Колганов Андрей. Что такое социализм? Марксистская версия читать онлайн

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Колганов Андрей » Что такое социализм? Марксистская версия.





Читать онлайн Что такое социализм? Марксистская версия. Колганов Андрей Иванович.

Предисловие

 Сделать закладку на этом месте книги

Желание предложить российскому читателю учебное пособие, посвященное социализму, вызвано тем обстоятельством, что на российском книжном рынке литература такого рода практически отсутствует.

Казалось бы, читатель может обратиться к изданным в советский период в огромном числе учебникам по научному коммунизму, диалектическому и историческому материализму и политической экономии. Однако эти издания излагали проблемы социализма лишь в рамках официальной идеологической доктрины КПСС, для которой был характерен отказ от свойственного марксизму критического отношения к действительности. К сожалению, даже у многих сторонников социализма сохраняются старые вульгаризированные представления о нем и не хватает интереса к глубокому изучению социалистической теории.

Появившиеся же в последние 20 лет в немалом числе издания, посвященные критике теории и практики социализма, вряд ли могут рассматриваться как хорошее подспорье для тех, кто решил самостоятельно разобраться в вопросе о том, что такое социализм. К сожалению, подавляющее большинство подобных изданий грешит очень предвзятыми, ошибочными, нередко намеренно искаженными и в лучшем случае крайне поверхностными представлениями о социалистической теории и истории социалистических движений. Зачастую эти издания не имеют ничего общего с научной критикой, а служат созданию извращенной картины, сея лишь путаницу в умах читателей.

В современной школе и в высших учебных заведениях также невозможно получить сколько-нибудь систематические и достоверные знания о социализме. Отсюда и необходимость в учебном пособии, ориентированном на самостоятельное изучение социалистической теории.

Поэтому появилось стремление дать нашим читателям возможность ознакомиться с идеями социализма из первых рук, изложив наше собственное понимание тех взглядов, которых мы придерживаемся. Я употребляю в данном случае местоимение «мы», поскольку, несмотря на то, что этот учебный курс написан в основном одним автором, и только я несу полную ответственность за изложенные здесь взгляды, они, тем не менее, в значительной мере отражают позицию широкого круга людей, придерживающихся социалистических убеждений. Эта группа определяет себя как сторонников школы постсоветского критического марксизма. Ее представители группируются вокруг выходящего уже 20 лет журнала «Альтернативы» (в Интернете его материалы можно найти на сайте www.alternativy.ru).

Полагая всякую научную критику благотворной, мы предоставляем как сторонникам, так и противникам социализма возможность сделать свои собственные выводы из изложенных здесь концепций. Надеемся, что данное учебное пособие окажется полезным как для тех, так и для других. Первым оно даст, наконец, возможность ознакомиться с систематическим изложением основ социализма в их современном понимании, вторым - возможность уяснить себе, против чего же, собственно, они выступают.

Введение

 Сделать закладку на этом месте книги

Данное учебное пособие представляет собой изложение основ социалистической теории в марксистском ее понимании. Для лучшего уяснения проблем социализма изложение его теоретических основ сочетается с обращением к эволюции социалистической теории, а также с рассказом о проблемах практического ее применения в социалистическом движении.

Я не претендую, однако, на сколько-нибудь полное и систематическое освещение истории социалистического, коммунистического или рабочего движения, а также и истории социалистической мысли. Это должно быть предметом самостоятельных специальных публикаций. Обращение к данным проблемам рассматривается лишь как необходимая составная часть изложения проблем развития социалистической теории, поскольку это развитие неотделимо от революционной практики.

Точно так же я буду обращаться к различным составным частям марксистской теории лишь постольку, поскольку это необходимо для изложения проблем социализма. Поэтому, например, вопросы марксистской диалектики в учебнике будут рассмотрены лишь вкратце. Более подробно преподносится материалистическое понимание истории, поскольку это ключевой пункт марксизма. Однако и в этом случае я прибегаю лишь к такой степени раскрытия проблем, которая необходима для учебной литературы. Хотя критика экономических противоречий капитализма и социально-политические выводы из нее, а также критика опыта «реального социализма» будут представлены более полно, но и в этом случае полнота изложения будет ограничена рамками необходимого для учебника.

Подготовленный читатель может обратить внимание, что в учебнике отражены далеко не все современные тенденции в развитии социалистической теории и не все разнообразие позиций по дискутируемым проблемам теории социализма. К сожалению, для учебника такой подход неизбежен - в нем вынужденно приходится ограничиваться изложением лишь тех взглядов, которые уже более или менее устоялись и получили широкое признание. К изложению отнюдь не общепризнанных и дискуссионных позиций придется прибегать лишь по тем вопросам, по которым отсутствуют общепринятые точки зрения.

Учебное пособие построено по схеме, близкой к схеме любого современного учебника: в нем даются основные категории (выделены полужирным шрифтом) и их определения (либо непосредственно в тексте, либо в специально выделенных иным шрифтом абзацах), дополнительная краткая информация и комментарии к некоторым проблемам (уменьшенным шрифтом). Каждая глава снабжена вопросами и аннотированным указателем литературы для дополнительного самостоятельного изучения предмета.

Для тех, кто хотел бы продолжить изучение вопросов социализма за пределы рекомендованного в данном учебном пособии, могу посоветовать следующее. Во-первых, можно (в том числе при помощи Интернета) провести поиск дополнительных работ тех авторов, которые упомянуты в этом учебном пособии. Для начала, можно приступить к проработке сочинений Маркса и Энгельса, Ленина, Троцкого, Сталина (но, разумеется, не ограничиваться ими). Во-вторых, полезно было бы изучить широкий массив исторических и социологических сочинений, посвященных периоду ХIХ-ХХ веков. В третьих, в сети Интернет существует немало сайтов с электронными библиотеками, содержащими огромное количество источников по проблемам социализма, например:

https://scepsis.ru/librarv/

https://revkom.com/biblioteka/marxism/

https://www.istmat.ru

https://www.marxists.org/archive/

https://revolt.anho.org

https://socialist.memo.ru

https://polit-kniga.narod.ru

https://www.1917.com/Marxism/

https://www.polit.ru и множество других.

Часть I. Возникновение социалистических учений

 Сделать закладку на этом месте книги

Глава I. Социальные конфликты как основа возникновения представлений о будущем справедливом обществе. Социализм как утопия

 Сделать закладку на этом месте книги

1.1. Мечта о всеобщем счастье и социализм

Мечта о лучшем, справедливом обществе сопровождает человечество с незапамятных времен. Многие, отдавая себе отчет в том, что такая мечта вызвана царящей в мире несправедливостью, полагают все же, что это пустая блажь. Общество устроено так, как оно устроено, правды на земле все равно нет (а иные, вслед за героями "Маленьких трагедий" А.С. Пушкина, добавляют - "но правды нет и выше"!). Искать эту правду - никчемное занятие. Надо приспосабливаться к тем условиям жизни, какие есть. А те, кто ропщет на судьбу и обвиняет общественное устройство в своих бедах - неудачники, не взявшие себе за труд занять в жизни достойное место.

В такой позиции есть немалая толика житейской мудрости. Однако не стоит забывать, что порицаемая иными мудрецами "пустая блажь" время от времени сотрясала устои мирового порядка и до неузнаваемости меняла лицо человеческого общества. Рухнули порядки, основанные на рабстве и крепостничестве, уходили в прошлое монархии, сменяясь республиками с демократической формой правления... Можно, конечно, и в этом видеть дурную сторону мечтаний о всеобщем счастье, порождающих разрушительные революции, мятежи и бунты. Однако в любом случае опрометчиво не обращать внимания на ту социальную мощь, которая сконцентрирована в мечтах о лучшем обществе.

В современном мире желание добиться более совершенного и более справедливого устройства общества уже давно перестало быть лишь неопределенной мечтой. Это желание теперь в основном облекается в форму довольно детально разработанных социалистических учений. Однако не всегда стремление к лучшему будущему имело такую форму, да и само слово социализм - сравнительно недавнего происхождения. Социализм, имея много общего с предшествующими ему стремлениями переустроить общество на более справедливых началах, все же довольно сильно отличается от них.

Так что же такое социализм, и как он связан с веками существовавшими желаниями людей избавиться от социальных пороков путем переделки устройства общества?

Социализм - совокупность различных концепций, исходящих из необходимости замены существующего общества другим, основанным на социальном равенстве, то есть на предоставлении каждому человеку равных возможностей во всех сферах жизни общества - экономической, политической и т.д. Социализм признает наличие неравных личных дарований и способностей, но не считает их основанием для закрепления за кем-либо качественных социально-экономических преимуществ перед другими. Термином социализм  также часто обозначают общество, в котором реализуются указанные выше принципы.

Социалистическое движение - социальная борьба, имеющая, как правило, организованную форму, и направленная на полное или частичное достижение идеалов социализма.

Коммунизм как общественное движение является ветвью социалистического движения,  выделяясь большей последовательностью в постановке целей, включающих не только социальное равенство, но и создание условий для свободного развития каждого человека. Коммунизм открыто провозглашает разрыв с ныне существующим обществом, предполагая его революционное преобразование в качественно новый общественный строй. В коммунистическом обществе принцип социального равенства реализуется полностью и до конца, вплоть до исчезновения каких-либо различающихся друг от друга по социально-экономическому положению групп и прослоек.

Это лишь первые, самые поверхностные определения социализма и коммунизма. Они еще не раскрывают, в чем будет состоять жизненная основа будущего общества, в чем оно будет черпать энергию для своего развития. Однако, чтобы объяснить это, нам понадобится пройти несколько последовательных ступеней изложения теории социализма. И только тогда можно будет дать развернутые определения, схватывающие наиболее существенные и глубинные черты понятия социализм .


1.2. Социальное неравенство и социальная утопия

Так почему же мечта о лучшем обществе сопровождала человечество почти на всем протяжении его писаной истории?

Эта мечта возникла вместе с появлением социального неравенства, с разделением людей на различные общественные классы, одни из которых получили возможность присваивать труд других, т.е. с появлением эксплуатации человека человеком. Вместе с этим возникло государство, служащее орудием политического господства одной части общества над другой. Как выражение протеста против эксплуатации и политического принуждения и появляется мечта о таком обществе, где не будет никаких форм социального угнетения.

Мечты о справедливом общественном устройстве выражают, однако, не только устремления угнетенных классов. Подчас и некоторые идеологи, выступающие в интересах господствующих классов, чувствуя, что существующий общественный порядок раздирается глубокими антагонизмами, размышляют о таком устройстве общества, где эти антагонизмы были бы сглажены, Они также хотели бы сделать общественные порядки более справедливыми, чтобы ослабить недовольство эксплуатируемого большинства и обеспечить тем самым более спокойную и устойчивую жизнь для самих себя, как господствующего социального слоя.

Первоначально такого рода мечты существует лишь в форме социальной утопии.

Социальная утопия - представление о желаемом общественном устройстве, не имеющее достаточных реальных оснований в наличных условиях социального бытия.

Для социальных утопий характерно наличие лишь отдельных элементов концепций, позднее оформившихся в виде социалистических учений. Стремление к справедливому обществу и к социальному равенству было во многих утопиях ограниченным теми или иными рамками, присущими различным видам эксплуататорских обществ (например, сохранение сословных различий, юридического неравноправия), либо ориентировалось на возврат к отжившим, архаическим порядкам (например, общинным). Нередко социальные утопии содержали консервативные и даже прямо реакционные черты. Более того, в форме социальных утопий могло проявляться вовсе и не стремление к равенству и справедливости, а желание увековечить эксплуататорские порядки, и даже создать общественные системы, еще более эффективно подавляющие угнетенные классы.

Социальные утопии не опирались на ясные представления о том, при каких условиях и за счет чьих усилий достижимы социальная справедливость и социальное равенство. Такая ограниченность социальных утопий определялась социально-экономической и культурной зрелостью тех обществ, на почве которых они возникали и формировались. По мере развития человечества социальные утопии приобретают вид все более развернутых и целостных социальных проектов, оставаясь, однако, без обоснования социально-экономических и политических условий, при которых они могли бы стать достижимыми.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Что такое социальная справедливость?

2. Какую роль чувство социальной справедливости играет в истории человечества?

3. Что такое социальное равенство и социальное неравенство?

4. Чем вызвано стремление к социальному равенству?

5. Почему стремление к социальной справедливости первоначально имеет форму утопии?



Литература для самостоятельного изучения:

В указанных источниках следует, прежде всего, обратить внимание на введение и начальные главы, характеризующие природу утопического сознания и сложный характер его связи с реальными социальными противоречиями, на обусловленность утопических воззрений степенью зрелости общества и невозможностью достижения социального равенства при наличных исторических условиях .

• Манхейм К. Идеология и утопия // Диагноз нашего времени. М. 1994.

• Баталов Э.Я. В мире утопии: Пять диалогов об утопии, утопическом сознании и утопических экспериментах. — М., 1989

• Волгин В. П. Очерки истории социалистических идей с древности до конца XVIII в., М., 1975.

• Кан С. Б.. История социалистических идей (до возникновения марксизма), М., 1967.

Глава 2. Появление и развитие социальных утопий

 Сделать закладку на этом месте книги

2.1. Социальные утопии античного времени

Первые социальные утопии возникают в период античности. Они выступают в форме проектов справедливого государственного строя. Поскольку для разработки таких проектов необходимо было иметь достаточный уровень образования (то есть, как правило, быть обеспеченным человеком), то профессиональные идеологи выражали чаще всего позицию господствующих классов. Одна из наиболее известных и детально разработанных утопий такого рода излагается в работах Платона "Государство" и "Законы".


Платон (род. в 428 или 427 г. до н.э., ум. в 348 или 347 г. до н.э.) - древнегреческий философ, ученик Сократа. Во второй половине 90-х годов 4-го в. до н.э. основал в Афинах философскую школу - Академию. Один из виднейших представителей объективного идеализма. В области социальной философии Платону принадлежит весьма глубокое для своего времени исследование разделения труда, как одной из экономических основ существования античного полиса. Выдвинув утопические проекты идеального государственного устройства, Платон в 361 году до н.э. приехал на Сицилию по приглашению тирана Сиракуз Дионисия Младшего, заявившего о намерении осуществить в своем государстве идеи Платона. Однако эта (как и другие) попытки Платона добиться претворения власть имущими своих замыслов в жизнь окончилась неудачно.

В своем идеальном государстве Платон предполагал наличие кастового деления общества. Все жители делятся на свободных и рабов. Свободные, в свою очередь, подразделяются на три сословия: правители (философы), стражи (воины) и работники (крестьяне, ремесленники и купцы). Представители ни одного из сословий не могут заниматься делами, предназначенными для других. Так, работники не могут владеть оружием, ни они, и ни стражи не допускаются к управлению государством. Работники строго специализируются на каком-либо одном занятии - земледелии или ремесле, причем в ремесле также предполагается строгая специализация на каком-то одном виде ремесла.

Стражи и правители освобождались от труда и должны были коллективно владеть имуществом, рабами, и даже женщинами.

Монета используется лишь как средство обращения и мера стоимости товаров, но ни одно частное лицо не вправе накоплять в своих руках золото и серебро. Внешняя торговля жестко ограничивается пределами ввоза абсолютно необходимых товаров, которые невозможно произвести внутри страны.

Регламентация внутренней и внешней торговли, правила занятия ремеслом, осуждение ростовщичества, регламентация цен - все эти предложения Платона во многом предвосхищают организацию ремесла и торговли в средневековых городах.

Основа экономики платоновского государства - сельское хозяйство. Земля находится в государственной собственности и поровну распределяется между семейными хозяйствами. Земельные владения запрещено дробить, они передаются по наследству только старшему сыну. Тяжелые физические работы по обработке земли возлагаются на рабов. Тем самым Платон хотел сохранить устойчивость сословия мелких земледельцев, как массовой социальной опоры полиса.


Разумеется, Платона нельзя рассматривать как предшественника, а тем более - как представителя утопического социализма  (хотя это нередко делается в пропагандистских целях противниками социализма). По словам Маркса, утопия Платона представляет собой "афинскую идеализацию египетского кастового строя"[2-1]. Платон пытался выступать как идеолог господствующих классов , мечтающий о консервации античной полисной системы, пытающийся предотвратить разрушительное действие присущих ей социальных противоречий. Утопичность его взглядов заключалась в том, что они предполагали серьезное самоограничение  интересов господствующих классов, а потому могли встретить с их стороны в лучшем случае словесную поддержку.

Интересы эксплуатируемого большинства в эпоху античности обычно не находили систематического выражения во взглядах профессиональных идеологов, существуя лишь в устном народном творчестве, в своеобразной интерпретации в народном эпосе мифологических сюжетов и т.п. Однако можно обнаружить отражение социальных противоречий той эпохи в дискуссиях среди философов и других мыслителей античности о справедливом государственном устройстве и принципах справедливого распределения.

Что касается народных утопий, то о них не сохранилось сколько-нибудь подробных свидетельств. Тем не менее, в литературных источниках той эпохи (Эвгемер, Ямбул) получила отражение, развитие и интерпретацию утопическая народная легенда о "золотом веке", не только относящая этот "золотой век" человечества к прошлому (как у многих античных писателей), но и предсказывающая его наступление в будущем. "Золотой век" в народном изображении был связан с идеализацией прежнего общинного устройства общества с его социальным равенством, отсутствием частной собственности и эксплуатации.



2.2. Развитие социальных утопий в средневековье. Религиозные утопии

В средние века социальные утопии существовали в двух основных видах - в виде народной утопии, выраженной обычно в форме устного народного творчества и закрепляемой в фольклорной традиции (как и в античности), и в виде религиозной утопии, обычно принимающей форму ереси - религиозного течения, отклоняющегося от учения господствующей церкви. Религиозные утопии были составной частью многих еретических течений в христианстве (агонисти-ки, богомилы, вальденсы, катары, апостолики, анабаптисты, табориты и т.д.; в России - стригольники и последователи Феодосия Косого), в мусульманстве (хариджиты, карматы, хуруфиты, бабиды и др.), манихействе (маздакиты, хуррамиты), буддизме (байланьцзяо - секта белого лотоса).

Форма религиозной утопии была единственно возможным способом идеологического выражения социальной утопии в сколько-нибудь систематическом виде в эпоху, когда религиозная идеология была господствующей формой всякой идеологии, да и общественного сознания в целом . Как и в религиозном сознании вообще, в религиозных социальных утопиях освещение социальных проблем приобретало иллюзорную форму. Стремление к установлению справедливого общественного порядка основывалось непосредственно не на том или ином понимании социальных обстоятельств, а на противопоставлении несправедливости реальной жизни религиозным догматам. При этом догматы веры интерпретировались под углом зрения необходимости всеобщего осуществления моральных идеалов, проповедуемых любым вероучением.

Но социальные утопии приобретали не просто религиозную форму, а именно форму ересей . В любой религии так или иначе находили свое отражение общественные противоречия. Однако господствующая церковь, подвергая моральному осуждению крайности эксплуататорской элиты, стремилась к использованию религии как идеологического средства притупления классовой борьбы, смягчения социальных конфликтов. Установление же справедливости господствующие течения в любой религии обещали лишь в потустороннем мире, и не по воле людской, а по воле божьей.

Ереси же, как правило, выпячивали социально-критическую сторону религиозных учений (особенно сильную в период их формирования - например, в учениях ранних христианских общин). Они выдвигали, в отличие от господствующей церкви, требование не только осуждения социальных пороков, но и искоренения их в реальной жизни. Идея "царства божия на земле" приходила тем самым в столкновение с господствующей церковью.

Еретические социальные утопии становились нередко идеологической оболочкой массовых народных движений, направленных как против господствующих общественных порядков, так и против господствующей церкви. Церковь выступала сторонницей самых жестоких мер по подавлению этих ересей даже тогда, когда они не выливались в массовые движения.

Религиозные социальные утопии имели ряд черт, более или менее устойчиво повторявшихся во всех их разновидностях. Первую из них мы уже назвали - это стремление к справедливому переустройству общества на земле, а не в "мире ином". Одни утопические религиозные течения считали для этого достаточным личное самоусовершенствование, правильное воспитание и т.п., другие видели необходимость не останавливаться и перед насилием ради достижения благих целей.

Другая черта - требование общности имуществ, обычно сочетаемое с проповедью аскетизма. Сторонники религиозных социальных утопий полагали, что различие между богатством и бедностью может быть искоренено при помощи обращения имущества богатых в общую собственность всего населения. Отсюда вытекало и стремление к уравнительному распределению доходов.

Кроме того, весьма характерным для социальных утопий был протест против господствующей формы семьи. Средневековая семья была весьма зависимой от обстоятельств хозяйственного быта, строгих религиозных запретов и патриархальной семейной иерархии. Этому противопоставлялся принцип семейного союза, основанного на взаимной личной склонности, на любви, что подчас доходило до возведения взаимной любви в главный и универсальный нравственный принцип, иногда приводя к проповеди полной свободы половых отношений.

Различным было отношение утопических учений к организации светской и религиозной власти. Выступая, главным образом, за организацию общества в виде совокупности свободных общин и отвергая диктат господствующей церкви, некоторые религиозные утопии несли в себе стремление к установлению жесткой централизованной государственной власти и установлению монополии собственного религиозного учения (в том числе и силой).

Совокупность этих признаков дает основания видеть зародышевые элементы социалистических и коммунистических воззрений лишь в некоторых религиозных социальных утопиях .

Религиозные социальные утопии средневековья несли в себе, одновременно с мечтами о более справедливом обществе, и значительные реакционные элементы . Такое сочетание оказывалось неизбежным, если учесть, что эти утопии не основывались (и не могли основываться) на понимании реальных социальных условий, делающих практически возможным осуществление мечты о справедливом обществе. Поэтому пути в справедливое общество виделись нередко в восстановлении старинных, доэксплуататорских порядков, а их обоснование покоилось на идеализации общинного быта.

Для многих религиозных социальных утопий была характерна общинная (а подчас и этническая) замкнутость. Справедливость в рамках общины могла покупаться ценой несправедливости за ее пределами. Так, государство, созданное в 10-11 вв. н.э. религиозными общинами карматов в Южном Йемене (Эль-Ахса), поддерживало социальное равенство внутри общин за счет коллективного владения рабами и государственного рабовладения.

Другой реакционной стороной было понимание справедливости как грубо-уравнительного распределения и связанной с ним жесткой и мелочной регламентации не только потребления, но и всех сторон жизни человека. Часто это сочеталось с авторитарными политическими концепциями.

В позднее средневековье в Европе религиозные ереси постепенно теряют характер социальных утопий, превращаясь в идеологическую оболочку буржуазных реформаторских и революционных движений . В Азии происходит постепенное реакционное перерождение прежних ересей социально-критической направленности (характерный пример - эволюция ваххабизма). К началу XIX века некоторые из мусульманских ересей также становятся одним из способов оформления буржуазных политических и идеологических течений.



2.3. Развитие социальных утопий в сочинениях средневековых гуманистов и деятелей эпохи Просвещения

Исчезновение с широкой общественной сцены (впрочем, не полное) социальных утопий в форме религиозных ересей не означало исчезновения социальных утопий вообще. Социально-утопическая тенденция, еще в эпоху широкого распространения религиозных утопий, находит свое выражение в сочинениях средневековых гуманистов (а позднее, на рубеже нового времени - в творчестве некоторых деятелей Просвещения). После работ Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы, социальные утопии становятся в значительной мере продуктом индивидуального идеологического творчества. Тем не менее, их влияние продолжает оставаться весьма широким.


Томас Мор (7.02.1478 - 6.07.1535) - английский гуманист и государственный деятель. Ученик и друг Эразма Роттердамского. В 1504 году избран в парламент. Однако, выступив против финансовой политики Генриха VII, навлек на себя угрозу репрессий и вынужден был покинуть парламент. В 1510-1518 гг. - помощник шерифа Лондона. В 1516 году издано его наиболее известное сочинение - диалог "Утопия". Его "История Ричарда III" оказала определяющее влияние на трактовку описываемых событий последующими историками и на творчество Шекспира. В 1521 году посвящен в рыцари. В 1523-1529 гг. - председатель палаты общин. В 1529 году стал лорд-канцлером Англии. Будучи противником Реформации, и не соглашаясь с церковной политикой Генриха VIII, в 1532 году вышел в отставку. За отказ принести присягу королю как главе церкви был заключен в Тауэр, обвинен в государственной измене и 7 июля 1535 года кончил жизнь на плахе. Католическая церковь в 1935 году канонизировала его как святого.

В "Утопии" Томас Мор дал уничтожающую критику современных ему общественных порядков, социальных пороков и противоречий, вызванных обезземеливанием английского крестьянства в результате политики "огораживания" (сгона крестьян с земли для организации ове


убрать рекламу


чьих пастбищ). Ему принадлежит известная фраза "овцы пожрали людей". Этим порядкам Томас Мор противопоставляет идеальный строй на острове Утопия (буквальный перевод с греческого - место, которого нет). Слово Утопия  стало нарицательным, и именно с этого времени стало использоваться для обозначения определенных концепций и течений общественной мысли, касающихся идеалов, объединяемых общим свойством - отрывом от реальности (утопизм) .

На острове Утопия труд является обязанностью всех граждан. Установлен 6-часовой рабочий день, обеспечивающий досуг и время для других, более возвышенных занятий. Частная собственность отсутствует. Томас Мор считал необходимым соединение ремесла и земледелия, не видя иного пути для преодоления противоположности между городом и деревней. Уравнительное распределение в его понимании должно было основываться не на мелочной его регламентации, а на удовлетворении потребностей людей. Мор предполагал, что свободный труд сможет обеспечить для этого достаточное изобилие продуктов. Политическое устройство Утопии основывалось на демократических принципах.

Чтобы освободить граждан от наиболее тяжелых и недостойных работ, Томас Мор допускал использование рабского труда, хотя и в смягченной форме. Он считал также необходимым пожизненное прикрепление людей к одному определенному виду занятий.

Как и многие гуманисты, Томас Мор был противником народных движений, видя в них лишь разрушительную силу. Это проявилось в его резко отрицательном отношении к Реформации и Крестьянской войне в Германии.

Томмазо Кампанелла, до пострижения в монахи - Джованни Доменико (5.09.1568 - 21.05.1639), итальянский мыслитель и поэт. В 1582 году стал монахом. С 17 лет принимал участие в богословских диспутах. В 1589 году бежал из монастыря в результате конфликта с орденом доминиканцев из-за своих вольнодумных идей. В 1591 году опубликовал сочинение "Философия, основанная на ощущениях", носившее пантеистический и во многом материалистический характер, и за это был арестован инквизицией. Выйдя через год из тюрьмы, преследуемый иезуитами, скитался по Италии, неоднократно арестовывался по обвинению в ереси, но всякий раз умелая защита и стойкость под пытками позволяли ему избежать сурового наказания (попавшим в руки инквизиции редко удавалось избегнуть такой участи). В конце 90-х гг. пытался организовать восстание с целью свержения в Италии власти испанских Габсбургов и установления республики. В 1599 году в результате измены был арестован, обвинен светскими властями в заговоре, а инквизицией - в ереси, и в 1602 году приговорен к пожизненному заключению.

Находясь в 1599-1626 гг. в тюрьме (в общей сложности провел в тюрьмах 33 года своей жизни), в 1602 году написал, а в 1623 году сумел издать книгу "Город Солнца", где нарисовал утопическую картину будущего коммунистического общества. Также во время тюремного заключения осмелился выступить в защиту преследуемого инквизицией Галилея, в 1616 году написав, а в 1622 году издав сочинение "Apologia pro Galileo". В тюрьме же Кампанеллой - одним из крупнейших ученых своего времени - были написаны сочинения по философии, военному искусству, медицине, экономике, богословию, политике, физике и астрономии.

Кампанелла, обладая значительным личным обаянием, сумел, действуя из тюрьмы, и используя свои познания в астрологии, оказать воздействие на папский престол, и в конце концов добиться помилования со стороны римского папы. Последние годы жизни провел во Франции, пользуясь покровительством кардинала Ришелье.

В "Городе Солнца" Кампанелла опирался на основные принципы "Утопии" Томаса Мора. Он, как и Мор, декларирует отсутствие частной собственности, всеобщий обязательный труд, трудовое воспитание подрастающего поколения. Кампанелла считает необходимым регламентацию производства и распределения. Торговля сводится к обмену товарами, а монета чеканится лишь для внешней торговли и нужд послов. Кампанелла надеялся, что использование техники позволит ограничить рабочий день соляриев (жителей города Солнца) всего 4 часами, оставляя время для полезного досуга.

Город Солнца в изображении Кампанеллы имеет не демократическое устройство. Он возглавляется триумвиратом, обладающим полномочиями, близкими к диктаторским. Потребление основано на грубой уравнительности и на мелочной регламентации быта. Женщины уравнены в правах с мужчинами, но семья ликвидируется - отношения между полами, как и воспитание детей, регламентируются государством.

Такого рода воззрения являлись своеобразным преломлением чаяний наиболее обездоленных народных масс. В движениях плебейских масс, еще со времен античности (а также и на Востоке), применение деспотических методов правления часто рассматривалось как средство насильственного разрешения социальных противоречий.


Уже со времени Возрождения в сочинениях представителей утопического социализма начинает прослеживаться деление на сторонников революционных методов преобразования общества и поклонников действия методом убеждения и воспитания, возлагавших надежды на благотворное вмешательство просвещенных представителей господствующих классов и власти. Можно отметить также различие между сторонниками преобразования общества под радикально-коммунистическими лозунгами и сторонниками компромисса с общественной системой, основанной на частной собственности. Такого рода различия заметны уже в трудах английских (Уинстэнли) и французских (Мелье, Морелли, Мабли) утопистов XVII -XVIII веков.


Джерард Уинстэнли (1609-1652) - социалист-утопист, идеолог крайне левого крыла революционной демократии в период английской буржуазной революции, лидер движения диггеров. До 1643 года вел в Лондоне мелкую торговлю сукном. Полностью разорившись, покинул Лондон и стал наемным работником, как и тысячи подобных ему батраков. В поисках путей осуществления чаяний народных низов Уинстэнли опирался главным образом на религиозную литературу и встал на путь сектантского проповедничества. Прибегая к религиозной аргументации, Уинстэнли в своих многочисленных памфлетах, однако, ставил в первую очередь социальные и политические вопросы. Учение Уинстэнли состоит из трех связанных между собой компонентов.

Первый из них - обоснование закона социальной справедливости, предполагавшего общество без классов, состоящее только из одних тружеников, не знающее частной собственности, в первую очередь - на землю, без денег, купли-продажи и работы по найму, без наличия имущих и неимущих. Для победы этого закона требовалось продолжительное время, связанное, по мнению Уинстэнли, с необходимостью «просветления» имущих классов.

Поэтому вторым компонентом учения Уинстэнли была своеобразная программа-минимум - программа демократического аграрного переворота. Двумя основными пунктами этой программы было повсеместное разрешение беднякам обрабатывать пустующие общинные земли (это был главный практический лозунг движения диггеров - в буквальном переводе «копателей»), и превращение условной собственности крестьян на свои наделы (копигольд), обремененные повинностями в пользу феодалов, в «свободное держание» (наследственное землевладение - фригольд), от таких повинностей избавленное.

Третьей составной частью учения Уинстэнли был проект «Свободной Республики» - учреждения в Англии свободной ассоциации тружеников.

Уинстэнли возглавил выступления диггеров в 1649 г. Им была основана колония бедняков на захваченных общинных пустошах близ местечка Кобем, которая, однако, весной 1650 была разрушена лендлордами и их наемниками. В 1652 г. Уинстэнли пишет и издает свое идеологическое завещание - коммунистическую утопию «Закон свободы». В форме готовой конституции он рассматривает различные стороны жизни общества, где осуществлены коммунистические идеалы, понимаемые как выражение чаяний бедняков-тружеников, и провозглашается понимание свободы как прежде всего свободы от нужды. Отчаявшись в способности народных низов осуществить эти чаяния своими силами, Уинстэнли адресует памфлет генералу Оливеру Кромвелю.

Жан Мелье (1664-1729) - предшественник французских просветителей, сын деревенского кустаря, деревенский священник. Свое основное сочинение не мог опубликовать при жизни, оставив его в виде завещания. "Завещание" Мелье вскоре стало широко известно в Париже, однако впервые было полностью опубликовано лишь в 1864 году.

В "Завещании" подвергнуты резкой критике частная собственность и эксплуатация, а также идеологическое подчинение народных масс посредством религии. Без освобождения от религиозного дурмана Мелье считал невозможным сплотить массы для революции. Позитивная сторона учения Мелье сводилась к провозглашению общинно-коммунистического идеала. Если антирелигиозная критика Мелье была воспринята французскими просветителями, то его учение о необходимости народной революции получило развитие в идеологии утопического коммунизма конца XVIII - начала ХIХ вв.

Габриель Бонно де Мабли (14.03.1709 - 23.04.1785), подвергая критике частную собственность, как источник противоположности интересов в обществе, и, в конечном счете - причину всех социальных пороков, не считал правильным идти на последовательную ликвидацию частной собственности, поскольку она слишком глубоко укоренилась в душах людей. Мабли полагал, что достаточно ограничить и регламентировать частную собственность, ввести боле равномерное распределение ее между людьми, устранить роскошь и перепотребление. В тоже время его идеалом был аскетический коммунизм.

В политике Мабли выступает как последовательный революционер, считая, что народ имеет право выступить против государственной власти, если та посягает на народные права и свободы.

Морелли - его сочинения опубликованы анонимно в середине XVIII века, достоверных биографических данных о нем не сохранилось. Восприняв в основном взгляды Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы, он изложил свои представления о будущем обществе не виде описания неких фантастических стран, а виде законодательных проектов. Особенностью взглядов Морелли по сравнению с предшественниками является последовательное проведение принципа централизованного учета и распределения труда и его продуктов в масштабе целой страны.


Некоторые реакционные черты религиозных утопий средневековья сохранились в утопических сочинениях даже периода Просвещения. Это и принудительная уравнительность, и мелочная регламентация экономики и быта, и непоследовательный демократизм (а подчас и отказ от него). Подобные элементы социальных утопий того времени определялось существовавшими объективными социально-экономическими условиями .

В условиях добуржуазного и раннебуржуазного общества, с полунатуральной экономикой, основанной на ручном труде, можно было обеспечить лишь довольно низкий средний уровень потребления. Освобождение части человечества от ежечасной борьбы за средства существования возможно было лишь за счет присвоения труда других (что придавало эксплуатации неизбежный характер, делая ее - до определенного предела - необходимым условием прогресса). Поэтому равенство в таких условиях было достижимо только путем принудительной регламентации потребления и за счет соответствующей ему идеологии всеобщего аскетизма. Перераспределение же имущества богатых и нивелировка потребления всех слоев населения были невозможны без применения насилия, опирающегося на использование деспотических методов государственного управления (даже если сам государственный строй предполагается в демократических формах).

Реакционные черты, содержащиеся в социальных утопиях этого периода (уравнительность, авторитаризм, мелочная регламентация потребления и семейной жизни), при сохранении соответствующих условий могли дожить и до нашего времени (например, в государстве «красных кхмеров» в Кампучии в конце 70-х гг. прошлого века). Эти исторически определенные реакционные черты регулярно используются идеологами господствующих классов для дискредитации современного социализма, будучи произвольно приписываемы современным социалистическим доктринам и движениям, и даже выдаются за суть социализма.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. В чем причины проявления социальных утопий в форме религиозных ересей?

2. В чем заключаются объективные причины присутствия реакционных черт в социальных утопиях?

3. Почему в утопических сочинениях средневековых гуманистов элементы утопического социализма сочетались с использованием авторитарных методов принудительной уравнительности и регламентации поведения людей?

4. Почему утопические сочинения европейских просветителей обращаются к проблематике методов перехода к справедливому общественному устройству?



Литература для самостоятельного изучения:

К сожалению, у классиков марксизма нет систематического изложения их взглядов на религиозные утопии, однако кое-что можно почерпнуть из рекомендованных ниже работ Ф.Энгельса .

• Энгельс Ф. Бруно Бауэр и первоначальное христианство // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. К истории первоначального христианства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

Далее вам предлагаются две общетеоретические работы о социальных утопиях, где затрагивается проблематика и религиозных утопий .

• Манхейм К. Идеология и утопия // Диагноз нашего времени. М. 1994. с.7—164.

• Баталов Э.Я. В мире утопии: Пять диалогов об утопии, утопическом сознании и утопических экспериментах. М., 1989

В следующей группе работ описываются и анализируются древние и средневековые социальные утопии .

• Гуторов В.А. Античная социальная утопия. Л., 1989.

• Чернышев Ю.Г. Социально-утопические идеи и миф о "золотом веке" в древнем Риме: В 2 ч. Ч. 1: До установления принципата. Изд. 2-е, испр. и доп. Новосибирск, изд-во Новосибирского университета, 1994.

• Китайские социальные утопии. М., 1987.

• Предшественники научного социализма, под общ. ред. В.П. Волгина, т.1-27, М.- Л., 1947-61.

• Утопический роман XVI-XVII вв., М., 1971.

• Волгин В. П. История социалистических идей, ч. 1-2, М. - Л., 1928-31.

• Волгин В. П. Французский утопический коммунизм, М., 1960.

• Волгин В. П. Очерки истории социалистических идей с древности до конца XVIII в., М., 1975.

• История социалистических учений. Сб. ст., [т.] 1-2, М., 1962-1964.

• Кан С. Б.. История социалистических идей (до возникновения марксизма), М., 1967.

Наконец, следующая группа работ - сочинения видных представителей утопической литературы (средневековых гуманистов и деятелей эпохи Просвещения) .

• Томас Мор. Утопия. М.: Наука, 1978.

• Томмазо Кампанелла. Город Солнца. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1947.

• Мабли Г. Избранные произведения. М.-Л.: изд-во АН СССР. 1950.

• Морелли. Кодекс природы или истинный дух ее законов. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1947.

• Джерард Уинстенли. Избранные памфлеты / Пер. с английского Е. Г. Денисовой. М. — Л.,: Издательство Академии Наук СССР, 1950.

Глава 3. Социальные утопии нового времени: формирование утопического социализма и коммунизма

 Сделать закладку на этом месте книги

Последовательно гуманистический подход в социальных утопиях торжествует лишь в первой половине ХIХ века. Этот период является временем наивысшего и последнего расцвета социальных утопий. В этот период в Европе начинается капиталистический промышленный переворот, который не только несет с собой существенное обострение социальных противоречий, но и впервые открывает путь к развитию потенциальной возможности их смягчения и преодоления. Оба этих фактора и предопределили возникновение ряда детально разработанных утопических социалистических доктрин, собиравших вокруг себя немалое число сторонников, желавших их воплощения в жизнь. Именно с этого времени и можно говорить об утопическом социализме как об особом идейном и политическом направлении, хотя отдельные черты утопического социализма присутствовали и в социальных утопиях (в том числе религиозных) предшествующего периода.

Утопический социализм - совокупность утопических (то есть не опирающихся, в основном, на понимание реальных закономерностей и условий общественного развития) идейных представлений о справедливом общественном устройстве, свободном от социального угнетения, и о путях достижения такого общественного устройства. Включал в себя полное или частичное отрицание частной собственности, более или менее уравнительное распределение, всеобщую обязательность труда.

Утопический коммунизм - разновидность утопического социализма. Отличался от последнего решительным и полным проведением принципа общности имуществ и уравнительности распределения (иногда вплоть до строгой регламентации потребления). Как правило, включал представления о революционном переходе к новому обществу с опорой на политическую организацию неимущих классов.

В этот же период получают широкое распространение сами термины социализм  и коммунизм . Эти термины происходят от латинских слов socialus  и communius , соответственно означающих в переводе "общественный" и "общий".

Термин социализм  ввел в оборот П.Леру, один из сподвижников Сен-Симона, в 1834 году в статье "De l'individualisme et du socialisme".

Термин коммунизм  также получил широкое распространение в 30-е годы XIX века и сторонники коммунизма сразу же навлекли на себя гнев господствующих классов. Знаменитые первые слова "Манифеста Коммунистической партии", вышедшего в 1848 году, - "призрак бродит по Европе, призрак коммунизма" - отражают уже широкую известность этого идейного течения.



3.1. Западноевропейский утопический социализм

Наиболее значительные социалисты-утописты этого периода, каждый из которых оставил после себя целую школу своих последователей - Шарль Фурье, Анри де Сен-Симон, Роберт Оуэн.


Шарль (Франсуа Мари Шарль) Фурье (07.04.1772 - 10.10.1837) - родился в купеческой семье, почти всю жизнь служил в торговых домах. По окончании средней школы самостоятельно совершенствовал свое образование.

Фурье был разочарован результатами Великой Французской революции 1789-94 гг. и подготовлявшей ее идеологией Просвещения. Восприняв ряд материалистических идей философов Просвещения, Фурье подверг критике идею "естественных законов", расхождение концепций Просвещения с опытом, попытки некоторых деятелей Просвещения оправдывать существование несправедливых социальных порядков.

Фурье развивал свою собственную социально-философскую доктрину. Он считал, что социальная наука должна быть составной частью "теории всемирного единства", основанной на принципе "притяжения по страсти". Фурье принадлежит оригинальная схема периодизации человеческой истории. Согласно этой концепции, общество последовательно проходит стадии эдемизма ("райской" первобытности), дикости, варварства и цивилизации. Главное внимание Фурье уделил критике современного ему периода - периода цивилизации. Он беспощадно вскрыл присущие ему социально-экономические и моральные противоречия, подвергнув острой критике экономические формы буржуазного общества, буржуазную форму брака и семьи и т.д.

По мнению Фурье, на смену буржуазному обществу должен прийти новый общественный строй - строй гармонии, который получает у Фурье своеобразное теологическое оправдание с позиций деизма, т.е. отождествления бога с природой. Строй гармонии предстает одновременно и как историческая необходимость, и как высшее предначертание бога-природы.

В социалистической системе Фурье сохранялись частная собственность, классы и нетрудовой доход. Фурье полагал, что общественный доход должен распределяться таким образом, чтобы 4/12 доставалось капиталу, 5/12 - труду, и 3/12 - таланту. Такое распределение необходимо, чтобы стимулировать рост производительности в ассоциации. С укреплением и развитием строя ассоциации эти пропорции должны изменяться в пользу труда. Строй ассоциации создает крупное коллективизированное и механизированное сельское хозяйство, соединенное с промышленностью. Это соединение осуществляется в первичной ячейке общества - "фаланге", которая целиком размещается в огромном дворце - "Фаланстере". Тем самым в таком поселении нового типа объединяются все виды человеческой деятельности и преимущества городской и сельской жизни.

Естественные страсти человека, подавляемые при строе цивилизации и принимающие недостойные человека формы проявления, получат выход в творческой деятельности человека, полной разнообразия и радостного соревнования. Будут организованы трудовые армии - региональные, национальные, интернациональные - которые полностью преобразуют лик Земли. Вместе с изменением общественного строя изменится и сам человек, превратившись во всесторонне развитую личность. Здесь Фурье угадал в едва зарождавшихся в его время тенденциях и предпосылках действительные перспективы развития человеческого общества.

Характерной особенностью взглядов Фурье на будущее общество является сочетание этих элементов предвидения, вошедших затем в арсенал социалистической теории (на основе их научного обоснования), и фантастических образов, иногда весьма своеобразных и привлекательных, но зачастую представляющих собой плод беспочвенных мечтаний.

Достижение своих идеалов Фурье не связывал с политической и классовой борьбой, возлагая надежды на содействие лучших представителей господствующих классов.

Страстная критика буржуазного строя, яркая и образная форма подачи своих взглядов обеспечили учению Фурье довольно широкую популярность. Значительные группы фурьеристов возникли во Франции и в США. Ими были предприняты многочисленные, но безуспешные попытки организации фаланстеров на принципах Фурье. Эти группы сохраняли свое влияние лишь на протяжении 30-х - 40-х гг. XIX века, а их попытки создать политические организации закончились ничем.

Однако учение Фурье оказало значительное воздействие на социальную и философскую мысль. Многие представители утопического социализма во Франции, Великобритании, США, Германии развивались под заметным влиянием идей Фурье. Его воззрения оказали воздействие на творчество ряда писателей и поэтов (Эжен Сю, Жан-Поль Беранже и др.). Довольно значительное распространение идеи Фурье получили в России. А. Герцен и Н. Огарев критически отнеслись ко взглядам Фурье. В тоже время горячими приверженцами идей Фурье были М. Петрашевский и члены кружка петрашевцев. Тем или иным образом идеи Фурье получили отражение в творчестве Ф. Достоевского, М. Салтыкова-Щедрина, Н. Чернышевского.

Наиболее крупные работы Фурье - книга 'Теория четырех движений и всеобщих судеб" (1808), "Трактат о домоводческо-земледельческой ассоциации" (1822), переизданный посмертно в первом французском издании сочинений Фурье под названием "Теория всемирного единства", и книга "Новый хозяйственный и социетарный мир" (1829).

Сен-Симон (Клод Анри де Рувруа де Сен-Симон, граф) (17.10.1760 -19.05.1825) родился в аристократической семье. Получил под руководством известного математика Д'Аламбера домашнее образование в духе Просвещения. Добровольцем участвовал в войне северо-американских колоний за независимость против Великобритании. В годы Великой Французской революции занимался скупкой и перепродажей национализированного имущества, нажив большое состояние. Поддерживал лояльные отношения со всеми властями эпохи революции (якобинцами, Директорией, консульством Бонапарта). В 1797 году разорился, потратил остаток средств на самообразование и путешествия по Европе. До конца жизни пребывал в нищете.

Основные элементы концепций Сен-Симона начали формироваться в конце XVIII века. Он считал возможным исправить результаты революции с помощью научной системы, основанной на применении к социологии принципов естественных наук. Объясняя развитие общества сменой господствующих в нем религиозно-философских и научных идей, Сен-Симон отводил весьма значительную роль в истории "индустрии" (под которой подразумевал все виды экономической деятельности), а также формам собственности и возникающим на их основе классам.

Сен-Симон полагал, что создание рационального строя, "промышленной системы", лежит на путях расцвета промышленности и сельского хозяйства, через развитие производительных сил и искоренение социального паразитизма. Основными чертами "промышленной системы" Сен-Симона были: введение обязательного для всех производительного труда, создание равных для всех возможностей применить свои способности, планирование производства, превращение государственной власти в орудие управления производством ("управление вещами, а не людьми"), постепенное утверждение всемирной ассоциации народов и стирание национальных границ. В развитии этой концепции состоит позитивный вклад Сен-Симона в развитие социалистической теории.

Сен-Симон объединял капиталистов и наемных рабочих в единый класс "индустриалов", не понимания характера противоположности интересов между ними и проповедуя сотрудничество классов. Он предполагал сохранение собственности промышленников на средства производства и участие банкиров и предпринимателей в руководстве общественным производством. В тоже время он стремился ликвидировать эксплуатацию рабочих, рассматривая капиталистическую прибыль как дань, которую общество уплачивает за то, чтобы предприниматели увеличили объем общественного богатства и вывели трудовой народ из нищеты.

Способы преодоления социальных противоречий (поскольку Сен-Симон отказывался от революционной борьбы) неизбежно приобретали у него мистический оттенок. Сен-Симон разработал концепцию "нового христианства", призванную создать моральные стимулы для утверждения нового общества под лозунгом "все люди - братья".

Так же, как и Фурье, Сен-Симон завоевал многочисленных последователей. Ученики Сен-Симона (первосвященники общины сен-симонистов - Б. Анфантен и С.-А. Базар) развивали его концепцию утопического социализма. Однако вскоре в их деятельности возобладали религиозно-мистические тенденции и община сен-симонистов в начале 30-х годов XIX века распалась. Ряд бывших учеников Сен-Симона - О. Конт, О. Тьерри - внесли заметный вклад в развитие социологической и исторической науки. Ряд идей Сен-Симона получил дальнейшее развитие и обоснование в научном социализме.

Наряду с другими европейскими странами, учение Сен-Симона проникло и в Россию. Его влияние испытали декабрист М.Лунин, В.Белинский, А.Герцен, М.Салтыков-Щедрин.

Роберт Оуэн (04.05.1771. - 17.11.1858). С 10 лет самостоятельно зарабатывал себе на жизнь. С 1791 года занялся предпринимательской деятельностью. В 1800 - 1829 гг. в качестве совладельца управлял крупным текстильным предприятием в Нью-Ланарке (Шотландия). Оуэн сократил рабочий день с 13-14 до 10,5 часов, организовал для детей рабочих ясли, детский сад и школу, выплачивал зарплату даже при четырехмесячной остановке предприятия в годы кризиса, В 1815 году на собрании фабрикантов в Глазго выступил с программой улучшения положения рабочих, но поддержки не получил. Тем не менее, при энергичном содействии Оуэна в 1819 году некоторые из предложенных им мер (ограничение женского и детского труда) были проведены через парламент. Для ликвидации бедности и безработицы в Ирландии представил парламентской комиссии записку об организации трудовых коммун.

Под влиянием крайне ограниченных успехов своей реформаторско-филантропической деятельности Оуэн с 1820 года поворачивает к пропаганде утопического социализма. Растратил свое состояние в попытках организации социалистических коммун в Великобритании и США, имевших лишь кратковременный успех. Неудачной была попытка Оуэна организовать базары справедливого обмена (1832-1834 гг.), где товары должны были обмениваться на боны, обозначавшие количество рабочих часов, затраченных на производство товара[3-1]. Значительнее более успешной была деятельность Оуэна по содействию развитию кооперативного и профсоюзного движения в Великобритании, для которых участие Оуэна сыграло весьма существенную роль.

Оуэн видел основную причину социальных бедствий в недостаточном развитии просвещения, препятствующем переходу к обществу, построенному на рациональных научных основаниях. В понимании устройства такого общества стоял на позициях коммунизма - общая собственность, обязательность труда, равное право на продукт труда, устранение религии и буржуазной формы брака. В тоже время считал, что положение народа не может быть улучшено политическими преобразованиями, и не проявлял интереса к политической борьбе рабочего класса.


Общим для утопического социализма в изложении его наиболее видных представителей является довольно глубокая критика социальных противоречий современного им капиталистического общества; надежда на мирную эволюцию этого общества к социализму как под влиянием пропаганды и разъяснительной работы, так и под влиянием примера; детальная проработка элементов социального устройства социалистического общества.

Наряду с умозрительными и фантастическими представлениями о будущем, некоторым социалистам-утопистам принадлежат настоящие социальные изобретения. Так, Роберту Оуэну принадлежит (полностью или частично) честь изобретения детских садов, фабричных столовых, потребительской кооперации, идея соединения школьного обучения с трудом. Подобные замыслы и идеи Оуэна, в которых проявилось его верное социальное чутье, были восприняты, марксизмом, и, получив в нем соответствующее обоснование, стали элементами концепции научно


убрать рекламу


го социализма.



3.2. Западноевропейский утопический коммунизм

В конце XVIII - первой половине XIX вв. в рамках утопического социализма продолжают свое развитие и более радикальные утопические коммунистические учения (Бабёф, Вейтлинг, Бланки). Они унаследовали наиболее радикальные идеи, развивавшиеся еще в рамках утопических религиозных ересей (Томас Мюнцер и возглавлявшаяся им община анабаптистов, игравшие руководящую роль в Крестьянской войне в Германии), в сочинениях некоторых утопистов эпохи Просвещения.


Гракх Бабёф (23.11.1760 - 27.05.1797), настоящее имя - Франсуа Ноэль. Родился в Сен-Кантене в бедной семье бывшего солдата. Сильное влияние на формирование его мировоззрения оказали взгляды Ж.Ж. Руссо, Г.Б. Мабли, Морелли. Став юристом, в своей переписке выступал против феодальной земельной собственности, выдвигал идеи коллективных форм собственности, высказывался за замену феодальных повинностей единым налогом. В 1789-1792 гг. принимал участие в революционном крестьянском движении в Пикардии. В 1790 году за участие в движении за отказ от уплаты косвенных налогов был заключен в тюрьму, откуда был освобожден при содействии Ж.-П. Марата. В годы французской буржуазной революции выступал за полную ликвидацию феодальных прав без выкупа, за раздачу в долгосрочную аренду (а не продажу) конфискованных церковных земель. Во время выборов в Конвент в 1792 году выдвинул требование обеспечения права на труд. После термидорианского переворота в основанных им газетах вел активную пропаганду против термидорианской Директории и в феврале 1795 года был подвергнут тюремному заключению. В тюрьме сблизился с рядом революционных якобинцев, составивших ядро "заговора во имя равенства". Выйдя из тюрьмы в октябре 1795 года, возобновил свою критику Директории.

После роспуска в 1796 году клуба Пантеон, вокруг которого группировались его сторонники, создал "тайную повстанческую директорию", готовившую выступление народных масс парижских предместий. В своей агитации сторонники Бабёфа (бабувисты) особое внимание обращали на рабочих. Однако в результате предательства все руководители движения были арестованы. 27 мая 1797 года Бабёф был казнен после судебного процесса над бабувистами.

В отличие от других социалистов-утопистов Бабёф значительное внимание уделял практическим мероприятиям, необходимым для осуществления коммунистического общества. Бабёф полагал, что в ходе революции невозможно немедленное осуществление демократии в форме республики, и необходим период революционной диктатуры. В качестве первых мероприятий такой диктатуры бабувисты предполагали бесплатное снабжение хлебом нуждающихся, переселение бедняков в жилища богачей, возврат заложенных вещей из ломбардов без выкупа. Выдвигался план создания "национальной коммуны", которая должна была заниматься организацией экономической жизни и вытеснить частное хозяйство. Бабёф был сторонником прямолинейной уравнительности, категорически возражая против каких бы то ни было различий в оплате труда.

Разгром "заговора во имя равенства" не означал конец движения бабувистов. Уцелевшие бабувисты стремились возродить свои тайные общества, однако во времена консульства и наполеоновской империи почти все пали жертвами репрессий. Один из немногих уцелевших соратников Бабёфа Ф. Буонаротти опубликовал в 1828 году книгу "Заговор во имя равенства". Вернувшись после июльской революции 1830 года во Францию, он со своими товарищами способствовал распространению идей бабувизма в тайных республиканских обществах 30-х годов ХIХ века. Эти идеи были особенно популярны в 40-е годы среди парижских рабочих. В конце 40-х годов, в связи с распространением бланкизма, унаследовавшего многие идеи Бабёфа и Буонаротти, бабувизм сходит со сцены.

Вильгельм Вейтлинг (5.10.1808 - 22.01.1871) - немецкий портной. Эмигрировал во Францию, с 1835 года жил в Париже, где в 1836 году примкнул к "Союзу справедливых" (тайная организация, объединявшая рабочих и ремесленников, первоначально главным образом эмигрантов из Германии). Вейтлинг написал для него в 1838 году программную работу "Человечество, каково оно есть и каким оно должно быть". Книга Вейтлинга "Гарантии гармонии и свободы" (1842) оказала значительное влияние на пробуждение немецкого рабочего движения. Вынужденный в 1841 году эмигрировать в Швейцарию, Вильгельм Вейтлинг вел активную пропаганду идей утопического коммунизма и организаторскую работу в коммунистических союзах.

Затем эмигрировал в США, где вел пропаганду и просветительскую работу среди немецких рабочих-эмигрантов. Во второй половине 50-х годов отошел от рабочего движения.

Представления Вейтлинга о справедливом обществе не отличались большой оригинальностью, испытывая значительное влияние бабувизма. Существенное внимание Вейтлинг уделял проблемам справедливого распределения и с этой целью - детальной регламентации потребления, нередко изобретая разного рода умозрительные схемы (например, распределение театральных билетов по жребию). Важное место во взглядах Вейтлинга занимает осознание необходимости классовой борьбы рабочих для изменения существующих порядков революционным путем. Однако в понимании путей революционной борьбы Вейтлинг, с одной стороны, не освободился полностью от заговорщическо-сектантской тактики, унаследованной от бабувизма, а с другой - понимал революцию как стихийный процесс, в котором наиболее активную роль играют деклассированные элементы.

Луи Огюст Бланки (08.02.1805 - 01.01.1881). Родился близ Ниццы в семье супрефекта. Активный участник республиканско-демократического движения периода реставрации Бурбонов, июльской революции 1830 года и июльской монархии. В первой половине 30-х годов под влиянием бабувизма пришел к коммунистическим убеждениям. Был организатором и руководителем тайных республиканских обществ - "Общества семей" (1835-36) и "Общества времен года" (1837-39), выступавших за установление республиканского строя и уничтожение эксплуатации. После неудачной попытки поднять 12 мая 1839 года восстание в Париже был осужден на смертную казнь, замененную пожизненным заключением. Был освобожден из тюрьмы революцией 1848 года. Сразу занял непримиримую антибуржуазную позицию. За участие в демонстрации 15 мая 1848 года был осужден на 10 лет. Выйдя из тюрьмы, он в 1859 году вернулся в Париж, но в 1861 году был вновь арестован. В 1864 году совершил побег и поселился в Брюсселе. После краха Второй империи и сентябрьской революции 1870 г. вернулся во Францию. Вскоре выступил против так называемого правительства "национальной обороны" и за участие в восстании 31 октября 1870 года был арестован и приговорен к 10 годам тюрьмы. Находясь в тюрьме, был заочно избран в члены Парижской Коммуны.

После освобождения из тюрьмы по амнистии в 1879 году вел пропагандистскую работу, участвовал в формировании бланкистской политической организации.

Бланки признавал наличие классовой противоположности пролетариата и буржуазии, но не выделял пролетариев из массы других эксплуатируемых слоев общества. Классовую борьбу понимал безотносительно к конкретным социально-экономическим эпохам (способам производства), рассматривая ее как извечную борьбу бедных и богатых. Причины угнетения и эксплуатации видел в невежестве народа и насилии со стороны господствующих классов. Соответственно, с его точки зрения, разрушение аппарата насилия над массами создаст возможность просвещения народа, что является главной движущей силой исторического прогресса. Средством решения этой задачи Бланки считал заговор организации революционеров, который должен установить революционную диктатуру, подавить сопротивление эксплуататорских классов и открыть дорогу развитию народного просвещения, что и обеспечит, в конечном счете, торжество коммунистических идеалов. В трактовке этих идеалов Бланки почти целиком следовал традициям бабувизма.

