Хазин Михаил Леонидович. Черный лебедь мирового кризиса читать онлайн

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Хазин Михаил Леонидович » Черный лебедь мирового кризиса.





Читать онлайн Черный лебедь мирового кризиса. Хазин Михаил Леонидович.

Михаил Хазин

Черный лебедь мирового кризиса

 Сделать закладку на этом месте книги

Предисловие

 Сделать закладку на этом месте книги

У профессионалов, занимающихся раскрытием преступлений, есть замечательное выражение — «Лжет как очевидец». Связано оно, как понятно, с тем, что люди помнят прошлое весьма и весьма выборочно, они хорошо запоминают моменты, которые напоминают о чем-то для них важном, и легко забывают то, что эмоций не вызывает. Они очень легко «склеивают» разные воспоминания под воздействием внешних сил (радио, телевидение, разговоры с окружающими), поддаются влиянию более сильных людей, склонны создавать «виртуальную реальность», которая оправдывает их не самое красивое поведение…

В общем, очень трудно восстановить реальную картину событий даже по наблюдениям прямых свидетелей (которых нужно многократно переспрашивать, а подчас и устраивать очные ставки, на которых приходится верифицировать, перепроверять и уточнять разные «виртуальные реальности»). А уж если речь идет о восстановлении реальной картины в условиях, когда некие силы целенаправленно ее туманят и по истечении нескольких лет… Тут задача становится много сложнее.

Можно привести массу примеров. Один из ключевых периодов, позволяющих понять, что в реальности происходит в экономике сегодня, это 70-е годы прошлого века. И, если вспомнить исследования 80-х годов, с которыми я познакомился еще в СССР, я всегда исходил из того, что это был период перманентного кризиса западной экономики. Но с конца 70-х годов в западной экономической науке начало превалировать одно из направлений, которое постепенно монополизировало свое положение (условно его можно назвать либеральным фундаментализмом). А в соответствии с этим направлением кризисы бывают только одного типа, так называемые циклические, пики которых иногда называют рецессиями, и длительность этих рецессий ограничена (условно, скажем, 24 месяцами).

Я специально не уточняю значение этих терминов в «мейнстримовском» значении, поскольку особого смысла это, как вы увидите ниже, не имеет. Это просто один из способов описания реальности, причем на сегодня уже смело можно сказать, не самый удачный, поскольку ряд явлений сегодняшней действительности в рамках этой терминологии описать просто нельзя.

Важно то, что реальность 70-х годов не вписывалась в «мейнстримовскую» теорию, которая с какого-то времени претендует на абсолютную истину. И, как следствие, ее адепты постоянно переписывали методики статистической обработки данных для того, чтобы доказать, что теория ошибаться не может. В конце концов, они добились успеха (как гласит легенда, Сталин однажды сказал: «Не важно, как голосуют, главное — кто считает!»), сегодня во всех учебниках (монополия же) написано, что 70-е годы — это просто две близкие рецессии, разделенные пусть кратким, но периодом роста. Впрочем, это не совсем чуждое науке явление: мои преподаватели по программированию объясняли мне в 70-е годы, что программа переписывается до тех пор, пока не начнет давать приемлемые для авторов результаты.

Напомним также, что с начала ХХ века в мире существует две экономические науки — политэкономия и экономикс, которые находятся в жестко конкурентных отношениях. После 1991 года политэкономия оказалась в страшном загоне, но (у нас в стране) выжила — и вот тут начался кризис, который, как выяснилось, на языке экономикс описать невозможно (во всяком случае, теории современного кризиса в «мейнстриме» нет до сих пор), а зато на базе политэкономии описывается отлично.

Собственно наша теория, в более или менее полном масштабе созданная как раз к моменту развития первых событий, описанных в этой книге, и построенная не на экономикс, а на политэкономии, говорит о том, что кризис 70-х, как и кризис начала ХХ века, как и Великая депрессия, как и нынешний кризис, начавшийся в 2008 году — это явление, принципиально отличное от того, что описывается таким «циклическим» термином, как «рецессия» (или, на языке политэкономии, кризисом перепроизводства). Это, в реальности, структурный кризис, связанный с падением эффективности капитала в условиях невозможности расширения рынков. И, соответственно, попытки вписать его в шаблоны рецессии ведут к тому, что неизбежно на поверхность вылезают разного рода шероховатости и несоответствия. В теоретических трудах это не так принципиально, но использовать такую теорию для объяснения реальных проблем в условиях кризиса просто недопустимо.

Беда в том, что каждая такая шероховатость сама по себе — явление незначительное и не очень запоминающееся. Я, например, много раз отмечал, что статистика США демонстрировала в своих официальных цифрах экономический рост (или снижение безработицы), которые сопровождались снижением продолжительности рабочей недели или загрузки мощностей. Или еще — когда показатели дефлятора ВВП (который принципиально важен для расчета ВВП, почему его все время и занижают) «выскакивают» из отрезка, который образуют показатели потребительской и промышленной инфляции. И то, и другое — явный показатель фальсификации статистики, но нужно учитывать, что статистические органы США все время задним числом пересматривают статистику в соответствии с самой «передовой» методикой, и по этой причине вернувшись к прошлым цифрам, очень часто видишь совсем иную картину, чем та, что была буквально еще несколько месяцев назад.

А если к этому добавить массированную пропаганду (например, постоянные завывания правительства об экономическом росте и успехах в деле социальной поддержки населения, как это бывает в нашей стране), то разобраться в том, что и как происходит, становится еще сложнее. Даже я, при всем понимании экономических процессов и, в общем, управленческих механизмов правительства, постоянно должен прилагать достаточно серьезные усилия для того, чтобы вспомнить, как именно обстояли дела в тот или иной период. В реальности, а не в рамках отлакированной и приведенной к «единственно верной» картинки. Проще всего привести примеры из середины 90-х годов, когда я во многих процессах участвовал непосредственно (и даже кое-какие безобразия удавалось остановить), да и потом довольно внимательно следил за событиями.

Можно вспомнить, например, историю дефолтов 1998 года. Их было два: банковский и суверенный, — и первого избежать было никак нельзя, поскольку правительство за счет бюджетных средств долго держало завышенный курс рубля, и он неминуемо должен был обрушиться, как только в бюджете закончатся деньги. Но вот объявлять дефолт суверенный, то есть отказываться платить по обязательствам, номинированным в национальной валюте (пресловутые ГКО), — это было что-то новое в мировой финансовой истории. С точки зрения интересов страны, это было преступление, но команда организаторов дефолта (Чубайс, Дубинин, Алексашенко, Задорнов, Кудрин и Игнатьев) исходила из личных и корпоративных интересов.

С точки зрения государства, еще раз повторю, это было преступление, но практически все его участники, за исключением Алексашенко, вполне себе после дефолта преуспели. Что естественно, поскольку их властная группировка (в терминах книги «Лестница в небо») у власти осталась. Но вспоминать реальное развитие ситуации им совершенно не хочется (время уголовной ответственности уже, к сожалению, прошло, но политическая ответственность сроков давности не имеет), а потому вы практически нигде не услышите в отношении событий 1998 года упоминание слова «дефолт» во множественном числе. С точки зрения либеральной политической команды, это событие должно быть прочно забыто.

Можно привести еще много примеров. В частности, практически все, кто получил экономическое образование в рамках либеральной экономической теории (а на сегодня, напомню, у нее практически монопольное право на истину в экономической теории), точно знают, что единственная валюта, по которой ни разу не объявлялись дефолты — это доллар США. Все попытки их разуверить и напомнить, что только в прошлом веке США объявляли дефолт как минимум дважды (в 1933 и 1971 годах) заканчиваются безуспешно: в их учебниках просто написано, что эти события (закрытие на несколько дней всей банковской системы, т. н. банковские каникулы, резкая девальвация доллара относительно золота и, наконец, отказ от «золотого стандарта» 15 августа 1971 года) дефолтом не являются. Люди, которые эти события пережили, конечно, с такими утверждениями вряд ли бы согласились, но с их мнением современный читатель вряд ли сможет ознакомиться.

