочки побросали и в рукопашную пошли…

— Вот на эту тему Дамблдор и распинался, — сообщил Рон. — Что, мол, никакой дисциплины, все плохо, и вообще нынешнее поколение старшекурсников не ученики, а полное безобразие.

Разговоры за столами других факультетов стихли: в Большой Зал вошел Альбус Дамблдор. Пройдя к преподавательскому столу, он встал позади директорского трона и, бегло оглядев замерших в ожидании учеников, начал:

— Студенты, прошу минуту внимания. Сегодня мы стали свидетелями вопиющего нарушения моральных и этических норм со стороны некоторых учеников….

— Опять шарманку свою завел… — пробурчала Энни Грисер, уронив голову на руки. — Нам на тренировку идти, а тут этот болтологию затеял… и как в таких условиях нормальный боевой дух сохранить? Флинт же меня за кислую мину в песок зароет!

— Успокойся, никто никого не зароет. Не будет сегодня никакой тренировки, — меланхолично жуя картошку, сообщил Гарри.

— Это как так? — почти в один голос воскликнули Малфой и Грисер.

— А Дамблдора слабо послушать?

— Слушайте, мне кто-нибудь скажет, где это половина факультета ошивается? Или у нас новая мода — пропускать обед? — спросил вдруг Рональд, заметив пустующие места на скамье.

— Джек, Алекс и этот… эх, как же его… ну бука этот, который за шесть лет учебы никому и сотни слов не сказал.… А! Вспомнила! Эндрю Фэррис! Так вот, они в Больничное Крыло загремели из-за этой драки. Мальсибьер вместе с Флинтом к ним пошли — я их по дроге к мадам Помфри видела. Катрин неизвестно где…. — перечисляла Энни, в пол уха прислушиваясь к речи директора. — А, собственно, в чем дело?

— Пропустят кое-что интересное…

— Слушайте, может, хватит уже в «тайну мадридского двора» играть, а? Что стряслось? — нахмурился Драко.

— Нас исключают из межфакультетских соревнований по квиддичу, — спокойно сказал Поттер.

— Что? — Малфой в порыве чувств вскочил с места. Одновременно с этим, впечатлительная Грисер свалилась со скамьи, уже с пола комментируя происходящее нехорошими словами в адрес директора.

— То! Дамблдор как раз об этом и говорил только что.

— Нет, но послушай, почему он нас исключил? По какому праву? Это же безобразие!

— Безобразие, это то, что мы с Гриффиндором натуральную междоусобицу устроили.

— Так она, во-первых, и раньше-то всегда была, а, во-вторых, раз уж на то пошло, почему исключили только нас? — отряхиваясь и усаживаясь на место, спросила Энни.

— Успокойся, Гриффиндор тоже не участвует. Будем дружно с трибун наблюдать бой между Когтевраном и Пуффендуем, — сказал Гарри. — Да и, согласись, до такого раньше никогда не доходило.

— Ой, да ну! Конечно! Да постоянно кого-нибудь на пару недель, а то и вовсе — месяцев, отправляли в «больничку»! Что-то никто это «вопиющим нарушением» не называл и слез не лил!

— А ты мне скажи, кто-нибудь за раз применял и «осьминожьи» чары, и «Круг Тишины», и «Полное Оцепенение»? — тихо спросила Блэйз, предварительно покосившись на своих подружек Трэйси и Дафну — не подслушивают ли?

Грисер охнула и повторно слетела со скамьи.

— Нервная какая-то, — констатировал Уизли.

— Они, что, совсем умом тронулись? — возмутилась старшекурсница. — В школе «Круг Тишины» применять!

— Ну, свихнулись они или нет, я не в курсе, — протянула Забини, — но в коридоре такой погром устроили.… Его до конца учебного года закрывают на ремонт. Говорят, Флитвика по его восстановлению главным назначили, так что он все дополнительные курсы поотменял и все свободное время будет на пятом этаже торчать.

— Э-эх, вот облом! Не будет у нас дополнительных занятий перед экзаменом…

— А что, неужели все так плохо? — удивился сидевший рядом Руквуд, уже пару минут тайком прислушивавшийся к разговору. — Чем они там все так разбомбили-то? Что-то я не припомню, чтобы хотя бы тот же самый «Circulus Silentium», о котором вы тут с таким жаром раз пять уже упомянули, такие разрушения наносит.

— Неуч! — взвилась Энни. — А еще семикурсник! Ты подумай своей насквозь просопливленной головой, что будет, если одновременно с ним «Полное Оцепенение» использовать? Это же все равно, что двумя однотипными чарами подряд жахнуть!

Рональд, вспомнив свой прошлогодний прокол на дуэлях, покраснел.

— Так они же все равно не однотипные! — заспорил Руквуд. — Как тогда может так получиться?

— Точно неуч… — шестикурсница закатила глаза. — Как будто не в школе учишься, а неизвестно чем занимаешься весь год! Ты вообще слышал когда-нибудь о существовании «правила Гаруссо» об исключениях в системе использования боевых чар? Мерлин Великий! И Снейп меня еще шпынял за то, что я ничего не знаю, а тебе через неделю-полторы ЖАБА сдавать! Ну ты и осел! Похоже, Уизли и Фэррис тоже в библиотеку только за старыми подшивками «Квиддичного вестника» заглядывали — вот и торчат теперь в Больничном Крыле.

— Нет, все-таки идиоты мы, — помотал головой Монтегю, — сами себе такую ямищу вырыли с чертовыми гриффиндорцами, будь они неладны! Вообще не надо было связываться с этими уродами… так ведь нет. И теперь так круто пролетели… Черт с ним, с квиддичем, главное, что и перед экзаменами дополнительных занятий по чарам не будет, а у нас пол курса весь год на уроках ничего не делали. Как сдавать будем — уму не постижимо. Все, ждать Флинту разборок — в такой дряни по уши из-за него увязли.

— Ну, знаешь, тогда не только ему, — заметил примолкший на время Малфой. — Катрин, Дерек, да и все остальные не меньше виноваты — практически весь факультет, считай, участвовал если уж не в реализации этих пакостей, то в придумке точно. Все-таки надо же было остановить, когда эта вся компания задумала…

— Дети что ли малые — останавливать? — поднял брови Монтегю. — К семнадцати годам уже пора бы соображать научиться! И своей головой надо думать о том, к чему твои действия приведут! Ну, а эти трое как всегда — сами с усами и всех в мире умней. Да еще и вас, мелких, к своим разборкам приплели…. Не понимаю я их все-таки.

Одной только этой фразой он обозначил свое отношение к сложившейся ситуации: хоть он заодно с Флинтом, и чего бы тот не болтал про его лояльность своим идеям, к радости совсем уж взгрустнувшего Поттера, причины мешать планам своих однокурсников, мечтающих в последствии присоединиться к Темному лорду, у Монтегю были свои.

— Так, короче говоря, все совсем не хорошо вышло, — подытожила Энни, — но Слизерин умет делать хорошую мину при плохой игре!

С этими словами она встала из-за стола и, натянув на лицо самую радостную из возможных улыбок, подошла к Роджеру Дэвису, что-то обсуждавшему со своими друзьями.

— Родж, я вас поздравляю! Наконец-то вы вышли в финал! Нам уже не терпится увидеть Кубок в ваших руках! — громко произнесла она.

Как бы Энни не пыталась, въевшиеся в голос язвительно-ироничные нотки заглушить не удалось. Фраза прозвучала несколько двойственно, и дело спасла только правдоподобно-радостная (с виду) улыбка девушки, мгновенно подкупившая Дэвиса.

— Спасибо, постараемся показать хорошую игру, хотя, если честно, времени на тренировки почти не остается… — сказал тот.

— Показушница, — вздохнул Рон, провожая взглядом выходившую из Большого Зала в компании с Роджером Энни.

— Блэйз, а ты вот говорила, что вместе с Катрин куда-то ходила, — вдруг начал Гарольд. — Вы с ней, выходит, дружите?

— Ну, примерно как ты с Флинтом, — беззаботно ответила Забини и тут же добавила, понизив голос: — Во всех смыслах.

— То есть ты в курсе того, что тут затевается? — напрямую спросил он.

— Еще с самого начала учебного года, — скромно сообщила она.

— Это вы о чем? — насторожился Рон.

— Ой, ребята, а может в гостиную пойдем, а? — забеспокоилась Блэйз. — Тут столько народу лишнего… ушей больно много.

— У меня вообще такое ощущение складывается, что все и так все знают… — прищурился Гарри.

— Что все знают? — к игре в вопросы подключился и Малфой-младший.

— Ничего не все! Только шестые и седьмые курсы.

— И еще мы, — поправил девочку Поттер.

— И мы, — согласилась она. — Так идем? Народ тут еще минут на двадцать застрянет — как раз успеем все обсудить…

У входа в Большой Зал четверо слизеринцев столкнулись с Перси Уизли, с надменной улыбкой на лице (что уже для него было несвойственно) что-то объяснявшего сокурсникам. Своего младшего брата и его друзей он удостоил царственного кивка, не прекращая, тем не менее, втирать семикурсникам-гриффиндорцам какую-то стратегически важную информацию, от которой лица у тех вытягивались от обиды с каждой секундой все сильнее.

— Вы сами во всем виноваты! — вещал Перси. — Профессор МакГонагалл была полностью права! Не нужно было отвечать на подначки слизеринцев! Но, конечно же, не утерпели, а я ведь говорил, что ни к чему хорошему это ни приведет! И кто в результате оказался прав? Из-за кого в итоге Гриффиндор сдал по всем статьям в сравнении с остальными факультетами? Вы хоть знаете, что со Слизерина, в отличие от нас, не сняли и сотни баллов? Просто они, несмотря ни на что, продолжали думать головой и не стали подставлять собственный факультет в глазах всей школы! Кто бы еще, если бы не гриффиндорцы додумал в стенах Хогвартса использовать «Круг Тишины», а? Я, конечно, понимаю, что в драке (нет, это не драка была, это — свара!) участвовал Джереми Поттер — в башке еще ветер свистит, от свалившейся на голову свободы не очнулся, но вы-то! Вы-то ведь взрослые люди! И я теперь обязан…

— Почему это мы виноваты, если Слизерин первым начал? Вот их бы и отправляли на отработки! — вякнул кто-то.

— Они свое тоже получили, — заявил Перси, буравя взглядом наглеца, посмевшего его прервать. — Но мы должны были быть выше их! Мы не должны были опускаться до уровня этих мелких уличных склок! И что в результате?

— Знаете, что-то мне кажется, что дальше можно и не слушать, — заметил Рональд, бочком пробираясь мимо брата к лестнице в подземелья, — все то же самое будут Маркусу выговаривать…

— Так о чем вы с Поттером так мило беседовали? — спросил Драко, спускаясь в подземелья.

— Значит вы двое не в курсе насчет Дерека и Катрин? Что они помогают Лестранжам-старшим и еще кое-кому из первого Круга вернуть Темного Лорда? — переспросила Блэйз.

— Это мы знаем, — нервно дернув плечами, произнес Рон, жалобно оглядываясь на друзей.

— Знаем, — спокойно подтвердил Поттер.

— Догадывались, — процедил сквозь зубы Малфой-младший, исподлобья оглядывая своих товарищей.

— Так вот, план, если его можно назвать таковым, заключается в том, чтобы перед началом каникул похитить твоего брата, Гарри, из школы.

— И это мы тоже знаем, — пробурчал тот. — И, если представится такой случай, Маркус им поможет. Только с условием, что сочтет этот «план» надежным.

— Маркус им поможет? — удивился Рональд. — Так он же вроде был против… мне еще Дерек пару раз на него жаловался… упс! Ребята, я все объясню! — поспешил добавить он, заметив злющий взгляд совершенно остервеневшего Малфоя-младшего.

— Мальсибьер при тебе проговорился, я уже в курсе, — сказал Гарри.

— А ну всем стоять! — рявкнул Драко. — Объясните мне толком, что здесь происходит, и почему все обо всем знают, а я — нет!

— Не надо истерику устраивать, ты тоже обо всем знал, а если и не знал, то, по крайней мере, догадывался! Это я до последнего момента как суслик по школе бегал и всему удивлялся, а вы с Роном давным-давно обо всем знали!

— Гарри, ты, пожалуйста, не кричи, ладно? — нервно произнес Уизли, теребя край мантии в руках. Ему сразу стало понятно, почему их друг последние несколько недель наотрез отказывался с ними общаться. — И ты, Драко, угомонись. Раз уж так получилось, давайте спокойненько все разложим по полочкам.

— Ребята, вы только не ругайтесь, ладно? — тихонько произнесла Блэйз, переводя затравленный взгляд с Гарольда на Малфоя и обратно на Рона.

— Начнем вот с чего: кто когда узнал о предстоящем… «событии»? Я — от Мальсибьера почти перед самым Рождеством. За пару дней до того как, когда они с Катрин нам на втором этаже попались. А ты, Малфой, когда узнал?

— Узнал я прямо сейчас, — язвительно бросил тот. — А догадываться начал давно уже. Поттер?

— Что «Поттер»? — поморщился тот. — Мне все Маркус рассказал, пока вы увлеченно накладывали заклятия на проход в гостиную Гриффиндора. У нас с ним увлекательнейший разговор состоялся, пока вы спорили с Дереком и Катрин о том, куда лучше поставить чары, маскирующие все ваши предыдущие магические нагромождения.

— И что он тебе такого интересного сказал?

— Например, очень долго уговаривал присоединиться к Темному Лорду, а потом, когда ему надоело со мной препираться, можно так сказать, наглядно показал, почему мне не стоило цепляться за дружбу с вами. По его словам, я в результате, все равно останусь один-одинешенек, а вы на пару смоетесь к себе по домам и уткнетесь в теплые кормушки.

— Прибить мне Флинта, что ли? — вслух подумал Малфой.

— И о-очень приятно после всего этого было выяснить, что вы двое от меня что-то скрываете, особенно, после того как Маркус меня упорно убеждал, что вы в курсе всех дел наших школьных «диверсантов». И, как ни странно, он оказался прав.

— Я же говорю, я ничего не знал! Я только догадывался! — оправдывался Драко.

— Ребята, вы мне, такому тупому импульсивному придурку объясните, чего же вы молчали? Ты, Драко, мог бы свои предположения и вслух высказать — никто бы не придушил. Про Рона вообще разговора нет.

— А что вечно у вас «Рон» виноват? — вскинулся Уизли. — Да, все верно! Я причина всех зол этого мира! И молчал именно потому, что у меня друзья — два осла! Один, не думая о последствиях, готов броситься кого-нибудь спасать, а другой — хронический параноик! Стоит мне только пикнуть о том, что у нас под боком двое предателей, как один очертя голову бросится с ними разбираться. А другой залезет с головой под одеяло, наставит вокруг защитных заклятий и все время будет сидеть в этой своей маленькой крепости, наплевав на окружающих!

— Ну знаешь, Уизли, ты тоже не подарок! — Малфой густо покраснел от злости. — Прежде чем других тут идиотами клеймить, про себя бы вспомнил! Это ты сам меня параноиком называешь, и, стоит мне только заикнуться, издеваться начинаешь!

— А что, я не прав?

— Не прав!

— Вы еще и передеритесь теперь! — ехидно бросил Поттер.

— А ты вообще умолкни! Ради тебя стараемся! — неожиданно огонь двух противоборствующих «армий» перешел на него. — Все делаем, чтобы только наш лучший друг опять во что-нибудь не вляпался!

— А не надо все делать, — спокойно отпарировал тот. — Достаточно только вовремя рассказать.

Рон сразу скис.

— Извини… — пробурчал он.

Малфой, лишившись его поддержки, тоже быстро отступил.

— Серьезно, Поттер… только давайте в следующий раз все друг другу говорить. И чтобы я больше не слышал твоих высказываний по поводу моей паранойи, слышишь, Уизел? Сам как-нибудь разберусь!

— Разберется он, как же! — фыркнул Рональд, к которому постепенно возвращалось хорошее расположение духа. — Ну как, мир? Никто ни на кого больше не злится?

— Ребята, вы просто молодцы! — заулыбалась Блэйз, все это время предпочитавшая стоять в стороне и не попадаться под горячую руку разозленным мальчишкам. Теперь же, когда ситуация нормализовалась, она от радости кинулась обнимать Малфоя. — Очень хорошо, что вы, наконец, помирились, потому что каждая ваша ссора оканчивается какой-нибудь большой неприятностью для окружающих!

— У нас все оканчивается неприятностями, — выдавил Драко, дошедший по цветовой гамме до свеклы. — Блэйз, а, Блэйз? Слезь с меня, пожалуйста!

Насмешливо фыркнув, девочка отстранилась.

— Так что, мы все выяснили? — спросила она, проходя вслед за ними в гостиную Слизерина.

— Все, — подтвердил Малфой, с интересом оглядывая компанию старшекурсников, которые, похоже, решили устроить вальяжно развалившемуся в кресле у камина Флинту самосуд.

У самого прохода стояла Катрин Лестранж, многозначительно поигрывая волшебной палочкой. На лестнице в спальни мальчиков, опираясь на перила, наблюдал за происходящей экзекуцией Дерек Мальсибьер. Около Флинта с подушкой в руках замерла Энни. Самого Маркуса крепко стиснув ему плечи, прижимал к креслу стоявший сзади Монтегю — единственный, кому физические дарования позволяли это сделать. По всей гостиной, на подоконнике, на стульях, в креслах сидели остальные слизеринцы, наблюдая за разыгрываемым у них на глазах спектаклем. Сбоку периодически раздавалось мрачное шмыганье — верный признак присутствия страдающего хроническим гайморитом Руквуда.

— Мы ничего не пропустили? — поинтересовалась Блэйз. — Или наоборот — рано пришли?

— Как раз вовремя, — усмехнулась ей в ответ Катрин. — Пытаемся выбить у Флинта чистосердечное раскаянье.

— До сих пор успехов не добились, — добавил со своей «наблюдательной точки» Дерек.

— Чему удивляться? У него совести нет! — воскликнула Грисер, надвигаясь с подушкой на Флинта. — При


убрать рекламу




убрать рекламу



душу гада!

— Испугала… — Маркус закатил глаза.

— Нет, ну не свинство ли? Весь факультет страдает, а ему — хоть бы хны! Сидит себе и ухмыляется. Ты чего счастливый такой?

— Не надо с вами нянчится на поле, — ответил тот, — и загонять на тренировку. И вообще, конец года, экзамены скоро…

— Когда это ты экзаменам радовался? — оторопела Грисер.

— С сегодняшнего дня. Да и почему бы мне не радоваться? Последний год учебы к концу подходит — красота!

Намерения Энни четко отразились как на ее лице, так и на том, как она еще сильнее сжала многострадальную подушку.



* * *

Флинта слегка пошпыняли, поругали и как-то потихоньку разошлись заниматься своими делами, потому что, во-первых, с радостной улыбкой признающего за собой любые грехи Маркуса ругать было неинтересно, а, во-вторых, виноваты, если задуматься, были все. На этом и порешили: будем делать хорошую мину при плохой игре. Если сравнивать с раскисшими гриффиндорцами, сей заветный прием действовал на ура. От взглядов «львов» разве что молоко не скисало, а вот слизеринцы ходили себе довольные и не переживали, еще и рассказывали каждому встречному, как хорошо, когда не надо участвовать в соревновании по квиддичу: и к экзаменам можно спокойно готовиться, и на поле в дождливую и по-осеннему промозглую погоду тренироваться не надо, и нервы себе трепать перед матчем не надо. Одним словом — тишь да гладь. Причем настолько эти речи были убедительными, что вскоре даже когтевранцы прочно уверовали в свое всемирное невезение и даже едва ли не засобирались Пуффендую без боя отдать победу, только чтобы ощутить на себе перепавшую слизеринцам благодать ничегонеделанья (при этом когтевранцы как-то подзабыли, что в обычных условиях они и так в конце года в финальных матчах уже давным-давно не участвовали).

Экзамены у третьекурсников начались по принципу «после меня хоть потоп», в том смысле, что самыми первыми поставили трансфигурацию и зелья, на которых бедных студентов мочалили до полного изнеможения. В результате на обед из подземелий поднималась вялая ученическая толпа, слившаяся в одну непонятную оплывшую субстанцию в хогвартских мантиях и с зажатыми в зубах конспектами. Но на этом, к счастью, первый этап ежегодного истязания своих многострадальных мозгов закончился. После обеда преподаватели торопливо занялись подготовкой Большого Зала к сдаче одного из письменных экзаменов, входящих в СОВ. Остальным же было щедро выделено время готовиться к обещанным на следующий день чарам и УЗМС.

Следующий экзамен (это и был Уход за Магическими Существами) прошел за наблюдениями и периодической подкормкой флоббер-червей. Сам Хагрид понуро бродил между бочками с этими неприхотливыми существами, постоянно оглядываясь на хижину. Экзамен получился самым легким из всех, так что без зазрения совести оставив своих «подопечных» самостоятельно справляться с листами капусты, Рон, Гарри и Драко наконец-то смогли переговорить с Хагридом, который в последние дни совершенно скис.

— Ну, как там живность? Что говорят в суде? — поинтересовался Уизли, снимая перемазанные в земле перчатки.

— Ничего не говорят, — шмыгнул носом лесничий. — Чую я, бесполезно вы с этой апелляцией возились — раз уж они прицепились к Клювику, так ведь и не успокоятся.… Эх, недолго ему осталось.