Последователи Бланки (бланкисты) играли значительную роль в революционной борьбе во Франции. Их влияние было особенно сильным в конце 60-х - начале 70-х гг. XIX века. Бланкисты составляли большинство Парижской Коммуны. Они были сторонникам решительных революционных мероприятий в политической сфере, но обращали значительное меньшее внимание на необходимость социально-экономических преобразований. Некоторые руководители бланкистов вошли в состав 1-го Интернационала, но после Гаагского конгресса вышли из него. После амнистии 1880 года и возвращения деятелей Коммуны во Францию была создана организация бланкистов - Центральный революционный комитет, до 1888 года сохранявшая подпольный характер. В 1898 году преобразовалась в Революционно-социалистическую партию. Сблизившись со сторонниками Ж. Геда, часть бланкистов объединилась вместе с ними в 1901 году в Социалистическую партию Франции. После создания Объединенной социалистической партии (1905) бланкисты по существу уже не играли самостоятельной политической роли.


Представления сторонников коммунизма выделялись среди других доктрин утопического социализма своей радикальной уравнительностью, неприятием частной собственности и признанием непримиримой противоположности интересов эксплуататоров и эксплуатируемых, из чего вытекала ставка не на мирную эволюцию к социализму, а на классовую борьбу и революционное ниспровержение существующего строя.

Утопизм этих коммунистических доктрин заключался в непонимании природы и причин возникновения эксплуататорских обществ, а вместе с этим - и действительных условий и путей достижения справедливого общественного строя. Свойственна была этим доктринам и умозрительность, надуманность представлений о деталях устройства будущего общества - общая болезнь утопического социализма. Революционное движение нередко трактовалось в духе заговоров, организуемых узкой группой революционеров, за которыми, при успехе движения, должна пойти народная масса.

Тем не менее, идеология утопического коммунизма оказалась ближе умонастроениям эксплуатируемых классов, чем проекты виднейших социалистов-утопистов. После провала экспериментов по созданию ячеек нового социалистического общества, предпринимавшихся последователями Оуэна, Фурье, Кабэ, Анфантена и др., популярность утопического социализма стала быстро сходить на нет. Утопический коммунизм оказался более стойким, но и он был вскоре серьезно потеснен новой социалистической доктриной (известной ныне по имени ее основателя) - марксизмом. Сами основоположники нового социалистического течения нередко использовали для обозначения своего учения термин научный социализм. Для обозначения социального движения, идеологическим выражением которого стал научный социализм, основоположники марксизма заимствовали термин коммунизм. Тем самым они подчеркивали тот факт, что их учение является выражением интересов угнетенных классов общества и направлено на революционный переход к общественному строю, основанному на равенстве, свободном развитии человека и отсутствии социального угнетения .

Различные течения утопического социализма, несмотря на завоевание научным социализмом  преобладающего идейного и политического авторитета, продолжали сохранять существенное значение на протяжении второй половины XIX и на протяжении XX вв. Хотя современный утопический социализм испытал заметное влияние со стороны марксизма, он сам, в свою очередь, оказывал определенное влияние на сторонников научного социализма. Это объясняется сохранением в значительной части мира (в т.н. развивающихся странах) социально-экономических условий и массовой социальной базы для распространения утопических воззрений на социализм.


3.3. Утопический социализм в России

Социальные утопии в России довольно долго сохраняли религиозную форму (уже упоминавшиеся стригольники и последователи Феодосия Косого). Это связано с устойчивостью добуржуазных порядков и сохранением социальной базы для религиозных утопий в слое патриархального крестьянства и ремесленничества. Даже в XIX веке утопические течения продолжали существовать в рамках религиозных сект (молокане, духоборы - сформировались во второй половине XVIII века, в основном распались в первой половине XX века).

Духоборы отрицали главенство светских и церковных властей, выступали за общинный быт с равенством труда и распределения. Попытки организации духоборами своеобразных коммун, где они пытались реализовать свое учение, не имели прочного успеха. В них, под влиянием господствующих общественных порядков, развивалась социальная дифференциация, фактическая эксплуатация бедноты зажиточной верхушкой духоборов. Подвергаясь систематическим репрессиям со стороны царского правительства, часть духоборов в 1898-1899 годах переселилась в Канаду.

Секта молокан носила более умеренный характер, признавая как царскую власть, так и господствующую церковь, которая, однако, подвергалась ими критике. Как и духоборы, молокане проповедовали социальную уравнительность, порицали эксплуатацию, неправедно нажитое богатство, стяжательство» Несмотря на умеренность своих воззрений, молокане также подвергались гонениям со стороны правительства.

Однако все более широкое влияние с течением времени стали приобретать те социальные утопии, которые приняли в XIX веке вид теоретических концепций в духе утопического социализма. Для представителей российского утопического социализма было характерно заметное влияние на их мировоззрение концепций западноевропейского утопического социализма, в сочетании с разработкой оригинальных идей, отражающих своеобразие российского общественного быта.


В работах В.Г. Белинского (30.05.1811 - 26.05.1848), выступавшего в первую очередь в качестве литературного критика, намечаются некоторые элементы социалистических воззрений. Он выступал обличителем крепостничества, правильно указывая на то, что борьба между крестьянами и помещиками сосредоточена главным образом вокруг вопроса о земле. Поэтому без радикальной аграрной реформы и ликвидации помещичьего землевладения вопрос о земле неизбежно будет решаться путем народной революции. Белинский не идеализировал крестьянскую общину и отмечал прогрессивность капитализма. В тоже время он отмечал глубокие противоречия, свойственные буржуазному обществу. Для Белинского было характерно значительное внимание к философским вопросам. Он видел в гегелевской диалектике инструмент философского обоснования революции.

А.И. Герцен (25.03.1812 - 9.01.1870) выступал как идеолог крестьянской антикрепостнической революции, требуя как отмены личной крепостной зависимости, так и перехода всей земли к крестьянам без выкупа. Находясь в эмиграции, подверг острой критике наблюдавшиеся им противоречия развития капитализма. Не желая для России развития по капиталистическому пути, Герцен пытался обосновать возможность перехода к социализму на основе крестьянской общины. Путем нелегального распространения в России издаваемых им за рубежом (совместно с Н.П. Огаревым) альманаха "Полярная звезда" и журнала "Колокол" оказал значительное воздействие на формирование революционного движения в России, в том числе организации "Земля и воля".

Петрашевцы - участники кружка М.В. Буташевича-Петрашевского (действовал в 1844-1849 гг.) - считали себя социалистами. Часть из них придерживалась атеистического и материалистического мировоззрения. Социалистическое устройство общества петрашевцы считали необходимым основанием для человеческого счастья, состоящего в гармоническом развитии способностей человека и удовлетворении его материальных и духовных потребностей. Считали борьбу за уничтожение эксплуатации и угнетения естественной потребностью образованного человека. В политическом отношении были сторонниками народной революции против крепостнического строя и демократического устройства общества. Находясь под влиянием работ Герцена, разделяли его взгляды на крестьянскую общину как основу российского социализма. Петрашевцы также активно знакомились с работами представителей западноевропейского утопического социализма.

Кружок петрашевцев был разгромлен полицией, а его участники подверглись репрессиям - 21 человек был приговорен к расстрелу, замененному каторгой и арестантскими ротами. Одним из участников кружка петрашевцев был известный русский писатель Ф.М. Достоевский, впоследствии занявший негативную позицию по отношению к социалистическому движению.

Н.Г. Чернышевский (24.07.1828 - 29.10.1889), - наиболее оригинальный представитель российского утопического социализма. Стоял на позициях философского материализма, считая себя учеником Л. Фейербаха. Придавал большое значение диалектике. Чернышевский близко подошел к историческому материализму, к пониманию ведущей роли экономического развития в жизни общества. Он признавал ведущую роль классовой борьбы в историческом процессе. В тоже время нередко отталкивался в своих теоретических построениях от антропологического принципа, от собственной трактовки "природы человека". Чернышевский выступил как блестящий критик буржуазной политической экономии. Его вклад в этом вопросе высоко оценивался К. Марксом.

Чернышевский занимал радикально антикрепостнические позиции, будучи сторонником крестьянской революции и ликвидации на этой основе помещичьего землевладения. Он видел относительно прогрессивный характер капитализма и в тоже время глубоко проанализировал присущие ему классовые противоречия. Социалистическое будущее Европы Чернышевский связывал с переходом крупного индустриального производства в общую собственность. Для России основу социализма Чернышевский, как и другие российские социалисты-утописты, видел в крестьянской общине. Однако, в отличие от них, Чернышевский был далек от идеализации патриархальных общинных порядков и рассматривал общину лишь как исходный пункт развития крупного общественного производства. Возможность такого развития он связывал с поддержкой со стороны более развитых стран, также вставших на социалистический путь.

Будучи талантливым писателем и публицистом, Чернышевский оказывал огромное влияние на становление народнического революционного движения, был связан с организацией "Земля и воля". Опасаясь его растущего авторитета в условиях острой идейно-политической борьбы вокруг крестьянской реформы, царское правительство в 1862 году арестовало Чернышевского. В тюрьме им был написан получивший наибольшую известность роман "Что делать?". В 1864 году Чернышевский был приговорен к каторге. На каторге и в ссылке Чернышевский пробыл практически всю свою оставшуюся жизнь.


Народники (российские революционеры - представители утопического социализма второй половины ХIX. века) 


П.Н. Ткачев (29.06.1844-23.12.1885) - представитель бланкистского направления в народничестве. За революционную пропаганду среди студенчества неоднократно арестовывался (последний раз в 1869 г.). После отбытия заключения выслан в 1872 г. в Великолуцкий уезд, откуда в 1873 году бежал за границу. Некоторое время сотрудничал в журнале П.Л.Лаврова «Вперед». Затем с группой русско-польских эмигрантов основал «Набат». Сотрудничал также в журнале О.Бланки.

Считал необходимым предотвратить развитие России по капиталистическому пути. Разделяя взгляды многих народников о врожденном коммунистическом инстинкте русского крестьянства, тем не менее, не считал его способным самостоятельно подняться на революцию. Исходным пунктом революции мыслил политический переворот, осуществляемый централизованной конспиративной организацией. Эта организация должна действовать и после переворота, так как народ, по его мнению, не способен на самостоятельное социальное творчество.

С.Нечаев (20.09.1847-21.11.1882) - сторонник заговорщической тактики революционной борьбы. В 1868-1869 гг. участвовал в студенческих волнениях в Петербурге, после чего скрылся за границу, распустив слух о своем побеге из Петропавловской крепости. В эмиграции вместе с Бакуниным издал серию манифестов и документов от имени фиктивного «Всемирного революционного союза». В «Катехизисе революционера» провозгласил отказ во имя революции от всяких моральных норм, допустимость любых способов для достижения поставленной цели - обмана, шантажа, подкупа, провокаций, убийств. В основу революционной организации должна была быть положена строгая конспирация и односторонний централизм, ведущий к диктаторству.

Вернувшись в Россию в августе 1869 г., Нечаев стал воплощать эти принципы на практике. В Москве он попытался создать подпольную организацию «Народная расправа». Методы мистификации, взаимного обмана, шантажа, практикуемые Нечаевым, заставили одного из членов организации - студента Иванова - поставить под сомнение права Нечаева на руководство, обосновываемые ссылками на полномочия от никому не известной организации. Этих сомнений оказалось достаточно, чтобы Нечаев, опасаясь умаления своего авторитета, организовал убийство Иванова.

После убийства Нечаев скрылся за границу, где в №2 журнала «Народная расправа» оправдывал совершенное убийство. Он выступил с программной статьей «Главные основы будущего общественного строя», где описывал коммунизм как строй, где господствует принцип «производить для общества как можно более и потреблять как можно меньше», труд обязателен под угрозой смерти, а всеми делами распоряжается никому не известный и неподотчетный «наш комитет». Эту концепцию классики марксизма охарактеризовали как «образчик казарменного коммунизма».

Следует подчеркнуть, что рождение концепций «казарменного коммунизма» неизбежно при попытках идейного обоснования справедливого общества на скудной материальной и незрелой социальной базе. Но эти концепции не могут служить указателем пути к действительному освобождению человека, лишь подрывая доверие к социалистической идее.

Отвергнутый почти всей русской революционной эмиграцией, Нечаев предпринял в 1870 г. вместе с Огаревым попытку возобновить издание «Колокола». В 1872 году швейцарская полиция выдала Нечаева, как уголовного преступника, царским властям. Приговоренный к 20 годам каторги, Нечаев спустя 10 лет умер в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.

Деятельность Нечаева была широко использована для дискредитации революционного движения. Материалы дела Нечаева послужили Ф.М.Достоевскому отправным пунктом при написании романа «Бесы», изображающего революционеров в резко отрицательном свете.



Вопросы для самостоятельного изучения

1. В чем причина широкого распространения в первой половине XIX века в Европе социалистических и коммунистических доктрин?

2. Почему социалистические и коммунистические учения в первой половине XIX века имеют утопический характер?

3. Чем утопический социализм и коммунизм отличаются от прежних социальных утопий?

4. Каковы особенности утопического социализма в России?

5. Почему утопический социализм в России ставил в центр своего внимания крестьянскую общину?



Литература для самостоятельного изучения:

В предлагаемой работе Ф. Энгельса содержится развернутое изложение взглядов классиков марксизма на европейский утопический социализм. Более подробно эта же проблематика изложена в работах Г.Плеханова .

• Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Плеханов Г. В. Утопический социализм XIX в. М. 1958.

• Плеханов Г. В. Французский утопический социализм XIX в. // Избранные философские произведения. т.3. М. 1957.

Следующие несколько работ содержат характеристику взглядов различных представителей европейского утопического социализма и коммунизма .

• Волгин В. П., Сен-Симон и сенсимонизм, М., 1961.

• Зильберфарб И. И., Социальная философия Шарля Фурье и её место в истории социалистической мысли первой половины XIX в., М., 1964

• Молчанов Н.Н. Огюст Бланки. М., 1984.

• Неманов И.Н. Промышленная революция в Великобритании и утопический коммунизм Роберта Оуэна. Смоленск, 1987.

Далее вам предлагаются сами работы представителей европейского утопического социализма и коммунизма .

• Бабеф Гракх. Сочинения в 4-х тт. М. Наука. 1975-1982,

• Вейтлинг Вильгельм. Гарантии гармонии и свободы. С приложением брошюры В. Вейтлинга "Человечество, как оно есть и каким оно должно было бы быть". Перевод с немецкого В.В. и М.М. Альтман с комментариями В.В. Альтмана. Вступительная статья В.П. Волгина. М.-Л. Изд-во АН СССР. 1962.

• Оуэн, Роберт Избранные сочинения в двух томах. Москва, Ленинград: Издательство Академии наук СССР, 1950.

• Сен-Симон А. Избр. соч., т.1—2, М. - Л.: Издательство Академии наук СССР, 1948.

• Фурье Ш. Избр. соч., тт.1-4. М. - Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951-1954.

Ниже следуют несколько работ, характеризующих различные аспекты российского утопического социализма (народничества) .

• Мамут Л.С. Роберт Оуэн и Александр Герцен (общее и специфическое в английском и русском социализме). // Историко-юридические исследования: Россия и Англия. М., 1990

• Водолазов Г. Г. От Чернышевского к Плеханову. М., 1969.

• Демченко А.А. Н.Г. Чернышевский. Научная биография. Саратов, 1992. Ч. 3 (1859-1864)

• Шилов А.А. Катехизис революционера // Борьба классов. 1924. № 1-2.

• Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Документальная публикация. Ред. Е.Л.Рудницкая. М., Археографический центр, 1997.

• Плеханов, Г. В. Наши разногласия // Избранные философские произведения. т.1. М. 1956.

Следующая группа работ - сочинения представителей российского утопического социализма .

• Белинский В.Г. Избранные философские сочинения / Под общей ред. М.Т.Иовчука и З.В.Смирновой. Ред. текста и примеч. В. С. Спиридонова. т.1 и т.2. М.: Госполитиздат. 1948.

• Белинский В.Г. Письмо к Гоголю. Редакция, предисловие и примечания Н.Ф.Бельчикова. М.: Художественная литература. 1936.

• Герцен А. И.. Собрание сочинений в тридцати томах:

• • т.5. Письма из Франции и Италии. 1847-1852. М. Издательство Академии Наук СССР, 1955.

• • т.7. О развитии революционных идей в России. Произведения 1851—1852 годов. М. Издательство Академии Наук СССР, 1956.

• Ткачёв, П. Н. Избранные сочинения: в 6 т. М., 1932-1937.

• Чернышевский Н.Г.. Собрание сочинений в пяти томах. Библиотека "Огонек". М.: Правда. 1974.

• Чернышевский Н.Г. Очерки из политической экономии (по Миллю) // Полн. собр. соч. т.9. М. 1949.

• Чернышевский Н.Г. Избранные экономические произведения. т.2. М. 1948.

Глава 4. Анархическое течение в утопическом социализме

 Сделать закладку на этом месте книги

Уже во второй трети XIX века в европейском утопическом социализме выделяется анархическое течение. Анархизм, в отличие от других разновидностей социализма, считает существование государства едва ли не главным источником социального угнетения, а потому связывает саму возможность установления справедливых социальных порядков с обязательным уничтожением государства в качестве первого условия социального освобождения . Соответственно этому в области экономических отношений анархизм склоняется к автономной деятельности отдельных производителей и их коллективов, а любая их координация признается допустимой лишь на основах добровольного сотрудничества. Поэтому нередко экономические концепции анархизма рассматривают экономический строй справедливого общества как рыночное хозяйство, основанное на мелкой частной (последнее особенно характерно для последователей Прудона) или коллективной собственности (более характерно для анархо-синдикализма). В противоположность этому анархо-коммунисты  стремятся к полному разрыву с экономическим строем капитализма, включая и рыночное хозяйство.

Свойственное анархизму стремление опереться на инициативу и самоорганизацию трудящихся масс нашло специфическое преломление в таком течении анархизма, как анархо-синдикализм , который видит свою социальную базу и опору будущего безвластного общества в самодеятельных профсоюзных объединениях рабочего класса.

Анархисты видят корень своих разногласий с марксизмом в противопоставлении самоуправления, основанного на принципах федерализма, государственной власти, основанной на принципе централизма. Соответственно, достоинство анархизма они видят в опоре на инициативу и самодеятельность трудящихся, а недостаток марксизма - в уповании на государственное принуждение, ведущее к бюрократизации общества, верховенству бюрократии над народом, и, в конечном итоге, восстановлению социального неравенства.

Анархистские концепции верно видят в государстве орудие социального угнетения, но игнорируют объективные социально-экономические условия для отмирания государства. Полемика анархистов против использования социалистическим движением государственной власти несет внутренний логический порок: если справедливы всех их возражения относительно неспособности трудящихся масс удержать в своих руках контроль над взятой ими государственной властью, что делает ее бюрократическое перерождение неизбежным, то те же самые возражения могут быть применены и к анархистским концепциям. Раз трудящиеся не могут обеспечить демократический контроль над своим государственным аппаратом, то не смогут они наладить собственными силами и безгосударственное общественное самоуправление.

Слабым местом анархистских концепций является невнимание к изучению объективной связи между экономическим строем общества, социально-экономическим положением различных социальных групп и классов, и соответствующими ему формами социальной организациии общества, в том числе фор


убрать рекламу


мами государственной власти и самоуправления. Фактически корень разногласий с марксизмом лежит именно в неприятии анархистами исторического материализма, а не в конфликте между федерализмом и централизмом. Попытки же некоторых анархистских идеологов вместо исторического материализма придумать собственную философию истории принесли крайне жалкие результаты.

Следует подчеркнуть, что, в отличие от всех других течений утопического социализма, анархизм сохранил определенное влияние не только в развивающихся, но и в развитых капиталистических странах как во второй половине ХIХ века, так и на всем протяжении XX века, вплоть до нынешнего времени. Это объясняется: наличием в анархизме значительных общих элементов с коммунистическим течением (в том числе и с марксизмом); глубокой, последовательной и радикальной критикой государственных форм социального угнетения, а так же последовательной борьбой против этих форм угнетения; не только пропагандой самоорганизации и самоуправления трудящихся, но и практическими усилиями анархистов по их налаживанию, демонстрирующими значительный прогресс по сравнению с первыми менее удачными попытками.

Сам термин анархизм  введен Пьером-Жозефом Прудоном в его книге «Что такое собственность?».


Пьер Жозеф Прудон (15.01.1809 - 19.01.1865) приобрел широкую известность своим сочинением "Что такое собственность?", где он подверг уничтожающей критике институт частной собственности, выдвинув известный афоризм "собственность - это кража". Однако Прудон отстаивал мелкую собственность, основанную на труде, называя ее "владением". Основой капиталистической эксплуатации считал наличие неэквивалентного обмена между трудящимися и имущими классами. Последние взимают с трудящихся дань в виде ссудного процента и вычетов из справедливой заработной платы. Постольку считал возможным установление справедливого общества путем реформы сферы обращения - организации прямого безденежного обмена товарами и беспроцентного кредита.

Считая государство главным охранителем паразитизма и угнетения, настаивал на ликвидации государства. В тоже время социальная революция и "ликвидация государства" должны были протекать, по замыслу Прудона, мирно, на основе сотрудничества классов и без политической борьбы. Последняя, по его мнению, служит источником обострения классовых антагонизмов.

Одним из наиболее решительных критиков государства как орудия угнетения был М.А.Бакунин (18.05.1814 - 19.06.1876). Родился в помещичьей семье. Учился в Артиллерийском училище в Петербурге. В 1835 г. вышел в отставку. В 30-е гг. жил в Петербурге, играл видную роль в кружке Н.В.Станкевича, был близок с В.Г.Белинским, а позднее - также с А.И.Герценом и Н.П.Огаревым. В 1840 г. уехал за границу, где сблизился с левыми гегельянцами. В 1844 г. заочно приговорен к лишению всех прав состояния и ссылке. В 1848 году участвовал в славянском съезде в Праге и в восстании 12-17 июня. В мае 1849 года - один из руководителей восстания в Дрездене. После его поражения приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением. В 1851 году выдан Австрии и вторично приговорен к смертной казни, вновь замененной пожизненным заключением. Вслед за этим выдан царскому правительству.

Находясь в Петропавловской крепости, написал покаянное письмо царю. В 1857 г., после прошения Александру II, отправлен на поселение в Сибирь. Бежал через Японию в США, а оттуда - в Лондон. В 1862-63 гг. сотрудничал с Герценом и Огаревым, пытался оказать помощь польскому восстанию 1863 года. В 1870 г. принимал участие в восстании в Лионе, а в 1874 г. - в выступлении анархистов в Болонье.

Бакунин был врагом всякой государственности, выступая также против ведения легальной политической борьбы в рамках существующих государств. Революцию понимал как разрушение государства, не имеющее целью захвата политической власти. Не имел определенных представлений о социальных движущих силах революции, возлагая надежды на движение народных масс в целом, в том числе - на люмпен-пролетариат. Поддерживая с 1840-х гг. контакты с К.Марксом, Бакунин в 1864 г. вступил в Международное товарищество рабочих, однако очень скоро начался его конфликт с большинством Генерального Совета. Было предпринято несколько попыток достижения компромисса (Бакунин объявил о роспуске основанного им и принятого в 1868 г. в Интернационал «Альянса социалистической демократии»), однако разногласия оказались непреодолимыми и в 1872 году Бакунин был исключен из Интернационала.

С 1869 года Бакунин сблизился с бежавшим из России С.Нечаевым, рассчитывая через него распространить влияние на Россию своей анархистской организации. В 1873 г. вышло наиболее известное произведение Бакунина - книга «Государственность и анархия», которая оказала заметное идейное влияние на революционное движение в России.

В ней он развивал идеи о русском крестьянине, как прирожденном социалисте, об общинном землевладении, как основе крестьянского социализма, о глубокой революционности крестьянских масс. В этой книге Бакунин подверг критике марксистские представления о роли политической борьбы и государственной власти в социалистическом движении, указав на действительную опасность деспотически-бюрократического перерождения революционного государства. Хотя Маркс отверг эту критику, фактически же он еще ранее сам был вынужден поставить вопрос о том, как взявший власть пролетариат может обезопасить себя против своих собственных депутатов и чиновников.

П.А.Кропоткин (27.11.1842-8.02.1921) - один из виднейших теоретиков анархизма. В 1862 г. окончил Пажеский корпус. Ученый-географ, член Российского географического общества, известный своими экспедициями в бассейне Амура и Восточной Сибири, а также исследованиями проблем ледникового периода.

С 1872 г. встал на путь революционного движения. Примкнул к бакунистскому крылу в I Интернационале. Вошел в организацию чайковцев, вел пропаганду среди санкт-петербургских рабочих. В 1874 г. арестован, в 1876 г. ему удалось бежать в Англию. Затем жил в Швейцарии и во Франции. В 1883 г. за принадлежность к анархистской «Международной ассоциации рабочих» осужден французским судом на пять лет. В 1886 г. после амнистии поселился в Лондоне, занимался литературной и научной работой, получил признание как видный теоретик и пропагандист европейского анархизма. Активизировал пропаганду анархизма в России в период первой русской революции. В период 1-й мировой войны стоял на позициях оборончества. В 1917 году выступал с проповедью классового мира. Относясь настороженно к большевикам, и защищая преследуемых ими анархистов, не выступал против Советской власти. В 1920 г. обратился с призывом к международному пролетариату объединится для борьбы против военной интервенции в Советскую Россию.

Из уважения к П.А.Кропоткину на его похороны в 1921 году были выпущены содержавшиеся под арестом анархисты.

Кропоткин полагал, что всякая власть, в том числе и революционная, неизбежно вырождается в произвол и деспотизм. Будущее общество поэтому должно быть свободной федерацией добровольных союзов, основанных на взаимопомощи и солидарности. Последние Кропоткин постулировал основными первичными инстинктами человеческой природы. В отличие от Бакунина, главную задачу революционного движения видел не в его разрушительной функции, а в созидании нового общества. Движущими силами революции считал, вопреки Бакунину, не крестьянский бунт и не движение люмпенов, а союз рабочих и земледельцев.

Пропаганда Кропоткиным идей «безвластного социализма» имела широкий успех в странах, где получило распространение анархическое движение (Юг Европы, Латинская Америка).


* * *

Дальнейшее развитие социалистических идей привело к формированию ряда течений в социализме. Однако их возникновение и развитие проходили в условиях доминирования марксизма в социалистическом движении, который оказал сильнейшее влияние на эволюцию всех других течений социализма. Поэтому без рассмотрения марксистской концепции социализма (или научного социализма) нельзя понять природу и судьбу остальных социалистических течений.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каковы особенности анархизма как течения социалистической мысли?

2. Что позволяет охарактеризовать анархизм как разновидность утопического социализма?

3. В чем причины относительной устойчивости анархизма как идеи и как социального движения?

4. В чем заключаются разногласия между анархизмом и марксистским течением в социализме?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма, в которых затрагиваются вопросы анархизма .

• Маркс К. Нищета философии // Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т.4.

• Маркс К. О Прудоне (Письмо И.Б. Швейцеру от 24 января 1865) // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.16.

• Маркс К. Конспект книги Бакунина «Государственность и анархия» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.18.

• Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

В данной работе Ленина содержится краткое резюме сходства и различий взглядов анархистов и коммунистов на государство .

• Ленин В.И. Государство и революция. Глава IV, §2 и Глава VI // Полн. Собр. соч. т.33.

В этой работе можно найти весьма подробное изложение разногласий Бакунина и Маркса с точки зрения умеренного анархо-синдикализма .

• Шубин А. Социализм: «золотой век» теории. М.: НЛО. 2007.

Далее предлагаются сочинения видных представителей анархистского движения .

• Прудон П.Ж. Что такое собственность, Или исследование о принципах права и власти; Бедность как экономический принцип; Порнократия, Или женщины в настоящее время. М., 1998

• Бакунин М. Государственность и анархия. https://www.new-anarchy.narod.ru/gosianarchy.html

• Штирнер Макс. Единственный и его собственность, https://www.new-anarchy.narod.ru/edinstvenny.html

• Кропоткин П.А. Собр. соч., т.1-7, СПб., 1906-07

Глава 5. Условия возникновения марксизма. Предпосылки теоретического понимания перспектив и условий преодоления социальных конфликтов, свойственных современной эпохе

 Сделать закладку на этом месте книги

5.1. Научный характер марксистского социализма

Как уже было сказано ранее, К.Маркс применял для обозначения своего подхода к пониманию условий борьбы за социальное освобождение термин научный социализм.

Научный социализм - теоретическая концепция, призванная исследовать на научной основе действительные условия, цели, средства и движущие силы освобождения человека от всех форм социального угнетения.

Сам термин научный социализм  является объектом нападок со стороны критиков марксизма. Указывая на действительные или мнимые ошибки Маркса и его последователей, они на этом основании высмеивают претензию его доктрины на научность. Мы полагаем, что историческая и социальная доктрина Маркса в основах своих выдержала испытание исторической практикой. Но даже независимо от этого, следует заметить, что научность  какой-либо концепции не обязательно предполагает  ее истинность . Например, физическая концепция мирового эфира была ошибочной . Но это была научная  теория, объяснявшая при помощи научной логики в рамках известной тогда совокупности фактов определенные явления окружающего мира, и послужившая отправным пунктом для развития более совершенной теории.

Научный характер марксизма признают и его добросовестные критики. Так, например, Макс Вебер писал о марксистском социализме: «Основополагающим документом этого социализма является «Коммунистический манифест» 1847 года, опубликованный и распространенный в январе 1848 года, который принадлежит перу Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В своем роде этот документ, как бы ни опровергали его решающие тезисы (по крайней мере, в том смысле, в каком это делаю я), является научным достижением высшего ранга. Этого нельзя отрицать»[5-1].

С самого начала подход К. Маркса и Ф. Энгельса к выработке социалистической теории носил строго научный характер. Уже в «Манифесте Коммунистической партии было заявлено: «Теоретические положения коммунистов ни в какой мере не основываются на идеях, принципах, выдуманных или открытых тем или другим обновителем мира.

Они являются лишь общим выражением действительных отношений происходящей классовой борьбы, выражением совершающегося на наших глазах исторического движения»[5-2].

По этим же основаниям марксизм  имел, имеет, и навсегда закрепил за собой право именоваться научным социализмом, независимо от позднейшей научной критики его положений .

На наш взгляд, марксизм занимает в социальных науках место, в чем-то аналогичное ньютоновской механике в физике. Марксизм может быть преодолен только новой, более сложной научной теорией, в которую он войдет как ее составной элемент. Однако такая теория еще не создана и марксизм до сих пор остается последним словом в построении целостной теории, объясняющей основы устройства и исторического развития общества . Это отнюдь не отрицает фактов получения существенных частных научных результатов в общественных науках за пределами марксистской теории и метода, и наличия по отдельным направлениям более совершенных теоретических подходов, нежели предложенные некогда в рамках классического марксизма.



5.2. Историческая обусловленность возникновения марксизма

Почему научный социализм  сформировался именно в середине ХIХ века? Для этого имелись серьезные исторические предпосылки - как в развитии общественной практики, так и в развитии научного знания.

Главной практической предпосылкой марксизма было развитие основ капиталистического способа производства и, вместе с промышленной революцией, завершение капитализмом процесса своего становления. Очевидным образом оформились основные экономические и социальные противоречия капитализма, сформировались основные классы капиталистического общества и главный эксплуатируемый класс - пролетариат - приобрел самостоятельную социально-политическую роль. Противоположность классовых интересов буржуазии и пролетариата выплеснулась наружу в ходе чартистского движения в Великобритании и во время революции 1848-1849 гг. в континентальной Европе.

В конце первой трети XIX в. рабочее движение впервые заявило о себе как самостоятельная социально-политическая сила. Если в ходе французской буржуазной революции рабочие действовали в общем потоке борьбы "третьего сословия" против дворянско-феодальных привилегий, лишь спорадически заявляя о своих особых нуждах и чаяниях, то с победой буржуазии ситуация меняется. У рабочих и буржуазии уже нет больше общего врага, и теперь противоположность их классовых интересов выступает в открытой форме.


Наибольшую активность в первой трети XIX в. проявили рабочие, занятые в первой индустриализованной отрасли производства - ткачи. Выступления ткачей в Англии, Франции и Германии потрясли общество, вылились в схватки между протестующими рабочими и войсками. Во время восстания лионских ткачей во Франции в 1834 году они впервые выступили с самостоятельными политическими лозунгами, направленными главным образом против режима июльской монархии. Однако этот протест был направлен не на поддержку республиканских принципов "вообще" (ибо за республику выступала и часть буржуазии), а, прежде всего, на завоевание политических прав и свобод для борьбы за собственные интересы рабочего класса.

В середине XIX в. в ходе чартистского движения в Великобритании и революции 1848-49 гг. в континентальной Европе рабочие впервые пытаются оформиться как самостоятельная социально-политическая сила в национальных масштабах. Однако эти попытки были еще недостаточно успешными. В Германии и Венгрии, в силу незрелости капитализма в этих странах, рабочее движение в ходе революции так и не сыграло значительной самостоятельной роли, а выступления рабочих во Франции и Великобритании оказались неудачными.

Попытки английских рабочих принудить правящие круги к принятию Народной Хартии, выработанной в 1838 году представителями Лондонской ассоциации рабочих и предусматривавшей расширение политических прав эксплуатируемого большинства, были отвергнуты. Хотя на начальном этапе чартистам удалось вовлечь в движение миллионы рабочих, добиться поддержки рабочего движения, выразившегося в неоднократных массовых стачках, демонстрациях, столкновениях с полицией и войсками, неудачи борьбы за Народную Хартию привели к спаду движения. К началу 50-х гг. чартистское движение сильно ослабло и в дальнейшем сошло с политической сцены.

Французские рабочие сыграли роль главной движущей силы антимонархического переворота 1848 года, но им не удалось приобрести прочных политических позиций в новой республике. Укрепившаяся у власти буржуазия начала наступление на права рабочего класса. Июньское восстание парижского пролетариата в 1848 году, спровоцированное решением правительства выслать из Парижа рабочих, занятых в национальных мастерских, было подавлено с беспощадной жестокостью.

Однако эти первые самостоятельные шаги пролетарского движения ознаменовали окончательное классовое размежевание пролетариата и буржуазии и вступление рабочего класса в самостоятельную политическую борьбу за свои собственные интересы.


Марксизм стал открытым идейным выражением борьбы за ниспровержение капиталистического общества. Поскольку капитализм в результате своего исторического развития впервые создает материально-технические и социальные предпосылки для развития общественного производства без каких-либо форм социального принуждения[5-3], именно развитие капитализма сделало практически возможным и научное обоснование условий освобождения человека от социального угнетения. Впервые в истории появилась не только мечта о справедливом обществе, но и начали формироваться необходимые социальные условия для построения такого общества. Научный социализм потому и смог решить задачу открытия этих условий в реальных обстоятельствах общественной жизни человека, что такие условия, наконец, могли сложиться вместе с развитием капитализма. Разумеется, в середине XIX века эти предпосылки еще не были налицо - сначала появилась только возможность их возникновения .



5.3. Теоретические предпосылки научного социализма

Вместе с началом формирования практических предпосылок превращения социализма из утопии в науку, в середине XIX столетия вызрели и соответствующие теоретические предпосылки. Развитие естественных и социальных наук выдвинуло на первый план идеи развития, взаимной связи процессов и явлений, противоречий как движущей силы развития.

В биологии дарвинизм предложил первую научную концепцию развития животного и растительного мира, в исторической науке французскими историками была осознана роль классовых противоречий и борьбы классов в развитии общества, в английской классической политической экономии была проанализирована структура экономического строя капитализма и отмечены его экономические противоречия. В философии этому развитию науки соответствовала разработка проблем диалектического метода познания в рамках немецкой философии, а также значительное продвижение вперед в деле критики философского идеализма и религиозных форм сознания, попытки дальнейшего обоснования философского материализма.

Литературные труды и практическая деятельность виднейших представителей утопического социализма начала XIX века давали богатый материал для социальной критики капитализма, для критического осмысления многовековых чаяний справедливого общества и неудачных попыток его достижения.

К. Маркс и Ф. Энгельс оказались историческими фигурами, соединившими в своем лице причастность к передовому научному знанию своей эпохи и непосредственное участие в политической и идеологической борьбе пролетариата против буржуазии. Соединение этих качеств и выдвинуло их на роль основоположников научного социализма .

Основные положения марксизма были разработаны в 40-70-е гг. XIX века. Марксизм довольно быстро приобрел широкую популярность в социалистическом движении и вплоть до середины XX века оставался ведущей идеологией этого движения. Даже многие идеологические течения в социалистическом движении, отдалявшиеся от марксизма, или изначально ему враждебные, вынуждены были на словах полностью или частично принимать марксистское учение .

В чем секрет этой популярности? И в чем причина ее постепенного размывания во второй половине XX века, приведшего в конечном итоге к глубокому кризису марксизма вместе с кризисом самого социалистического движения? Чтобы разобраться с этими вопросами, нам придется сначала шаг за шагом ознакомиться с основами марксизма.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. На каком основании марксистская концепция социализма претендует на наименование «научный социализм»?

2. Каковы теоретические предпосылки формирования научного социализма?

3. В чем заключаются практические исторические предпосылки возникновения марксизма?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма, посвященные общей характеристике научного социализма: 

• Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.4.

• Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

Работа Ленина, где дается хрестоматийное, но очень схематизированное изложение происхождения марксизма (и источников у марксизма не три, и на составные части он делится несколько иным образом): 

• Ленин В.И. Три источника и три составные части марксизма // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.23.

Биографический очерк о Марксе для Словаря братьев Гранат с изложением основных идей марксизма: 

• Ленин В.И. Карл Маркс. // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.26.

А это - взгляд известного теоретика правого крыла социал-демократии: 

• Бернштейн Э. Возможен ли научный социализм? М.: ФО СССР, 1991.

Предлагаю вам два взгляда на возникновение и место марксизма: советской эпохи и постсоветского периода: 

• Краткий очерк истории философии. Под ред. М.Т.Иовчука, Т.И.Ойзермана, И.Я.Щипанова. М., изд-во «Мысль», 1971 г. (Раздел: Исторические корни и теоретические источники марксизма) https://www.biografia.ru/about/filosofia50.html

• А.И. Фурсов. "Биг Чарли", или о Марксе и марксизме: эпоха, идеология, теория (К 180-летию со дня рождения К.Маркса) // Русский исторический журнал. - М., 1998. - T.I, № 2. - с.335-429 https://novchronic.ru/sin17.htm

Часть II. Основы марксизма

 Сделать закладку на этом месте книги

Глава 6. Общая характеристика марксизма

 Сделать закладку на этом месте книги

6.1. Основные элементы классического марксизма

Марксизм представляет собой первую и остающуюся до сих пор наиболее глубоко разработанной попытку теоретического осмысления проблем социализма на основе научного подхода. Научный социализм в его марксистском изложении охватывает широкие пласты теоретического знания, критически переосмысливая и развивая ключевые разделы общественных наук: общие проблемы философского характера (с позиций диалектики и материализма), социальную философию (с позиций материалистического понимания истории), экономическую теорию (оригинальная концепция действительных основ экономического строя капитализма), вопросы социально-политической и идеологической борьбы, прогнозы относительно устройства будущего общества. Таким образом, марксизм представляет собой комплексное междисциплинарное учение в сфере общественных наук. Более того, в марксизме заложено новое понимание характера этих наук (идея «исчезновения» философии, идея интеграции общественных наук в единую науку о человеке, о его историческом бытии).

Составные элементы марксизма тесно связаны между собой. Диалектический подход к познанию мира, ставящий во главу угла идею развития через борьбу противоположностей и принцип всеобщей взаимосвязи процессов и явлений, является методологическим фундаментом для всех остальных элементов марксистского учения. Таким же фундаментальным методологическим основанием является философский принцип первичности материи по отношению к сознанию.

Историческая и социальная теория марксизма, опирающаяся на эти принципы, дает теоретическое объяснение исторического развития общества через развертывание и разрешение социальных противоречий, исходя из принципа первичности общественного бытия  по отношению к общественному сознанию . Само общественное развитие понимается как развитие противоречий внутри общественного бытия, проявляющее себя через конфликт общественного бытия и общественного сознания, который снимает себя в форме общественной практики .

Противоречия общественного бытия имеют материальную основу, которая лежит в способе производства условий материальной жизни человека. Материальные условия производства - производительные силы  человеческого общества - определяют собой характер общественных отношений, в которые вступают люди между собой в процессе производства - производственных отношений . Диалектика взаимодействия производительных сил и производственных отношений определяет собой характер способа производства . Этот подход приводит к пониманию крупных этапов развития человеческого общества через смену способов производства, происходящую в виде социальных революций . Современный основоположникам марксизма способ производства - капиталистический - был ими детально исследован. Было подвергнуто критике развитое с буржуазных позиций узко экономическое понимание основ капитализма (именно поэтому основополагающий труд К. Маркса «Капитал» имеет подзаголовок «критика политической экономии»). Созданная в ходе этой критики оригинальная политическая экономия капитализма («политическая экономия труда» в противоположность «политической экономии капитала») объясняет внутренние противоречия экономического строя капиталистического общества и основанную на них классовую борьбу.

Социально-политическое учение марксизма затрагивает причины, условия и формы борьбы угнетенных классов, в первую очередь - пролетариата, за ниспровержение власти буржуазии, преодоление капиталистического строя и формирования общества без классов, обеспечивающего освобождение человека от всех форм социального угнетения.

Наконец, в марксизме содержатся важные элементы социально-исторического прогноза, позволяющие, на основе исследования реальных тенденций общественного развития, предвосхитить некоторые контуры будущего общества. Однако классики марксизма всегда резко возражали  против использования их учения для произвольного конструирования «воздушных замков» будущего и против навязывания будущему каких-либо априорно заданных идеалов . Самое большее, на что они претендовали - определить в самых общих чертах характер и источники исторического развития на новой ступени человеческого общества.


6.2. Соотношение актуальности основных положений классической марксистской теории и ограниченности ее исторического горизонта

Методология марксистского учения строго увязывает сделанные в его рамках теоретические выводы с реальными историческими фактами и условиями, на основе изучения которых эти выводы были сделаны. С точки зрения марксизма, за пределами данных фактов и условий эти выводы теряют свое значение и должны быть скорректированы или заменены  другими, соответствующими изменившимся реальным обстоятельствам.

Такой подход, с одной стороны, придает выводам марксизма высокую степень научной достоверности. С другой же стороны, этот подход ограничивает исторический горизонт многих составных элементов классической марксистской теории. Это нельзя назвать недостатком марксизма. Марксизм в самом себе содержит принцип собственного развития, предполагая необходимость постоянно критически проверять, совершенствовать и даже опровергать содержащиеся в нем теоретические выводы .

Исторический горизонт достоверности различных элементов марксистского учения неодинаков. Наиболее фундаментальные его составные части, в первую очередь - диалектика и материалистическое воззрение на природу и общество, могут сохранять свое значение на протяжении длительных исторических эпох, поскольку основаны на историческом (научном и практическом) опыте человечества за весь предшествующий период его развития. Разумеется, накопление научного знания, касающегося всего этого периода, может вызывать необходимость развития или пересмотра тех или иных положений, касающихся, например, диалектического метода познания или социально-исторического учения


убрать рекламу


марксизма. А вот материалистическое решение основного вопроса философии - о соотношении материи и сознания - в рамках марксизма вообще не может быть пересмотрено, поскольку относится к принципиальным мировоззренческим установкам. С развитием человеческой практики и познания мира меняться может (и должна) лишь форма выражения и обоснования философского материализма.

Те составные части марксистского учения, которые касаются конкретных исторических явлений или эпох, сохраняют свое значение лишь применительно к данным явлениям или эпохам, и не могут быть просто перенесены на другие явления или эпохи. Например, марксистская политическая экономия капитализма создавалась применительно к эпохе промышленного капитализма на начальной стадии его развития. Многие ее положения и выводы, вполне вероятно, сохраняют свое значение  и для последующих этапов развития капитализма в той мере, в какой эти этапы наследуют существенные черты капитализма вообще, исследованные основоположниками марксизма. Однако использование этих положений и выводов возможно лишь на основе самостоятельного научного исследования соответствующих фактов, позволяющего установить применимость марксистской политической экономии капитализма, созданной в ХIX веке, к объяснению этих фактов .

Кроме того, последующее историческое развитие и накопление новых научных знаний может заставить иначе оценить роль и место тех или иных процессов или явлений. В последующем изложении проблема такой переоценки будет затронута в связи со всеобщим законом капиталистического накопления, проблемой исторической миссии пролетариата, диктатуры пролетариата, и рядом других вопросов.

Марксистская теория получила дальнейшее развитие в трудах ее многочисленных продолжателей. Возникло несколько крупных течений в марксизме, сложились различные научные школы. Многие позиции классического марксизма были усовершенствованы или подвергнуты критике с точки зрения оснований самого марксистского учения. Марксизм был взят на вооружение политическими организациями рабочего класса.

С течением времени идейно-политическая борьба внутри рабочего движения наложила свой отпечаток и на судьбу марксистских идей. В коммунистическом движении марксизм претерпел значительную вульгаризацию и догматизацию, произошло неявное смешение марксизма с некоторыми утопическими социалистическими концепциями («казарменный коммунизм»). В социал-демократии произошло размывание марксизма, эклектическое соединение отдельных его положений с другими разнородными идейными концепциями (в том числе буржуазно-либерального происхождения).

Такая ситуация препятствовала творческому развитию марксизма, которое после 20-х гг. XX века стало в основном уделом относительно узких левых интеллектуальных групп, занимающих более или менее независимую позицию по отношению к крупным политическим силам, претендующим на толкование марксизма.

Следует подчеркнуть, что ряд научных концепций, развитых в рамках марксизма, уже прочно вошел в мировую сокровищницу научных знаний. Эти концепции теперь живут в науке самостоятельной жизнью, даже и независимо от судьбы марксистского учения в целом.


6.3. Марксизм как открытая теоретическая система

Природа марксизма, требующего, как было показано выше, постоянного совершенствования и обновления своего содержания, предполагает постоянное обращение к новым научным данным, вне зависимости от того, в рамках каких методологических, мировоззренческих или идеологических концепций они были получены . Марксизм усваивает эти данные, критически осмысливая их с точки зрения собственных теоретико-методологических установок.

С этой точки зрения марксизм (и научный социализм в целом) представляет собой открытую теоретическую систему . В рамках обозримых исторических пределов смерть марксизма как научной концепции может наступить только в том случае, если его последователи окажутся по тем или иным причинам не способны к критическому пересмотру положений своего учения, перестанут изучать и осмысливать новые данные, добытые как в рамках марксизма, так и за его пределами.

Не следует пренебрегать такой опасностью . Она уже едва ли не сыграла роковую роль в судьбе марксизма, став одной из причин его глубокого кризиса в конце XX столетия. Разумеется, главные причины этого лежат не в сфере собственно научных исследований, а в той исторической и общественно-политической обстановке, в которой эти исследования протекали (или блокировались). Как переоценка перспектив революционного преобразования капитализма в СССР, так и разочарование в такой перспективе в странах Запада привели к печальным результатам. В СССР господствующая бюрократия стремилась приспособить марксизм к решению по существу не социалистических задач. В результате марксизм в своей значительной части догматизировался и превращался в «светскую религию», обслуживающую интересы сталинской модели общества. На Западе социал-демократия отказывалась от признания революционной перспективы преобразования капитализма и, соответственно, «освобождалась» от всех марксистских тезисов, связанных с историческим анализом судьбы капиталистической системы.

Наиболее свежие попытки скрестить марксизм с постмодернизмом создают опасность превращения его в хаотический набор изолированных идей, приложимых произвольным образом к описанию различных пластов социальной реальности, что ведет к не менее произвольному конструированию теоретических выводов.

Однако марксизм продолжает пользоваться широким авторитетом и уважением в различных странах, опирается на деятельность широкого круга теоретиков и практиков марксизма, сохранивших его живой и критический дух. Марксизм жив, потому что живы те социальные антагонизмы, которые вызвали его к жизни.

Противники марксизма утверждают, что если в марксизме и было что-то справедливое, ныне все это уже безнадежно устарело. Чтобы со знанием дела отвечать на этот выпад, нужно хорошо усвоить содержание не только современного, но в обязательном порядке и классического марксизма.

Наиболее устойчивой составной частью марксизма, в наибольшей мере сохранившей свои классические черты, является, как уже было сказано выше, его мировоззренческая часть (то, что принято относить к сфере философии). Марксистское мировоззрение, определяющее подход к изучению явлений, как природы, так и общества, пронизывает собой все остальные составляющие марксистского учения. Без его усвоения невозможно понимание ни социально-исторического учения марксизма, ни его критики политической экономии, ни социально-политического учения.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Почему марксизм не предполагает расчленения его на «составные части», а должен рассматриваться как целостное (комплексное) обществоведческое учение?

2. Каково соотношение марксистской теории и тех исторических фактов, на которые она опирается?

3. Почему марксистский метод предусматривает постоянный критический пересмотр положений марксистской теории?

4. В каких пределах критический пересмотр марксистской теории не означает выход за рамки самого марксизма?

5. Каково соотношение марксистской теории и тех научных результатов, которые достигаются за ее пределами?



Литература для самостоятельного изучения:

Выработайте собственный взгляд на структуру марксизма, принимая во внимание представления, сложившиеся в начале XX века: 

• Ленин В.И. Три источника и три составные части марксизма // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.23.

• Ленин В.И. Карл Маркс. // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.26.

В следующих работах вы найдете современные примеры отношения к классическому марксистскому наследию: 

• Бузгалин А.В. XXI век и «провалы марксизма»: в чем был прав и в чем ошибался Карл Маркс? // Пределы капитала: методология и онтология. М.: Культурная революция, 2009.

• Славин Б.Ф. Социализм и Россия. Главы 1,4-6. М.: URSS, 2004.

• Альтюссер Л. За Маркса. Пер. с франц. А.В.Денежкина. М.: Праксис, 2006.

• Георг Лукач. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике. Пер. с нем. Сергея Земляного. М.: Логос-Альтера, 2003.

Стоун Р. Почему марксизм жив? Потому что жив капитализм // Альтернативы, 1998, №3

Глава 7. Марксистский метод исследования

 Сделать закладку на этом месте книги

7.1. Философские предпосылки развития марксистского метода исследования

Марксистское отношение к философским вопросам несет на себе несомненный отпечаток развития всей мировой философской мысли. Тем не менее, марксистские мировоззренческие позиции сформировались под непосредственным влиянием борьбы философских течений, развернувшейся в первой половине XIX века в Германии. Эта борьба являлась своего рода "философским эхо" событий французской буржуазной революции и одновременно опосредованным отражением назревающего революционного кризиса в самой Германии. Отсутствие возможностей для свободного выражения идейно-политических взглядов вынудило полемику принять форму споров вокруг отвлеченных философских и религиозных вопросов. Подобным же образом в России того времени актуальная идейная полемика облекалась в форму литературных образов и журнальной критики.

К. Маркс и Ф. Энгельс в начале 40-х гг. XIX века входили в состав философских кружков, действовавших в Германии, и принимали непосредственное участие в этой полемике, принадлежа к радикальному крылу младогегельянцев .


Младогегельянцы - философское течение 30-х - 40-х гг. XIX века в Германии. Кружки младогегельянцев объединяли представителей левого крыла приверженцев гегелевской философии (Бруно Бауэр, Альфред Руге, Давид Штраус и др.). Будучи буржуазными радикалами и (многие из них) атеистами, они восприняли от Гегеля буржуазно-критический дух раннего периода развития его философии. Младогегельянцы с идеалистических позиций подвергали завуалированной критике германскую действительность, а также критически анализировали христианское вероучение и мифологию.


Собственные философские позиции К. Маркса и Ф. Энгельса сформировались в первую очередь в ходе освоения и критики философии Георга Вильгельма Фридриха Гегеля - наиболее развернутой и глубокой философской системы того времени, а так же под влиянием критики традиционной христианской философии и мифологии, предпринятой младогегельянцами. Эта критика принимала весьма острый характер, приближаясь подчас к атеистическим выводам. У одного из виднейших представителей германской философии того периода, Людвига Фейербаха, данная тенденция привела к переходу на позиции философского материализма.

Почему К. Маркс и Ф. Энгельс извлекли из философского багажа своей эпохи именно диалектику и философский материализм? Потому что именно эти концепции соответствовали тем практическим потребностям социальной борьбы, в которую они включились на стороне угнетенных классов. Из этой борьбы вытекали и те исследовательские задачи, которые они ставили перед собой в области изучения закономерностей жизни человеческого общества. Материализм позволял поставить это исследование на прочное основание практики, диалектика позволяла взглянуть на социальную жизнь в развитии, охватить ее во всем богатстве ее действительных взаимосвязей и противоречий.

При этом классики марксизма не ограничились простым заимствованием приглянувшихся им философских концепций. И в материализм, и в диалектику ими было внесено немало принципиально нового.


7.2. Философский материализм

Стихийный материализм естествоиспытателей имел немалое влияние среди многих виднейших представителей мировой философии, начиная с античной древности. К. Маркс впервые ввел в этот созерцательный материализм, ограничивавшийся признанием объективной природы реальности, существующей вокруг нас, понимание активной роли субъекта познания. Познание при этом представало уже не как созерцание, или даже опыт, а как практическая деятельность преследующего свои цели человека.

Человек познает природу, прежде всего, тем, что практически воздействует на нее, а уж затем выражает эту практику в понятиях, вырабатываемых мышлением . Мышление при этом представляет собой не произвольную игру понятий, а развивается по законам, являющимся отражением закономерностей развития самого материального мира. Понятия человеческого разума способны отразить этот материальный мир и служить человеку действенной опорой в дальнейшем его взаимодействии с природой именно потому , что они, во-первых, вырабатываются как выражение и инструмент человеческой практики, и, во-вторых, вырабатываются мышлением по законам самого материального мира.

Понятия и категории мышления не выступают простым слепком фактов и явлений реального мира. Они выражают этот мир в обобщенной форме, путем силы абстракции выделяя в хаосе явлений типичное, закономерное, присущее многим явлениям, но не сводимое целиком ни к одному из них.


7.3. Основные категории философии

Марксизм не создал какого-то совершенно особого понятийного аппарата как для выражения своих мировоззренческих позиций, так и для понимания метода исследования действительности. Он использовал, развивая и дополняя, те категории, которые уже были выработаны к тому времени философской наукой. Однако смысл, вкладываемый в эти категории, у разных философских школ несколько различается, и марксизм тут не является исключением. Поэтому ниже дается краткая трактовка основных философских категорий в марксизме.


Выделение человеческим мышлением общих свойств, присущих целому классу явлений или процессов, отвлекаясь от тех свойств, которые составляют особые, специфические черты этих явлений или процессов, называется абстракцией.


Все понятия человеческого разума (как и выражающие их слова) являются в той или иной степени абстрактными, то есть полученными в результате абстрагирования от бесконечного многообразия реального мира, выделения в нем путем абстракции типичного, присущего целым классам явлений или процессов. Любое слово - например, "пуговица" - уже является абстрактным понятием, ибо выражает то общее, что свойственно всем пуговицам как целому классу предметов, отвлекаясь от многообразных специфических свойств множества различных пуговиц.

Такое свойство человеческого разума и языка является продуктом исторического развития практики, а вместе с нею - мышления и речи человека. У народов, по каким-либо причинам находящихся на относительно низких ступенях общественного развития, язык также оперирует абстрактными понятиями, но степень абстракции при этом существенно ниже, чем в языках, прошедших дальше по пути исторической эволюции. В этих менее развитых языках могут содержаться десятки специальных слов для обозначения явлений, в исторических развитых языках описываемых одним понятием.

Абстрактному  противостоит конкретное.


Конкретное - предмет, взятый во всем многообразии его различных сторон, чему соответствует целостное (конкретное) знание о нем.


Конкретное в познании человека не сводимо к хаотической совокупности эмпирически наблюдаемых признаков предметов. Конкретное может быть понято лишь как результат, во-первых, абстрактного мышления, позволяющего выделить абстрактные стороны предмета (движение от эмпирического конкретного к абстрактному) , и, во-вторых, изучения их связей и взаимодействий. Поэтому, кстати говоря, знание о предмете как о конкретном не может быть получено без диалектического подхода.

Категории абстрактного и конкретного относительны . То, что предстает как конкретное по отношению к абстрактному, само может выступать как абстрактное по отношению к более богатому и многообразному конкретному.

Наивысшая степень абстракции - выделение всеобщих свойств для какого-либо класса предметов. Особенное - тоже абстракция, указывающая на наличие разных свойств у объектов, обладающих общими свойствами. Единичное - указание на отдельное свойство предмета, как на его специфический отличительный признак, отделяющий его ото всех других предметов. Это также абстракция, поскольку она отвлекается от всех остальных свойств данного предмета.

Однако всеобщее выступает не только как абстрактно-всеобщее . В действительности роль всеобщего, как носителя признаков, общих для данного класса предметов или явлений, может играть многообразное конкретное целое. Именно во всей своей конкретности и многообразности оно есть совокупность свойств, всеобщих в рамках рассматриваемого класса предметов (или системы ). Такое конкретно-всеобщее само есть некий действительный предмет (объект), в своем развитии разворачивающийся в сложную систему , наделяя все ее элементы своими признаками - как биологический родоначальник наделяет своими генами всех потомков. Поэтому, под углом зрения этой связи и преемственности, конкретно-всеобщее может быть названо также генетически-всеобщим.

Итак, в данном случае не наше сознание абстрагирует всеобщие признаки из некоего класса предметов, а действительное развитие ставит некий предмет, выступающий исходным пунктом развития, на роль всеобщего для данной системы (класса предметов). Такое конкретно-всеобщее выступает как абстрактное по отношению к конкретному многообразию всей системы. Движение, таким образом, происходит от абстрактного к конкретному.  Таков путь действительного развития, и таков же путь диалектического познания,  схватывающего действительность в ее развитии и в многообразии ее связей и взаимодействий.