Любому предпринимателю (не путать с коррумпированными бизнесменами, которые управляют финансами конкретных чиновников) для более или менее успешного управления своим бизнесом необходимо иметь объективную картину развития событий. Анализировать он ее может разными способами, но если понимания сложившейся ситуации нет, то шансы на успех призрачные. Беда в том, что любая картина развития макроэкономических и политэкономических процессов требует понимания истории их развития. А, как сказано выше, эту реальную картину пытаются исказить и представить максимально выгодным для себя образом те, кто контролирует соответствующие экспертные и политические институты.

Механика этих процессов подробно описана в уже упомянутой книге М. Хазина и С. Щеглова «Лестница в небо», я же пока могу только сказать, что единственный способ понять, что же в реальности происходило в прошлом, в том числе и совсем недавнем, это читать описание событий, что называется, по горячим следам. Но и здесь мы сталкиваемся с определенными проблемами — у разных людей совершенно разный жизненный опыт, отличные приоритеты и, подчас, описывая одно и то же событие, они могут нарисовать достаточно разнящиеся картины. Чего уж говорить об описании разных событий — невероятно сложно понять, что они как-то связаны, если их описания дают разные люди.

В этом смысле предлагаемая книга дает уникальную возможность, ведь в ней описаны связанные с экономикой события, происходящие в нашей стране (и мире) с 2003 года практически без перерывов. Поскольку базой для нее являются регулярные обращения к читателям на сайте worldcrisis.ru (к сожалению, по не зависящим от автора настоящих строк причинам он с 2015 года к этому сайту отношения не имеет), то тексты эти максимально актуализированы с точки зрения интереса читателя. К сожалению, мне не удалось выдержать тот график в одно обращение в две недели, который я себе ставил изначально, но, в целом, за год накапливалось более десятка текстов, которые описывали текущие события.

В исходном варианте эти тексты содержат большое количество ссылок на материалы сайта. Приводить их в книге достаточно бессмысленно, но желающие могут найти оригиналы в интернете и ознакомиться как с новостями, которые стали основной моих комментариев, так и с более развернутыми текстами, посвященными описанным событиям. Сегодня я рекомендую искать их на сайте khazin.ru, поскольку уже достаточно долго не контролирую ситуацию на том сайте, где они были размещены первоначально.

Второй важной составляющей книги являются мои традиционные годовые прогнозы для мировой экономики и России (которые, тоже традиционно, носят более политический характер). Поскольку мы настаиваем на том, что разработали именно теорию, то есть являемся не просто аналитиками-комментаторами, а претендуем на системное описание текущей реальности, то принципиально важно показать как развитие теории во времени, так и то, что она с самого начала была адекватна протекающим процессам (хотя, конечно, качество и содержание описания реальности со временем растет). По этой причине я привожу в книге как все старые прогнозы, так и собственный анализ прогнозов по итогам года.

В общем, можно отметить, что, как и полагается прогнозам экономическим, они носят достаточно регулярный характер, отдельные «выбросы» в них не вошли, предсказывать их в рамках системной экономической теории совершенно невозможно, исключение — упоминание о самой возможности таких эксцессов. Классическим вариантом можно считать мой прогноз от 10 сентября 2001 года о высокой вероятности крупных терактов в США (был дан до начала работы сайта worldcrisis.ru), который, конечно, был сделан не на основе экономической теории.

В целом, можно отметить, что приведенная книга очень подробно описывает развитие кризиса, как в экономике, так и в мировой политике с весны 2003 года (то есть задолго до начала острой его стадии, но уже после окончания разработки базовых положений нашей теории) до лета 2015 года. Собственно годовые прогнозы на 2016 и 2017 годы в книгу также входят, но регулярные обзоры развития кризиса заканчиваются именно в середине 15 года. Желающие узнать о развитии ситуации после этого периода могут обратиться к сайту khazin.ru и, в случае стремления быть в курсе подробностей происходящего в мире, подписаться на политические и экономические обзоры, выпускаемые Фондом экономических исследований Михаила Хазина.

2003 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Итоги уходящего года и пессимистический прогноз 30 ДЕкабря 2002 года

 Сделать закладку на этом месте книги

Если рассматривать основные экономические события уходящего 2002 года, можно заметить, что они четко укладываются в рамки единой логики, логики развития мирового кризиса, связанного со структурными проблемами экономики Соединенных Штатов Америки. Тут американцы добились своего — с экономической точки зрения за пределами этой страны в 2002 году практически не произошло значимых событий. Введение в обращение наличного евро так основательно готовилось в предыдущие годы (а безналичный евро существовал уже достаточно долго), что это событие не может считаться достаточно значимым. Собственно говоря, конкуренцию американским ньюсмейкерам составило только одно событие года — XVI съезд Коммунистической партии Китая. Но его значимость настолько эпохальна, настолько выходит как за пределы чисто экономических вопросов, так и за границы 2003 года, что обсуждать мы его не станем.

Первым значимым событием 2002 года стал неожиданный рост ВВП США в I–II кварталах. Это произошло вследствие отказа властей Америки от концепции монетарно-либерального управления экономикой в пользу управления кейнсианского — то есть прямой поддержки экономического роста за счет государственных ресурсов. Саму возможность такого отхода от принципов, которые главенствовали в США на протяжении нескольких десятилетий, предоставили теракты 11 сентября 2001 года, сыграв такую же роль в американской истории, что и японская атака на Перл-Харбор. Только тогда речь шла об отказе от изоляционизма и начале крупномасштабной внешнеэкономической и военной экспансии по всему миру. По большому счету, именно на этой аналогии и основаны выводы всех тех экспертов, которые утверждают, что корни этих террористических актов нужно искать не в арабских странах, а в самих США. Прошло уже более года, и теперь мы можем оценить объем государственной, в частности бюджетной, поддержки американской экономики, осуществляемой за этот период, где-то в 50 миллиардов долларов в месяц. Примерно половину этой величины дают прямые бюджетные вливания, которые привели от 150-миллиардного профицита федерального бюджета США к сравнимому по размерам дефициту. В аналогичную сумму, по всей видимости, можно оценить прямое участие ФРС в «поддержке ликвидностью» отдельных финансовых и промышленных структур (банки, страховые компании, аэроперевозчики и т. д.). Отметим, что одновременно ФРС продолжала свои попытки стимулировать экономический рост путем снижения учетной ставки.

Сегодня можно смело сказать, что описанная выше смена экономической политики стала героическим поступком, позволившим президенту Бушу-младшему спасти свое лицо и, возможно, место. Поступком, которым он обязан тогдашним министру финансов Полу О’Нилу и главе группы экономических советников Белого Дома Лоуренсу Линдси. К июлю, однако, стало понятно, что в полной мере стимулировать экономический рост не удалось. Корпоративные показатели продолжили падать, фондовый рынок достиг многолетних минимумов. Скорость роста дефицита платежного баланса доходила до 10 % в месяц. Еще раньше, где-то в апреле, произошло второе из важнейших событий года — приток иностранных инвестиций в США стал меньше, чем текущий дефицит платежного баланса. Это стало естественным следствием структурного кризиса и бессмысленных, мягко говоря, попыток компенсировать его монетарными методами вроде снижения учетной ставки. Весной 2001 года, впервые с середины 40-х годов XX века, был нарушен один из базовых принципов экономической модели Ф. Рузвельта, обеспечившей США уникальную полувековую экономическую и политическую экспансию — они лишились самых доходных финансовых рынков в мире. За год последствия этого поистине эпохального (но прошедшего практически незаметно) события принесли свои плоды: после апреля 2002 года девальвация доллара стала неизбежной.