— Да ну тебя, Хагрид, все обойдется, — попытался приободрить его Гарри. — А как сам Клювокрыл?

— Грустит, — вздохнул Хагрид. — Видать, плохо ему постоянно в четырех-то стенах сидеть — воли ему хочется, а я не могу Клювика выпустить… скоро все решится — или уж одно, или другое… Э-эх!

— А когда это — скоро? — спросил Малфой, которого не переставали мучить угрызения совести, ведь и он был виноват в сложившейся ситуации.

— Скоро, — уклончиво ответил тот и отошел к Блэйз и Трэйси — проверить самочувствие червей в их бочке, говоря тем самым, что разговор окончен.

В тот же день прошел письменный экзамен по астрономии, оставив за собой какие-то неприятное, муторное ощущение того, что высоких баллов за него никто не получит, за исключением, конечно, Гарри и Гермионы, которые, после сдачи астрономических таблиц совершенно спокойно пошли готовиться к нумерологии, назначенной на следующий день после ЗоТИ. Малфою пришлось не в пример хуже: его вообще оставили на переаттестацию, поскольку, в отличие от Рональда, имеющего дело с вычислениями по углубленным зельям, он вообще ничего не понимал в астрономии. Вот и выгнала его Синистра с экзамена с правом на пересдачу (что уже, само по себе, — большое везение) за постоянную болтовню и попытки списать.

Экзамен по Защите от Темных Сил принимал в виду отсутствия Люпина, Сириус Блэк. Топил он всех без разбору, задавая вопросы, отвечать на которые третьекурсники были просто не в состоянии. И никакие знания про гриндиолу, красных колпаков и боггарта тут не помогали. Видимо, на поведение доверенного аврора самого Аластора Грюма хорошо повлияла промывка мозгов, устроенная тем же самым Грюмом. Только лучше это этого, похоже, не стало.

Дальше шли зачеты по Нумерологии и Древним рунам, после которых двумя последними экзаменами шли Прорицания и Маггловедение. Вполне прилично сдав Нумерологию и руны, Поттер едва не завалил изучение магглов, вытянув оценку только на собственных знаниях, о чем и сообщил в обед своим друзьям, которые со стаканом апельсинового сока в руках и неподдающимся дешифровке взглядом в потолок Большого Зала приходили в себя после сдачи Прорицания.

— Вот что значит весь год не ходить на уроки, а одну домашнюю работу брать! Все, бросаю я это — не дело так предмет изучать. Иначе просто невозможно: сижу перед профессором Барбейдж и двух слов связать не могу. Она спрашивает, а я молчу, как идиот. Вообще ничего не помню — в голову одни нумерологические формулы лезут.

— Говорили тебе — не набирай лишних предметов, — лениво протянул Рон и тише добавил: — У нас тут на Предсказаниях тоже интересная штука случилась… кому сказать — не поверят.

— Ну?

— Малфой та-акого Трелони понапророчил, что ее, беднягу, в Больничное Крыло унесли. Впрочем, я ее никогда особенно не жалел, но это надо было видеть! Наш белобрысый друг сидит перед кристаллом, пыжится, явно в нем пытается что-то увидеть, а эта перечница старая ему под руку талдычит: открой свое внутреннее око! Чего он там пооткрывал, я уж не знаю, но Малфой предсказал, дословно воспроизвожу: «На горизонте Гримм, и скоро он заберет свою жертву. Грядет возрождение Темного Лорда». Не хило, а?

— Ты серьезно? — поинтересовался у него Гарольд.

Малфой пребывал в прострации и ни на какие действия со стороны своих товарищей не реагировал.

— Совершенно серьезно. Вот сам не знаю: верить или нет. Просто ты же знаешь, как у него обычно эти предсказания выходят: взгляд стекленеет, сам весь белый становится. А тут еще голос такой стал… жуткий, на этом пуфике дурацком выпрямился, как жердь, и говорить начал про Темного Лорда, что тот возродится еще более могущественным и скоро к нему на службу вновь присягнут верные слуги…. А тут в камине огонь вообще потух и ветер по комнате ледяной прошелся. Обстановочка, знаешь ли, очень впечатляющая была…

— Кто еще был в классе, когда наш провидец это все напророчил? — опасливо косясь на Драко, спросил Поттер.

— Да только мы двое и Трелони — она парами вызывала сдавать экзамен. Ты как думаешь, предсказание… правдивое?

— У Малфоя «не правдивых» не бывает, — отрезал Гарольд. Настроение было хуже некуда. — Только этого для полной радости не хватало… вечно с вашими предсказаниями проблемы одни!



* * *

Финальный матч между Когтевраном и Пуффендуем перенесли на первую постэкзаменационную неделю, когда растекшиеся амебами после множества досдач и пересдач студенты более или менее пришли в себя. Обычного ажиотажа матч не вызвал. Семикурсники мыслями были уже далеко от школы и ждали выпускного бала, пятикурсники едва-едва оправились от ночных кошмаров про повторную сдачу СОВ, а остальным вся эта шумиха из-за какой-то игры на метлах уже порядком поднадоела. Но пошли на матч, тем не менее, все. Почти.

Малфой отправился на переэкзаменовку по астрономии, к которой он готовился все свободное время, буквально не отлипая от учебников. Рон, напротив, собрался на поле чуть ли не сразу же за когтевранцами — оказывать моральную поддержку Чжоу Чанг, с которой он подружился. Гарри Поттеру заняться было откровенно нечем. Игра его не интересовала, да и повод для беспокойства нашелся порядочный: именно на этот день было назначено рассмотрение апелляции по делу Клювокрыла и, собственно, главная причина всех метаний — вынесение приговора. Поэтому, ожидая хоть какой-нибудь записочки от Хагрида, обещавшего ему сообщить результаты, Гарри без дела бродил по замку. Заглянул в разгромленный коридор на пятом этаже, прошелся до подземелий и спустился в Тайную Комнату. Мирно спал в компании нескольких десятков различных змеюк василиск, который наконец-то стараниями сердобольного Поттера, пошел на поправку. Подниматься решил ходом, ведущим в туалет Плаксы Миртл, благо он мог примерно себе представить, что за запирающую печать на этот проход наложил Дамблдор и как ее тихонечко и незаметненько можно попробовать обойти.

На деле вышло иначе. Не получилось не то что тихо-смирно «обойти» наложенную печать, но и сломать ее не вышло. В общем, если не предусмотрительность директора Хогвартса (а чем еще это объяснить?), пришлось бы возвращаться и идти через подземелья. Мгновенно обидевшийся на Дамблдора за такой щелчок по носу, Гарри выбрался-таки наружу с «разрешения» запирающих чар, наложенных на умывальники, служившие входом в Тайную Комнату. Тут его ожидало новое препятствие в лице Плаксы Миртл — настырный призрак, заполучивший в свои руки долгожданного собеседника, наотрез отказывалась отстать от Гарольда и отправляться куда-нибудь по своим призрачным делам. Миртл упорно продолжала преследовать слизеринца и вне своей обители, эскортировав его подобным образом едва ли не до Зала Лестниц.

На счастье «мученика» он едва ли не нос к носу столкнулся с Гермионой Грэйнджер, умевшей как никто другой направлять бурный нрав Плаксы Миртл в мирное русло, сиречь — заставить ее вернуться обратно и не докучать своим нытьем.

— Ты разве не на матче должна быть? — поинтересовался Гарри, провожая взглядом втягивающуюся в стену Миртл, в очередной раз разрыдавшуюся от какой-то из беспардонных реплик Гермионы, заготовленных как раз на такой случай.

— Я только что с поля, — ответила девочка. — Ты Джереми нигде не видел?

— Ну, учитывая, что мне его совершенно незачем искать, не имею ни малейшего понятия о том, где он может находиться.

— Он должен был быть на матче, — гриффиндорка устало потерла лоб. — Ищу его, ищу, а он как сквозь землю провалился, — тут она спохватилась. — Слушай, Гарри, мы с того раза так и не поговорили нормально….

— Все в порядке. Спасибо, что не сдала нас — ребятам и так здорово влетело.

— Серьезно, мне очень жаль, что я тебе сразу не сказала про Маховик, но профессор МакГонагалл мне о нем даже упоминать запретила. Я же понимаю, что ты очень не любишь, когда от тебя друзья что-то скрывают.

— Говорю же — все нормально. Я уже… перебесился.

Гермиона усмехнулась и, смутившись от пристального взгляда Поттера, отвела глаза.

— Понятно… а ты как? Как сдал экзамены? — неловко поинтересовалась она, не зная, о чем еще можно спросить.

— Да нормально вроде… Ты мне лучше вот что скажи: у тебя с Маховиком Времени никаких проблем не было?

— То есть как — проблем?

Гарри нахмурился, не зная, как лучше сформулировать вот уже несколько дней не дающую ему покоя мысль.

— Ну, он у тебя никуда не пропадал? Никто его не пытался… похитить?

— Нет! — поспешно ответила она. — Ничего такого — я же его всегда при себе ношу. С ним все в порядке.

Словно желая удостовериться в своих же словах, девочка достала из-под серого школьного свитера с высоким горлом тонкую и непрочную с виду золотую цепочку, на которой находились маленькие песочные часики.

— Видишь? С ним точно все в порядке. Если бы кто-то попытался наложить на Маховик какие-нибудь чары, вот эти ободки в таком случае непрерывно бы вращались, и я смогла бы определить, что что-то не так. А почему ты вообще об этом спросил?

— Да выходит кое-что очень невеселое, — поморщился тот. — Может, пойдем отсюда?

— Погоди, у тебя есть с собой та карта, которая в тот раз показала мое приближение? — торопливо спросила Гермиона.

Поттер, порывшись в своих бездонных и истинно мальчишеских (то есть — набитых всякой ерундой, начиная от перьев и клочков пергамента, заканчивая жевательной резинкой друбблс) карманах, извлек свернутую в несколько раз Карту Мародеров.

— Ты не мог бы на ней посмотреть, где сейчас Джереми? — попросила она. — Это очень важно!

— Тоже печешься о безопасности моего братца? — съехидничал слизеринец, активировав Карту. — Ну-с, посмотрим…. Так, в замке его точно нет, в Хогсмиде тоже… а это что такое?

— Что? — девочка быстро заглянула в пергамент.

— Джереми Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин, Беллатрис и Рудольфус Лестранж вместе с… Фенриром Грэйбеком сейчас находятся в Визжащей хижине, — упавшим голосом прочитал Поттер, чье лицо медленно приобретало нежно-салатовый оттенок.

— О Господи! — гриффиндорка прижала руки ко рту. — Что же делать? Что же дела… Быстрее, Гарри, мы должны сообщить преподавателям! Мерлин, да он же там с Лестранжами!

— А еще с Блэком и моим крестным! Успокойся! — пожалуй, успокаивал он больше себя, чем ее. — К преподавателям мы все равно не успеем — отсюда до поля… слишком долго. Вот черт! Так, спокойно… спокойно… Думай, Поттер, думай!

Прикусив губу, Гарольд нервно оглядел стены Зала Лестниц, будто бы на них мог быть написан оптимальный выход из ситуации, в которой они оказались.

— Ладно, ты беги на поле и ищи Дамблдора или кого-нибудь… да кого угодно! Скажи, что Лестранжи в Визжащей хижине, и чтобы быстрее вызывали авроров.

— А ты?

— А я постараюсь сделать так, чтобы этим аврорам еще было кого ловить! Ну же, не стой на месте!

Подчиняясь его командному окрику, Гермиона кинулась в сторону Холла, но на пол пути замерла и, будто мысленно борясь с собой, несколько секунд просто простояла посреди лестницы. А потом она бросилась следом за Гарри, чья спина мелькнула на лестничной площадке второго этажа.

— Я же сказал тебе — бегом на квиддичное поле! — рявкнул тот, когда тяжело дышащая от бега Гермиона оказалась рядом.

— Я тебя одного не пущу! — категорично заявила она, для убедительности мотнув головой. — Это же Лестранжи!

— Мерлин, Гермиона! Со мной ничего не случится! Там же Ремус и Блэк!

— А еще твой бестолковый брат, из-за которого они туда заявились и, несомненно, уже лишились палочек! — выпалила гриффиндорка на одном дыхании. — Гарри, Лестранжи — беглые преступники! Они служили Темному Лорду! Это не шутки!

— Вместо того чтобы мне тут лекции читать, вспомнила бы лучше, что я с этим Темным Лордом ежегодно вижусь, — отрезал Гарольд, оглядываясь в поисках той стены-прохода, которая вела к Гремучей Иве.

— Но с тобой всегда были Рон и Драко, — возразила Гермиона. — И кто-то из них всегда был рядом! Я тоже хочу тебе помочь, ты ведь столько раз меня спасал!

— Гермиона, потом! — слизеринец, судорожно соображавший, как ему открыть проход, в поисках ответа заглянул в Карту Мародеров. — Dissentium!

Факелы, как и в тот раз, когда из этого прохода выбирались Катрин и Дерек, синхронно повернулись вниз и погасли. Стена, разделившись по кладке на две части, разошлась в стороны, открывая ведущую вниз, в темноту, каменную лестницу.

— Что это? — оторопело спросила девочка.

— Это короткая дорога до Гремучей Ивы, — ответил слизеринец, уверенно шагая вперед.

— Постой! Я пойду вместе с тобой, — она шагнула следом.

— Еще чего!

— Гарри, я пойду с тобой, — тихо и четко произнесла Гермиона. Почему-то все желание спорить с ней сразу отпало само собой. — Мало ли что с тобой случиться… я ведь тоже могу помочь. Я ничуть не хуже твоих Рона и Драко!

— Конечно, — тихо хмыкнул Гарри, который от этого неожиданного решения гриффиндорки почувствовал себя увереннее. Только вот спокойствия почему-то не прибавилось. — Зажги свет — мне надо палочку наготове держать.

Она поспешно зажгла на конце волшебной палочки магический огонек, в бледно-голубом свете которого стали видны уходящие вглубь замка ступени.

Спускались молча. Впереди шел Поттер с палочкой наготове, а прямо за ним, выглядывая у него из-за плеча и высоко держа свою палочку, осторожно спускалась Гермиона, успевшая пару раз поскользнуться на покрытых замлей и какой-то склизкой гадостью ступенях. Никакого завала не обнаружилось. Либо Катрин и Дерек соврали, что более вероятно, либо же они его действительно расчистили.

— Что мы буем делать, когда окажемся в Визжащей хижине? — тихо спросила она.

— Понятия не имею, — пожал плечами Гарольд.

— То есть? Ты хочешь сказать, что…

— Гермиона, единственный раз, когда я планировал свои действия вперед, был разговор с Квиррелом, перед тем, как мы отправились за Философским камнем. Все, что было дальше — импровизация чистой воды. И в прошлом году, кстати, тоже: мы с Малфоем понятия не имели, что будем делать, когда окажемся в Тайной Комнате. Хотя нет, вру, я знал, что буду делать — прибью того гада, который вас с Джинни похитил. Как видишь, удалось.

— Будем надеяться, что твоя удача нас и в этот раз не подведет, — дрожащим голосом произнесла девочка.

— На одной удаче далеко не уедешь! — наставительно заметил Гарри. — У меня еще и знания имеются, смею заметить, не малые…

— Ну тогда мы просто обречены на успех! — с нервным смешком произнесла она. — Потому что я тоже немало над книгами сидела.

— Будем надеяться, — без особой уверенности сказал Поттер, тоскливо оглядывая зашевелившиеся при их приближении гигантские древесные корни, проросшие сквозь каменный потолок прохода. — Мы уже близко. Видишь? Это корни Гремучей Ивы.

— Мне Джереми про нее говорил, — видимо, Гермиона решила перевести разговор на какую-нибудь отвлеченную тему. — Вы в Визжащей хижине тренировались в вызове Патронуса, верно? — это у нее не совсем вышло.

— Угу. Сначала тренировались там.

— А Джереми говорил, что вы, вроде, потом занятий прекратили. Почему?

— Потому что после нападения Лестранжей на Полную Даму, Сириусу Блэку от Грюма крепко влетело за общее разгильдяйство. Их с Ремусом на патрулирование территорий отправили, так что от дополнительных уроков пришлось отказаться.

Еще через пару минут они оказались у каменной стены, разошедшейся в стороны, так же как и первая. Снаружи, точнее — со стороны прохода под Гремучей Ивой, она была покрыта толстым слоем земли. Так что когда она встала за спинами Гарри и Гермионы на место, ее очертания на удивления хорошо слились с общей толщей, составлявшей стену узкого лаза к Визжащей хижине.

— А вот теперь погаси свет и ни слова! — Гарри, спрятав Карту Мародеров в карман, бросил на свою спутницу короткий взгляд. — Точно хочешь идти?

— Конечно! — воскликнула гриффиндорка, и тут же, спохватившись, просто молча кивнула.

— Вот и ладушки, — без энтузиазма в голосе сказал он, — идем.

Вскоре они уже осторожно выглядывали из дыры в полу первого этажа, настороженно водя волшебными палочками по сторонам. За исключением того, что куда-то делась вся мебель, ничего особенно Гарольд не обнаружил. Все те же пыльные стены и пол, тяжелый спертый воздух и неясные шорохи. Он молча указал концом палочки на второй этаж, и они с Гермионой, осторожно ступая по поскрипывающим доскам, подобрались к лестнице. На площадке второго этажа никого не было, что настораживало еще сильнее. Поттер, едва удержавшись от ругани, начал осторожно подниматься вверх. За ним шла Гермиона.

Через пару секунд глазам Гарольда предстала удивительная и пугающая картина. На втором этаже, развалившись на пыльном диванчике, перетащенном из гостиной внизу, сидела высокая темноволосая женщина в темно-сером платье и наброшенной на плечи мантии. В руках она держала волшебную палочку, направленную как раз на него самого. На узницу магической тюрьмы, проведшую в ней более одиннадцати лет, Беллатрис Лестранж ничуть не походила. Впрочем, у нее был практически целый год после побега, чтобы привести себя в порядок и хотя бы внешне походить на благопристойную даму из дворянского рода.

Чуть в стороне от нее стоял высокий рыжеволосый мужчина, чья волшебная палочка упиралась в бок Сириусу Блэку, с беспомощной злостью в глазах наблюдавшему за происходящим. Рудольфус Лестранж, как и всегда, оставался верен своей жене и своему пока еще (судя по их торжественным лицам — только пока) не воскресшему Лорду. У безобразно-пыльной кровати с балдахином, под которой всего каких-то пол года (и даже чуть больше) назад прятался боггарт, полусидела огромная черная с проседью волосатая туша ростом под шесть-семь футов. Ехидно оскаленная волчья морда позволила предположить, что это был печально известный оборотень Фенрир Грэйбек. Его огромная когтистая лапа недвусмысленно лежала на плече Люпина, ясно показывая отсутствие для него свободы маневров.

Сзади тихо всхлипнула Гермиона и сразу же примолкла. Поттер нервно сглотнул, чувствуя, что он буквально только что совершил очень крупную ошибку.

— Опусти палочку, малыш, — ласково произнесла Беллатрис. Гарри даже не шевельнулся. — Имей в виду, у твоей милой подружки из-за этого глупого упрямства могут быть очень большие неприятности.

Почему-то в ее слова верилось очень легко, учитывая, что Гермиона продолжала молчать. Он медленно разжал ладонь.

— Accio, палочка Поттера! — его волшебная палочка мгновенно оказалась в ладони Беллы Лестранж, однако пробыла она там недолго — женщина выронила ее пару мгновений спустя, потирая руку, на которой остался обожженный след. — Так-так, работа Киркана. Узнаю этот норов. Тебе очень повезло с волшебной палочкой, малыш, потому что очень немногим удается получить что-либо его изготовления. Итак, а теперь давай-ка, как все порядочные люди, наконец-то познакомимся. Здравствуй, юный Гарри Поттер, — она насмешливо склонила голову, продолжая потирать обожженную руку. Палочка укатилась куда-то под диван.

— Здравствуйте, мистер и миссис Лестранж, — деревянным голосом произнес Гарольд. Никаких полезных мыслей о том, как повернуть ситуацию в свою пользу не было. Он влип по самые уши.

Глава 13. Чья правда сильнее

 Сделать закладку на этом месте книги

…И вот опять он попался в ту же самую ловушку. Снова все пошло не так, как должно было, учитывая даже, что обычно все подобные проблемы решались «с наскока» и никаких проектов заранее никто не составлял. Разве что года два назад.… Тогда у Гарри Поттера был достаточно четкий и хорошо продуманный план, как завладеть Камнем и при этом, по возможности, отвести от себя все подозрения. Что уж говорить о том, что он во всех подробностях продумал, как поступить с Квиррелом. И та маленькая неприятность с Магической клятвой по большому счету ничего не изменила. Да и уверенность в собственных силах была не в пример прочнее. За Рона с Драко он не беспокоился совершенно, а уж за Гермиону — тем более, так как и подумать не мог, что она полезет к Пушку вслед за ними. И чего о ней было волноваться-то? Просто знакомая девчушка с факультета Гриффиндор, по уши влюбленная в его брата. Сам же Гарри был на сто (и даже на сто с хвостиком) процентов уверен в успехе и позволял себе не то что откровенно рискованные шаги, а и вовсе полнейшее безрассудство.