Не следует, однако, прямолинейно догматизировать это положение, и рассматривать процесс познания как обязательное следование от более абстрактной ступени к более конкретной. Процесс познания подвержен колебаниям, влиянию внешних обстоятельств, случайностей, нередко идет зигзагами и петлями. В тоже время для последовательного изложения, в виде логически связной системы категорий и понятий, результатов исследования такого объекта, который сам представляет собой сложную систему, достаточно строгое следование принципу восхождения от абстрактного к конкретному  является наиболее адекватным.

Познавая действительность, человек не может не ставить и не решать для себя вопрос о том, что первично - познаваемый нами материальный мир, или знание о нем, которым мы обладаем? Является ли материя внешнего мира источником наших знаний, или же она лишь воплощение наших собственных (либо исходящих свыше) идей, мыслей, ощущений? Этот вопрос именуется иногда основным вопросом философии .

Марксизм однозначно  решает данный вопрос, настаивая на первичности материи по отношению к сознанию человека, к его идеальному миру.  Однако первичность материи по отношению к сознанию имеет однозначное толкование только  в пределах этого основного вопроса философии, а за его пределами их соотношение уже довольно относительно: одно взаимодействует с другим, одно перетекает в другое.

Само определение материи и сознания имеет строгий смысл только через их соотношение.  Материя есть то, что существует вне и независимо от нашего сознания. Сознание есть присущий человеку способ восприятия («отражения») материального мира. Бытие определяет сознание .

Однако человек не пассивен по отношению к материальному миру, он не только отражает его. Своей деятельностью он способен изменять внешний мир. Человек не может создать материю из ничего, но своей деятельностью он может менять форму материи, данную природой. И именно благодаря этой своей преобразующей деятельности - благодаря практике - человек познает мир, извлекая знание из деятельности, из опыта, из реакции внешнего материального мира на оказываемое воздействие, совершая распредмечивание .


Распредмечивание - деятельность, позволяющая извлечь из предмета знание о нем.


Практика выступает одновременно и как способ познания, и как критерий его истинности, т.е. соответствия действительности . Человек не может иначе проверить истинность своих знаний о мире, кроме как через использование этих знаний в практической деятельности, и достижение (или не достижение) предполагаемых результатов, совершая опредмечивание.


Опредмечивание - деятельность, позволяющая воплотить знание в предмете.


В своей деятельности, опирающейся на познание, человек достигает свободы . Свобода вообще возможна только как соответствие желаемых и достигаемых результатов действий человека. Свобода невозможна ни без постижения истины, ни без практических действий  - как по постижению истины, так и по предметному воплощению полученных знаний.


Свобода есть свойство человека преодолевать границы того, что изначально дано ему внешним миром.


Далее будет показано, как это свойство преломляется в мире социальных отношений человека.

Человек в своей деятельности выступает как активный субъект , противостоящий объективному  миру. Категории субъективного и объективного могут быть поняты как категории практики: субъект, как деятельное существо, воздействует на внешний, объективный мир. Субъективное оказывается тем, что зависит от деятельности субъекта. Объективное, напротив, - то, что не зависит от субъекта, то, с чем субъект вынужден считаться как с границами (и внешними, и внутренними - ведь субъект по своим способностям тоже ограничен) своей практической деятельности.

Поэтому человеческая практика не только дает человеку свободу , но и сталкивает его с необходимостью.


Необходимость - такая сторона человеческой практики, которая определяется объективными обстоятельствами.


Известная формула о свободе как осознанной необходимости на самом деле является лишь одной стороной  марксистского понимания диалектики необходимости и свободы, которая унаследована от гегелевской философии. Действительно, поскольку человек живет в объективном мире, он в своей деятельности вынужден считаться с законами этого объективного мира, ибо иначе он не может добиваться поставленных целей. Однако есть и другая сторона - человек своей деятельностью меняет этот мир, приспосабливая его к своим целям, выходит за пределы того, что дано обстоятельствами.

Марксизм материалистическим образом решает вопрос и о соотношении общественного бытия  и общественного сознания . Но в этом вопросе, еще более, чем в вопросе о соотношении бытия и сознания вообще, марксизм обращает внимание на деятельную, субъективную сторону. Известная формула К.Маркса из «Тезисов о Фейербахе» гласит, что философы до сих пор лишь объясняли мир, дело же заключается в том, чтобы изменять его . (Именно изменять , а не изменить  - один раз?! - как обычно дается в русском переводе).

Человек, согласно марксизму, формируется общественными обстоятельствами, которые не им созданы, и которые имеют для него объективное значение. Однако сами эти обстоятельства имеют свойство исторически меняться, и меняются они не «сами». История есть деятельность преследующего свои цели человека.


Совпадение объективно назревших исторических перемен и действий человека, направленных на эти перемены, выступает как революционная практика.


Именно общественной практикой, и в особенности революционной практикой, переводящей общественное бытие на новую историческую ступень, человек завоевывает в своей общественной жизни свободу (или, точнее, делает очередной шаг к свободе), закрепляет и развивает новый сложившийся уровень свободы.

Либеральное понимание свободы фактически сводит ее к максимально широким при данных обстоятельствах ограничениям  человеческой деятельности, допустимым в таких пределах, чтобы они не сужали свободу других. Основанием свободы, при таком понимании, выступает по существу сложившийся баланс противоположных интересов , что вполне соответствует духу товарного хозяйства.

Для марксизма свобода в общественной жизни выступает как способность человека преодолевать ограничения , накладываемые объективно сложившимися общественными отношениями, и, в конечном счете, преодолеть сам отчужденный характер общественных отношений , то есть бытие их как обособленных от человека и противостоящих ему сил. Поэтому свобода достигается не как принятие ограничений, накладываемых интересами других людей (как в либеральной трактовке), а как добровольное объединение с другими людьми для совместной борьбы за реализацию своих интересов. Тогда и общественные отношения людей не выступают как отчужденные от них силы, а являются делом их свободного объединения.

Почему общественные отношения людей отчуждаются от них и противостоят им, и как возможно преодолеть такое состояние? Поиску ответа на эти принципиальные вопросы будет во многом посвящено почти все дальнейшее изложение.


7.4, Диалектика

Переход к диалектическому способу мышления был подготовлен развитием диалектики понятий в классической философии (Гераклит, Спиноза, Кант, Фихте и в особенности - Гегель), приближением естествознания к осознанию противоречивости реального мира, и необходимостью исследования общественной жизни человека в ее развитии и противоречиях. Диалектика выступает как единственный метод, обеспечивающий изучение условий и обстоятельств революционного преобразования общественных отношений.

«В своем рациональном виде диалектика внушает буржуазии и ее доктринерам идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую существующую форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»[7-1].

Диалектика понятий получила наиболее развернутое и систематическое представление в гегелевской системе. В марксизме диалектика, которая у Гегеля выступала как форма движения Абсолютного Духа, получила материалистическое толкование, как форма движения реального мира. Соответственно, для исследователя, применяющего диалектический метод материалистически, категории диалектики выступают не как готовые, заданные свыше формы, в которые надо уложить реальные явления и отношения, а лишь как «подсказка», помогающая вскрыть диалектические связи и отношения в развитии явлений реальной действительности.

Центральное место в диалектике занимает проблема противоречия. Если формальная логика строится на исключении противоречий, то диалектический метод опирается на изучение противоречий. Это различие обусловлено тем, что формальная логика изучает соотношение застывших, неизменных, равных самим себе понятий. Диалектика же рассматривает понятия в их изменении и развитии, в котором они могут становиться неравными сами себе, представляя собой тем самым воплощенное противоречие.

Наличие формально-логических парадоксов поэтому может скрывать за собой реальную диалектическую проблему, но, равным образом, это может быть и формально-логическая ошибка. Точно также формально-логическая непротиворечивость может отражать как логически правильное соотношение категорий, так и скрывать за собой научный тупик в поиске истины, которую невозможно найти формально-логическими методами, если речь идет о развивающемся предмете. Все это говорит о том, что логические методы могут помочь в поисках истины, но не могут заменить исследование конкретного предмета, которое одно только способно дать истинное знание - ведь истина всегда конкретна, и не может быть добыта исключительно путем применением абстрактных логических схем.

Диалектика, в отличие от формальной логики, носит по преимуществу системный характер. Она нацелена главным образом не на разрозненное применение диалектических «законов» или «принципов» к любому, произвольно очерченному предмету, а на изучение сложных систем, которые должны быть отражены в познании также в виде системы научных категорий и понятий, выстроенных в соответствии с реальной диалектикой самой познаваемой системы. Поскольку в реальной действительности сложные системы качественно различаются между собой, а также могут образовывать подсистемы друг друга, то реальная диалектика не может быть понята путем наложения на действительность априорно заданной схемы диалектических категорий, а требует изучения реальной взаимосвязи процессов и явлений.

Тем не менее, диалектика в своих категориях фиксирует некоторые общие свойства развития сложных систем через противоречия, показывая нам определенные уровни развития противоречий этих систем и, соответственно, уровни их познания. Такие категории диалектики, как качество (куда входят свойство, определенность, граница, предел), количество, мера, сущность, форма, явление, действительность и т.д. как раз и показывают нам различные ступени познания и грани диалектического взаимодействия.


Поскольку в данном учебнике я не могу уделять очень много места собственно проблемам диалектики, ниже будет дана лишь самая краткая характеристика некоторых ее категорий.

Все категории диалектики раскрываются т


убрать рекламу


олько через соотнесение со своими противоположностями. Вне такого соотнесения, более того, без единства со своими противоположностями, они вообще не существуют. Например, в рамках понятия «качество» категория «нечто» может быть понята только через категорию «иное», и, кроме того, нечто вообще существует, только «отталкиваясь» от своей противоположности, от иного. В свою очередь, иное не существует самое по себе, а только как иное некоего нечто. При этом две стороны диалектического противоречия нельзя рассматривать как равноправные «оппозиции». Они асимметричны, и хотя их существование взаимообусловлено, одна из них выступает как основание для другой. Именно в силу такой асимметрии противоречие является движущимся противоречием, а не застывшей «оппозицией».

Категория «качество» как характеристика сложной системы сама является сложным понятием, опираясь на систему противоречиво взаимодействующих категорий (нечто, иное, определенность, свойство, граница...) и выражает собой то, что отделяет данную сложную систему от других, то, что является специфичным только для этой системы и одновременно образует самое общее свойство этой системы, присущее всем ее элементам.

Категория «количество» выражает собой такую ступень развития системы и такую форму ее движения и изменения, которая характеризуется неизменностью принадлежащего ей качества. Количественные изменения системы приобретают определенную «меру», которая, при достижении некоторого «предела», означает переход системы на новую ступень развития. Если качество, количество и мера в совокупности образовывали ступень развития, обозначаемую категорией «бытие», то новая ступень развития системы обозначается категорией «сущность».

Любой диалектический переход означает «снятие» того противоречия, которое задавало форму движения системы на данной ступени, и переход к новому противоречию и новой форме движения. Одно противоречие отрицает другое, новая форма движения отрицает предшествующую. Однако для диалектического развития характерна не просто смена одного противоречия другим, одной формы движения другой, а такая смена («снятие»), которая одновременно означает и отрицание, и позитивное удержание предшествующего содержания. То есть при переходе от качества к количеству, от количества к мере, от меры (точнее, от бытия в целом) к сущности, все эти категории сохраняются в системе (приобретая, однако, подчиненный характер по отношению к более сложным и развитым категориям), становящейся тем самым все более богатой и сложной.

«Содержание», которое приобретает система в своем развитии, реализует себя лишь в некоторой «форме». Форма не выступает как лишь внешний слепок содержания, оно оформляет его, играет по отношению к нему активную роль. Это создает потенциальную возможность отрыва формы от содержания, образования таких форм, которые искажают содержание системы (превращенные формы).

«Сущность» системы выражает себя через «явление». Сущность является, явление существенно. Однако проявления сущности могут создавать «видимость», «кажимость», которые, даже если и соответствуют сущности, но не совпадают с ней, создавая такую ситуацию, когда, например, кажется то, что и существует на самом деле. Но все-таки «кажется», а не просто «существует».

В учебниках советского периода непременным атрибутом объяснения того, что такое диалектика, были так называемые "законы диалектики": закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количественных изменений в коренные качественные, закон отрицания отрицания. Эти «законы» - либо формулировка некоторых частных диалектических переходов (например, между качеством и количеством), либо наблюдение над некоторыми общими характеристиками диалектического движения. Если о первых «законах» кое-что было сказано выше, то по поводу отрицания отрицания следует кое-что добавить.

Как уже было отмечено выше, диалектическое движение идет путем отрицания одной категории другой, одной ступени развития другой. Например, количество отрицает качество, а мера, в свою очередь, отрицает количество. Первое отрицание (качества количеством) отрицается следующим (количества мерой) - вот и получается отрицание отрицания. Но если первое отрицание, в свою очередь, отрицается, то это означает восстановление первой отрицаемой категории - не в прежнем виде (вспомните про снятие, которое одновременно есть и отрицание, и удержание), а виде синтеза со своей противоположностью . Таким образом, движение происходит по принципу «диалектической триады»: тезис - антитезис - синтез.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Какова связь марксизма с предшествующим развитием мировой философской мысли?

2. В чем заключается особенность материалистического взгляда на мир в марксизме?

3. Какую роль в марксистском материализме играет человеческая деятельность, практика?

4. Попробуйте разобраться, в чем существо диалектического метода, и каким образом он может выступать в качестве одного из инструментов познания?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.3.

• Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.3.

• Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Отдел первый. Главы III—V, XI—XIII // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

• Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К.; Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.21.

• Энгельс Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20. с.364-372; 384-390; 526-557

Хотя Ленин не считается первой величиной в марксистской философии, его выписки на полях работ Гегеля свидетельствуют о его глубоком понимании значения диалектики и весьма полезны в качестве введения к ее самостоятельному изучению: 

• Ленин В.И. Философские тетради // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.29. с.79-322.

«Мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее всеобщих форм движения»[7-2]: 

• Гегель Г.В.Ф. Наука логики. В 3-х т. М.: Мысль, 1970-1972.

Работы одного из крупнейших советских знатоков марксистской диалектики, специально занимавшегося сопоставлением диалектики Маркса и Гегеля: 

• Вазюлин В.А. Логика «Капитала» К.Маркса. 2-е изд. М, 2002. с.13.

• Вазюлин В.А. Становление метода научного исследования К.Маркса (логический аспект). М., 1975. - 250 с.

Работа известного советского философа, посвященная диалектике Маркса, написанная в 1960 году и впервые изданная лишь после его смерти, в 1997 году: 

• Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. - Москва, 1997.

При жизни Ильенкова была опубликована только часть этой рукописи в виде книги: 

• Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К. Маркса. - Москва, 1960.

Текст исходной рукописи 1960 года: 

• Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. М.: Институт философии АН СССР, 1960. https://psylib.org.ua/books/ilyen01/index.htm

В этой книге содержится изложение концепции конкретно-всеобщего: 

• Ильенков Э.В. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. Второе издание, дополненное. М.: "Политиздат", 1984. https://psylib.org.ua/books/ilyen02/index.htm

Во второй части следующей работы представлен современный взгляд на проблемы диалектики: 

• Бузгалин А.В., Колганов А.И. Пределы капитала: методология и онтология. (Часть 2. Обновление диалектики: к критике позитивизма и постмодернизма). М.: Культурная революция, 2009.

Читателям, хорошо владеющим английском языком, полезно будет ознакомиться с работами двух крупных западных специалистов по марксистской диалектике: 

• Oilman, Bertell. Dance of the Dialectic: Steps in Marx's Method. Urbana-Chicago: Univ. of Illinois Press, 2003

• Arthur, Christopher J. Dialectics of Labour: Marx and his Relation to Hegel. Oxford: Basil Blackwell. 1986

• Arthur, Christopher J. The New Dialectic and Marx's "Capital". Leiden, Boston, Koln: Brill. 2002, 2004.

Сравните содержание рекомендованных работ со статьей Сталина: 

• О диалектическом и историческом материализме // Сталин И.В. Соч. т.14. https://www.hrono.ru/libris/stalin/

Глава 8. Социально-историческое учение марксизма. Источники и исторические этапы развития человеческого общества

 Сделать закладку на этом месте книги

8.1. Материалистический подход к общественным явлениям

Общество представляет собой крайне сложный объект для изучения. Оно образует совокупность больших систем и «малых» подсистем - технологических, экономических, социальных, политических, духовных и т.д. Эти системы находятся на первый взгляд в крайне запутанном взаимодействии, обладают довольно быстрой изменчивостью. Кроме того, сам познающий субъект является частью познаваемого объекта и подвержен влиянию со стороны последнего. В этом сложном и подвижном хаосе надо найти путеводную нить, позволяющую выделить главное, определяющее и уже на этой найденной основе строить понимание всего сложного целого.

Понимание той значительной роли, которую производство материальных условий жизни человека, и материальные условия самого производства, играют в судьбах человеческого общества, формировалось задолго до возникновения научного социализма. Заслугой основоположников марксизма в этом вопросе является, во-первых, ясное утверждение, что именно производство материальных условий жизни человека является определяющим в развитии всех остальных сфер человеческого общества - государства, права, политики, религии, идеологии и т.д. Во-вторых, К. Маркс и Ф. Энгельс впервые предложили концепцию, раскрывающую детальное строение общественного производства, соотношение и взаимодействие его структурных элементов, источники, закономерности и формы его развития.

Наиболее общие положения исторического материализма превратились в конце XIX - первой половине XX вв. в неотъемлемую составную часть мировой науки, а концепция в целом в той или иной мере продолжает оказывать влияние на виднейших представителей общественных наук, в том числе и не придерживающихся марксистских взглядов, и даже на активных противников марксизма.

Констатация того факта, что человек должен производить, чтобы существовать, отнюдь не является заслугой марксизма. До марксизма был сделан и вывод о том, что именно производство является специфическим способом существования человека, отличающим его ото всех других живых существ. Однако только марксизм показал, как именно производство реализует свой определяющий характер в жизни человеческого общества.

Научный социализм указал на то обстоятельство, что в процессе производства материальных условий своего существования люди вступают в специфические общественные отношения - производственные отношения. Эти производственные отношения  люди не выбирают по собственному произволу. Характер производственных отношений  зависит не от воли и сознания людей, а является объективным, поскольку определяется данным, наличным уровнем развития материальных условий производства, то есть уровнем развития производительных сил человеческого общества.

Производственные отношения , в свою очередь, не являются нейтральными, или пассивными, по отношению к производительным силам . Производственные отношения могут ускорять развитие производительных сил, или замедлять его.


8.2. Производительные силы. Труд

Два важнейших элемента производительных сил общества - это, во-первых, человек , обладающий способностью к труду, совокупностью знаний, навыков, приемов производства. Во-вторых, это материальные средства производства.

Следует особо подчеркнуть, что именно человек  со своими способностями к труду является ведущим элементом  производительных сил. Именно он своей деятельностью создает, видоизменяет, совершенствует средства производства и приводит их в движение. Человек, одаренный способностью к труду, является (наряду со средствами производства) материальным фактором производительных сил общества. Эти факты нередко забываются, и производительные силы  часто сводятся к одним лишь средствам производства, а эти последние - к орудиям труда. Данного упрощения иногда не избегали и основоположники научного социализма, являющиеся авторами излагаемой концепции.

Человек, как элемент производительных сил, не сводится только к рабочей силе - совокупности навыков, умений, приемов производства и способности привести их в действие, которыми обладает индивид. Человек (как элемент производительных сил) характеризуется также знаниями  и способностью к творческой деятельности , которые он может применять в процессе производства, для его поддержания, развития, совершенствования. Эти качества определяются уровнем культуры , которой обладает человек (понимаемый в данном случае как родовое существо, т.е. как человеческое общество).

Следует сразу оговориться, что человек в марксизме не сводится только к ведущему элементу производительных сил. Марксистская концепция человека рассматривает его как социальное существо во всей многосторонности его социальных отношений, связей, задатков, как активного субъекта истории, движущегося по пути к обретению все большей свободы .

Развитие человека с той его стороны, которая характеризуется его способностью к труду (т.е. человека, как элемента производительных сил), совершается, с одной стороны, путем накопления приемов и навыков трудовой деятельности, изобретения новых приемов, приобретения и передачи соответствующего опыта. С другой стороны, сильнейшее воздействие на характер трудовой деятельности человека, на совершенствование его способности к труду, оказывает развитие и совершенствование средств производства . Следует сказать, что активной стороной в этом процессе также выступает человек. Однако, раз определенный уровень развития средств производства сложился, формируется объективная зависимость уровня трудовых способностей человека от этого уровня развития средств производства.

Средства производства , в свою очередь, могут быть разделены на два больших элемента - средства труда и предметы труда.

Средства труда  подразделяются на орудия труда и условия труда. Орудия труда  используются человеком для активного воздействия на природные объекты с целью изменения их формы таким образом, чтобы они могли служить целям удовлетворения человеческих потребностей. Сюда можно отнести, например, металлообрабатывающие станки, землеройные машины, электрогенераторы, транспортные средства, зерноуборочные комбайны, химические реакторы, трубопроводы и т.п.

Условия труда  сами активно не воздействуют на природные объекты, но служат для того, чтобы, как вытекает из их названия, создавать условия для применения орудий труда. Сюда относятся различного рода производственные здания и сооружения (здания заводских цехов, дороги, мосты и т.д.).

К предметам труда  относятся все те природные объекты, на которые  человек воздействует при помощи средств труда, видоизменяя природу для своих целей и превращая тем самым природные объекты в продукты труда. Разделение средств производства на средства труда и предметы труда определяется не их природными (физическими, химическими и т.д.) свойствами, а их местом в процессе производства. Например, трактор, работающий на пашне или в карьере, является средством труда  (и еще точнее - орудием труда ). Тот же трактор, отправленный в ремонтную мастерскую, выступает там как предмет труда . Столь же подвижна грань между средствами производства  и продуктами труда , и она также определяется их местом в процессе производства. Например, зерно пшеницы выступает как продукт труда  хлеборобов. Отправленное же на мукомольную фабрику, оно выступает как средство производства  (а именно, предмет труда ) для изготовления муки. Большая часть средств производства (за исключением естественных ресурсов и естественных условий производства) представляет собой продукты труда людей.

Предметами труда являются любые природные объекты, на которые воздействует человек - металл, дерево, сельскохозяйственные растения, минералы, электромагнитные поля, вода и т.д. Часть предметов труда представляет собой уже обработанные человеком продукты труда, часть - предметы природы в их естественном состоянии (например, рыба в море). С этой точки зрения географическая среда обитания человека играет очень важную роль в производстве - и как своего рода кладовая предметов труда, и как один из важнейших факторов, определяющих условия труда.

Однако природная среда не может рассматриваться лишь как пассивный объект воздействия  человека. Видоизменяя природу для своих целей, человек вторгается в сложные взаимосвязи, определяющие функционирование и само существование биогеохимической оболочки Земли. Такое вторжение может нарушать естественный баланс в природе, ухудшая условия существования для самого человека (накопление отбросов и отходов производства, химическое загрязнение, гибель видов животных и растений, гибель лесов и степей, истощение источников воды и запасов полезных ископаемых, нарушение озонового слоя, «парниковый эффект» и т.д.).

Зарождение общественного производства означает тем самым и формирование противоречия между человеком и природой. Пока существует человек, это противоречие неустранимо,  но формы его движения могут носить характер как разрушительный для взаимодействия человека и природы, так и гармонизирующий их взаимное развитие.

Первоначально человек относится к природе как к источнику средств существования. На низшем, первобытном уровне развития человек ощущает свою зависимость от природы, и это заставляет его приспосабливаться к природе, опасаться мести за чересчур резкое вторжение в ее мир. В этот период формируется система ограничений и запретов (отчасти рациональных, отчасти магических), призванных не допустить разрушения тех источников существования, которые человек находит в окружающей природной среде.

Когда экономические отношения меняются таким образом, что на первый план выходит производство богатства, это первоначальное осторожное отношение к природе сменяется ее безудержной эксплуатацией. Без такой перемены не было бы прогресса человеческого общества. Однако подобный способ прогресса мстит сам за себя - чем эффективнее и масштабнее становятся производительные силы человеческого общества, тем более сильное разрушающее воздействие на природу они оказывают, создавая, в конечном счете, реальную угрозу гибели всей природной среды обитания человека.

Это противоречие было отмечено еще К. Марксом в середине ХIX века, однако широкое признание данная позиция получила лишь более, чем столетие спустя, когда угроза экологической катастрофы стала очевидной. Значительные естественнонаучные предпосылки для понимания характера взаимодействия человека и природы заложили разработки российского ученого академика Вернадского (концепция человека, как геологической силы, концепция ноосферы).

Для того, чтобы устранить угрозу человечеству, исходящую от созданных самим человеком производительных сил, необходимо изменение отношений человека и природы. Человек не может перестать воздействовать на природу для достижения собственных целей, для обеспечения средств существования. Однако это воздействие должно быть гармонизировано с законами самой природы, и для этого природа не должна более рассматривать как источник богатства, - к ней следует формировать отношение как с самостоятельной ценности, а необходимость считаться с ее законами должна быть признана как непременное условие существования самого человека. Однако достижение подобных перемен в отношениях с природой невозможно до тех пор, пока в человеческом обществе господствуют производственные отношения, которые все вокруг - и природу, и самого человека, - неизбежно сводят лишь к источнику накопления богатства.

Эти обстоятельства предопределили и признанную роль марксизма в теоретическом обосновании современного экологического движения, и возникновение в этом движении влиятельного течения «экологического социализма».


Труд есть целесообразная деятельность общественного человека по изменению формы природных объектов, приспосабливающая их для удовлетворения человеческих потребностей.

Взаимодействие людей между собой и человека и средств производства в процессе труда для получения и использования продуктов труда представляет собой процесс производства.


Производство является более широким понятием, чем труд. Производство включает в себя не только непосредственно целесообразную деятельность человека по преобразованию объектов природы, но и многообразные отношения, в которые люди вступают в процессе производства между собой, и взаимодействие людей со средствами производства, и многие виды деятельности, возникшие в связи с осуществлением человеком своих трудовых функций - управление, обмен, распределение, потребление.


Следует подчеркнуть, что человеческое потребление  - отнюдь не естественный процесс, а элемент общественного производства. Человеческое потребление отличается от потребления животных теми же самыми характеристиками, какими трудовая деятельность человека отличается от деятельности животных. Как состав человеческих потребностей, так и форма их удовлетворения диктуются в первую очередь общественными условиями производства.


Производство в человеческом обществе образует сложные общественные системы, развивающиеся сначала до национальных, а затем и до всемирных масштабов.

Трудовая деятельность человека отличается от трудоподобной деятельности животных несколькими важнейшими свойствами.

Во-первых, трудовая деятельность человека носит социально обусловленный характер, трудоподобная деятельность животных инстинктивна. Характеристики человеческого труда определяются - если отвлечься от тех ограничений, которые налагаются совокупностью наличных материальных условий производства - общественными отношениями, в которые включен человек. Эти отношения, преломляясь через личные качества человека и его мышление (которое также не носит абсолютно индивидуального характера, являясь отражением коллективной практики людей), определяют выбор или перемену основных составляющих трудовой деятельности - содержания самого процесса труда, характера применяемых орудий труда, предметов труда и результатов трудовой деятельности.

От деятельности т.н. коллективных животных (пчел, муравьев) труд человека отличается тем, что он не ограничен строго очерченной совокупностью функций, определяемых инстинктами и закрепляемых за определенными особями в силу их биологической специализации. Человек в своих функциях универсален, способен менять их и создавать новые, что не свойственно миру животных. Кроме того, инстинктивная трудоподобная деятельность животных заключена в довольно простую рефлекторную взаимосвязь "привычный стимул - привычная реакция". Стимул при этом выступает как типичный элемент состояния природной среды (в том числе и состояния самого живого организма - например, голод), а реакция - как необходимый элемент функционирования живого организма. Человеческий же труд является такой деятельностью, цель и мотив которой не совпадают .

Если для животного мотивом (стимулом) является утоление голода, то и деятельность его будет направлена на утоление голода - поиск и поглощение пищи. Примеры с обезьянами и птицами, использующими палочки для добычи пищи, не являются исключением из правила. Для некоторых видов птиц использование палочек для извлечения насекомых из трещин коры деревьев является инстинктивно закрепленным способом добычи пищи и вне непосредственной связи с этими насекомыми не имеет никакого смысла. Точно также и для обезьян применение палок выступает только как составная часть действий, позволяющих им достать пищу - например, съедобные плоды, и вне связи с этими плодами просто не может иметь места.

Для человека трудовая деятельность почти всегда совершается вне непосредственной связи с удовлетворением его потребностей . Даже первобытный человек, испытывая голод, определенную часть своего времени тратил не на добывание пищи, а, например, на оббивание кромки одного камня другим камнем. В данном случае мотив (стимул) - утоление голода, а цель деятельности - изготовление ручного рубила, причем нередко вне связи с каким-то конкретно намеченным объектом, призванным имеющийся голод утолить. У современного же человека трудовая деятельность и непосредственное удовлетворение потребностей отдалены друг от друга огромной цепью опосредствований. Для множества людей основной род их занятий вообще никогда не соприкасается с непосредственным удовлетворением их потребностей, и возможность удовлетворить их существует лишь благодаря деятельности других людей.

Еще одним отличительным признаком человеческого труда выступает использование средств производства. Некоторые животные, как уже упоминалось, также помещают между собой и природой искусственно созданные опосредствующие звенья - обезьяны приспосабливают палки для добычи плодов, бобры строят плотины, птицы - гнезда, пчелы - соты... Однако эти "орудия" выполняют какую-то одну функцию и носят стереотипный характер в рамках, строго очерченных инстинктами и условными рефлексами. Во всех остальных своих функциях животные полностью обходятся без каких-либо орудий. Лишь человек помещает между собой и природой огромный искусственный мир, техносферу . Человек практически во всех своих жизненных функциях не обходится без средств производства. Эта "вторая природа" постоянно развивается вместе с человеком и ее развитие составляет существенную часть человеческой истории наряду с развитием отношений между самими людьми.

Наконец, указанная специфика трудовой деятельности человека определяет ее целесообразный характер, и предполагает создание идеальных образов как совершаемых действий, так и производимого продукта. Это влечет за собой потребность в развитии познания, и на определенной ступени его развития применение науки к производству становится определяющим фактором роста общественного производства, а сама наука становится непосредственной производительной силой.


8.3. Исторические стадии развития производительных сил

Стадии развития производительных сил первоначально различали по основным материалам , из которых изготавливались орудия труда. Другим важным критерием, позволяющим различать стадии производительных сил, служило также выделение господствующих технологий производства, то есть определенной комбинации элементов производительных сил (простых элементов процесса труда) и характера их взаимодействия в процессе производства . Соответственно базовым технологиям выделяются и основные отрасли хозяйства. Кроме того, с усложнением орудий труда серьезное значение приобретает не столько определение материала, из которого эти орудия изготавливаются, сколько изучение строения этих орудий. С развитием производительных сил эти последние критерии начинают играть наиболее важную роль .

Как ни странно, в рамках марксизма, обратившего внимание на ключевую роль человека  в системе производительных сил общества, этот тезис достаточно редко применялся при решении конкретных вопросов оценки уровня развития производительных сил. Этот недостаток был характерен и для классиков марксизма, и для его последователей. Возможно, именно с ним связаны многие нерешенные проблемы исследования экономического развития общества. По мере сил постараемся преодолеть этот недостаток. Но сначала несколько слов о традиционном делении стадий развития производительных сил.


Каменный век

Первоначально главным материалом, из которого изготавливались орудия труда, служил камень. Основной технологией производства таких орудий являлась обработка камня каменными же орудиями. Однако основной технологией, служившей для обеспечения человеку средств существования, служило собирательство, а затем, по мере совершенствования технологии изготовления орудий и навыков совместной и индивидуальной деятельности - также и охота. Такого рода занятия условно относят к "присваивающему хозяйству", поскольку человеческая деятельность (производство) была направлена главным образом на присвоение готовых продуктов природы. Человек, конечно, на всех стадиях своего развития присваивает вещество природы для своих нужд. Но в данном случае речь идет о прямом присвоении готовых природных продуктов.  Обработка орудий труда, и даже приготовление пищи и заготовка пищевых запасов (которые развиваются на поздних стадиях каменного века, в период неолита) занимали в производственном процессе первобытного человека куда как меньшее место.

Уже в пределах каменного века человек, помимо механических технологи


убрать рекламу


й (обработка камня, дерева, кости, шкур...), осваивает важную физико-химическую технологию - добывание огня и использование его для приготовления пищи и обработки различных материалов (например, гончарное производство). В позднем каменном веке (неолите) человек начинает вмешиваться в естественные процессы воспроизводства живой природы - приручает, а затем одомашнивает животных, начинает культивировать растения. Однако эти технологии приобретают главенствующую роль, как правило, лишь с переходом к использованию металлов.

Еще на основе использования каменных орудий труда в некоторых местностях развивается примитивное подсечно-огневое и мотыжное земледелие. Однако, за немногими исключениями, его продуктивность еще довольно низка.


Медный (бронзовый) век

Использование меди, а затем и бронзы (сплава меди с оловом) означало не только появление металлургии, как новой отрасли производства, но в первую очередь появление орудий, делавших гораздо более эффективными обработку камня, дерева, металлов, и занятия земледелием и скотоводством. Земледелие и скотоводство выходят на первый план в добыче средств к существованию, оттесняя собирательство и охоту. Однако неустойчивость урожаев при примитивном земледелии, зависящем от капризов погоды, и неустойчивость естественной кормовой базы скотоводства (по тем же причинам) длительное время делали охоту и собирательство весьма важными дополнительными источниками жизненных средств для человека.

Переход к земледелию и скотоводству означает переход к так называемому "производящему хозяйству" (термин не очень точный, поскольку не производящего хозяйства быть не может - "присваивающее хозяйство"  есть тоже разновидность производства). Этот термин отражает факт перехода от производства, направленного на присвоение готовых природных продуктов, к производству, обеспечивающему массовое изготовление продуктов, видоизмененных человеком , не являющихся плодами стихийно протекающих природных процессов. И выращивание одомашненных животных, и возделывание культурных растений, и ремесло - все эти отрасли хозяйства позволяют создавать и присваивать продукты, имеющие форму, отличную от природной.

Вместе с выплавкой и обработкой металла впервые появляются предпосылки для значительного развития общественного разделения труда - сначала путем разделения земледелия и скотоводства, а затем - отделения ремесла (металлургии, кузнечного дела, гончарного дела...) от сельского хозяйства.


Возникновение общественного разделения труда означает постоянное закрепление конкретных лиц за определенными видами деятельности, т.е. специализацию людей. Такое разделение труда носит наименование общественного потому, что эти виды деятельности и занятые ими люди не могут существовать вне общественных (выходящих за пределы кровнородственных) связей, экономических отношений (отношений обмена деятельностью) между собой.


Первоначально в первобытной общине существовало половозрастное разделение труда, устанавливающее распределение различных функций между членами общины в зависимости от физиологических особенностей половозрастных групп . Возникновение общественного разделения труда входит в противоречие с естественной кровнородственной основой производственных отношений людей, означает шаг вперед в переходе от естественных к общественным предпосылкам производствам. Одновременно, однако, общественное разделение труда вступает в противоречие с родовой сущностью человека, ограничивая его в проявлениях его деятельности и придавая его развитию односторонний (специализированный) характер. Эта односторонность проявляет себя затем как основа возникновения классовых различий.


Железный век

Развитие металлургических технологий (повышение температуры плавки руды) позволило перейти к выплавке и обработке железа. Этот переход обеспечил дальнейшее повышение производительности в земледельческих технологиях и в ремесле, при обработке самых разнообразных материалов. Прирост производительности обеспечил систематическое производство прибавочного продукта (т.е. излишка сверх необходимых текущих потребностей).

Отмечены случаи производства прибавочного продукта при благоприятных условиях даже в присваивающем хозяйстве (интенсивное рыболовство в некоторых районах акватории Тихого океана) и при использовании каменных орудий труда в земледелии (Мезоамерика, Африка). Однако производство прибавочного продукта получает заметное распространение в районах с благоприятными для земледелия природно-климатическими условиями только в медном веке, а как общее правило, именно с наступлением железного века. Вместе с производством прибавочного продукта развиваются такие явления, как эксплуатация и торговля.


Когда человек становится способен производить больше, чем нужно для его текущего потребления (для поддержания жизни), то излишек - прибавочный продукт - может присваиваться другими людьми. Эксплуатация означает применение человека как своего рода живого орудия труда - принуждение одними людьми других к производству прибавочного продукта с целью последующего присвоения последнего.


Обмен продуктами труда существовал уже в каменном веке. Поскольку природно-климатические и геологические условия различны в разных регионах, то это обусловило возникновение обмена, основанного на данных различиях. Однако обмен носил случайный, несистематический характер, и вовлекалась в него незначительная часть производимого продукта (как правило, уникальное природное сырье). Обмен деятельностью существовал и внутри общины на основе половозрастного разделения труда, и примитивных форм его кооперации. В небольших масштабах в общине может развиваться и обмен продуктами труда в силу возникающего отделения ремесла от земледелия.

Систематическое производство излишков вместе с развитием общественного разделения труда не только позволяет расширить масштабы обмена и сделать его систематическим, но и превращает в особую отрасль - торговлю, становящуюся необходимым элементом функционирования общественного производства в условиях общественного разделения труда. Ведь теперь, например, ремесленник не может жить и работать, не обменивая плоды своего труда на продукты питания, а скотовод нуждается в обмене животноводческих продуктов на зерно и т.д. Поскольку производители в различных общинах ведут частное, независимое друг от друга хозяйства, обмен между ними принимает форму обмена товарами и возникает рынок как сфера отношений товарного обмена.

Можно сказать, что мы до сих пор живем в железном веке. Ведь основным конструкционным материалом в современном производстве по-прежнему остается железо и сплавы на его основе. Однако, как уже было сказано выше, теперь важнейшее значение приобретают иные критерии оценки уровня развития производительных сил.

Средневековье принесло такие технологические процессы, как изготовление и применение пороха, книгопечатание, гораздо менее заметный, но не менее значимый прогресс в обработке, консервации и хранении продуктов питания (что позволяло увеличить реальное потребление при прежней продуктивности сельского хозяйства). Именно в средневековье, например, получили распространение такие технологии, как засолка рыбы, дистилляция этилового спирта.

Однако не эти технологии определили переход к новой ступени развития производительных сил. Этот переход был связан с развившейся в течение средневековья специализацией трудовых процессов и орудий , подготовившей замену ручных орудий труда машинами, т.е. такими орудиями труда, которые передают воздействие человека на предмет труда через специальный передаточный механизм и приводятся в движение, как правило, не мускульной силой человека или животных .

Таким образом, машина состоит из трех основных частей - двигателя, передаточного механизма и рабочего орудия. Первыми широко распространенными машинами были водяные и ветряные мельницы, а позднее - механические часы. Массовое распространение машин с технологической точки зрения связано как с повышением прочности применяемых металлических сплавов и повышением точности их обработки, так и с появлением двигателей, не зависящих от географической среды (которая ограничивала применение силы ветра или воды). Появление паровой машины, а затем двигателя внутреннего сгорания и электрического двигателя дало важнейший технический толчок промышленному перевороту (индустриализации) - перестройке всех отраслей хозяйства на основе машинной техники и соответствующих технологий.

С развитием машинной техники произошло некоторое ослабление роли человека как ведущего элемента производительных сил  (но одновременно возникли предпосылки для последующего невиданного укрепления этой роли). В домашинную эпоху от накопленных навыков, индивидуального умения и мастерства человека прямо зависела успешность как ремесленного, так и сельскохозяйственного производства (а нередко мускульная сила человека выступала главным энергетическим источником при ручном труде). Машинное производство дает возможность крайне примитивизировать человеческие функции, что нашло свое наиболее выпуклое воплощение в конвейерном производстве.

Однако в дальнейшем создание и совершенствование машин постепенно потребовали, напротив, усилить роль человека в машинную эпоху. Потребовалось применение научных знаний к разработке индустриальных технологических процессов и к созданию машинной техники. Изобретательство стало превращаться едва ли не в особую отрасль производства. Техническое совершенствование и усложнение машин постепенно повлекло за собой и увеличение требований к квалификации и образованности рядовых работников .

Но эти сдвиги затрагивали первоначально довольно узкий круг людей. Положение изменилось во второй половине XX века. Следующим крупным шагом в развитии производительных сил стало в этот период превращение технологического применения знаний в господствующую производительную силу, и вместе с этим - бурный расцвет информационных технологий. Производство, обмен и применение знаний теперь претендуют на то, чтобы играть более важную роль, чем трансформация материально-вещественных предметов труда. Первостепенное значение в процессе производства приобретает творческая деятельность человека.

Такого рода сдвиги в производительных силах оцениваются многими исследователями, как наступление постиндустриальной  эпохи. Значение машинного производства (промышленности в широком смысле слова), и даже материального производства вообще падает, и вместе с этим растет удельный вес и значение отраслей нематериального производства (сферы услуг, в особенности сферы духовного производства). Эта эпоха характеризуется продолжающимся ростом значения человека, как ведущего элемента производительных сил.


8.4. Производственные отношения

Выше уже было сказано, что в процессе производства материальных условий своего существования люди вступают в специфические общественные отношения - производственные отношения.


Производственные отношения - общественные отношения между людьми, возникающие в процессе и по поводу производства их собственной материальной жизни. Содержание производственных отношений  является объективным (не зависит от воли и сознания людей), поскольку определяется данным, наличным уровнем развития материальных условий производства, то есть уровнем развития производительных сил  человеческого общества.


Производственные отношения людей носят материальный характер, но это особая, социальная материя, которую нельзя пощупать руками. Производственные отношения людей могут овещняться (т.е. выступать в форме вещей) - например, товарные отношения приобретают вещную форму, представая как движение товаров и денег. Производственные отношения могут выступать как институты - сложившиеся на основе производственных отношений нормы и правила поведения, и обеспечивающие их организационные структуры. Производственные отношения могут закрепляться в нормах права и т.д. Однако сами производственные отношения так же вполне материальны, поскольку носят объективный, не зависящий от воли людей характер, будучи обусловлены материальными условиями производства.

Следовательно, каков характер производства, каков уровень производительных сил, при котором это производство совершается на данной исторической ступени его развития, таковы же и те производственные отношения, в которые вступают люди между собой. Никогда не следует упускать из виду, что основным элементом производительных сил являются сами люди  (однако было бы грубейшей ошибкой сказать, что основной характеристикой человека является его роль как элемента производительных сил)[8-1], и потому в определенном смысле можно даже сказать, что производительные силы вступают между собой в производственные отношения. Но даже люди, как элемент производительных сил, не могут выбирать уровень своего развития по собственному произволу, всякий раз будучи сами определены имеющимися налицо на данной исторической ступени материальными условиями производства.

Характер приобретенных обществом средств производства, совокупность трудовых умений и навыков людей, определяют собой, в конечном счете, и то, какие производственные отношения будут установлены между людьми. Охота и собирательство дают нам первобытную общину, плуг с железным лемехом и ручная прялка - античное или феодальное общество, а если дополнить их сетью оросительных каналов - азиатскую деспотию. Машинная техника порождает капиталистические производственные отношения.

Однако производственные отношения являются не просто слепком с производительных сил общества. Производственные отношения способны оказывать активное обратное влияние  на развитие производительных сил. Более того, человек, поскольку он не только  элемент производительных сил, может оказывать на производительные силы активное преобразующее воздействие - но только тогда, когда для этого созрели материальные предпосылки.


8.5. Противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Способ производства

Зависимость производственных отношений от наличных производительных сил определяет объективный, материальный характер производственных отношений . Можно сформулировать эту зависимость даже как закон соответствия характера производственных отношений уровню и характеру производительных сил . Но эта зависимость (как и любой закон общественной жизни, выражающий лишь некоторый аспект сложных взаимосвязей явлений) является односторонней, в то время как связь между производительными силами и производственными отношениями не сводится к такой односторонней и однозначной зависимости.

Сами производственные отношения, образуя необходимую социально-экономическую форму движения производительных сил (без которой производительные силы не могут функционировать и обеспечивать процесс общественного производства), активно влияют на их развитие , будучи в состоянии (в некоторых пределах, которые еще недостаточно точно изучены) опережать уровень развития производительных сил, или, напротив, отставать от него, ускорять, или, наоборот, замедлять экономический прогресс общества.

В Италии XIV века, на основе ручных орудий труда, могли зарождаться капиталистические отношения, а в США в середине XIX века, в эпоху промышленного переворота, могло сохраняться рабство. Пример современной России показывает, что при одном и том же уровне развития производительных сил (то есть при том же наборе качеств работников и при той же технике) могут сложиться разные системы производственных отношений.

Противоречивое взаимодействие производительных сил и производственных отношений составляет главный источник развития общественного производства . Производительные силы, развиваясь, и переходя на качественно новую ступень, разрывают оболочку устаревших производственных отношений. Установленные в результате качественного скачка новые производственные отношения дают толчок дальнейшему прогрессу производительных сил.

Тем не менее, определенная устойчивая связь между производительными силами и производственными отношениями, хотя и не абсолютно жесткая, все же существует. Благодаря этой связи, производительные силы общества, находящиеся на некотором уровне развития, и функционирующие в рамках соответствующих им производственных отношений, образуют способ производства.


Способ производства - ступень развития общественного производства, в основе которой лежит противоречивое взаимодействие производительных сил исторически определенного уровня и характера, и соответствующей им системы производственных отношений.


Историческое развитие имеет в своей основе революционную смену способов производства , выступающую как форма разрешения противоречий между производительными силами и производственными отношениями. Таким образом, переход от одного способа производства к другому имеет форму социальной революции.


Социальная революция - качественный скачок во всей системе общественных отношений  при переходе от одного способа производства к другому. Когда старые производственные отношения становятся препятствием на пути развития новых производительных сил, происходит социальная революция как преобразование экономического строя общества, приводящее к разрушению старых производственных отношений и замене их новыми производственными отношениями, создающими возможность для быстрого роста производительных сил общества.

На этой основе происходит и революционный переворот в общественной надстройке (обычно принимающий форму политической революции), позволяющий, за счет внеэкономического вмешательства в производственные отношения ускорить переход к новому способу производства.


Предпосылками социальной революции являются: рост производительных сил, вступающий в противоречие с прежними производственными отношениями, которые исчерпывают свои прогрессивные возможности; выход части производительных сил общества к качественно новому историческому уровню развития, формирование адекватных этому уровню новых производственных отношений, развитие тем самым зачатков нового способа производства в недрах старого и формирование на этой основе новых социальных групп и классов с новыми интересами. Активную роль в социальной революции играют именно те социальные группы и классы, которые по своему объективному положению связаны экономическими интересами с развитием нового способа производства.

При переходе от одного способа производства к другому исторически длительное время элементы старой и новой систем производственных отношений сосуществуют. В процессе своего возникновения новые производственные отношения появляются не сразу в целостном, готовом виде, существуя некоторое время как переходные производственные отношения, обремененные некоторыми элементами производственных отношений прежнего способа производства. Постепенно, в процессе приобретения новой системой производственных отношений своей целостности, вместе с развитием адекватных ей производительных сил, элементы старых производственных отношений преобразуются, служа своего рода «строительным материалом» для новой системы, и исчезают.


Производство как общественный процесс

Производство в человеческом обществе всегда приобретает определенную общественную форму и невозможно вне этой формы, вне определенных общественных связей людей. Сама эта социально-экономическая форма (производственные отношения), как уже было сказано, зависит от материальных условий производства (уровня развития производительных сил). Поэтому общественное производство выступает не только как производство продуктов труда, но и как производство самих общественных связей людей, самого человеческого общества  (как с точки зрения вещественных, так и с точки зрения социальных условий его жизни) или общественно-определенного человека. Именно характер производства определяет, какие именно материальные условия жизни получит человек, и в какие именно общественные связи он вступит, каковы будут его ценности, мотивы и формы общественного поведения.

Таким образом, постоянное возобновление производственного процесса обеспечивает как само существование человека, так и постоянное возобновление и развитие общественных связей людей. Производство постоянно создает само человеческое общество.


8.6. Человек как личность и проблема отчуждения

Личность человека с марксистской точки зрения носит социальный характер. Марксизму чужд крайний индивидуализм, отрицающий всякое значение социальных связей, и приводящий, в конце концов, ко вполне серьезному отрицанию даже факта существования, человеческого общества, признавая только существование абсолютно суверенных индивидов. Однако не стоит приписывать марксизму и ту точку зрения, что человек лишь слепок тех общественных отношений, которым он подчинен.

Да, для марксизма сущность человека есть ансамбль его общественных отношений. Но этот ансамбль формируется самим человеком. И от того, какие общественные связи человек образует, зависит и характер его личности. В то же время человек не всегда свободен в выборе своих общественных связей. И в этом смысле личность человека представляет собой фокус общественных противоречий - в каждой отдельной личности проявляется и свойство человека к свободным, самостоятельным действиям и поступкам, и подчинение человека общественной необходимости, определяемой, в конечном счете, материальными условиями существования и общественным строем на данной исторической ступени развития.

На разных исторических этапах развития человеческого общества различен уровень свободы личности человека. Это различие ярче всего проявляется в формировании, а затем и преодолении отношений отчуждения.

В первобытном обществе человек был ограничен скудными материальными условиями существования и естественно сложившимися родовыми связями. Тем не менее, в этих узких рамках довлевшей над ним естественной необходимости человек господствовал над своей деятельностью и ее результатами. Хотя человек был подчинен своим естественно сложившимся (родовым) общественным связям до такой степени, что почти вообще не выделялся как личность среди своих сородичей, эти связи не выступали как нечто чуждое, противостоящее человеку, а выступали как средство сплочения первобытного коллектива.

В рамках экономической общественной формации подчинение человека задаче увеличения производства вещного богатства вело к образованию различных форм принуждения человека к труду. Вместе с этим происходило присвоение результатов труда одних людей другими, противопоставление человеку его собственного труда, как чуждого, совершающегося для другого. В результате образованные на этой основе - на основе принуждения к труду и присвоения чужого труда - собственные общественные связи людей выступали как чуждые им и даже враждебные. В конечном итоге эти связи не столько связывали людей, сколько противопоставляли их друг другу.

Таким образом, образовалось отчуждение труда, общественных отношений и людей друг от друга. Более того, подчинение человеческой деятельности производству вещного богатства, приобретение трудом свойств частного труда, подчинение человека слепой игре рыночных сил, определяющих цели результаты его деятельности за его спиной, вело и к отчуждению человека от самого себя, даже тогда, когда он работал на себя и не подвергался эксплуатации. (Более подробно отношения, ведущие к развитию явлений отчуждения, будут исследованы в главах 14-19). Тем не менее, в этих условиях, когда преодолевалась личная зависимость человека, и сохранялась лишь вещная зависимость, а вместе с этим укреплялись и производительные силы человеческого труда, становилась возможной и более широкая индивидуальная свобода, чем в естественно-сложившихся общностях первобытной эпохи.

Отчуждение труда, общественных отношений и людей друг от друга преодолевается вместе с освобождением человека от принудительной необходимости тратить основные силы на производство вещного богатства - как для себя, так и для других. Поскольку человек более не подчинен (по крайней мере, в основную часть своего времени) этой необходимости, он свободен в выборе своих общественных связей, что обеспечивает ему наилучшие условия для развития своих способностей. И в таких условиях человек сам свободно формирует свои общественные отношения, он, совместно с другими людьми, обеспечивает господство над процессом своей деятельности и над ее результатами. Эта свобода в формировании собственных общественных связей уже не противопоставляет одного человека другому, а является основой сотрудничества людей. Отчуждение человека от своих общественных отношений, от труда, человека от человека, уходит в прошлое.


8.7. Социально-экономические критерии марксистской периодизации исторического развития общества. Общественные формации и способы производства

С социально-экономической точки зрения историческое развитие человечества делится на три больших общественных формации - архаическую, экономическую и коммунистическую. Эти общественные формации отличаются друг от друга господствующим типом общественной связи людей, который определяется господствующими производственными отношениями, а последние, в свою очередь, зависят, прежде всего, от состояния общественного производства.

Для архаической формации характерна высокая степень зависимости человека от природной среды, преобладание процессов приспособления к внешней среде обитания, даже подчинения ей, над процессами активного приспособления природы для собственных целей. Этому соответствует низкий уровень производительности общественного труда, едва достаточный для поддержания существования естественно сложившихся небольших человеческих коллективов (общин). Рост производительности труда происходит крайне медленно, он практически незаметен на протяжении жизни одного поколения.

Общественная связь людей здесь вырастает из их естественной (кровнородственной) связи, и покоится на личной зависимости людей друг от друга в совместной борьбе за выживание. Самовоспроизводство (поддержание жизни) общинных коллективов выступает в этот период главной целью производства. Производимых продуктов труда едва хватает для текущего потребления, производство сверх текущих потребностей (прибавочный продукт) отсутствует.

Для экономической общественной формации характерен возросший уровень производительности труда, позволяющий обеспечить производство прибавочного продукта. Этот фундаментальный факт ведет к возникновению эксплуатации человека человеком. Хотя самовоспроизводство общинных коллективов длительное время продолжает играть важную роль, наряду с ним развивается накопление вещного богатства, становящееся постепенно главной целью и критерием эффективности. Поначалу главной формой общественной связи здесь остается личная зависимость, но, в отличие от архаической формации, она направлена, прежде всего, на принуждение одних людей другими к прибавочному труду.

Стремление к накоплению вещного богатства определяет собой природу этой общественной формации как экономической, то есть нацеленной на увеличение вещных результатов производства с возможно меньшими хозяйственными затратами. Тем самым производственные отношения начинают с определенной ступени развития экономической общественной формации определяться уже не личной, а вещной зависимостью людей друг от друга, то есть зависимостью, определяемой их ролью и местом в производстве вещей. Главной формой этой зависимости становится рынок. Такой характер производственных отношений приводит на поздней стадии экономической общественной формации к безудержному развитию производительных сил в погоне за накоплением вещного богатства.

Значительный рост производительных сил человека в рамках экономической общественной формации обеспечивает возможность существенного сокращения времени, затрачиваемого на производство средств существования, и, в тоже время, значительное расширение времени и средств, которые могут быть направлены на развитие самого человека, на всестороннее и гармоничное совершенствование его способностей. Если ранее развитие личности человека было невозможно обеспечить без эксплуатации одних людей другими, для того, чтобы сосредоточить в руках у части человечества материальные средства, необходимые для такого развития, то теперь, в итоге эволюции экономической общественной формации, это условие отпадает. Это открывает путь к следующей, коммунистической общественной формации, где человек, уже не связанный необходимостью большую часть времени тратить на добычу средств к существованию и на обеспечение накопления вещного богатства в руках других людей, будет свободно развивать собственную индивидуальность. Свободный союз людей, выступающих как независимые индивиды (свободная и равная ассоциация), становится здесь основной формой их общественной связи.

Последний тезис по видимости вступает в противоречие с материалистическим пониманием истории. Как человек может быть свободен в своих общественных связях, если они определяются состоянием производства и основанным на нем характером производственных отношений?

В том-то и дело, что развитие производства на этой ступени освобождает человека от борьбы за средства существования. Разумеется, пр


убрать рекламу


оизводство средств существования сохраняется, но главной задачей теперь выступает гармоничное и всестороннее развитие личности человека при минимизации затрат времени на производство средств существования. Поэтому человек приобретает обширное свободное время, используемое как пространство для развития человеческой личности. И именно такой характер общественного производства, где развитие личности человека является главной целью, занимая основное время активной деятельности, и определяет свободный характер образуемых людьми общественных связей. Именно свобода и равноправие людей в этой области обеспечивают наилучшим образом решение задачи свободного развития индивидуальности каждого человека.

Постольку, поскольку задача производства достаточных средств существования для всех людей будет решена, отпадает необходимость подчинения всей системы производственных отношений задаче наиболее эффективного накопления вещного богатства. Новая, коммунистическая общественная формация постольку перестает быть экономической формацией.  Хотя задача экономии общественного труда не снимается, и даже приобретает более важное значение, она направлена уже не на рост производства вещей, а на расширение рамок свободного времени.

Можно сделать вывод, что главным критерием исторического прогресса при переходе от одной ступени развития к другой выступает возрастание степени свободы человека. Сначала человек во все большей степени преодолевает ограничения, накладываемые на него естественными условиями существования, а затем и ограничения, накладываемые на него общественными условиями его собственной жизни. Однако этот прогресс длительное время носит противоречивый характер, и прогресс в одних сферах жизни и деятельности человека покупается регрессом в других областях.

Для человеческой истории различных народов характерны такие явления, как: наличие попятных движений (инволюции), утрата достигнутого уровня производительных сил, недостаточность внутренних предпосылок для перехода на следующую ступень общественной эволюции. Поскольку различные общества развиваются неравномерно, в историческом развитии огромную роль играет взаимодействие обществ, находящихся на разных ступенях развития, что может для некоторых из них прерывать ход эволюции, определяемый внутренними причинами (например, в результате колониального завоевания). Нередко, напротив, переход на следующие ступени происходит под влиянием не столько внутренних источников развития, сколько внешних влияний, что накладывает специфический отпечаток на дальнейшее историческое развитие (примеры: «Революция Мэйдзи» в Японии в последней трети ХIX века, российская революция первой трети XX века).

Такой сложный характер реальной истории дает основания для попыток выдвинуть на первое место среди факторов исторического развития народов так называемые цивилизационные  особенности, формируемые главным образом не в сфере общественного производства, а в сфере специфичных для данного этноса бытовых и моральных традиций, духовного склада, религии, особенностей государственного и правового режима и т.д. Эта концепция противостоит материалистическому толкованию истории, сводя последнюю к комбинациям черт «национального духа», обусловленным случайными или вообще непостижимыми для человеческого разума причинами. Тем самым история превращается в произвольный набор «цивилизаций», в возникновении и гибели которых нет никаких общих закономерностей, а есть каждый раз лишь конкретные обстоятельства. История, таким образом, перестает быть наукой.