Анализ межотраслевого баланса США, который был проведен нами (М. Хазин, О. Григорьев, В. Ходачник) в 2000–2001 гг. и впервые обнародован на II Чаяновских чтениях, проведенных РГГУ в марте 2002 г., показывает, что к сегодняшнему дню ежемесячный масштаб государственной поддержки экономики, обеспечивающий неубывание ВВП, должен составлять порядка 200 миллиардов долларов в месяц. Поскольку такие объемы денежные власти США обеспечить не могут (это в принципе невозможно без обрушения экономики), то и положительные последствия перехода к кейнсианским методам оказались довольно ограниченными. Масштаб структурного кризиса превысил возможности денежных властей США по контролю экономических спадов.

Где-то к концу лета — началу осени американские денежные власти осознали, что необходимо искать новые пути выхода из кризиса. При этом основной задачей ставилось уже не вытягивание финансовых рынков, а активизация экономического роста, поскольку стало очевидно, что чисто монетарные методы экономику не стимулируют. Иными словами, до властей (в широком смысле) США стало доходить то, что раньше понимали только отдельные интеллектуалы типа Л. Линдси: события, происходящие у них в стране, нельзя называть обычной рецессией. К этому моменту единой позиции по экономическим вопросам в окружении президента Буша-младшего еще не существовало. Часть его сотрудников считала, что для выхода из кризиса необходимо вернуться на рельсы изоляционизма и отказаться от большинства дорогостоящих проектов за пределами страны. Принципиальным моментом этого замысла являлся отказ от «сильного» доллара, быстрая девальвация которого погрузила бы в пучины глобальной депрессии весь мир. Сами США имели бы при этом шансы на первоочередной выход из кризиса за счет приобретенного ими на сегодняшний день технологического и военного преимущества, которое обеспечили бы финансовые ресурсы, идущие сейчас на поддержку «сильного» доллара. У этого проекта был только один радикальный недостаток — он привел бы к банкротству и уничтожению системы международного финансового управления, которую контролируют инвестиционные банки Уолл-стрит: «Меррилл Линч», «Голдман Сакс» и др.

Вес и возможности этих финансовых институтов достаточно велики для того, чтобы финансировать группу в окружении Буша-младшего, которая бы требовала обязательного сохранения «сильного» доллара и поиска выхода из кризиса за счет ресурсов других стран и народов путем резкого усиления американской гегемонии во всем мире.

Чем больше времени проходило, чем сильнее ухудшалась экономическая ситуация в США, тем яснее становилось, что монетарные методы для стимулирования экономики не годятся, а размеры государственной поддержки экономики необходимо увеличить. В качестве внешнего источника, который мог бы разрешить американские проблемы, были выбраны страны Персидского залива. Снижение нефтяных цен до уровня 12–14 долларов за баррель привело бы к уменьшению издержек американской экономики примерно на требуемые 200 миллиардов долларов в месяц. Началась планомерная и последовательная подготовка к этой операции, которая включала в себя и демонизацию Ирака, Саддама Хусейна и несуществующего на самом деле у него атомного оружия, и выход для Америки к альтернативным источникам нефти, и массовая пропагандистская кампания, прикрывающая реальные цели США в отношении нефтяных цен. Эта кампания прошла успешно — подавляющая часть населения Штатов сегодня искренне верит в то, что Саддам Хусейн обладает ядерным оружием и представляет для них реальную опасность. В рамках этих же мероприятий финансируется венесуэльская оппозиция, выступающая против законного президента У. Чавеса, последовательного сторонника высоких цен на нефть.

Команда «изоляционистов» в окружении Буша-младшего достаточно долго пыталась остановить эту агрессивную вакханалию, поскольку та приводила к серьезному ухудшению отношения к США во всем мире. Но, главное, Л. Линдси и П. О’Нил отдавали себе отчет в том, что сохранить «сильный» доллар в любом случае невозможно. И потому планы «ястребов» обречены на неудачу. При этом если главной целью «изоляционистов» все-таки было восстановление экономического роста в стране, то «ястребы» все больше становились заложниками одной из своих частных задач: любой ценой сохранить уолл-стритовские банки.

Параллельно всем упомянутым коллизиям руководитель ФРС А. Гринспен продолжал снижать учетную ставку. Однако теперь он делал это не для стимулирования экономики (бессмысленность этого действия поняли даже монетаристы из ФРС), а для того, чтобы максимально затянуть ту паузу, во время которой администрация Буша-младшего имела возможность управлять ситуацией. По этой же причине осенью 2002 года денежные власти США вновь стали активно поддерживать фондовый рынок.

Страны всего мира и, прежде всего, Персидского залива внимательно наблюдали за ситуацией и (кто активно, а кто пассивно) противодействовали гегемонистским притязаниям США. Борьба за принятие резолюции ООН по Ираку стала еще одним значимым событием года. Однако, по большому счету, все понимали, что поскольку реальные причины агрессивного поведения США носят чисто экономический характер, то удержать их от удара по Ираку политическими способами невозможно. Тем более этого было невозможно добиться и средствами силовыми. И страны Персидского залива, в первую очередь Саудовская Аравия, которая почти наверняка стала бы следующей целью американской агрессии, стали искать другие формы борьбы. И придумали, разумеется.

Поскольку главной целью США в регионе является не борьба с С. Хусейном и, тем более, с его мифическим оружием, а контроль за доходами от продажи нефти (пойдут ли они арабским шейхам или на восстановление американской экономики), то и борьба против американской агрессии должна быть направлена, прежде всего, на то, чтобы не допустить снижение цен на нефть! И осенью 2002 года террористические организации все чаще начали угрожать взрывами нефтепроводов и нефтеперегонных заводов, в Арабском море был взорван французский супертанкер. И всему миру стало ясно, что даже если американские войска победным маршем пройдут по всем берегам Персидского залива, это не поможет снизить цены на нефть, поскольку охрана каждого погонного метра всех нефтепроводов, конвоирование танкеров и защита собственной инфраструктуры нефтяной промышленности от террористических актов тяжким грузом ляжет на себестоимость нефти.

В США это поняли в конце осени 2002 года. Поняли одновременно с осознанием того факта, что удержать «сильный» доллар не удастся. И выводы последовали незамедлительно.

Прежде всего, всполошились банки Уолл-стрит. Девальвация доллара для них смерти подобна, поскольку основные свои доходы они получают от контроля мировых рынков финансовых фьючерсов. Рынков, которые существуют лишь постольку, поскольку существует доллар как Единая мера стоимости. Фактически, в настоящее время речь идет о повторении феномена XVI века, когда золото, завезенное в Европу из Нового Света, вызвало такую инфляцию (обесценение золота как товара относительно золота как Единой меры стоимости), что экономическая система феодального натурального хозяйства, благополучно существовавшая много столетий, рухнула.

В наше время крах мировых финансовых рынков настолько уменьшит общие обороты инвестиционных гигантов Уолл-стрит, что всерьез встанет вопрос о том, смогут ли они обеспечить выполнение своих обязательств. Единственный, кто сможет им помочь, — американское государство, его бюджет, его казначейство, его печатный станок. И они обратились к президенту Бушу-младшему с предложением, от которого он не смог отказаться. П. О’Нил, человек авторитетный и сильный, способный противодействовать давлению со стороны финансовой элиты США, был отправлен в отставку, как и Л. Линдси, единственный, по всей видимости, в Вашингтоне, кто понимал структурные причины кризиса. Люди, которые спасли Буша-младшего после 11 сентября 2001 года, оказались ему больше не нужны. На место О’Нила был поставлен человек значительно менее авторитетный, который вряд ли посмеет противоречить «линии партии», о чем он уже, впрочем, публично заявлял. А на место советника Буша-младшего поставили представителя «Голдман Сакс».

Одновременно с этим в США резко затихла антисаудовская риторика. Если добиться снижения нефтяных цен не удастся, то операция в Саудовской Аравии (оккупация нефтяных полей ли, свержение режима Саудитов ли, или какой-то иной вариант), чрезвычайно рискованная, окажется напрасной.