Тогда еще дружба с Роном и Драко не казалась чем-то таким запредельным, ради чего и не грех было пожертвовать всем имеющимся. А заодно и непривычное обилие готовых всегда подставить свое товарищеское плечо, поддержать в трудную минуту и печься о мальчишке-несмышленыше друзей-старшекурсников просто-напросто обескураживало. Что бы не происходило вокруг, Гарольд был четко уверен в своем превосходстве и умении сладить с ситуацией. Пускай и ценой больших потерь (хотя какие там могли быть «особо крупные» потери — для него-то, одиннадцатилетнего мальчугана?). Ему не требовалось ничьей помощи и дружеской поддержки: чуть-чуть произнесенных весело-ироничным тоном колкостей, поднимающих настроение, возможность перекинуться парой-тройкой фраз с человеком, который интересуется тем же, чем и он сам — этого вполне хватало. Но вот постепенно это состояние «в случае чего я — сам по себе, а вы все выкручивайтесь, как хотите» стало проходить. И незаметно так, даже не хлопнув на прощание по плечу, вся самостоятельность, самоуверенность и самодостаточность куда-то улетучились.

Первые тревожные звоночки, мелкие и колючие предупреждения о том, что пора бы свою общественную жизнь сворачивать и вернуться к гордому одиночеству, так хорошо знакомому и привычному с детства, были в прошлом году, когда сначала заерепенился обиженный Малфой, а потом и Рон попал под действие чар василиска. В довершение всего Джинни по указке Риддла привела Гермиону в Тайную Комнату… Да, тогда еще можно было гордо встать в позу, махнуть рукой и, презрительно скривившись, положиться на свою истинную натуру: «Разбирайтесь во всем сами, а я тут совершенно не при чем». Но все равно не вышло, и главный постулат всего Слизерина «в первую очередь заботься только о себе» был благополучно забыт и отослан куда подальше. А Поттер, не имея никакого предварительного плана, полез в Тайную Комнату, прихватив с собой еще и Малфоя — за компанию, чтобы не было скучно. И, что самое главное, наперерез самому себе, успевшему внутри не то, что обрести внутренний голос, а аж целых два: один медленно и нудно давил тем, что надо рвать когти и плевать на весь мир, а второй криком исходился, что Гермиону все равно надо спасать, а дальше то же самое — «после нас хоть потоп». Ну и получил, соответственно, хороший щелчок по носу, и еще один с небольшим перерывом от Дамблдора. А как еще прикажете воспринимать то, что этот престарелый маг наконец-то собрался с мыслями и вывалил на Гарри буквально ушат таких отборных… новостей, что отчетливо захотелось посоветовать ему обратиться в Святого Мунго?

И что же можно было сделать теперь? После того, как он весь год упорно делал вид, что воспринимает Гермиону Грэйнджер исключительно как однокурсницу и соседку по парте, а в перерывах тешил свое самолюбие тем, что скандалил с Флинтом и обижался на весь мир и на своих друзей, от которых неожиданно больно и неприятно стало принимать такие маленькие недомолвки. Что самое удивительное, обижаться было на что. А на данный момент? Чем могут помочь морально-психологические страдания и чувство вины? Надо и что-то полезное сделать. Помимо того, конечно, что Гарри Поттеру, лицом к лицу стоявшему с Беллатрис Лестранж, ничего не остается, как пытаться держать себя в руках и хотя бы относительно взвешивать свои действия, лихорадочно представляя, к чему они могут привести, дабы не подставить их с Гермионой под удар.

— Воспитанный, терпеливый и умненький мальчик, — с издевательским сюсюканьем протянула Беллатрис. — Ты, наверное, очень хочешь узнать, где же находится твой гадкий братец, из-за которого пришлось подвергнуть опасности свою подружку, верно? Питтегрю, девчонку ко мне, живо! — она указала место на диване рядом с собой.

Из-за спины Поттера, задев его плечо, юркнул вперед щуплый коротышка с жидкими бесцветными волосами едва ли не ниже ростом их с Гермионой. Следом за собой он буквально тащил за руку мертвенно-бледную от страха гриффиндорку.

— Вот она, госпожа Беллатрис, — подобострастно произнес Питер Питтегрю, четвертый из славной компании Мародеров, вопреки мнению общественности вовсе не погибший геройской смертью двенадцать лет назад.

— Палочку девчонки, — он мгновенно вложил в протянутую руку Лестранж волшебную палочку Гермионы. — Так-так… чего же мне ожидать от тебя? — женщина совершенно спокойно прокрутила в руках палочку и, добившись от нее дождя разноцветных искр, с презрительным хмыком вернула ее Питтегрю. — Олливандер. Увы, ничего особенного. Старик слишком привык работать на потоковое производство палочек. От него трудно добиться чего-то оригинального…. Ах да, какая я невежливая хозяйка! До сих пор не предложила нашему почетному гостю и его даме присесть! Не хочешь ли сесть вон на тот стул? Правда, я не ручаюсь за его крепость…

— Спасибо, я лучше постою, — процедил Гарольд.

У Гермионы такой свободы выбора не было. Беллатрис без лишних разговоров дернула ее за руку к себе, и девочке пришлось сесть рядом с ней. Палочка Беллы мгновенно уперлась ей в спину, вынуждая сидеть неестественно прямо.

— Вот оно, истинное воспитание! — насмешливо поглядывая на него, продолжала разглагольствовать Лестранж. — А чего же требовать от этой глупой грязнокровки с заурядной палочкой? Из них очень редко выходит толк… Так я что-то отвлеклась. Тебе, наверное, очень хочется узнать, Гарри, какой же хитростью тебя заманили сюда? О! Все очень и очень просто! Accio, Карта Мародеров.

Из его кармана мгновенно вылетел помятый пергамент, сложенный пополам. Белла, брезгливо взяв Карту за помятый край, бросила ее куда-то в угол.

— Благодаря этому замечательнейшему изобретению твоего отца и его благородных друзей. Представь себе, нам было достаточно лишь переколдовать его, благо Питер Питтегрю, столь любезно согласившийся помочь, знал, как обойти наложенные на Карту чары. Чему же удивляться? Он участвовал в ее создании, и, в отличие от вас, маленьких и глупеньких деток, решивших, что они постигли все глубины магии, действительно кое-что смыслит в колдовстве….

Польщенный Питтегрю заулыбался во все свои мелкие и острые тридцать два


убрать рекламу




убрать рекламу



зуба.

— …Иначе как бы он мог все эти годы, подобно жалкому предателю, прятаться от своих друзей по оружию и своего Господина? — ледяным тоном продолжила Беллатрис, бросая на гордого собой Хвоста уничтожающий взгляд. — Ты спасен лишь потому, что вовремя оказал нам помощь, Питтегрю! Ни больше и не меньше! Впрочем, как я вижу, не меня одну поражает твоя невероятная живучесть. Хотите узнать, в чем секрет? — мило улыбнулась она, изображая радушную хозяйку светского раута. — Хитренькая крыса-Питтегрю двенадцать лет назад, набравшись наглости, предложил себя в качестве Хранителя Тайны Поттеров-старших.

Питтегрю сжался и забормотал что-то о том, что госпожа Беллатрис не должна ничего рассказывать «этому мальчишке». Его жалкий лепет был прерван одним взмахом руки Беллы, продолжавшей говорить:

— И действительно, кто бы мог подумать, что эта… ничтожная, трусливая пародия на волшебника окажется слугой Темного Лорда? Никто, даже его лучшие друзья, дорогие и замечательные друзья, исподтишка строившие ему гадости и обзывавшие его за глаза, ни о чем не догадались.… И вот, наш трусливый предатель наконец-то выдал местоположение Поттеров, добровольно нарушив клятву Хранителя, и даже самолично отвел своего Господина к маленьким розовощеким младенцам, один из которых в последствии должен был стать Мессией Света. Но Питер не был бы Питером, если бы поняв, что все пошло наперекосяк, не попытался бы инсценировать свою геройскую смерть. Надо сказать, получилось очень даже правдоподобно, если бы не неуемное любопытство и желание сделать еще лучше, чем есть. Ты никогда не слышал о таком высказывании, Питтегрю: «Лучшее — враг хорошего»? Нет? Жаль, иначе бы мы тебя так легко не обнаружили.

— Ты, чертов предатель! — Блэк сплюнул на пол, за что мгновенно получил болезненный тычок в ребра от Рудольфуса. — Да как ты посмел вообще в живых остаться! Гад! Мы тебя другом считали!

— Ах да, мой дрогой кузен все никак не успокоится, хотя пора бы уже зарубить на своем блохастом носу,… что здесь ты будешь говорить только тогда, когда я прикажу! — ее голос сорвался на фальцет. — Пара капель оборотного зелья делают просто невероятные вещи, не так ли? Ты очень любезно согласился придти сюда и даже прихватить с собой этого оборотня… этот позор для всего звериного клана. Кстати, Грэйбек, не теряй бдительности, ибо теперь у ручного вервольфа Дамблдора появился отличный стимул разнести тут все на куски, — теперь же она откровенно издевалась, — ведь здесь его драгоценный крестник, обделенный с самого детства любовью и вниманием!

Все-таки Рон был прав, говоря об его, Гарри, излишней импульсивности. Желание очертя голову броситься с кулаками на Беллу и все равно, что случится потом, сдерживала напряженная до предела под прицелом волшебной палочки леди Лестранж Гермиона. Зря она сегодня решила проявить свой истинно гриффиндорский героизм, ох, зря!

— Да-да, я вижу, как ты надулся, милый мальчик, — Беллатрис вновь перешла на сюсюканье. — Прости, тетя Белла не удержалась от маленькой короткой издевочки. А знаешь ли ты, кто заколдовал Карту? Нет и нет, Питер тут не причем. Конечно, на его же удачу, он обладает очень цепкой памятью, но вот приличным магическим даром Провидение его наделить не пожелало. Другое дело — мой будущий зять, умный и исполнительный юноша по имени Дерек Мальсибьер. Увы, и у него случались проколы, но мое доверие он полностью оправдал. Еще ему очень сильно помогла юная мисс Забини. Не спеши обвинять ее в предательстве — несмотря на свой острый ум, девочка и не предполагала, что, задержав тебя и твоих друзей у входа в гостиную, она окажет нам такую большую любезность. Какая жалость! Похоже, тебя буквально таки загнали в угол! И где же теперь знаменитая изобретательность Поттеров?

— Ждет своего часа, — сухо бросил Гарри. Примерная расстановка сил ему была ясна, только вот он никак не мог придумать, что со всем этим делать. Нужен был еще один фактор — какая-нибудь неожиданность, способная хотя бы на секунду отвлечь внимание Лестранжей и того оборотня. Люпин, видимо решив, что его крестник что-то задумал, ободряюще кивнул. — Так значит, ради этого вы сбежали из Азкабана? Сцапать моего брата, сбежать с ним куда-нибудь, а потом воскресить Волан-де-Морта?

— Мне нравится твоя уверенность, а вот излишняя наглость портит все благоприятное впечатление. Не смей произносить имя Темного Лорда, глупый ребенок! Впрочем… еще один мой помощник, Маркус Флинт, предупреждал, что ты порой бываешь излишне самоуверенным. Он так же рассказал и о вашем разговоре. О, ты краснеешь? Неужели ты о нем умолчал и не поведал своим преданным друзьям? Может быть потому, что втайне ото всех принял предложение Флинта присоединиться к нам? А, может быть, ты опять решил обвести всех вокруг пальца и, прикинувшись белой овечкой, потом воткнуть нож в спину? Типично слизеринский ход. Я была бы очень удивлена такому решению отпрыска Джеймса Поттера, мистера Прямолинейность и Идиотизм, если бы не твоя замечательная мать.

Сириус Блэк, с бешенством в глазах дернувшийся при словах о своем лучшем друге, мгновенно остыл и лишь презрительно усмехнулся, услышав про Лили:

— Что, и ее привлекла к делу? Не сомневаюсь, эта змея подколодная с удовольствием приняла участие в воскрешении своего хозяина…

— Crucio! — с гадкой улыбкой произнесла миссис Лестранж, направив палочку на Блэка. Дернувшейся в сторону Гермионе она крепко вцепилась свободной рукой в горло. — Ай-яй-яй, дорогой кузен! Тебя ничто не способно научить хорошим манерам кроме, пожалуй, маленькой порции боли… Рудольфус, держи его крепче — еще не хватало, чтобы мой предприимчивый родственник освободился, — брезгливо бросила она, глядя на обвисшего в руках Лестранжа Сириуса Блэка. — Он и не такие штучки выкинуть способен. А тебе пора бы запомнить, Бродяга, что невежливо прерывать разговор двух интеллигентных людей, идущий, к тому же, о тех, до кого тебе еще расти и расти. Да и, увы, слова твои далеки от правды…. Кстати, Гарри, я не зря упомянула про твою мамочку — это действительно уникальная дама. Если бы она только не сошла бы с верного пути, на который ее наставил наш Господин, уже сейчас Лилиан могла бы стать великолепной волшебницей, а не жалким подобием замужней женщины, которая даже не в состоянии разобраться со своим благоверным. Вот скажи мне, ты доволен своей семьей, а, Гарри?

Под стекленеющим от злобы взглядом Сириуса Блэка, уверенного, что вместо того, чтобы беседовать с Лестранж, Гарольд давно уже мог быть предпринять что-нибудь посущественнее, а сейчас просто издевается над всеми ними, мальчик медленно качнул головой. Да плевал он на то, что сидит перед беглой преступницей и слугой Темного Лорда! Желание узнать, почему же его мать вышла замуж за Джеймса Поттера, пересиливало все остальное.

— За все это скажи спасибо Альбусу Дамблдору! — с триумфом воскликнула Белла. — Именно он с высоты своего Светлого величия обратил взор на бедную девчушку и решил благородным взмахом руки мгновенно изменить ее судьбу, выдав ее за этого Поттера.… Слышишь, дорогой кузен? Вот каков ваш пресветлый Дамблдор! Он очень ловко все просчитал, соединив в браке две ветви древних магических семейств. Это наивернейший способ получить в следующем поколении сильных и могущественных магов, которых он, естественно, будет опекать и наставлять своими мудрыми замечаниями, сделав в результате своим оружием. Но что я вижу? Похоже, в свои планы он никого не посветил? Какая оплошность!

— Врешь, дрянь! — прошипел Блэк. Ремус Люпин, в отличие от него, до сих пор не проявлявший вообще никаких эмоций, будто и не было этих прямо-таки сенсационных заявлений, и он не находился в заложниках у слуг Темного Лорда, нервно дернулся. Мощная лапа Грэйбека сжалась на его плече сильнее.

— Как и всегда, гриффиндорцу, которому в подкорку вбили верность Премудрому и Пресветлому проще отрицать правду, чем поверить в нее, — скучающим тоном произнесла Беллатрис. — А что ты скажешь, умненькая грязнокровка, так предусмотрительно не смеющая без спросу открывать свой маленький ротик?

— Слугам Темного Лорда верить нельзя, — дрожащим голосом сказал девочка.

— И эта туда же… Неужели вам так быстро и легко прививают эту всепоглощающую любовь к Дамблдору? Ведь ты еще только третий курс окончила, крошка! — при слове «крошка» женщина сильнее сдавила горло гриффиндорки. — Впрочем, это вопрос предпочтений. Некоторым проще проживать свою жизнь согласно заученным схемам и сверяться лишь с мнением общества…. Я заметила, как ты поморщился, Гарри. Неправда ли, Слизерин дает более широкие взгляды на происходящее? Вот, например, ты знал, что мистер Флинт и мои дороги деточки Катрин и Дерек вовсе не такие уж белые и пушистые. Но, почему-то, не побежал их сдавать преподавателям.

— Гадкий, мерзкий выродок… — выплюнул Блэк.

— Руди, будь так добр — я не желаю тратить силы на него, — Беллатрис повелительно махнула своему мужу, обеспечивая тем самым Сириусу новый раунд пыток в исполнении Рудольфуса.

— Так вот, Гарри, ты ведь никому ничего докладывать не стал, с чего бы? Еще интереснее для меня было узнать, что на первом году своей учебы ты даже помогал нашему Господину добраться до Камня. Правда потом поступил как скверный и невоспитанный мальчишка, предав его, хотя Маркус меня уверял, что все это для отвода глаз и ради того, дабы увести Философский Камень из-под носа Дамблдора. Флинт, знаешь ли, так долго меня убеждал в твоей полнейшей лояльности нам, выставляя все ваши глупые выходки под таким невероятно полезным для нас углом, что я даже невольно начала ему верить. Только его не на шутку обеспокоила твоя несговорчивость — серьезней надо быть, когда решается твоя судьба, малыш! Впрочем, Маркус взял на себя смелость решить за тебя, за что ты должен быть ему очень и очень благодарен Гарри.

— Я и благодарен, — буркнул Гарольд, титаническими усилиями воли сдерживая себя. — Невероятно и невообразимо ему признателен.

Беллатрис поцокала языком.

— А вот сарказм здесь неуместен. Впрочем, ты, наверное, уже устал слушать мою болтовню. Признаюсь, после десятка лет в одиночной камере и общения с дементорами даже года мало, чтобы прийти в себя и перестать выдавать на каждое слово длиннейшие монологи. Так вот, зачем я, собственно, затеяла весь этот разговор: тебя, скорее всего, очень беспокоит один существенный вопрос по поводу количества присутствующих здесь, верно? Скажем, тебя очень должно интересовать, чем же занята моя дочурка и ее будущий супруг. Ответ простой. Пока мы здесь сидим, они вдвоем уже должны были увести твоего брата из школы и добраться вместе с ним до хижины этого остолопа-лесничего, где их уже, наверное, встретил Уолден МакНейр. Естественно, твой друг-полувеликан уже давным-давно почивает мирным, если не сказать даже — вечным сном….

— Для МакНейра нашелся официальный повод прибыть в замок? — спросил Гарри, потихоньку начиная себе представлять, что буквально у всех под носом провернули Пожиратели. Главное — не думать о Хагриде и о том, что о нем сказала эта проклятущая стерва… главное не думать об этом… не думать…

— Именно, мой дорогой. Ты не представляешь, как мы все были благодарны Драко за его неуклюжесть в обращении с гиппогрифом!

Сивый вдруг встрепенулся и повел носом. Его взгляд был направлен на лестницу.

— Так-так, кто же это там нас собрался навестить? Возможно, мой дорогой племянник?

— Именно он, тетя. Твой дорогой племянник, которому уже около года совесть покоя не дает, — раздался голос с лестницы. Облокотившись на перила, на верхней площадке стоял Малфой-младший, скучающим взглядом обводящий «театр военных действий» своей родственницы. На удивленно уставившегося на него Поттера, с радостью переведшего мысли в иное русло, Драко не обратил ни малейшего внимания.

— Что поделать, родной, что поделать. Да ты присаживайся, мы уже почти закончили с твоим другом обсуждать его планы на будущее, — Беллатрис сделала приглашающий жест в сторону пустующих стульев. — Нам очень повезло, что казнь гиппогрифа… ох, прощу прощения, — она сладко улыбнулась, — повторное рассмотрение дела назначено именно на сегодня. И очень удачно получилось, что уважаемый министр Фадж предпочел сразу же удалиться после вынесения приговора этой твари и… ее хозяину.

Гермиона всхлипнула.

— Какие же вы все чудовища! Как вы могли! Они же ни в чем не виноваты!..

— Умолкни, милочка, — оборвала ее Лестранж. — Этому жалкому гиппогрифу и никчемному великану-полукровке, прихвостню Дамблдора, оказана великая честь — погибнуть во имя исполнения наших планов по воскрешению Темного Лорда! А еще, если тебе интересно, дорогуша, нам очень помог Сивый, верный слуга Господина, согласившийся придти к нам на помощь по первому же зову. Эти наивные авроры были уверены, что он погиб во время облавы пять лет назад, но на самом деле они поймали Остроухого — бесполезную шавку, пытавшуюся убедить Совет Старейшин в том, что люди оборотням не враги. Авроры своими действиями сами себе вырыли яму — в предстоящей войне все стаи будут на нашей стороне! И вот представь какова же была наша радость, когда буквально год назад, узнав о моем, скажем так, освобождении, Фенрир сам нашел нас, изъявив сильнейшее желание помочь…. Совсем как в старые-добрые времена…. Итак, у вас обоих есть последний шанс доказать свою преданность нашему Господину, — она перевела взгляд с Гарольда на Малфоя. — Если вы с нами…

— Мы, пожалуй, тетя, сами по себе, — сухо прервал ее Драко, по его мнению, вполне удачно подгадавший момент, делая короткий взмах волшебной палочкой. — Stupefy! Accio, волшебные палочки Поттера и Грэйнджер!

Беллатрис, вынужденная дернуться в сторону от луча оглушающих чар, отпустила Гермиону. Та, не теряя времени даром, схватила брошенную ей Малфоем палочку, ухватила Гарольда за рукав и дернула его за собой в сторону лестницы.

Этой секунды хватило Люпину и Блэку, чтобы вырваться и схватить палочки. Теперь же их главной задачей было разобраться с Пожирателями и дать возможность детям сбежать. Сириус мгновенно сцепился со своей кузиной, не давая ей ни секунды, чтобы отвлечься на решивших сбежать Гарри и его подругу. Питер Питтегрю, замерев посреди комнаты, совершено растерялся и не знал, что ему делать.