Несомненно, то, что принято именовать цивилизационными особенностями, играет значительную роль в историческом развитии стран и народов, накладывая значительный отпечаток на своеобразные формы проявления и пути развития способов производства. Однако, для того, чтобы оставаться на позициях научного истолкования человеческой истории, мы должны обращаться к поиску закономерностей исторического развития, лежащим под пестрой поверхностью хаоса явлений, кажущихся случайными.

Цивилизационные особенности могут получить в рамках материалистического истолкования истории вполне рациональное объяснение. Это такие специфические черты исторического развития, которые вызваны длительным предшествующим историческим опытом, и коренятся в особенностях природной среды, наличных хозяйственных ресурсов и вытекающих из них особенностей хозяйственного быта (отраслевая структура, технологии, структура потребления и т.д.), экономической системы, традиций хозяйственного поведения, политического и правового устройства, социальной психологии, семейно-бытовых традиций, этнических особенностей культуры и много другого. Эти особенности далеко не всегда нивелируются характером данного способа производства, а могут закрепляться (главным образом в сфере духовной жизни общества - в хозяйственной и социальной психологии, традициях, верованиях, культурных стереотипах и т.д.) на протяжении больших исторических эпох, оказывая обратное модифицирующее воздействие на тот специфический облик, который в данном обществе примет тот или иной способ производства.

Поэтому нет оснований отказываться от периодизации, основанной на определении ступеней эволюции производительных сил и производственных отношений, и образуемых их взаимодействием способов производства (см. Табл. 1).

Таблица 1. Принципы исторической периодизации развития человеческого общества



В рамках классического марксизма традиционно выделялись следующие способы производства: первобытный, античный, азиатский, феодальный, капиталистический. Вопрос о том, можно ли говорить о социалистическом или коммунистическом способе производства, является предметом дискуссии. Во всяком случае, в классическом марксизме отсутствуют такие понятия как социалистический (или коммунистический) способ производства, которые широко использовались в советском «марксизме-ленинизме». Ленин, к слову сказать, также этих терминов не употреблял.

Дискуссионными являются и многие вопросы, связанные с азиатским способом производства и границей между азиатским и феодальным способами производства. Некоторыми исследователями выдвигались предположения о том, что К.Маркс к концу жизни отказался от концепции азиатского способа производства, однако, хотя некоторые основания для такого утверждения есть, эта гипотеза пока не имеет достаточно убедительных подтверждений. Другие исследователи предлагают собственное решение вопроса о характере способа производства в ряде ранних эксплуататорских обществ (кабальный способ производства и др.).


В идеологической доктрине "марксизма-ленинизма", сформировавшейся в СССР при Сталине, господствовало утверждение о жесткой механической последовательности способов производства во времени - так называемая "пятичленка". Согласно "пятичленке", в истории последовательно сменяли друг друга пять способов производства - первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и социалистический.

Этот подход грубым образом расходился как с классическим марксизмом, так и с историческими фактами. Помимо того, что Маркс никогда не говорил о "социалистическом" или "рабовладельческом" способе производства, для него также не существовало жесткой последовательности способов производства, которую должно было обязательно пройти в своем историческом развитии любое общество . Именно поэтому "марксизм-ленинизм" отрицал, например, существование азиатского способа производства, несмотря и на массу исторических фактов, и на высказывания Маркса по этому поводу. Для этой механистической прямолинейной доктрины было невозможно признание параллельного существования двух разных способов производства (античного и азиатского), ни один из которых исторически не следовал за другим.

Такая механистическая доктрина стремилась обходить «неудобные» факты, демонстрировавшие возможность существования своеобразного характера протекания исторических последовательностей способов производства во многих обществах, и, при всей ее «европоцентричности», игнорировала многие проблемы исторического развития не только неевропейских, но также и ряда европейских обществ.

Одной из причин резко отрицательного отношения сталинского «марксизма-ленинизма» к марксовой концепции азиатского способа производства было стремление представить историческое развитие России как почти типичный случай перехода от феодализма к капитализму, а от него - к социализму. Ведь сомнения в классически феодальном (или, уж тем более, вообще феодальном) характере докапиталистического общества в России ставили под сомнение утверждения о зрелости российского капитализма, а тем самым - и концепцию «строительства социализма в одной, отдельно взятой стране» в российском исполнении.


Для К.Маркса было очевидным, повторю еще раз, что не существует строго определенной последовательности способов производства, которую от начала и до конца должно пройти каждое общество . Он вполне определенно заявил, что не создавал «теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются»[8-2]. Именно потому, что в целом зависимость общественных отношений от характера производственных отношений и уровня развития производительных сил касается любой общности людей , историческое развитие идет по более сложным закономерностям , нежели линейное поступательное движение, происходящее одинаковым образом для любых обществ, несмотря на различие исторических предпосылок развития.

В письме в редакцию «Отечественных записок» и в письме Вере Засулич К.Маркс разъяснял, что его теоретический анализ развития капитализма имеет отношение только к странам Западной Европы[8-3], - либо к любой другой стране, которая «имеет тенденцию стать капиталистической нацией по образцу наций Западной Европы», а «очутившись в лоне капиталистического строя, она будет подчинена его неумолимым законам, как и прочие нечестивые народы»[8-4].


Но если нация еще не встала  на путь капиталистического развития? Является ли тогда  этот путь для нее обязательным? К.Маркс пытался найти ответ и на этот вопрос, поставив его и сделав попытку его разрешения в первую очередь применительно к России последней трети XIX века. В общем, этот ответ сводился к следующему: если развитие частной собственности и рынка не успеют разложить архаические общинные структуры, то, в случае, если революция прервет движение России к капитализму, российское общество сможет усвоить достижения капиталистической эры, взяв общину как исходный пункт для формирования системы коллективного производства, и не проходя для этого весь путь исторического развития капиталистического способа производства[8-5].

Мы видим здесь, по меньшей мере, две предпосылки для реализации такого своеобразного варианта развития. Первая - наличие возможности совершения революции, ориентированной на социализм; вторая - наличие возможности усвоить достижения капитализма. Однако возникает вопрос: а есть ли в России XIX века (или в любой другой стране, находящейся в аналогичном положении) достаточные внутренние основания  для достижения этих двух предпосылок? Ответ будет категорическим: нет. Обе эти предпосылки могут быть только заимствованы  (по крайней мере, если мы говорим о достаточных  предпосылках) из внешних, международных условий исторического развития .

Следовательно, для такого развития событий должна существовать, прежде всего, готовность развитых стран капитализма к всемирной социалистической революции. При этом неважно, что именно явится исторически исходным пунктом такой революции - им может стать и революция в стране с архаическими общинными структурами. Главное в том, чтобы в обозримой исторической перспективе ход событий привел, в конечном счете, к развитию всемирной социалистической революции.

В реальности конца ХIХ века таких условий не существовало (хотя К.Маркс надеялся на их наличие). А когда российская революция позже все же вспыхнула, она не стала, вопреки ожиданиям, сигналом к мировой революции. Поэтому позиция Маркса в качестве конкретно-исторического прогноза не нашла подтверждения. Однако остается открытым вопрос: а не сможет ли этот прогноз реализоваться в иных условиях, когда окажутся действительно налицо те предпосылки, на которые надеялся Маркс?



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. На чем основан материалистический подход к общественным явлениям?

2. В чем заключается специфика человеческой деятельности?

3. Каковы источники развития производительных сил?

4. В какой мере производительные силы человека зависят от естественной природной среды?

5. В чем заключается объективный характер производственных отношений, и как они зависят от развития производительных сил?

6. На какой основе формируются исторические этапы развития человеческого общества и переходы от одного этапа к другому?

7. Каково соотношение формаций и способов производства?

8. В чем недостатки однонаправлено-линейной модели периодизации исторического процесса?

9. В чем заключается принципиальное различие марксистского формационного и цивилизационного подходов к периодизации человеческой истории? Имеются ли у них точки пересечения?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К. Капитал, т.I, Глава 5, §1. Процесс труда // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.23.

• Маркс К. Экономические рукописи 1857-1859 годов. Введение. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.46. ч. I.

• Маркс К. Наброски ответа на письмо Вере Засулич // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

Известная работа Плеханова, содержащая систематическое изложение материалистического подхода к общественным процессам: 

• Плеханов Г.В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Избранные философские произведения. т.1. М., 1956.

В данной работе советского периода можно найти весьма неплохое изложение материалистического понимания истории: 

• Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история (проблемы теории исторического процесса). М.: Политиздат, 1981.

Один из наиболее творческих представителей советского марксизма в области философии истории представляет свой взгляд на проблемы исторического материализма: 

• Ю.И.Семенов. Секреты Клио. Сжатое введение в философию истории. — М.: Изд-во МФТИ, 1996. — 179 с.

• Ю.И.Семенов. Философия истории. Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней. — М.: «Современные тетради», 2003. — 776 с.

Работы по проблеме человеческой личности и отчуждения: 

• Bertell Oilman. Alienation: Marx's Conception of Man in Capitalist Society. Cambridge U.P., 1971; 2nd ed., I976.

• https://www.nyu.edu/projects/ollman/books/a.php

• Эрих Фромм. Человек одинок. // «Иностранная литература», 1966, №1. https://scepsis.ru/library/id_898.html

• Эрих Фромм. Марксова концепция человека // Фромм Э. Душа человека. М.: «Республика», 1992. https://scepsis.ru/library/id_642.html

• Э. Фромм. Иметь или быть. Пер. с англ. Э. Телятниковой. — М.: ACT: 2008.

• Э. Фромм. Бегство от свободы. Пер. с англ. А. Лактионова. — М.: ACT: 2009.

• https://lib.ru/PSIHO/FROMM/fromm02.txt

• Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества / Пер. с англ., по-слесл., примеч. А.А. Юдина; Сост., предисл. В.Ю. Кузнецова. М: ООО "Издательство ACT", 2002. https://enatramp.narod.ru/pervoistochnik.files/man.files/man0.html

• Сэв, Люсьен. Марксизм и теория личности. М.: Прогресс. 1972.

Эта работа Лукача, посвященная в том числе и проблематике отчуждения, оказала влияние на все последующее развитие западного марксизма - как путем критики, так и путем развития содержащихся там идей: 

• Георг Лукач. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике. Пер. с нем. Сергея Земляного. М.: Логос-Альтера, 2003.

Здесь проблемы отчуждения изложены Лукачем с несколько иных позиций, чем в его более ранней работе «История и классовое сознание»: 

• Лукач Д. К онтологии общественного бытия. Пролегомены: Пер. с нем. Общ.ред. и вступ. ст. И.С.Нарского и М.А.Хевеши. Москва: Прогресс, 1991, с.412

Среди авторов этой книги можно увидеть известных представителей нынешнего правящего класса и идеологов правого либерализма. Однако в молодости они отдавали дань марксистскому методу. И вот парадокс: пока они придерживались марксизма, из-под их пера еще могли выходить небезынтересные в научном отношении работы .

• Я.И.Кузьминов, Э.С.Набиуллина, Вад.В.Радаев, Т.П.Субботина. Отчуждение труда: история и современность. М.: Экономика, 1989.

Известный венгерский философ представляет свой взгляд на значение философии Гегеля для формирования материалистического взгляда на историю: 

• Лукач, Георг (Дьёрдь). Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества. М.: Наука, 1987.

Небезынтересная работа другого венгерского философа, отличающаяся менее догматическим подходом к марксизму, чем большая часть работ советского периода: 

• Текеи Ф. К теории общественных формаций. Проблема анализа общественных форм в теоретическом наследии К. Маркса. М.: Прогресс, 1975.

Последовательный защитник т.н. «пятичленки» пришел к отказу от старой схемы, и предложил восьмичленку, из которой устранил рабовладельческую формацию, но по-прежнему отстаивает линейно-стадиальную схему периодизации исторического процесса: 

• Дьяконов, И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. 3-е изд. М.: КомКнига/URSS, 2010.

Работы советского историка с собственной трактовкой периодизации исторического процесса: 

• Илюшечкин В. П. Теория стадийного развития общества: История и проблемы. М., 1996.

Известный медиевист представляет критический взгляд на формационную теорию, ее применение советскими историками, показывает трудности и неразрешенные проблемы, но в то же время фактически признает, что новой, более гибкой и совершенной концепции исторического процесса, решающей эти проблемы, мировая наука так еще и не выработала: 

• Гуревич А. Философия и история. Теория формаций и реальность истории. Библиотека Гумер: https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/gurevich/fil_ist.php

Три работы, посвященные проблематике производительных сил: 

• Шелике В.Ф. Методология определения К.Марксом И Ф.Энгельсом производительных сил в работе "Немецкая идеология" // К.Маркс и Ф.Энгельс о вопросах социальной диалектики (сборник научных трудов). КГУ, Фрунзе, 1983. https://www.wtschaelike.ru/?page id=54

• Гринин, Леонид Ефимович Производительные силы и исторический процесс. 3-е изд. М.: КомКнига/URSS, 2006.

• Эйххорн В., Бауэр А., Кох Г. Диалектика производительных сил и производственных отношений. Пер. с нем. М., 1977.

Три работы, принадлежащие известным советским философам и представителю культурно-исторической школы в советской психологии, посвященные человеческой деятельности, роли практики в развитии человеческого сознания: 

• Батищев Г.С. Деятельностная сущность человека как философский принцип // Проблема человека в современной философии. - М.: Наука, 1969.-с.73-144.

Более ранний вариант этого же текста : Батищев Г.С. Общественно-историческая, деятельная сущность человека. // Вопросы философии, 1967, №3.

• 3.2. Опредмечивание-распредмечивание как механизм деятельности. // Деятельность как социальный феномен. Сайт Валентина Агеева https://www.ageyev.kz/books/book-2/chapter-3/3.2.html

• Выготский Л.С. Развитие высших нервных функций. М., 1990.

Это - одна из немногих работ, написанных в советское время, где производственная деятельность человека раскрывается с ее общественной, а не технико-организационной стороны: 

• Производство как общественный процесс. М: Мысль, 1986.

Сравните содержание рекомендованных работ со статьей Сталина: 

• О диалектическом и историческом материализме // Сталин И.В. Соч. т.14. https://www.hrono.ru/libris/stalin/

Глава 9. Экономика и общество

 Сделать закладку на этом месте книги

9.1. Экономический строй и общественный строй

Экономический строй общества, образующие его производственные отношения можно охарактеризовать как экономический базис общества. Это означает, что все остальные общественные отношения покоятся на этом базисе, т.е. определяются природой господствующей системы производственных отношений. Базис определяет характер политической и юридической надстройки. Надстроечный характер политики и права как раз и вытекает из того, что политические и юридические отношения в конечном счете  определяются отношениями экономическими.

Следует особо обратить внимание на эти слова - в конечном счете . Частое забвение этих слов приводит к вульгарной интерпретации указанных закономерностей, именуемой «экономическим материализмом». Экономический материализм пытается вывести все социальные явления непосредственно  из экономических отношений, игнорируя относительно самостоятельные закономерности, присущие сферам политики и права (как и всем другим сферам жизни общества), а также сложный, опосредованный многими промежуточными ступенями характер влияния экономического базиса на надстроечные явления.

«Непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям - отношение, всякая данная форма которого каждый раз естественно соответствует определенной ступени развития способа труда, а потому и общественной производительной силе последнего, - вот в чем мы всегда раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего общественного строя, а следовательно, и политической формы отношений суверенитета и зависимости, короче, всякой данной специфической формы государства. Это не препятствует тому, что один и тот же экономический базис - один и тот же со стороны основных условий - благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т.д. - может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые можно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств» - резюмирует Карл Маркс в III-м томе «Капитала»[9-1].

Кроме того, существует и обратное влияние надстройки на базис , которое не является определяющим, но, не меняя содержания производственных отношений, тем не менее, накладывает заметный отпечаток на формы протекания экономических процессов. Таков вообще принцип взаимодействия производственных отношений и всех других общественных отношений. Следует учесть, что в переходные эпохи, в периоды революционного преобразования способов производства, роль надстройки резко возрастает в силу того, что революция предполагает внеэкономическое вмешательство в производственные отношения. Отношения базиса и надстройки не переворачиваются, но надстроечные (политические, правовые и т.п.) процессы в значительной мере определяют ту форму, в которой складывается новый способ производства.

Сталинизированный марксизм-ленинизм пытался все общественные явления уложить в прокрустово ложе дихотомии «базис - надстройка», по принципу: все в обществе, что не базис, то - надстройка, и наоборот. Это приводило к схоластическим словопрениям, например, на тему: язык - это базисное или надстроечное явление? Полная безуспешность попыток отнести язык к базису либо к надстройке, привела к тому, что язык возвели в ранг третьей крупной социальной структуры: общество = базис + надстройка + язык. Точно так же невозможно уложить в дихотомию «базис - надстройка» такие явления, как производительные силы общества, культура и т.д. Дело в том, что и язык, и культура есть социальные явления, имеющие исторически более фундаментальное значение, чем меняющиеся общественные отношения по поводу производства. Хотя и язык, и культура эволюционируют под влиянием развития производительных сил и производственных отношений, для них характерны устойчивые структуры, выступающие элементами родовых характеристик человека, как общественного существа. Что же касается производительных сил, то это - социальное явление, не представляющее собой общественного отношения . Соотношение же «базис - надстройка» характеризует только иерархию общественных отношений , покоящихся на исторически определенных способах производства.

В системе общественных отношений, помимо производственных отношений, складывающихся в процессе производства материальных условий  жизни человека, и определяющих, в конечном счете, характер всех остальных его общественных отношений, есть и отношения, складывающиеся по поводу производства самого человека . Эти отношения занимают весьма существенное место в структуре общества, также оказывая заметное влияние на другие общественные отношения. Наиболее известные отношения такого рода, это семья  и брак . Возникновение и исторический характер семьи и брака зависят от наиболее фундаментальных оснований способа производства, от типа экономического строя общества, но и сами составляют одну из его важных характеристик. Ведь именно через семью в первую очередь осуществляется воспроизводство общественного человека (рождение детей и воспитание подрастающего поколения). Семья так же в значительной мере выступает каналом воспроизводства главной производительной силы общества - человека-работника.


9.2. Социальная структура общества. Классы и классовая борьба

Характер производственных отношений и уровень развития производительных сил в рамках экономической общественной формации предопределяют раскол общества на большие социальные группы - классы - характеризующиеся различным положением в системе общественного производства. Согласно известному классическому определению В.И.Ленина, «классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может присваивать себе труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»[9-2].

Итак, существование классов и их положение в обществе определяются тем, что крупные группы людей объединены некими общими им социальными свойствами, отличающими их от других крупных групп людей. Эти группы характеризуются: 1) различным местом в системе общественного разделения труда; 2) различным местом в системе производственных отношений (в особенности их отношением к средствам производства и местом, занимаемым в системе эксплуатации); 3) различным местом в системе организации производства; 4) различиями в источниках, формах и размерах получаемого дохода. Пункты 3-4 так же в конечном счете определяются производственными отношениями. Все признаки носят исторический, меняющийся с развитием общества характер.

Классы возникают с развитием подчинения человека общественному разделению труда, возникновением частной собственности и формированием отношений эксплуатации. Когда эти условия будут устранены, исчезнут и те различия между людьми, которые носят классовый характер.

Классовое деление может принимать различные формы - например, сословного или кастового деления общества (об этом подробнее будет сказано в последующих разделах). Помимо основного классового деления общества, его социальная структура характеризуется также делением общества и по другим признакам - социально-профессиональным, этническим, политическим, религиозным, языковым, половозрастным и т.д. Социальная общность и социальное противопоставление людей по этим признакам существенно усложняет характер взаимоотношений социально-классовых групп людей.

Классовая структура обществ, основанных на эксплуататорских способах производства, неизбежно связана с конфликтом экономических интересов различных классов (в первую очередь, с конфликтом эксплуататоров и эксплуатируемых), что является основанием для развития классовой борьбы .


Классовая борьба - действия представителей классов (и больших внутриклассовых или межклассовых социальных групп), направленные на представителей других классов, с целью изменения условий реализации классовых интересов, т.е. экономических, политических, правовых и т.п., условий существования борющихся классов, вплоть до борьбы за государственную власть и использование ее для подрыва условий существования противостоящих классов.


Классовое неравенство, формируясь в экономической сфере жизни общества, пронизывает собой и все остальные его сферы, образуя политическое и юридическое неравенство, неравенство в общественном сознании и т.д. Соответственно, борьба класс


убрать рекламу


ов пронизывает собой все эти сферы. «...Всякая историческая борьба, - писал Ф.Энгельс, - совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области - в действительности является только более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем и их столкновения между собой в свою очередь обусловливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена»[9-3].

Основные формы классовой борьбы - экономическая, политическая, идейная[9-4]. При примерном равновесии сил борющихся классов, или при наличии внешних угроз, общих для борющихся классов, классовая борьба может принимать форму классового компромисса или даже классового сотрудничества. Именная подобная ситуация находит отражение в современных доктринах «социального партнерства». Однако за таким партнерством все равно стоит непримиримое противоречие интересов.

Враждебные классы находятся в постоянном конфликте из-за своих экономических интересов. Эксплуатируемые классы стараются уменьшить тяжесть труда и увеличить размер получаемого дохода. Эксплуататоры стремятся усилить эксплуатацию трудящихся классов и увеличить свои доходы. Такая экономическая борьба является постоянным спутником обществ, характеризующихся классовым расслоением, на всем протяжении их истории. Рабы и рабовладельцы, крепостные и феодалы, пролетарии и буржуа - все они во взаимной борьбе стремятся изменить условия производства и распределения в свою пользу. Помимо такой повседневной экономической борьбы, враждующие классы могут придти и к стремлению полностью изменить сами экономические условия, определяющие их классовое положение. Но это невозможно без политической борьбы.

Политическая борьба выступает как средство достижения целей, определяемых экономическими причинами. Политика поэтому, по известному выражению В.И.Ленина, выступает как концентрированное выражение экономики. Обладание политической властью делает возможным применение систематического принуждения против своих классовых противников, позволяет обратить против них правовые нормы. Только обладание политической властью дает возможность всерьез бороться за сохранение либо ниспровержение фундаментальных условий, определяющих данную классовую структуру общества.

Вся история представляет собой деятельность людей, наделенных волей и сознанием. Классовая борьба, как важнейшая составная часть исторического процесса, не исключение. Поэтому от состояния умов, от процессов, происходящих в общественном сознании, от борьбы идей зависит во многом исход политической борьбы. Идейные концепции, которые используются противостоящими классами для обоснования своей борьбы, приобретают в классовом обществе форму идеологии.

Идеология есть не просто отражение социальных, классовых интересов в духовной жизни общества, а выражение подчинения идейной сферы, духовного производства классовым интересам.

Идеология не обязательно выступает как «ложное сознание» (по выражению классиков марксизма). Если речь идет об идеологии классов, интересы которых в данных исторических условиях совпадают с объективным направлением исторического прогресса, то элементы «ложного сознания» (т.е. приспособления истины к классовым интересам) в их идеологии занимают подчиненное место.

Наконец, если речь идет о классовом сознании таких классов и социальных групп, собственные классовые интересы которых выходят за узко классовые пределы, нацеливаясь на ликвидацию классовых различий вообще, то в таком случае идеология вообще может освобождаться от элементов «ложного сознания», и идейное движение таких классов принимает открытый и неискаженный привнесенными соображениями характер. Тем не менее, пока классовая борьба остается фактом, сохраняется опасность, что текущие интересы этой борьбы могут оказывать искажающее влияние на идейные позиции и самых исторически прогрессивных классов.

Наряду с классовыми интересами и ценностями в историческом развитии человеческого общества постепенно вырабатывались и общечеловеческие  ценности, первоначально носившие ограниченную форму религиозных догм. Эти общечеловеческие ценности отражали факт наличия в человеческом обществе неких общих для всех условий, определявших саму возможность существования и выживания человеческого общества. Однако эти ценности никогда не имели определяющего характера, всегда оказываясь подчиненными классовыми интересам , причем не только в общественной практике, но и в идеологической сфере.

Общечеловеческие ценности могут приобрести существенное значение только тогда, когда в реальных общественных отношениях будет создана основа для существования и воспроизводства общечеловеческих, а не классовых интересов, как определяющих. Такое возможно в историческую эпоху, когда появится реальная основа для преодоления классовых различий, и идея борьбы за утверждение бесклассового общества приобретет господствующий характер.


9.3. Государство (политическая и юридическая надстройка)

Главной формой организации общества и одновременно главным орудием классовой борьбы в обществах, расколотых на антагонистические классы, является государство. Государство исторически сменяет общинное и племенное самоуправление (через промежуточную ступень военной демократии), отличаясь от него отделением власти от общества, созданием обособленного механизма осуществления власти независимо от массы членов общества. Такой характер устройства государства определяется его ролью как орудия власти господствующих классов.

Государство, однако, выступает не только как комитет по управлению делами господствующих классов, как орудие подавления эксплуатируемого большинства, но и как инструмент регулирования классовой борьбы (и вообще борьбы различных социально-экономических интересов), вводящий эту борьбу (в том числе и со стороны господствующего класса) в определенные рамки и препятствующий ей разрушить общество. Государство присваивает себе ряд необходимых общественных функций, проистекающих из необходимости поддерживать условия воспроизводства общества. Эти функции образуют круг т.н. правомерных функций государства.

Государство опирается на слой профессионального чиновничества, верхушка которого в своей эволюции (особенно с периода абсолютизма) все более приобретает черты бюрократии - устойчивого, относительно замкнутого профессионального слоя высших государственных служащих со своими особыми интересами, которые относительно обособляются не только от общества, но даже от интересов господствующего класса, которому служит эта бюрократия.

В государстве нормы поведения людей, ранее регулировавшиеся обычаями и традицией, приобретают форму норм права - таких норм, которые имеют по большей части формализованный (закрепленный в законах) характер и принудительно осуществляются аппаратом государства. Как государство есть орудие классового принуждения, так и право есть возведенная в закон воля господствующего класса.

В своем историческом развитии государство принимает различные формы, различающиеся способом формирования государственного аппарата. Две основные такие формы -монархия  и республика . Монархия основана на единоличном (как правило, наследственном, реже - выборном) правлении. Республика основывается на различных формах участия граждан в формировании государственного аппарата. Республиканские формы правления могут колебаться от олигархических  до демократических .

Помимо этих устойчивых форм правления, могут существовать исторически краткосрочные диктаторские режимы , признаками которых являются, во-первых, узурпации власти, т.е. захват и осуществление ее вопреки принятым нормам права или обычаям, и, во-вторых, переход затем к республиканской или монархической форме правления с основанным на праве или обычае механизмом передачи власти.

Демократическая республика, формально предоставляя гражданам право на определение состава - обычно через процедуру выборов - некоторых (далеко не всех!) органов государственной власти, по существу остается инструментом власти господствующего общественного класса. Занимая в обществе доминирующее экономическое и социальное положение, этот класс способен использовать демократические процедуры для формирования послушного ему государственного аппарата. Если же в силу остроты классовых противоречий демократические формы правления оборачиваются против интересов господствующего класса, он всегда склоняется к отходу от демократии .

Отношения, возникающие по поводу государственной власти, называются политическим отношениями, а деятельность, связанная с борьбой за использование государственной власти - политикой. С самого возникновения государства его существование сопровождается политической борьбой. Для целей политической борьбы создаются массовые организации, называемые политическими партиями. Деление на политические партии вовсе не обязательно совпадает с классовым делением, хотя в основе политической борьбы и лежат классовые противоречия. Наличие внутриклассовых различий и противоречий может приводить к выделению одним классом нескольких политических партий. Степень осознания классами своих интересов и степень выражения этих интересов в партийных программах может быть различна. Разные классы могут иметь некоторые общие политические интересы. Поэтому политические партии могут иметь весьма пестрый классовый состав.

Государство, как общественный институт, развивается исторически. При этом формы государственного устройства, охарактеризованные выше, меняются в зависимости от изменений социально-экономических основ государственного строя. Поэтому типы государств различаются не только формами государственного строя, но и характером влияния социально-экономических процессов на государственный строй.

Так, позднее средневековье в Европе характеризуется переходом от династического государства к национальному государству. Первое основывалось на системе феодальных отношении сюзеренитета-вассалитета, в которой династические отношения монархов выступали как своеобразная форма отношений феодального сюзеренитета на самой вершине господствующей элиты. Экономической основой такого государства была система отношений феодального землевладения, основанного на наследственных земельных пожалованиях и системе феодального иммунитета.

Вместе с формированием единого национального рынка, означавшего новый уровень экономических и социальных связей населения внутри границ государственных образований, происходило формирование нового уровня общности людей: наций и национального языка. Тем самым и государства приобретали характер национальных государств. Национализм (т.е. защита интересов национального государства) становится идеологией растущей буржуазии (как мелкой, так и крупной), заинтересованной в укреплении национального рынка и в его защите со стороны государственной власти.

Однако первоначально национальное государство, как и династическое, оставалось сословно-монархическим, что означало консервацию привилегий дворянской элиты и мешало последовательной реализации тенденций национального государства. Эта реализация становится возможной с буржуазными революциями, опрокидывающими сословно-монархические принципы. Недаром патриотизм был одним из знамен буржуазной революции.

Своеобразным промежуточным вариантом между династическим и национальным государством были имперские государства XVIII - начала XX веков (Австро-Венгерская, Российская, и отчасти Британская империи). В провинциях этих многонациональных империй происходило формирование национальных рынков, наций, а вместе с этим - и предпосылок национальных государств, что, в конце концов, привело к распаду этих империй. Если поначалу крупное имперское государство играло покровительственную роль по отношению к социально-экономическому развитию национальных провинций, то затем, когда провинции получили основания претендовать на большую самостоятельность, империя превращалась в тормоз этого развития и закономерно рушилась. Лишь Германская империя, сформировавшаяся, в силу затянувшейся феодальной раздробленности территории Германии, фактически только из германских провинций, избежала этой участи и трансформировалась в буржуазное национальное государство.


9.4. Соотношение классового и национального

Как было отмечено выше, нации, национальные государства, а вместе с этим - и национальные интересы, являются продуктом сравнительно позднего исторического развития. Самой первичной исторической общностью людей является род. Объединение нескольких родов дает племя. Возникновение у племен государственности становится основой формирования народностей. И лишь затем приходит черед наций...

Довольно сложным для марксизма - не в общетеоретической формулировке, для определенных конкретно-исторических условий, - является решение вопроса о соотношении классового и национального.

Марксизм не отвергает защиту национальных интересов. Но не с позиций национализма, который прячет за якобы «общенациональным» интересом интересы господствующих классов, в лучшем случае выражающих прогрессивную тенденцию общественного развития (в период образования национальных государств, в ходе буржуазных революций и национально-освободительных движений). Защищая национальные интересы, социалисты прежде всего стремятся увидеть под именем «общенационального» конкретные позиции конкретных классов, что фактически означает, что у каждого класса есть свое видение «общенационального» интереса. И эти различные позиции нередко вступают в конфликт, обнажая фальшь тезиса о единстве нации.

Тем не менее, наличие наций и национальных государств в классовом обществе означает наличие конфликта национально-государственных интересов. И хотя такой конфликт может быть синонимом конфликта господствующих классов разных наций, вполне могут возникать такие ситуации, когда для трудящихся классов защита национальных интересов (хотя бы и формулируемых господствующими классами) совпадает с их собственными интересами. Однако ситуация может складываться и прямо противоположным образом, вынуждая трудящиеся классы выступать против «своего» национального государства. Но такое положение вещей возможно лишь как исключение - оно, как правило, возникает тогда, когда налицо революционная ситуация и трудящиеся классы готовы бросить вызов государственной власти.

Признавая процесс формирования национальных государств прогрессивным историческим явлением, марксисты в свое время выдвинули известный принцип признания «права наций на самоопределение вплоть до отделения и образования собственного государства». Но было бы грубой ошибкой превращать этот лозунг в универсальную абстрактную истину.

Во-первых, признание права  на отделение не значит , что марксисты являются сторонниками  отделения. «В общем, мы против отделения» - подчеркивал В.И Ленин, разъясняя свое понимание этого лозунга. Для марксистов союз пролетариев различных наций является предпочтительным, и лишь в случае, когда совместное бытие народов в одном государстве порождает столь глубокие межнациональные конфликты, что они разрушают единство пролетариев разных наций, отделение становится более приемлемым выходом.

Во-вторых, интересы классовой борьбы пролетариата и социалистической революции марксисты ставят выше национальных интересов. И если борьба за самоопределение какой-либо нации наносит ущерб делу социального освобождения, то с марксистской точки зрения национальная борьба в таком случае приобретает реакционное содержание.

Право наций на самоопределение не рассматривается социалистами как безоговорочная поддержка любого буржуазного или даже добуржуазного сепаратизма. Это право есть, с точки зрения марксистов, демократический путь разрешения национальных конфликтов в том случае, если две нации не могут ужиться в рамках одного государства. Этот лозунг не является, например, лекарством против трайбализма, ибо государственное обособление мелких племенных групп, во-первых, не устраняет конфликтов между ними, и, во-вторых, не обеспечивает формирования жизнеспособных государственных образований. Прекращение племенных конфликтов возможно, скорее, в рамках сильного крупного государства. Лозунг государственного отделения может быть эффективно применен только в отношении сформировавшихся или формирующихся наций.

Можно заметить в заключение, что сложность решения вопроса о соотношении классовых и национальных интересов заключается в том, что «национальные интересы» представляют собой сложный сплав различных культурных, классовых, политических, идеологических, конфессиональных, региональных и т.д., противоречий. Понять результирующий характер взаимодействия этих многообразных элементов, к тому же прихотливо преломляющихся в общественном и индивидуальном сознании, и соотнести его с классовыми интересами в данной, конкретно-исторической обстановке - естественно, крайне непростая задача. Однако сложность этой задачи - вовсе не повод отказываться от поиска каждый раз конкретного решения, соответствующего сложившейся исторической обстановке борьбы за социализм.


9.5. Общественное сознание

Общественное сознание не является лишь простой механической суммой индивидуальных сознаний. Во-первых, сознание человека не формируется изолированно от других людей, а только во взаимодействии с ними. Во-вторых, общественное сознание представляет собой продукт сложного взаимодействия индивидуальных сознаний, формируя различные надиндивидуальные формы общественного сознания, такие, например, как наука или религия. Один из наиболее наглядных примеров отличия общественного сознания от индивидуального - так называемый «эффект толпы». В толпе человек ведет себя иначе, чем предоставленный самому себе. Господствующее в толпе настроение способно быстро «заражать» всех составляющих ее людей, заставляя толпу действовать как единое целое, причем подчас общее настроение толпы может достигать таких крайних проявлений, до которых отдельный человек доходит чрезвычайно редко.

Хотя в соотношении общественного бытия и общественного сознания определяющая роль принадлежит первому, это не превращает общественное сознание лишь в слепок с общественного бытия. Можно повторить, что люди творят свою историю, будучи наделены волей и сознанием. Именно поэтому люди не марионетки исторического рока, а сознательные субъекты исторического действия, хотя и ограниченные объективными историческими условиями. Поэтому от состояния их сознания, от того, каким именно образом в сознании исторических субъектов преломляется объективное содержание устройства общества, во многом зависит и то, какие формы приобретает естественно-исторический процесс. Более того, на определенных (особенно - переломных) этапах общественного развития состояние общественного сознания может сыграть ведущую роль в том, в какой форме будут реализованы объективные закономерности исторического развития (что, однако, не отменяет факта детерминированности общественного сознания условиями общественного бытия).

Сознание людей формируется в ходе их практической деятельности. Поэтому материальные условия производства и общественные отношения в производстве определяют и формирование общественного сознания. Таким образом, господствующие производственные отношения определяют и господствующее содержание духовного производства, производства общественного сознания. Соответственно, господствующие в данной системе производственных отношений общественные классы способны навязать свой образ мыслей всем остальным классам.

«...Тот класс, который представляет собой господствующую материальную  силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная  сила. Класс, имеющий в своем распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчиненными господствующему классу»[9-5].

В классовом обществе общественное сознание не сводится лишь к отражению общественного бытия, а выражает собой также и определенные классовые интересы, и особенности происходящей классовой борьбы (что, как уже было сказано выше, приобретает в общественном сознании форму идеологии). Во всех формах общественного сознания это находит свое проявление в виде принципа партийности:  любая точка зрения, любая позиция в философии, в религии, в науке, в художественном творчестве оказывается прямо или косвенно связана с интересами того или иного класса, социальной группы, или политического течения.

Те, кто вырабатывает религиозные, художественные или научные идеи и концепции, - если они не выступают сознательно как идеологи общественных классов или партий - не обязательно сознают, что они служат интересам определенных классов. В их субъективном восприятии собственных идей эти идеи могут представляться как универсальные, надклассовые, общечеловеческие, «естественные» и т.д. Творец или выразитель таких идей может также представлять себе, что его идеи служат интересам совсем не тех классов или социальных групп, которым они служат в действительности. Но в любом случае продукты духовного производства - даже если они на первый взгляд социально нейтральны - служат интересам определенных классов, или, во всяком случае, приспосабливаются идеологами этих классов для обслуживания их специфических интересов.

Так же, как и способы производства материальной жизни, способы духовного производства претерпевают историческую эволюцию. Вместе с ними эволюционируют и те способы, каким идеи господствующих классов навязываются всем остальным, как господствующие в идейной жизни общества. Так, например, крестьянин в раннем средневековье вообще не имел иных источников духовной жизни, кроме тех, которые ему предоставлял местный священник, а также сеньор и его управляющий. Лишь изредка эта монополия слегка разбавлялась приезжими торговцами, бродячими жонглерами и сказителями, странствующими нищими и бродягами.

Капитализм и промышленная революция привели с собой широкое распространение грамотности, бурный рост средств массовой информации. Получила широкое развитие наука, и период Просвещения означал глубокий переворот в формах духовного бытия людей. Во многом ослабло влияние религиозных форм сознания, и в еще большей мере - влияние господствующей церкви. Теперь идеи господствующего класса в большей мере навязывались не через церковь, не через безграмотность, темноту и невежество народных масс, а через государственный контроль над школьным образованием, через концентрацию производства книжной и газетно-журнальной продукции в руках представителей имущих классов, через цензуру. Доступ к высшему образованию для представителей эксплуатируемого большинства был серьезно затруднен низким уровнем доходов его представителей. Поэтому и формирование слоя лиц, специализирующихся на духовном производстве, происходило в основном из представителей имущих классов, или социальных слоев, тесно связанных с ними образом жизни и материальными интересами.

Современное развитие информатики и телекоммуникаций расширяет возможности доступа населения к информации, но одновременно увеличивает и возможности идеологического манипулирования. Те средства массовой информации, которые имеют наибольшую аудиторию (телевидение, новостные агентства, многотиражные газеты), контролируются либо государством, либо представителями крупного капитала. Огромное воздействие на формирование стереотипов массового сознания имеет коммерческая реклама, которая не только навязывает модели потребления, но одновременно с этим подспудно формирует и модель образа жизни. Не меньшую роль в формировании модели поведения, выгодной господствующим классам, играет продукция т.н. массовой культуры, ориентированной в основном на воздействие через наиболее примитивные инстинкты и эмоции. Современный человек подвержен воздействию средств массовой информации значительную часть своего времени, что повышает эффективность идеологического манипулирования. Чтобы поддерживать эту эффективность на высоком уровне, создаются специализированные институты, нацеленные на идеологическую обработку населения.

Несмотря на все усилия со стороны господствующего класса, идеологическое манипулирование все же не достигает уровня установления полной монополии идеологии господствующих классов в общественном сознании. Противоположность классовых интересов и связанная с этим классовая борьба неизбежно вызывают и идейную борьбу. В условиях обострения социально-экономических и классовых противоречий идеи, направленные против господства эксплуататорских классов, могут получить широкое распространение, формируя тем самым духовные предпосылки для социальной революции.


9.6. Религия

Сознание человека, как общественное, так и индивидуальное, на ранних ступенях развития общества практически полностью, а в значительной мере так же в новое и новейшее время, имеет религиозные формы. Религия выступила первой формой теоретического объяснения окружающего мира. Религиозное сознание отражало, во-первых, низкий уровень развития производительных сил человеческого общества, что определяло высокий уровень зависимости человека от окружающей природы. Во-вторых, оно отражало зависимость человека от объективно складывающихся, неподвластных человеку общественных отношений. В-третьих, оно отражало низкий уровень познания человеком природы и общества.

Первоначально эта слабость человека нашла отражение в развитии магических практик - попыток закрепить позитивные результаты той или иной деятельности путем тщательного повторения всех, в том числе и случайных действий и обстоятельств, сопутствующих получению позитивного результата. Неспособность отчленить случайное от закономерного приводила к закреплению в магических ритуалах множества совершенно ненужных, бессмысленных действий. Но, поскольку эти ненужные действия сочетались с закреплением и рациональных, оправданных приемов, создавалась иллюзия соответствия бессмысленных, случайно закрепленных шагов конечному результату. Поскольку подобные магические действия не всегда приводили (да и не могли всегда приводить) к нужным результатам, первобытное мышление пришло к выводу, что достижение этих результатов зависит от каких-то неуловимых, потусторонних сил. В магические практики стали добавляться обряды, призванные задобрить эти потусторонние силы... Все эти факторы в совокупности и привели в конечном счете к созданию концепции, объясняющей окружающий мир через наличие в нем всемогущих непознаваемых сущностей (божеств), определяющих все происходящее в мире и само его существование.

Религиозные формы мышления, в том числе и такие развитые, как теология и религиозная философия (опирающаяся на идеалистические философские системы), обращаются за объяснением мира в конечном счете к трансцендентному, то есть лежащему по ту сторону нашего мира, вне чувственно воспринимаемых фактов. Познание этого трансцендентного невозможно ни путем опыта, ни путем размышления. Постижение трансцендентного по природе своей возможно лишь путем трансцендентального знания, - априорного, неумопостигаемого, врожденного и т.д. Религиозное мышление утверждает господство иррационального над рациональным (от латинского racio  - разум), поскольку заранее отказывает рациональному в способности достичь понимания трансцендентного, а само трансцендентное неизбежно обретает с религиозной точки зрения иррациональную природу , ибо неподвластно усилиям человеческого разума и необъяснимо с позиций человеческого ума, а потому может быть постигнуто только и исключительно верой .

Нерелигиозное сознание не отвергает иррационального, но трактует его как лишь временно не поддающееся рациональному объяснению, непознанное. Не отвергается рациональным сознанием и существование не только непознанного, но и непознаваемого. Хотя материалистическое мировоззрение исходит из принципиальной познаваемости мира, весьма многое при данных исторических условиях  остается для нас практически непознаваемым  - в силу того, что наши материальные и духовные средства познания исторически ограничены. Однако нерелигиозное сознание на этом основании не вводит дополнительных трансцендентных сущностей (ибо как можно ввести в сферу человеческого мышления то, о чем априори ничего не известно?), и уж тем более не навязывает этим трансцендентным сущностям статуса божественного, дополняемого к тому же неизвестно откуда взятыми догматами, канонами, ритуалами и обрядами, обслуживаемыми армией самозваных посредников между людьми и богами. Поэтому атеизм не есть вера в отсутствие бога  (богов) - атеизм вообще не основывается на вере. Он отвергает обращение к божественным сущностям как необоснованное, не имеющее жизненных оснований.

Система оформленных религиозных догматов выступает в виде конкретной религии. Религиям соответствует существование церкви, как социального института, берущего на себя функцию поддержки и распространения той или иной конкретной религии. Религии и церкви значительно расширяют сферу иррационального, дополняя концепцию определяющего значения трансцендентных сущностей понятием бога (богов), - конкретного воплощения трансцендентного, а также множеством догматов и ритуалов, исторически унаследованных еще от древних магических практик и обрядов задабривания потусторонних сил. Кроме того, церковь, как социальный институт, включает в себя священнослужителей - лиц, которые притязают на право посредничества между людьми и богом (богами), на право толкования


убрать рекламу


божественной воли и т.д.

С развитием производительных сил и научного познания мира роль религии постепенно снижалась, она оттеснялась рациональными представлениями о мире. Однако до сих пор остаются серьезные объективные основания  для существования религиозных представлений.

Как бы ни был сейчас высок уровень развития производительных сил, человек по-прежнему во многом зависит от природы. Он не может управлять климатом и погодой, беззащитен перед многими стихийными явлениями (землетрясениями, цунами, засухами, наводнениями...), он не в состоянии эффективно бороться со многими заболеваниями. Само существование человека конечно и он бессилен перед лицом неизбежной смерти.

Несмотря на огромный прогресс в научном познании мира, человек по-прежнему сталкивается с обширным кругом явлений, еще не познанных и необъяснимых при данном уровне развития науки.

Наконец - и это самое главное  - общественные отношения людей по-прежнему выступают для них как нечто чуждое, неподвластное их воле. Зависимость человека от стихийного развития экономических процессов, от закулисных политических игр, внезапно обрушивающихся кризисов, войн и т.д. вызывает у него чувство подчиненности неизвестным, непонятным и неконтролируемым факторам, играющим человеческими судьбами. «...То обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы» - подчеркивал К.Маркс[9-6].

Господство результатов человеческой деятельности - как продуктов труда, как и создаваемых в процессе деятельности общест-венных отношений - над самим человеком, противопоставление их человеку как нечто чуждое выступает как материальная основа и для отчужденного религиозного сознания. «Это совершенно то же самое  отношение в материальном производстве, в действительном процессе общественной жизни - ибо как раз этим является процесс производства, какое в идеологической области представляется в религии, превращение субъекта в объект и наоборот. Рассматриваемое исторически, это превращение является необходимым этапом для того, чтобы добиться за счет большинства создания богатства как такового, т.е. создания неограниченных (rücksichtslosen) производительных сил общественного труда, которые только и могут образовать материальный базис свободного человеческого общества. Необходимо было пройти через эту антагонистическую форму совершенно так же, как человек должен первоначально в религиозной форме противопоставлять себе свои духовные силы как независимые силы. Это - процесс отчуждения его собственного труда»[9-7].

В таких исторических условиях неизбежно возникновение настроений и представлений, сводящих всё непознанное, непонятное и неподвластное человеку к действиям потусторонних сил. Человек страшится неизведанного и неподвластного ему, и в нем же ищет надежду на избавление от разного рода напастей, которым он не в силах противостоять - раз такого избавления не приносят ему рациональные действия и рациональное мышление.

"Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она - дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа"[9-8], - писал молодой К.Маркс во введении "К критике Гегелевской философии права".

Для значительной части населения уже давно понятна бессмысленность, надуманность церковной организации, церковных ритуалов и догматов. Но даже многие из тех, кто вполне понимает это, все равно продолжают испытывать безотчетные страхи перед враждебными проявлениями окружающего мира и надежду на избавление от них при помощи неведомых сил. Отсюда идет широкое распространение (особенно в периоды социальных кризисов и бедствий) разного рода суеверий, популярность колдунов, магов, экстрасенсов и т.д. Этими настроениями активно пользуются господствующие классы, продолжая поддерживать как церковь, так и популярность различных суеверий для облегчения манипулирования сознанием масс.

Сказанное выше не означает, что социалисты должны видеть в религии и в церкви только  инструменты идеологической борьбы реакционных классов. Нам необходимо понимать объективную обусловленность религиозных воззрений, и учитывать ту функцию психологической компенсации (утешения, надежды), которую несет религия для людей, по тем или иным причинам сталкивающихся с проблемами, превосходящими их силы, знания, или волю. И в тоже время ни в коем случае не следует отказываться от борьбы против использования религии как средства идеологического манипулирования и одурманивания масс.

Поэтому социалисты поддерживают идейную традицию свободомыслия и сами придерживаются атеистического мировоззрения. Социалисты выступают против поддержки религиозной идеологии государственным аппаратом и настаивают на демократическом принципе отделения церкви от государства и школы от церкви, с тем, чтобы не превращать эти институты в инструменты поддержки церкви и не провоцировать конфликты вокруг религиозных воззрений. Этому соответствует принцип свободы совести, согласно которому отношение к религии есть частное дело каждого человека.

Критическое отношение социалистов к религии, основываясь на их понимании действительных причин формирования религиозного сознания, исключает использование в идейной борьбе с религией каких бы то ни было форм принуждения, пренебрежительного или, тем более, оскорбительного отношения к верующим.


9.7. Мораль

Классический марксизм исходит из того, что не существует вечной и неизменной морали. Нравственные нормы эволюционируют вместе с развитием человеческого общества, и, в конечном счете, определяются развитием наиболее фундаментальных общественных структур - системы производственных отношений и социально-классового устройства общества, общего уровня культуры. На развитие морали влияют также господствующие формы семьи, государственный строй, правовые нормы и состояние общественного сознания - развитие философских, научных и религиозных воззрений.

Разумеется, существуют некоторые нормы морали, которые присущи в той или иной мере любому обществу, - просто потому, что соблюдение таких норм представляет собой необходимое условие устойчивости любого общества, а то и самого его существования. Это нормы, вытекающие из общих родовых характеристик человека как общественного существа. Таковы, например, нормы, предписывающие воздерживаться от конфликтов, от насилия и убийства. Но даже эти нормы не носят абсолютного и неизменного характера.

Прежде всего, их неабсолютный характер определяется глубоко укоренившейся в критериях моральной оценки оппозицией «мы - они». То, что считается безнравственным внутри данной общности людей, может рассматриваться вполне похвальным за ее пределами, и наоборот. Нельзя убивать «своих», но убийство «чужака» может не только приветствоваться, а даже, при определенных условиях, рассматриваться как обязательное. Нравственно помогать «своим», но тратить средства на помощь «чужакам» - аморально.

Наличие этой оппозиции («мы - они») прослеживается с самой глубокой древности до настоящего времени, но трактовка ее эволюционирует. Сначала «своим» считался только замкнутый мирок общины, а вокруг был лишь враждебный мир. Затем постепенно на соседние общины стала распространяться некоторая часть моральных норм, принятых среди «своих», что стало одной из предпосылок объединения их в племя. Затем общность «своих» расширяется до народности и целого государства. Но не полностью - остаются микросоциальные общности - например, семья, - мораль внутри которой отличается от применяемой в более широком мире, хотя бы и «своем».

Отчуждение людей по признаку подданства, этнической принадлежности, места происхождения, религиозных убеждений и т.д., приводит и к соответствующему дроблению моральных норм на принятые среди «своих» и относящиеся к «чужим». Общее направление эволюции морали состоит в постепенном распространении на «чужих» ряда моральных норм, относящихся к «своим». Однако такое распространение далеко не безусловно. Например, преступление, совершенное против иностранца, считается столь же безнравственным, как и преступление против своих сограждан. Но вот убийство иностранца из враждебной державы на войне безнравственным уже не считается.

Поэтому до сих пор формирования единой общечеловеческой морали не произошло . И пока общество разделено государственными, религиозными, этническими, классовыми и прочими перегородками, связанными с конфликтом реальных социально-экономических интересов, общечеловеческая мораль и не может сложиться. Модные в конце 80-х гг. XX века рассуждения об «общечеловеческих ценностях» оказались лишь средством идеологического манипулирования, нацеленным на то, чтобы сдвинуть баланс реальных социально-экономических и военно-политических интересов не в пользу СССР, а затем и России.

Тем не менее, для научного социализма и для коммунистического движения моральный релятивизм - т.е. признание моральным того, что отвечает интересам только «своих», - имеет свои пределы. Поскольку коммунистические движение направлено на формирование таких общественных условий, когда станет возможным возникновение подлинно общечеловеческой морали, постольку и наша нынешняя моральная самооценка должна учитывать эту направленность коммунистического движения.


9.8. Несколько слов о том, как не надо применять марксистский метод изучения общественных явлений

Очень часто приходится сталкиваться с тем, что люди, считающие себя марксистами, совершенно по-варварски обращаются с марксистским пониманием роли классовой борьбы в обществе и с классовым подходом к изучению общественных явлений. Для них классовый подход выступает своего рода универсальной отмычкой для решения любых проблем. Также в качестве подобной же универсальной отмычки частенько пытаются использовать социалистическую революцию. При этом игнорируются важнейшие черты марксистского метода, - например, положение о том, что истина всегда конкретна, а абстрактной истины не существует. Такой подход требует, чтобы любая проблема рассматривалась только в ее конкретно-исторической специфике и обязательно в связи с теми конкретно-историческими условиями, в которых данная проблема возникла и существует. Наличие же «универсальных рецептов» противоречит всему духу марксизма.

Одним из примеров попыток применить учение о классовой борьбе как универсальную отмычку, являются предложения некоторых групп, считающих себя очень революционными, по решению проблемы русско-чеченского конфликта. На их взгляд решение принципиально просто: нужно лишь обеспечить пролетарскую классовую солидарность рабочего класса обоих народов - и основа для конфликта будет устранена.

Авторы такого рецепта не потрудились задать себе простейшие вопросы: видели ли они в последние годы хоть один пример проявления классовой солидарности русским рабочим классом? Не отдельными его небольшими организованными группами, а именно большинством, или хотя бы даже значительным меньшинством всего этого класса? Знают ли авторы этого рецепта, что сам процесс классообразования современного капиталистического класса свободных наемных работников в России еще не завершен?

Наконец, где они видели сформировавшийся чеченский рабочий класс? Тот факт, что значительное число чеченцев работает по найму, еще не делает их классом. Пока для этих людей сеть семейных, родовых (тейповых), мафиозных, этнических связей значит на практике гораздо больше, чем их общие интересы как наемных работников. И связано это не только с отсталостью сознания, но и с объективными условиями их существования , которое прямо зависит от этой сети связей.

Уповать в таких условиях на классовую солидарность - это хуже, чем утопия. Это непроходимая глупость, не имеющая, разумеется, ничего общего с марксизмом. Работать на пробуждение классового самосознания кaк русских, так и чеченских рабочих, безусловно, необходимо. Безусловно, необходимо противопоставлять общность интересов простых людей своекорыстию буржуазии и пережиткам до-буржуазных отношений, настойчиво добиваясь самых малейших шагов прогресса в направлении достижения взаимопонимания представителей эксплуатируемого большинства. Стратегически - это единственно верный путь. Но вряд ли стоит надеяться, что волшебные слова «классовая солидарность» смогут немедленно сыграть роль палочки-выручалочки.

Аналогичный подход можно увидеть и со стороны даже ряда вполне уважаемых в международном левом сообществе политических организаций, когда предлагается путь разрешения израильско-палестинского конфликта на той же основе классовой солидарности трудящихся обеих наций.

Между тем, не принимается во внимание, что Израиль - национальное государство, борющееся за свое утверждение и существование. Палестинцы, в свою очередь, борются за образование своего национального государства на той же территории. В таких условиях национально-государственные противоречия всегда выступают на передний план. Или, если говорить точнее, на первый план выступают интересы национальной буржуазии в оболочке общенациональных интересов.

Классовая солидарность израильских и палестинских трудящихся в такой исторической обстановке может стать действенным средством разрешения конфликта только при одном условии: если рабочие обеих наций готовы выступить против собственной буржуазии, отстранить ее от политической власти, и взять урегулирование конфликта в собственные руки. И даже при этом гипотетическом условии уходящие вглубь истории культурно-исторические корни этого конфликта крайне осложнят достижение любого компромисса. Однако совершенно очевидно, что путь к этому результату - крайне неблизкий, что в обозримой перспективе никаких конкретных предпосылок для такого развития событий нет.

Нередко подобного рода «универсальные рецепты» дополняются еще одним - идеей, что любые существующие проблемы могут быть решены одним-единственным способом - социалистической революцией. Безусловно, такая точка зрения отталкивается от верного в принципе тезиса, что революционное решение проблем - наиболее последовательное. Понятно, что марксисты должны стремиться именно к такому решению. Однако предлагать социалистическую революцию как инструмент решения проблем всегда и при любых условиях - это полный разрыв с марксизмом.

Революция не происходит по заказу или по желанию. Для нее должны сложиться как объективные, так и субъективные предпосылки, результирующиеся в понятии «революционная ситуация». Выставлять же требование совершения социалистической революции как расхожий лозунг на все случаи жизни, вне зависимости от наличных предпосылок - значит, заниматься вредным и опасным самообманом. Как будто возможность революции зависит только от подготовленности революционного авангарда к решительным действиям!



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каков характер прямого и обратного взаимного влияния экономического строя общества и его общественного строя?

2. По каким основаниям общество делится на различные классы?

3. Почему раскол общества на классы приводит к возникновению государства?

4. Каково соотношение классовых и так называемых правомерных функций государства?

5. Как формируется общественное сознание в классовом обществе?

6. В чем заключаются объективные корни существования религии?

7. Почему марксизм отрицательно относится к религии?

8. В чем заключается историческая определенность морали?

9. Каково соотношение классовой и общечеловеческой морали?

10. На какие факторы следует обращать внимание при конкретно-историческом решении вопроса о соотношении классового и национального?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.3.

• Маркс К. Тезисы о Фейербахе // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.З.

• Маркс К. К критике Гегелевской философии права // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.1.

• Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Отдел первый. Главы IX-XI // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

• Энгельс Ф. Бруно Бауэр и первоначальное христианство // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Введение к английскому изданию "Развития социализма от утопии к науке" // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

• Энгельс Ф. К истории первоначального христианства// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

Накануне и в начале I-й мировой войны Ленин написал две крупных работы специально по национальному вопросу: 

• Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.24.

• Ленин В.И. О праве наций на самоопределение // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.25.

Две работы известного советского философа, в особенности интересные раскрытием роли культуры в историческом бытии человека: 

• Межуев В.М. Культура и история. М.: 1977.

• Межуев В.М. Маркс против марксизма. Статьи на непопулярную тему. М.: Культурная революция, 2007.

Другая марксистская интерпретация роли культуры: 

• Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М.: Наука, 1980.

О возможностях господствующих классов манипулировать сознанием масс: 

• Лимнатис Н. Манипулирование: сущность, проявления, пути снятия. М.: Экономическая демократия, 2000.