Еще одним принципиальным событием года стало подписание в декабре президентом Бушем-младшим закона о создании в США Министерства национальной безопасности — прямого аналога ВЧК — ОГПУ — НКВД СССР или РСХА — гестапо. Создание такого монстра с чрезвычайными полномочиями по части контроля за частной жизнью граждан (прослушивание, перлюстрация, тайное наблюдение и т. п. без каких-либо санкций со стороны суда) абсолютно нерационально с точки зрения современной ситуации. Но если учесть девальвацию доллара, которая вызовет резкое падение уровня жизни всего среднего класса, опоры американского общества? В 2002 году четко обозначился путь американского общества к тоталитаризму.

Что же будет дальше? Поскольку Л. Линдси уволен, разработки экономической стратегии полностью перешли к известному монетаристу и консерватору (читай: либералу) А. Гринспену. Его речи и речи его заместителей в ноябре — декабре однозначно дают понять, что за план он подготовил всему миру на 2003 год. В соответствии с представлениями Гринспена, в настоящее время основной угрозой для американской экономики является депрессионная дефляция по японскому образцу. Для стимулирования экономики в такой ситуации достаточно, по его мнению, увеличить денежную массу, в частности путем прямой денежной эмиссии за счет выкупа государственных облигаций казначейства США. Поскольку предотвратить девальвацию доллара в настоящее время невозможно, то проводить ее нужно в начале года. Это даст серьезный стимул высокотехнологическим экспортным секторам американской экономики к развитию. Чтобы падение доллара прекратилось, его необходимо «привязать» к некоторым «вечным» активам.

Отступление. В середине 90-х годов для России «вечным» активом был доллар, а «привязка» («номинальный якорь» в терминологии российских монетаристов) осуществлялась за счет введения валютного коридора. За эти семь лет американские экономисты недалеко продвинулись — настолько сегодняшние идеи Гринспена напоминают аналогичные идеи американских советников российских монетаристов. Может, не случайно именно банки Уолл-стрит составляли подавляющую основу нерезидентов на рынке ГКО?

Единственной вечной ценностью для доллара сегодня может стать золото. И Гринспен 19 декабря говорит о том, что во времена, когда доллар был привязан к золоту, существовало много хорошего. Действительно, привязка обесценившегося (на 30, 40, а то и 50 %) доллара к золоту позволит «убить массу зайцев». Во-первых, это остановит его падение.

Во-вторых, можно будет, по аналогии с политикой Ф. Рузвельта, провести конфискационную золотую реформу, то есть принудительно обменять частное золото, хранящееся на территории США на доллары по фиксированному курсу. Это позволит резко увеличить золотые запасы США (существенно уменьшившиеся за последние годы), увеличить денежную массу по плану Гринспена. Вообще, подробные материалы по золоту можно посмотреть, например, в статье А. Кобякова в сентябрьском номере «Русского предпринимателя».

В-третьих, поскольку доллар в условиях серьезного кризиса мировых фьючерсных рынков станет единственной мировой валютой, привязанной к золоту (на территории Европы золота мало), существуют высокие шансы сохранить его в качестве единой меры стоимости. Это позволит США не только спасти банки Уолл-стрит, кратковременные затруднения которых можно преодолеть за счет бюджетных средств, но и еще больше усилить свою мировую гегемонию, проведя политику выборочной поддержки иностранных финансовых институтов.

В-четвертых, после такой привязки Казначейство США сможет активно увеличить продажу своих облигаций, что позволит перейти к экономической политике времен Рейгана, то есть поднять учетные ставки с целью привлечения мирового капитала и стимулировать


убрать рекламу


собственную экономику за счет бюджетных средств. При этом финансовые рынки США вновь станут самыми доходными в мире, и модель Ф. Рузвельта будет восстановлена. Рост цен на золото последние недели 2002 года не может быть вызван активностью розничных покупателей — соответствующей инфраструктуры не существует. Скорее всего, это банки Уолл-стрит пытаются откупить обратно свои обязательства по продаже золота по низким ценам, сделанным в рамках долгосрочных программ по его лизингу.

Все эти действия, естественно, не вызовут в мире бури восторга. И поэтому их следует согласовать по времени с операцией в Ираке, которая должна стать демонстрацией военной мощи США. А чтобы избежать конфуза, необходимо как можно дороже продать Саудовской Аравии отказ от свержения ее правящего режима. Например, предложив Саудитам стать посредниками между С. Хусейном и США примерно по такой схеме: Хусейну сохраняют жизнь (тайно, разумеется), а его детям — нажитые капиталы в обмен на участие в инсценировке блестящего и сокрушительного разгрома Ирака.

Возможны различные вариации, но обязательно с быстрым и эффектным разгромом. И полным сохранением всей нефтяной инфраструктуры, разумеется.

В наиболее мрачном варианте прогноз будет выглядеть примерно следующим образом: в первые недели года, а быть может и до конца февраля, идет девальвация доллара (уже начавшаяся). По моим оценкам, где-то на 30–40 %. В конце этого периода начнется агрессия в Персидском заливе, из-за которой на несколько дней резко повысятся цены на нефть и одновременно увеличится скорость падения доллара. Если эти события пойдут в плановом русле (то есть девальвация будет не слишком быстрой и в Ираке не случится ничего неожиданного), сразу после их окончания президент Буш-младший объявит о «привязке» доллара к золоту и проведении соответствующей конфискационной операции. Не исключено, что одновременно с этим будет произведена реформа долларового обращения: будут введены «розовые» доллары и ограничен обмен старых долларов на новые.

Для нашей страны эти события, даже не в самом полном масштабе, станут катастрофой. Правительство проигнорировало предупреждение ряда экспертов о необходимости создания инфраструктуры по обмену наличных долларов населения на евро, золото или другие активы. В результате банковская система будет парализована и, скорее всего, вообще откажется от операций по покупке наличных долларов. Обесценение накоплений населения, как и в предыдущие разы, вызовет резкий спад внутреннего спроса. Российские предприятия сократят платежи в бюджет. Девальвация доллара приведет к снижению эффективности экспорта и увеличению импорта. Поскольку мировой спрос после девальвации доллара уменьшится (возможно, значительно), то для иностранных компаний вопрос о сохранении рынков сбыта приобретет первоочередное значение. Иными словами, Россию завалят импортными товарами по демпинговым ценам, что удовлетворит оставшийся спрос.

В отличие от ситуации 1998 года, эти проблемы не будут скомпенсированы за счет повышения эффективности экспорта и начинающегося в стране экономического роста. Сократившийся мировой спрос не даст возможности российскому сырьевому экспорту захватить новые рынки, кроме того, проблемы мировых фьючерсных рынков приведут к усилению протекционистских барьеров. Рост внутри страны будет блокирован демпингом импортеров, который облегчится в связи с ростом курса рубля относительно доллара. Практически полное отсутствие золота в стране и контроль его добычи иностранными компаниями не позволит России воспользоваться экономическими проблемами других стран. Резкое сокращение бюджетных платежей (как со стороны производителей, ориентированных на внутренний рынок, так и со стороны экспортеров и импортеров) вызовет коллапс федерального бюджета с резким обострением и без того напряженных отношений с регионами. Особенно серьезно это скажется на регионах Дальнего Востока, поскольку Китай меньше всего пострадает от происходящих экономических проблем. С учетом того, что именно Китай, по всей видимости, в последние годы был одним из самых серьезных покупателей золота на мировых рынках, его относительный вес в мировой экономике резко вырастет, а внешняя экспансия получит дополнительный толчок.

Резкое сокращение доходности всех рынков, включая экспортно-импортные, приведет к существенному перераспределению финансовых потоков, что автоматически влечет за собой кровопролитнейшие войны на политическом олимпе. Все олигархические кланы и, что самое интересное, различные группировки внутри до сих пор единых кланов, вступят в смертельную схватку за сокращающиеся ресурсы. А поскольку президент Путин за три года своего «правления» не смог хоть в какой-то мере реанимировать систему государственной власти, он в лучшем случае будет молчаливым наблюдателем этой схватки, которая и определит, в частности, кто станет новым президентом России.