— Поттер, Грэйнджер, брысь отсюда! Живо! — крикнул упирающемуся Гарри Малфой-младший, бросая ему его палочку. — Я тут сам управлюсь!

— Дурак, — Рудольфус, коротко размахнувшись, влепил Малфою пощечину. — Сломал весь план! Грэйбек!

В громком рыке оборотня послышалось торжество. Одним ударом отшвырнув в сторону Люпина, попытавшегося преградить ему путь, и со звериной легкостью увернувшись от лучей проклятий, он перемахнул через Питтегрю и рванул следом за Гарри и Гермионой. Поттер, всегда доверявший своим инстинктам, резко сбил девочку с лестницы и вместе с ней буквально кубарем скатился вниз. Это их спасло от неблаговидной перспективы быть раздавленными. Визжащую хижину сильно тряхнуло от удара мощной трехсотфунтовой туши Фенрира, впечатавшейся по инерции в стену над лестницей на первый этаж. Гарольд, прихватив почти переставшую соображать Гермиону, готовую столбом замереть на месте, не теряя времени даром, прыгнул в ход к Гремучей иве. По крайней мере, у них была возможность успеть выбраться наружу раньше Сивого — для него проход был очень узок, и выбираться ему будет сложно.

По земляному коридору они неслись сломя голову, слыша только бешеный стук собственных сердец и рев Фенрира, как нельзя лучше гнавший вперед. Оборотень оказался вовсе не такой неповоротливой тушей, каким представлял его Поттер. Грэйбек несся за ними, неожиданно ловко для своих габаритов вписываясь в узкий лаз. Наружу они выбрались с минимальным отрывом друг от друга. На руку Сивому сыграла еще одна неожиданность. Впрочем, ничего неожиданного в том, что почти перед самым носом беглецов хлестнула ветвями Гремучая ива, не было.

Гриффиндорка громко завизжала, неожиданно приходя в себя из того оцепенения, в которое ее вогнал дикий страх. Следующий удар ивы пришелся по спине Грэйбека, который одним мощным прыжком попытался сбить не успевших далеко отбежать Гарри и Гермиону. Хлесткие удары, избегать которых удавалось только чудом, продолжались. Лихорадочно соображавший, что им делать, Поттер не сразу понял, почему он резко полетел вниз: запнувшаяся гриффиндорка попыталась уцепиться за него, но вместо того, чтобы восстановить равновесие, только увлекла за собой на землю. Взвизгнувший от боли Сивый на время отскочил, но, видя, что его жертвы замерли, распростершись на земле, изготовился к новому прыжку. Торжествующе оскалившись, он с силой оттолкнулся от земли.

Гарольд его маневры заметил слишком поздно. Отползти не представлялось возможным — ветви Гремучей ивы, сплетенные в толстые плети, доставали далеко, да и вряд ли это помогло бы. Маховик Времени, вывалившийся поверх свитера, теперь, поддерживаемый неизвестной силой, сам висел в воздухе практически над ними. Гермиона, по наитию за него схватившаяся, судорожно дернула маленькие часики, почти успев сделать один оборот. За тем на них сомкнулась пасть Сивого, чем он едва не оттяпал гриффиндорке пальцы. Однако магию Маховика уже было не остановить.



* * *

Это было пугающе и увлекательно одновременно — наблюдать, как Грэйбек, будто при прокрутке киноленты в обратную сторону, возвращается назад к земле, едва ли не сам подставляется под удар ивы и пятится обратно в лаз. Даже они сами, выглядящее скорее внезапно ожившими и поднявшимися в полный рост тенями, возвращаются в ход к Визжащей хижине. Так же как и ветви самой ивы, движутся в обратном порядке, как вдруг она замирает и спиной вперед из земляного прохода появляется Малфой-младший, таким же образом уходя в замок. О том, что повернувшееся вспять время снова возвратилось к своему привычному ходу, Гарри и Гермиона поняли благодаря той же Гремучей иве, неожиданно метко хлестнувшая ветвями по тому месту, где они упали, застав откатиться в разные стороны.

— Получилось? — тихо спросила девочка, когда они отошли от ивы на безопасное расстояние.

— Выходит что да, — стараясь казаться бодрым и уверенным — при Гермионе, особенно теперь, слабость показывать он просто не имел права — ответил Гарольд. — Ну, так как тебе моя удачливость? Все-таки подсобила?

— Ты сам говорил, что от нее не много толку, — возразила она и тут же, не сдержав порыва, повисла у Поттера на шее. — У нас все получилось! Мы… мы… — вся радость вдруг сошла на нет. — Мы так ничего и не сделали…

— Как это ничего? Живы остались — это уже порядочное достижение. Да и еще, подозреваю, успеем спасти моего братишку — теперь нам известно, куда его поведут. Если поторопимся, конечно.

— А что делать с остальными? Как же Драко? И профессор Блэк с профессором Люпином? — спросила она, отступая назад.

— Они, наверное, уже внутри — я имею в виду крестного и Блэка, так что мы здесь ничем помочь не можем, а вот Малфой… не знаю, что тут можно сделать. Если бы Карта осталась у меня и Грэйбек не разнес вдребезги Маховик, можно было бы успеть предупредить его. Но, раз он все-таки пришел в хижину, значит, догадался каким-то образом о том, что происходит. Или уж, на крайний случай, ему из дома прислали подробнейшую инструкцию… Вообще, по-моему, наилучшим решением будет пойти к Хагриду.

— Ах да, там ведь МакНейр, — девочка последовала за устремившимся в сторону хижины лесничего Гарольдом. — А что если… а что если мы поможем Клювокрылу сбежать, раз уж представилась такая возможность? Если мы успеем до того, как его казнят, то спасем Клювокрыла!

— Если успеем. Надо еще узнать, куда назад по времени мы переместились.

— Не больше, чем на час, — сразу же сообщила Гермиона, задумчиво теребя золотую цепочку — единственное, что осталось от Маховика. — Один оборот — это один час, а я его даже толком и повернуть-то не успела.

— Плохо, — настроения геройствовать у Поттера после такого по истине выдающегося провала не было вовсе. Но перспектива кое-кому все испортить и спасти доброго и заботливого полувеликана вкупе с милой летающей животинкой давала четкий ориентир для последующих действий.

Вокруг стояла неестественная тишина, и ее совершено не оправдывало то, что большая часть школы торчала на квиддичном матче. Такой тишины в июне, еще в самом начале лета, когда природа вознамерилась наверстать упущенное за зиму и занималась имеющими самое прямое к этому приготовлениями, просто быть не могло, да и не должно было бы. Не иначе тут хорошо поработали маги. Либо даже их подручные, а то и вовсе случайные союзники. Дементоры, например, которые, по слухам, должны были в последние недели плотным кольцом окружить школу так, что не то что крыса-мышь Питтегрю не смог бы проскочить, но и пролетающий мимо комар незамеченным не остался. Исходя из того, что в Хогвартс проник кто-то посущественнее крыс и комаров, можно было сделать вывод, что занимаются стражи магической тюрьмы совсем не тем, чем должны.

— …А мне очень интересно, где же это авроры, которых Грюм обещал чуть ли не под каждый куст усадить? — бурчал Гарольд, окидывая зорким взглядом кромку Запретного Леса.

— Аластор Грюм обещал выделить на нашу защиту авроров? — переспросила Гермиона.

— Угу, обещал, и вроде как даже выделил. Только они шляются неизвестно где в самый ответственный момент. Я же тебе говорил, что Ремуса и Блэка тоже к этому делу подключили — мол, рабочих рук не хватает, вот и отправляют всех на патрулирование территории. Я даже больше скажу: Дамблдор предлагал моих родителей к этому делу привлечь — они как раз вернулись из командировки, но Грозный Глаз был против. Ему, конечно, за это большое спасибо, иначе мне жизни в школе вообще не было бы — с одной стороны мама с ее гипертрофированной заботой, а с другой — папаша. Они оба после попытки Лестранжей проникнуть в замок… слегка не в себе.

Девочка неопределенно хмыкнула, выразив свое участие. Ей такая проблема как родители-авроры была плохо понятна.

— Смотри, у дома Хагрида что-то происходит!

Оба молниеносно метнулись за дерево, продолжив наблюдение за происходящим из импровизированного укрытия, привлекательности которого способствовали высокая трава и огромный цветочный куст неизвестно чего с редкими бледно-желтыми цветочками, отлично, тем не менее, закрывавший Гарри и Гермиону со стороны хижины. Хлопнула дверь, и на свежий воздух вышел неизвестно с чего позеленевший Корнелиус Фадж. Следом за ним, картинно помахивая топором, появился на пороге и министерский палач Уолден МакНейр.

— Похоже, мы очень даже вовремя, — заметил Гарольд.

Округу огласили громкие рыдания Хагрида, вышедшего следом за ними. В руках полувеликан держал измятый платок, утирая им выступившие слезы.

— Господин Министр, ну, эта, как же так? Ведь не по-человечески же! Клювик очень хороший, да и сам Малфой-младший отказался от…

— Слова Драко Малфоя ничего не решают, — отрезал Фадж, которому эти рыдания и мольбы уже порядком надоели. Он вообще собирался решить все это дело одним только росчерком пера, если бы не Дамблдор, заступившийся за нового преподавателя УЗМС и распроклятого гиппогрифа. Что ж, теперь, наконец, с этим покончено. — Комиссия вынесла свой окончательный вердикт, мистер Хагрид. Я ничем вам помочь не могу. Дальнейшее прошу обсуждать непосредственно с мистером МакНейром.

Словно желая поскорее избавиться от вида мирно дремлющего на тыквенной грядке Клювокрыла, привязанного к деревянной ограде, министр магии быстрым и уверенным шагом направился в сторону замка.

— Все слышал? — грубо спросил МакНейр. — Рекомендую не мешать и вообще свалить куда-нибудь подальше.

— Выискался тут умник! Еще указывать мне собираешься? — мгновенно вспылил Хагрид. Нервы у него сдали окончательно. — И вообще, только попробуй Клювика хоть пальцем тронуть!

— И что? — тот многозначительно перебросил топор из одной руки в другую. — Что ты мне сделаешь, грязнокровка? Считаешь, раз кто-нибудь из родичей великаном был, значит тебе все можно? Э, нет! Тебя в Азкабан упекут до конца жизни и ваш замечательный Дамблдор слова поперек не скажет! Чертов магглолюб и защитник всякой грязи вроде тебя…

— Попридержи язык, пожирательская падаль! Можешь меня кем угодно считать, но не смей при мне оскорблять Альбуса Дамблдора! — Хагрид схватился за стоявший у двери зонтик.

МакНейр в ответ издевательски захохотал.

— Это все, что осталось от твоей палочки? А ты с ней умеешь обращаться, грязнокровка? Я тебя так припечатаю, что этому чертову Дамблдору на память даже шнурков не останется! Последний раз говорю — проваливай, пока цел, и не мешай мне делать свою работу!

— Работу? — побагровевший Хагрид наставил конец зонтика на палача. — Знаю я, за чем ты сюда пришел на самом деле. И я не позволю тебе и твоим друзьям-пожирателям осуществить задуманное! Понял? Сам лучше отсюда убирайся!

— Значит сейчас сдохнет еще один полудурок, решивший встать на пути слуг Темного Лорда, — скучающим тоном объявил Уолден МакНейр, доставая в дополнение к топору еще и волшебную палочку.

— Ну нет! — рявкнул Поттер, мгновенно выбираясь из своего укрытия. — Telum Palatum!

Одновременно с ним вскинул свою волшебную палочку и возникший из-за хижины Рон Уизли, использовавший свое излюбленное заклинание оледенения. Так что МакНейра сначала ожидала кратковременная шоковая терапия, а потом и вовсе заключение в толстую ледяную глыбу. С искренним недоумением на лице, хорошо видным сквозь прозрачную корочку льда, он повалился на землю.

— Да уж, МакНейр такого теплого приема явно не ждал, — прокомментировал Рон, проходя мимо и, улучив момент, хорошенько пнув того. — Гарри, ты что тут делаешь? — спросил он и, глянув на выбравшуюся вслед за его другом из кустов Гермиону, добавил: — Да еще вместе с Грэйнджер.

— То же, что и ты — Клюва и Хагрида спасаем, — ответил Гарольд. — Кстати о Клювокрыле, Хагрид, может, ты его уведешь в Лес, раз уж выпала такая чудесная возможность? Или предпочтешь дожидаться появления кого-нибудь из авроров, которые мгновенно доложат Министру, что никакой казни не состоялось?

Полувеликан, оторопело разглядывавши обледеневшего МакНейра, поспешно закивал и, отвязав Клювокрыла, направился вместе с ним вглубь Запретного Леса.

— Чем дальше уведешь — тем лучше! — крикнул ему вдогонку Гарри. — Кстати, Рон, а почему ты не на поле? Ты же, вроде, собирался осуществлять моральную поддержку Чжоу Чанг?

— Ну я и осуществил: постоял с когтевранцами до матча, перекинулся парой слов с Дэвисом, удачи им пожелал. Что мне еще было делать? Смотреть, как команда Роджера пуффендуйцев по полю размазывает — это неинтересно. Решил вот к Хагриду заглянуть — у него к этому времени уже должно было все решиться… и решилось, как я посмотрю.

— Да уж, решилось, — пробормотала Гермиона, усаживаясь на широкий пенек возле хижины.

— А зачем вы Хагрида отсюда турнули в таком срочном порядке? Тут что, ожидается какая-нибудь встреча? — продолжал Рональд.

— Угу, ожидается, и еще какая! В ближайшее время здесь появятся Катрин и Дерек с моим братишкой, — фыркнул Гарри, оглядывая местность на предмет какого-нибудь более надежного укрытия, чем буйная растительность. — Причем, подозреваю, последнего им придется волочь, поскольку сам он вряд ли оценит оказываемую ему честь и не захочет добровольно участвовать в возрождении Темного Лорда.

— Да-а? Интересно… Я бы даже сказал — очень. Когда ждать гостей?

— По-моему, ждать уже никого не надо, — произнес Маркус Флинт, прогулочным шагом выходя из-за хижины, — все и так почти в сборе, — глянув на МакНейра, он уважительно присвистнул. — Хорошо вы его… пристроили, ребятки, а то Уолден больно много возмущался по поводу того, что ко всему нашему мероприятию, как он выразился, слишком много мелюзги подключили. Наверное, очень приятно от этой самой мелюзги по мозгам получить. Да вы лучше не дергайтесь, — добавил он, заметив, как подобрались Гарри и Рон и подняли палочки, — живее будете. Игры кончились, ребятня… Дерек, все чисто!

Перед хижиной буквально из ниоткуда возник Мальсибьер со связанным Джереми Поттером, на которого была направлена его палочка. Третьей появилась Катрин, стоявшая как выяснилось, аккурат за пеньком, на котором расположилась Гермиона.

— Дезилюминационные чары, — многозначительно сказала Като. — В невербальном исполнении. Флинт был прав, шутки шутить тут никто не будет. Вот твой братец этого не понял, за что и поплатился. Я не буду спрашивать, что ты тут делаешь, Поттер, хотя ты должен быть в Визжащей хижине, а лишь посоветую не лезть. Я ведь никогда не давала тебе бесполезных советов. Учти это и хорошенько подумай, хочешь ли ты, чтобы твоя подружка-гриффиндорка…

Похоже, для Гермионы это было уже слишком. Сначала Беллатрис ее использовала в качестве заложницы, сорвав этим весь план Гарри, теперь и Катрин туда же… Ну нет!

— Stupefy! Expelliarmus! — гриффиндорка вскочила с места и тут же резво отскочила назад, укорачиваясь от собственных заклинаний, отраженных младшей Лестранж.

— Дура, ты все испортила! — прошипела Катрин, нацеливая на нее палочку. — Ну я тебе устрою!

Рон и Гарри, мгновенно оценив ситуацию, бросились в рассыпную, уводя своих противников дальше от Гермионы и Катрин. Джереми Поттера, что-то яростно мычавшего сквозь кляп во рту, развязывать никто даже и не собирался.

— Зря вы… мешаете, — в очередной раз уклоняясь от порции чар, выкрикнул Флинт. Маниакальный блеск в глазах Поттера ему совершенно не нравился. — Черт! Ты меня что, убить хочешь?

— Именно! Asseris!

— Поттер! Да ты с катушек съехал! — ошалело помотал головой Маркус, закрывшись щитом от пыточных чар. — Это же…

— Vecordia! Otiosus! Apathia! — продолжал наступать Гарольд, вгоняя противника в пот своим выбором заклятий. Флинт, не ожидавший такого бешеного напора, ушел в глубокую оборону. — Corvusum vocatus!

Если бы у его была возможность обернуться и удовлетворить свое любопытство относительно положения дел у Дере


убрать рекламу




убрать рекламу



ка Мальсибьера, Маркус был бы очень удивлен. Дело в том, что Дерек уже минут пять пытался достать закрывшегося трехслойным защитным заклятием Рона, который в виду уникальной способности этих чар некоторое время самостоятельно держаться без подпитки со стороны мага, выделывал какие-то сложные движения своей палочкой. Сопровождалась его деятельность гадкой ухмылкой, обещающей Мальсибьеру крупные неприятности.

Из всех троих проще всего было Катрин Лестранж, противником которой была Гермиона. Впрочем, как оказалось, сражаться с ней было не намного легче. Не желая ударить в грязь лицом, гриффиндорка продемонстрировала, куда, зачем и на что уходит время, проведенное в Хогвартской библиотеке. На то, что большая часть чар, мягко говоря, не имела никакого отношения к Светлым, она милостиво не обращала внимание.

— Simulacrum muratus! Flagrum aquis!

— Murus! — выкрикнула ее противница, благополучно увернувшись от первого заклинания и предоставив право окаменеть тыквам.

— Катрин, вызови, черт подери, дементоров! — воскликнул Мальсибьер, безуспешно пытаясь отбиться от нашествия противной мошкары магического происхождения, вызов которой и был результатом цепочки чар Рональда Уизли. Причем, похоже, слюна этих гипертрофированных комаров, всем роем набросившихся на Дерека, была ядовитой.

Лестранж, уклоняясь от очередного заклинания Гермионы, судорожно схватилась за амулет, висевший у нее поверх мантии. За каких-то пару мгновений стало почти по-зимнему холодно. Примятая трава покрылась прочной корочкой льда, превратив поляну в неровный, но очень скользкий каток. Со стороны замка к ним приближались фигуры в черных балахонах, которые и были причиной этого холода. Пока Катрин была занята вызовом азкабанских стражей, Гермиона успела освободить Джереми и вернуть ему его волшебную палочку, столь непредусмотрительно оброненную Дереком. У гриффиндорца появился отличный шанс выставить себя в лучшем свете, и он его не упустил. Поэтому стоило лишь дементорам приблизиться, как их атаковало огромное серебристое облако, чьи формы все отчетливей напоминали оленя. Однако дементоров оказалось куда больше — часть из них шла прямо из Леса, часть — от Хогсмида, другие продолжали прибывать из замка.

Если Дерека, Катрин и Флинта защищала магия амулета, то Гарри, Рону, Гермионе и Джереми приходилось полагаться исключительно на собственные силы. Причем Грэйнджер было достаточно отражать заклятия Катрин Лестранж, поскольку от дементоров ее защищал Патронус гриффиндорца. А вот Уизли и Гарольд себе такой роскоши позволить не могли, поскольку Гриффиндорский Крыс великодушно предоставил им самостоятельно разбираться с проблемами, сосредоточившись на защите себя-любимого и Гермионы. Рону и Гарри приходилось пользоваться огненными чарами, поскольку ни у того, ни у другого достаточно сильного Патронуса не получалось. Дым стоял коромыслом — противоборствующие стороны едва-едва видели друг друга. Повсюду распространилась удушливая гарь и запах паленого. Вспыхнули кусты, а вслед за ними и пара высохших деревьев на границе Леса. Перевес был явно на стороне будущих Пожирателей. В довершение всего, со стороны Хогсмида и Визжащей хижины показалась быстро приближающаяся фигура огромного зверя. За ним бежали еще несколько магов. Похоже, отпущенное Маховиком время вышло.

— Грэйнджер! Амулет! — крикнул Рональд, лихорадочно обдумывавший, как повернуть ситуацию им во благо, если уж не избавившись от дементоров, то, хотя бы, поставив всех в равные условия. — Уничтожь амулет!

К сожалению, услышала его не только Гермиона, но и Като, мгновенно окружившая себя щитом и попытавшаяся закрыть амулет. Но взрывное заклятие гриффиндорки пробило щит и, оставив рваную рану на руке Катрин, ударило по амулету, контролировавшему дементоров. Взвизгнувшую от боли Лестранж ударило взрывной волной и бросило к стене хижины. Дементоры замерли на месте. В то же самый момент Грэйбек, успевший подобраться достаточно близко для молниеносного удара, прыгнул на Гермиону Грэйнджер. Оборотень отлично знал, на кого первым напасть. Джереми с воплем бросился в сторону. Гарольд же, без лишних изысков отпихнув Маркуса в сторону, и бросился к девочке. Второй раз за день спасаясь от Сивого, они повалились на землю. Только на этот раз удача не была к ним столь благосклонна. Когти Фенрира пропороли Поттеру руку, и его по инерции бросило вслед за оборотнем в дерево.