Работа Троцкого, где разъясняется классовая природа морали и раскрывается диалектика моральной оценки политических целей и средств: 

• Троцкий Л.Д. Их мораль и наша. https://revkom.com/biblioteka/marxism/trotckii/moral1.htm

Часть III. Социально-экономическое учение марксизма. Докапиталистические способы производства

 Сделать закладку на этом месте книги

Глава 10. Архаическая (предэкономическая) формация. Первобытный способ производства

 Сделать закладку на этом месте книги

Архаическая формация обнимает собой один способ производства - первобытнообщинный. Следует особо подчеркнуть, что свойства данной исторической ступени как определенного способа производства сами еще только складываются в эту историческую эпоху. Это - только еще становящийся способ производства. Для архаической формации характерна незавершенность процесса возникновения ряда общественных отношений людей, нерасчлененность (синкретизм) некоторых из них, сохранение значительной (а подчас и определяющей) зависимости развития человеческого общества не от общественных, а от природных факторов. Лишь постепенно в тече-ние этой формации создаются предпосылки приобретения собственно экономическими отношениями своего определяющего общественное развитие характера. Поэтому данная формация может именоваться также предэкономической.

Таким образом, архаическая формация есть историческая эпоха становления человеческого общества как такового, и для нее присуща незавершенность становления или непроявленность многих законов общественного развития, свойственных более зрелым стадиям.


10.1. Возникновение человека и человеческою общества

Вопрос о происхождении человека до сих пор остается еще недостаточно ясным. Понятно, что с биологической точки зрения современный человек представляет собой животное, и включается в классификацию животного мира: класс млекопитающих, отряд приматов, семейство гоминид (Hominini) , род человек (Homo) , вид человек разумный (Homo sapiens sapiens) . Понятно также, что человек качественно отделяется от животных трудовой деятельностью, речью, мышлением и наличием общества. Но вот как именно произошло выделение человека из животного мира - здесь вопросов больше, чем ответов.

Я не беру на себя смелость давать развернутую оценку существующим гипотезам, предлагающим концепции и описания процесса возникновения человека. Однако с методологической точки зрения я вполне определенно могу присоединиться к Б.Ф.Поршневу, который критически оценивал все существующие концепции, поскольку они не давали ответа на те вопросы, на которые именно и нужно было дать ответ с точки зрения марксистского метода. Б.Ф. Поршнев был совершенно прав в том отношении, что:

- не существует прямого эволюционного перехода от орудийной деятельности животных к трудовой деятельности человека;

- не существует прямого эволюционного перехода от дистантных звуковых сигналов животных к человеческой речи;

- не существует прямого эволюционного перехода от сложной условнорефлекторной активности животных к человеческому мышлению.

Следовательно, необходимо выяснить, как произошел качественный скачок от одного состояния к другому. Поршнев был прав еще и в том, что и сам качественный скачок совершался не как непосредственный переход от одного к другому - он должен был проходить исторически через некие опосредующие звенья, которые современным человеком уже не воспроизводятся (или воспроизводятся в латентной форме).

Хотя уже накоплен обширный археологический и палеоантропологический материал (впрочем, все же остающийся весьма отрывочным), он в основном использован для реконструкции развития человека с ее биологической стороны или со стороны эволюции археологической культуры. Но, например, до сих пор не дано никакого внятного объяснения тому факту, что с определенного момента технологическая эволюция человека начинает резко обгонять его биологическую эволюцию.

Пока ни одна из существующих гипотез выделения человека из мира животных не отвечает указанным выше методологическим требованиям в полной мере (хотя некоторые частичные решения уже предложены - например, Ю.И.Семеновым и тем же Б.Ф.Поршневым, хотя в целом концепция последнего выглядит надуманной и умозрительной). Наукой достаточно хорошо показано, что для перехода к общественным отношениям сначала должны были сложиться биологические предпосылки в морфологии и этологии предков человека (прямохождение, делающее возможным развитую орудийную деятельность, и на основе этой последней - эволюция руки и мозга; снижение уровня конфликтности внутри стада и развитие внутригруппового альтруизма). Развитие этих предпосылок зависело так же от такого фактора, как эволюция окружающей природной среды[10-1]. Но конкретный механизм качественного скачка к общественным отношениям, производству, речи и мышлению все же остается пока не проясненным.

Известный взгляд Энгельса на роль труда в происхождении человека хорошо объясняет особенности факторов становления первобытного человека по сравнению с животными, но не объясняет механизм самого качественного скачка, который приводит к возникновению труда и переходу от эволюции животных к развитию человека на основе трудовой деятельности.

В современной науке заметен сильный уклон к теоретическому описанию возникновения человека почти без привлечения научного аппарата гуманитарных наук, а лишь на основе данных естественных наук. В особенности широкую популярность сейчас приобрели исследования в области палеогенетики и биохимической регуляции поведения. Эти исследования, однако, расширяют наши возможности оценить лишь биологические предпосылки формирования социальной природы человека и не дают объяснения качественного скачка от биологического к социальному.

Поэтому, сталкиваясь с трудностью теоретического понимания этого качественного скачка, многие исследователи встают на путь интерпретации перехода от животного к человеку как всего лишь количественной эволюции присущих животным орудийной деятельности, звуковой коммуникации и сложных условных рефлексов. Их качественное отличие от трудовой деятельности, речи и сознания человека отрицается путем выискивания аналогий и точек соприкосновения между этими качественно различными явлениями. Постольку, поскольку деятельность человека включает в себя все эти биологически обусловленные процессы как свою составную часть (в снятом виде), такие точки соприкосновения найти нетрудно. Но, к сожалению, это уход от ответа, а не поиск его.


10.2. Первобытная община и формирование более широких общностей людей

Реконструкция общественных отношений в первобытном обществе крайне затруднена исторической удаленностью и скудностью исторических (палеоантропологических, палеоэтнографических, археологических) источников, на которые можно опираться. Поэтому предлагаемая здесь трактовка древнего человеческого общества затрагивает период его существования, относящийся, самое ранее, к позднему палеолиту (тем более, что есть основания считать, что на более ранних археологических ступенях собственно человеческого общества еще не существовало), и в основном относится к периодам мезолита и неолита.

Сложность понимания хозяйственного строя первобытного общества связана не только с тем, что это общество удалено от нас в историческом времени. Это общество находилось на заре формирования социального бытия человечества, и свойственные ему производственные отношения не выделились еще окончательно из других общественных отношений, образовывали с ними неразрывное (синкретическое) единство . Сами производственные отношения также были совершенно не дифференцированы, а некоторые из них вообще еще не сложились (например, отношения собственности). Другой особенностью первобытного способа производства была высокая степень зависимости человека и складывающихся социальных структур от естественной среды обитания.

В силу этих обстоятельств процесс производства и производственные отношения находились под значительным и трудно различаемым влиянием различных нехозяйственных социальных факторов и мотивов деятельности человека, равно как и под влиянием природных условий, в которых жил первобытный человек. Во всяком случае, от этих последних в решающей степени зависел характер производственной специализации тех локальных социальных общностей (первобытных общин), в которые объединялись люди, а во многом - и перспективы добычи достаточных средств существования и самого выживания людей.

Основными социальными общностями в первобытную эпоху были община, род и племя.


Род - союз кровных родственников, ведущих происхождение по одной линии (сначала родство считалось по материнской линии, позднее - по отцовской).


Община - естественно возникший коллектив охотников и собирателей, позднее - сельскохозяйственных производителей. Первобытная родовая община  характеризовалась общностью происхождения (родством) и общностью занимаемой хозяйственной территории. Древняя община, как правило, совпадала с родом (и поэтому может быть названа родовой общиной), или могла быть продуктом его территориального дробления, либо, позднее, могла включать представителей различных родов.


Племя - объединение нескольких родов. Первоначальной ячейкой племени был союз двух родов, члены которых были связаны взаимными брачными узами, а затем и общим культом и общими органами самоуправления. Такой дуальный (двойственный) союз именуется также фратрией.


Итак, само слово община свидетельствует о тесной общности объединенных в ней людей. Это был не сознательно сформированный союз. Люди, имевшие общность происхождения (кровное родство), держались вместе и совместно присваивали хозяйственные ресурсы какой-либо территории. Община могла совпадать с родом, а могла быть результатом дробления рода на несколько общин в силу сложности освоения хозяйственной территории группой большой численности (например, если территория вблизи поселения общины уже не могла удовлетворить ее потребности, часть рода могла отделиться и образовать самостоятельную общину на другой территории). В более поздний период, когда кровнородственные связи несколько утратили свое первоначальное значение, община могла складываться из людей, принадлежащих к нескольким разным родам. Племя было менее тесной, чем община или род, но более крупной социальной общностью первобытных людей. Племя обычно характеризовалось значительной территориальной разбросанностью.

Хотя ведущим  мотивом совместного существования людей в общине, роде и племени был мотив обеспечения совместного производства средств существования, принципом их объединения была не хозяйственная, а кровнородственная связь .

Личные связи людей внутри общины были менее прочными по сравнению с тем, что объединяло их в саму общину. Институт семьи на стадии родовой общины еще только формировался. Брак первоначало был довольно неустойчивым социальным институтом и играл, во всяком случае, меньшую роль, нежели кровнородственные связи.

Ближайшие кровные родственники (братья, сестры) долгое время считались более близкими людьми, нежели супруги, и даже дети и родители. Этому состоянию общественных связей соответствовало определение родства по материнской линии, которое выступало как естественное и единственно возможное в условиях свободы брачного и добрачного поведения. Род, соответственно, первоначально был организован как материнский род.

Поскольку уровень производства средств существования в первобытном обществе был крайне низким

убрать рекламу


i> , и, кроме того, носил весьма неустойчивый характер, отдельный человек вообще не мог бы выжить без объединения с другими людьми . В советском "марксизме-ленинизме" получило широкое распространение представление, что объединение людей в первобытной общине основывалось на коллективном характере их труда. Однако современные данные науки свидетельствуют о том, что труд первобытного человека носил в основном индивидуальный или мелкогрупповой характер, и лишь в некоторых случаях выступал как коллективно-организованный труд (загонная охота, коллективное рыболовство, расчистка участков для земледелия).

Гораздо более серьезная и постоянная хозяйственная основа объединения людей в первобытную общину лежала в том, что отдельный человек не мог гарантированно произвести объем жизненных средств, необходимых для его выживания. Лишь объединенный продукт производства всей общины мог в какой-то степени дать такую гарантию. Случайности индивидуальной добычи средств существования погашались в совокупном продукте общины . Кроме того, суммирование индивидуальной добычи, полученной путем охоты и собирательства, позволяло создавать запасы, необходимые для выживания в неблагоприятные сезоны.

Что же касается земли (территории) как главного средства производства в первобытную эпоху - это было и пространство для собирательства, и охотничьи и рыболовные угодья, и участки для земледелия, и пастбища, и месторождения гончарной глины и пригодного для обработки камня - то между членами общины вообще не возникало никаких отношений собственности  по поводу нее. Эти отношения касались лишь внешнего мира, других, соседствующих общин, родов и племен. Община рассматривала территорию своего проживания как естественный придаток к себе самой, как продолжение ее природного коллективного тела . Межобщинные конфликты по поводу определения границ занимаемых ими территорий были единственным видом чисто хозяйственных конфликтов в тот период.

Впрочем, отнести этот конфликт к сфере социальных противоречий можно лишь с определенной долей условности. Объективно он был таковым, но довольно долгое время субъективно не осознавался подобным образом. Люди за пределами своего рода вообще не признавались человеческими существами . Убийство сородича рассматривалось как тягчайшее преступление и встречалось крайне редко. Убийство чужака, напротив, считалось при некоторых условиях даже похвальным. В целом тесная внутриобщинная кооперация и взаимопомощь внутри общины были неразрывно связаны с противопоставлением членов своей общины чужакам.

Лишь постепенно между соседствующими общинами устанавливались хотя бы эпизодические экономические контакты и возникало некоторое переплетение кровнородственных связей. Этому соответствовало появление обычая экзогамии (т.е. запрета брачных отношений внутри данного рода)[10-2] в противоположность ранее существовавшей эндогамии (т.е. брачных отношений внутри кровнородственного коллектива)[10-3]. В результате члены общины переходили из одного рода в другой (муж переходил из своего рода в род жены - уксорилокальное[10-4] семейное поселение, или, позднее, наоборот, жена переходила в род мужа - вирилокальное[10-5] семейное поселение, либо жена и муж жили раздельно, каждый в своей родовой общине - дислокальное семейное поселение как переходная форма между упомянутыми двумя), что создавало основу для развития личных контактов между различными родами. На этой основе формировалась культурно-языковая общность соседствующих родов.

Таким образом, создавались предпосылки для сближения родов сначала во фратрии[10-6] (объединения небольшого числа родов, первоначально двух, связанных брачными обменами, периодическими военными союзами и т.д.), а затем и объединения их в племена (объединения родов и фратрий по признаку культурно-языковой общности). Первобытные люди постепенно начинали признавать не только в сородичах, но и в соплеменниках таких же людей (хотя долгое время и это признание оставалось далеко не полным). Люди же за пределами племени по прежнему не рассматривались как такие же существа (чему соответствовало и наличие обычая эндогамии, но уже внутри племени - союза взаимнобрачных экзогамных родов).

Следует заметить, что языковая общность существовала исторически существенно раньше племенной , что позволяет не отбрасывать гипотезу, согласно которой рода и общины, пользующиеся схожими диалектами, образовались в результате дивергенции некогда единых архаических сообществ. Причиной такой дивергенции мог быть (в числе других, пока до конца не ясных факторов) простой рост населения, дробление первоначальной общины и расселение отделившихся от нее групп людей по соседству, на незанятых территориях (в условиях существовавшей незначительной плотности населения и огромного массива свободных земель).

Характер внутриобщинных отношений, хотя и включал существенный элемент равенства по отношению к производимому в рамках общины продукту, не означал полного социального равенства в общине. Те элементы неравенства, которые существовали, основывались главным образом на естественных факторах - на половозрастных различиях, которые определяли неравные возможности членов общины участвовать в добыче средств к существованию и защите своей территории от других общин. Внутри же половозрастных групп в социально-экономическом отношении господствовало полное равенство.

Это равенство определяло и характер социальной организации общины. В решении общинных дел участвовало все взрослое население общины - как мужчины, так и женщины. Организация жизни общины строилась на началах самоуправления . В руководстве общиной формальное лидерство совпадало с неформальным. Вожди были выборными и сменяемыми в любой момент (выражение «обломать рога» имело тогда буквальный  смысл - лишить вождя символов его власти). Кроме вождей, власть в общине принадлежала старейшинам, выдвигавшимся по принципу меритократии (на основе личных заслуг и жизненного опыта). Особое положение в общине занимал жрец (маг, колдун, шаман...). Его авторитет был достаточно высок, но в тоже время находился в сильной зависимости от удач или неудач в общинных делах, которые, соответственно, приписывались удачному или неудачному общению жреца с потусторонними силами.

Отношения собственности в первобытной общине находились в стадии возникновения. Касательно основного средства производства - территории с ее природными ресурсами - никаких отношений собственности не существовало. Поскольку земля рассматривалась как естественное продолжение самой общины, то зачатки отношений собственности возникали только там, где сталкивались претензии на территорию со стороны различных общин, и появлялась необходимость в разграничении территории .

Что же касается орудий труда и произведенного продукта, то здесь господствовала общая (групповая) собственность членов общины. Однако следует сразу предостеречь от перенесения на первобытную общину современных представлений об общей собственности. Ни орудия труда, ни произведенный продукт, как правило, не составляли в общине единого фонда, которым бы распоряжались вожди или старейшины, или собрание общины . Ошибочным является также выведение общей собственности в первобытной общине из коллективного характера труда (хотя такой подход и был общепринятым у большинства обществоведов советского периода).

Структура отношений общей собственности в первобытной общине была непривычной для современного понимания. Хотя коллективные трудовые процессы были достаточно характерны для общины (например, загонная охота), большая часть деятельности в сфере собирательства, охоты (рыболовства), изготовления орудий труда покоилась на индивидуальном или мелкогрупповом труде. Соответственно орудия труда находились в индивидуальном  пользовании (за небольшим исключением - например, большие лодки для морского рыболовства), а продукты охоты, рыболовства, собирательства чаще всего не составляли  общего фонда. Однако в отношении орудий труда действовал обычай свободного заимствования временно свободных орудий у любого члена общины . Существовал также обычай взаимопомощи при изготовлении сложных трудоемких изделий (например, жилищ или больших лодок).

Продукты труда, будучи индивидуальной добычей, далее перераспределялись между членами общины. Обычаи, регулирующие такое перераспределение, базировались на передаче относительных излишков, временно возникавших у наиболее удачливых охотников или собирателей, тем членам общины, которые испытывали относительный недостаток . При этом распределение было основано на принципе равнообеспеченности  (а не примитивной уравнительности). Это означало учет половозрастных различий в потребностях в пище, а также приоритет тех половозрастных групп, от которых зависела добыча средств к существованию и тем самым выживание общины. Позднее сформировались обычаи, согласно которым удачливые добытчики имели право на фиксированную долю своей добычи, а остальные - лишь на излишек сверх этого, что обеспечивало заинтересованность в продуктивности охоты и собирательства. Часть относительных (временных, случайных) излишков пополняла общинные запасы. Механизм перераспределения излишков мог состоять в непосредственной передаче продуктов нуждающимся (что позднее приняло пережиточную форму прямого дарообмена). Мог существовать и обычай временного формирования общего фонда , который затем подвергался разделу (чаще всего в случае скудности совокупной добычи).


Стоит заметить, что обмен, существовавший внутри общины, вовсе не был товарным обменом - т.е. обменом продуктами частных работ, произведенными независимыми друг от друга производителями специально для реализации на рынке. Это был обмен деятельностью и ее продуктами между людьми, связанными кровными узами и общими целями выживания в общине. Этот обмен основывался не на рыночных принципах, не на стоимостной эквивалентности, а на стремлении к равнообеспеченности сородичей.

Такого рода обмен в пережиточных формах сохранялся тысячи лет, и с его остатками и сейчас можно встретиться в рамках архаических укладов, сохранившихся в хозяйственных системах целого ряда развивающихся стран. И даже в развитых обществах рудименты такого обмена есть внутри семейного хозяйства. Таким образом, нерыночный обмен имеет историю куда более долгую, нежели рынок.


Таким образом, в общине действовали отношения уравнительно-равнообеспечивающего перераспределения  продукта. Эта уравнительность покоилась на факте негарантированности индивидуальной добычи средств существования, необходимых для выживания. Поэтому выживание общины в целом требовало сглаживания индивидуальных различий в уровне добываемых средств существования, а также образования общинных запасов, чтобы обеспечить сглаживание сезонных колебаний добычи . Но даже этот механизм не давал достаточных гарантий - нередки были случаи вымирания от голода целых родов. Однако без уравнительности выживание общины вообще было бы сомнительным.

Потребности выживания родовой общины с течением времени подталкивали к ее укрупнению. Укреплялись контакты с соседствующими общинами, между ними устанавливались кровнородственные связи (в связи с формированием обычая экзогамии , что также помогало избегать отрицательных последствий близкородственных браков внутри одного рода). Формировались более крупные социальные общности, включающие несколько родов. В результате община постепенно фактически утрачивала свой узко родовой характер  (хотя формально он сохранялся незыблемым), поскольку через браки ее состав пополнялся членами соседствующих родов. В дальнейшем, как было сказано, это вело к формированию племенной организации, состоящей из нескольких групп соседствующих родов, располагавшихся в нескольких поселениях или стойбищах.

Переход от изолированного рода к племенам создавал лучшие предпосылки для более глубокого разделения труда и перехода к т.н. производящему хозяйству (скотоводству и земледелию). Этот переход требовал отвлечения части рабочего времени членов общины от непосредственной добычи средств к существованию. Ведь скотоводство, и в еще большей степени - земледелие, не дают немедленного  полезного эффекта. Поэтому переход к скотоводству и земледелию предполагает накопление страховых запасов, позволяющих поддерживать потребление продовольствия за пределами сезонов урожая или забоя скота. В более крупных общностях - племенах - как отвлечение части времени от охоты и собирательства, так и накопление страховых запасов было значительно легче обеспечить в таких размерах, которые сводили риски к минимуму.


10.3. Разложение первобытной общины

Вместе с развитием производящего хозяйства, развитием общественного разделения труда (отделением земледелия от скотоводства, а затем и ремесла - от сельского хозяйства), происходит развитие индивидуального характера труда, возникает производство прибавочного продукта. Эти изменения выступают предпосылками возникновения частной собственности и семьи.

Производство прибавочного продукта - т.е. продукта, выходящего за рамки необходимого для текущего потребления - позволяет увеличить степень гарантированности как общинного, так и индивидуального существования. Систематическое производство прибавочного продукта и создание на этой основе запасов делает ненужным постоянное уравнительное перераспределение средств существования. Однако при доиндустриальном производстве уровень развития производительных сил еще не может обеспечить полностью гарантированного производства достаточного объема продуктов для текущего потребления и страховых запасов, так что те или иные случайные или чрезвычайные обстоятельства могут потребовать применения механизма перераспределения для выживания членов общины. Поэтому как сама община, так и обычаи взаимопомощи в общине (которая продолжает существовать теперь уже внутри племенной организации) в особо сложных случаях - неурожай, падеж скота, пожар, строительство дома и т.п. - сохраняются еще на протяжении нескольких исторических эпох, а кое-где и вплоть до настоящего времени (хотя бы в форме пережитков).


Отношения взаимопомощи являются более фундаментальной структурой человеческих отношений, нежели конкуренция. Это касается как хозяйственных отношений, так и социально-психологических архетипов. Впрочем, не следует забывать, что эти глубинные пласты социальных отношений и психологии человека формировались на основе альтруизма внутри небольших замкнутых групп и сопровождались отчуждением и даже агрессией, обращенными вовне.


Длительное время производство прибавочного продукта сочеталось с сохранением обычая дарообмена в форме расточительного потребления, что тормозило частное накопление богатств и рост имущественной дифференциации. Главы семей, производивших значительные излишки, по меньшей мере часть из них расточали среди своих соседей по общине - например, в форме массовых угощений, во время празднеств и т.п. То же самое могли делать и представители общинной верхушки, используя для этой цели находящиеся в их распоряжении общинные запасы. Это вело к укреплению их престижа в общине. Таким образом, общий фонд стал средством укрепления личного престижа, хотя еще и не объектом частного присвоения (поскольку распределялся среди всех членов общины). Данный обычай в пережиточной форме сохранялся и в классовом обществе (например, раздача «хлеба и зрелищ» в Древнем Риме).

Индивидуальное или мелкогрупповое производство прибавочного продукта приводит к формированию новой устойчивой социальной общности, в рамках которой осуществляется присвоение и накопление производимого продукта. Это семья - общность, основанная на браке, кровнородственной связи ближайших родичей (в первую очередь родителей и детей) и их совместной хозяйственной деятельности. Семья становится первичной хозяйственной ячейкой общества .

Ранее брак - социально закрепленный союз лиц противоположного пола - не приводил к созданию устойчивой воспроизводимой социальной общности, имеющей хозяйственное значение. Господствовавшая форма парного брака могла вести к образованию достаточно устойчивого союза. Однако существовали реальные возможности расторжения такого союза, значительная добрачная и брачная половая свобода (обычаи добавочных мужей и жен, охотничьих девушек и т.п.), а сам союз не создавал постоянной особой устойчивой связи между родителями и детьми, равно как и не создавал оснований для присвоения сколько-нибудь значимой собственности. Родство при этом считалось только по материнской линии, что представлялось и естественным, и единственно достоверным.

По выходе детей из младенчества их дальнейшее воспитание становилось в значительной мере общинной функцией. Кровнородственные отношения с детьми сестры или брата считались не менее (а по отношению к отцу - и более) значимыми, чем кровнородственные узы с собственными детьми. С достижением детьми совершеннолетия и вступления в брак (и, соответственно, при переходе в род мужа или жены) значительно большее значение приобретала их принадлежность к роду в целом, нежели узы с родителями.

Производство прибавочного продукта и возможность его индивидуального накопления создают экономическую заинтересованность в создании более прочной формы брачного союза. Возникает моногамный брак, а затем, на его основе, - патриархальная (в буквальном смысле - основанная на власти отца) семья . Моногамный брак предполагал исключительное право супругов на обладание друг другом, что создавало возможность использовать счет родства по отцовской линии. Накопление брачной парой прибавочного продукта создавало экономическую основу зависимости детей от родителей, а непрерывность процесса накопления обеспечивалась возникновением института наследования.

Первоначально патриархальная семья, основанная на моногамном браке, не имела формы моногамной семьи, а формировалась в виде т.н . большой семьи - брачной пары с детьми, включая взрослых детей с образованными ими брачными парами и с их собственными детьми. Такие семьи достигали размеров нескольких десятков человек, нередко превышая сотню. Выделение брачной пары в самостоятельную семью происходило достаточно поздно, так как темп накопления необходимых для этого хозяйственных ресурсов (для создания самостоятельного семейного хозяйства с достаточным числом рабочих рук, с собственным домом, земельным участком, скотом, инвентарем и т.д.) был довольно медленным, а без этого самостоятельное хозяйствование, семейной пары не могло быть успешным.

Переход к патриархальной семье создавал предпосылку разложения родовой- структуры общины. Этот переход происходил одновременно с развитием патриархата (перехода от материнского рода  к отцовскому  и к патриархальной общине), в противоположность существовавшему ранее примерному равноправию полов  (современные палеоэтнографические исследования в общем отвергают представления о матриархате как об обязательной стадии, предшествовавшей  патриархату)[10-7]. Патриархальная община выступает как форма разложения родовой общины и перехода к соседской общине, т.е. общине, сформированной из группы живущих по соседству больших семей. Но почему же переход к моногамному браку привел к господству мужчины и формированию именно патриархальной формы семьи? Дело здесь не столько в моногамии, сколько в том, что переход к ней совпал с изменением условий хозяйственной деятельности .

Во-первых, пастушеские и земледельческие функции были по преимуществу мужскими, на основе половозрастного разделения труда.


Если, например, огородничеством и мотыжным земледелием могла заниматься и женщина (чаще всего так оно и было), то ирригационные работы или подсечно-огневое земледелие требовали применения тяжелого физического труда мужчин. Пахотное земледелие было связано с применением рабочего скота, что так же, как и скотоводство, являлось мужской функцией. Кочевое или отгонное скотоводство были связаны со значительным удалением от поселений или стойбищ, являясь опасным занятием, нередко требовавшим вооруженной зашиты стад от хищников или грабителей.

Однако в ряде регионов Земли ведущая роль в земледелии (главным образом там, где оно сводилось к работе на небольших придомовых участках) длительное время принадлежала женщинам, и именно в этих регионах до сих пор сохранился родовой строй или серьезные его пережитки. Разложение родовой общины в этих условиях происходило при сохранении материнского рода, и потому через формирование не патриархата, а матриархата. При таких условиях серьезные пережитки материнского рода и матриархата могли сохраняться даже и на стадии классового общества.


Доминирование мужчин в скотоводстве и земледелии, соответственно, передавало им в руки распоряжение продуктами этих отраслей . Переход к преимущественно семейному характеру производства, присвоения и распределения средств существования давал в руки мужчине экономическую власть над членами семьи.

Во-вторых, моногамный характер брака, дававший возможность счета родства по отцовской линии, обеспечивал и наследование по отцовской линии . Если первоначально сохранялись некоторые элементы равноправия в наследственных правах сыновей и дочерей, а также братьев, сестер и племянников, то закрепление патриархальной формы семьи вело к передаче основной части наследного имущества от отца к сыну, что дополнительно поддерживало патриархальный характер семьи.

Переходу к патриархальной семье и патриархальной общине соответствует переход от родовой к соседской общине . Племенная организация общества, объединявшая несколько родов, вела к тому, что далеко не все люди в одном поселении могли быть связаны кровным родством. Кроме того, развитие частного (семейного) характера труда и присвоения произведенного продукта вело к формированию элементов  частной собственности как на продукты и орудия труда, так и на основное средство производства - землю - сначала в виде формирования на общинной земле семейных наделов и частного пользования этими наделами. Одновременно с возникновением частной собственности формируется и институт  общей (общинной) собственности. Вся территория, которой пользуется община, за возможным исключением семейных наделов, рассматривается как общая собственность членов общины. Да и над семейными наделами сохраняется верховный суверенитет общины, чему соответствует обычай регулярного передела семейных наделов. Кроме того, надел мог получить лишь тот, кто признавался равноправным членом общины. Однако дома и придомовые участки, хозяйственные постройки, домашний скот, инвентарь, и, главное, производимый продукт (за некоторыми вычетами, диктуемыми обычаем) - уже рассматриваются как объект не общинного, а семейного владения.

В такой общине кровное родство имеет уже значительно меньшее хозяйственное значение (хотя существенные пережитки обычаев взаимопомощи, особенно родственной, долго сохраняются). Патриархальные семьи теперь уже не столько сородичи, сколько соседи . Общинное самоуправление сохраняется, но постепенно мужчины почти полностью оттесняют женщин от участия в общинных делах, оставляя за ними лишь кое-какие функции, связанные со специфически женской обрядностью (исполнение обрядов инициации девочек, участие в свадебных церемониях и т.п.). Этот период борьбы мужчин и женщин за общинную гегемонию связан в истории с формированием тайных мужских и женских обществ, служивших инструментами этой борьбы. Если угодно, здесь можно увидеть зачатки политических отношений.

Одновременно с этими процессами происходит выделение человеческой личности из однородной массы членов общины, преодоление безусловной власти общинной традиции над человеческой индивидуальностью . Это преодоление носит как позитивный (развитие индивидуальной предприимчивости, личностного своеобразия), так и негативный (непризнание прав личности за женой и детьми в патриархальной семье, дальнейшая борьба за утверждение отношений господства и подчинения) характер.

Систематическое производство прибавочного продукта влечет за собой еще два важных следствия  - эксплуатацию и грабительские войны .

Переход к систематическому производству прибавочного продукта делает возможным осуществлять эксплуатацию - принуждение одного человека другим к труду с тем, чтобы присвоить производимый им прибавочный продукт, оставив лишь необходимые средства существования. Такому принуждению подвергались бесправные лица - пленные, захваченные в столкновениях с чужими общинами (племенами), или изгои (лица, изгнанные из своей общины, либо лишившиеся общины).

Ранее подобные люди, строго говоря, просто не признавались людьми. Поэтому их либо убивали, либо принимали в члены общины (точнее, в члены конкретного рода), что придавало им статус кровного родственника, т.е. человека. Теперь же таких людей превращали в неполноправных членов патриархальных семей  - в рабов (отсюда термин - патриархальное рабство).

На рабов в патриархальной семье возлагались работы, отвлекавшие хозяев от производительного труда - например, ведение домашнего хозяйства, переноска тяжестей (особенно в местностях, где не было одомашненного тяглового скота - например, в Центральной Америке), земляные работы в строительстве или ирригации. Таким образом, функция рабов в тот период была вспомогательной. Они обеспечивали рост производительности труда полноправных членов семьи в семейном хозяйстве.

Вместе с ростом производительности происходит углубление разделения труда. Сначала разделяются скотоводство и земледелие (при этом могут формироваться преимущественно пастушеские и преимущественно земледельческие племена). Затем происходит отделение ремесла от сельского хозяйства. Оно также не является полным. Однако некоторые ремесленные специальности (кузнеца, гончара) становятся профессиональными - занятые в них уже не затрачивают на сельскохозяйственные работы время, достаточное для того, чтобы полностью обеспечивать себя продуктами питания.

С развитием разделения труда происходит дальнейший рост производительности труда и развивается обмен продуктами специализированного производства. Накопление богатства растет не только количественно, но и приобретает все более разнообразное материальное выражение. Тем самым появляется возможность приобретать самые различные богатства не только на основе труда, но и путем захвата. Спорадические столкновения соседних племен или общин из-за разграничения территории или кровной мести превращаются в систематические грабительские набеги и войны .

Ведение грабительских войн повышает авторитет мужчин-воинов. Однако в регионах, где длительное время сохранялись пережитки родового строя в форме материнского рода, дислокальной  и уксорилокальной  семьи (соответственно, когда супруги проживают раздельно в своих общинах, и когда муж переходит на жительство в общину жены), где возникли матриархальные общины , например, в Западной экваториальной Африке, еще в XIX веке были не редкостью женские воинские контингента. Орды фанатично свирепых полуголых девиц нередко обращали в бегство дружины закаленных в боях суровых воинов-мужчин[10-8]. Отголоски такого же рода фактов получили в античности отражение в мифах об амазонках.

Вместе со значением войн и военной организации растет также авторитет военного вождя. Раньше это была временная выборная должность, замещаемая лишь на период непосредственных военных столкновений. С ростом как постоянной опасности грабительских набегов, так и желания самим такие набеги совершать, эта должность становится постоянной. Например, в «Илиаде» Гомера функцию временного выборного военного вождя в войске союзных ахейских племен под Троей выполняет Агамемнон, а вот в своем племени он уже постоянный военный вождь.

Авторитет военного вождя начинает превосходить авторитет всех остальных представителей родо-племенной организации. Рядом с военным вождем формируется группа профессиональных воинов - дружина, обеспечивающая постоянную готовность для защиты от нападений и для проведения набегов.

Масштабы племени делают выполнение всех (не только военных) функций племенного самоуправления постоянным делом. Происходит специализация выборных должностных лиц на исполнении этих функций, а затем, передача соответствующих навыков, а с ними - и претензий на занятие самой должности - по наследству. Однако это наследование еще требует санкции народного собрания. Еще сохраняется реальная возможность смещения должностных лиц, вызвавших явное недовольство племени.

Формируется родо-племенная верхушка  (знать), возникает деление на знатные (представленные в племенной верхушке) и незнатные роды. Функции общего собрания племени - точнее, теперь уже только мужчин-воинов - тем самым значительно сужаются.

Такой строй рассматривается как предгосударственный  и носит название военной демократии. Это еще не государство - то есть не отделенная от народа публичная власть. В тех делах, в которых требуется участие племени, военная демократия не знает никакого способа заставить народ делать что-либ


убрать рекламу


о помимо его согласия.

Стремление к укреплению своих военных сил перед лицом грабительских набегов соседей (или для успешных грабительских набегов на соседей) приводит к образованию крупных племенных союзов  (например, союз сабинян и латинян с участием некоторых этрусских родов, положивший начало городу-государству Риму; союз семи племен дакота в Северной Америке, оказавший наиболее упорное сопротивление европейским колонистам). Такие союзы поначалу являются неустойчивыми и легко распадаются (например, союз ахейских племен для похода на Трою; союзы западных славян или племенной союз пруссов, противостоявшие германской экспансии).

В период военной демократии меняется характер поселений. Села или деревни обносятся оборонительными сооружениями, или с самого начала строятся укрепленными, а наряду с ними возникают укрепленные города - места дислокации военных вождей с дружиной и центры религиозного культа, затем - место концентрации всей остальной родоплеменной знати, а за ними - ремесленников, торговцев и земледельцев, стремящихся под защиту городских укреплений и одновременно - к рынку сбыта. Первоначально специализированное ремесло (кроме кузнечного и гончарного, специализированных раньше) развивается в основном в пределах обслуживания городской знати. Главными заказчиками выступают военные вожди с дружиной, постепенно приобретающие деспотическую царскую власть, и жрецы.

Для содержания дружин, строительства и укрепления городов, содержания храмов, жрецов, совершения религиозных обрядов, для ведения войн требуются немалые ресурсы. Их получают путем более или менее регулярных натуральных поборов с рядовых общинников, первоначально на основе сохраняющихся пережитков обычаев общинной взаимопомощи. Но размер таких поборов недостаточно велик. Поэтому, как правило, с тех общин, родов и племен, которые вошли в племенной союз недавно, или были присоединены насильственно, взимаются дополнительные коллективные поборы, которые носят название дани .

Обрисованный выше тип общества называется раннеклассовым. Он характеризуется довольно высокой степенью социальной однородности. Имущественная дифференциация уже приводит в раннеклассовом обществе к появлению богатых и бедных, но между ними пока не возникает устойчивых различий в системе общественных отношений. Очевидным образом выделяются лишь, с одной стороны, неполноправные рабы, а с другой - родоплеменная верхушка, закрепляющая за собой монополию на общественные функции. Появляются специализированные социально-профессиональные группы - жречество, дружинники. Однако эти социальные слои составляют явное меньшинство населения в противоположность преобладающей массе свободных полноправных общинников. В этот период под влиянием хозяйственных противоречий, связанных со стремлением к частному накоплению богатства, постепенно распадается большая семья  и происходит переход к моногамной семье , включающей лишь брачную пару с детьми (возможно, так же и некоторых из родителей брачной пары, обычно со стороны мужа).



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Какие существуют научные проблемы при решении вопроса о происхождении человека и человеческого общества?

2. Почему распределение продукта в первобытной общине носило равно-обеспечивающий характер?

3. В чем социально-экономические основы перехода от родовой к племенной структуре первобытного общества?

4. Какой была структура общинного самоуправления?

5. Каковы были социально-экономические основы возникновения патриархата и матриархата?

6. Почему возникла и приобрела господствующий характер патриархальная семья?

7. Каковы социально-экономические основы перехода от родовой к соседской общине?

8. Чем строй военной демократии отличался от общинного самоуправления?

9. Какой была социальная структура раннеклассового общества?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.21.

• Ф.Энгельс. Диалектика природы. [Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека] // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

В данной работе содержится обзор современного уровня знаний о биологической стороне процесса антропогенеза: 

• А.В.Марков. Происхождение и эволюция человека. Обзор достижений палеоантропологии, сравнительной генетики и эволюционной психологии. Доклад, прочтенный в Институте Биологии Развития РАН 19 марта 2009 г. https://www.evolbiol.ru/markov_anthropogenes.htm

Далее излагаются две наиболее интересные теоретические концепции происхождения человека с точки зрения общественных наук. Следует отметить, что критическая и методологическая стороны работы Поршнева значительно сильнее, чем его собственная (во многом умозрительная) версия происхождения человеческого труда, речи и сознания. С другой стороны, более практичная и хорошо обоснованная фактами версия Семенова не до конца преодолевает те методологические недостатки, на которые указывал Поршнев: 

• Б.Ф.Поршнев. О начале человеческой истории. М.: Мысль, 1974.

• Ю.И.Семенов. Как возникло человечество. 2-е изд. М.: Изд-во ГПИБ, 2002.

Эти работы Семенова посвящены уже собственно первобытному обществу. Желательно не ограничиваться изучением только этих работ, а обратиться так же и к тем источникам, на которые ссылается Семенов в своих книгах: 

• Ю.И.Семенов. На заре человеческой истории. М.: Мысль, 1989.

• Ю.И.Семенов. Происхождение брака и семьи. М.: URSS, 2010.

• Ю.И.Семенов. Экономическая этнология. Первобытное и раннее пред-классовое общество. Чч. 1—3 // Материалы к серии «Народы и культуры». Вып. XX. Экономическая этнология. Книга 1. М.: Изд-во ИЭА РАН, 1993.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 1. Проблема и понятийный аппарат. Возникновение человеческого общества. М.: Изд-во МФТИ, 1997.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 2. История первобытного общества. М.: Изд-во МФТИ, 1999.

Глава 11. Экономическая общественная формация. Азиатский и античный способы производства

 Сделать закладку на этом месте книги

Разложение первобытнообщинного способа производства знаменует собой и переход от архаической (доэкономической) к экономической общественной формации. Экономическая общественная формация характеризуется выделением из общественных отношений производственных отношений , и сложной дифференциацией последних. Производственные отношения  в рамках экономической общественной формации окончательно приобретают роль определяющих общественных отношений .

Вместе с изменением целей хозяйственной деятельности - переходом от выживания и самовоспроизводства общинных коллективов к частной добыче вещного богатства - происходит приобретение производственными отношениями характера экономических отношений .


Под экономическими отношениями понимаются такие производственные отношения, которые связаны со стремлением к наиболее эффективному получению вещного богатства, т.е. к увеличению размеров этого богатства при относительном сокращении затрат на его приобретение.


С формированием государства происходит формирование политической и юридической надстройки  - совокупности политических и юридических отношений людей. Между экономическим базисом  (системой производственных отношений) и общественной надстройкой устанавливается взаимосвязь, при которой базис имеет определяющее значение по отношению к надстройке. Вместе с развитием эксплуатации развивается деление общества на классы  и классовое неравенство.

Эксплуатация меньшинством населения (господствующими классами) трудящегося большинства является тем способом, которым в рамках экономической общественной формации обеспечивается экономический и социальный прогресс человечества. С одной стороны, эксплуатация позволяет сконцентрировать в руках господствующих классов экономические ресурсы, позволяющие представителям этих классов специализироваться на умственном труде, создавать условия для развития науки, образования и культуры. С другой стороны, эксплуатация как принуждение к труду эксплуатируемого большинства, обеспечивает выжимание из этого большинства прибавочного труда, как материальной базы прогресса. Таким образом, в определенных исторических рамках марксизм признает эксплуатацию объективно необходимым экономическим явлением. Тем не менее, марксизм признает прогрессивной (и никак не менее объективной) и борьбу за преодоление тех условий, при которых человечество может развиваться лишь за счет угнетения одних социальных групп другими.


11.1. Азиатский и античный способы производства - первая ступень экономической общественной формации

Название «азиатский способ производства» не означает его жесткой географической привязки именно к Азии. Дело лишь в том, что данный способ производства был первоначально изучен именно на примере азиатских деспотий. Однако общества данного типа встречались не только в Азии, но и в Африке, и в Центральной и Южной Америке, и в Европе (например, Хазарский каганат; даже в Древней Греции социально-экономическая структура Спарты несла в себе ряд черт, сближавших ее с азиатским способом производства). Название «античный способ производства» восходит к латинскому слову antiquitas (означающему древность, старина). Слово «античный» стало применяться для обозначения Древней Греции и Древнего Рима, изучение социально-экономических порядков которых и положило начало концепции античного способа производства.

Указанные два способа производства существуют исторически почти одновременно (хотя античный формируется несколько позже азиатского, а гибнет - раньше), на базе примерно одинакового уровня развития производительных сил. Существует определенная сложность разграничения поздних этапов эволюции раннеклассовых обществ и ранних этапов становления как азиатского, так и античного способов производства (позднее станет видно, что та же самая сложность касается и ранних этапов феодализма). Один из главных «диагностических признаков» при этом - завершение формирования государства, что свидетельствует о достаточно глубоком классовом расслоении общества и остроте классовых противоречий.

Государство возникает как аппарат управления и аппарат насилия, отделенный от остальной части общества (то есть государственная служба имеет, с одной стороны, профессиональный характер, а с другой - от нее отстраняются все остальные члены общества, в отличие от системы самоуправления, а отчасти - и от военной демократии). Так, например, выборный и сменяемый военный вождь  превращается в несменяемого наследственного царя (монарха).

К государству переходят те функции, которые необходимы для поддержания экономической и социальной целостности общества. Государство, отделяя себя от общества, узурпирует эти общественные функции. Однако в классовом обществе иного способа осуществления этих функций нет, и они признаются правомерными функциями государства.

Государственная организация порывает с родовым принципом организации общества и заменяет его территориальным . На первых порах верхушка государственного аппарата в основном совпадает с верхушкой родо-племенной знати. Однако достаточно быстро происходит переход к замещению высших государственных должностей по имущественно-классовому и отчасти по профессиональному, а не по родовому признаку  (успешная борьба богатых плебеев за равноправие с патрициями, выдвижение «сильных малых» в Древнем Египте, превращение слов «богатый человек» в титул в обществе древних майя, допуск свободных простолюдинов к чиновничьим должностям в Древнем Египте и Китае).

Происходящее в раннеклассовом обществе, вместе с развитием частного производства и частного накопления, формирование экономического неравенства, как и складывание родовой знати, захватывающей монополию на властные (а вместе с этим - и на перераспределительные) и идеологические (жреческие) функции, становится предпосылкой возникновения классового деления . Наряду с неравенством в производстве, присвоении и перераспределении прибавочного продукта формируется и неравенство во владении основными средствами производства - землей, а затем и рабами.

Но эти процессы развиваются первоначально (на стадии медного века, а кое-где и неолита) лишь там, где имеются достаточные предпосылки для дальнейшего роста производительных сил - в основном в долинах рек в субтропических и близких к ним регионах. На территориях, где производительные силы либо недостаточны  на данной стадии развития для производства прибавочного продукта (умеренная полоса, Север, тропические леса, полупустыня), либо не создают стимулов к наращиванию производительности труда  (изобилие природных ресурсов для охоты, рыболовства и собирательства, как в некоторых районах Океании), переход к классовому обществу замедляется, или вообще не происходит .

С ростом экономического неравенства (все равно, создано оно частным накоплением, принимая форму имущественного неравенства, или монополией на общинные функции, принимая форму неравенства в доступе к общинным фондам) между прежде равноправными общинниками возникают отношения зависимости. Прежняя взаимопомощь постепенно вытесняется кабальными ростовщическими сделками. Имущество и земельные наделы отчуждаются за долги.

Богатые и знатные захватывают также в частное владение некоторые общинные земли, и земли, приобретенные в результате внешней экспансии. Обработка этих земель осуществляется уже не собственным трудом новых хозяев, а зависимыми от них людьми - рабами, обезземеленными общинниками-арендаторами, общинниками, отрабатывающими долги, разорившимися общинниками и изгоями, работающими по найму. Одновременно с этим (а отчасти как альтернатива этому процессу - что и ведет к различию азиатского и античного способов производства) целые общины принуждаются знатью к выполнению ряда необходимых хозяйственных функций, но на условиях присвоения знатью создаваемого прибавочного продукта.

Между этими категориями населения, имеющими уже различный социально-классовый статус, существует рознь экономических интересов, разгораются острые социальные конфликты. Государство, как отдельная от народа публичная власть, призвано: 

во-первых, удержать за богатыми и знатными господствующее положение в обществе, закрепить с помощью норм права и организованного принуждения (опирающегося на вооруженное насилие) их привилегированный социальный статус; 

во-вторых, сгладить социальные конфликты, ограничить и «рационализировать» эксплуататорские устремления господствующих классов, с тем, чтобы чрезмерная алчность отдельных представителей господствующего класса не повлекла за собой возникновение реальной угрозы выживанию социума, а вместе с этим - и всей системе классового господства .


В советской исторической науке в 80-е годы получили хождение, а затем и широкое распространение взгляды, согласно которым марксизм рассматривает возникновение государства и классового деления только как прямой результат возникновения частной собственности и основанного на ней имущественного неравенства. Такой подход основан на двойной  вульгаризации марксизма - сначала на вульгаризации классического марксизма в сталинизированном «марксизме-ленинизме», а затем на примитивизации и этого последнего в учебных курсах, которые «проходили» (не утруждая себя изучением подлинного марксизма) многие советские историки. Вполне понятное возмущение усвоенной ими примитивно-догматической концепцией они обратили, однако, не на тех, кто навязывал им эту концепцию, и не на собственную леность, а на классический марксизм.

Даже в работе Ф.Энгельса «Происхождении семьи, частной собственности и государства», где политогенез (образование государства) и классобразование рассматриваются только на примере античности, не утверждается , что государство было лишь следствием  частной собственности и основанного на ней классового расслоения. Напротив, он трактует государство, как инструмент, при помощи которого ускорялся и закреплялся начавшийся процесс формирования частной собственности и имущественного неравенства[11-1].

Если же обратится к собственно марксовой трактовке этого вопроса, то его анализ азиатской формы собственности[11-2] явственно показывает, что экономическое неравенство в ней основано не на накоплении частной собственности (которая в азиатской общине не получает значительного развития), а на противопоставлении рядовых общинников знати, в которой воплощается единое начало общины либо совокупности общин. Знать в силу этого претендует на распоряжение прибавочным продуктом общины для некоторых общих нужд и целей (ирригация, война, храмовое строительство...), и, в конечном счете, происходит концентрация прибавочного продукта в руках деспота и его сатрапов.


Чтобы социальные конфликты не похоронили под обломками само классовое общество, государство, уже на ранней стадии истории эксплуататорских обществ, принимает меры по ограничению эксплуатации. Это ограничение не ликвидирует эксплуатации и касается лишь семей полноправных общинников, формирующих этническое ядро государства и поставляющих воинов для армии. Обычно вводился запрет (или ограничение по срокам) на обращение полноправных общинников в рабство за долги, декларировалась неприкосновенность общинных наделов, иногда устанавливался максимум частного землевладения и проводилась кассация (отмена) долгов. Реформы такого рода характерны для обществ, развивающихся по пути как античного, так и азиатского способов производства (реформы Перикла в Афинах, реформы Сервия Туллия в Риме, реформы Урукагины в Лагаше, ограничение сроков долгового рабства и неотчуждаемый характер земельной собственности воинов по кодексу Хаммурапи в Вавилоне и т.д.).

Вообще на ранней (раннеклассовой) стадии своего развития общества, переходящие затем к античному и азиатскому способам производства, довольно схожи. Ранние азиатские вождества (chiefdoms)  и города-государства (в Междуречье, долине Инда, в Иньском Китае) имеют свои античные (города-государства крито-микенского периода), а также африканские (ранние египетские номы, города-государства йоруба) и мезоамериканские (города-государства ацтеков и майя) аналоги.

Крупное частное землевладение на начальной стадии и там, и там развито слабо. Применение труда рабов имеет весьма ограниченные масштабы. Государство (царь) не выступает верховным собственником земли, но не существует и строгого разграничения прав царя, общин и частных собственников на распоряжение земельными участками. Государь своими распоряжениями может выделять из общинных земель участки в частное (служебное) пользование, или участки, урожай с которых обращается на обеспечение общественных работ.

Однако уже на ранней стадии начинают просматриваться и различия. Земледельческие семейные хозяйства в античном полисе в производственном отношении практически самостоятельны. В азиатском городе-государстве (Хараппа в долине Инда, Ур в Междуречье, Мен-Нофр и Уасет[11-3] в долине Нила) земледелец зависит от системы орошения, которая организуется не одним хозяйством и даже не одним селением. Либо имеется какая-либо другая производственная необходимость, объединяющая работу целого ряда общин (например, совместная защита и расширение территории отгонного или кочевого скотоводства у пастушеских обществ).

Промежуточное положение занимает степень самостоятельности семейных хозяйств в городах-государствах майя: с одной стороны, подсечно-огневое земледелие для культивирования маиса (система milpa ) требует совместных общинных работ на соответствующих участках. С другой стороны, масштаб этих работ, так же, как и в террасном земледелии, и при системе «возвышенных полей» («приподнятых полей»), не выходит за рамки небольших сельских общин. Поскольку майя до испанской конкисты так и не превзошли данный уровень хозяйственного развития, невозможно твердо установить, пошла бы дальнейшая эволюция раннеклассовых городов-государств майя по античному или же по азиатскому варианту (как это было у ацтеков, или у кечуа в государстве Инков).

В азиатских городах-государствах уже на ранней стадии формируются значимые храмовые и царские хозяйства, основанные на труде рабов, чего почти нет в античных полисах.

В азиатском обществе изначально выше степень государственной централизации и отделения государства от общества. Рядовые общинники, и даже та часть привилегированных сословий, которая принадлежит к числу не самых богатых и знатных, уже на ранней стадии утрачивают всякие политические права и могут рассчитывать в лучшем случае на чисто исполнительскую роль мелкого или среднего чиновника. Хотя даже рядовой писец в азиатском обществе стоит неизмеримо выше рядового общинника, он стоит вне формирования политики.

В античном полисе, даже при монархической форме правления, сохраняются те или иные формы участия рядовых граждан  (само это понятие чуждо азиатскому обществу) в решении государственных дел - через народное собрание, пусть и весьма урезанное в своих функциях, через выборы некоторых должностных лиц, либо, в крайнем случае, через закрепляемые правом формы участия знати в решении государственных дел (римский сенат, афинский ареопаг, аналогичные формы представительства знати в Карфагене - Совет десяти, Совет 104-х, - и в Спарте).

Слабость производительных сил раннеклассовых обществ определила тот факт, что далеко не все из них перешли к античному или азиатскому способу производства  (а в некоторых из них в следующую историческую эпоху не сложилось и феодальное общество, во всяком случае, в достаточно полной мере). В какой-то мере относительной слабостью производительных сил объясняется и широкое распространение необходимости в поддержании функционирования семейных земледельческих хозяйств на основе совместных усилий целого ряда общин. Хотя коллективная ирригация и обеспечила обществам азиатского типа значительный первоначальный скачок в уровне развития производительных сил, она, в конечном счете, спровоцировала формирование факторов, сковывающих такое развитие .

Лишь на сравнительно ограниченной территории, там, где при данном уровне производительных сил оказалось возможным эффективное ведение относительно небольших (семейных) самостоятельных земледельческих хозяйств (большая часть Средиземноморья - Греция, Рим, Карфаген, Финикия и их колонии на Иберийском и Апеннинском полуострове, на Средиземноморских островах, в Причерноморье, в Малой Азии, на побережье Северной Африки), развился античный способ производства. Некоторую типологическую близость к античному способу производства обнаруживает древнее общество Японии.

Дивергенция раннеклассовых обществ на античный и азиатский способ производства определяется, таким образом, различием земледельческих технологий, позволяющих в одном случае вести самостоятельное семейное хозяйство, а в другом - требующих совместных скоординированных усилий большого количества людей на обширной территории (как правило, для сооружения и поддержания оросительных систем). В свою очередь, это различие технологий, в конечном счете, определяется различием природно-климатических условий.

В данном случае мы сталкиваемся с примером, существенного влияния природных (а не социальных) факторов на специфику формирующихся производственных отношений. На этой исторической ступени развития относительная слабость общественных производительных сил определяет столь значительную роль их естественных, природных предпосылок, значительную степень зависимости человеческого общества от свойств природной среды.

Античное и азиатское общества характеризуются такой специфической чертей, как принципиальная многоукладность экономических систем.


Многоукладность - сочетание в рамках одного способа производства систем производственных отношений, качественно различающихся между собой, образующих самостоятельные (т.е. с относительно полным циклом воспроизводства продукта и общественных отношений) хозяйственные уклады, устойчиво взаимодействующие между собой и дополняющие друг друга. Уклады могут трактоваться как второстепенные способы производства , не могущие образовать основу хозяйственного строя данного общества.

В переходных  обществах многоукладность  выступает как сочетание в рамках единого национального хозяйства укладов, опирающихся на разные способы производства , причем один из них в исторически короткие сроки вытесняет другой.


В современную эпоху многоукладность  обычно выступает как признак переходного общества. Азиатский и античный способы производства складывались из разнородных укладов, взаимодействовавших между собой. Одно из отличий азиатского и античного способов производства друг от друга состоит в разном значении и удельном весе различных укладов. Среди этих укладов были:

□ производство в рамках сельской общины (главным образом сельскохозяйственное, но в небольших масштабах и ремесленное), опиравшееся на труд самих общинников и на ограниченное применение вспомогательного рабского труда (в патриархальной форме), в основном носившее натуральный характер и лишь в малой степени обращавшееся к рынку (что было характерно главным образом для пригородных хозяйств). Азиатский и античный тип общины сильно отличались друг от друга, что формировало и различие самих этих способов производства; 

□ производство в частных хозяйствах знати, основанное на рабском труде или труде частно-зависимых общинников (арендаторы, должники), отличавшееся, как правило, полунатуральным характером, хотя в античном мире существовали и интенсивные товарные частные хозяйства. Особой разновидностью таких хозяйств в азиатском обществе выступали царские и храмовые хозяйства;

□ городское товарное хозяйство ремесленников, купцов и мелких торговцев, основывающееся на собственном труде, с ограниченным применением рабского и наемного труда. Среди отличавшихся друг от друга производственных отношений, обычно не образовывавших особых самостоятельных укладов, были:

□ ограниченно использовавшийся (сезонные работы в частных хозяйствах на селе, городское ремесло) наемный труд;

□ патриархальное рабство (в сельских общинах и в городском ремесле);

□ пережитки древних доклассовых общинных порядков. Другой характерной чертой азиатского и античного способов производства (как и докапиталистических способов производства вообще) является оформление их социальной структуры в виде сословий. Социальная структура этих обществ, безусловно, носила классовый характер, однако эти классы на поверхности социальных отношений, в том числе в своих правовых формах, выступали как сословия.


Сословия - форма проявления классового деления общества при докапиталистических способах производства. Сословные группы характеризовались различным юридическим положением;  носили, как правило, наследственный  и относительно замкнутый  характер.


Сословное деление могло быть весьма близким к фактическому классовому делению, а могло и не совпадать с последним, разделяя тот или иной класс на разные сословия, либо объединяя различные классы в одном сословии. Внутри сословий нередко выделялись подгруппы с различным правовым статусом (на который могло накладываться также деление по профессиональному, этническому, религиозному и др. принципам). Наиболее жесткой формой сословного деления выступает кастовая система, абсолютно воспрещавшая переход из одного сословия (касты) в другое.

Существование сословных форм классового деления общества определялось в первую очередь тем фактом, что отношения эксплуатации в докапиталистических способах производства строились на внеэкономическом  принуждении к прибавочному труду. Именно поэтому была необходима открытая правовая фиксация классового неравноправия . Наиболее четко был фиксирован неравноправный статус рабов, которые, например, в античном обществе, стояли вообще вне официальной сословной структуры. Тем не менее, негативными нормами права (запретами - запрет на самостоятельное заключение сделок, на владение имуществом, на выступление в суде даже в качестве свидетеля и т.п.) их правовой статус был определен в близком соответствии к их фактическому социально-экономическому положению.

С течением времени сословный статус мог сильно отрываться от фактического социально-экономического положения человека. Например, в некоторых азиатских деспотиях лица, являвшиеся по сословному статусу рабами, могли занимать посты министров и даже первых визирей, некоторые римские вольноотпущенники могли быть богаче сенаторов, а в позднефеодальной России некоторые крепостные могли превосходить по своему богатству дворян.


11.2. Азиатский способ производства

Высокая степень государственной централизации в азиатском обществе тесно связана с необходимостью обеспечения совместных усилий (в масштабе значительных территорий) для создания необхо


убрать рекламу


димых условий ведения земледельческого хозяйства. Соответствующая деятельность отдельных семейных хозяйств и общин координируется в местном и в общегосударственном масштабе. Разумеется, эта деятельность не обязательно охватывает все возделываемые земли. Но раз возникает необходимость надобщинной координации хозяйственных работ, соответствующие отношения закрепляются и становятся господствующими на всей территории данного государства. Кроме того, для обществ азиатского типа вообще характерно применение ручных технологий в земледелии, распространение строго координированного во времени массового применения рабочей силы (например, в технологии возделывания рисовых полей).