Что касается коммерческих структур, что олигархических, что обычных, то они выживут или чисто случайно (одна из 10), или за счет того, что сумеют тщательно подготовиться к предстоящим событиям.

Но самое интересное состоит в том, что своей основной цели США таким путем не достигнут. Вопрос о том, хватит ли их бюджетных ресурсов для спасения «Голдман Сакс» и других банков Уолл-Стрит — вопрос открытый. С учетом серьезных социальных проблем Америки, связанных с резким паденим уровня жизни из-за девальвации доллара и последующим неминуемым обрушением последнего финансового пузыря, основанного на ценах на недвижимость (сравните с Японией), программа спасения этих банков может и не увенчаться успехом.

Но стимулировать американскую экономику не получится и без учета этого негативного фактора. Президенту Ф. Рузвельту понадобилось около 10 лет для реализации своей программы, которую он начал почти через 4 года после начала Великой депрессии (напомним, что Ф. Рузвельт приступил к выполнению своих президентских обязанностей в январе 1933 года, а кризис в США начался в октябре 1929 г.). То есть все структурные диспропорции (которые в американской экономике конца 20-х годов предыдущего века были на порядок слабее, чем сейчас), к моменту активации его программы были уже ликвидированы. А президент-республиканец Г. Гувер поплатился за эти процессы, на 20 лет лишив свою партию возможности занять высший пост в американском государстве.

До тех пор, пока существующие в настоящее время структурные диспропорции не будут ликвидированы, экономический рост в США невозможен, поскольку умирающие отрасли проникли практически во все сферы американской экономики. Доля этих отраслей составляла к концу XX века никак не меньше 20 % всей экономики страны, но как она изменилась по итогам государственной поддержки последнего времени пока неясно. Соответствующие межотраслевые балансы будут подготовлены только через несколько лет, да и непонятно, насколько им можно доверять в деталях, поскольку степень неадекватности американской экономической статистики достигла в последнее время потрясающих масштабов. На сегодня понятно только, что пока ВВП США не сократится на 20–25 %, никакого роста быть не может!

Но такой сценарий означает, что Дж. Буш-младший повторит судьбу Г. Гувера! Этого он (и его партия) допустить никак не могут, а значит, начало структурной перестройки будет откладываться до периода «после выборов». Что это означает с чисто экономической точки зрения? Что после девальвации доллара и привязки его к золоту негативные процессы в американской экономике будут продолжаться. После этого события необходимо подождать несколько месяцев для того, чтобы «схлынула пена». В этот период денежные власти США будут манипулировать своими финансовыми ресурсами (включая эмиссионные) для того, чтобы спасти наиболее близкие к ним финансовые институты, списать на очевидных банкротов свои наименее приятные обязательства, улаживать с использованием всей своей военной мощи международные проблемы и т. д. Кроме того, довольно много усилий придется потратить на внутренние социальные проблемы, в частности спасение государственной системы ипотечного кредитования. Опыт России 1998 года показывает, что на все это уходит не меньше 3–5 месяцев. У нас, правда, проблем было не так много, но и объемы ресурсов США с нашими сравнить никак нельзя.

Однако в России в начале 1999 года начался быстрый экономический рост. А в США, где-то к середине следующего, 2003 года, станет понятно, что роста-то нет! И уже во второй половине года страна окажется в ситуации, аналогичной началу 1970-х годов: необходимо будет либо самостоятельно девальвировать доллар (то есть уменьшить его золотое содержание), либо вообще отказываться от золотого стандарта. Мировой кризис совершит очередной виток.

Делать прогноз на конец следующего года я не решаюсь. Не совсем понятно, рискнут ли американские власти реализовать описанную программу в полном масштабе. С другой стороны, она уже практически заявлена, а каких-то других вариантов не наблюдается в принципе. Точка невозврата уже пройдена, где-то в конце 2000 — начале 2001 г. Теперь провести структурную перестройку экономики без глобальной катастрофы не получится. Да и Буш-младший готов пойти на такой сценарий только после того, как выиграет следующие президентские выборы. Вообще, в сложившейся ситуации говорить о последствиях очень сложно — для их оценки необходимо знать не только какие действия будут предприняты, но и когда это произойдет и с какой скоростью и последовательностью будет осуществляться. Поскольку окончательное решение будет принимать Буш-младший, который вряд ли к чему приведет то или иное решение, и поскольку люди в его нынешнем окружении думают скорее об интересах «Меррилл Линч» и «Голдман Сакс», чем об интересах государства, делать прогнозы в такой ситуации — достаточно неблагодарное занятие.

18 Марта

Причины появления настоящего сайта 

 Сделать закладку на этом месте книги

Этот ресурс был создан два года назад, однако до сих пор у меня не было ни времени, ни сил его поддерживать в более или менее нормальном режиме. Однако к настоящему времени ситуация изменилась. Мои попытки найти в российских СМИ, как бумажных, так и электронных, постоянных партнеров, которые могли бы в неискаженном виде и достаточно регулярно доносить до заинтересованных читателей нашу (мою и моих единомышленников) позицию по вопросам экономического кризиса в США и его влияния на весь мир, включая Россию, не увенчались успехом. Причем причины носили как технический, так и идеологический характер. Последний раз я столкнулся с цензурными ограничениями несколько дней назад и понял, что в настоящее время единственная возможность донести свою позицию до заинтересованных читателей — восстановление собственного сайта.

С сегодняшнего дня я возобновляю (а фактически начинаю) работу сайта и довожу до сведения всех заинтересованных лиц, что он является единственным ресурсом, на котором можно в полном объеме ознакомиться с нашей позицией по вопросам уже мирового экономического кризиса, а также прочитать наши комментарии по наиболее актуальным текущим событиям.

30 Марта

Прогноз на будущее с учетом войны 

 Сделать закладку на этом месте книги

Теперь, после того как началась война в Ираке, последний мой прогноз можно уточнить и подкрепить многочисленными косвенными аргументами. Напомню логику прогноза.

Ключевым моментом выбора экономической стратегии для американских властей стала «чистка» экономической команды Буша-младшего. Основной ее причиной, по сообщениям американской прессы, стало нежелание ее членов (О’Нила и Линдси) «прислушиваться к запросам финансовой элиты страны». Фактически это означает, что основной целью экономической политики Вашингтона стало сохранение и процветание инвестиционных банков Уолл-стрит.

Какова же основная экономическая опасность для этих банков? Уход мирового финансового рынка, большую часть которого они контролируют, из доллара. Косвенным признаком уже начинающихся в этом направлении процессов можно считать высокую цену на нефть, которая существенно превышает привычные размеры «военной премии». По всей видимости, дело в том, что продавцы в неявном виде заложили в цену нефтяных фьючерсов уже произошедшую девальвацию доллара, что фактически означает, что в своих расчетах они уже исходят не из доллара, а из более стабильных ценностей. И если постепенная, то есть медленная, девальвация будет продолжаться, очень велика вероятность ухода владельцев фьючерсных контрактов в другие валюты, что ставит под серьезную угрозу положение американских инвестиционных банков как монопольных операторов этих рынков, да и всю основанную на них систему американского контроля мировой экономики.

Можно ли избежать дальнейшей девальвации доллара? Последние статистические данные по росту дефицита внешнеторгового баланса (13 % в ноябре, 10 % в декабре при падающем долларе) и выступление председателя ФРС А. Гринспена в январе перед Конгрессом США, где он сообщает о катастрофическом состоянии бюджета, говорят о том, что избежать этого сценария невозможно. Рост доллара в последнюю неделю перед началом войны в Ираке, как сейчас видно, носил явно выраженный искусственный характер. Показатели уверенности американских потребителей продолжают ухудшаться, а это означает, что основа ВВП США — потребительский спрос — точно расти не будет. Выступления А. Гринспена и руководителя Сент-Луисского отделения ФРС У. Пула показывают, что в этом году следует ожидать серьезного падения цен на недвижимость, что также приведет к падению спроса.