Увлеченные собственными битвами и появлением Сивого, никто не заметил, как замешкавшаяся на какое-то мгновение Катрин Лестранж, бросившаяся на подмогу Дереку, оказалась рядом с одним из дементоров. Тот же, не сдерживаемый более никакими чарами, совершил то, что и всегда: подплыв к ней, он свершил казнь, к которой была приговорена Лестранж-старшая — выпил душу Катрин. Ноги девушки подкосились, и она рухнула на землю. Поляну огласил леденящий кровь вой, похожий больше на вопль смертельно раненого зверя. Секундой позже от дементора не осталось даже пепла — белая как мел Беллатрис медленно опустила палочку. Тяжело дыша, она повернулась к поднимающейся с земли Гермионе Грэйнджер, стараясь не смотреть в ту сторону, где лежала ее дочь.

Тем временем Гарри Поттер уже успел встать на ноги и сделать пару нетвердых шагов в сторону замершей неподалеку туши Сивого, придавленного деревом. Напрягшись, оборотень приподнял ствол дерева и выполз из-под него, приволакивая заднюю лапу. Выпученные от бешенства глаза зверя смотрели на замершего в десятке футов от него Гарольда, перебросившего палочку в левую руку. С утробным рыком, Грэйбек бросился на него. В последний момент Гарри рванул в сторону, избежав удара, и ударил чарами кнута, против обыкновения будто лезвием срезавшие со спины оборотня кусок шкуры. Сивый взвыл, отступая назад. Осторожно принюхиваясь, он медленно кружил вокруг Гарольда, выгадывая момент для атаки. Нормально колдовать левой рукой у Поттера не получалось, о чем он сделал вывод из того, что после заклятия «кнута» успел пару раз промазать, хотя вяло вышагивающий Сивый не представлял из себя сложной мишени. Поэтому ему и оставалось что уворачиваться от вялых попыток стремительно теряющего кровь оборотня. Да и собственное состояние было далеко от боевого, учитывая, что рука давным-давно онемела, а шатался он так, что сам удивлялся, как до сих пор удерживает равновесие. Пожалуй, им обоим и оставалось, что изматывать друг друга, вытягивая последние силы. Грэйбек откровенно косил оставшимся глазом (левого он лишился благодаря брошенному наугад Гарольдом проклятию семи ножей, полоснувшего Сивого по морде) в сторону леса, явно намереваясь при первой же возможности рвать когти.

Гермиона Грэйнджер, мгновением раньше лишившаяся палочки, отступала к стене хижины. Беллатрис Лестранж продолжала идти на нее, сверля девочку полубезумным взглядом. Прямо у нее из-за спины, из клубов дыма, вынырнул Малфой-младший, бежавший вместе с Люпиным и Блэком от самой Визжащей хижины сломя голову на помощь Гарри, Рону и Гермионе, едва только выбрались оттуда и заметили, как к хижине Хагрида стягиваются все силы дементоров. Единственное, что успел Драко — закрыть себя, Беллу и Гермиону щитом, поскольку Блэк, увидев свою ненаглядную кузину, не особо мудрствуя, ударил масштабными чарами окаменения в ее сторону. Ему даже в голову не пришло, что не одна только Беллатрис могла попасть под их действие. Зато Белла отвлеклась от мести предполагаемой виновнице в произошедшем с ее дочерью на Блэка.

Сбоку из дыма вынырнул Рональд, на ходу пытаясь потушить загоревшуюся мантию и порядком обгоревшие волосы. Следом за ним появился, а точнее — выполз и Дерек с распухшей от укусов еще жужжащей вокруг него мошкары. Он, очевидно, был не в курсе происходящего и, увидев распластавшуюся на земле Лестранж-младшую впал в ступор, беспомощно оглянувшись на сражающуюся с Сириусом Беллатрис. Его задело одним из срикошетивших заклятий, и Мальсибьер, на радость мошкаре, обездвиженный, повалился на землю. Рон Уизли, быстро оглядевшись, схватил в охапку попавших в эпицентр битвы Малфоя и Грэйнджер и ретировался с ними в сторону Леса. Теперь уже вопрос стоял не «кто победит», а «кто первый догадается мирно унести ноги и отсидеться». Решившего отправиться следом за ними Люпина задержал оттаявший МакНейр так не вовремя пришедший в себя. Джереми Поттер, окрыленный чувством собственной значимости, гонял не ведающим усталости Патронусом остатки дементоров.

За всем этим бардаком, в который превратился их замечательный, четко составленный план, с тоской во взгляде, едва выхватывая в дыму расплывчатые силуэты сражающихся, наблюдал с безопасного расстояния Маркус Флинт, давным-давно вышедший из сражения. Провал был очевиден, хотя он до последнего момента сомневался в способности Поттера сорвать похищение. Зря, как выяснилось, сомневался-то… Мимо привалившегося к стволу дерева Флинта мелькнула окровавленная спина Грэйбека и просвистели пущенные ему вдогонку заклинания. Парой секунд позже из дымовой завесы вынырнул Гарри Поттер, успевший получить от Сивого еще пару царапин, о чем свидетельствовала порванная на груди мантия. Поттер с маниакальным упорством ковылял за скрывшимся за деревьям Фенриром, сверля тяжелым взглядом землю перед собой. Маркусу оставалось только поражаться его живучести и, чего греха таить, удачливости — обратить Грэйбека в бегство мог далеко не каждый.

— Оставь его, Поттер. Вы и так победили, — сиплым голосом произнес Флинт, закашлявшись из-за дыма. — Наплюй.

Тот его не удостоил и взглядом, лишь презрительно бросив:

— Обязательно наплюю. Найду, обездвижу и наплюю прямо в морду, чтобы неповадно было…

Выше подняв палочку с магическим огнем на конце, зажатую в левой руке, он побрел дальше в Лес. Флинт только поцокал языком. В том чтобы пытаться остановить мальчишку он не видел никакого толку, да и приключений на сегодня хватит — Поттер в таком состоянии даже левой рукой может, не раздумывая, тонким слоем размазать по травке. Определенно, сегодня не их день, а с этим уже ничего не поделать. Маркус тяжело вздохнул и, нащупав предварительно в кармане мантии готовый к активации портал, поднял волшебную палочку. Что ж, уходить надо с поднятой головой, а никто из компании Поттера, похоже, и слыхом не слыхивал о сигнальных чарах. Пожалеем детишек. Полюбовавшись на правдоподобно получившееся иллюзорное изображение, зависшее над хижиной Хагрида, он самодовольно хмыкнул. Раздумывая о том, какой разнос их ждет за провал, Маркус Флинт активировал портал до Малфой-Мэнора и был таков. Похоже, Поттер был прав, черт его побери…

Глава 14. Маленькие трагедии. Часть первая

 Сделать закладку на этом месте книги

Проснулся он совершенно внезапно. Да и проснулся ли? Вроде бы только что брел по Запретному Лесу, злобно глядя вслед убегающему Сивому, но вот он уже где-то лежит, а перед глазами знакомый каменный потолок. Для убедительности Гарри Поттер даже сосчитал трещины в стене напротив. Так и есть, он опять в Больничном крыле, на «своей личной», только для него зарезервированной койке. На подушке (аккурат возле головы Гарри) мирно спал рунослед — вспомнил под конец года о своем хозяине и теперь усиленно проявлял свое довольно-таки своеобразное змеиное участие и заботу. Поттер быстро закрыл глаза, пока никто не заметил, что он проснулся, и прислушался. Сбоку кто-то оглушительно хлопнул стеклянными дверцами шкафчика с медикаментами и с остервенением принялся перебирать стоявшие на полках бутылочки с зельями. Кстати о зельях. Судя по мятно-горькому привкусу во рту, его опять напоили отваром «снов-без-сновидений». Что ж, и на том спасибо, что не костеростом. Значит, не все так плохо.

Почти над самым его ухом чем-то до неприличия громко хрустели. Вместе со звоном флаконов с зельями и скрипом чьего-то раскачивающегося туда-сюда стула, этот звук резал уши. Нещадно болела голова.

— Ну, так что? — спросил один из присутствующих. Судя по голосу — Люциус Малфой.

— Я не собираюсь устраивать у себя дома ясли, — отрезал Мастер Зелий школы Хогвартс, еще раз хлопнув дверцами шкафчика, на этот раз — закрывая их.

— Мне еще раз повторить? — устало вздохнул Малфой-старший. — Твоему крестнику нельзя появляться дома. Вообще. Беллатрис его готова живьем съесть, что, впрочем, и не удивительно после тех неутешительных результатов, которые показал ее план.

— А чем я тут могу помочь? — язвительно переспросил Снейп. Гарольд не удержался и приоткрыл глаза. Тот стоял с извечным выражением лица «так и быть, снизойду до ваших мелких земных нужд».

— А куда еще, по-твоему, я могу его отправить?

— Понятия не имею. И, Поттер, если уж вы соизволили проснуться, облегчите мне работу — сядьте.

Гарольд, насупившись, сел и огляделся. На подоконнике сидел Рон, сосредоточенно жуя орехи. Вся правая часть лица у него была забинтована. У ширмы, на стуле, неестественно выпрямившись, с кислым видом устроился Драко Малфой.

— Отлично, теперь снимайте пижамную рубашку и постарайтесь при этом не сорвать все повязки.

Очень даже к месту внезапно вспомнилось, что его руку действительно довольно крепко чем-то задело. И стало понятно, почему последние две минуты, пытаясь пошевелить пальцами, он вместо руки ощущал нечто, больше смахивающее на перетянутый тканью кусок мяса. А заодно и почему он себя чувствует так, будто затянут в тугой корсет.

— Так это меня Сивый так мастерски исполосовал? — выдал Гарри, оглядывая сию неутешительную картину. — Видимо, крепко я с ним подрался…

— Ну, дракой это можно назвать с большой натяжкой, — хмыкнул Снейп, надевая перчатки из драконьей кожи. Он с явной опаской в движениях начал разматывать бинты на руке Гарри. — Но, по рассказам Люциуса, Грэйбека после вашей встречи успокаивающим зельем несколько дней отпаивали. Интересно знать, чем же вы его так достали, Поттер?

— Может, вернемся к нынешней проблеме, а Поттеру о его боевых подвигах кто-нибудь расскажет позже? — осведомился Люциус Малфой, скрестив руки на груди.

— Ладно, вернемся. Так с чего ты, собственно, взял, что ко мне, как ты выразился, никому наглости не хватит без спросу заявиться в гости? — с явной издевкой в голосе поинтересовался зельевар. — Поттер, не вертитесь, мне и так стоит больших трудов размотать эти художества на вашей руке! Такое ощущение, будто Помфри не рану бинтовала, а хотела вашу руку до конца жизни иммобилизировать. Да и вас тоже… в мумию превратить.

— Я это решил с того, — повысил голос Малфой-старший, — что на моей памяти Беллатрис к тебе ни разу не наведывалась. А это, само по себе, уже большое достижение.

— О чем это они? — шепотом спросил Гарри у Драко, пока Снейп, повернувшись к Люциусу, выдавал ему новую порцию колкостей по поводу Беллы, всей затеи в целом и самого Малфоя-старшего в частности.

— О том, куда нас на лето деть, — так же шепотом ответил Малфой-младший. — Уже второй день ругаются.… И чего спорят — Мерлин пойми.

— Все очень просто, сын. Твой крестный второй день никак не соглашается сделать доброе дело и проявить заботу о крестнике, — сказал Люциус, услышавший их короткий обмен репликами.

— Я добрых дел вообще никогда не делаю, — ехидно заметил Мастер Зелий, — а что касается заботы — ее лет на десять вперед уже напроявлял. Люциус, еще раз повторяю: отправь ты Драко к Морисе — она будет очень рада его появлению.

— Вот только этого мне и не хватало! Все лето нос к носу с Блэйз сталкиваться! — воскликнул Малфой-младший, очень трепетно относившийся к своему свободному времени и возможности летом нормально отдохнуть от школы. — И так весь год жизнь друг другу портим!

— А вы с ней не ругайтесь, и никаких проблем не будет. И вообще, пора бы друг к другу уже привыкнуть — как никак поженитесь, — наставительно заметил Люциус.

— Так что там с Морисой Забини? Почему ты так упираешься? — спросил Снейп, продолжая разматывать бинты. Последние несколько слоев, которые он снимал с руки Гарольда, были насквозь пропитаны какой-то маслянистой темно-фиолетовой гадостью, которая, вдобавок ко всему, еще и дымилась.

— Она и так этим летом занята будет, — туманно ответил Малфой-старший.

— Ну ладно, предположим, я соглашусь на лето приютить Драко у себя, — с явной неохотой произнес декан Слизерина. — И что дальше?

— Как — что?

— В следующем году он тоже у меня свои каникулы будет проводить?

— Насчет следующего года ты уже хватил лишнего — страсти к тому времени поулягутся, да и я, думаю, смогу как-то исправить то положение, в котором оказался Драко, — в конце фразы Люциус выразительно глянул на сына. — Так ты согласен?

— Посмотрим.

Малфой-старший всплеснул руками.

— Если хочешь получить более внятный ответ, подожди, пока я с Поттером разберусь. Рональд, слезайте с подоконника и идите сюда.

До сих пор молчавший Уизли покорно уселся рядом.

— Теперь смотрите внимательно. Видите, как меняется цвет заживляющей мази с темно-фиолетового на синий? У самой раны она принимает ту самую окраску, которую держит первые три минуты после приготовления, до того, как начинает густеть.

— Я знаю, — сказал Рон.

— Так почему в прошлый раз, когда мазь готовили вы, она была оранжевой?

— Э! Так на мне тут эксперименты ставят? — всполошился Гарри.

— Угомонитесь, Поттер, никто тут вашу драгоценную персону в своих экспериментах не эксплуатирует. Ваше счастье, что мадам Помфри догадалась проверить варево мистера Уизли до того, как стала пропитывать ею бинты.

— Ну, я думал, что концентрация тертого корня мандрагоры должна быть выше…

— Если бы вы хотели лишить мистера Поттера руки, то, возможно, это было бы верным решением.

— Но, сэр, вы же сказали, что точное количество корня мандрагоры вы пока еще установить не успели! Может быть, это было верное решение?

— Естественно, за два дня, мистер Уизли, никто ничего сделать не успеет, а то, что приготовили вы, — Снейп потряс промасленными насквозь бинтами, — может быть и обладало бы высочайшими заживляющими свойствами, но в сочетании с ликантропным ядом точно дало бы воспламеняющий эффект.

— Я хотел как лучше, — насупился Рон.

— Все хотят как лучше, — веско заметил Снейп.

— Но я же врожденный алхимик! Я пропорции ингредиентов всегда правильно угадываю!

— Значит, вот как вы практический зачет по зельям сдаете, Уизли, — недобро прищурился Снейп. — Буду иметь это в виду.… Тем не менее, я бы вам не рекомендовал так безоговорочно верить своему чутью. Кроме него, для того чтобы ставить такие рискованные эксперименты с пропорциями ингредиентов, у вас, Рональд, должен быть, как минимум — приличный багаж знаний, а как максимум — внушительный опыт.

— У меня есть знания! И опыт тоже есть! — вспылил Рон. — Оборотное зелье я варил, зелье Поиска тоже варил!

— Так что у меня там такое с рукой? — не выдержал Гарольд, прервав спор.

— Рональд, пока просто поверьте мне на слово — из вашей затеи ничего путного не выйдет. А вам, Поттер, я уже сказал не вертеться — тогда и узнаете, что у вас с рукой, — произнес зельевар, снимая остатки прожженных в нескольких местах бинтов. — Грэйбек вам ее вспорол своими когтями почти до самого плеча, а мы тут разбираемся с последствиями. У него на когтях, как, впрочем, и у любого другого оборотня, находился слабо концентрированный ликантропный яд, попадание которого в кровь в определенных количествах приводит к смерти. Ну, вы у нас, как всегда, выжили, так что стоит опасаться иного развития событий…

— Вы хотите сказать, что я стал оборотнем? — хриплым голосом переспросил Гарри. Его била крупная дрожь.

— Поттер, не смешите меня! Какой из вас оборотень? — раздраженно ответил Снейп, явно жалея, что вообще ему ответил, но, заметив, как мальчик стремительно бледнеет, добавил, куда более мягким тоном: — Оборотнем вы не стали, поскольку, во-первых, концентрация ликантропного яда была мала — куда меньше, чем при укусе, а, во-вторых, опять-таки на ваше же счастье, Сивый вас «оцарапал» не в полнолуние, когда даже такого количества яда вполне хватило бы для обращения в оборотня. Можете быть спокойны, Поттер, прогулки при полной луне для вас обязательными не станут.

Гарольд облегченно выдохнул и рухнул на подушки. Ему ободряюще подмигнул Драко.

— Так вы мне дадите вашу руку перебинтовать или нет? — снова нахмурился зельевар. — Сказал же — не шевелитесь!

Тот послушно протянул частично онемевшую от тугой перетяжки конечность, невольно окидывая взглядом следы «деятельности» Фенрира Сивого. Длинной полосой, практически до самого плеча шла глубокая рана с рваными краями, покрытая тонкой корочкой запекшейся крови. Всю рану, немедленно вскрывшуюся при излишне резком движении, стягивала тоненькая светло-синяя пленочка, образованная, видимо, той самой мазью с корнем мандрагоры. Края раны и сама эта пленка дымились, заставляя только что выступившую кровь мгновенно сворачиваться.

— Все-таки с концентрацией корня я и так переборщил, — подытожил Снейп, — раз она совершенно спокойно даже бинты жжет.

— Но если количество тертого корня уменьшить, вообще никакого толку не будет, — возразил Уизли.

— А почему она бинты прожигает? — спросил Малфой-младший, с заинтересованным видом подавшись вперед.

— Я же сказал — потому что вступает в реакцию с ликантропным ядом и сильно нагревается.

— Но я же ничего не чувствую! — возразил Гарри.

— Так вас, Поттер, под завязку накачали обезболивающим зельем, — отрезал Снейп, доставая из кармана мантии баночку с мазью и начиная пропитывать ею новый бинт. — Кто бы знал, каких трудов стоило за каких-то пару-тройку дней создать заживляющую мазь, которая не только предотвратит распространение ликантропного яда, но и еще, вступая с ним в соединение, будет способствовать заживлению ран…

— Северус, я так понимаю, ты на комплименты напрашиваешься? — желчно осведомился Малфой-старший. — Ну, так как, ты на лето возьмешь под опеку моего сына?

— Это подразумевает под собой и то, что я буду должен у себя и Поттера с Уизли приютить?

— Насчет Уизли я ничего не знаю, — беспечно заметил Малфой-старший, заметив, что Снейп начинает потихоньку сдавать позиции, — а вот Эванс обещала Дамблдора насмерть примучить, но вытребовать у него разрешение для сына на это лето к тебе отправиться.

— Меня она, как обычно, даже и не спросила, — философски заметил зельевар, начиная бинтовать заново руку Гарольда.

— А почему это мама вдруг…

— Что «мама вдруг»? — из-за ширмы, отгораживавшей кровать Гарри от всей остальной части Больничного крыла, выглянула Лили Эванс, в накинутой поверх делового костюма не аврорской мантии, а коротенькой собольей шубке. — Мама очень даже не вдруг.

Мирно дремавший на подушке рунослед поднял все три головы и зашипел. Смысл его длинной, перенасыщенной каким-то непонятными, явно церемониальными, выражениями, сводился к банальному приветствию вошедшей. С чего это вдруг Шинзор проявил такую любезность и прямо-таки почтение, Гарольду оставалось только догадываться.

— Эванс, я тебя такой счастливой курса с шестого не видел, — осторожно заметил Мастер Зелий, — в чем причина такого бурного счастья? Ну, помимо того, что ты, скорее всего, умудрилась-таки спихнуть заботы о своем отпрыске на меня.

— Я написала заявление об уходе, — сходу заявила она, плюхаясь на многострадальную больничную койку. Рон, не привыкший к таким неожиданностям, опасливо покосился на миссис Поттер и пересел обратно на подоконник.

— Поздравляю, а что с Дамблдором? — поинтересовался Люциус Малфой, как никто другой заинтересованный в положительном ответе директора Хогвартса. — Надеюсь, его с сердечным приступом в Святого Мунго не увезли?

— А что с ним может быть? Я так подозреваю, что если бы сама к нему не пошла, он бы и так эту идейку Северусу подкинул.… Ох, Гарри, родной, наконец-то ты пошел на поправку! Я уже четвертый день себе места не нахожу — Северус и Поппи меня и на пушечный выстрел не подпускают к тебе, — Лили в порыве собралась стиснуть сына в крепких материнских объятиях, но мрачный вид Снейпа вкупе с его раздраженным взглядом мгновенно поубавил в ней охоту проявлять свои чувства.