Значительная роль совместных усилий определяет невысокую степень разложения первобытной соседской общины. Более того, знать, справедливо рассматривая общину как необходимый инструмент функционирования сельскохозяйственного производства и одновременно как фискальный механизм, в определенной мере оберегает ее от разложения (гарантия надела, запрет обращения общинника в рабство). Это, однако, не исключает применения жестких мер принуждения и даже произвола как по отношению к отдельным общинникам, так и к целым общинам (круговая порука при уплате податей, насильственное переселение, сгон на массовые работы).

Таким образом, азиатский способ производства основан на таком характере производительных сил, при котором производство прибавочного продукта в земледелии в сколько-нибудь значительных масштабах возможно только через общинную и межобщинную кооперацию труда. Поэтому эффективное производство прибавочного продукта на основе частной собственности возможно лишь в очень крупных хозяйствах (примерами таких хозяйств являются царские и храмовые хозяйства), либо за счет паразитирования частного хозяйства на общинных и межобщинных усилиях. Последнее, в частности, является одним из реальных оснований для настороженного отношения азиатской деспотии к развитию частной собственности.

В азиатской общине[11-4] земля находится в собственности самой общины, но выступающей в данном качестве лишь как представитель некоего верховного объединяющего начала (государя или бога, причем эти две фигуры могут взаимопроникать). Отдельный человек растворен в общине, получая от нее надел лишь в личное владение. Такой характер азиатской общины сближает ее с первобытной соседской общиной, придает азиатскому способу производства архаические черты , и облегчает надстраивание азиатской деспотии над первобытными общинами покоренных народов, находящихся на доклассовой и догосударственной ступени.


Азиатская община достаточно стойко противостоит разлагающему влиянию отношений личной зависимости - рабства, ростовщичества, кабальных сделок и т.д., ибо они, в общем, не противоречат характеру отношений в общине. Азиатский общинник "по определению" находится в зависимости от общины, а через нее - от государевых сатрапов и самого деспота. Расслоение в общине, выделение обедневших слоев, превращающихся в арендаторов и должников знатной и богатой верхушки общества, не приводит к распаду самой общины и отношений «община - государь». Разлагающее действие указанных процессов проявляется тогда, когда оно приводит к массовому  обезземеливанию общинников, либо к перемене "вектора" зависимости - когда зависимость от монарха и знати, как представителей государства, превращается в частную зависимость.


В обществах азиатского типа имущественное укрепление знати происходит (во всяком случае, первоначально) главным образом не за счет  узурпации общинных земель и частной эксплуатации общинников. Знать эксплуатирует общинников через систему общегосударственной иерархии . Должность в государственном аппарате дает знати право на получение части доходов (рента-налог)  с подведомственной территории. Для должностного лица могут выделяться земли (селения), доход с которых целиком поступает на его содержание. Принадлежность к знати фактически совпадает с занятием должности в государственном аппарате, и без последнего условия знатность легко утрачивается (хотя, конечно, происхождение из знати дает фактические преимущества при занятии должностей).

Поскольку распределение должностей находится в руках монарха (деспота), он и окружающая его узкая верхушка знати (двор) приобретают исключительный политический вес. В таких условиях развитие частного землевладения объективно ограничено, и это лишает господствующий класс экономической независимости от государя. (Нередко азиатскую деспотию характеризуют как общество «поголовного рабства», имея в виду значительную степень бесправия всех социальных групп). Кроме того, поскольку в данных условиях деспот и фактически, и юридически выступает как центральная фигура, олицетворяющая систему общинной собственности на землю, частные земельные владения, в том числе и знатной верхушки, имеют весьма слабую правовую гарантию.


Эти реальные черты азиатской деспотии породили в исторической науке тенденцию, идущую еще от некоторых французских просветителей, а в новейшее время воспроизведенную Карлом-Августом Витфогелем («Восточный деспотизм», 1957), рассматривать азиатское общество как царство деспотизма, основанного лишь на произволе и отсутствии каких либо личных прав и свобод. Эта концепция настаивала на принципиальной противоположности в этом отношении «западного» и «восточного» общества, на неспособности последнего к какому-либо прогрессу. Впоследствии эта концепция была также использована для отождествления социалистического строя и строя азиатской деспотии.

Подобные примитивные представления давно и убедительно разоблачались в исторической науке, начиная с книги А.-Г. Анкетиль-Дюперрона ("Восточное законодательство", 1778), где было показано, что в этих странах политическая регуляция основывалась на устойчивых правовых системах, а проявления деспотизма возникали лишь в условиях срыва и нарушения этих систем[11-5]. Значительный уровень государственной централизации в азиатской деспотии компенсировался наличием сдержек и противовесов - государь был вынужден считаться с объективным хозяйственным значением провинций и провинциальной знати, существовал значительный корпус законов и обычаев, ограничивающих произвол государя. Хотя история Востока знает немало примеров произвола, она знает и немало примеров его обуздания. Такая взвешенная позиция была характерна и для советской исторической науки[11-6].

Однако искушение использовать жупел восточного деспотизма в антисоциалистической (а в какой-то мере - и в антироссийской) пропаганде привело к усиленному навязыванию этой концепции (в том числе в виде концепции «власти-собственности») в России 90-х годов[11-7].


Не следует рассматривать азиатскую деспотию как совершенно монолитную систему, основанную только на редистрибуции (перераспределении) производимого общинами продукта через систему государственной иерархии. Хотя эта система отношений была главенствующей, частная собственность (хотя бы в виде частного владения и частного землепользования) и основанные на ней отношения, в том числе и частное накопление, и наследование имуществ, имели заметное распространение (не только в ремесле и торговле, но и в земледелии). В связи с этим происходил и рост частно-зависимого населения (арендаторов, должников, кабальников).

Однако отношения частнохозяйственной эксплуатации носили подчиненный характер по сравнению с основополагающими, основанными на перераспределении прибавочного и части необходимого продукта через систему государственной власти. Вообще для азиатской деспотии характерна низкая степень гарантированности частной собственности, что касается не только землевладения. Ремесло и торговля жестко регламентируются, подчас подвергаясь весьма суровым ограничениям (известен пример даже заговора против китайского императора недовольных такими ограничениями купцов). Однако при этом уровень развития городского ремесла и торговли довольно высок.

Значительная концентрация доходов в руках государя и правящей верхушки приводит к более раннему, чем в античном мире, возникновению крупных городов с развитой государственной администрацией, ремеслом и торговлей. Высокая концентрация спроса (со стороны знати) обеспечивает выгодность развития высокоспециализированного ремесла. Не случайно античные историки ставили ремесленные изделия Востока выше ремесленных изделий античного мира. Эта же концентрация спроса обеспечивала и выгодность торговых экспедиций за экзотическими товарами. Помимо того, централизованная азиатская деспотия, как правило, заботилась (из военных соображений) о состоянии путей сообщения на своей территории.

Большая концентрация знати, служилого, торгового и ремесленного населения в городах создавала и местный рынок для сельскохозяйственных продуктов. Однако в сколько-нибудь значительных масштабах на рынок выходили только пригородные хозяйства. У остальных потребность в деньгах была минимальной - подати взимались натурой, натурой же расплачивались с сельскими кузнецами, гончарами, ткачами, сапожниками.

В силу неразвитости частной собственности и товарного хозяйства на селе не является широко распространенным и производительное частное рабовладение. Рабы могут принадлежать как членам господствующего класса, так и зажиточным рядовым общинникам, и общинам. Но их хозяйственное значение невелико. Это либо слуги, либо работники, выполняющие наиболее тяжелые непроизводительные функции, что характерно для системы патриархального рабства. Исключение составляют царские и храмовые земли, где производительный труд рабов применялся в широких масштабах.

Одной из немногих возможностей экспансии частного землевладения в азиатской деспотии являются внешние завоевания. Они же являются каналом ослабления противоречий, связанных с аграрным перенаселением (нехватка обрабатываемых земель при росте земледельческого населения, что приводит к дроблению наделов, падению доходов с одного надела, росту массы люмпенизированного населения).

Стремление к внешней экспансии имеет также более фундаментальную причину, коренящуюся в самих основах азиатского способа производства. Застойный характер развития производительных сил оставляет господствующему классу лишь один путь увеличения массы присваиваемого  прибавочного продукта - увеличение численности податного населения и площади обрабатываемых земель . Ведь рост производительности труда происходит крайне медленно, почти незаметно, а увеличение нормы эксплуатации быстро натыкается на абсолютные пределы. Содрать, конечно, можно и три шкуры, и семь шкур, но так дело скоро дойдет и до исчезновения объекта эксплуатации.

Поэтому для азиатских деспотий свойственно стремление к постоянной внешней экспансии .


К определенным исключениям относятся деспотии Древнего и Средневекового Китая. Освоив территорию современного Китая, они в довольно ограниченных масштабах прибегали к внешней территориальной экспансии по той простой причине, что соседние территории (пустыня Гоби, Южносибирская тайга, Тибет, гористые джунгли Индокитая) не имели сколько-нибудь больших массивов готовых сельскохозяйственных земель.

Внешняя экспансия легче осуществляется по отношению к народам, стоящим на догосударственной ступени развития. Однако нередко нет другого пути, как обратить эту экспансию против подобных же соседних деспотий. В таких случаях взаимная борьба может продолжаться с переменным успехом сотни лет. Сами «азиатские» деспотии нередко становятся объектами экспансии со стороны раннеклассовых обществ, преимущественно кочевых. Особенности социально-экономической структуры последних (каждый мужчина - конный воин) дают им массовое подвижное войско.

Достаточно часты случаи эффективных завоеваний, осуществляемых кочевыми племенами. Однако создаваемые ими империи существуют обычно недолго. Разнородные в хозяйственном отношении, разноплеменные, раскинувшиеся на обширных пространствах (империя хеттов, Хазарский каганат, империя Чингисхана, империя Тимура) они в исторически короткие сроки распадаются.

Возможен и другой исход - столкнувшись с регулярным войском крупного земледельческого государства, кочевники постепенно истощают свои силы в набегах, ослабевают и отступают (гунны и Китайская империя, хазары и Русь).


Стремление знати азиатского общества к внешней экспансии имело далеко идущие последствия. При удаче могли формироваться огромные империи. Однако постоянная внешняя экспансия истощала силы коренного земледельческого населения, которое являлось основным поставщиком воинов. Войны требовали расходов, и дополнительные поборы также ложились на рядовых общинников. Ухудшение экономического положения семейных хозяйств вовлекало их в разного рода кабальные и ростовщические сделки.

С течением времени, вопреки принятым правовым нормам, происходит рост частного землевладения знати за счет земель общин и наделов рядовых общинников, часть из которых превращается в арендаторов на кабальных условиях или даже в рабов . Растут частные хозяйства знати на новых покоренных землях. Если в начальный период формирования империй степень эксплуатации коренного земледельческого населения была не столь велика, как степень эксплуатации покоренных народов, то описанные выше процессы ведут к сближению их положения.

Такая эволюция азиатского общества имеет двоякие последствия. Во-первых, ослабевает массовая социальная база азиатской деспотии в виде рядовых общинников, принадлежащих к коренному этническому ядру . Их относительно привилегированный статус (гарантия надела, гарантия от рабства, фиксация податей на уровне более низком, чем у покоренных народов, льготы, связанные со службой в войске или с государственной службой) размывается. Войско, рекрутируемое из их рядов, становится менее надежным. Кроме того, рост величины империи уже не позволяет обходиться «этнически чистым» войском. Оно становится разноплеменным, что также снижает его стойкость и управляемость.

Во-вторых, рост частного землевладения знати ведет и к росту ее экономической независимости от государя . Правители отдельных территорий (которые ранее нередко были самостоятельными государственными или полугосударственными образованиями - например, номы в древнем Египте, или города-государства Междуречья) начинают претендовать на самостоятельную политическую роль. Этому способствует трудность поддержания единой централизованной администрации при росте масштабов империй азиатского типа.

Рост тенденций к территориальной и экономической раздробленности ведет к нарастанию внутренних противоречий и ослабляет государство. В лучшем случае оно переживает череду социальных конфликтов (междоусобицы, восстания крестьян и рабов, подчас успешные), что обычно заканчивается сменой правящей династии и большей части знатной верхушки. Новая династия восстанавливает начальные условия развития азиатского общества (сведение доходов знати к должностным, подтверждение гарантированного экономического статуса крестьян-общинников). Подобное развитие событий можно проследить на примерах из истории Древнего Египта и Китая.

Однако нередко ослабление государства приводит к его падению в результате внешнего завоевания. Такое завоевание, впрочем, имеет последствия, схожие с предыдущим вариантом. Происходит восстановление начальных условий развития азиатского способа производства, хотя в случае завоевания меняется этническое ядро государства - меняется этнический состав как господствующего класса, так и той части общинного крестьянства, которая имеет гарантированный экономический статус. Эти позиции теперь занимают представители народа-завоевателя.

На одной и той же территории такого рода события могут повторяться несколько раз. Эта особенность исторического развития стран с азиатским способом производства получила название «азиатского цикла» .

Почему же нарастание внутренних противоречий в азиатском способе производства не ведет к социальной революции и переходу к новому способу производства, а имеет своим результатом развитие по циклическому типу? Потому что отсутствует важнейшая предпосылка для социальной революции - выход производительных сил общества на новый уровень и обострение в силу этого противоречий между производительными силами и производственными отношениями.

Низкие темпы хозяйственного прогресса определяются в азиатском способе производства тем, что он опирается на общинные структуры, для которых свойственно стремление к самовоспроизводству в неизменном виде. Со стороны производительных сил можно отметить, что сельскохозяйственные технологии не только зависят от природного сезонного цикла, но и основаны на мелочной регламентации приемов земледелия и жесткой зависимости от следования срокам проведения соответствующих работ.


Не лишено аргументов утверждение, что застойный характер деспотии азиатского типа связан с тем, что ее главное хозяйственное основание - уклад, образуемый системой соседских общин - унаследовано от архаической общественной формации, а тип азиатской общины сходен с первобытной соседской общиной, и потому сам азиатский способ производства с большим сомнением может быть отнесен к экономической общественной формации. Ведь собственно экономические формы ведения хозяйства здесь выступают лишь небольшой надстройкой над архаическими общинами. Но эти архаические элементы сочетаются с наличием разветвленной системы государственной власти , социальная структура азиатской общины отличается  от структуры первобытной общины, для азиатской деспотии характерны социально-классовое расслоение общества и систематическая эксплуатация , что и не позволяет отнести азиатскую деспотию в один типологический ряд с до-экономическими (архаическими) обществами. Эксплуататорский характер азиатского способа производства делает экономический (то есть нацеленный на присвоение богатства) характер производственных отношений господствующим в данном обществе, что и определяет включение азиатского способа производства в рамки экономической общественной формации. В силу этих причин нет достаточных оснований саму азиатскую деспотию относить к архаической общественной формации, и поэтому отказываться от концепции азиатского способа производства .

Тем не менее, не следует игнорировать фундаментальное противоречие между экономическим характером отношений знати с общинным крестьянством, и почти совершенно архаическим характером производственных отношений внутри общинной системы хозяйства. Это противоречие в длительной исторической перспективе определило особенности исторической эволюции обществ азиатского типа, которые в подавляющем большинстве так и не вошли в капиталистическую эпоху за счет внутренних источников развития.


В конечном счете, и азиатское общество способно пережить социальную революцию (но далеко не всегда в силу развития внутренних противоречий). Хотя экономическое развитие азиатской общины носит довольно застойный характер, а частная хозяйственная инициатива существенно ограничена, эволюция производительных сил происходит и в таком обществе. С течением времени на ее основе становится возможным эффективное функционирование локальных хозяйственных общностей (поместий). Может исчезать или значительно сокращаться (например, из-за климатических сдвигов, в том числе и техногенных) возможность ведения земледелия, основанного на крупномасштабной ирригационной сети. Может происходить откол от больших деспотий (империй) территорий, на которых нет необходимости опираться на общегосударственную ирригационную сеть.

Тем самым создается экономическая возможность для превращения должностных наделов в наследственное землевладение и для связанного с этим частного закабаления крестьян-общинников, между которыми и частными землевладельцами возникают отношения крепостного и сеньора. Такое наследственное землевладение не является, однако, полной частной собственностью, а санкционируется со стороны государственной иерархии. Между государственными должностными лицами разных уровней, постепенно приобретающими статус самостоятельных землевладельцев, устанавливаются отношения сюзерена и вассала. Формируются феодальные отношения. Качественный переход от азиатского способа производства к феодальному в условиях азиатского общества обычно растянут во времени и редко носит выраженный скачкообразный характер. Очень часто феодализация в азиатском обществе сопровождается сохранением многих черт азиатской деспотии.


11.3. Античный способ производства

Формирование античного способа производства связано с тем, что естественные предпосылки производительных сил дают возможность относительно самостоятельного ведения семейного хозяйства, приносящего прибавочный продукт . Как и в азиатском способе производства, его функционирование проблематично без сохраняющихся традиций общинной взаимопомощи и без опоры на фонд общинных земель (леса, покосы, выпасы...). Однако семейное хозяйство вполне может развиваться без других дополнительных хозяйственных условий, контролируемых государством (например, организуемых государством ирригационных работ).

Античная община выступает как союз частных собственников  (и в этом ее принципиальное отличие от азиатской общины, определяющее, в конечном счете, и разную историческую судьбу античного и азиатского общества). Этот союз есть нечто отличное от самих собственников, существуя в виде античного полиса. В античной общине общинная земля (ager publicus древних римлян) четко отделена от частных наделов общинников. Античный город-государство есть форма союза земельных собственников (тогда как азиатский город есть государев стан или ставка крупнейших сатрапов верховного деспота, опирающаяся на принудительное  объединение сельских общин в городское поселение). Но и в античном обществе земельный собственник является таковым лишь как член общины.

Как и в азиатской общине, античные крестьяне-общинники отдают свой прибавочный труд государству - однако этот прибавочный труд не является источником доходов всего эксплуататорского класса , а предназначен лишь на содержание государственного аппарата (не руководящего, в отличие от азиатской деспотии, хозяйственной деятельностью общин), в первую очередь - на обеспечение войска. Поэтому часть общинников - зажиточные крестьяне и ремесленники - получает возможность накапливать некоторую долю прибавочного продукта в своих руках. Античная община опирается на более высокий уровень общественного разделения труда - ремесло в античном обществе в большей мере концентрируется в городе в противоположность деревне. Сами сельскохозяйственные технологии связаны с применением более сложной системы орудий труда, чем в «азиатских» обществах.

Такого рода условия сложились в Древнем мире главным образом в районах Северного и Восточного Средиземноморья и некоторых прилегающих к ним. Это не значит , что в Азии, Африке или Америке не было территорий, позволяющих вести аналогичное самостоятельное семейное или частное хозяйство . Однако там, как правило, систематическое производство прибавочного продукта в массовом масштабе в тот период было возможно главным образом  на территориях, требующих значительных работ, организуемых на обширном пространстве с участием государства . Поэтому господствующие социально-экономические отношения сложились по типу азиатского способа производства.

Государство в античном обществе несет ограниченные хозяйственные функции (сбор налогов и ресурсное обеспечение работы государственного аппарата, организация войска, поддержание дорожной сети, чеканка монеты, судебные и полицейские функции, правовое регулирование хозяйственной деятельности, поддержка государственного культа). Сами размеры античных государств-полисов обычно меньше, чем размеры азиатских деспотий (хотя на раннем этапе и те, и другие представляют собой города-государства).

В античном обществе быстро получает развитие частная земельная собственность. Наделы общинников начинают отчуждаться за долги, поскольку ссуда деньгами или натурой нередко давалась под залог земельного участка. Ссуда под залог земельного участка получила в Древней Греции название ипотека.

Поскольку процесс обезземеливания общинников ведет к размыванию массовой социальной базы античного полиса, то государство на определенном этапе принимает меры к ограничению этого процесса, равно как и к ограничению долгового рабства общинников.

Однако, несмотря на эти ограничения, в античном обществе значение частного хозяйства более велико, чем в азиатском. Соответственно и экспансия крупного частного землевладения принимает здесь более интенсивные формы. Вся история античных обществ проникнута борьбой мелкого частно-общинного и крупного частного землевладения .

Одной из форм разрешения противоречия между мелким и крупным землевладением, как и снятия проблем аграрного перенаселения, служит (подобно тому, как это обстоит и в азиатской деспотии) внешняя экспансия. Менее острой формой такой экспансии выступает колонизация (образование на относительно необжитых землях новых полисов-колоний греческими или финикийскими городами-государствами). Более острая форма внешней экспансии - формирование империй (империя Александра Македонского и созданные на ее основе эллинистические государства, Римская империя).

Но и на территориях этнического ядра античных государств происходит заметное развитие крупного частного землевладения. Обработка таких частных земельных владений производится трудом рабов или зависимых крестьян. Поскольку возможности закабаления свободных общинников ограничены, то для античного крупного частного землевладения динамика ресурсов рабского труда приобретает весьма существенное значение.

Рабство в античном полисе во многом теряет свой патриархальный характер. Рабы в крупном частном хозяйстве выполняют уже не вспомогательные, а основные хозяйственные функции, что ведет и к возросшей интенсивности их эксплуатации. Относительно низкая эффективность рабского труда в силу незаинтересованности рабов в труде, что выражается в небрежном или нарочито плохом обращении с рабочим скотом, в порче орудий и т.п., ведет к развитию жесткого внеэкономического принуждения, чему соответствует бесправный статус рабов («говорящее орудие»). Широкие масштабы приобретает работорговля, как канал поступления рабов, захваченных в грабительских войнах, в частные хозяйства. Существует и долговое рабство сограждан, но законы и обычаи стремятся придать ему ограниченный характер.

Хотя крупные (как и мелкие) частные хозяйства носили в основном натуральный характер (ориентировались на самообеспечение), потребности господствующего класса не могли быть удовлетворены за счет лишь натурального хозяйства. Потребность в деньгах ведет к созданию в частных земельных владениях отраслей специализации, ориентированных на городские рынки либо на внешнюю торговлю. Таковы были древнеримские виллы и большинство рабовладельческих поместий в древних Афинах. Рыночную ориентацию с самого начала имели ремесленные хозяйства, использовавшие труд рабов (которым доверяли обычно лишь наиболее примитивные операции).

Товарное производство и торговля в античном обществе (как и в азиатском) концентрировались вокруг городов. Торговля подвергалась регламентации, хотя и не столь жесткой и произвольной, как в азиатских деспотиях. Права торговцев гарантировались, но существовала разница в уровне как правовых, так и фактических гарантий для соотечественников и для иностранцев. В основном торговля затрагивала неземледельческую часть городского населения, крупных землевладельцев, и отчасти - пригородные хозяйства крестьян-общинников.

Роль торговли и товарного производства в античном мире несколько выше, чем в «азиатском». Поскольку крестьянское и ремесленное хозяйство в античном мире более самостоятельно (и нередко может удержать в своих руках часть прибавочного продукта), крестьяне и ремесленники чаще обращаются к рынку, и в меньшей мере используют натуральный обмен внутри общин. Довольно высокая степень гарантий прав частной собственности и частного накопления, и меньшая стесненность торговли способствовали также более широкому распространению торговых операций за пределы локальных, местных рынков. Этому соответствует и значительное развитие в античном обществе частного права (классическое римское право).

Наличие массы мелких самостоятельных крестьянских, ремесленных и торговых хозяйств, и личная свобода занятых в них лиц (в противовес принципу "поголовного рабства" в азиатской деспотии) создает в античном обществе социально-экономические предпосылки для политической демократии. Нередко происходит переход от свойственной раннеклассовому обществу деспотической формы правления к демократическому государству. Если азиатский крестьянин и ремесленник - лишь подданный, то античный - гражданин .

Однако с ростом значения крупного частного землевладения, и с формированием зажиточной торгово-ростовщической верхушки, античная демократия постепенно оттесняется аристократической или олигархической формой правления, а затем и монархией, сохраняющей, однако, некоторые демократические атрибуты.

Борьба крупного и мелкого землевладения наряду с внешней экспансией приводит к эволюции античного общества. Внешняя экспансия поначалу ослабляет пресс аграрного перенаселения, обеспечивает земельные наделы для воинов (ветеранов или воинов-поселенцев), создает приток рабов, обеспечивающий ведение интенсивного рабовладельческого хозяйства. В условиях постоянного притока свежих континг


убрать рекламу


ентов рабов их можно эксплуатировать «на износ», присваивая не только весь производимый ими прибавочный, но и часть необходимого продукта.

Однако затем начинают обостряться порожденные уже отмеченными выше противоречиями проблемы (некоторые из которых были обрисованы на примере азиатской деспотии). Отчасти эти противоречия связаны с пределами внешней экспансии, что первой продемонстрировала быстрая фрагментация империи Александра Македонского, а затем и исторически не слишком долговременное существование большинства ее осколков - крупных эллинистических государств. Попытки синтеза местных азиатских и привнесенных античных порядков в конечном счете не удались, не только в силу объективного значения местных хозяйственных условий, но и в силу ограниченности людских ресурсов античной колонизации соответствующих территорий. Фактически это привело не к эллинизации Востока, а к «варваризации» эллинистических государств.

Если для древних Финикии, Карфагена, Афин, Македонии, Эпира, Рима внешняя экспансия, обращенная на варварскую периферию, была необходимым способом разрешения внутренних противоречий, то она наталкивалась на определенные границы. Экспансия расширяла завоеванную территорию, которую надо было контролировать при помощи военной силы, и увеличивала протяженность границы соприкосновения с враждебными варварскими племенами и государствами. Это требовало наращивания воинских контингентов, истощая силы коренной народности.

Параллельно с этим внутри метрополии происходила ползучая экспансия частного землевладения за счет общинных земель и частных наделов свободных общинников.

Какое-то время шла борьба между демократическим и олигархическим проектами разрешения этих противоречий. Первый был представлен в древнем Риме реформами братьев Гракхов, в Спарте - реформами Агиса и Клеомена, характерной чертой которых было принудительное ограничение крупного землевладения, и поддержка за счет него мелкого землевладения. Второй - переходом к цезаризму в Риме, и к олигархической тирании - в греческих полисах.

Ранний цезаризм (режим принципата) можно рассматривать как первый исторический пример диктатуры бонапартистского типа - диктатуры, опирающейся на лавирование между классами и социальными слоями в условиях неустойчивого равновесия между ними. Цезаризм привел к прекращению в Древнем Риме гражданских войн, основой которых был конфликт из-за разрешения аграрного вопроса. Произошло временное смягчение остроты проблемы обезземеливания общинников путем наделения ветеранов землей в завоеванных провинциях и в конфискованных владениях политических противников, а также путем вывода колоний на завоеванные территории. Укрепив политические позиции знати путем ограничения демократии, цезаризм в тоже время укрепил контроль государственного аппарата и над знатью, обеспечив принудительную консолидацию господствующего класса, ограничив разрушительные внутренние конфликты и соперничество в его среде.

Однако с течением времени все большее число общинников теряло землю, превращаясь либо в зависимых крестьян-арендаторов (римские колоны), либо в люмпенизированных городских жителей («пролетариат» античного мира, лишь часть которого реально представляла собой ресурсы наемного труда). Неизбежное замедление внешней экспансии ограничивало приток рабов, препятствовало их безудержной эксплуатации, вынуждало идти на смягчение форм рабской зависимости («рабы с хижинами» - рабы, за которыми фактически признавались права на движимое и частично недвижимое имущество, в том числе на пользование наделом, и на создание семьи).

Все это означало падение качества и эффективности применяемой в сельском хозяйстве рабочей силы , вело к росту паразитических, люмпенизированных слоев, существовавших за счет подачек государства и аристократии. Сокращение числа самостоятельных крестьянских хозяйств и рост числа городских люмпенов, живших на натуральные хлебные раздачи, означали рост натуральной налоговой нагрузки и сокращение внутреннего рынка, что вело к падению товарности хозяйств. Уменьшение возможностей вести частное хозяйство, основанное на крайне интенсивной эксплуатации рабского труда, вело к упадку специализированного производства и переходу от интенсивных хозяйств, ориентированных на рынок (виллы  в Древнем Риме) к более замкнутым многоотраслевым поместьям, имевшим в силу этого и более крупные размеры (латифундии) .

Сверхкрупное латифундиальное землевладение в условиях вновь нарастающей политической нестабильности порождает феномен прекария, - условного частного землевладения, когда значительные земельные участки с расположенными на них хозяйствами передаются знатным лицам в пользование в обмен на личную поддержку.

На какое-то время повсеместный переход к автократическим режимам резко ослабил размах внутренних политических конфликтов и позволил замедлить нарастание внутренних социально-экономических противоречий в античном обществе. Но отменить эти противоречия смена формы правления была не в состоянии.

Античный мир рухнул под тяжестью сокращения числа самостоятельных крестьянских хозяйств, падающей эффективности сельского хозяйства, растущих государственных расходов, и сокращения надежных воинских контингентов, натолкнувшись также на пределы экспансии и сокращение притока рабов извне. Эти процессы сопровождались падением эффективности государственного аппарата, ростом коррупции, сепаратизмом провинций, чередой государственных переворотов, расстройством денежного обращения, упадком нравов, падением авторитета господствующей религии...

В конечном итоге, как Карфаген (под натиском Рима) и греческие полисы (под натиском сначала Македонии, а затем Рима), так и Римская империя пала под натиском завоевателей. В Восточной Римской империи, устоявшей под ударами «варваров», переход от античного способа производства к новым, феодальным отношениям, не сопровождался такими разрушительными последствиями, как на территории остального античного мира. Однако и там этот переход потребовал качественных сдвигов в господствующих производственных отношениях.


В сталинском «марксизме-ленинизме» в полном противоречии с историческими фактами гибель античного мира представлялась как результат некой вымышленной «революции рабов» (в послесталинский период эта доктрина была пересмотрена и теоретическое описание революционного перехода к феодализму было приведено в большее соответствие с историческими фактами). Восстания рабов были несомненным фактом античного мира и сопровождали всю его историю с того момента, как разложение хозяйства свободных общинников и расширение массы применяемого рабского труда приобрело заметные масштабы. Однако, поскольку класс рабов не являлся порождением тенденции к формированию нового, более прогрессивного способа производства, и даже не был основным эксплуатируемым классом античного общества, «революция рабов» не могла быть основным фактором социальной революции, приведшей к превращению античного общества в феодальное. Восстания рабов (так же, как и в азиатском обществе) никогда не приводили к сколько-нибудь существенным переворотам в системе социально-экономических отношений. Кроме того, в отличие от азиатского общества, античное не знает ни массовых восстаний крестьян, ни успешных восстаний крестьян совместно с рабами, хотя бы потому, что социальные интересы рабов и свободных крестьян-общинников резко расходились. Концепция «революции рабов» была создана как логическое следствие из концепции «рабовладельческого способа производства», опиралась на искаженные представления о классовой структуре античного общества и на крайнюю примитивизацию роли классовой борьбы и механизмов социальной революции в истории.

В то же время не следует игнорировать ту роль, которую восстания рабов сыграли в античном обществе. Эти восстания были симптомом нарастающих противоречий в системе отношений, обеспечивающих формирование ресурсов рабского труда и эксплуатацию рабов. Восстания рабов были одним из факторов, повлиявших на смягчение форм этой эксплуатации, и на формирование системы ценностей и идейных представлений, связанных с борьбой за личную свободу человека.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. В чем заключается переход от архаической к экономической общественной формации?

2. Какие черты объединяют азиатский и античный способы производства?

3. Какие предпосылки со стороны производительных сил определяют формирование азиатского способа производства?

4. В чем специфика «азиатской» общины?

5. Какова экономическая и классовая структура азиатского способа производства?

6. Что такое «азиатский цикл»?

7. Какие предпосылки со стороны производительных сил определяют формирование античного способа производства?

8. В чем специфика античной общины?

9. Какова экономическая и классовая структура античного способа производства?

10. В чем заключается сложность классификации древних классовых обществ?

11. Какие существуют альтернативные концепции ранних эксплуататорских способов производства?

12. Каковы различия в причинах и ходе разложения азиатского и античного способов производства?

13. Попробуйте разобраться в специфике социальной революции, опосредующей переход к феодализму.



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К. Экономические рукописи 1857-1859 годов. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.46. ч. I.

• Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.21.

• Энгельс Ф. Марка // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Франкский период // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

В работах Нуреева специально анализируется экономический строй азиатского способа производства: 

• Нуреев P.M. Экономический строй докапиталистических формаций. Душанбе: Дониш. 1989. 245 С.

• Нуреев P.M. Азиатский способ производства как экономическая система // Феномен восточного деспотизма. Структура управления и власти. М., 1993.

Дьяконов убедительно показал слабое развитие рабства в древнем Шумере, но объявил его строй рабовладельческим (хотя в постсоветский период и отказался от этого утверждения): 

• Дьяконов И. М. Общественный и государственный строй Древнего Двуречья. Шумер. М; 1959.

В работах Семенова предложен вместо термина «азиатский способ производства» термин «политарный строй», исключающий ограниченную географическую привязку. Автор строй СССР считает неополитарным строем, вводит понятия неосновных способов производства - не образующих основу формации: 

• Ю.И.Семенов. Война и мир в земледельческих предклассовых и ранних классовых обществах // Перщиц А. И., Семенов Ю. И., Шнирельман В. А. Война и мир в ранней истории человечества. т.2. М.: Изд-во ИЭА РАН, 1994.

• Ю.И.Семенов. Введение во всемирную историю. Вып. 3. История цивилизованного общества (XXX в. до н. э. — XX в. н. э.). М.: Изд-во МФТИ, 2001.

• Ю.И.Семенов. Политарный («азиатский») способ производства: сущность и место в истории человечества и России. Философско-исторические очерки. 2-е изд. М.: URSS, 2011.

Другие взгляды на природу ранних классовых обществ: 

• Илюшечкин В. П. Сословно-классовое общество в истории Китая (опыт системно-структурного анализа). М.: Наука. 1986.

• Илюшечкин В. П. Эксплуатация и собственность в сословно-классовых обществах. М.: Наука, 1990.

• Никифоров В. Н. Восток и всемирная история. М.: Наука, 1977.

• Krader, Lawrence. The Asiatic mode of production : sources, development and critique in the writings of Karl Marx. Assen : van Gorcum, 1975.

В следующей работе дается полезный обзор дискуссий по проблемам социально-экономического строя древних обществ, несмотря на стремление автора втиснуть решение вопроса в рамки официальной доктрины «марксизма-ленинизма»: 

• Качановский Ю.В. Рабовладение, феодализм или азиатский способ производства? Спор об общественном строе древнего и средневекового Востока, доколониальной Африки и доколумбовой Америки. М.: Наука, 1971.

Работа по проблемам соотношения формации и уклада. Стоит обратить внимание и на другие статьи на данную тему, появившиеся в этот же период на страницах журнала «Вопросы философии»: 

• Гуревич А.Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад. // Вопросы философии, 1968, № 2.

Глава 12. Экономическая общественная формация. Феодальный способ производства

 Сделать закладку на этом месте книги

12.1. Возникновение феодализма

Социальная революция, определявшая переход к феодальному способу производства на территории бывшей Римской империи (даже в пределах Византии) нигде не носила характера прямого превращения римских античных порядков в феодальные . Этот процесс был опосредован развитием на бывшей территории античного мира свободной общины нового типа.

Наличие массы свободных общинников в Западной Европе определялось варварским завоеванием территории Западной Римской империи. Римское крупное землевладение было подорвано, удельный вес лично зависимых крестьян (колонов) и рабов существенно снизился. По выражению Энгельса, между римским колоном и средневековым крепостным стоит свободный франкский крестьянин.

В Византии распространение свободной общины в 7-8 вв. н.э. было обусловлено массовыми народными движениями против крупного землевладения, нередко выступающими в оболочке религиозных ересей, а также широкомасштабной славянской колонизацией Балкан и отчасти Малой Азии. Все это привело к значительному упадку крупного землевладения (вплоть до раздела крупных имений между крестьянами), сокращению или полному исчезновению лично зависимого крестьянства, восстановлению свободной общины.

Следует обратить внимание на тот факт, что германская (как и славянская) община отличается как от античной, так и от азиатской. Германская община представляет собой дальнейший шаг по пути развития частного хозяйства. Она есть объединение самостоятельных частных семейных хозяйств, объединение, существующее лишь для выполнения некоторых общих функций (защита от внешнего врага, расчистка леса под пашню и т.п.). Общинные земли существуют, но выступают как совместное владение частных собственников. Такая форма общины содержит в себе больший потенциал для развития частного характера труда, а значит и участия в товарном хозяйстве.

Варварские завоевания на территории Западной Римской империи привели к формированию феодального общества постольку, поскольку произошел синтез  предпосылок феодализма, сложившихся, с одной стороны, в поздней Римской империи, а с другой - в раннеклассовом общественном устройстве племен (преимущественно германских и кельтских), занявших территорию Западной Европы в ходе "великого переселения народов". Следует заметить, что феодальные порядки сложились и на тех территориях Европы, которые не испытали сколько-нибудь сильного (или вообще никакого) римского влияния - в Северной, Центральной и Восточной Европе. Народы, населяющие эту территорию, перешли к феодализму непосредственно от раннеклассовых обществ, минуя азиатский или античный способы производства .

Вне зависимости от особенностей генезиса феодализма - возник ли он на основе синтеза  раннеклассовых и позднеантичных порядков, или полностью основан на развитии внутренних противоречий раннеклассового общества, этот переход представлял собою социальную революцию . Она состояла в насильственном разрушении прежнего общественного устройства - античного и/или раннеклассового - и утверждении нового, феодального способа производства.

Слагаемыми такого перехода были, во-первых, утверждение новой формы общины, основанной на частном семейном хозяйстве и частной земельной собственности (аллод); во-вторых, развитие различных форм личной и поземельной зависимости крестьянства при длительном сохранении значительной прослойки свободных общинников; в-третьих, развитие условного частного землевладения, эволюционирующего от личного условного держания "за службу" (бенефиций) к наследственному, хотя и по-прежнему условно-служилому, землевладению (лен, феод); в-четвертых, формирование системы вассалитета и вотчинного иммунитета.


Аллод - наследственный надел земледельца-общинника, обладавший свойством свободной отчуждаемости.


Бенефиций - пожалование земли (первоначально от лица королевской власти, а затем и крупных земельных магнатов) в личное условное держание (обычно на условиях несения военной или военно-административной службы).


Лен, феод - наследственное держание участка земли на условиях несения военной или военно-административной службы.


Вассалитет - система отношений внутри господствующего класса (феодалов), предполагавшая несение вассалом службы своему сюзерену в обмен на покровительство последнего.


Социальная структура раннефеодальных государств была весьма пестрой. Ее составляли свободные (полноправные) общинники, принадлежащие к этническому ядру государства, полусвободные (неполноправные общинники) - обычно жители покоренных территорий, а также рабы и лица, находящие в различных, первоначально весьма многообразных, формах личной и поземельной зависимости.

В процессе формирования феодальных отношений происходит размывание права собственности общинников на их наделы, находящиеся в частной собственности. Следует заметить, что этот процесс занял несколько столетий, ибо первоначально право семей, составлявших общину, на земельный надел гарантировалось общиной и это право рассматривалось как неотчуждаемое . Лишь постепенно (под влиянием как интересов самостоятельного, частного хозяйствования семьи, так и интересов светской и церковной знати, стремившейся наложить руку на общинные земли) надел смог становиться предметом отчуждения - залога, дарения, продажи и т.д.

Именно в силу того, что теперь собственность крестьянской семьи принимает форму аллода - то есть частного, свободно отчуждаемого земельного надела, - хозяйственные потери от различных государственных повинностей (податных, военных, судебных), от долговых сделок, от военных конфликтов вели к утрате прав собственности общинника на аллод. Широко распространенным в ходе военных конфликтов был и прямой грабительский захват крестьян, и обращение их в рабов или крепостных. Однако эти процессы в большинстве случаев не принимали форму обезземеливания крестьянства (как в античности), а вели к превращению аллода в условное держание, обремененное повинностями в пользу его нового номинального собственника - феодала . В качестве последнего выступала обычно военно-служилая знать, превращавшаяся в крупных землевладельцев, а также королевская власть и церковь (последняя широко использовала право дарения и завещания земель в свою пользу). Поземельная зависимость обычно (но не всегда) дополнялась личной зависимостью общинника, тем самым становившегося крепостным крестьянином, от своего сеньора.

Формы личной и поземельной зависимости в период раннего феодализма были весьма разнообразны. Однако общая тенденция состояла в сведении этих многообразных форм зависимости к единой форме крепостной зависимости, и к образованию из многочисленных категорий зависимого и полузависимого крестьянства (включая унаследованных от античных и раннеклассовых порядков - рабов и колонов) единого слоя крепостных крестьян (английских вилланов, французских сервов, русских холопов и т.д.). Такое сведение различных форм зависимости к единой произошло лишь позднее, в эпоху классического феодализма, и далеко не везде было до конца завершенным.

В правовом отношении для феодальных государств характерна развившаяся в ходе массового закрепощения крестьянства тенденция рассматривать крепостных как рабов с точки зрения норм римского права. Тем не менее, по своему фактическому экономическому положению (владение движимым и недвижимым имуществом, земельным наделом, совершение сделок от своего имени, наличие семьи) и по целому ряду элементов правоотношений (отделение в правовых документах крестьянского надела от домена сеньора, легализация семейно-брачных отношений и т.п.) крепостные явно отличались от античных рабов.

Военно-служилая знать в раннефеодальных королевствах консолидировалась вокруг королевской власти через развитие отношений вассалитета. Вассальный договор предполагал взаимные обязательства вассала и сюзерена. Реальным содержанием этого договора было несение военной и административной службы вассалом в пользу сюзерена в обмен на покровительство последнего. Такая система отношений в зародыше содержала уже элемент признания и гарантии личных прав представителей господствующего сословия (чего не было в азиатской деспотии, и что в античном обществе имело зыбкое и частичное правовое оформление лишь по отношению к некоторым категориям господствующего класса, - например, римским сенаторам).

Довольно быстро эта система личных отношений внутри феодального класса слилась с отношениями земельных пожалований (бенефиций), и бенефициарий (получатель бенефиция) стал выступать одновременно и вассалом, а пожалователь - сюзереном. Система вассалитета постепенно приобрела иерархическую структуру и из двухступенчатой (король - военно-служилая знать) нередко приобретала многоступенчатый характер, когда наиболее сильные представители знати, будучи вассалами короля, сами стали принимать вассальные клятвы и раздавать земельные пожалования. Возникает дробление прав собственности на определенную территорию между представителями различных уровней вассальной иерархии.

Земельные пожалования в форме бенефиция сами служили инструментом феодализации, поскольку свободные общинники, проживавшие на пожалованных землях, обременялись государственными повинностями в пользу бенефициария. Эти повинности, наряду с частными долговыми отношениями, кабальной арендой, поиском личного покровительства и защиты со стороны могущественных представителей военно-служилой знати служили рычагами превращения полной собственности крестьянина на свой надел в условное держание, обремененное повинностями в пользу феодала.

Поскольку бенефициарий экономически полностью осуществлял присвоение результатов прибавочного труда общинников (за исключением налогов в пользу церкви), а также получал право осуществления всей полноты административно-юридических функций на территории бенефиция (вотчинный иммунитет), то неизбежным являлось и закрепление этой хозяйственной и административной независимости в отношениях собственности. Бенефиций с течением времени превращается из личного в наследственное держание (лен, феод, вотчина).

Однако это владение по-прежнему опирается на санкцию королевской власти или иного сюзерена, и обременено обязательством несения службы в пользу последнего. Раннефеодальный государственный строй характеризуется существованием высокоцентрализованной королевской власти, опирающейся как на значительную массу свободных общинников, так и на зависимую от короля военно-служилую знать. Закрепощение общинников и приобретение военно-служилой знатью хозяйственно-административной самостоятельности (превращение личных земельных пожалований в наследственные, вотчинный иммунитет) создавало предпосылки децентрализации государства (феодальная раздробленность).

Некоторые черты раннефеодального общества роднят его с азиатским - сильная централизованная государственная власть, король как верховный собственник земли, крестьяне-общинники как численно преобладающая социальная группа, частное землепользование господствующего класса в виде личных пожалований за исполнение военно-административных функций. Однако коренные отличия состоят в разном типе общин (и соответственно, разном типе земельной собственности - азиатская деспотия не знает ничего подобного аллоду ), на которые опираются раннефеодальное государство и азиатская деспотия (унаследовавшая свою общинную структуру от архаической формации), и в возможности экономически эффективного ведения в Европе обособленного общинного и домениального хозяйства, независимого от общегосударственных хозяйственных функций. Этим предопределяется и быстрая трансформация в раннефеодальнем обществе черт, схожих с чертами азиатской деспотии, вплоть до их почти полного исчезновения.


Особенности генезиса феодализма на основе раннеклассовых обществ

На территориях, где процесс феодализации происходил без синтеза с предшествующими отношениями античного (или азиатского) способа производства, он характеризовался целым рядом особенностей.

Прежде всего, следует заметить, что такой путь возникновения феодализма определялся объективными (природно-климатическими) ограничениями развития производительных сил, препятствовавшими эффективному производству прибавочного продукта на основе античных или азиатских производственных отношений. Лишь систематическое производство и совершенствование железных орудий труда, и накопление навыков ведения земледелия и скотоводства в лесной полосе умеренного пояса (за пределами субтропиков и примыкающих к ним регионов) сделало возможным систематическое производство прибавочного продукта и формирование классового общества.

Это производство развилось на основе германского или славянского типа общины, предполагавшего высокую степень частнохозяйственной обособленности производства на семейном наделе. Кроме того, на этих территориях в силу высокой степени территориальной обособленности как семейных хозяйств, так и общин (что препятствовало эффективной защите территории войском, состоявшим только из народного ополчения), получила особо высокий общественный статус военно-служилая знать (профессиональные дружинники и их предводители - князья), уже в условиях раннеклассового общества быстро оттеснившая иные слои родовой знати. Поэтому формирование классового общества происходило здесь сразу по феодальному типу, минуя античный и азиатский.

Однако этот процесс на данных территориях был весьма растянут по времени и характеризовался длительным сохранением значительных элементов раннеклассовых социально-экономических отношений (высокий удельный вес свободных общинников, сохранение архаических черт общинного землевладения, наличие патриархального рабства, слабость крупного землевладения, перевес в поземельной собственности государственных элементов над частно-вотчинными). Если на пост-античной территории процесс становления феодализма характеризовался более или менее синхронным развитием описанных выше сторон феодализации, то при генезисе феодализма из раннеклассовых обществ элементы этого процесса оказывались разорваны во времени, и характеризовались длительной и заметной гипертрофией какого-либо одного из них.

В ряде обществ (север и восток Евразии - Норвегия, Исландия, Северная Русь, Сибирь, за исключением части южной) объективные ограничения развития производительных сил длительное время препятствовали формированию феодального способа производства, уже зародившегося или развившегося у их соседей, или он возникал лишь в виде уклада в рамках раннеклассового общества.


Особенности восточного феодализма

Особенности восточного феодализма определяются тем, что он возникает на основе перехода не от античного, а от азиатского способа производства, либо от раннеклассовых обществ, в том числе кочевого типа. Это предопределило медленный темп феодализации - либо в силу медленного темпа разложения азиатской общины, либо в силу медленного и фрагментарного формирования предпосылок классового общества у кочевых народов (арабы, монголы, ряд тюркских племен).

Для развития восточного феодализма характерны:

□ сохранение значительной роли государственно-общинной земельной собственности и коллективной эксплуатации общинного крестьянства господствующим классом через взимание ренты-налога, чему соответствует длительность формирования частной крепостной зависимости крестьян;

□ формирование частной крепостной зависимости крестьян без опосредования этого перехода формированием отчуждаемой частной земельной собственности крестьян на свои наделы, а путем прямой эволюции государственной зависимости в частную;

□ длительная борьба между государственно-общинным и частным феодальным землевладением при медленной и непоследовательной тенденции к возобладанию последнего;

□ длительность процесса укрепления наследственного характера частного землевладения и длительность существования личных пожалований за службу (типа западноевропейских бенефициев);

□ слабое развитие вассальных отношений и большое значение служилых отношений в среде господствующего класса и соответствующая этому ограниченность становления личных прав господствующего сословия;

□ отсутствие феномена свободных городов (и сословных корпораций свободного населения - цехов, гильдий, университетов).

Длительность существования элементов азиатского способа производства в восточном феодализме в конечном счете определяется сохранением в структуре производительных сил тех черт, которые в свое время предопределили формирование самого азиатского способа производства - зависимости земледельческого производства от государственного покровительства (имеет ли оно вид систематической военной защиты или же организации широкомасш


убрать рекламу


табных ирригационных работ). В общественных отношениях этому соответствует установление единства разрозненных общин через сакрализованную личность государя. Существенное значение имеет и сформировавшаяся в азиатских деспотиях прочная историческая традиция всепроникающей роли централизованного государства.

Медленность перехода от азиатского способа производства к феодальному вовсе не означает, что этот переход не носил характера социальной революции . Качественный скачок от одного способа производства к другому принял здесь формы целой череды социальных потрясений (внешних завоеваний, династических переворотов, распада и, наоборот, слияния государств, крестьянских бунтов и т.д.), включая и попятные движения (подчас неоднократные).

Синтез феодальных отношений и отношений азиатского способа, производства является характерной чертой не только "восточного феодализма", но и ряда других обществ - Византии, Древней Руси. На Древней Руси черты азиатского способа производства обязаны своему существованию в большей мере географическим и надстроечным факторам (последние коренятся, впрочем, в некоторых особенностях хозяйственного быта). Это необходимость значительной государственной централизации для защиты разбросанных общин, колонизующих обширные лесные и лесостепные пространства в условиях постоянной военной угрозы со стороны кочевых народов Степи. В связи с этим стоит гипертрофированная роль военно-служилого сословия, для которого характерны отношения с государем (князем, царем) не столько на началах вассалитета, сколько на началах государственной службы, что получило отражение в значительном распространении поместья наряду с вотчиной.


Поместье (на Руси) - земельное пожалование дворянину по месту службы (отсюда название). Носило личный характер, не могло продаваться, передаваться по наследству и т.д., что сближало его с западноевропейским бенефицием . Только в XVII веке разница между поместным и вотчинным землевладением сглаживается, а затем и исчезает.


Вотчина (на Руси) - наследственное земельное пожалование на условиях несения службы.


Начальный период феодализма на Руси характеризовался довольно быстрым образованием наследственного землевладения (вотчины) на началах почти неограниченной частной собственности, в определенной мере аналогичной западноевропейскому аллоду. На этой основе на Руси формируется феодальная раздробленность еще до широкого распространения личного условного держания (поместья). Лишь позднее, после монгольского завоевания и преодоления феодальной раздробленности, развитие Руси на путях внешней экспансии (колонизации) вызывало замедление процесса феодализации, повышенную роль государственной поземельной собственности, длительность существования общинного землепользования и свободного крестьянства, а впоследствии - рост жестких, доходящих до полурабского состояния, форм личной (крепостной) зависимости в целях предотвращения бегства крестьян на свободные окраины.

Лишь в XVI-XVII вв. наследственное частное землевладение становится господствующим (в том числе и под тем же названием «вотчина», что и раннефеодальная форма частной земельной собственности).

Так называемый кочевой феодализм обладает особенностями, вытекающими из характера производственной деятельности кочевых скотоводческих народов. У кочевников имеет место частная (семейная) собственность на стада и общинная собственность на кочевые угодья и источники воды. Основой формирования феодальных отношений у кочевых народов выступает имущественная дифференциация, выражающаяся в различном количестве скота, находящегося в семейной собственности, и фактическая узурпация родоплеменной верхушкой права распоряжения пастбищами и источниками воды. Заметное распространение у кочевых народов имеет патриархальное рабство, а временами - и работорговля.

Государства, формировавшиеся на основе "кочевого феодализма", нередко захватывали обширные земледельческие районы (империя Чингисхана, империя Тимура, государство турков-сельджуков). Однако чаще всего, ввиду более отсталого характера социально-экономических отношений у кочевых народов по сравнению с покоренным земледельческим населением, такого рода "кочевые империи" распадались. Османская империя турок оказалась более устойчивой именно в силу перехода господствующей народности к оседлому образу жизни.

"Кочевой феодализм" еще недостаточно изучен. Спорный характер носят вопросы о сравнительной роли собственности на скот и на пастбища, о существовании и характере крепостной зависимости в кочевых обществах, о возможности выхода кочевых обществ за пределы раннего феодализма. Вероятно, на чисто кочевой основе могут формироваться лишь раннеклассовые и в лучшем случае - раннефеодальные общества. Их дальнейшее развитие неизбежно связано с возможностью перехода к оседлости.


12.2. Классический (развитый) феодализм

Развитый феодализм характеризуется завершением становления всех основных черт феодального строя - системы отношений между крепостными и сеньором, системы вассалитета, наследственного феодального землевладения.

Крепостное крестьянство образует основную массу производительного населения. К этому времени из прежнего множества форм личной и поземельной зависимости формируются одна - две преобладающие формы крепостной зависимости. Хозяйство крестьянина является по преимуществу натуральным, натуральный характер носят и феодальные повинности: либо в форме барщины (отработочная рента), либо в форме оброка (продуктовая рента, более распространенная на территории романизированных государств - Италии, Испании).


Феодальная рента - основная форма присвоения прибавочного продукта в феодальном обществе путем несения зависимыми крестьянами повинностей в пользу сеньора (в разных формах - отработочная рента или барщина, рента продуктами или оброк, денежная рента).


Отработочная рента (барщина) - форма феодальной ренты, при которой крепостной нес повинности в пользу сеньора путем работы в господском хозяйстве (домене).


Продуктовая рента (оброк) - форма феодальной ренты, при которой крепостной нес повинности в пользу сеньора путем передачи последнему части продуктов, произведенных на собственном наделе.


Денежная рента - форма феодальной ренты, при которой крепостной нес повинности в пользу сеньора путем уплаты ему части своих денежных доходов, полученных в результате производства на рынок (со своего надела либо на отхожих промыслах ). Перевод феодальных повинностей в денежную форму называется коммутацией.


Феодальную ренту (хотя и в более скромных размерах) выплачивали и лично свободные крестьяне, поскольку они находились в поземельной зависимости от того или иного феодала либо непосредственно от монарха (принцип «нет земли без сеньора»).

Развитие феодальных отношений способствовало прогрессу производительных сил, поскольку обеспечивало экономическую стабилизацию крестьянского хозяйства путем превращения земельного надела крестьянской семьи в условное пожалование сеньора (и тем самым защищало его от обезземеливания), и в тоже время обеспечивало эффективную мобилизацию прибавочного продукта. Крепостной крестьянин (не говоря уже о свободном) имел экономически более гарантированное существование, нежели раб или общинный крестьянин в азиатской деспотии, в классической и поздней античности. Даже над свободным общинником дофеодальных способов производства висела угроза попасть в кабальную зависимость и лишиться надела. Крепостной такой опасности не подвергался . Норма эксплуатации крепостного была довольно стабильна.

Эта относительная экономическая самостоятельность крестьянина также служила предпосылкой роста производительных сил. В феодальный период происходит распространение трехполья, расширение площади культивируемых земель за счет т.н. внутренней колонизации, развитие садоводства и огородничества, улучшение обработки земли за счет более широкого распространения плугов с железными лемехами.

Однако не следует переоценивать прогресс производительных сил в эпоху раннего и развитого (классического) феодализма. Культура земледелия в этот период все еще уступала достигнутой в эпоху расцвета Римской империи. Урожайность зерновых в средневековой Италии не превышала урожайности, достигнутой на этой же территории в древнеримскую эпоху. Ряд достижений римлян в области садоводства, огородничества, ремесла, строительства был практически утерян и затем восстанавливался в течение весьма длительного исторического периода.


Такая ситуация дает основания поставить под вопрос основные тезисы материалистического понимания истории - об обусловленности производственных отношений уровнем и характером развития производительных сил и о закономерной смене способов производства под воздействием перехода производительных сил на качественно более высокую ступень .

Однако эта проблема выглядит неразрешимой лишь в рамках механистического толкования материалистического понимания истории, скатывающегося к упрощенчеству в понимании основных постулатов классического марксизма (и поэтому сталинский «марксизм-ленинизм» предпочитал вообще не замечать существования этой проблемы).

Следует обратить внимание на тот факт, что данные закономерности, как и вообще любые закономерности общественного развития, осуществляются лишь в конечном счете и не действуют с механическим автоматизмом . Новые производственные отношения не гарантируют сразу качественно более высокий уровень производительных сил, а лишь открывают дорогу к нему. А в конечном счете феодальное общество превзошло и античное, и азиатское и по продуктивности сельского хозяйства, и по техническому прогрессу в деле переработки и хранения пищевых продуктов, и по развитию ремесла и строительства, и по уровню культурных достижений в таких областях, как медицина, образование и т.д.

Кроме того, не следует забывать, что важнейшим компонентом  производительных сил с точки зрения марксизма является сам человек . С этой точки зрения феодальное общество дает нам новую фигуру основного производителя материальных благ - относительно экономически самостоятельного (хотя и зависимого) крестьянина. Этот крестьянин, не будучи лично вполне свободным и полноправным, все же является более свободным, чем крестьянин в азиатской деспотии, и хотя уступает античному свободному крестьянину в юридическом полноправии, в хозяйственном отношении более свободен, ибо имеет прочную гарантию своего надела, а общинная регламентация его хозяйственной деятельности постепенно ослабляется. Эти его качества в наибольшей мере раскрывают свой потенциально прогрессивный характер к концу периода классического феодализма вместе с началом процесса освобождения крестьян от личной зависимости.

Другой такой фигурой является свободный городской житель. Цеховая регламентация городских занятий и сословное неравноправие не делают его полностью свободным, но он более свободен, чем житель античного или азиатского города, поскольку, несмотря на сословное неравноправие, обладает не только личными правами и свободами, но и принадлежит к корпорации горожан, которая защищает права своих членов (цеха и гильдии в свободных городах средневековья).