Иными словами, избежать серьезной девальвации невозможно. Следовательно, этот процесс необходимо провести как можно быстрее. А по итогам этой быстрой девальвации нужно однозначно доказать всему миру, что дальше доллар падать не будет! Только так можно избежать массового ухода финансовых рынков из доллара.

Частичный ответ на вопрос о том, как это можно осуществить, дал тот же А. Гринспен в своей декабрьской речи. Его рассуждения о «золотом стандарте» показывают, что доллар может быть вновь, как это было во времена Бреттон-Вудса, привязан к золоту. Однако существует серьезная проблема. Золота в мире, а особенно в США, явно недостаточно для того, чтобы осуществить эффективную привязку такого рода. Даже серьезная девальвация с одновременным ростом цен на золото не решит этой задачи. И тут у США есть еще два механизма, обеспечивающие необходимый результат.

Первый из них — конфискационная реформа, аналогичная той, которую осуществил Ф. Рузвельт в 30-е годы прошлого века. Привязка доллара к золоту позволит руководству США в принудительном порядке осуществить обмен золота, принадлежащего частным лицам, на доллары по соответствующему фиксированному курсу.

Второй механизм — денежная реформа. Те доллары (как наличные, так и безналичные), которые принадлежат резидентам США, будут приниматься на контролируемой американцами территории без ограничений, а вот у нерезидентов возникнут проблемы. Банковские переводы в банки-резиденты США и обмен долларовых банкнот старого образца для иностранных граждан, возможно, будут ограничены, например, необходимостью проведения специальной проверки в рамках антитеррористической кампании. Такая операция (а совсем недавно США объявили о введении новых, т. н. розовых, долларов) позволит не только отсечь значительную часть долларовой денежной массы, но и даст США серьезный рычаг воздействия на все страны мира.

Однако этого недостаточно. Необходимо еще предотвратить процессы, которые могут объективно обрушить доллар уже после его привязки к золоту. С точки зрения денежных властей США, существует только одна угроза такому сценарию — обрушение рынка закладных на недвижимость, в перегретости которого никто не сомневается. И упомянутые выше заявления А. Гринспена и У. Пула можно объяснить только одним — этот рынок необходимо обрушить до начала описанного сценария, что, помимо всего, даст и формальный повод для быстрой девальвации доллара.

Альтернативы этому сценарию практически не видно — неизбежное падение доллара серьезно его скомпрометирует перед всем миром, и привязка к золоту — чуть ли не единственный шанс на его реабилитацию. Но у США есть еще одна проблема. Это падение собственно американской экономики, связанное с ее структурными перекосами. И это падение может сделать бессмысленным весь описанный выше сценарий. И тут возникает очень интересный аспект, связанный с тем, что мнение и позиции американского руководства не в полной мере отражают реально происходящие экономические процессы.

С точки зрения американского руководства, США находятся в сильно затянувшейся рецессии. Чисто монетарные методы стимулирования экономики (снижение учетной ставки) к успеху не привели, и их необходимо дополнить. В качестве образца для подражания была выбрана политика Р. Рейгана середины 80-х годов. Собственно говоря, критика бюджетной политики Буша-младшего А. Гринспеном была связана именно с опытом Рейгана. Дело в том, что в тот период экономика стимулировалась за счет бюджетных средств, что привело к резкому росту государственного долга, чрезвычайно высокой доходности государственных облигаций (достигающей 17 % годовых) и, как следствие, очень высокой учетной ставки ФРС. Платой за это было серьезное падение доллара — на 40 %.

Но в середине 80-х годов альтернативы доллару не было, а существование Советского Союза вынуждало все западные страны активно поддерживать американскую экономику. Новые советники Буша-младшего (в отличие от прежних), по всей видимости, считают, что девальвация доллара даст достаточный запас для дальнейшего наращивания госдолга США, а победа в войне с Ираком вынудит всех старых и новых союзников вести себя «соответствующим образом». И здесь возникает главное отличие от ситуации 80-х.

Как уже говорилось, «рейганомика» неминуемо вызовет девальвацию доллара. Поскольку по описанным выше причинам растягивать ее невозможно, логичным выглядит сценарий объединения падения доллара, которое вызвано макроэкономическими причинами, и девальвации, связанной с резким ростом дефицита бюджета. Это позволит нормализовать платежный и внешнеторговый баланс и уменьшить дефицит бюджета. Последовательность действий в этой ситуации выглядит следующим образом: сначала развязывание войны в Ираке с соответствующим агрессивным PR-обеспечением, затем не менее агрессивное наращивание расходов бюджета и, наконец, в начале осени текущего года (а, может быть, с учетом речи У. Пула, и раньше) быстрая девальвация с последующей привязкой доллара к золоту. Отметим, что такие сроки хорошо коррелируют с уже объявленными сроками введения в оборот «розовых» долларов.

Что же не устраивает критиков этого плана? Во-первых, нет уверенности, что золота все-таки хватит. Во-вторых, реализация этого плана возможна только в том случае, если в Ираке все пройдет без сучка, без задоринки (чего уже явно не произошло). В-третьих, не исключено активное сопротивление многих стран, в первую очередь тех, кто пользуется в мире авторитетом и у кого накоплены значительные долларовые резервы. В-четвертых, снижение налогов сильно ударит по бюджету отдельных штатов. По этой причине Сенат США уже существенно урезал программу Буша-младшего по сокращению налогов. Не исключено, что в процессе реализации планов Буша-младшего эти возражения только усилятся. Однако все они носят вероятностный характер, поэтому нынешняя команда Буша-младшего сделала ставку на уверенное и агрессивное поведение.

И вот здесь вступает в силу последний аргумент, который, скорее всего, не до конца понимают (а скорее, вообще не понимают) в Вашингтоне. Все конкретные варианты описанной выше экономической политики, разумеется, многократно просчитаны на моделях американской экономики, которые имеются у различных экспертных и научных организаций США. Судя по всему, результаты получаются противоречивые, что и вызывает многочисленные разногласия в правящей верхушке. Но одно общее свойство у всех этих моделей есть. Все они макроэкономические и составлены исходя из неизменности отраслевой структуры американской экономики. Это естественное условие, поскольку последние десятилетия прошли в США под тотальной диктатурой либерально-монетарных принципов управления экономикой.

А вот модели, построенные на основе межотраслевого баланса, скорее всего (если они в принципе существуют) дадут совсем другой результат. Уже многократно описанные российскими авторами (в первую очередь М. Хазиным и О. Григорьевым) структурные диспропорции в американской экономике приведут к немедленным последствиям, как только ставки на финансовых рынках США пойдут вверх, что неминуемо случится при реализации уже задекларированной Бушем-младшим политики. В настоящее время, в условиях фактически отрицательной учетной ставки и, тем самым, очень низкого банковского процента, отрасли «новой» экономики могут пролонгировать и рефинансировать свои долги. После повышения ставок процессы выправления структурных перекосов пойдут в полную силу. Как уже неоднократно отмечалось, доля таких «структурно нежизнеспособных» производств и компаний достигает порядка 20 % ВВП, и их исчезновение придется как раз на тот период, когда доллар, привязанный к золоту, должен будет, по планам администрации Буша-младшего, прочно стабилизироваться.

После такого масштабного падения придется вновь девальвировать доллар, что неминуемо вызовет распад международных фьючерсных рынков, также возникнет ряд новых проблем. И нет никакой уверенности в том, что администрация Буша-младшего готова к таким последствиям своей политики.

Почему же Буш-младший, Гринспен и многие другие не видят такого варианта развития событий? Ответ на этот вопрос дала американо-английская агрессия в Ираке. Мы не будем сейчас тщательно разбирать ситуацию в этой стране и просчеты англо-американского командования. Однако отметим одну принципиальную вещь. Подавляющая часть допущенных ошибок, самыми крупными из которых стали недооценка сил противника, переоценка собственных сил и, наконец, абсолютно неверная оценка отношений режима С. Хусейна и населения Ирака, стали следствием полного отсутствия плюрализма в руководстве США.