— Эванс, Мерлином прошу, раз уж ты возложила на мои плечи опеку над твоим сыном, так изволь хоть его до нервного изнеможения не доводить! Из-за этого, между прочим, и «не подпускаю», — буркнул он, чувствуя, что в споре против Лили Эванс и Люциуса Малфоя он проиграл. — Поттер только-только в себя пришел, а ты его тут душить собираешься…

— Все-все, — насмешливо улыбаясь, она повернулась к Гарри. — Как ты, дорогой? Мне так жаль, что я не смогла вместе с Блэком, — при упоминании крестного Джереми Лили поморщилась, — охранять школу. Уверена, будь я здесь, ничего этого не произошло бы.… Но Грюм, хоть кол ему на голове теши, меня не пустил! Упирался! Мало того, что чуть ли не на пол года услал в командировку, так еще и не позволил патрулировать территорию Хогвартса, а сам вопил на каждом углу, что ему людей не хватает. Ну, я с ним и поругалась после вашей битвы с Пожирателями: да где же это видано, чтобы ученики-третьекурсники выполняли за авроров их работу? Отвратительно!

— Эванс, так ты этот вопрос уже решила, или Грюм еще не в курсе, что лишился такого ценного сотрудника? — переспросил Малфой-старший, с ухмылкой на лице оглядывая впавших в ступор Рона и Драко. Гарри, в отличие от них к нестандартному поведению своей матушки привыкший давно, только довольно улыбался, представляя себе реакцию Грозного Глаза, которая не заставит себя долго ждать.

— Пока еще не знает. Да ему и не до того — со всей этой кутерьмой он даже с Дамблдором переговорить не успел.

— Представляю, что ему выскажет директор. Нет, Дамблдор, конечно, человек великого терпения, но такое даже его… выведет из равновесия.

— И еще как. Ну, я вообще-то не думаю, что Грюм очень будет по мне скучать — вы же прекрасно знаете, как он ко мне относится. Да и не он один. Но все это мелочи. Самое главное — я теперь свободна, как птица… — Лили ласково взъерошила сыну волосы на голове и залихватски ему подмигнула. Похоже, она собиралась начать новую жизнь. Прямо с сегодняшнего дня.

— Помогла бы лучше Поттера перебинтовать, а то твой геройский отпрыск уже не знает, куда себя деть от восторга и гордости за свою мать, — вздохнул Северус Снейп, осторожно перекладывая использованные бинты в колбу с широким горлом, стоявшую на тумбочке. — Или, например, тоже ради пользы дела, подсобила бы мне в исследованиях — уже который день бьюсь над анализом крови твоего сына и ничего поделать не могу. Черт бы побрал этот ликантропный яд! У тебя, между прочим, насколько я помню, по зельям вполне приличные знания были.

— Были, — подтвердила Лили. — Но все куда-то спешненько так уплыли, пока я просиживала в своем кабинете и разбирала архивные дела. Я сейчас помню только разве что о ядах — постоянно приходилось определять, кого чем отравили. Между прочим, помню только потому, что сама этим занималась. Вот такая вот работа была у начальницы третьего оперативного отряда. Смех, да и только!

— Мам, ну хоть ты мне расскажешь, что тут случилось и почему я… сколько уже?… четвертый день здесь валяюсь? — спросил Гарольд, улучивший, наконец, возможность разлечься на подушках.

— Столько всего случилось… — вздохнула миссис Поттер.

— Но, насколько я понимаю, Морисе этим летом будет с кем посплетничать? — полувопросительно произнес Люциус.

— Естественно. А к кому мне еще обратиться? — Лили передернула плечами. — К Патриции Паркинсон? Избави меня Моргана! Да мы с ней со школы друг друга не переносим. Про Фрэнни Дэвис вообще молчу — я с ней больше двух минут в одном помещении провести не могу — такая самодовольная до невероятности глупость и нежелание пошевелить даже пальцем меня просто убивает. Другое дело, конечно, Джессика Гринграсс, но она, вроде, на лето с семьей куда-то уезжает. Да и с Морисой мы очень давно не виделись…

— И давно всем косточки не перемывали, — подсказал Снейп. — Кратко говоря, ты решила проверить действенность своих связей в нашем кругу.

— Да-да, и очень жалею о том, что Беллатрис меня не очень-то любит, иначе я бы нашла повод заглянуть в Малфой-мэнор, — насмешливо протянула Лили Поттер.

Рон подавился орехом и перевел недоуменный взгляд с улыбающейся миссис Поттер на ее сына. Тот никакого удивления по этому сенсационному поводу, как, впрочем, и относительно всей необычности ситуации в целом, предпочел не высказываться, только меланхолично пожав плечами. Лимит своего удивления, отпущенный на эту неделю он, похоже, исчерпал. Ну или просто начал постепенно приходить в себя — к такой обстановке постоянной взрывоопасности он привык с детства.

— Как хорошо, что вы с Беллой не в лучших отношениях, — с наигранным облегчением сказал Люциус. — Но, думаю, стоит только Нарциссе узнать, что ты заглянула на огонек к Морисе Забини, она не упустит возможности повидаться со своими лучшими подругами.

На этот раз ошеломлено хлопал глазами Малфой-младший, даже и не подозревавший, как, впрочем, и его друзья, о том, что Малфои и Поттеры (точнее — Эвансы) дружили семьями.

— Посему поспешу ее обрадовать этой новостью, а заодно и успокоить насчет безопасности сына, — Малфой-старший смерил Снейпа торжествующим взглядом и, выходя за ширму, добавил: — А то от вида шоколада, которым Нарцисса заедает свой стресс, мне уже плохо становится.

Хлопнула дверь в Больничное крыло. Несколько секунд в помещении стояла напряженная тишина.

— Она там, Малфой? — громко спросил Джеймс Поттер.

— Кто именно? — вежливо переспросил Люциус.

— Моя жена! Позови ее сюда. Немедленно!

— Я, кажется, тебе в посыльные не нанимался, — холодно произнес тот. — Однако из уважения к даме… Эванс, прости, что отрываю, но тебя тут спрашивает нечто в желто-красной расцветке с нечесаными


убрать рекламу




убрать рекламу



вихрами на голове. Еще у этого субъекта имеются очки и совершенно неподобающие для разговора с приличными людьми выражением лица. Ему что-нибудь передать?

Невозмутимое выражение лица смог сохранить только Снейп, и даже он, не удержавшись, ухмыльнулся. Рон и Драко, старательно зажимая рты, дабы не производить лишнего шума и не портить комедию, покатывались со смеху. Фыркал в подушку Гарри, представив себе, как от тирады Малфоя-старшего его отец буквально с ума сходит от злости.

— Передай этому субъекту, Люциус, что меня на данный момент тут нет, — задорно откликнулась Лили. — И все, что нужно, мы с ним уже обсудили.

— Ты слышал, Поттер, — будничным тоном произнес тот. — Ее тут нет.

— Эванс! — взревел Джеймс, отталкивая в сторону ширму. — Та-ак…

— Что тебе тут надо, Поттер? — холодно осведомился зельевар, поднимаясь с кровати Гарольда.

— Как я вижу, ваша ватага снова в сборе, — хищно раздувая ноздри, процедил глава семейства Поттеров. — Слизеринская банда набирает в свои ряды юных последователей.

Малфой-старший, раздумавший уходить, напомнил о себе, деликатно покашляв за спиной у Поттера-старшего.

— Я бы рекомендовал кое-кому не становиться спиной к этим самым слизеринцам, — заметил он, глядя, как Джеймс с брезгливым выражением лица буквально отскакивает в сторону.

— Коих тут большинство, — сказал Снейп, многозначительно поигрывая палочкой.

— Точнее — все, за исключением тебя, дорогой, — ласково произнесла Лили, спокойно глядя на него снизу-вверх. — Поэтому убирайся отсюда подобру-поздорову, мистер «Вихрастые патлы».

— Я здесь только затем, — при упоминании одного из наиболее безобидных своих школьных прозвищ, данных ему слизеринцами, Поттер-старший бешено сверкнул глазами, — чтобы сообщить тебе, дорогая женушка, что в Поттер-мэноре вместе вот с этим, — он указал на Гарри, исподлобья глядевшего на отца, — можешь больше не появляться. Вообще. И чтобы около Джереми я тебя не видел, ясно?

— Попробуй только запретить мне видеться с сыном! В таком случае тебя даже Грюм не спасет, понял? — отчеканила Лили, приподнимаясь с места.

У Гарольда, предпочитавшего в разборки родителей пока не встревать, создалось впечатление, что их с Роном и Драко «подвиги», все эти сражения с Пожирателями по сравнению с этим — сущий пустяк. И вообще, все это в сравнении с тем, что могло сейчас случиться — детские шалости, недостойные внимания.

— Думаешь, когда Джереми узнает, где и с кем училась его мамочка, он будет на седьмом небе от счастья? Полагаешь, мы столько молчали обо всем от одной только блажи? — издевательски протянул Поттер-старший.

— Это ты во всем виноват! Ты его так воспитал! — тонко воскликнула Лили. — Если бы не ты…

— Поттер, вон отсюда! Немедленно, — коротко произнес Снейп, направив на него волшебную палочку.

— С превеликим удовольствием! — смерив его насмешливым взглядом, Поттер-старший с триумфом во взгляде, развернулся и вышел.

Лили без сил рухнула на край кровати.

— Ненавижу, — коротко произнесла она.

— Могу догнать и доступно объяснить, почему ему не стоило здесь объявляться, — предложил Мастер Зелий.

— Не надо, забудь — еще не хватало об него руки пачкать…

Невольные зрители этой трагикомедии предпочли сохранять молчание.

— Эванс, мы тебя, лучше оставим с сыном наедине — вам ведь есть о чем поговорить, — деликатно заметил Люциус несколькими секундами позже, выразительно глянув на своего сына. Драко дернул за рукав зазевавшегося Рона, и они вышли вслед за Малфоем-старшим и Северусом Снейпом.

— Вот так, — грустно произнесла Лили. — Не одно так другое.

— Мам, а что случилось? Вы опять поругались? — Гарри нервно поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее перед долгим и, возможно, не самым приятным (как ему почему-то казалось) разговором.

— Не совсем. Даже не знаю, как тебе сказать… в общем, если не учитывать, что нас с твоим отцом во время свадьбы связали ритуалом Крови, и развестись мы, по сути, не можем, то мы с ним разошлись. Окончательно и бесповоротно.

— Наконец-то! — не удержался Гарольд.

Лили слегка опешила от его реплики и только покачала головой.

— Как сказать, как сказать.… Так, ладно, начнем вот с чего. Что тебе успела наговорить Белла в Визжащей хижине?

— Ну, много разного.

— Наверное, что-нибудь в духе того, что я сначала верно служила Темному Лорду, а потом мне Дамблдор голову заморочил и сбил с верного пути?

— Почти. Только она о тебе очень уважительно отзывалась.

— Еще бы… — хмыкнула бывшая миссис Поттер. — Ладно. Сейчас с мыслями соберусь. Мерлин, как же не хочется весь этот разговор начинать — так противно вспоминать все это…

— Тогда давай я за тебя начну. Я так понял, причем, вполне отчетливо, что ты училась в Слизерине?

— Все верно, с этого начинать и надо.… Да, дело, собственно, так и обстало. Причем, знаешь, Распределительная шляпа меня долго убеждала в том, что я совершаю огромную ошибку, требуя, чтобы меня послали именно в Слизерин. Н-да, теперь я понимаю, что она хотела сказать. Так или иначе, значительную роль в моем выборе сыграли, скорее всего, воспитание, семья и та ситуация, в которую я попала. Что до семьи, Петунью ты хорошо знаешь — она с самого детства за мной хвостом ходила. Родители же меня обожали, и что уж говорить о том, что у нас дома началось, когда я впервые использовала магию. Мать с отцом были на седьмом небе от счастья, а Пет была готова на каждом углу кричать о том, как же ей повезло. Ее любимая сестра оказалась настоящей волшебницей! Ну, я и зазналась слегка. Скажем так, совсем не слегка, а очень даже сильно. И решила, что мне можно абсолютно все.

— Мне все это кого-то напоминает, — скептически хмыкнул Гарольд. — Очень напоминает…

— Бедняжка Петунья — как ей от меня доставалось! Я ее только так шпыняла… а она мой испортившийся характер терпела, за что ей огромное спасибо, моей дорой сестренке. Думаю, ты примерно себе представляешь, что творилось у меня дома. И вот вообрази, на мое одиннадцатилетие, как и все, я получила письмо с приглашением учиться в Хогвартсе, а мне пришло еще одно. От некоего Тома Риддла.

— Он тебе письмо прислал? — вытаращился мальчик. — Волан-де-Морт?

— Ну, я тогда не знала, что веду переписку с новым Темным Лордом. Представляешь, сколько радости было общаться с таким же волшебником? Я, простая девчонка, мало того, что вдруг оказалась чародейкой, так еще и в Магическом Мире есть люди, которые знают обо мне.

— О чем тебе Риддл писал? И вообще с чего это он вдруг…

— …а больше всего я обрадовалась, — продолжала Лили, никак не отреагировав на его вопрос, — когда выяснила, что этот мудрый маг, порекомендовавший мне уйму волшебных книг, часть из которых из своей коллекции передал в мое бессрочное пользование, оказался моим дальним родственником. Вот счастья-то было, а?

Лицо Гарри окаменело. Беллатрис ведь говорила ему нечто подобное. Два сильных магических рода, объединенные одним браком. Джеймс Поттер был потомственным гриффиндорцем и, чем черт ни шутит, мог оказаться наследником Гриффиндора. А мама… выходило, что она имеет самое прямое отношение к Салазару Слизерину, раз является родственницей Волан-де-Морта. И, что еще интереснее, он, похоже, неспроста год назад так легко обнаружил Тайную Комнату и так быстро договорился с василиском.

— Риддл рассказывал, что происходим мы из одного, древнего и могущественного рода великого мага Салазара Слизерина. Только вот незадача: моих предков много лет назад прокляли враги, частично лишив магической силы, что заставило уйти в мир магглов и жить там, раз за разом смешивая свою чистейшую волшебную кровь с кровью жалких простецов. А я — первая волшебница в роду за сотни лет, которая просто обязана вернуться в Магический Мир, отомстить обидчикам рода и восстановить справедливость, возвратив своей семье утраченную славу.

— Сказочник он просто отличный, — сухо заметил Гарри. — Да еще и очень убедительный.

— И, конечно же, одиннадцатилетняя Лили Эванс, уверовавшая в свое всесилие, не смогла преодолеть искушения, — она рассказывала без всякого выражения, сверля тяжелым взглядом окно. — А куда, как не в Слизерин, могла попасть самоуверенная девочка с огромным магическим потенциалом и жаждой мести за поруганную честь своей семьи?… Я сразу же поставила себя так, что относились ко мне вполне прилично и шпынять, как какую-то там пигалицу не смели. Ведь в нашей зелено-серебряной, змеиной семье самым главным было правильно себя подать и доказать, что ты чего-то стоишь, иначе мыкаться тебе в одиночку и получать пинки от всех остальных факультетов. Тогда, во времена расцвета темных сил, Слизерин не был сплоченной стаей, готовой ради своего товарища вцепиться в горло любому. Мы тогда были элитой, безжалостной и холодной к тем, кто не был достоин стоять рядом с нами на пьедестале славы. Лучших друзей без зазрения совести предавали, повернувшемуся спиной врагу в эту же самую спину с чувством внутреннего триумфа всаживали кинжал…. Да, нынешний Слизерин и его дети совсем не те, что были в мое время, — в ее голосе послышалась затаенная горечь. И здесь была права Беллатрис Лестранж — Слизерин и его воспитание за семь лет учебы намертво вколачиваются в разум и сердце, оставаясь там несмотря ни на что. — Мы были… всем. И самой гордой, самой сильной и значимой была я. Так как же иначе, если я родственница, пускай и очень дальняя — какой-то там ничтожный процент общей крови — самого Лорда Волан-де-Морта? Настоящая слизеринка, говорящая на языке змей. Меня на своем факультете на руках носили, и было за что. Я старалась изо всех сил быть достойной своего старшего родственника… Лучшая ученица своего курса — это звание, знаешь ли, дается не так-то уж и легко. А потом, на шестом курсе случилось то, что заставило меня обратиться к Дамблдору. Гулянки и кутеж кончился. Знаешь почему? Совершенно случайным образом я узнала, что никаких смертельных врагов, обладающих таинственной способностью отбирать магию, у Эвансов, одного из ответвлений рода Слизеринов не было. Все оказалось куда как проще — отпрыски не поделили наследство своего великого предка и ополчились друг на друга, почти на корню загубив свое многочисленное семейство. Яды, магия, заказные убийства… столько грязи, наверное, не было в истории ни одного рода. Читать мне об этом было противно, особенно в виде сухих и четких фактов, ведь я знала и чувствовала, что много лет назад гибла моя родня. Еще противней было узнать, что Арманиус Словер, твой пра-пра-пра-пра… дед был убит своим же братом — Дельвом Гонтом, последним, как его называют, истинным сыном, заботящимся о чистоте своей крови — за то, что женился на маггле, пускай даже ее родственники были не последними людьми. И намеренно никто никого магической силы не лишал — просто Дельв Гонт был отвратительным алхимиком, сделав из простейшего яда, который он щедрой рукой подлил не только своему брату, но и его семье, невероятнейшую бурду, смерти от которой по некоторым причинам избежала только младшая дочь Арманиуса.

— И узнав это, ты пошла к Дамблдору? — тихо спросил Гарольд. Да, лучше бы ему никто ничего не говорил. Осознавать все это, а, что еще хуже, представлять, как такое могло случиться, больше походило на ушат нечистот, которым его уже не в первый раз усердно обливают. Противно и гадко понимать, что это все происходило в его семье и с его родственниками. Что поделать, если знаменитая жажда славы и жадность Слизеринов проявлялась даже по отношению к своим же братьям и сестрам? Кто знает, сколько лет прошло, что осталось от славной крови Слизеринов, разжиженной кровью обычных магглов, но от этого все равно было никуда не деться.

— Юность компромиссов не приемлет: либо — друг, либо — враг, иного не дано, будь ты хоть трижды слизеринцем с нашим знаменитым широким кругозором и гибким взглядом на мир, — она склонила голову на бок, окидывая своего сына изучающим взглядом, будто бы раздумывая — продолжать дальше или нет. — Дамблдор меня давно приглашал для задушевного разговора, но я, с высоты своего самомнения только презрительно отфыркивалась и продолжала самосовершенствоваться — все ради того, чтобы занять когда-нибудь свое место в армии слуг Темного Лорда и отомстить всем, кто посмел даже просто не так на меня посмотреть. И тут такое потрясение.… О, к Альбусу Дамблдору, как он, черт возьми, наверное, предполагал, явилась не Слизеринская Принцесса во всей своей красе, а жалкая обманутая шестнадцатилетняя девочка, потерявшая единственную опору и не знающая к кому обратиться. Ну, Дамблдор и просветил меня относительно положения дел в мире и даже позволил себе поделиться тем, чего я не знала, и что мне явно было лучше не знать. Потом он обещал помочь, пригреть и приютить — меня, маму, папу и сестренку. Обещал дать защиту. А взамен потребовал сущую, по его меркам, ерунду. Попробуй догадаться сам, что именно ему было нужно.

— Что-нибудь связанное с Джеймсом Поттером? — собственный голос казался Гарольду чужим, словно звучащим издалека.

— В точку. Выйти замуж за Золотого Гриффиндорца, обеспечив, тем самым, весь мир, Мессией, способным победить Темного Лорда, — презрительно произнесла она. — Всего ничего — сущий пустяк. Конечно же, я согласилась практически сразу же, забыв свою замечательную привычку взвешивать каждое решение — слишком уж хотелось отомстить. На этот раз — Тому Риддлу. Ведь Дамблдор мне сообщил, зачем я понадобилась Темному Лорду. Поверь на слово — учесть не слишком завидная, а, учитывая, что я была посвящена в тонкости темной магии такого порядка.… Это было отвратительно. А еще я забыла об одной очень важной вещи, точнее, просто не успела ее достаточно хорошо усвоить: «Месть подобна бумерангу, возвращающемуся тогда, когда его не ждут. И это будет истинным везением, если он лишь крепко ударит по затылку, а не смахнет ничтожную голову с плеч»… Но это все были мои внутренние терзания. Реальность же была такова, что мы с твоим отцом были лютыми врагами, а вместе с нами друг на друга ополчились сильнее обычного и наши факультеты. Вам, наверное, старшие рассказывали о том, что нынешние межфакультетские раздоры — ерунда по сравнению с тем, что было раньше. Так вот это самое «раньше» было при мне — без крови и драк не обходилась ни одна неделя. Можешь себе представить, какую кашу я заварила?

— Это была не ты, — медленно произнес Гарри, — у истоков всего этого стояли другие люди, и, не соверши они своей ошибки, Волан-де-Морт бы на тебя никогда не обратил внимания. Ты попала бы в Гриффиндор и…

— И что? О чем ты говоришь? — удивленно переспросила Лили.

— Ни о чем, — быстро ответил он. — Надо будет с Дамблдором поговорить после… потом, позже. Продолжай, извини, что прервал тебя.