Эти две фигуры в классическом средневековье вступают во взаимодействие, и крестьянин находит в горожанине растущий рынок для развития своего товарного хозяйства, а горожанин в крестьянине - поставщика сырья и продовольствия для экспансии своего ремесленного производства.

Наконец, следует считаться с тем, что эпохи социальных революций и связанные с ними потрясения нередко приводят к временному регрессу  и даже упадку производительных сил, который может носить исторически длительный характер (в зависимости от степени разрыва культурной преемственности с предшествующим обществом).


Итак, экономическая система классического феодализма покоилась на двух основных классах общества - феодалах и крепостных крестьянах. Господствующий класс (феодалы) был структурирован с помощью иерархии вассальных отношений, на верхушке которых находился монарх (король). Отношения вассал-сюзерен не обязательно были скреплены поземельной зависимостью (вассал не обязательно получал свои земли в пожалование от непосредственного сюзерена), однако действовали взаимные обязательства, связанные с военными, политическими и административными функциями. Монарх, как верховный сюзерен, с ростом наследственного феодального землевладения и развитием вотчинного иммунитета постепенно утрачивал деспотическую власть раннефеодального короля . Король становится лишь «первым среди равных» . Его крупнейшие вассалы, концентрируя в своих руках огромные земли, нередко превосходящие королевский домен (например, герцоги Бургундские во Франции), стали играть в государстве самостоятельную роль, претендуя подчас на статус независимых монархов.

Наступил период феодальной раздробленности, нередко приводивший к распаду и перекройке границ первоначальных феодальных государств. Наличие у вассалов короля своих собственных вассалов, по отношению к которым первые выступали как сюзерены, превращало их земли вместе с землями их вассалов едва ли не в самостоятельные государства. В некоторых странах этому способствовало утверждение принципа «вассал моего вассала  - не мой вассал» , что в значительной мере выводило мелких вассалов, объединившихся вокруг крупнейших представителей феодальной верхушки, из-под прямой власти короля.

Именно в этот период в ряде государств Европы возникают институты сословного представительства (парламент  в Англии и Шотландии, Генеральные Штаты  во Франции, кортесы  в Испании), на практике игравшие роль политической формы ограничения власти короля властью дворянских группировок, и происходит юридическая фиксация личных прав дворянского сословия (хрестоматийный пример - «Великая Хартия вольностей» , подписанная английским королем Иоанном Безземельным в 1215 г.).

Феодальная эксплуатация в тот период принимала форму главным образом натуральной или отработочной ренты (в России - оброк и барщина), величина которой регулировалась традицией. С одной стороны, эта величина не могла быть установлена сеньором произвольно (в силу наличия объективных пределов изъятия прибавочного продукта), с другой - не существовало никаких формальных юридических препятствий для этого. Лишь в более поздний период, под влиянием крестьянских выступлений, с разложением крепостного права и с ростом хозяйственной мощи крестьянских хозяйств, кое-где происходит кодификация феодальных повинностей.

Феодальная рента изымалась в различных формах, зачастую имевших вид платежей, предназначенных для «выкупа» крестьянами ряда традиционных феодальных прав - «права мертвой руки»  (т.е. права сеньора на имущество умершего крепостного, так что для перехода имущества к наследникам они должны были платить выкуп), «права первой ночи»  (соответствующий выкупной платеж и плата за право жениться носили во Франции наименование «формарьяж»). Разумеется, эти права далеко не всегда осуществлялись реально, и довольно быстро приобрели характер лишь предлога для взимания феодальных повинностей. Нередко повинности выступали под личиной традиционной общинной взаимопомощи (рубка леса, расчистка пашни, прокладка дорог и строительство мостов и т.п.). Наряду с этим существовали и произвольно назначаемые сеньором повинности (талья  во Франции, впоследствии, с 1439 г., превратившаяся в государственный налог; повинности «по воле лорда» , закрепленные ассизами английского короля Генриха II в XII в.). С течением времени феодальные повинности нередко консолидируются в ограниченном числе форм.

Работа в господском хозяйстве или уплата ренты продуктами сочеталась со значительной степенью контроля сеньора над хозяйственной деятельностью сельской общины. Община выступала для него, прежде всего, как инструмент принудительного взимания феодальных повинностей (через круговую поруку).

Разумеется, хозяйственная деятельность общинных крестьян основывалась главным образом на традиции: на системе принудительного севооборота  при трехполье  (чередование яровых посевов, озимых посевов и пара), системе «открытых полей» - свободном выпасе скота после снятия урожая и на землях, оставленных под пар. Кроме того, община использовалась крестьянами как инструмент фиксации традиционных повинностей (через установление сельскими сходами т.н. общинных уставов). К периоду классического средневековья относится и появление элементов правовой защиты статуса земельного надела крепостных крестьян в Западной Европе.


Города

К одной из весьма характерных и в тоже время весьма специфичных черт западноевропейского феодализма относится феномен свободных городов. Европейские города развивались в средневековье не только как административные центры  (столицы государств и административных подразделений), но и как пункты концентрации ремесла и торговли, возникавшие в силу экономических причин , а не только в результате концентрации спроса со стороны знати, обитавшей в столицах (как это было на Востоке), или оседания населения, обслуживавшего крепости и подобные укрепленные пункты.

После периода значительного упадка античных городов (за определенным исключением Византии) процесс роста городов получил развитие в X-XII вв. вместе с процессом постепенного отделения ремесла от земледелия. Города образовывались из поселений у перекрестков торговых путей, у портов, в центрах рыбной ловли, добычи полезных ископаемых, на местах проведения регулярных ярмарок и т.д. Такие города имели довольно немного знати в составе своего населения (первоначально по большей части это были рядовые дружинники), а состояли главным образом из ремесленников и торговцев. Многие города были невелики, обслуживая лишь прилегающие сельские местности. Но в это время формируются и крупные города (часто на базе уцелевших городов античности, особенно в Южной Европе - Италии, Испании, Южной Франции), ориентированные на производство ремесленных изделий и торговлю для нужд обширных территорий, включая и экспорт.

Причиной роста европейских средневековых городов был, несомненно, как экономический прогресс, достигнутый в аграрной сфере, так и особенности социально-экономического положения европейского средневекового крестьянства. Происходил рост производства в крестьянском хозяйстве, а его относительно обособленный (частный) характер реализовался в возможности продажи зажиточной частью крестьян излишков сельскохозяйственной продукции на рынке. Первоначально эта торговля носила эпизодический, сезонный характер (от ярмарки к ярмарке; само слово ярмарка немецкого происхождения - Jahrmarkt - и означает в буквальном переводе «ежегодный рынок») и обслуживала в основном процесс обмена специализированными продуктами крестьянского хозяйства и излишками крестьянского ремесленного производства. Но этот обмен постепенно создавал рынок и для выделения специализированного ремесла - и в смысле роста денежного спроса крестьян и дворянства на более качественную ремесленную продукцию, и в смысле расширения поставок сырья для ремесленного производства (дерево, шкуры, овечья и козья шерсть, лен, продукция горнодобывающих промыслов и т.д.).

Последовавший за этим процесс концентрации такого специализированного ремесла и торговли в городах сам, в свою очередь, вел к расширению как спроса на продукцию крестьянских хозяйств, так и предложения ремесленных изделий, и способствовал дальнейшему втягиванию крестьянства в товарное производство.

Подчеркну, что способ образования феодального города был иной, чем в азиатской деспотии или в античном обществе. В азиатской деспотии города - это государевы станы (или резиденции его сатрапов). В античном обществе город первоначально возникает как союз земледельческих общин, и лишь постепенно в нем развивается специализированное ремесленное производство. Средневековый город с самого начала образуется на основе отделения ремесла и торговли от земледелия, из жителей, в основном не принадлежащих к земледельческим общинам.

Первоначально города, основанные на земле, принадлежащей какому-либо светскому или церковному феодалу, имели статус, схожий со статусом сельских общин. Горожане несли повинности в пользу своего сеньора (причем среди этих повинностей с самого начала существенную долю занимали не натуральные, а денежные повинности). Однако имелись и существенные различия, связанные не только с преобладающим родом занятий населения, но и с тем, что значительная часть горожан (многие ремесленники, лавочники, купцы, менялы и ростовщики, наемные слуги, наемные солдаты) уже на раннем этапе развития городов, в противоположность крепостным крестьянам, рассматривались как лично свободные люди (насколько это вообще возможно в феодальном обществе). Нищий городской поденщик, в отличие от зажиточного виллана или серва, мог быть лично свободным человеком.

Довольно быстро после образования сколько-нибудь значительных городов начинается их борьба за приобретение различных вольностей и даже за полное освобождение от феодальной зависимости . Она принимала различные формы - от выкупа вольностей до вооруженных восстаний. Эта борьба облегчалась особенностями социально-экономического положения городского населения: концентрацией населения, преобладающим удельным весом среди горожан лично свободных людей, зачатками городского самоуправления, наличием городских укреплений и воинской организации, наличием сословных и корпоративных объединений, защищающих права своих членов . Чем в большей мере эти особенности городского быта фиксировались законодательно и получали правовую санкцию, тем в большей мере горожане могли опираться на них в дальнейшей борьбе за расширение вольностей.

Некоторые города превратились в самостоятельные города-государства с прилегающей зависимой территорией (города-государства Северной Италии), другие приобрели статус имперских или королевских городов (Германия, Франция, Нидерланды). Все же далеко не все города сумели освободиться от феодальной зависимости. Тем не менее, большинство западноевропейских городов приобрело следующие привилегии:

□ личная свобода всех членов городской общины, т.е. горожан (определенный срок, прожитый в городе, делал свободным даже беглого крепостного: «Городской воздух делает свободным» - гласила немецкая пословица);

□ право иметь особый городской суд;

□ отмена многочисленных сеньориальных повинностей (или, в случае сохранения зависимости от сеньора или короля, замена их определенным денежным взносом);

□ признание за городской общиной прав военной корпорации;

□ право иметь выборные органы власти (коммунальное самоуправление), обладавшие, в том числе, правом взимания городских налогов и управления военными силами города (ополчением, отрядами наемников).

Города имели сложную социальную структуру. В самом низу находились нищие, поденщики, пришлые жители (часто беглые крепостные), еще не приобретшие статуса горожан, ученики ремесленников, образовывавшие вместе слой городского плебса. Далее шли мастера и подмастерья, лавочники, купцы, менялы и ростовщики. И на самом верху стоял городской патрициат. В него входила верхушка наиболее зажиточных мастеров, купцов и ростовщиков, а также дворянская знать, проживавшая в городах. Все эти социальные и профессиональные группы (за исключением дворянства) были объединены в различные корпорации - цехи, создававшиеся по профессиональному признаку, купеческие гильдии и т.п. Часть горожан состояла в городском ополчении (также опиравшемся на цеховую организацию). В крупных городах собственные цеховые организации нередко имели даже нищие и воры.

Цеховая организация городской экономики отражала неразвитый характер товарного производства и рынка в средневековых городах, ориентацию производства в первую очередь на ограниченные местные рынки . Основная задача цехов состояла вовсе не в обеспечении экспансии предпринимательской деятельности, а в ее регламентации с целью стабилизировать производство и рынок , обеспечить воспроизводство городского хозяйства в неизменных масштабах. Цехи регламентировали объем производства и цены, качество продукции, понимавшееся как ее соответствие установленным образцам (что препятствовало техническому прогрессу), количество учеников и подмастерьев у мастера, сроки ученичества и правила перехода с одной ступени на другую (из учеников в подмастерья, из подмастерьев в мастера), нормы оплаты труда. Ремесленники и торговцы, не входившие в цехи, и купцы, не являвшиеся членами гильдий, как правило, не допускались на городские рынки или облагались высокими пошлинами.

Средневековые города использовали свои корпоративные союзы для организации борьбы за освобождение от феодальной зависимости. Внутригородские классовые противоречия на начальном этапе истории западноевропейских средневековых городов не имели открытого характера и редко выступали в острых формах (бунты и волнения городского плебса). Гораздо более заметный характер носило соперничество городских патрицианских родов за доминирование. Особенно яркие формы это соперничество принимало в итальянских городах-государствах (отголоски такого соперничества видны в воспетой Шекспиром вражде Монтекки и Капулетти в Вероне). Величественные стены и башни патрицианских городских домов, украшенные крепостными зубцами, до сих пор хранят память о настоящих внутригородских войнах того времени.

Городская культура средневековья породила такое важное культурное явление, как университеты. Они возникли в конце 12-13 вв. в Южной и Западной Европе, с 14 века распространились на Центральную Европу, с 15 века - на Северную. Университет был разновидностью средневековой городской корпорации с внутренним самоуправлением. Исходное латинское название университетов переводится как «корпорация (universitas)  магистров и студентов». Университеты стали уникальным и весьма существенным фактором развития производительных сил феодального общества.

Университеты образовались как независимая от церкви система высшего образования (в первую очередь медицинского и юридического), хотя все университеты обязательно имели и теологический факультет. Наряду с университетами формируется также и организационно независимая от церкви светская школа. Университеты представляли собой подобие интернациональной корпорации, чему способствовало преподавание на общем для образованной Европы латинском языке, а также взаимное признание присуждаемых университетами степеней.

Университеты очень быстро стали центрами свободомыслия и распространения городских религиозных ересей. Католическая церковь и королевская власть соперничали в своем влиянии на университеты (в конечном счете, многие университеты оказались подчинены католическим орденам), в том числе путем предоставления им разнообразных привилегий. Церковь видела в них важный пункт идеологической борьбы, королевская власть - систему подготовки квалифицированного государственного аппарата и правящей элиты.

Университеты были одним из немногих в средневековье каналов вертикальной социальной мобильности. Хотя значительная часть студенчества принадлежала к дворянству, в университеты могли поступать и лично свободные представители других сословий. Окончившие университет могли претендовать на занятие значительных церковных должностей, а также на вхождение во влиятельные корпорации юристов или медиков. В ряде городов привилегии студентов были близки к дворянским (например, право на ношение шпаги).

Развитие и рост городов вели к существенному росту внутреннего рынка. Городское население создавало спрос на продукты питания и сырье для ремесла, увеличивая, в свою очередь предложение ремесленных продуктов. Мелкие торговцы и купцы, скупая ремесленную и сельскохозяйственную продукцию, в том числе и для внешней торговли, способствовали интенсификации и специализации ремесленного налогов и управления военными силами города (ополчением, отрядами наемников).

Города имели сложную социальную структуру. В самом низу находились нищие, поденщики, пришлые жители (часто беглые крепостные), еще не приобретшие статуса горожан, ученики ремесленников, образовывавшие вместе слой городского плебса. Далее шли мастера и подмастерья, лавочники, купцы, менялы и ростовщики. И на самом верху стоял городской патрициат. В него входила верхушка наиболее зажиточных мастеров, купцов и ростовщиков, а также дворянская знать, проживавшая в городах. Все эти социальные и профессиональные группы (за исключением дворянства) были объединены в различные корпорации - цехи, создававшиеся по профессиональному признаку, купеческие гильдии и т.п. Часть горожан состояла в городском ополчении (также опиравшемся на цеховую организацию). В крупных городах собственные цеховые организации нередко имели даже нищие и воры.

Цеховая организация городской экономики отражала неразвитый характер товарного производства и рынка в средневековых городах, ориентацию производства в первую очередь на ограниченные местные рынки . Основная задача цехов состояла вовсе не в обеспечении экспансии предпринимательской деятельности, а в ее регламентации с целью стабилизировать производство и рынок , обеспечить воспроизводство городского хозяйства в неизменных масштабах. Цехи регламентировали объем производства и цены, качество продукции, понимавшееся как ее соответствие установленным обр


убрать рекламу


азцам (что препятствовало техническому прогрессу), количество учеников и подмастерьев у мастера, сроки ученичества и правила перехода с одной ступени на другую (из учеников в подмастерья, из подмастерьев в мастера), нормы оплаты труда. Ремесленники и торговцы, не входившие в цехи, и купцы, не являвшиеся членами гильдий, как правило, не допускались на городские рынки или облагались высокими пошлинами.

Средневековые города использовали свои корпоративные союзы для организации борьбы за освобождение от феодальной зависимости. Внутригородские классовые противоречия на начальном этапе истории западноевропейских средневековых городов не имели открытого характера и редко выступали в острых формах (бунты и волнения городского плебса). Гораздо более заметный характер носило соперничество городских патрицианских родов за доминирование. Особенно яркие формы это соперничество принимало в итальянских городах-государствах (отголоски такого соперничества видны в воспетой Шекспиром вражде Монтекки и Капулетти в Вероне). Величественные стены и башни патрицианских городских домов, украшенные крепостными зубцами, до сих пор хранят память о настоящих внутригородских войнах того времени.

Городская культура средневековья породила такое важное культурное явление, как университеты. Они возникли в конце 12-13 вв. в Южной и Западной Европе, с 14 века распространились на Центральную Европу, с 15 века - на Северную. Университет был разновидностью средневековой городской корпорации с внутренним самоуправлением. Исходное латинское название университетов переводится как «корпорация (universitas)  магистров и студентов». Университеты стали уникальным и весьма существенным фактором развития производительных сил феодального общества.

Университеты образовались как независимая от церкви система высшего образования (в первую очередь медицинского и юридического), хотя все университеты обязательно имели и теологический факультет. Наряду с университетами формируется также и организационно независимая от церкви светская школа. Университеты представляли собой подобие интернациональной корпорации, чему способствовало преподавание на общем для образованной Европы латинском языке, а также взаимное признание присуждаемых университетами степеней.

Университеты очень быстро стали центрами свободомыслия и распространения городских религиозных ересей. Католическая церковь и королевская власть соперничали в своем влиянии на университеты (в конечном счете, многие университеты оказались подчинены католическим орденам), в том числе путем предоставления им разнообразных привилегий. Церковь видела в них важный пункт идеологической борьбы, королевская власть - систему подготовки квалифицированного государственного аппарата и правящей элиты.

Университеты были одним из немногих в средневековье каналов вертикальной социальной мобильности. Хотя значительная часть студенчества принадлежала к дворянству, в университеты могли поступать и лично свободные представители других сословий. Окончившие университет могли претендовать на занятие значительных церковных должностей, а также на вхождение во влиятельные корпорации юристов или медиков. В ряде городов привилегии студентов были близки к дворянским (например, право на ношение шпаги).

Развитие и рост городов вели к существенному росту внутреннего рынка. Городское население создавало спрос на продукты питания и сырье для ремесла, увеличивая, в свою очередь предложение ремесленных продуктов. Мелкие торговцы и купцы, скупая ремесленную и сельскохозяйственную продукцию, в том числе и для внешней торговли, способствовали интенсификации и специализации ремесленного производства, росту его масштабов, а также втягивали в товарный оборот продукцию крестьянских хозяйств и сеньориальных доменов .

Этот процесс оказал двоякое влияние на производственные отношения в аграрном секторе. С одной стороны, развивалось специализированное (в основном пригородное) крестьянское хозяйство, во все большей мере ориентированное на рыночный сбыт своей продукции, и само, в свою очередь, попадавшее в зависимость от рынка (крестьянин, специализировавшийся на производстве шерсти, был вынужден приобретать продукты питания). Развитие купеческой торговли через скупку продукции крестьянских хозяйств втягивало в товарное производство и те крестьянские хозяйства, которые были расположены вдали от городов.

Что касается домена (хозяйства в поместье сеньора), то рост товарных отношений оказывал на него неоднозначное влияние. Часть доменов переходила от отработочной ренты к продуктовой (от барщины к оброку), и домен самостоятельно выходил на рынок с крупными партиями собранной таким образом крестьянской продукции. Другие прямо переходили к коммутации  феодальных повинностей, т.е. заменяли прежние повинности денежной рентой (которую крестьяне, перешедшие к товарному хозяйству, теперь могли выплачивать).

С другой стороны, рост товарного хозяйства обернулся т.н. сеньориальной реакцией. Многие сеньоры, преследуя выгоды от возможностей сбыта сельскохозяйственной продукции на рынке, стремились значительно увеличить производство пользующейся спросом продукции в господском хозяйстве (домене) и с этой целью увеличивали объем отработочной ренты, т.е. продолжительность работы в поместье сеньора.

Все эти тенденции в совокупности послужили причиной обострения классовой борьбы в западноевропейской деревне в период классического средневековья. Если в раннем средневековье крестьянские волнения носили в основном локальный характер, и были направлены против процессов закрепощения крестьян и произвольного увеличения феодальной эксплуатации, то классическое средневековье сталкивается с крупными крестьянскими восстаниями. Эти восстания отражали растущую хозяйственную самостоятельность крестьянства, его стремление закрепить эту самостоятельность, ограничив феодальную эксплуатацию, и одновременно - протест против сеньориальной реакции. Отсюда как более умеренные требования фиксации феодальных повинностей на более низком уровне, требования освобождения от личной зависимости, так и более радикальные требования - например, требование равноправия сословий. Подобные черты достаточно явственно видны в известном восстании Уота Тайлера в Англии в 1381 г.

Развитие товарного хозяйства в городах уже в период классического средневековья привело, в наиболее развитых с этой точки зрения районах Европы, к росту предпосылок капиталистических производственных отношений. В итальянских городах (Венеция, Генуя, Милан) уже ХII-ХIII вв. происходит развитие банковского дела, развивается торговля, а Венеция и Генуя формируются как торговые республики, ориентированные на внешнюю торговлю.

Рост торговли и ремесла сопровождается разложением феодальных отношений. В конце XIII века Флоренция и Болонья декларируют на подвластных им землях освобождение крестьян от крепостной зависимости. Это освобождение не сопровождалось закреплением прав крестьянина на земельный участок, что превращало его на селе в арендатора, либо принуждало в поисках заработка переселяться в города, на положение наиболее бесправной части городского плебса.

Разложение крепостничества подрывает влияние земельных феодалов. Политическая гегемония в итальянских городах-государствах переходит от феодалов (грандов) к зажиточным горожанам (пополанам).

Дальнейшее развитие товарного производства ведет к зарождению первых форм капитализма. Так, в Северной Италии (во Флоренции, Сиене, Перудже и др. городах) к середине XIV века наблюдается рост сукнодельческих мануфактур, основанных на наемном труде. В словесный оборот в Италии вводится слово «капитал». Слабость этих ранних форм капитализма выражалась в том, что основание мануфактуры было еще не под силу индивидуальному капиталисту. Мануфактуры находились в коллективной собственности смешанных торгово-промышленно-банковских компаний.


Мануфактура - крупное предприятие, основанное на использовании ручных орудий труда и разделения труда (попредметного или пооперационного) при изготовлении готовой продукции. Характерно для периода XIV - начала XIX вв. С точки зрения производственных отношений на мануфактурах мог применяться как крепостной, так и наемный труд.


Мануфактура может быть централизованной или рассеянной , когда разрозненные мелкие производители подчиняются мануфактурному разделению труда в силу их зависимости от скупщика (поставляющего сырье и скупающего готовые изделия), выступающего нередко и их кредитором.

Во Флоренции в XIV веке было около 30 тыс. чомпи  (от итальянского ciompi)  - наемных рабочих, работавших в сукнодельческих мастерских и мануфактурах, что составляло около четверти населения города. Уровень эксплуатации труда был ужасающим: рабочий день длился 14-16 часов, рабочие подвергались многочисленным штрафам, телесным наказаниям, тюремному заключению в создававшихся при мануфактурах тюрьмах. Владелец мануфактуры мог уволить рабочего безо всякого предупреждения. Система штрафов уменьшала реальный заработок, не обеспечивавший прожиточного минимума. Чомпи не были членами цехов и, соответственно, были лишены в городе всяких политических прав.

В 1345 г. флорентийский чесальщик шерсти Чуто Брандини создает первую организацию наемных рабочих. Его арест и казнь послужили поводом к произошедшей в том же году первой крупной забастовке. В 1371 г. вспыхивают значительные волнения наемных рабочих в Перудже и Сиене. В 1378 г. чомпи поднимают восстание во Флоренции и более месяца удерживают в городе государственную власть. Это были первые классовые бои нарождающегося предпролетариата.

В более отсталых районах Италии XIV века, где не столь заметно проявлялось влияние развитой городской промышленности, развитие товарного хозяйства сопровождалось усилением феодальной эксплуатации (сеньориальная реакция) . В результате в Италии происходит ряд крестьянских восстаний (восстание Дольчино и др.).

Именно городская культура, сформировавшаяся в классическое средневековье, стала той почвой, на которой позднее, на рубеже классического и позднего феодализма, выросло мощное культурное движение, получившее наименование Возрождения (или Ренессанса, от французского Renaissance)[12-1] .

Феодальное общество классического средневековья было многоукладным и имело сложную социальную структуру. Оно, как и античное и азиатское, носило классовый характер, однако классы феодального общества на поверхности социальных отношений, в том числе в своих правовых формах, выступали как сословия  (особенности сословного деления общества уже были рассмотрены в предыдущей главе).

Основные уклады феодального общества были следующие: Крепостное хозяйство . Оно состояло из семейных хозяйств лично зависимых крестьян-крепостных, являвшихся держателями земельных наделов, полученных от своего сеньора, и обязанных сеньору рентой (отработочной, натуральной или денежной); а также из хозяйства, ведущегося в господском домене силами тех же крепостных (сеньориальное хозяйство). Крепостное хозяйство было по преимуществу натуральным, но с течением времени как семейное хозяйство крестьян, так и сеньориальное хозяйство начинает втягиваться в товарный оборот.

Хозяйство свободных крестьян . Свободные крестьяне были собственниками своих наделов (формально они могли рассматриваться и как держатели королевской земли, хотя и не были крепостными короля), и несли повинности только в виде королевских налогов и церковной десятины, а также, при определенных условиях - в виде военной службы. Их хозяйство, не связанное крепостнической регламентацией, быстрее втягивалось в товарный оборот, чем хозяйство крепостных.

Городской ремесленно-торговый уклад .Свободные горожане - ремесленники и торговцы - вели самостоятельное товарное хозяйство. Оно регламентировалось цеховыми и гильдейскими уставами, решениями городских магистратов. В таком хозяйстве в небольших масштабах мог применяться наемный труд, получивший более широкое распространение с развитием мануфактур.

Для раннего феодализма было характерно наличие довольно заметных пережитков рабовладельческого уклада (сохранявшихся отчасти и в классическом феодализме).

Такая многоукладность выражалась в еще более пестрой социальной структуре. В феодальном обществе можно было выделить три основных сословия, подобно тому, как это было юридически закреплено в позднефеодальной Франции: первое - духовенство, второе - дворянство, третье - простолюдины. Однако внутри каждого из этих сословий выделялись различные по статусу социальные группы. В первом сословии: высшие церковные иерархи (папы, кардиналы, епископы...), часто являвшиеся крупными феодалами; священники; служители церкви, не имевшие сана; монашество. Во втором: монарх и его родичи; верхушка дворянства - нобилитет; незнатное (нетитулованное), мелкопоместное и безземельное дворянство. Статус представителя второго сословия так же сильно зависел от места в системе отношений вассалитета. Позднее возникло еще и деление на личных и потомственных дворян. Для третьего сословия было характерно резкое различие между свободными и лично зависимыми простолюдинами. Лично свободные в городах: зажиточная верхушка горожан - богатые купцы и мастера, члены цехов и гильдий; рядовые горожане - мелкие лавочники, не входящие в гильдии, и подмастерья; низший слой горожан - ученики, поденщики, деклассированные элементы. Лично свободные в деревне: лично свободные крестьяне, не находившиеся в поземельной зависимости от какого-либо сеньора; лично свободные держатели господских наделов; безземельные лично свободные крестьяне - батраки. Статус лично зависимых также различался. Существовали разные формы крепостной зависимости, отличавшиеся как основаниями ее возникновения, так и объемом обязательств крепостных перед сеньором, пределами ограничения их прав, возможностями обрести свободный статус. Например, на Руси: холопы, рядовичи, закупы, бобыли и т.д. С течением времени статус различных групп крепостных сближался и нередко они сливались в единую группу, но далеко не везде этот процесс получил полное завершение.


12.3. Позднее средневековье. Разложение феодализма

Поздний феодализм характеризуется упрочением зародившейся еще в классическое средневековье тенденции переноса центра производства прибавочного продукта из домена в крестьянское хозяйство. Эта тенденция была вызвана явно более высокой эффективной самостоятельного труда крестьянина на своем наделе по сравнению с принудительным трудом в домениальном хозяйстве (барщиной). Кроме того, крестьянин мог приносить доход своему сеньору и за счет работы вне надела и поместья (отхожие промыслы). Поэтому феодал сам был заинтересован в переходе от отработочной ренты к натуральной и денежной. Но происходивший таким образом, наряду с ростом эффективности эксплуатации, и рост экономического значения самостоятельного крестьянского хозяйства, означал одновременно и постепенное разложение реальных хозяйственных функций господствующего класса.

Вместе с ростом производства в крестьянских хозяйствах, концентрацией ремесла в городах и происходящим на этой основе углублением общественного разделения труда, происходит рост товарного производства и расширение товарного обращения. В Европе под влиянием потребностей товарного хозяйства происходит значительный технологический прогресс. Находят широкое применение такие изобретения как порох и книгопечатание, компас, механические часы. Заметный прогресс происходит в области судостроения, в строительстве сети каналов, расширяется применение водяных и ветряных мельниц (в том числе в промышленности), водяных насосов для откачки воды из шахт и т.д. В сельском хозяйстве, с разложением крепостничества и упадком общинных отношений начинается переход от трехполья к плодосменной и травопольной системам земледелия.

Увеличение объемов торговли и товарно-денежного обмена увеличивает роль денег и создает основу для возрастания значения денежной ренты.

Рост экономической самостоятельности крестьянского хозяйства выступает основой для борьбы крестьян за освобождение от крепостной зависимости. В условиях роста значения товарно-денежных отношений и денежной ренты часть феодалов оказывается объективно заинтересована в личном освобождении крестьян (при сохранении феодальных повинностей, основанных на поземельной зависимости). Лично свободный крестьянин имеет больше возможностей для организации эффективного производства на рынок (как в области сельского хозяйства, так и в сфере ремесла), а значит, могут расти и размеры уплачиваемой им денежной ренты. Начинает развиваться конкуренция крестьянских ремесленных промыслов с цеховым ремеслом в городах, связанным многочисленными регламентациями.

В результате в странах и регионах с развитым товарным производством (Англия, Северная Италия, Южная Франция, Голландия) в XIV-XVI вв. начинается постепенное освобождение крестьян от личной зависимости . В XVII-XVIII вв. этот процесс распространяется и на ряд других стран Западной Европы. Однако это не устраняет системы феодальной эксплуатации, поскольку лично свободный крестьянин остается условным держателем земельного надела от своего сеньора (например, английские копигольдеры  в отличие от гораздо менее многочисленных фригольдеров  - свободных держателей).

В ряде стран Северной Европы (Норвегия, Исландия, отчасти Дания, Швеция и Финляндия) и в Швейцарии в этот период остается еще весьма многочисленным (а кое-где и преобладающим) сословие свободных крестьян. В этих странах постепенный рост товарного производства и капиталистических отношений не требовал массовой борьбы против крепостной зависимости. Сословное неравноправие в этих странах не приобретало столь выраженных черт, как в других европейских странах.

Расширение масштабов товарного производства и торговли означали значительное расширение внутреннего рынка. Сельскохозяйственное и ремесленное производство, ориентированное на рынок, выходит за рамки пригородных хозяйств и городского цехового ремесла. Рамки цеховой регламентации начинают сдерживать развитие товарного хозяйства и частного предпринимательства. В городах идет рост мануфактурного производства, развивающегося по существу вне цеховой регламентации. Получает заметное развитие ремесленное производство вне городов, развивающееся из крестьянских промыслов (т.н. домашняя промышленность ). Зажиточное крестьянство начинает выделять из своих рядов торгово-ремесленную верхушку.

Таким образом, развитие товарного производства ведет к превращению зажиточного слоя крестьян и ремесленников, имеющих возможность вести интенсивное специализированное производство на рынок  (или заниматься торговлей), в  мелкую буржуазию - товаропроизводителей, ведущих хозяйство в основном за счет собственного Труда. Наряду с мелкой буржуазией формируется средняя и крупная буржуазия из числа купцов и ростовщиков, которые уже не столько паразитируют на феодальном укладе, сколько активно обслуживают товаропроизводителей через кредитные операции и торговое посредничество, нередко подчиняя мелких товаропроизводителей своему контролю и ведя к их пролетаризации. В результате возникает еще одна группа средней и крупной буржуазии - мануфактуристы. В этом процессе генезиса буржуазии участвует и та часть помещиков, которая втягивается в производство на рынок и в частное предпринимательство, перестраивая свое сеньориальное хозяйство (домен) на основах капиталистических отношений - например, сдавая земли в аренду зажиточным крестьянам, ведущим интенсивное товарное хозяйство.

Внутри старых городских цехов растут противоречия между мастерами, с одной стороны, учениками и подмастерьями - с другой. В условиях растущей конкуренции мастера пытаются отстоять свое привилегированное положение за счет ограничения членства в цехах, продления сроков ученичества и ужесточения условий перехода подмастерьев в мастера. Это увеличивает замкнутость цехового ремесла, придает цеховой организации реакционный характер, препятствующий росту производительных сил.

Получает значительное развитие международная торговля, как на территории Европы, так и за ее пределами. В условиях турецкой экспансии в Восточном Средиземноморье и на Балканах оказываются перерезанными традиционные торговые пути на Восток, что, с одной стороны, приводит к упадку торгово-ремесленных городских республик Италии, в значительной мере ориентированных на левантийскую торговлю, и к развитию феодальной реакции в Италии, а с другой - ведет к настойчивым поискам новых торговых путей. Эти поиски положили начало эпохе Великих географических открытий (второе открытие европейцами Америки, открытие морского пути в Индию и Юго-Восточную Азию вокруг Африканского континента). Рука об руку с развитием мировой торговли шли и колониальные захваты.

Геноцид местного населения в испанских колониях в Центральной и Южной Америке вызвал нехватку рабочих рук и положил начало активному участию ведущих европейских колониальных держав (Испании, Англии, Португалии, Голландии) в работорговле. Рабовладельческий уклад в колониях стал одной из основ первоначального накопления капитала и развития частного предпринимательства в метрополиях. (Правда, рабство тогда вполне легально существовало и в Европе - например, в Англии XVI века).

Колониальная экспансия и развитие мировой торговли означали бурный рост рынка и расширение возможностей для товарного производства и частного предпринимательства в Европе. В товарные отношения втягивается значительная часть национального хозяйства многих европейских стран. Начинается эпоха формирования единых национальных рынков и первоначального накопления капитала.

Первоначальное накопление капитала  - историческое явление, отнюдь не соответствующее обывательскому представлению о постепенном бережливом собирании богатств, которым предстояло быть использованными в качестве капитала. Если, в духе марксистского подхода, понимать капитал не как вещь, а как общественное отношение, то для развития такого отношения нужны, по меньшей мере, две фигуры. Первая - владелец денег, намеревающийся использовать принадлежащее ему богатство в сфере товарного производства и обращения - т.е. не для расточительного потребления, и не для приобретения новых земель либо крепостных, а для приумножения стоимости. Вторая - свободный рабочий. Свободный в двояком смысле: как от пут феодальной или цеховой регламентации, так и от средств производства. Это не оставляет ему другого выхода, кроме как наниматься к владельцу капитала, то есть продавать свою рабочую силу - единственное достояние, которым он еще располагает.

Первоначальное накопление капитала решало обе эти задачи. И если феодалы, верхушка городских мастеров, купцы и ростовщики не имели непреодолимых препятствий для накопления денежных богатств (впрочем, некоторые препятствия все же имелись и о борьбе с ними будет еще сказано), то формирование свободной рабочей силы требовало целого переворота в производственных отношениях.

Средневековый крестьянин отличался от крестьян античного и азиатского способа производства тем, что ему, в рамках отношений «сеньор - крепостной», не грозило обезземеливание. Его надел был гарантирован его статусом как крепостного. Постепенная ликвидация в классическом и позднем средневековье отношений личной зависимости не устраняла поземельной зависимости. Крестьянин оставался держателем надела определенного сеньора. Чтобы превратить его в свободного рабочего, его надо было лишить этого надела.

Но зачем помещику лишать своих крепостных земельных наделов? Ведь именно этот надел является для сеньора основным источником феодальной ренты. Да, это так, но только до тех пор, пока сам сеньор не втягивается в товарное производство и капиталистическое предпринимательство.

Обезземеливание крестьян исторически могло происходить различными путями. В Англии выгоды производства шерсти на экспорт для голландских мануфактур подтолкнули занявшихся этим лендлордов («новые дворяне») к расширению пастбищ для овец и для этого - к сгону крестьян с их наделов, что получило название «огораживания» («овцы пожрали людей» - по выражению Томаса Мора). Этот процесс породил множество нищих и бродяг, против которых британское государство применяло методы кровавых репрессий (продажа в рабство или смертная казнь за бродяжничество, смертная казнь за кражи), чтобы принудить их к превращению в наемных работников на условиях, продиктованных нанимателями.

В Северной Италии укрепившаяся городская знать принуждала местных феодалов освободить крестьян от феодальных повинностей - но без закрепления за ними земельных наделов, что вело к превращению крестьян в батраков или арендаторов, а также пополняло ресурсы бесправной рабочей силы в городах.

В ряде других стран выделение свободных рабочих рук происходило более постепенно, в основном под воздействием неизбежной при товарном производстве имущественной дифференциации товаропроизводителей, как сельских, так и городских. Разорение ремесленников ускорялось ликвидацией цеховой регламентации ремесла, что оставляло учеников и подмастерьев без каких-либо имущественных прав и гарантий занятости. Разорение и обезземеливание свободных крестьян ускорялось значительным ростом государственных налогов и конкуренцией хозяйств крупных фермеров - арендаторов помещичьих земель с маленькими и менее эффективными крестьянскими, которые к тому же были ущемлены феодальными повинностями. Число хозяйств постепенно сокращалось, росли ряды малоземельных и безземельных батраков и городских поденщиков.

Дробление крупных феодальных владений, рост числа малоземельных и безземельных дворян, ограничения феодального иммунитета, накладываемые крепнущей королевской властью, также вели к росту свободного неимущего населения за счет ликвидации феодальных дружин и резкого сокращения численности челяди в феодальных поместьях.

Так или иначе, с использованием насильственных методов или в основном без таковых, поздний феодализм - по мере разложения отношений классического феодализма - ознаменовался быстрым процессом формирования слоя личного свободного, но лишенного собственности населения, образовавшего базу для класса наемных работников. Разумеется, при всей массовости этого слоя он далеко еще не превосходил численность крестьян и ремесленников, остававшихся крупнейшими группами трудящихся классов.

Широкомасштабное развитие товарного хозяйства приводило, в конце концов, к становлению такого феномена, как единый национальный рынок , сменявший совокупность мало связанных между собой местных рынков. Вместе с формированием единого национального рынка, означавшего новый уровень экономических и социальных связей населения внутри границ государственных образований, происходило формирование нового уровня общности людей: наций  и национального языка . Тем самым и государства приобретали характер национальных государств .

Национализм (т.е. защита интересов национального государства) становится идеологией растущей буржуазии (как мелкой, так и крупной), заинтересованной в укреплении национального рынка и в его защите со стороны государственной власти. Развитие товарного производства и национального рынка сталкивалось внутри страны с препятствиями в виде феодальных перегородок: национальный рынок был рассечен на части феодальными уделами, на границах которых приходилось уплачивать различные сборы и пошлины. Феодальный иммунитет препятствовал единообразному применению законодательства на всей территории страны и лишал предпринимателей твердых правовых гарантий их деятельности. Предпринимательская деятельность была связана многочисленными регламентами и исключительными привилегиями, предоставляемыми тем или иным лицам или компаниям, обладавшим связями с монаршим двором.

Именно эта эпоха разворачивавшейся борьбы за освобождение от различных феодальных пут и перегородок, а вместе с этим и против прежней, сковывавшей творческие силы человека религиозной морали, породила феномен Возрождения. Возрождение представляло собой в первую очередь процесс, происходивший в сфере культуры, и выражавший собой утверждение нового мировоззрения, проникнутого гуманизмом. Гуманизм как идейное течение отстаивает суверенитет человеческой личности[12-2], приоритет личных потенций и способностей человека над сословной моралью, предписывавшей человеку раз и навсегда отведенную ему роль и правила поведения в соответствии с унаследованным социальным статусом. В тоже время идеал возрожденческого гуманизма покоится на индивидуализме, и почти все гуманисты той эпохи с резким неодобрением относились к массовым социальным движениям низов, видя в них лишь разрушительное начало, подавляющее условия для расцвета свободной индивидуальности.

Эпоха Возрождения, начавшаяся в XIV в. Италии - стране, где ранее других развились основы капиталистических отношений - в последующие столетия распространилась и на другие европейские страны. Она сопровождалась небывалым прогрессом в изобразительном искусстве и литературе (начавшись с формирования национального литературного языка взамен латыни), в науке, в идейной жизни, в морали и стереотипах повседневного поведения человека. Значительную роль в Возрождении сыграло широкое освоение античного духовного наследия, а затем и зарождение интереса к культурным достижениям Востока.

В идейной сфере наиболее ярким проявлением Возрождения стала церковная Реформация. Католическая церковь была существенно потеснена идеологией протестантства, выступившего против мелочной регламентации жизни человека церковью, против церковного стяжательства и за ограничение


убрать рекламу


имущественных притязаний церкви, за поиск спасения души не столько в идее покорности, сопровождающейся мелочным соблюдением церковных обрядов и ритуалов, сколько путем достижения праведной жизни через добродетели, свойственные скорее буржуазному образу жизни.

Во многих случаях Реформация послужила предлогом для секуляризации церковных имуществ  (прежде всего земельной собственности), то есть отчуждения этих имуществ в пользу светской (королевской) власти.

В тоже время Возрождение неразрывно связано с развитием свободомыслия и с прогрессом науки, выступавшей как антитеза религиозному объяснению окружающего мира. Именно в эпоху Возрождения появляется гелиоцентрическая система Коперника, которую подхватили Джордано Бруно и Галилео Галилей; Мигель Сервет впервые создает научную картину системы кровообращения человека; исследования Везалия по патологоанатомии дают огромный толчок пониманию анатомии человеческого тела; Томас Мор и Томмазо Кампанелла публикуют свои социальные утопии. Все эти мыслители подвергались нещадным гонениям церкви (как католической, так и протестантской), а Джордано Бруно и Мигель Сервет окончили свою жизнь на костре инквизиции (первый - католической, второй - кальвинистской).

Развитие экономических отношений в эпоху позднего феодализма вело к постепенному упадку феодального уклада. С течением времени (хотя бы в силу роста дворянского населения) происходит дробление крупных феодальных владений, растет численность малоземельного (мелкопоместного) и безземельного дворянства. Эти слои дворянства нередко оказываются под угрозой разорения, и либо деклассируются, либо вынуждаются искать новые источники дохода в частном предпринимательстве или на государственной службе (Д'Артаньян, описанный в «Трех мушкетерах» А.Дюма, как раз представляет собой яркий пример последнего случая). Деклассированные дворяне пополняют собой и возглавляют шайки менее «благородных» по происхождению авантюристов, ринувшихся на захват новых земель и богатств, совершив попутно многое из того, что впоследствии получило название великих географических открытий. Они же, попадая на государственную службу, формируют верную опору королевской власти.

Королевская власть, опираясь на мелкопоместное и безземельное дворянство, на торгово-ростовщическую буржуазию и мануфактуристов, постепенно укрепляет свои позиции в борьбе со слабеющими крупнейшими феодалами. Период феодальной раздробленности сменяется формированием централизованной государственной, власти вместе с формированием национальных государств (взамен прежней пестрой совокупности феодальных владений, связанных сложными отношениями сюзеренитета-вассалитета и династическими узами). Наиболее завершенное выражение этот процесс находит в эпохе абсолютизма.


Абсолютизм (абсолютная монархия) - форма феодального государства периода позднего феодализма. Характеризуется законченной политической централизацией - сосредоточением законодательной и исполнительной власти в руках монарха, опирающегося на подчиненный ему разветвленный бюрократический аппарат. Возникает единая государственная судебная, полицейская и фискальная система. Войско, комплектовавшееся из совокупности феодальных дружин и народного ополчения, сменяется постоянной королевской армией.


Абсолютизм характеризовался изменением формы правления господствующего сословия - дворянства. Постепенно ликвидируется вотчинный иммунитет. Оставаясь господствующим классом, феодальные землевладельцы утратили многие государственные (политические, судебные, военные и т.п.) функции, перешедшие к централизованному бюрократическому аппарату королевской власти. Возникает относительная независимость государственного аппарата от господствующего класса (что является характерной чертой бюрократии). Абсолютизм характеризуется появлением в государстве новой политической силы - буржуазии, которая еще не может потеснить дворянство у руля государственной власти, но уже в состоянии выдвигать и отстаивать, собственные интересы, пользуясь тем, что королевская власть заинтересована как в росте доходов от торгово-промышленной деятельности, так и в наличии определенного противовеса сепаратизму крупного феодального дворянства.

Относительная независимость королевской власти выражалась в эпоху абсолютизма также в принижении роли или вообще в отказе от систем сословного представительства, появившихся в предшествующую эпоху.

Сеньориальное хозяйство (домен) в борьбе с ориентированным на рынок хозяйством крестьян, освобожденных от личной зависимости, постепенно утрачивает свои позиции - если оно само не переводится на начала частного предпринимательства и крупный феодал не превращается в лендлорда, сдающего землю в аренду капиталистическим фермерам, вырастающим из зажиточного крестьянства, купцов и ростовщиков, вкладывающих капиталы в сельское хозяйство. Эффективность изъятия феодальной ренты падает, и значительная часть дворянства вынуждена жить уже не столько на доходы от своего поместья, сколько на служилые доходы и королевские пенсии. Соответственно происходит сдвиг в формах эксплуатации крестьянства - удельный вес сеньориальной ренты падает, и растет значение государственных (королевских) налогов, как источников выплаты жалования и пенсий дворянскому сословию.

Это еще больше укрепляет позиции монарха в борьбе с крупнейшей феодальной знатью. Она шаг за шагом лишается феодального иммунитета. Судебные и военные функции изымаются у феодалов и сосредотачиваются в руках королевских чиновников. В этой борьбе королевская власть находит поддержку со стороны буржуазии, заинтересованной в единообразном применении законов на территории государства и в устранении феодальных барьеров для развития национального рынка. В свою очередь, королевская власть принимает ряд мер по поощрению предпринимательства (политика меркантилизма).


Меркантилизм - экономическая политика европейских государств в ранний период развития капитализма. Была ориентирована в первую очередь на накопление денег (благородных металлов) в руках королевской казны. С этой целью проводилась политика активного торгового баланса, торгового протекционизма (повышенное обложение импорта), поощрения мануфактурной промышленности, основания монопольных внешнеторговых компаний, торговой и колониальной экспансии. Эта политика вела к столкновениям европейских держав в борьбе за торговое и промышленное преобладание.


Разумеется, меры поощрения королевской властью торговли и промышленности (что нашло наиболее последовательное выражение в политике Кольбера, министра финансов короля Людовика XIV во Франции) были рассчитаны не столько на то, чтобы задобрить своего союзника в борьбе с феодальным сепаратизмом, сколько на то, чтобы расширить базу поступления налогов в королевскую казну. Эта политика далеко не во всем отвечала интересам класса буржуазии (мелочная регламентация производства, система королевских привилегий, создание монопольных торговых и промышленных компаний). С течением времени узость политики меркантилизма перестала устраивать буржуазию, но в период становления абсолютизма эта политика играла объективно прогрессивную роль, способствуя развитию капитализма.

Развитие товарного хозяйства привело к быстрому росту капиталистических производственных отношений не во всей Европе. В тех регионах Европы, где товарное производство не приобрело еще глубоких корней, расширение рынков для продукции сельского хозяйства вызвало явления феодальной реакции  (о которых уже упоминалось в предыдущем разделе применительно к Англии и Северной Италии). Феодалы стремились использовать возможности сбыта товарной сельскохозяйственной продукции для личного обогащения путем расширения производства в господском хозяйстве (домене). С этой целью они ужесточали формы крепостной эксплуатации - увеличивали оброк или расширяли барщину (до 5-6 дней в неделю).

В политической сфере феодальная реакция ознаменовалась углублением сословного неравноправия, превращением дворянства в еще более замкнутую привилегированную касту, частичным возвратом к феодальной раздробленности или превращением абсолютизма в открытую форму дворянской диктатуры.

Если в Англии явления феодальной реакции в XIII-XIV вв. носили локальный характер и были изжиты с дальнейшим ростом буржуазных отношений, то в других странах в XVI-XVIII вв. феодальная реакция получила более прочные основания. Наиболее широко явления феодальной реакции давали себя знать в Испании, Италии, во Франции (вторая половина XVIII в.), Центральной и Восточной Европе. В ряде случаев (в восточной части Германии, в Чехии, Словакии, Венгрии, Польше, России) эти явления приобрели форму т.н. второго издания крепостничества -  т.е. применения изжитых уже в других странах форм личной зависимости, расширения и усугубления крепостного состояния. В России особую активность в насаждении полурабских форм крепостничества и в распространении его на прежде независимое население проявила Екатерина II (несмотря на личное понимание исторической бесперспективности крепостного состояния), которую современные поклонники крепостничества и дворянской диктатуры объявляют за это «Великой».

Развитие капиталистических производственных отношений с течением времени приводит к превращению капиталистического уклада в ведущий или даже в господствующий. Буржуазия начинает претендовать на участие в политической власти, в первую очередь для того, чтобы ликвидировать сдерживающие развитие капитализма пережитки феодальных отношений (сословное неравноправие, регламентация торговли и промышленности, отстранение недворянских сословий от выработки экономической политики, отсутствие свободного земельного рынка и т.д.).

Фактически происходящая социальная революция  - т.е. переход от преимущественно феодальных к преимущественно буржуазным экономическим отношениям - сопровождается развертыванием политических столкновений буржуазии с сохраняющим монополию на политическую власть дворянским сословием. В этой борьбе буржуазия опирается на поддержку массового слоя мелкой буржуазии и крестьянства, страдающего от роста королевских налогов. В большинстве европейских стран эта политическая борьба выливается в буржуазные политические революции. Начало им было положено революциями в Голландии (XVI в.) и Англии (XVII в.).

В ряде стран Северной Европы социальная революция - переход к капиталистическим производственным отношениям - не облекалась в форму политической революции. Поскольку крепостнические отношения и сословное неравноправие в Исландии, Норвегии, Швеции не получили столь сильного распространения, как в континентальной Европе, а в Исландии и Норвегии свободное крестьянство составляло большинство сельского населения вплоть до перехода к капитализму, здесь не возникало и столь острых форм классовой (межсословной) политической борьбы. Проблема модернизации политического и правового строя в этих странах могла быть решена реформистским путем. Но преобладание свободного мелкого производства в то же время привело к относительному торможению экономического и социального прогресса в этих странах, к длительной консервации мелкобуржуазной патриархальности.


Особенности российского феодализма

О некоторых особенностях российского феодализма уже упоминалось при описании становления феодального способа производства (эти особенности позволяют некоторым исследователям вообще ставить под сомнение феодальный характер средневековой Руси). Феодализм в России начинает формироваться позднее, чем в Западной Европе. В IX-X веках на Руси складывается раннеклассовое общество (отсутствие крепостничества, небольшие масштабы патриархального рабства, основной формой эксплуатации выступает взимание князьями нерегулярной дани - полюдье), а в Х-ХII веках начинается процесс его феодализации (рост различных категорий лично зависимых крестьян - закупов, рядовичей, холопов и т.д., развитие церковного и боярского землевладения в форме вотчины). Русь по уровню экономических отношений быстро приближается к раннефеодальной Европе. С конца XI века происходит развитие феодальной раздробленности, а ХII-ХIII века ознаменовались ростом товарного производства, ремесла и городов, что сближало уровень хозяйственного развития Руси и европейских стран.

Эта социально-экономическая динамика Руси была прервана в середине XIII века монгольским нашествием. Происходит резкий упадок городского ремесла, денежного обращения, падение роли городов, разрушаются экономические и политические связи с Западной Европой. Переход от феодальной раздробленности к формированию централизованного государства начинается только во второй половине XV века, и не опирается на становление единого национального рынка, рост буржуазии и т.д., вырастая из военного объединения в борьбе против ига Золотой Орды. Медленно происходит процесс складывания крепостной зависимости - когда в Европе во многих странах она уже разлагалась, на Руси она только приобретала законченные формы (конец XVI века). В XV-XVI веках происходит поворот отношений феодального землевладения от вотчины к поместью - не наследственному, а личному держанию за службу. Уравнивание статуса поместья с вотчиной происходит только в середине XVII века.

Господствующий класс длительно сохраняет черты военно-служилого сословия, отношения которого с монархом строятся не столько на началах вассалитета, сколько на началах государственной службы. Складывание централизованного государства в условиях незавершенной феодализации определялось гипертрофией военных функций в условиях постоянной угрозы со стороны кочевых народов, а затем - Золотой Орды и ее преемников. Усиление роли централизованного государства определялось также необходимостью защиты разбросанных общин и контроля над ними в условиях длительной эпохи колонизации обширных лесных и лесостепных пространств.

В результате в России не сложился феномен свободных городов со свободными самоуправляющимися сословными корпорациями (цехами, гильдиями, университетами). Городское (посадское) население по своему социально-экономическому положению было в основном тягловым  - зависимым от определенного феодала (или царя) и несшим соответствующие феодальные повинности (тягло). Сословные права даже господствующего сословия - дворянства - не были фиксированы до второй половины XVIII века.

Значительное влияние на специфику эволюции феодальных отношений в России оказало так называемое второе издание крепостничества, характерное для стран Центральной и Восточной Европы в XVI-XVII веках.


В строгом смысле слова «второе издание крепостничества» в Центральной и Восточной Европе было вторым только по отношению к Западной Европе. На самих же этих территориях не шло и речи о каком-то повторении уже существовавших и исчезнувших черт крепостной зависимости, а происходил процесс усиленного первичного закрепощения крестьян (в то время как в Западной Европе крепостничество разлагалось). Это определялось относительной нехваткой рабочих рук при относительно более широкой возможности колонизации свободных земель, что подталкивало землевладельцев к насильственному удержанию крестьян на своей земле. Кроме того, имевшиеся в Западной Европе черты сеньориальной реакции не смогли превратиться в нечто подобное «второму изданию крепостничества», поскольку этой тенденции противостоял развитый городской хозяйственный уклад, опиравшийся на лично свободное и корпоративно-организованное население. В Центральной Европе городской уклад был относительно слабее, а в Восточной феномен свободных городов вообще почти не получил развития.


«Второе издание крепостничества» (вплоть до развития полурабских форм личной зависимости) привело в России к тому, что еще в середине ХIХ века барщина и оброк были основными формами феодальной эксплуатации. Рост мануфактурного производства в XVIII веке происходил в значительной мере в форме крепостных (посессионных) мануфактур (где работники имели статус крепостных, прикрепленных к мануфактуре или заводу). Постепенное разложение личной зависимости под влиянием растущих потребностей развития товарного хозяйства происходило крайне медленно. Отмена крепостничества приняла форму «революции сверху», в условиях, когда большинство помещичьих хозяйств не было в достаточной мере втянуто в капиталистическое предпринимательство, а крестьянское хозяйство лишь начало переходить на рельсы мелкотоварного производства. В результате посткрепостнические отношения крестьян и помещиков развивались в основном в форме кабальной аренды полуфеодального типа («отработки», издольщина).

Значительным препятствием для развития капиталистических отношений в деревне была обусловленная природно-климатическими особенностями России сложность перехода от трехполья к травопольной и плодосменной системам земледелия. Именно этот переход в Западной Европе составил аграрную предпосылку промышленного переворота, позволил обеспечить растущее городское население продовольствием, а промышленность - сырьем. В России же, в силу негарантированности увлажнения и краткости вегетативного периода такой переход требовал значительно более крупных капитальных вложений, которыми большинство хозяйств не располагало. Кроме того, растущий спрос на пшеницу на мировом рынке вызвал в XIX веке переход к монокультурной специализации российского земледелия, что еще более затруднило переход к передовым аграрным технологиям[12-3].



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каковы были опосредствующие звенья в процессе перехода от античного (и азиатского) общества к феодальному?

2. Роль перехода от отчуждаемой частной собственности на землю к условному владению.

3. Факторы формирования крепостной (поземельной и личной) зависимости крестьянства.

4. Факторы формирования вотчинного иммунитета.

5. Как связана условная крупная земельная собственность и отношения вассалитета?

6. Чем вызван переход к феодальной раздробленности и формированию вотчинного иммунитета?

7. Каковы движущие силы образования феномена свободных городов?

8. В чем состоит прогрессивный характер городских корпораций (цехов, гильдий, университетов)?

9. Каковы предпосылки роста товарного производства и расширения рынка при феодализме?

10. Каковы предпосылки преодоления феодальной раздробленности и формирования национальных государств?

11. Каковы характерные черты абсолютистского государства?

12. Каковы причины упадка крепостничества? Что такое «второе издание крепостничества»?

13. Каковы основные экономические и социальные факторы разложения и кризиса феодального способа производства?

14. Каковы особенности «восточного» и, в том числе, русского феодализма?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К. Капитал. Т I, гл. 24 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.23.

• Маркс К. Капитал. Т III, гл. 36 и 47 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.25, ч. II.

• Энгельс Ф. Маркс // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Франкский период // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

Книга известного представителя исторической школы «Анналов»: 

• Блок М. Феодальное общество. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 2003.

Книга написана под значительным влиянием западной медиевистики и представляет собой неплохой очерк ее достижений: 

• Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984

Известный британский историк-марксист излагает свой взгляд на феодальное общество: 

• Андерсон, Перри. Переходы от античности к феодализму. — М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007.

• Андерсон, Перри. Родословная абсолютистского государства. М.: Территория будущего, 2010.