Что такое «демократическое общество» на самом деле не очень понятно. В чистом виде его никто не видел, это некая утопия. С точки зрения государственной политики, «демократическое общество» — это клише, которое использует политическая верхушка США для разделения всех стран на свой-чужой. Как СССР был лидером «прогрессивного человечества», так и США является лидером «свободного», «демократического» мира. Например, в 80-е годы прошлого века к демократическим странам США относили Ирак под чутким руководством Саддама Хусейна.

Так что сами авторы этого понятия используют термин «демократия» в удобном для себя смысле. Однако в общечеловеческом смысле термин «демократия» подразумевает некоторые признаки, опираясь на которые можно говорить о более или менее демократических странах. В частности, реакция власти на неприятные для нее сигналы. В странах, где демократические механизмы развиты достаточно сильно, ответом на такой неприятный сигнал станет его обсуждение (более или менее публичное) и разработка соответствующей реакции. В странах с диктаторским режимом реакция зависит исключительно от личности диктатора — чем он умнее, тем более адекватным будет ответ. Воспоминания о Сталине и Берии тех, кто с ними работал, показывают, что сообщение правдивой информации, какой бы неприятной она ни была, влекло за собой лишь поощрение, а вот ложь, даже очень приятная, всегда была наказуема.

Тоталитарное же государство — в котором имеется правящий класс (бюрократия или группа олигархов), но нет людей лично заинтересованных в правде — реагирует на критику специфически. Оно начинает истреблять источник неприятного сигнала — принципиально игнорируя его содержание по существу. Так вот, то, что увидели люди всего мира за полторы недели войны в Ираке, показало лишь одно — США представляют собой тоталитарное государство, в котором средства массовой информации осуществляют самоцензуру, в которой руководство говорит своим гражданам прямую ложь и, наконец, которое, столкнувшись с источником неприятной, но правдивой информации, вместо того, чтобы разбираться с проблемами, начинает уничтожать источник информации. Как это и происходит сейчас в США, где лишают аккредитации канал «Аль-Джазира», где не пускают на церемонию награждения «Оскаром» противников войны, где военные власти целенаправленно воюют с журналистами.

А что насчет влияния этой ситуации на экономические вопросы? Экономические проблемы, поднятые нами, выглядят для США большей угрозой, чем Ирак и С. Хусейн. Структурные диспропорции не только приведут к существенному падению ВВП, но и полностью разрушат весь план быстрого вывода доллара и американской экономики из кризиса — поскольку после «привязки» доллара к золоту он снова начнет девальвироваться, уже по структурным причинам. И власти США принципиально отказываются эту тему обсуждать — при том, что все ее сторонники вынуждены ликвидировать сам источник этой информации. А таковыми источниками являются, например, все граждане Ирака или журналисты, находящиеся в Багдаде или Басре.

Но неудачи США в Ираке и отказ от объективной оценки ситуации (как военной, так и экономической) только ухудшают ситуацию, причем достаточно быстро. В этом смысле не исключено, что реализация описанного выше экономического сценария и его крушение произойдет раньше, чем ожидают и власти США, и все субъекты мировой экономики.

2 Мая

Новый прогноз 

 Сделать закладку на этом месте книги

Предыдущий прогноз, сделанный в самом конце 2002 года и уточненный в начале Иракской войны, устарел. Да и в нем было четко оговорено, что он будет актуален только до середины года. Часть его предположений оправдались (например, о сговоре части военной верхушки Ирака с США), часть — нет. При этом следует отметить, что основная логика прогноза не реализовалась не потому, что описанные события невозможны в принципе, а потому, что события в этом году развивались значительно более медленно, чем в предыдущем.

Только вчера, 1 мая, доллар опустился ниже уровня 112 центов за евро (правда, до этого чуть «с разбега» не преодолел уровень 113). При этом есть все основания считать, что в рамках спекулятивных колебаний он поднимется еще где-то до 110. Средний уровень дефицита бюджета США в текущем финансовом году (с начала которого миновало 7 полных месяцев) составляет порядка 50 миллиардов долларов, то есть годовой дефицит выходит на уровень 6 % ВВП. Это в несколько раз превышает уровень, который А. Гринспен в своем выступлении перед Конгрессом в январе назвал критическим. Уровень первичных обращений безработных за пособием стабильно находится выше 400 000 в неделю, что считается признаком угнетенного рынка. С марта опустились ниже критической отметки 50 индексы ISM: и производственной активности, и активности в сфере услуг.

Но скорость падения американской экономики остается очень медленной. Фондовые индексы регулярно растут, в конце апреля индекс Доу-Джонса впервые в этом году достиг уровня 8500. И хотя затем он вновь упал, общее ощущение «замедленной съемки» остается. И настоящий прогноз посвящен как раз попытке объяснить это обстоятельство.

По моему мнению, причина этого лежит в том, что принципиальным и радикальным образом изменилось поведение американского государственного аппарата. Его высокий уровень и общая высокая культура менеджмента в США делают стратегическую направленность этого государства достаточно прогнозируемой. После выбора стратегической цели (которая обычно обсуждается достаточно публично), разрабатывается план ее достижения (который далеко не всегда обнародуют, а зачастую и просто держат в тайне), который неукоснительно исполняется.

Причем если в процессе реализации какой-нибудь тактической цели обнаруживаются непредвиденные проблемы, для их решения используются все возможности, «в огонь» бросаются все ресурсы, даже если при этом существенно уменьшаются шансы на достижение заявленной стратегической цели. Последним примером такого поведения являлись попытки США сколотить антииракскую коалицию, ради чего были серьезно ухудшены отношения со «старой» Европой и реально поставлена под угрозу вся американская «пятая колонна» в этом регионе (в частности, судьба нынешнего премьера Великобритании Т. Блэра и отдельных режимов в Восточной Европе).

По моему мнению, причины разногласий между Францией и Германией с одной стороны и США с другой лежат существенно более глубоко, чем война в Ираке. Узаконенная с 1944 года, после принятия Бреттон-Вудских соглашений, и только усилившаяся после их отмены в начале 70-х годов система доминирования доллара могла существовать исключительно в рамках некоторого консенсуса основных мировых экономических игроков, основой которого было обязательство США гарантировать стабильность мирового финансового обращения (на основе доллара) в обмен на возможность собирать эксклюзивную ренту со всех участников, в том или ином виде использующих доллар.

События последних месяцев показывают, что это свое обязательство США в нынешних условиях выполнить не в состоянии. И пытаясь сохранить собственную внутреннюю экономическую и политическую стабильность, они все чаще и чаще делают это за счет снижения стабильности мировой. В том числе и путем войны в Ираке. Отметим при этом, что никаких р


убрать рекламу


еальных целей США своей операцией так и не достигли.

Но вернемся к проблеме государственного управления. Описанная политика хоть и может создавать определенные сложности, в целом позволяет по максимуму использовать выучку среднего звена государственного аппарата, которое в каждый момент времени четко осознает, какой цели оно должно достичь, какие задачи решает в данный момент и какие ресурсы можно и нужно для этого задействовать.

При этом до принятия окончательного решения возможны многочисленные споры о правильности той или иной стратегии. Например, в США существовали серьезные разногласия между «командой Пауэлла» и «командой Рамсфельда» в части необходимости и уровня обеспечения операции в Ираке, которые прекратились сразу после принятия окончательного решения.

Однако в том случае, если стратегическая цель является сложно-достижимой, такой подход может привести к катастрофе, поскольку в процессе решения тактических задач можно растратить тот ресурс, который теоретически позволял бы достичь необходимого результата. Классическим примером является распад СССР, который произошел, в частности, вследствие того, что все экономические и административные ресурсы были использованы на реализацию мелких в государственном плане решений.