— Все наши отношения с Гриффиндором состояли из постоянных попыток напакостить друг другу так, чтобы соперник никогда больше не смел головы поднять, — чуть помедлив, сказала она. — Мы прессовали друг друга куда как сильнее, чем вы в этом году. Строго говоря, то, что вы устроили — ерунда в сравнении с тем, что мы делали с гриффиндорцами. Из наших больше всего доставалось Снейпу, но он не особенно жаловался, да и мы старались всегда его прикрывать. В Гриффиндоре же козлом отпущения был Питтегрю — уж как бы Мародеры не старались, он за все их выходки получал «втридорога». Впрочем, и Ремусу Люпину приходилось несладко, но его — тихоню-заучку — очень скоро оставили в покое, сосредоточив основные силы на Джеймсе Поттере и Сириусе Блэке. Последнего же вообще не переносил никто из наших — его считали предателем семьи, и каждый старался, так или иначе, показать свое к нему презрение. И вот на фоне этой масштабной школьной войны внезапно выясняется, что я в ближайшем обозримом будущем выхожу замуж за Джеймса Поттера. Вот уж чего я не знаю, так это того, как его уговорил на это дело Дамблдор. Хотя, с другой стороны, у гриффиндорцев всегда было перед ним какое-то нездоровое благоговение. Нет, я тоже к нему с уважением отношусь — так ловко проворачивать воистину гениальнейшие комбинации, но никакого слепого поклонения ему никогда и в помине не было. Кратко говоря, это был натуральный взрыв. Весь Слизерин буквально на ушах стоял: как же это так — Эванс выходит замуж за Поттера? Решили, что меня Дамблдор как-то по-хитрому заколдовал во имя восстановления межфакультетского мира… А я все это время тихонько сидела и зыркала по сторонам, пытаясь определить, куда же я все-таки попала, заново оценивая обстановку с помощью полученного… опыта. И, знаешь ли, выяснила я удивительные вещи. Оказывается, никакого единогласного желания служить Темному Лорду даже и в природе не существовало, и, в первую очередь, среди моих ближайших друзей, среди которых только я одна фанатично верила с вою правоту, до того как узнала… правду. Люциус, например, вообще начхать хотел на всю эту войну — его главной жизненной целью было и остается благополучие своей семьи. Нарцисса, опекавшая меня первое время, была ему под стать. Эта парочка потом еще показала всем зубки и наглядно пояснила, что Малфоев недооценивать не стоит. Рабастан и Регулус сошлись во мнении, глядя на Рудольфуса и Беллу, уже занявших свое место возле трона Темного Лорда, что будь, как будет, а они все равно выкрутятся. Северус Снейп к тому времени еще не решил, что ему конкретно надо, но, во всяком случае, был твердо уверен, что никому подол мантии целовать не будет ни за какие коврижки. А мне было очень смешно на все это смотреть — уж кто-кто, а я знала, что случается с людьми и их планами на жизнь, когда неподалеку оказываются такие маги как Дамблдор или Темный Лорд. Чтобы окончательно убедить себя, что я оказалась совсем не там, где хотела быть изначально, я обратилась за помощью к Беллатрис — она всегда меня поддерживала и помогала. Картина, признаюсь, была еще та: Белла, услышав от меня все то, что я только что тебе пересказала, сначала долго не могла взять в толк, зачем я к Дамблдору полезла, а потом попыталась меня убедить, что в участи, уготованной мне Волан-де-Мортом нет ничего плохого, и это большая честь — быть его правой рукой и исполнять его волю. Вот так я и металась до конца учебы то туда, то сюда, судорожно пытаясь выбрать, где и на чьей стороне мне теплее и уютнее в последствии будет обосноваться. А потом просто махнула рукой и поступила, как Регулус Блэк, к тому времени принявший мою сторону после того, как и сам, похоже, кое-что вызнал. Мы оба постаралась убраться как можно дальше от Волан-де-Морта и порвали все отношения со своими сокурсниками и друзьями из Слизерина. Мне, с помощью Дамблдора и по-слизерински хитрых уловок Поттеров, это удалось, Регулусу — нет. Я до сих пор не знаю, что с ним стало, но это было предупреждением Темного Лорда. Предупреждением для меня. Дальше было только хуже. Нападения совершались постоянно, в том числе и на мою семью. Их решили переправить в безопасное место, но в результате устроенной Пожирателями облавы отец и мать были мертвы, Петунью удалось спасти только чудом. Представляешь, она так и не поняла, что напали на них из-за меня! — Лили нервно хихикнула. — Пет даже благодарила меня за то, что я спасла ее, говорила, что обязана мне жизнью! Потом напали на родителей Джеймса… Стало ясно, что кто-то передает все наши планы Темному Лорду. Грешили, понятное дело, на Северуса, но Дамблдор его всегда выгораживал и ставил вне подозрений. Только Грюм все равно не верил и львиную долю времени капал именно под него, занимаясь совсем не тем, чем надо. Ну а о том, что случилось после, тебе известно. Я не знаю, кто из вас двоих его остановил, но, Гарри, честно, я не хочу, чтобы это оказался ты. Пусть лучше это будет… да, пусть лучше Джереми, который с детства привык к этому званию и к возложенной на него ответственности. Он привык нести на плечах эту тяжкую ношу, и теперь я не знаю, как помочь ему — Джеймс мне даже видеться с ним не позволит… — на глазах Лили Поттер выступили слезы.

— Не идеализируй моего брата, мама, — грубо прервал ее Гарри. Для полного счастья ему только не хватало, чтобы мать разрыдалась из-за «тяжкой судьбы», ожидающей его братца. — Ни черта он не привык и даже не собирается. Как ты там говоришь? Тяжкое бремя ответственности? Ха! Да все, к чему он привык и без чего теперь уже жить не может — это слава и известность. Мой брат — законченный эгоист, и я в этом плане рядом с ним — тьфу. А о какой-либо ответственности тут и речи нет! Мама, ну очнись же, где Джереми и где — ответственность? Это два совершенно несовместимых между собой понятия! Думаешь, почему он всякий раз оказывается по уши… в неприятностях? Из-за того, что он такой весь благородный и честный? Еще чего! Ему просто покрасоваться хочется, показать себя крутым. Всем тем, что я знаю сейчас, я обязан исключительно книгам и своему упорству, а его этим с самого детства с ложечки кормили, чуть ли не пережевывая ради него все магические истины и выдавая уже в удобоваримом виде! Только полнейший идиот и лентяй, каковым он и является, не смог все это усвоить с первого раза. Ему же все готовое давали — ни в чем разбираться самому не надо, только запоминай, и дело с концом! Да с ним постоянно носились как с писаной торбой! Грюм умилялся при виде того, как он меня гонял, и прочил в «скором будущем» на свое место Главы Аврориата. Блэк на пару с отцом одну за другой ему метлы дарили и все вздыхали: «Не переутомись, миленький!» — с гримасой отвращения передразнил он Поттера-старшего. — А ты всему этому потворствовала! Зачем? Зачем ты это делала, после того, как сама едва-едва выбралась из этой же пропасти? Ты ведь знала, к чему это приведет! Почему нельзя было и мне… хоть чуть-чуть, совсем немного внимания уделить? Почему ты про меня вспомнила только после того, как я начал сутками пропадать у Малфоев и вытворять черте что в школе? Ответь!

— Я надеялась… я думала, что отсутствие излишней опеки с моей стороны сделает вас с Джереми сильнее, научит полагаться только на себя. Но я просчиталась — Джеймс взял воспитание твоего брата в свои руки. Он был уверен, что именно Джереми победил Волан-де-Морта, и, в пику мне, решил сделать из него «истинного гриффиндорца», а на деле — просто свою точную копию. Поэтому у нас дома постоянно торчали его друзья — чтобы у Джереми были «примеры для подражания» перед глазами. Мне же было категорически запрещено упоминать о школе и о том, на каком факультете я училась. Впрочем, я и сама не очень-то жаждала поддерживать какие-либо отношения с моими бывшими товарищами. Теперь я очень сожалею о том, что проявила тогда такое безволие, но, похоже, менять что-либо уже поздно…

— Хорошо, из Джереми вы хотели сделать образцового бойца Светлых Сил, а я-то тут причем? Или это был лишь побочный результат вашей системы воспитания? Отец все внимание перенес на Джереми, а ты вежливо отстранилась. И в результате я остался в полном одиночестве. Хотела закалить мой характер, мама? Поздравляю! Он у меня закалился дальше некуда! У меня друзей не было! — разгорячившийся Гарольд, наплевав на повязки и плохо зажившие раны, в порыве чувств вскочил с постели и начал вышагивать по крошечному пространству, отгороженному от остальной части Больничного крыла рядом ширм. — Думаешь, тебе было трудно найти общий язык с людьми? Ошибаешься! Ты всегда была в центре внимания, мамочка! Ты привыкла, что тебя окружает толпа народу, а каково мне было? Да я когда с Малфоем-младшим познакомился, внутри трясся от ужаса как ненормальный, изображая из себя самоуверенного гордеца, а на самом деле боялся ляпнуть чего-нибудь лишнего, после чего он презрительно фыркнет, плюнет мне в лицо и уйдет! Кому из нас хуже пришлось, а? Тебя всегда окружали друзья, и потеря одного-двух товарищей никакой существенной роли не играла. Ты бы только знала, каково мне пришлось!

Лили Поттер как-то вся сжалась и, всхлипнув, вскочила с места и выбежала из Больничного крыла. Громко хлопнули двойные двери.

— Мистер Поттер, что тут случилось? Что за крики? — парой минут позже к нему заглянула мадам Помфри. — Да почему же вы на ногах? Вам рано вставать! Давайте-ка, отправляйтесь в постель, а я вам сейчас обед принесу и заживляющие зелья.

Молча стоявший у окна Гарольд не обратил на ее слова никакого внимания. Несмотря на общую подавленность, где-то глубоко внутри себя он чувствовал удовлетворение и, в тайне от себя самого, был уверен, что никто не имел права умалчивать от него о таком, и мать заслужила эти упреки.

…Похоже, этот год очень скоро побьет все рекорды по количеству мерзостей, выпавших на его долю…

Глава 15. Маленькие трагедии. Часть вторая

 Сделать закладку на этом месте книги

После разговора с матерью, в течение которого от полученных «приятных» впечатлений впору было на стенку лезть, и сюсюканий мадам Помфри, окончательно выведших Гарри из себя, очень хотелось совершить какую-нибудь глупость мирового масштаба. Ну или на крайний случай хорошенько кому-нибудь врезать. Предпочтительно, чтобы этот «кто-то» оказался давним врагом или просто очень надоедливой личностью, которую таким способом можно было бы раз и навсегда услать подальше. Только вот почему-то никто не спешил пожертвовать собой ради успокоения нервной системы Поттера, и ему ничего не оставалось ничего кроме, как, тихо шипя себе под нос всякие гадости, нервировать руноследа вышагиванием туда-сюда. Шинзор беспокойно возился на кровати, каждый раз перекладываясь так, чтобы не видеть изображаемый его хозяином маятник. Не помогало.

— Хозяин, вам не стоит так сокрушаться, — наконец выдала левая голова. — Вы не услышали ничего качественно нового. Я, например, тоже ничего нового не услышал.

Правая и центральная головы сразу же зашипели на провинившуюся, точнее — на проболтавшуюся.

— Знали? — сузил глаза Поттер. — И что же это вы знали?

— Что наш хозяин принадлежит к великому гнезду Слизеринов, — честно ответствовала средняя голова. — Иначе как еще он мог бы говорить с нами?

— То есть, по-вашему, этот дар не мог передаться каким-нибудь посторонним способом.… Скажем, с магической силой?

Рунослед картинно почесал кончиком хвоста левую голову, изображая раздумье.

— Если бы хозяину язык змей передался с силой Темного Лорда, а не по праву наследника гнезда, то он не смог бы подчинить себе василиска, — безапелляционно провозгласила правая голова, скрежетнув на двух остальных своими зубами. — Король Змей починяется только Наследнику. Магов, получивших дар Слизерина иным способом, он всегда старается уничтожить, дабы они не оставили пятна на чести гнезда Слизеринов и даже самого ничтожного следа в истории. К слову, такое случалось не так уж и часто — змеиный язык очень трудно обрести каким либо иным способом кроме наследственности.

— В общем, вы с конца прошлого года все знали? — переспросил Гарри.

— Ну, почти что да, — теперь отчитывалась средняя голова. — Именно потому мы и хотели, чтобы хозяин сам поговорил с василиском.

— А если бы он меня все-таки сожрал? Или в камень превратил? Ведь из ваших слов следует, что магия василиска не действует только на истинных наследников.

Рунослед снова почесал концом хвоста голову. На этот раз — все три по очереди, и просто красивым жестом это не было.

— Ну, так он же этого не сделал, — робко сказала левая голова, явно не зная, как можно ответить иначе. — И вообще, мы хотели как лучше. Ведь все получилось очень хорошо, правда-правда, — затараторила она. — У хозяина появился новый зверь, у змей появился новый дом, а у Ангуиса наконец-то появился новый хозяин, который о нем так хорошо заботится. Всем хорошо, разве нет? К тому же хозяин в детстве уже однажды говорил с Королем Змей — это была Шесу, испокон веков жившая в селении Варга лорда Слизерина. Ведь Шесу не убила хозяина, а, будь он не настоящим наследником, она так бы и поступила — у василисков это на уровне инстинкта. Мы были уверены, что хозяин с блеском пройдет испытание…

Хлопнула входная дверь, и рунослед замолк. Покосившись на ширму, трехглавый змей заполз на подушку и, свернувшись кольцом, прикрыл глаза.

— Гарри, можно мне войти? Я тебя не сильно потревожу? — из-за ширмы со смущенным выражением лица появилась Гермиона Грэйнджер. Впрочем, заметив, что почетный пациент мадам Помфри вовсе не лежит на кровати, как ему и положено, а разгуливает в пижаме по отведенной ему территории Больничного крыла, все ее смущение мгновенно трансформировалось в праведный гнев. — А почему ты не в постели? Мне мадам Помфри сказала, что тебе еще рано ходить…

— Мало ли что она сказала, — проворчал Поттер, тем не менее, с ногами забираясь на кровать, — я себя преотлично чувствую.

— Я очень рада, что ты пошел на поправку, — сразу же сказала Гермиона. Кажется, ей что-то было нужно.

— Я тоже. Так ты, собственно… зачем пришла?

— Ну, как зачем — проведать тебя. И поблагодарить, конечно, тоже. Ты меня снова спас! Ты поступил как настоящий герой, — судя по всему, она ожидала от него какой-то реакции на эти слова.

— Ага, кончено, — как ни странно, слушать хвалебные речи не очень-то хотелось. Вообще, лучше всего было бы просто посидеть в тишине — можно было бы даже на периодически поглядывающего на хозяина с виноватым видом руноследа рукой махнуть и не продолжать допрос. — Скажи еще, что это было истинно гриффиндорское поведение.

— А почему нет? — удивилась девочка, явно не готовая к тому, что Гарольд может оказаться в не в духе. Собственно, она настолько привыкла, что даже в случае этого самого плохого настроения он относится к ней вполне благодушно, что подобная ситуация для нее была в новинку. Почти. Раздраженный Поттер (действительно доведенный каким-нибудь идиотом-самоубийцей до точки кипения) был способен на многое. Однако гриффиндорка решила повторить попытку и продолжить разговор. — Что такого в том, что я сравниваю тебя со студентами моего факультета? Если хочешь знать мое мнение


убрать рекламу




убрать рекламу



, тебе самое место в Гриффиндоре.

— Спасибо на добром слове, — все тем же тоном произнес Гарри.

Н-да, после всего, что он услышал от матери, ощущать прежнюю гордость за свое звание слизеринца он уже не мог, но зато появилось болезненное желание насмерть заколдовать всякого, кто посмеет вякнуть что-нибудь нелицеприятное в адрес… да-да, так уж и быть, теперь с чистой совестью можно сказать — его семьи.

— Совершенно не пойму, почему ты так обижаешься на это. Чем Слизерин настолько лучше Гриффиндора? Ведь все мы живем здесь, в школе, в равных условиях. Ну, почти в равных. Везде, во всех факультетах существует негласное правило поддерживать младших — так что здесь ваши старшекурсники ничего нового не придумали. Просто остальные не выставляют это на показ и не делают никакой театральщины. Но ни одному факультету декан не потакает так, как Слизерину, никто не ходит по Хогвартсу с такими самоуверенными лицами, как слизеринцы. Почему? Что вы знаете такого, что не знают остальные?

— Гермиона, что тебя так раздражает? Внятно и раздельно скажи — что именно, а не води разговор вокруг да около. Ты ничего не знаешь о порядках Слизерина, так зачем об этом говорить? — устало спросил Гарри, опускаясь на подушки, с которых мгновенно сполз Шинзор. Спокойно отдохнуть ему, похоже, никто не даст — всем почему-то именно сегодня приспичило проводить душеспасительные разговоры.

— Чего это я не знаю? — оскорбленная до глубины души Гермиона скрестила руки на груди. — Что вы считаете ниже своего достоинства дружить с остальными факультетами? Что вы…

— Ничего ты не знаешь! Кто, по-твоему, учится в Слизерине? Детки богатеньких родителей? Верно. А знаешь, что это за деньги? Знаешь, что за репутация у этих родителей и как она отражается на их детях? Во все времена магический мир был убежден, что Слизерин — рассадник заразы. Те же, кто пытался хоть как-то изменить это мнение, наталкивались на такую стену из предубеждений, что, сколько бы не пытались — пробить не могли все равно. А все потому, что власть находится у таких вот «гриффиндорцев до мозга костей», видящих мир только в черно-белой гамме и тех, кто по их стандартам не подходил, мгновенно записывали во «врагов народа».

— Это ты сейчас таким вот способом оправдываешь Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта? — сухо переспросила девочка.

— Это я объясняю, почему Беллатрис все-таки была права.

— Тебе не кажется, что виноваты во всем вы сами? — медленно произнесла она. — Что сами поставили себя в такое положение? Незачем было выступать «за» Темного лорда — слизеринцы вполне могли бы также сражаться против него, как и все остальные.

— А кто тебе сказал, что все, поголовно, пошли под его знамена? На самом деле, Гермиона, к Нему идут лишь единицы, но клеймят за это абсолютно всех. Или ты хочешь мне этим сказать, что ни на одном факультете не бывает таких вот предателей? О, уж где-где, а в Гриффиндоре их тоже немало было, и, думаю, будет. Вспомни того же Питера Питтегрю. От хорошей ли жизни он пошел к Пожирателям? Сильно сомневаюсь. Наверняка однокурсники его не слишком-то любили, и ему порядком от них доставалось.

— У вас тоже все не слишком-то благополучно! — выкрикнула гриффиндорка, сжав руки в кулаки.

— Ты только, пожалуйста, не сравнивай — я же говорил, что это совершенно бесполезно, — Гарри поморщился, как от зубной боли. — Вот скажи, когда нас три года назад распределили по факультетам, что вы услышали, впервые оказавшись в гостиной? Что вам сказала МакГонагалл?

— Профессор МакГонагалл нам ничего не говорила — приветственную речь произнес Перси Уизли.

— Ага, все ясно, значит — староста… и что же он вам сказал?

— Ну, ничего особенного, — замялась Гермиона. — Чтобы помогали и хорошо друг к другу относились…

— А нас Снейп заранее предупредил, что одной только «помощью» и «дружбой» мы не обойдемся, и доступно объяснил, что Слизерин — это семья. Нас заранее предупредили о том, что со стороны остальных факультетов и особенно Гриффиндора надо ждать каких-нибудь гадостей, и что держаться нам лучше всего именно вместе.

— Да он вас этим просто заранее дистанцировал от остальных! «Вы одна семья и только сами можете себе помочь» — это же сущая нелепость! Вы сами себя так поставили, что…

— Сами себя так поставили,… а почему, по-твоему? Потому, что нам сразу же дали понять — детям Пожирателей ничего хорошего от «нормальных» ждать не стоит. Хочешь знать, почему меня Распределительная Шляпа отправила именно в Слизерин? — рявкнул под конец разозлившийся Гарри, вскакивая с места и, бешено вращая глазами, шагнул к девочке. — Она других вариантов даже и не предлагала, потому что знала, чем грозит мое поступление в Гриффиндор: я поклялся, что если попаду на факультет своего отца, то все сделаю, что в моих силах, для возрождения Темного Лорда! Или, если уж он в этот мир вернуться не в состоянии, во что бы то ни стало займу его место, а я, уж поверь, слов на ветер не бросаю!

Гриффиндорка с ужасом в глазах отшатнулась от него.

— Гарри, да ты что? — дрожащим голосом произнесла она. — Как ты можешь такое говорить?

— Очень просто — я же слизеринец. Как это там у вас? Хитрая и мерзкая сволочь? Так вот, не надо меня идеализировать — я такой же, как и все поколения слизеринцев до меня! И, причем, позволь не быть голословным — являюсь родственником Салазара Слизерина! Чего же от меня ждать, а, Гермиона? Не благородства же!.. Ну, и что ты встала? Беги к своим дорогим гриффиндорцам, поплачься моему братцу на злого мальчика Гарри, прикинувшегося твоим лучшим другом!

Побледневшая от гнева Гермиона с размаху залепила ему пощечину и, всхлипнув, выбежала вон.

— Хозяин защитил честь Слизеринов, но все равно поступил очень глупо, — прокомментировал рунослед. — Девочка пришла сюда совсем за другим.

— Заткнись, — прошипел Поттер. Вспышка гнева прошла мгновенно, оставив за собой только неприятный осадок.

— И что это было? — тихо спросил Рон, заглядывая за ширму. — Что тут случилось? Почему Грэйнджер из больничного крыла выбежала, как будто за ней целая стая оборотней гналась?

Гарри растерянно потер покрасневшую и слегка припухшую щеку. Ответить ему было нечего.