В статье советского историка Сказкина, изданной в 1958 году, заложены основы понимания феномена «второго издания крепостничества»: 

• Сказкин С. Д. Основные проблемы так называемого «второго издания крепостничества» в Средней и Восточной Европе // Вопросы истории, 1958, № 2. https://www.istmat.ru/index.php?menu=1&action=1&item=251

В работе Владислава Иноземцева формулируется взгляд на внутренние закономерности развития экономической общественной формации, в том числе на потенциал перехода к капиталистическому способу производства в различных типах общества: 

• Иноземцев В.Л. Очерки истории экономической общественной формации. М.: 1996.

В этой работе вводятся в научный оборот забытые было дискуссии российских экономистов, посвященные проблемам капиталистической эволюции российского земледелия: 

• Гловели Г.Д. Геополитическая экономия в России: от дискуссий о «самобытности» к глобальным концепциям. СПб.: Алетейя, 2008.

Часть IV. Социально-экономическое учение марксизма. Капитализм - вершина экономической общественной формации

 Сделать закладку на этом месте книги

Капиталистический способ производства знаменует собой кульминацию экономической общественной формации. В капитализме все свойства этой формации и присущие ей противоречия реализуются наиболее последовательно, выпукло и ярко. Именно поэтому капитализм выступает как завершающая стадия развития экономической общественной формации, как период формирования предпосылок новой общественной формации человечества.

Глава 13. Становление капиталистического способа производства как господствующего

 Сделать закладку на этом месте книги

Становление капитализма, как было показано выше, происходит в недрах феодального способа производства, и исторически выступает как процесс так называемого «первоначального накопления капитала» . Основу этого процесса составляет отделение непосредственных производителей от средств производства и формирование свободного работника - свободного как от внеэкономической регламентации и принуждения, так и от средств производства. Понятно поэтому, почему первоначальное накопление именуется «так называемым» - это, собственно, было не накопление в привычном понимании, а процесс экспроприации непосредственных производителей, протекавший в более жестких или более мягких формах.

Первоначально наемный труд применяется в небольшом объеме, и лишь спорадически - в крупных масштабах (при крупных строительных работах или в сезонных работах в сельском хозяйстве). Такое применение наемного труда ограничивалось условиями простой кооперации наемных работников. Методы простой кооперации труда не представляли собой чего-либо нового, возникнув еще в доклассовых (а как способ организации принудительного труда - в раннеклассовых) обществах. Капиталистический уклад заимствовал их практически в готовом виде.

Развитие общественного разделения труда и расширение рынков для массового товарного производства потребовало создания более эффективного производства специализированной товарной продукции, способного обеспечить ее массовый выпуск. Так возникло мануфактурное производство - метод производственной кооперации, основанный на разделении труда (попредметном или пооперационном). Мануфактура представляла собой элемент производительных сил, созданный под влиянием потребностей развития капиталистического производства, под влиянием противоречий капиталистических производственных отношений.

Именно бурный рост мануфактурного производства создал впервые массовую потребность в свободных наемных работниках. Выше уже говорилось о проведенном по инициативе североитальянской городской верхушки (в которой большую роль играли мануфактуристы) принуждении сельских помещиков к личному освобождению крестьян. Голландские суконные мануфактуры были ближайшей причиной «огораживаний» в Англии. Сначала голландские мануфактуры лишь увеличивали рынок сбыта для английской шерсти и вызывали у феодалов потребность в расширении овечьих пастбищ, что и достигалось путем безжалостного сгона крестьян с их наделов (причем нередко под горячую руку лишались земли не только феодально-зависимые крестьяне, но и свободные держатели - фригольдеры). Но затем потребности роста собственной английской текстильной промышленности для конкуренции с голландской превратили согнанных с земли крестьян, превращенных в нищих и бродяг, в необходимый ресурс для английских суконных и хлопкопрядильных мануфактур. Именно поэтому появляется английское «кровавое законодательство против экспроприированных» (по выражению К. Маркса), призванное превратить некогда свободное и экономически самостоятельное, а ныне деклассированное сельское население в наемных работников.

Методы т.н. первоначального накопления капитала, применявшиеся в Великобритании, и опиравшиеся на насильственную экспроприацию сельского населения, были положены К. Марксом в основу его изложения проблемы первоначального накопления в «Капитале». Однако не следует думать, что везде этот процесс протекал аналогичным образом. Например, роль насилия в ускорении процесса первоначального накопления была менее велика во Франции и значительно менее существенна в Северной Европе.

Во Франции в ходе буржуазной революции была проведена экспроприация и распродажа имений дворян-мятежников. Это привело к появлению массы мелких самостоятельных крестьянских хозяйств, основанных на частной собственности, рядом с которыми появилась (в менее значительных масштабах) и крупная частная земельная собственность. Дальнейшее развитие процесса т.н. первоначального накопления происходило за счет действия законов товарного производства, при котором конкуренция приводит к разорению одних товаропроизводители и обогащению других. Этот процесс развивался во Франции на протяжении всего XIX века и первой половины XX века. Постепенно произошло разрушение системы парцеллярного  крестьянского хозяйства (парцелла  - небольшой участок земли), основанного на собственном труде, и концентрация земельной собственности в небольшом числе мелких, средних и крупных фермерских хозяйств капиталистического типа.

Несколько иначе этот процесс происходил в Германии и России. Там основой этого первоначального накопления была отмена крепостной зависимости при лишь частичной передаче крестьянам земельных наделов, и при сохранении крупного помещичьего землевладения. Такая ситуация вела к сохранению форм полукрепостнической эксплуатации крестьян (кабальная аренда, издольщина) и лишь к очень медленному переходу как помещичьих, так и крестьянских хозяйств на рельсы интенсивного товарного и капиталистического производства, что сопровождалось постепенным разорением наиболее бедных крестьянских хозяйств. В Российской Империи этот процесс так и не был закончен (его историческим суррогатом выступила сначала сталинская коллективизация, а затем передача земли в частную собственность в начале XXI века), а в Германии он развивался с начала XIX века по начало XX века.

Мануфактурное производство представляло собой лишь надстройку над морем мелких самостоятельных товаропроизводителей и торговцев, хотя конкуренция мануфактур уже начала способствовать вытеснению мелкого производства. Промышленная буржуазия еще занимает более скромное место по сравнению с представителями купеческого и ростовщического капитала, от которых во многом зависят и мелкие производители, и мануфактурное производство.

В эту эпоху происходит также бурное развитие торгового и ростовщического капитала, обслуживающего как возросшие товарные обороты на внутренних рынках, так и выросшие возможности внешней торговли. В поисках новых заморских товаров и рынков сбыта для европейского производства, в погоне за золотом и серебром происходит быстрая внешняя экспансия, начавшаяся с рубежа XV-XVI вв. Европейские авантюристы основывают форпосты на новых территориях, завязывают с ними торговые отношения, совершают грабительские экспедиции, захватывают земли, превращая их в свои колонии, нередко безжалостно истребляя местное население. Попутно совершаются географические открытия - как это сделал английский пират Фрэнсис Дрейк: стремясь избегнуть засады испанского флота в Магеллановом проливе (после того, как он ограбил Атлантическое побережье испанских колоний в Южной Америке), он открыл новый пролив, ныне носящий его имя.

Мануфактурная промышленность положила начало формированию экономического перевеса европейских стран в международной торговле и массовой экспансии мануфактурных товаров в менее развитые страны под влиянием потребности промышленного капитала в новых, более широких рынках сбыта.

Однако и мануфактурное производство не удовлетворяло полностью интересам капитала в безудержном расширении производства и рынков сбыта. Ручные орудия труда не могли обеспечить достаточную массовость производства, а поскольку производство носило ручной характер, то издержки на наем рабочих рук были главными издержками производства. Решить обе эти проблемы - увеличить выпуск товаров в массовом масштабе и понизить издержки найма рабочей силы - смог переход к машинному производству. (В последующих главах будет дан теоретический анализ причин и последствий этого перехода).

С конца XVIII века в Великобритании, а несколько десятилетий спустя и в других европейских странах начинается промышленный переворот или капиталистическая индустриализация производства. Капитал начинает в массовом масштабе применять технические нововведения, обеспечивающие замену ручного труда машинным. Появляет


убрать рекламу


ся широкий спрос на изобретения.

Промышленный переворот резко изменяет облик общества, в котором развивается капиталистический способ производства.

Переход к капиталистической машинной промышленности привел к уже массовому разорению мелких товаропроизводителей, занятых ручным трудом. Начальная стадия промышленного переворота, поскольку он прямо диктовался потребностью капитала в понижении издержек найма рабочей силы, ознаменовалась ухудшением положения наемных работников[13-1]. Кроме того, под влиянием этого же интереса, происходил переход к использованию более дешевого и лучше поддающегося нажиму фабрикантов женского и детского труда в массовых масштабах. Эти процессы вызывали резкое обострение классовых противоречий и конфликтов, носивших со стороны рабочих еще слабо организованные формы, но нередко выливавшихся в вооруженные выступления (восстания английских ткачей в конце XVIII века, силезских ткачей в Германии - в начале ХIХ, лионских ткачей во Франции - в 1830 г.).

А в мировой торговле промышленный переворот обеспечил формирование промышленной монополии сначала Великобритании, а затем и ряда других европейских держав. Конкуренция европейской промышленности разоряла мелких производителей как в Европе, так и за ее пределами. Однако в Европе мелкое производство замещалось национальным промышленным капиталом, организующим крупное машинное производство, и разорившиеся мелкие производители превращались в наемных работников. В колониальных же странах разорение крестьян и ремесленников, работавших на рынок, сопровождалось установлением торговой гегемонии иностранного (европейского) промышленного капитала и полным упадком местной доиндустриальной промышленности (а отчасти и сельского хозяйства), что вело к пауперизации, а зачастую - и к голодной смерти миллионов разоренных ремесленников и крестьян.

Эта промышленная монополия дополнялась прямым разграблением человеческих ресурсов колоний, как путем организации работорговли, так и путем организации массового принудительного труда непосредственно местного населения. Разграблению подвергались также и сырьевые ресурсы. Все это в совокупности обеспечило резкий отрыв европейских стран по уровню экономического могущества от всех остальных стран мира - отрыв, который в основном сохраняется до сих пор.

В странах, претерпевших промышленный переворот, происходит быстрое сокращение удельного веса самостоятельных крестьян, ремесленников и мелких торговцев, разорение землевладельцев (в том числе и крупных), не перешедших на современные капиталистические методы производства, падение численности непроизводительных работников, обслуживавших интересы феодальной аристократии. Наряду с этим существенно возрастает численность рабочего класса (особенно фабрично-заводского пролетариата), происходит рост численности и укрепление экономических позиций промышленных капиталистов, оттесняющих торгово-финансовую буржуазию.

Таким образом, капиталистический способ производства приобретает господствующий (или, по крайней мере, ведущий) характер в экономике стран, проходящих через промышленный переворот. Капиталистический уклад вытесняет и преобразует все добуржуазные, раннебуржуазные и переходные формы производства, если и не ликвидируя их полностью, то отодвигая на второй план. Внешняя экспансия промышленного капитализма оказывает противоречивое влияние на экономику колоний, создавая в них элементы упадка и регресса, закрепляя отсталые экономические и политические формы, но, с другой стороны, создавая и некоторые предпосылки для развития капиталистических отношений.

Большинство буржуазных революций происходит в начале эпохи промышленного переворота (в Бельгии, Германии, Испании, Италии и т.д.) или непосредственно перед ней (в Японии). В США произошло две революции - одна перед началом промышленного переворота, а другая - уже в его ходе, а во Франции одна революция произошла перед промышленным переворотом, а еще три (1830, 1848 и 1870-71 гг.) - в ходе промышленного переворота. Именно в этой эпохе пролетариат впервые появляется на общественной сцене как самостоятельная политическая сила и начинают формироваться классические марксистские представления об экономической системе капитализма.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Что такое так называемое первоначальное накопление капитала? Каковы его особенности в различных странах?

2. В чем причина формирования на основе капиталистических отношений мануфактурного производства?

3. Каковы экономические движущие силы промышленного переворота?

4. Какую роль в развитии капитализма сыграло формирование промышленной монополии капиталистических государств?

5. Какую роль в развитии капитализма сыграло формирование колониальной системы?

6. К каким социальным сдвигам привела капиталистическая социальная революция?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К. Капитал. Т I, гл. 24 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.23.

Работы историков-представителей школы «Анналов», внесших значительный вклад в освещение процесса становления капитализма: 

• Бродель, Фернан Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв. пер. с фр. Л.Е.Куббеля. М.: Прогресс. т.1, 1986; т.2, 1988; т.3, 1992.

• Люсьен Февр. Бои за историю. М.: Наука, 1991

Глава 14. Система производственных отношений капитализма после промышленного переворота. Товар и Деньги

 Сделать закладку на этом месте книги

14.1. Марксистский вариант трудовой теории стоимости

Наиболее общим свойством капиталистического производства является производство продуктов как товаров. Если для других способов производства в рамках экономической общественной формации производство продуктов для обмена, на рынок, выступает лишь одним из укладов (и не самым значительным), а основное производство ведется на основе натурального хозяйства, то для капитализма товарное производство является универсальной, всеобъемлющей формой производства.

Поэтому именно на основе капиталистического способа производства товарное производство наиболее полно проявляет все свои свойства и потенции, и, соответственно, могут быть созданы наиболее точные научные представления о товарном производстве.

Товары суть продукты независимых друг от друга, частных работ, поступающих в общественное потребление через обмен их на рынке.

Естественные свойства продукта труда приобретают при товарном производстве форму потребительной стоимости товара - т.е. его полезности, способности удовлетворять определенные общественные потребности. Речь идет не о потребностях самого товаропроизводителя, а, поскольку продукт предназначается для продажи, о потребностях других людей, о полезности товара для них. Наличие у товара потребительной стоимости является необходимым условием его производства и продажи.

Способность товара обмениваться на рынке в определенной пропорции на другие товары выступает как меновая стоимость товара.

Итак, товар предстает как вещь, имеющая двойственную  природу. Он выступает, с одной стороны, как потребительная стоимость , с другой - как меновая стоимость .

Но чем же определяется меновая стоимость товара, его способность обмениваться на другие товары, и та пропорция, в которой этот обмен совершается?

Современная неоклассическая теория, имеющая наибольшее распространение, вообще не дает определенного ответа на этот вопрос. Пропорция обмена, согласно этой теории, устанавливается путем согласования предпочтений покупателей и продавцов (т.е. спроса и предложения). Спрос и предложение, в свою очередь, определяются множеством различных факторов.

При этом неоклассическая теория сразу же допускает несколько грубейших логических ошибок. Во-первых, пропорция обмена сразу же рассматривается как цена, то есть денежная оценка товара, в то время как категория денег на данном этапе анализа еще не вводилась и не определялась. Тем самым величины спроса и предложения также предполагаются как взятые в денежной форме, хотя мы еще ничего не знаем о природе денег.

Во-вторых, в качестве наиболее важных факторов, воздействующих на формирование спроса, называются такие, как денежные доходы потребителей и цены на сопряженные товары, а при формировании предложения - такие, как цены на ресурсы и цены на другие товары. Тем самым для определения цены используется понятие... цены. Возникает замкнутый логический круг в определении. Кроме того, опять используется не введенное и не определенное понятие денежного дохода.

Такая «небрежность» не случайна. Неоклассическую теорию на самом деле не интересует природа цены  или основа установления пропорций обмена. Ее интересует только механизм согласования спроса и предложения, и даже не столько сам механизм, сколько его количественное выражение . Однако в тоже время неоклассическая теория категорически не приемлет принятую в классической политической экономии трудовую теорию стоимости. Тем не менее в дальнейшем анализе неоклассическая теория фактически признает издержки производства (затраты труда и материальных ресурсов - т.е. овеществленного труда) определяющими факторами формирования цены, эклектически соединяя различные теории стоимости.

Трудовая теория стоимости исходит из того, что при обмене самых разнообразных товаров единственной возможной основой их приравнивания друг к другу выступает тот общий для подавляющего большинства из них факт, что товары есть продукты труда. И, соответственно, количество затраченного на их производство труда выступает основой установления пропорции обмена. Можно возразить, что на изготовление товаров тратится не только труд, но и другие ресурсы. Однако эти ресурсы сами есть не что иное, как продукты труда (овеществленный труд). Поэтому в конечном счете все затраты на производство товаров могут быть сведены к человеческому труду: к затратам живого труда, т.е. к рабочему времени, израсходованному на производство товара, и к затратам овеществленного (прошлого) труда, т.е. затратам использованных при изготовлении товара средств производства (сырья, материалов, орудий труда).

Затраты овеществленного труда (стоимость израсходованных сырья и материалов и стоимость износа орудий труда) переносятся на готовый продукт благодаря живому труду. Именно целесообразная деятельность работника позволяет израсходованным средствам производства воплотиться в полезном продукте и тем самым позволяет им не утратить свои полезные свойства, а включить их в свойства созданного продукта труда. Поэтому и их стоимость переносится на продукт труда и добавляется к стоимости израсходованного живого труда.

При товарном производстве пропорция обмена (меновая стоимость товара) определяется не фактически затраченным трудом , не тем количеством часов труда, которое было потрачено на изготовление данного товара. При товарном производстве в обмене признается только общественно-необходимое рабочее время . Это среднее при данных условиях рабочее время, потраченное на производство (точнее, на воспроизводство - т.е. на регулярно возобновляемое производство) той массы товаров данного вида, которая признана рынком отвечающей потребностям покупателей.

Именно данное количество труда, определяющее меновую стоимость (т.е. пропорцию обмена) товара, выступает как субстанция стоимости этого товара.

Производители, которые тратят на производство данного товара рабочее время, большее, чем общественно-необходимое (т.е. имеющие более низкую производительность труда), получают в обмен на свои товары относительно меньшее количество товаров другого вида, поскольку сами за определенный отрезок времени производят на продажу меньше товаров, чем производители с более высокой производительностью труда. Тем самым производственные отношения товарного производства подталкивают производителей, под угрозой обнищания и разорения, к повышению производительности труда.

Итак, если первоначально товар предстал перед нами как единство потребительной стоимости  и меновой стоимости , то теперь мы обнаруживаем, что в основе меновой стоимости лежит такое свойство товара, как его стоимость . Таким образом, теперь товар предстает как единство потребительной стоимости и стоимости .

В основе различия этих двух сторон товара лежит различие свойств труда, затрачиваемого на его изготовление. Труд, который создает потребительную стоимость товара, определяется необходимостью придания товару определенных, конкретных физических свойств, с тем, чтобы товар представлял собой полезный продукт. Такой труд получил название конкретного труда. (Упомянутый выше перенос стоимости средств производства на готовый продукт, поскольку он обусловлен целесообразным характером трудового процесса, есть свойство именно конкретного труда).

Труд, величина затрат которого определяет пропорцию обмена, и который лежит в основе стоимости товара, выступает как безразличный к какой бы то ни было своей особенной конкретной форме. Это любой вид труда, затраченного на производство товара, признанного рынком . Имеет значение лишь тот факт, что это затраты человеческого труда, получившие общественное признание, что и придает товарам, при всем их различии, качественную однородность, как продуктов труда. Такой труд, безразличный к любой конкретной форме, выступает как абстрактный труд.

Тем самым труд, производящий товар, также предстает как нечто двойственное - как единство конкретного и абстрактного труда .

Поскольку товары являются продуктами труда частных, независимых друг от друга индивидов, то их труд выступает как частный труд. Однако это труд, который совершается в системе общественного разделения труда . Каждый производитель специализируется на производстве какого-либо товара, предназначенного для удовлетворения потребности других людей, для удовлетворения общественной потребности  в данном товаре. Поэтому труд товаропроизводителя выступает одновременно и как общественный труд.

Однако труд, воплощенный в товаре, не является  общественным трудом непосредственно, сразу при его производстве. Ведь он является и частным трудом, то есть, выполнен товаропроизводителем на его страх и риск, вне прямого влияния со стороны общества. Поэтому он еще должен доказать  свой общественный характер, свою способность удовлетворять общественные потребности  и быть необходимым звеном общественного разделения труда , через обмен на рынке.

Таким образом, труд, производящий товар, предстает также и как единство частного и общественного труда .

Каким образом на рынке выясняется меновая стоимость товара, какую видимую форму выражения она получает? Уже применительно к самому простому обмену товара на товар мы должны поставить и выяснить этот вопрос. Для продавца товара единственной мерой стоимости его товара выступает количество другого товара, получаемого в обмен на свой. В уравнении:



«у товара В» является эквивалентом для «x  товара А». Таким образом товарное тело, то есть потребительная стоимость  товара В выступает формой стоимости товара А. Приведенное выше уравнение является формулой простой формы стоимости .

В более развитом обмене, когда товару А может быть противопоставлен не только товар В, но и множество других товаров-эквивалентов, форма стоимости товара А получает в них свое развернутое выражение. Формула:



есть развернутая форма стоимости .

Когда товарное производство приобретает достаточно развитый характер, и в виде товаров производится значительная масса различных продуктов труда, любому конкретному товару потенциально противостоит в качестве эквивалентов весь остальной товарный мир. Соответственно, в качестве эквивалентов товару А выступают все имеющиеся на рынке товары. Такая форма выражения стоимости товара в потенциально бесконечном числе противостоящих ему товарных тел (потребительных стоимостей) товаров-эквивалентов есть всеобщая форма стоимости .

В свою очередь, в выражении стоимости товара А через все остальные товары, для их владельцев эквивалентом стоимости их товаров выступает товар А. Когда эта роль эквивалента прочно срастается с товарным телом какого-то одного определенного товара, этот товар получает свойства всеобщего эквивалента .


Устойчивое бытие некоего конкретного товара в роли товара - всеобщего эквивалента придает ему свойство денег.


Выражение стоимости товара в деньгах называется ценой товара.


Неоклассическая экономическая теория отказывается от выяснения и рассмотрения природы  денег. Для нее деньгами является все что угодно, что может выступать в качестве таковых. То есть деньги по существу определяются только через их функции. Сами эти функции вводятся эмпирически, без какого-либо теоретического обоснования. Например, указание на то, что деньги выполняют функцию меры стоимости, не сопровождается объяснением категории стоимости и выяснением того, в каком отношении стоимость находится к цене. Таким образом, теоретический анализ  природы денег подменяется описанием  их эмпирически наблюдаемого бытия. Не выясняя природы денег, неоклассическая теория в тоже время не в состоянии объяснить пропорции обмена товаров без введения в исследование категории денег, т.е. независимо от их денежной оценки.


На ранних ступенях развития товарного производства у разных народов в роли всеобщего эквивалента выступали самые различные товары - зерно, скот, морские раковины, шкурки пушных зверей, ювелирные украшения. Но с течением времени эта роль прочно закрепляется за благородными металлами - золотом и серебром. Золото и серебро играют роль денег потому, что их природные свойства наилучшим образом подходят для этой роли. Небольшие весовые доли благородных металлов имеют большую стоимость. Золото и серебро легко делится на части, не портится при хранении, медленно снашивается в процессе обращения. Именно поэтому деньги приобретают именно золотую и серебряную оболочку.

Это может создать впечатление, что золото и серебро являются деньгами в силу своих естественных свойств. Однако легко убедиться, что там, где нет отношений товарно-денежного обмена, золото и серебро не превращаются в деньги. Не золото по своей естественной природе есть деньги, а деньги в силу своих общественных свойств находят в золоте и серебре наиболее подходящую форму воплощения .

Поскольку товары есть продукты независимых друг от друга частных работ, то производители товаров могут вступить в отношения друг с другом лишь через обмен продуктами своего труда - товарами - на рынке. Поэтому частные работы образуют необходимые звенья совокупного общественного труда лишь через те отношения, которые обмен устанавливает между продуктами труда. Поэтому производителям общественные отношения их частных работ кажутся тем, что они и есть на самом деле , то есть не непосредственно общественными отношениями людей в их труде, а вещными отношениями лиц и общественными отношениями вещей. На самом деле  - потому что отношения людей в товарном производстве действительно  могут устанавливаться только через вещи  - товары. Кажутся  - потому что отношения вещей являются лишь объективной видимостью , за которой скрыты отношения людей.

Общественный характер равенства разнородных видов труда, заключенного в продукте, предстает для товаропроизводителей в той форме, что все эти различные продукты труда обладают стоимостью. Приравнивая свои различные продукты при обмене один к другому как стоимости, производители приравнивают свои различные виды труда один к другому как человеческий труд. Они вовсе не обязательно осознают это, но они это делают.

Специфической чертой товарного производства является то, что общественный характер независимых друг от друга частных работ состоит в их равенстве как человеческого труда вообще и что он принимает форму стоимостного характера продуктов труда. В глазах товаропроизводителей их собственные общественные отношения принимают форму движения внешних вещей - товаров, под контролем которого они находятся, вместо того, чтобы его контролировать . «Это - общественно значимые, следовательно объективные мыслительные формы для производственных отношений данного исторически определенного общественного способа производства - товарного производства»[14-1]. Эта вещная видимость общественных определений труда и составляет фетишизм , присущий товарному миру.

Товарный фетишизм, то есть превращение вещного мира, созданного человеком, в независимую от него и господствующую над ним общественную силу, есть первая и наиболее общая основа отчуждения  общественных отношений при капитализме. В дальнейшем изложении мы увидим новые, многообразные и более сложные проявления этого отчуждения.


Теперь мы можем резюмировать отличия марксовой трактовки трудовой теории стоимости от трактовки ее в классической английской политической экономии (Адам Смит и Давид Рикардо). Это следует сделать, поскольку широко распространено невежественное заблуждение об отсутствии таких отличий.

Указанные отличия заключаются, во-первых, в четком и последовательном проведении через весь анализ товара понимания его двойственного характера - с одной стороны, как стоимости, с другой, как потребительной стоимости. Хотя эти две стороны товара были известны экономистам задолго до Маркса, для большинства из них было характерно частое смешение этих двух сторон, и, во всяком случае, невнимание к той различной роли, которую играет в экономических отношениях товарного производства та или иная сторона товара. Соответственно, отсутствует и четкость в обращении на той или иной ступени исследования именно к определенной из сторон товара.

Во-вторых, К. Маркс впервые показал двойственную природу труда, создающего товар: как единство, с одной стороны, конкретного целесообразного труда, создающего потребительную стоимость, а с другой - абстрактного труда (труда, проявляющегося и рассматриваемого отвлеченно от его конкретных разновидностей), создающего стоимость товара. Такая двойственность трудовой человеческой деятельности в условиях товарного производства до Маркса никем не исследовалась.

В-третьих, К. Маркс выдвинул собственную концепцию происхождения и природы денег на основе анализа формы стоимости товара (само понятие формы стоимости было впервые введено Марксом) и исторической эволюции этой формы.


14.2. Деньги, или обращение товаров

Деньги (или товар, закрепивший за собой функции всеобщего эквивалента) есть товар особого рода. Они отличаются по своим свойствам от всех остальных товаров. Прочно приобретенное деньгами свойство всеобщего эквивалента означает, что деньги могут быть обменены на любой товар. Деньги получают способность всеобщей обмениваемости , в отличие от всех остальных товаров, которые еще только должны доказать свою необходимость через рыночный обмен. Деньги выступают как воплощенная стоимость, их стоимость выглядит как, заранее данная (хотя на самом деле она также определяется общественно-необходимым трудом, затраченным на изготовление золота или серебра, овеществленным в этих металлах), в отличие от остальных товаров, которые еще должны доказать наличие в них стоимости через обмен на рынке.

Первая функция , в которой выступают деньги - быть мерой стоимости товаров. Деньги могут выступать мерой стоимости товаров потому, что они сами - товар, т.е. обладают (как золото и серебро) определенной реальной потребительной стоимостью и стоимостью. Деньги выполняют эту функцию первоначально в виде идеальных денег  - каждый товар, еще не воплотившийся в денежном эквиваленте, не обмененный на деньги (т.е. не купленный), уже выходит на рынок с идеальным выражением своей стоимости в виде цены.

Однако наличие у товара такой идеальной формы выражения стоимости в виде цены еще не означает, что такова его действительная цена и что он будет реально куплен за эту цену, т.е. будет обменен на реальные деньги. Если владелец денег свободно может купить на свои деньги любой товар соответствующей стоимости, то перед товаровладельцем стоит проблема реализации . Товар может быть вообще не продан или продан не за первоначально обозначенную цену.

Для удобства исполнения золотом и серебром функции денег как меры стоимости их стали делить на строго определенные весовые доли (это нашло отражение в исторических наименованиях денежных единиц - например, фунт стерлингов и означал ранее определенную весовую долю серебра; весовым наименованием был и античный талант). Чтобы исключить ошибки и недобросовестность при определении веса денежных единиц, и в тоже время избежать необходимости каждый раз перевешивать кусочки золота и серебра, государство стало удостоверять вес этих кусочков, ставя на этих кусочках штемпель с наименованием денежной единицы, изображением герба государства или портретом его правителя.

Так появилась монета. Выпуск монеты стал государственной монополией, которая охраняла монету от подделки или порчи (сознательного снижения установленного веса монеты с целью присвоения соответствующего количества золота или серебра). Впрочем, подчас само государство прибегало к порче монеты, чтобы увеличить доходы казны.

В простом обмене товара на товар (Т-Т), владелец товара обменивает его на другой потому, что товар - эквивалент представляет для него потребительную стоимость, в которой он имеет потребность. В товарно-денежном обмене владелец товара продает его за деньги, в которых воплощена возможность удовлетворения любых потребностей . Имея деньги, можно купить любой товар. И товаровладелец, продавший свой товар и получивший за него деньги, так и поступает. В конечном счете, никто не продает исключительно ради получения денег. Продав свой товар и получив деньги, их рано или поздно используют для покупки тех товаров, в которых имеется потребность. Обмен товара на деньги (Т-Д) сменяется обменом денег на товары (Д-Т).

Таким образом, деньги в таком отношении выступают посредником при обмене одного товара на другие товары . Формула прямого товарообмена Т-Т сменяется формулой товарно-денежного обращения Т-Д-Т. Эта формула имеет смысл в том случае, если не забывать, что товары, обозначенные буквой Т в начале и конце формулы - это непременно разные  товары, товары, обладающие различной потребительной стоимостью.

Итак, вторая функция денег  - быть средством обращения товаров. Если товары, будучи проданы, уходят с рынка, из обращения, и поступают в сферу потребления, то деньги не потребляются. Их специфическая потребительная стоимость как денег (которой они обладают сверх потребительной стоимости золота и серебра) - это их свойство всеобщей обмениваемости. Они вновь и вновь используются для покупки и продажи товаров, и, временно уходя из обращения, тут же поступают на рынок вновь - одни покупают товары за деньги (Д-Т), а затем вновь выносят их на рынок, чтобы другие продали им свои товары за эти же деньги (Т-Д). Тем самым поддерживается непрерывный процесс товарно-денежного обращения. Деньги постоянно остаются в этом процессе, совершая свое обращение: Д-Т-Д.

Когда товарно-денежное обращение стало устойчивым явлением, довольно быстро было сделано наблюдение, что монета подчас может исправно выполнять свою функцию и тогда, когда обозначенное на ней весовое количество золота или серебра не соответствует ее действительному весу. Это породило иллюзию, что стоимость монеты (и вообще денег) устанавливается государством (государем) и целиком зависит от его воли. Так появилась номиналистическая теория денег:  согласно этой теории, установление номинала  монеты (т.е. количественного выражения ее ценности) и превращает ее в деньги; причем государство (государь) могут по собственному произволу присваивать монете любой номинал.

Ошибочность этого взгляда была подтверждена многочисленными кризисами денежного обращения в античные времена и в средневековье. Выше уже было сказано, что деньги могут выступать мерой стоимости товаров потому, что они сами - товар, т.е. обладают (как золото и серебро) определенной реальной стоимостью и потребительной стоимостью. То же самое касается и их функции как средства обращения. Однако реальностью является и тот факт, что номинал монеты в некоторых случаях способен отклоняться от его действительного металлического содержания и не вызывая денежных кризисов и расстройств обращения.

Это может происходить потому, что в своей функции средства обращения деньги выступают лишь как мимолетный посредник, и в этом своем качестве участников обращения, собственно, и не интересует их золотое или серебряное содержание. Продал свой товар, получил деньги, и тут же обменял их на товары, нужные мне - и какая мне разница, сколько золота или серебра было в монетах,


убрать рекламу


на несколько минут (или часов) задержавшихся у меня в руках? Деньги в этой функции способны освобождаться от своей золотой и серебряной телесности, поскольку вполне достаточно того, что они выступают просто как некий знак стоимости . Да и на практике монета из драгоценных металлов, как оказалось, смогла быть заменена в обращении долговыми расписками или векселями.

Выяснилось, что как средство обращения металлические деньги могут быть заменены любыми знаками стоимости . В конечном итоге монета из драгоценных металлов была повсеместно вытеснена бумажными деньгами.

Однако и снижение золотого (серебряного) содержания монеты по сравнению с номиналом, и замена металлической монеты бумажными деньгами не могут производиться по произволу, в любых масштабах и количествах. Существуют объективные экономические законы товарно-денежного обращения, нарушение которых приводит к расстройству этого обращения и к кризисам.

Денежное обращение остается стабильным до тех пор, пока суммарный номинал обращающейся металлической монеты соответствует количеству золота или серебра, необходимого для нормального товарного обращения. Как же определить это количество?

Количество золота (или серебра), необходимого для обращения на определенный период (например, на год), равно сумме стоимостей товаров, находящихся в обращении в этот период, деленной на скорость обращения денег (т.е. на среднее количество сделок, которое совершается одной денежной единицей).

Эта закономерность была сформулирована К. Марксом в его работе «К критике политической экономии», вышедшей в свет в 1859 году. В 1908 году эта же закономерность была выражена экономистом Фишером в виде буквенной формулы:

MV=PQ,

где:

М - масса денег в обращении,

V - скорость обращения денег,

Р - цены товаров,

Q - физический объем товаров, находящихся в обращении.

Таким образом, если номинал денег, находящихся в обращении, окажется меньше указанной величины, наступают затруднения со сбытом товаров из-за недостатка денег. Это приводит к тому, что стоимости товаров, представленных на рынке, начинают выражаться в относительно меньшем количестве денежных единиц; номинальные цены товаров снижаются, а спрос на золото и серебро растет. Обычно это подстегивает их дополнительную добычу и равновесие на рынке восстанавливается.

Если же номинал денег, находящихся в обращении, превысит необходимое количество, то цены обращающихся товаров начинают выражаться в относительном большем количестве денежных единиц; цены товаров возрастают. Покупательная способность единицы денег (монеты) падает. Это также приводит к расстройству в сбыте товаров. Если речь идет об избытке полновесной монеты, то подобная заминка устраняется довольно быстро - избыточное количество монеты просто оседает на руках и уходит из обращения.

Более серьезные кризисы часто возникали в древности тогда, когда государство, чтобы оплатить расходы казны (или монаршего двора), регулярно выпускало в обращение избыточное количество монеты с пониженным весовым содержанием золота или серебра. Все товаровладельцы стараются как можно скорее избавиться от таких обесценивающихся денег, что увеличивает скорость обращения и тем самым увеличивает относительный избыток денег. Соответственно выход из такого кризиса возможен, например, путем принудительной замены обесценившейся монеты новой, полновесной, выпущенной в строго необходимом количестве.

Обращение бумажных денег подчиняется той же самой закономерности. Поскольку бумажные деньги выступают как заместители золота и серебра, то необходимая номинальная стоимость бумажных денег в обращении должна соответствовать стоимости золота или серебра, которое эти бумажные деньги замещают . Точно также недостаток бумажных денег в обращении приводит к дефляции (снижению цен товаров), а избыток - к инфляции (росту цен товаров).

Наличие в товарно-денежном обращении (Т-Д-Т) двух последовательных актов - обмена товара на деньги (Т-Д) и обмена денег на товар (Д-Т) - создает возможность значительного разрыва этих актов во времени. Такая возможность реализуется, например, в том случае, если товар в первом акте передается покупателю, а встречное движение денег откладывается. Возникает ситуация отсроченного платежа. Первый акт товарно-денежного обращения остается незавершенным. Вполне вероятно, что эта незавершенность (продавец не получил реальные деньги в обмен на свой товар) вызвана незавершенностью другого акта товарно-денежного обращения, в котором участвует по.купатель. Он сам, в свою очередь, еще не продал свой товар, и ему пока нечем расплатиться.

При наступлении оговоренного срока уплаты денег, деньги теперь уже реально оказываются в руках продавца, и он в состоянии сам приобретать товары, совершить второй акт товарно-денежного обращения. Когда наступает отсроченная ранее передача реальных денег продавцу товара, деньги при этом используются в функции средства платежа.

Функционирование денег в качестве средства платежа создает формальную возможность кризисов товарно-денежного обращения. Если акт покупки товара не завершен реально, и если возникает ситуация отрыва это акта товарно-денежного обращения от последующего, то любой сбой, любая заминка на товарном рынке может спровоцировать платежный кризис. Если я по каким-то причинам не смог продать свой товар, не получил за него деньги, то я не смогу расплатиться за купленный мною товар с другим продавцом. Он, в свою очередь, также не сможет совершить оговоренные платежи и т.д.

Ситуация еще более осложняется, если мы имеем дело с оформлением отсроченных платежей в виде векселей, и эти векселя сами совершают обращение, заменяя в расчетах реальные деньги. Тогда вызванный любыми причинами отказ от погашения векселя в оговоренный срок может вызвать цепную реакцию невозможности совершения оговоренных расчетов другими контрагентами. Доверие к векселям, как к средствам обращения, оказывается подорвано, их отказываются принимать для расчетов, реализация товаров приостанавливается...

Функционирование денег в качестве средства платежа усложняет определение количества денег, необходимых для обращения. Товаровладельцы, имеющие взаимные обязательства при торговых операциях, могут не использовать для расчетов реальные деньги, не совершать встречные платежи реально, а производить взаимный зачет задолженности. Таким образом, деньги на соответствующую сумму операций оказываются на деле не нужны.

Кроме того, в определенные периоды времени может складываться ситуация, когда платежи, срок которых наступил, превышают по объему отложенные платежи. На величину этой разницы реальных денег в обращении потребуется больше. Может быть и обратная ситуация - сумма отложенных платежей за данный период времени будет превышать сумму наступивших платежей. Соответственно, на величину разницы этих сумм реальных денег потребуется меньше.

Поэтому формула Маркса в конечном счете приобрела следующий вид:



Можно легко заметить, что эта формула значительно точнее, чем формула Фишера, учитывает реалии денежного обращения, и позволяет избежать ошибочных толкований, связанных с игнорированием тех проблем, которые потенциально несет в себе функция денег как средства платежа. В частности, на основе формулы Фишера оказывались совершенно необъяснимыми процессы в российском денежном обращении в 1992-1998 гг., когда широчайшее распространение приобрели отсроченные платежи (наращивание задолженности), взаимные зачеты платежей и неденежный обмен (бартер).

Когда деньги временно извлекаются из сферы обращения - например, для того, чтобы постепенно накопить необходимую сумму для совершения платежа - они тем самым выполняют функцию сокровища (накопления).

Функционирование денег как сокровища имеет значение не только как способ сохранения и накопления личных богатств. Деньги как сокровище играют весьма важную роль в обеспечении устойчивости денежного обращения. Когда количество золота и серебра в обращении превышает необходимое для поддержания равновесия товарно-денежного обращения, оно откладывается в запас, оседает в виде сокровища (т.е. происходит тезаврация  золота). Когда золота в обращении не хватает, оно изымается из запасов и вновь пускается в обращение.

Аналогичным образом действует механизм поддержания в равновесии бумажно-денежного обращения при системе свободного размена бумажных денег на золото по фиксированному курсу. Если бумажных денег в обращении слишком много (и, соответственно, происходит рост цен на товары и обесценение денег), их владельцы предпочитают не покупать товары по растущим ценам, а обменять бумажные денежные знаки на золото. Когда денег в обращении не хватает, происходит обратный процесс - золото обменивается на бумажные деньги и последние пускаются в обращение.

Гораздо сложнее функционирует механизм денежного обращения при отсутствии свободного обмена бумажных денежных знаков на золото. Но такой механизм основывается на отношениях высокоразвитого капитализма и обращаться к его анализу на данной ступени исследования преждевременно.

Бытие денег в качестве сокровища порождает специфические противоречия. Деньги, как уже было показано выше, это универсальный товар, обладающий свойством всеобщей обмениваемости. Деньги предоставляют их владельцу качественно безграничную возможность удовлетворения потребностей - за деньги может быть куплен любой, самый экзотический товар. За деньги подчас можно купить и то, что по природе своей не является товаром - честь, совесть, преданность.

Однако при всей своей качественной безграничности деньги количественно ограничены. Ты можешь купить на свои деньги любой товар - но хватит ли на это имеющейся у тебя суммы денег? Именно противоречие между качественной безграничностью денег с точки зрения их способности служить удовлетворению любых потребностей, и их количественной ограниченностью, ставящей предел удовлетворению этих потребностей, служит одним из важнейших побудительных мотивов к накоплению сокровищ в погоне за все растущей возможностью покупать, которая сталкивается с необходимостью отказывать себе в этих покупках ради накопления денег.


Нет в богатстве предела, который бы видели люди.
Тот, кто имеет уже множество всяческих благ,
Столько же хочет еще. И всех невозможно насытить.

Феогнид[14-2]

Последняя функция, в которой выступают деньги, и где исчезает специфически национальное обличье денежных и монетных систем, а остается лишь роль денег как обособившегося стоимостного бытия товара, как всеобщего универсального эквивалента товарных стоимостей - это их функция как мировых денег. В этой функции деньги совлекают с себя все специфические национальные одежды, проникают через границы национальных рынков, и выступают средством объединения всех товарных рынков в международный рынок.



Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Что такое товар? Два фактора товара.

2. Что такое абстрактный и конкретный труд? Что такое частный и общественный труд?

3. Что такое стоимость, как свойство товара?

4. Какой труд лежит в основе стоимости товара?

5. Какова связь между затратами труда на производство товара и его стоимостью?

6. Каковы противоречия товарной формы продукта труда?

7. Что такое форма стоимости товара?

8. Что такое товарный фетишизм?

9. Чем определяется переход от простой формы стоимости к денежной форме?

10. Чем деньги отличаются от товара - всеобщего эквивалента?

11. Почему золото закрепляется в роли денежного товара?

12. Чем определяется развитие функций денег?

13. Каковы закономерности, определяющие количество денег в обращении?

14. Чем определяется возможность замены в обращении золота бумажными деньгами?

15. Какие противоречия связаны с развитием функций денег как средства платежа и как сокровища?



Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма: 

• Маркс К. Капитал. Т I, первый отдел // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.23.

Для первого раза помочь в усвоении «Капитала» могут известные комментарии Розенберга: 

• Розенберг Д.И. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса М.: Экономика, 1984.

• https://narod.ru/disk/12264110000/Kommentarii_k_Kapitalu.djvu.html

• https://politazbuka.ru/knigi/kommentarii_k_kapitalu.djvu

Будет весьма полезно сопоставить позиции двух наиболее глубоких знатоков теории товара и стоимости в «Капитале» - К.П.Тронева и Н.В.Хессина: 

• Тронев, Константин Петрович. О предмете и содержании первого отдела I тома "Капитала" К. Маркса // Российский экономический журнал 2007г. № 9/10

• Тронев К.П. Вопросы товарного производства при капитализме и социализме в свете экономических рукописей 1857-1859 годов К.Маркса. // Вестник Моск. ун-та, сер. 7, Экономика, 1970, № 4

• Хессин Н.В. В.И.Ленин о сущности и основных признаках товарного производства. М.: Изд. Моск. ун-та, 1968.

• Хессин Н.В. Понятие "экономическая клеточка" и его методологическое значение для политической экономии социализма. Вопросы экономики, 1964, №7

• Хессин Н.В. Вопросы теории товара и стоимости в «Капитале» К.Маркса. М., 1964.

Материалы дискуссии конца 20-х годов XX века об абстрактном труде до сих дают весьма ценный материал для понимания теории К.Маркса: 

• Рубин И.И. Очерки по теории стоимости Маркса. С новым дополнением к статье Ответ критикам. 4-е изд. Москва; Ленинград: Госиздат. 1930.

• https://www.lawlibrary.ru/izdanie10093.html

• Дволайцкий Ш. К теории ценности Маркса (о различном толковании понятия «Общественно необходимый труд») // Экономические науки. 1975. № 10.

Кое-что о современной судьбе теории стоимости: 

• Бузгалин А. В., Колганов А. И. Трудовая теория стоимости: проблемы адекватной трактовки и реактуализации // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика, 2010, № 1

• https://dlib.eastview.com/browse/doc/22002525

Глава 15. Система производственных отношений капитализма после промышленного переворота. Производство прибавочной стоимости

 Сделать закладку на этом месте книги

15.1. Капитал и прибавочная стоимость. Заработная плата

Деньги, способные приносить прибавочную стоимость, есть капитал.

Со своей стоимостной стороны капитал отличается от обычных денег тем, что величина его стоимости не остается неизменной, а испытывает тенденцию к постоянному возрастанию. Владелец капитала стремится извлечь из обращения больше, чем бросил в него. Но как это возможно? Если мы исходим из предпосылки эквивалентного обмена по стоимости, то из обращения можно извлечь лишь эквивалент той стоимости, которая была обменена. Когда товар обменивается на деньги, то в итоге получается сумма денег, равная стоимости товара.

Даже если эквивалентность обмена нарушается, то это не приводит нас к решению задачи. Если в результате неэквивалентного обмена некто извлек из обмена больше, чем предложил к обмену, то его выигрыш целиком складывается из потери другого участника обмена. Таким образом, мы имеем дело не с ростом богатства, а всего лишь с его перераспределением между различными людьми.

Тем не менее, на практике мы постоянно сталкиваемся с тем, что формула простого денежного обращения Д-Т-Д сменяется на формулу капиталистического обращения Д-Т-Д' (где Д'=Д+ΔД, т.е. деньги с приростом).

Ничего не изменится и в том случае, если мы обратимся к сфере производства. Да, труд создает новую стоимость. Но в обмен за свой овеществленный в товарах труд можно получить только эквивалент этого труда - и ничего больше.

Как же владелец денег постоянно  ухитряется продавать дороже, чем он заплатил сам при покупке товаров, и тем самым извлечь из обращения больше денег, чем бросил в него?

Такое явление становится возможным, если предположить, что владелец денег имеет дело со специфическим товаром, особенности участия которого в обмене и в производстве позволяют капиталисту входить во второй акт обмена, имея на руках большую стоимость, нежели была потрачена на покупку в первом акте. Подобный товар был известен задолго до формирования капиталистической системы. Это - рабочая сила, или способность человека к труду, приобретшая самостоятельное товарное бытие, отчужденная (в экономическом, а не в физическом смысле) от человека-носителя.

Способность человека производить продукт в большем количестве, чем нужно для обеспечения его собственного существования, известна очень давно, и с успехом использовалась в докапиталистических эксплуататорских обществах. Различие между этими обществами и капитализмом заключается в том, что если в первых осуществлялось принудительное изъятие прибавочного продукта на основе внеэкономического принуждения, то эксплуатация при капитализме осуществляется на основе законов товарного производства и обращения, на основе обмена эквивалентов. Так как же обмен эквивалентов приводит нас к продукту, в котором содержится больше стоимости, чем в исходном пункте?

Владелец денег, приобретая рабочую силу, платит за нее ровно столько, сколько она стоит - то есть столько, сколько при нормальных условиях нужно затратить на ее воспроизводство (на то, чтобы купить и потребить товары, необходимые для восстановления рабочей силы, и на замещение выбывающего с возрастом работника, т.е. на поддержание жизни его семьи). А затем в дело вступает уже упомянутая способность человека произвести за рабочий день больше продуктов труда, нежели нужно для поддержания его собственной жизни и жизни его семьи. И если наемный работник обладает рабочей силой, которая в процессе своего расходования позволяет трудиться за пределами того времени, которое нужно для возмещения затрат труда самого работника, т.е. за пределами необходимого рабочего времени, то задача решена. Ведь работник, отработав необходимое рабочее время и создав необходимый продукт (необходимый для возмещения его рабочей силы) теперь может продолжать трудиться уже в прибавочное рабочее время, в течение которого он создает для владельца денег (капиталиста) прибавочный продукт, создавая тем самым и прибавочную стоимость.

И это происходит при полном соблюдении эквивалентности обмена, при обмене рабочей силы на деньги точно по ее стоимости.


Защитники эксплуатации нередко любят указывать сторонникам трудовой теории стоимости и теории прибавочной стоимости Маркса, что заявления об эксплуатации противоречат закону сохранения энергии. Согласно их рассуждениям, если мы измеряем стоимость затратами человеческой трудовой энергии, то утверждение, будто человек может создать стоимость большую, нежели нужно для возмещения той энергии, которую он затратил (то есть для восстановления его способности к труду), абсурдно с точки зрения закона сохранения.

На удочку такого рассуждения довольно часто клюют те представители естественных и общественных наук, которых подкупает видимость  естественнонаучной аргументации. Между тем подобные рассуждения построены на непонимании (или сознательном извращении) как раз физической стороны трудового процесса, на сознательном или бессознательном смешении процесса создания материального продукта и процесса создания стоимости.

Дело в том, что и сам работник, для восстановления затраченной трудовой энергии, и его эксплуататор (для своих целей) потребляют вовсе не энергию, затраченную в процессе труда, и даже не стоимость созданного продукта, измеряемую этой энергией, а продукт, полученный с ее помощью . И хотя на продукт, потребляемый работником (необходимый продукт), затрачена лишь часть  израсходованной им энергии (израсходованной только в течение необходимого рабочего времени), его может быть вполне достаточно для полного возмещения  затрат его труда.

Но разве такое возможно? Разве это не прямое нарушение закона сохранения энергии? Нет, никакого нарушения здесь нет. Ведь человек не создает продукт из ничего, или только из собственной энергии (это касается даже таких специфических продуктов, как знания, хотя они и выглядят чистым порождением усилий человека). Исходная материя природы, которую преобразует в труде человек, уже содержит в себе энергию. Человек своим трудом лишь преобразует физическую форму того, что дано природой, делая эту материю пригодной для человеческого потребления.

Скажем, для примера, что человек возмещает затраты своей энергии на дойку коровы не за счет этой самой затраченной энергии, и даже не за счет воплощения этой энергии в надоенном молоке, а за счет надоенного молока, в котором содержится больше энергии, чем потрачено на дойку человеком, поскольку энергия в молоке - это его природное свойство, имевшееся еще до процесса дойки . Человек своей энергией не создает молоко  - он его выдаивает, стерилизует, упаковывает, перевозит. Поэтому в готовом к потреблению молоке есть не только та энергия, что привнесена усилиями человека, но и та, что запасена природой . Так что с законом сохранения все в порядке.


Разумеется, капиталисту - владельцу денег, чтобы обеспечить эксплуатацию труда, нужно приобретать не только наемную рабочую силу, но и средства производства, которыми будет работать наемный работник. Таким образом, формула простого денежного обращения Д-Т-Д, превращаясь в формулу капиталистического обращения, или во всеобщую формулу капитала Д-Т-Д' (всеобщую потому, что ею определяется движение всех форм капитала), раскрывается следующим образом:



где: PC - рабочая сила, СП - средства производства, П - процесс производства

Средства производства и рабочая сила, вступая в процесс производства капитала, сами приобретают капиталистическую форму. Стоимость средств производства выступает как постоянный капитал (с), поскольку их стоимость не меняется в процессе производства (хотя она полностью или частично переносится на готовый продукт). Стоимость рабочей силы выступает как переменный капитал (v), постольку, поскольку обладает способностью приносить стоимость большую, чем сама имеет, приносить прибавочную стоимость (т). Таким образом, стоимость капиталистически произведенного товара распадается на величину, равную стоимости возмещения истраченных и изношенных средств производства, величину, равную стоимости затраченной рабочей силы, и величину прибавочной стоимости:

T' = c+v+m

Степень способности наемной рабочей силы, выступающей как переменный капитал, приносить капиталисту прибавочную стоимость, называется нормой прибавочной стоимости (т') , или нормой эксплуатации, и измеряется отношением величины прибавочной стоимости к величине переменного капитала:

m' = m / v

Эта формула выражает собой меру производственного отношения капиталиста и наемного рабочего. Поэтому величина постоянного капитала (с) здесь не фигурирует - прибавочная стоимость создается живым трудом наемных рабочих.

Итак, на основе изложенного выше мы можем дать более развернутое определение капитала:


Капитал - производственное отношение между капиталистом (владельцем денег, авансирующим их для производства прибавочной стоимости) и наемным рабочим по поводу производства и присвоения прибавочной стоимости за счет эксплуатации наемной рабочей силы.


Пределы эксплуатации капиталист не может установить совершенно произвольно. Если он продлевает рабочий день в погоне за увеличением массы прибавочной стоимости, то это ведет к увеличению расходования рабочей силы, а значит, требует и больше средств для ее восстановления. Однако это дополнительное рабочее время приносит капиталисту не только дополнительные расходы на рабочую силу, но и дополнительную прибавочную стоимость.

Вопрос о том, каковы должны быть границы рабочего дня в рамках капиталистических отношений, не имеет совершенно жесткого и строго определенного экономического решения в рамках законов товарного обмена. Продолжительность рабочего дня имеет нижний предел - рабочий день в капиталистическом производстве не может длиться меньше, чем время производства необходимого продукта для возмещения стоимости потраченной рабочей силы. Иначе капиталист вообще не будет нанимать работников, и организовывать производство - ведь он им занимается не ради производства как такового, а ради увеличения авансированного капитала путем производства прибавочной стоимости.

Верхний предел продолжительности рабочего дня определяется физической способностью работника восстановить затраченные в ходе работы силы.

В этих пределах продолжительность рабочего дня определяется соглашением между наемными работниками и капиталистом. Результаты этого соглашения зависят от баланса сил сторон, которые имеют противоположные интересы: рабочие заинтересованы в сокращении продолжительности рабочего дня, капиталисты заинтересованы в более длительном рабочем дне. «При столкновении двух равных прав решает сила» - заметил по этому поводу К.Маркс[15-1].

Длительное время рабочие вынуждены были соглашаться на крайне невыгодные для себя условия продолжительности рабочего дня. Этому способствовало не только давление экономической необходимости, заставлявшее пролетариев продавать свою рабочую силу на тяжелых условиях, но и применение государством и частным капиталом методов внеэкономического принуждения (ограничение верхнего предела заработной платы, репрессивная политика в отношении безработных, произвол надсмотрщиков на фабриках и т.д.).

В мануфактурный период капитализма продолжительность рабочего дня составляла 14-16 часов в сутки, в начальный период промышленного переворота - 11-12 часов. Затем, в результате длительной ожесточенной (и нередко сопряженной с многочисленными жертвами) борьбы рабочего класса, в середине XIX века в Великобритании, а затем и в других европейских странах, продолжительность рабочего дня начинает регулироваться законодательством. Это был единственный способ избежать постоянных столкновений, дестабилизирующих капиталистическое общество, не устраняя объективную основу конфликта, но, в тоже время, вводя его в определенные рамки. В первой трети XX века, после нескольких предшествующих десятилетий борьбы уже политически организованного рабочего класса, и под давлением результатов Октябрьской революции 1917 г. в России, в странах развитого капитализма нормой сделался 8-часовой рабочий день.

Таким образом, фабричное законодательство появилось как первое изъятие из чисто рыночного принципа формирования отношений между наемным трудом и капиталом, как первое устойчивое вмешательство общества в стихийные рыночные процессы. Необходимость такого вмешательства появилась на сравнительно ранней стадии развития капитализма постольку, поскольку капиталистическое отношение придало рыночной сделке между капиталистом и наемным работником специфический характер (невозможность строго определить продолжительность рабочего дня в рамках законов рынка). Разрешение этих специфических противоречий самой рыночной сделки и потребовало отхода от следования чисто рыночным принципам.

Как определяется в отношении между капиталистом и рабочим стоимость продаваемой последним рабочей силы (а значит, и соотношение между необходимым и прибавочным трудом в течение рабочего дня)? Так же, как и стоимость любого товара - средним общественно-необходимым рабочим временем, требуемым для воспроизводства данного товара. Что же необходимо для воспроизводства товара - рабочая сила?

Это, как уже было сказано, совокупность жизненных средств, необходимых для восстановления работоспособности самого рабочего и на поддержание жизни его семьи, с тем, чтобы обеспечить процесс естественного воспроизводства рабочей силы. А что же должно включаться в эту совокупность? Во-первых, это материальные блага, необходимые для физического существования как самого работника, так и его семьи, и для поддержания работоспособности в физическом смысле. Во-вторых, это затраты на обучение работника и обучение подрастающего поколения.

Напомню, что речь идет о среднем общественно-необходимом количестве жизненных средств. Этот «средний, общественно-необходимый» уровень есть величина историческая. Какие именно из потребностей работника будут признаны рынком рабочей силы общественно-необходимыми, зависит от множества социально-исторических факторов.


Когда-то рынок полагал достаточным для работника быть более или менее сытым, чтобы не валиться с ног, иметь крышу над головой в виде угла в бараке или в подвале, и обзавестись парой каких-нибудь обносков, чтобы прикрыть тело. Простая грамотность, расходы на элементарную медицинскую помощь, наличие в жилище водопровода и канализации - все это не относилось к «общественно-необходимым затратам». Такая ситуация даже породила теорию (т.н. теория рабочего фонда), согласно которой стоимость рабочей силы работника (заработная плата) определяется минимумом  необходимых работнику средств существования. Однако в дальнейшем историческом развитии капитализма, как под влиянием возрастающей организованности рабочего класса в борьбе за свои интересы, так и под воздействием потребност


убрать рекламу


и капитала в более квалифицированной рабочей силе, ситуация изменилась. Рабочие уже очевидным образом не довольствуются минимумом средств существования, да и обеспечить длительную подготовку квалифицированного работника, а затем его длительное функционирование (с тем, чтобы оправдать затраты на его обучение) невозможно без удовлетворения' возросшего круга потребностей. Это и потребности, вытекающие из более высокого уровня образования, даже не просто грамотности (т.е. растущие общекультурные потребности), и из необходимости обеспечить медицинскую помощь, рациональную структуру пита