— Насколько я помню, — лениво протянул Малфой-младший, появляясь следом за своим другом, — Грэйнджер сюда чуть ли не на крыльях летела, а сейчас вдруг разревелась. Что ты ей такого сказал?

— Правду, — буркнул Гарольд, падая поперек кровати. Настроение упало до минусовой отметки, однако желание кому-нибудь врезать исчезло.

— А вот это зря, — с видом знатока заявил Драко. — Девушкам вообще правду говорить стоит только в исключительно редких случаях — только лишь ради собственной же безопасности, и то — тридцать раз перед этим подумав и взвесив каждое слово. Так что конкретно ты ей выложил? Надеюсь, не про Дамблдора и наш всеобщий гранд-секрет?

— Типун тебе на язык, — вздохнул Поттер. — Ну, в общем, я еще после разговора с матерью пребывал не в лучшем настроении, а тут пришла Гермиона и начала мне про прелести гриффиндорской жизни рассказывать.

— И что? — Рон устроился рядом.

— Так я ей и высказал все, что думаю по поводу их гриффиндорского отношения к нам.

— Дурак, — прокомментировал Малфой, облокачиваясь на тумбочку.

— И ляпнул заодно про Шляпу Распределительную — почему она меня в Гриффиндор в свое время не отправила.

— И почему? — заинтересовался Рональд.

— Да я года за два до поступления в Хогвартс — мелкий был, с гонором и неумной жаждой всем показать, кто есть кто — сам себе пообещал, что если в Гриффиндор попаду, то, кровь из носу, стану Пожирателем, а если Лорд не возродится, то сам… ну…вместо него буду. Шляпа об этом узнала и спешно меня в Слизерин направила.

— Ой, ну и дурак ты! — присвистнул Уизли. — Нет, размах планов я понял и, зная обстановку у тебя дома, с грехом пополам готов одобрить, но зачем об этом Грэйнджер-то было говорить? Ты ведь вроде как от этих планов отказался, а тут такой финт… Точно дурак.

— Спасибо, что проинформировал.

— Да Мерин с тобой, Уизли, Грэйнджер тоже хороша… — Малфой-младший поцокал языком. — Она знаешь, зачем к тебе пошла? О, просто так с праздника в честь окончания года зубрилки-гриффиндорки не уходят! Бедная романтично настроенная Грэйнджер!

— Чего-чего? — всполошился Гарри.

— Ты ей, убивец всех девчачьих мечтаний, сердце разбил, — ехидно сообщил Драко. — Грэйнджер тут все время вокруг тебя крутилась — жаждала, видимо, за свое спасение как следует отблагодарить — ну, чмокнуть, например, своего рыцаря без страха и упрека в щеку (больше от нее все равно ожидать нечего), а тут вместо рыцаря ей василиска подсунули.

— Ты Ангуиса не трогай, — пробурчал Гарольд. — Он тут не причем.

— Кого-кого? А, ерунда. Смысл в том, тупая твоя Поттерья башка, что наша, точнее — твоя и, причем, «твоя» именно в сочетании со словом «бывшая», гриффиндорка еще с конца прошлого года в тебя по уши втюрилась, а ты, аки скала гранитная — ноль внимания. Чего насупился, балда? Такой шанс упустил… хотя какой там шанс — с Грэйнджер-то? Сплошной «пансион благородных девиц», а не Грэйнджер.

— Ты только посмотри — какой у нас Малфой просвещенный во всех этих делах, — закатил глаза Рон, в такого рода перепалках как всегда принявший сторону Гарри. — Прямо все знает. А вот как с Забини поговорить нормально — сам ничуть не лучше. Она, между прочим, тоже тут все время проводила, пока ее Дракусика перевязывали, а стоило Малфою в себя прийти, как он ее тут же до истерики довел. Я прямо поражаюсь…

— Вот и поражайся, только молча. Нашелся тут — ходячая совесть, мистер «я умнее всех на свете»! Как там, к слову, Чжоу Чанг поживает? Я краем уха слышал, что она с Диггори встречается. Что-то мне подсказывает, Ронникс, такой серьезной конкуренции тебе ни за что не выдержать!

— Больно надо! — попытался отшутиться тот.

— Хватит тут комедию ломать, — вздохнул Поттер, прекрасно знавший, что все это представление направлено единственно на то, чтобы поднять ему настроение. — Лучше расскажите, что тут творилось все это время, пока я в Больничном крыле валялся. А еще лучше — что вообще случилось, а то я что-то очень смутно представляю, как Малфой узнал о том, что кое-чьи шкурки хорошо бы эффектным жестом спасти.

— Ага, эффектным, — фыркнул он. — По поводу эффектности бесспорным лидером у нас стал ты — такое устроить… Темный Лорд на галстуке бы удавился от зависти.

— А может не надо мне напоминать? Я ведь еще могу чего-нибудь припомнить.

— Ладно-ладно, я замолкаю и передаю право на повествование Уизелу, которому не терпится выговориться после того, как он от Снейпа хорошую трепку получил. Ну, Мерлин и Моргана, какой идиот будет дементоров жечь магическим огнем, который, мало того, чадит, как черт знает что, так еще и для самих магов опасен? Ты что, ничего другого не нашел? Заклинаний вызова огня — пруд пруди. Но нет ведь, надо было использовать именно «Пламя тьмы»…

— Умолкни, — снисходительным тоном оборвал его Рон. — Сначала все эти заклинания вызубри, а потом уже вякай. Так вот, Гарри, вообще-то ты тут уже валяешься четвертый день. Сейчас внизу, в Большом Зале начали отмечать конец учебного года. Слушать там особенно нечего, поскольку мы все равно по всем статьям продули. Ну, это была информация к размышлению. Теперь относительно того, в чем мы так любезно приняли участие. По словам Малфоя, он так вовремя вас с Грэйнджер успел вытащить из Визжащей хижины только потому, что его отец заранее с письмом предупредил о плане Беллатрис.

— А я его получил аккурат после сдачи астрономии и со всех ног кинулся к вам, — влез Драко. — Конечно, с Маховиком времени вы здорово придумали — тетя Белла и Грэйбек были просто в бешенстве.

— М-да, это было что-то, — поддакнул Рон. — Ну а что дальше было ты вроде как знаешь — пока вы там с Флинтом выясняли отношения, я разбирался с Мальсибьером, Грэйнджер сражалась с Катрин.

— Так что с ней? — тихо спросил Гарри. — Насколько я помню, дементор выпил ее душу…

— Ага, с амулетом мы очень так вовремя сообразили. А Катрин… пока она в Святого Мунго, и что с ней дальше делать никто не знает — или оставить в клинике вместе с остальными жертвами дементоров из обычных магов, или в Азкабан — к преступникам. В принципе, ей-то уже без разницы, а вот Беллатрис очень даже не все равно. Я примерно могу себе представить, к чему могут привести оба этих решения. Вопрос только в том, понял ли это кто-нибудь еще…

— Ага, а то кроме тебя, светоча разума, ни у кого в Магической Британии мозгов нет, — съязвил Малфой.

— Дерек сейчас там же. Я его все-таки лихо траванул этим заклинанием — колдомедики до сих пор бьются над изготовлением противоядия. Хотя, по-моему, это тоже только вопрос времени: во-первых, им скоро Министр на мозги накапает, что, мол, несмотря на вашу врачебную клятву, опасных преступников лечить он не позволит, а, во-вторых, от «Venenatus papilio» противоядия в принципе существовать не может. Скоро они там сами заклинание опознают, и останется на Дерека только рукой махнуть.

— Ну и чем Мальсибьеру-младшему грозит эта твоя «Ядовитая бабочка»? — заинтересованно спросил Драко. Трагичность момента его, похоже, ничуть не волновала.

— Мерлин его разберет, — пожал плечами Уизли. — Я последствия применения этих чар плохо знаю.

— Отлично! — хмыкнул Малфой.

— Но дело не в этом. Я читал (ну так, отрывками — что смог найти, то и вызубрил), что яд этот действует особым способом. Обычно же как — траванули мага или маггла, он помучался-помучался (длительность мучений зависит от типа яда), и все на этом. А тут какая-то очень хитрая многоэтапная гадость придумана. Первый этап — заражение, то есть — как раз таки укус этих самых ничуть на бабочек не похожих летунов. Второй этап — что-то вроде инкубационного периода, когда эта гадость внутри зреет. Причем, сколько он длиться — неизвестно. А вот потом наступает самое интересное.

— Мы уже заранее боимся, — Драко с ухмылкой ткнул задумавшегося Поттера локтем в бок.

— Последний, третий этап — маг становится чем-то вроде ядовитой бомбы замедленного действия, действующей как на врагов, так и на «своих». То есть, при достаточно длительном с ним общении во время третьего периода можно отравиться — он будет, сам того не осознавая, выводит в воздух большое количество мутированной версии того, чем сам был отравлен. Сейчас вспомню, как называется этот яд… его, кстати, в лаборатории можно приготовить — просто долго очень и трудно… э-э-э…

— Ладно, мы уже поняли, что ты имел в виду, — произнес Гарольд.

— Так вот, больше всего, Гарри, славы выпало на твою долю — ты Сивого умудрился серьезно ранить. Авроры вообще в полном шоке — их уже не первое десятилетие Грэйбеком начальство стращает, а тут какой-то мальчишка его до полумертвого состояния довел. Грюм, кстати, на полном серьезе заявил, что ты применял какой-то очень древний и темный ритуал, ну а дальше как раз по твоему сценарию — на место Темного Лорда. И сколько бы ему не объясняли, что на ходу, во время битвы, никаких ритуалов проводить нельзя — просто физически не успеешь, да и не из чего проводить-то, все равно уперся и молчит.

— Ну а нашли нас благодаря сигнальным чарам, оставленным, как мы с Ронниксом думаем, Флинтом — сделано было в его стиле: над хижиной Хагрида висело огромное изображение ярко-красного феникса, полупридушенного здоровой змеей, — сказал Драко.

— М-да, мы с этими сигнальными чарами… — вздохнул Гарольд.

— Вот-вот, как последние идиоты! А Маркус, конечно, тоже — хитрющая сволочь. Ничегошеньки с ним непонятно — что ему надо и на чьей он стороне.

— А что было после того, как Грэйбек сбежал? — спросил Поттер.

— Ты за ним в Запретный Лес пошел, — ответил Малфой. — Тебя в Лесу весь день искали. Всем Хогвартсом. Когда нашли, при помощи кентавров, кстати говоря… видок тот еще был. Дамблдор говорит, они тебя у того самого дерева нашли. Вот с тех пор и валяешься тут. Снейп, как только получил образцы крови, окапался вместе с Уизелом в лаборатории и до сих пор пытается какое-нибудь зелье на подобие Волчьего изобрести. Дамблдор какими-то своими делами занят, а мадам Помфри восторгается скоростью твоего выздоровления.

— Вы сами к Дамблдору не ходили? — спросил Гарри, оглядывая помещение в поисках своей палочки, а заодно и одежды — идти к директору в одной пижаме ему как-то совсем не улыбалось.

— Не-а, да и что нам у него без тебя делать? — пожал плечами Рон, и, заметив беспокойство друга, добавил: — Палочка твоя, да и наши — как раз у него и лежат.

— С какой такой радости?

— Авроры проверяли, — зевнув, ответил Драко. — Тоже цирковое шоу. Они ж у Дамблдора в кабинете целый консилиум собрали — как это мы так сумели.… Пока они палочки проверяли половину экспертов чуть удар не хватил: сначала их просто в руки взять не могли — Дамблдор вот мог, а они — нет, потом с «Приори инкантатем» не получалось ничего. В результате пока там все ушами хлопали, наш мудрый старикан все как-то хитро провернул, и оказалось, что использовали мы с вами, господа, обычные «Ступеффаи» да «Экспеллиармусы» с взрывающими и поджигающими заклятьями. А Мальсибьер, по их словам, выходит сам себя так колданул. Вот ведь… люди, а еще на работе! Халтура это, а не работа! С другой стороны, Дамблдор там всем так мозги прочистил.… Хотя вообще-то Грозный Глаз весь день им с пеной у рта доказывал, что этого быть не может, но Дамблдор опять-таки все очень ловко свалил на Блэка с Люпином — они-де нас и спасли, а все остальное — дело рук твоей феноменальной везучести. Да еще он и Джереми приплел — сделала Грюму приятное, мол, ученик его тоже не лыком шит.

— Короче, законспирировал нас дальше некуда, правда, Грозный Глаз все равно как-то очень уж подозрительно побуркивал…

— Так может, сходим к Дамблдору? Заодно и палочки заберем, — предложил Гарри. — Мне с ним кое-что обсудить надо.

— Ну, я не знаю — он, наверное, до конца пира будет в Большом Зале сидеть.… А тебе вообще можно?

— Чего это мне «можно»?

— Ну, из Больничного крыла выходить, — замялся Рон.

— А что, это очень существенно?

— Да ладно, видишь, Уизел, развеяться наш друг хочет. Почему бы и не пойти? — Малфой-младший выглянул из-за ширмы. — Никого на горизонте не наблюдается. Идем? А! Поттер, ты так и пойдешь?

— Моя мантия Мерлин знает где валяется, а палочки, чтобы ее призвать, нет.

— М-да, я вообще не завидую тому или той несчастной, которая полезет твою мантию заштопывать — ты там так с чарами намудрил…

Излияния Малфоя прервал запыхавшийся Джереми Поттер, собравшийся едва ли не лбом прошибить двери Больничного крыла, если его не пустят свершить справедливую кару над братом.

— Ты! — рявкнул он во всю глотку, нацелив палочку на Гарри.

— Ну я. И что дальше? — меланхолично спросил тот, потирая неприятно зудящую руку.

— Ты обидел Гермиону!

— Палочку убери, — посоветовал Рон.

— И вообще дуй отсюда, пока живой, — съязвил Малфой-младший.

— Из-за тебя отец с матерью поругались, и она уходит! — продолжал надрываться Джереми. — Да если бы не ты, она бы и не рассказывала о том, что училась на этом вашем факультете! Все было бы хорошо!

— Интересная у тебя логика, — закатил глаза Гарри. — Слушай, братец, хоть раз в жизни подключи свои мозги, и не лезь в драку.

— Это ты виноват! — убежденно произнес гриффиндорец.

— Ага, я во всем виноват! — хищно ухмыльнулся Гарри, как-то совсем по-грэйбековски полыхнув глазами. — Что ты мне сделаешь?

Бравый гриффиндорец невольно попятился, но, собрав остатки наследственной дурости и мужественности в кулак, вернулся на исходную позицию.

— У вас нет палочек, и вы мне ничего не сделаете, а я, наконец, с вами расквитаюсь за все.

— Какой совершенно негриффиндорский подход, — ухмыльнулся Драко, глядя в ему в глаза. — Ты так в этом уверен?

Рука гриффиндорского крыса дрогнула и он, ни с того ни сего, направил палочку на себя. Джереми обиженно шмыгнул носом и сам себя оглушил, причем, умудрившись попутно наложить еще какую-то гадость, от которой покрылся чешуей.

— Ого! — восхитился Рональд, оглядывая компактно расположившегося на полу перед дверями Джереми. — И что теперь?

— Мадам Помфри его найдет и приголубит. Поттер, тебе вроде была нужна мантия? Твой братец, наверное, по ней не очень-то будет скучать, — с чувством гордости за себя, произнес Драко.

— И сколько раз за день ты можешь проворачивать такие фокусы? — осведомился Гарри, скептически оглядывая мантию брата.

Малфой сразу скис:

— Раз в месяц и то, если крупно повезет — на мотивацию воздействовать очень трудно, а я в этом вообще дилетант… Ладно, не сокрушайся ты так — этот кошмар под названием «гриффиндорская мантия» тоже можно носить. Правда, чем быстрее ты ее снимешь, тем лучше.

— Э-эх, нам бы мантию невидимку, или карту твою на крайний случай… — вздыхал Рональд парой минут позже, когда они втроем пробирались по узкому ходу. — Кстати, а что с ней стало?

— Люпин сжег, — коротко объяснил Драко. — Чтобы ее больше использовать не могли. Тетя Белла и Мальсибьер над ней крепко поколдовали, и, во избежание дальнейшего е использования Пожирателями, от нее решили избавиться.

— Жалко, — сказал Уизли. — Ну да ладно. Захотим — сами ничуть не хуже сделаем, и без всяких этих идиотских «Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост представляют вам величайшее…» и прочей ерунды. В конце концов, Дамблдор нам в этом охотно поможет. Кстати, Гарри, а чего это ты сегодня такой дерганый?

— Приятно побеседовал с матерью и узнал кое-что.

— Ну и? Рассказывай, давай! — поторопил его Малфой.

— Если опустить описание жизни слизеринцев полтора десятка лет назад, то я, оказывается, являюсь очень-очень дальним (хоть на этом спасибо) родственником Волан-де-Морта, и, что следует отсюда автоматически — еще более дальним родственником Слизерина.

— Вообще-то, наоборот — следствием того, что ты находишься в родстве с Салазаром Слизерином, является так же и то, что вы с Темным Лордом родственники, — нервно усмехнувшись, заметил Уизли, но, тут же справившись с собой, быстро добавил: — И что тут такого? Я вот, например, из рода Прюэттов, а именно из него, как говорят, пошло большинство Темных Лордов.

— Ага, но они по сравнению со Слизеринами… в глубоком пролете, — философски заметил Драко. — Да ладно вам. Вот если бы Поттер при такой выдающейся родословной был гриффиндорцем (а непросто в их мантию обрядился, как сейчас) и таскался со всеми этими Грюмами и Сириусами Блэками — вот это было бы позорище на всю жизнь. А так все в порядке. Я вот, например, тоже не из самой светлой семейки, так ничего же — не умер до сих пор от огорчения за себя любимого. Короче говоря, нам твое происхождение, Поттер, фиолетово — оно никому ничем не мешает.

— Что-то больно проникновенные речи тут говоришь, — усмехнулся Рон. — Непривычно.

— Ну а если ты молчишь как рыба, надо же кому-то положение спасать, — пожал плечами тот. — Вообще, кому какое дело, кто в предках значится? Меня это не волнует — главное, что вы двое совершенно нормальные люди и… э-э-э… и что-то я действительно уже какую-то ерунду начинаю говорить.

— Нет, продолжай-продолжай! — усмехнулся Уизли. — Когда еще мы услышим такую невероятную вещь, как признание в вечной дружбе от Драко Малфоя!

— Да ну вас обоих! — отмахнулся развеселившийся Поттер. — Мы уже почти пришли. Кто-нибудь пароль знает?

— Э-мм… Шоколадные лягушки? — попытался угадать Рональд.

Горгулья, охранявшая вход в кабинет только презрительно фыркнула.

— Драже Берти Боттс? — следующим был Малфой.

Статуя натуральнейшим образом изобразила рвотные позывы.

— Лакричные палочки? Тоже нет. Тогда может тыквенное печенье? Или магическое варенье? — наперебой перечисляли они. Горгулья только мимикой комментировала их ответы, не желая открывать проход.

— Так все, хватит. Раз по-хорошему нас пропускать никто не хочет, будет по-плохому, — Гарри демонстративно закатал рукава. — Раз уж Грэйбека прищучил, то и с какой-то там статуей смогу разобраться…

Горгулья опасливо покосилась на него и, чуть-чуть отползла в сторону, открывая какой-никакой, а все-таки доступ к лестнице. Впрочем, протиснуться мимо статуи троим мальчишкам не составило никакого труда.

— Ну и хитрые же чары на статую наложены! — восхищался Уизли. — Дамблдор наверняка заранее предупредил горгулью нас пропустить в любом случае, а она еще и покуражиться решила…

Из-за двери в директорский кабинет раздался грохот. Все трое замерли на месте, старательно прислушиваясь к доносящимся голосам.

— …Во-первых, Аластор, я совершенно недоволен сложившейся ситуацией, — спокойно произнес Дамблдор, лишь немного повысив голос, чтобы его было слышно. Хотя, судя по непрекращающемуся громыханию, в его кабинете творилась какая-то вакханалия. — Во-вторых, я категорически против предложенного тобой плана. И вообще, объясни мне, как такое могло получиться? Твои авроры должны были охранять школу, а не на матче болеть за команды!

— Они и были на своих местах! — возразил Грюм.

— Тогда почему Пожиратели совершенно спокойно разгуливали у них прямо под носом? Почему на помощь ученикам пришли только Сириус Блэк и Ремус Люпин?

— Существует множество чар, рассеивающих внимание, да и эта Карта Мародеров…

— Но вы же лучшие из авроров! Вы должны быть готовы к любой ситуации! Откуда взялся такой вопиющий непрофессионализм?

— Хорошо, Альбус, это моя ошибка, признаю. Но чего ты от меня требуешь? Большую часть отряда составляют одни стажеры! Одна Тонкс чего стоит… сплошная головная боль.

— Если у тебя такая острая нехватка людей, почему же ты Лили Поттер не позволил патрулировать территорию школы? Джеймс, насколько я знаю, тоже хотел помочь Хогвартсу с защитой, но ты его отослал на задание.

Грохот и крики, из-за которых так трудно было расслышать, о чем же говорят Грозный Глаз и Дамблдор стихли.

— Мерлин Великий, Альбус! Да они же дежурить спокойно не смогут — обязательно пойдут к детям! Это уже не упоминая о т