На данный момент главной проблемой, стоящей перед США, является поиск выхода из экономических проблем, уровень которых уже сегодня ставит под угрозу могущество этой страны. И в 2000 году начинаются разработки стратегических планов преодоления экономических сложностей. Первыми из них стали предвыборный план Буша-младшего по сокращению налогов и план монетарных властей по макроэкономическому стимулированию экономики (снижению учетных ставок). Оба эти плана были реализованы и показали свою несостоятельность. Воспользовавшись событиями 11 сентября 2001 года (или организовав эти события для того, чтобы получить такой повод), руководство США перешло к кейнсианским методам прямой государственной поддержки экономики. Ее масштаб (в 2002 году) достиг величин порядка 50 миллиардов долларов в месяц, что привело, в частности, к резкому увеличению бюджетного дефицита, однако позитивный эффект этой политики был заметен только в пределах 6–8 месяцев после ее начала.

Для дальнейшего стимулирования экономики весной — летом 2002 г. разрабатывается план войны в Ираке, целью которого является радикальное снижение мировых цен на нефть и, как следствие, сокращение издержек американских товаропроизводителей, однако к концу года становится понятно, что и эта цель в полном объеме недостижима.

К осени 2002 года относятся последние попытки стратегического планирования экономической политики. Президент Буш-младший говорит о новом плане сокращения налогов, и совершается попытка прозондировать почву на предмет быстрой девальвации доллара (в выступлениях А. Гринспена впервые упомянут в качестве позитивного фактора «золотой стандарт»). Однако в дальнейшем руководство США попыталось, пользуясь военным успехом в Ираке, поднять падающий доллар, что говорит об отказе и от этих планов (хотя не исключено, что они все-таки будут задействованы в случае непредсказуемого развития событий). Что касается налоговой реформы, то ее анализ продемонстрировал, что в своем первоначальном виде она полностью разрушает бюджетную систему отдельных штатов США, из-за чего Конгресс США в апреле прошлого года уменьшил ее объем более чем вдвое.

Начиная с 2003 года, никаких дискуссий о содержании стратегических планов преодоления экономических проблем в США не ведется, никакие подобные планы не реализуются. Предпринимаются только отдельные тактические действия, сводящиеся, в основном, к решению локальных проблем. Например, проблемы авиаперевозчиков, возникшие в связи с войной, решили, приняв программу поддержки объемом в 3 миллиарда долларов (неужели такие программы соответствуют принципам ВТО?).

Как уже говорилось, была предпринята попытка искусственно поднять курсы доллара и фондовые индексы, воспользовавшись войной в Ираке, однако и эта попытка не увенчалась успехом. Курс доллара уже вернулся на довоенный уровень, фондовый рынок упал относительно локальных максимумов, достигнутых в начале апреля.

Все вышесказанное позволяет сделать новый (по сравнению с ситуацией полугодовой давности) политэкономический прогноз развития ситуации в США.

По всей видимости, политическое руководство США в настоящий момент считает, что надежных методов вывода страны из экономического кризиса не существует и избежать его острой стадии практически невозможно. Только такое понимание ситуации могло заставить государственный аппарат США отказаться от обсуждения стратегических целей в области экономики.

Как следствие, стратегические экономические цели заменены на цели политические, главной из которой является обеспечение победы Буша-младшего на следующих президентских выборах. Соответственно, в экономике будут применяться только те тактические методы, последствия которых понятны и прогнозируемы. Иными словами, в настоящий момент основной задачей экономической политики руководства США является не решение реальных экономических проблем, а перенос их самых неприятных последствий на срок после выборов в ноябре 2004 года.

Разумеется, при таком подходе возникают некоторые резервы, которые теперь не используются при реализации стратегических планов, однако и на реальные результаты надеяться не приходится — остается лишь ждать, когда произойдет обвал. И не исключено, что отставка основных экономических стратегов — Буша-младшего в предыдущий период, П. О’Нила и Л. Линдси в декабре 2002 г. — частично связана именно с их нежеланием участвовать в такой сомнительной деятельности.

Чтобы не допустить обвальный спад в экономике, до выборов будет использован метод «затыкания дыр». Он заключается в том, что в находящийся в наиболее критической ситуации сектор экономики (авиаперевозки, фондовый рынок, рынок недвижимости и т. д.) будет производиться мощная денежная накачка. При этом будут использоваться как прямые бюджетные деньги, так и средства закрытых фондов Министерства финансов и ФРС, а также прямая денежная эмиссия.

В частности, скорее всего будут приложены максимальные усилия для того, чтобы не допустить обрушения рынка недвижимости (закладных) — последнего крупного рынка, поддерживающего высокую потребительскую активность в США. А поскольку это возможно только при низкой учетной ставке, не исключено, что администрация Буша-младшего откажется и от идеи перехода к «рейганомике» — то есть не будет повышать учетную ставку с целью усиления привлекательности облигаций Федерального казначейства. Поскольку финансировать государственные расходы все равно необходимо, не исключено, что странам Персидского залива и Европы будут предложены серьезные уступки (доступ к контрактам на восстановление Ирака, согласие на приход к гражданской власти в Ираке местной администрации или даже согласие на выполнение квот ОПЕК со стороны Ирака) в обмен на их согласие на массовую покупку долгосрочных облигаций Казначейства США.

Такая политика неминуемо приведет к постепенному ухудшению жизненного уровня большинства граждан США (увеличение безработицы, инфляция, сокращение денежных выплат со стороны работодателей, уменьшение цен на частную недвижимость и т. д.), что будет компенсироваться агрессивной пропагандой в стиле «три года упорного труда — десять тысяч лет счастья». Иными словами, американские граждане подвергнутся тотальной пропагандистской обработке, убеждающей их в необходимости на короткое время (до выборов!) «затянуть пояса» для того, чтобы завершить борьбу с внешними врагами (международным терроризмом). Одновременно будет наращиваться давление на политических противников (демократов), которых обвинят в неспособности к решительным действиям по борьбе с международным терроризмом.

Вопрос о том, как долго будет продолжаться такая политика и может ли она в принципе завершиться успехом (то есть острая стадия кризиса будет перенесена на конец 2004 года), остается открытым. Если руководству США удастся договориться с арабскими странами и Европой, и те осуществят массированное вливание в американский бюджет, то ситуация может еще какое-то время продержаться без изменений. Но общий объем необходимых средств составляет сотни миллиардов долларов (только дополнительный дефицит госбюджета может достичь уровня свыше 3 % ВВП — то есть порядка 300 миллиардов долларов). С учетом серьезных экономических разногласий между США и Европой ответить на вопрос, сумеют ли США продавить необходимые им результаты, довольно сложно.

Нужно отметить следующее: ряд фундаментальных показателей американской экономики сейчас ухудшается, но в целом психологическая уверенность американских потребителей растет, в том числе и по итогам активной пропаганды победы в Ираке. Однако в июне, когда будет обнародована объективная экономическая статистика за май, скорее всего начнется новый этап падения. В этот период доллар может упасть до 115–120 центов за евро, а индекс Доу-Джонса опуститься процентов на 10, до уровня 7300–7500.

Этот кризис, с учетом снижения деловой активности в период летних каникул, руководству США практически наверняка удастся «купировать». Однако в сентябре, в период отчетов корпораций по итогам III квартала, когда будут опубликованы экономические данные по итогам августа, начнется следующий этап кризиса. Если у США не появится новых источников финансирования бюджетного дефицита, то не исключено, что им все-таки придется поднимать учетную ставку, и тогда вопрос о катастрофическом обвале, сравнимом с кризисом 1929–1930 гг., будет открыт вновь. Если же такие источники удастся найти, то и этот период, скорее всего, будет преодолен. В этом случае дальнейшие прогнозы можно будет делать где-то в ноябре.

9 Июня

 Сделать закладку на этом месте книги

Проблема мирового кризиса, обсуждение которой еще несколько лет тому назад казалось подавляющему большинству по меньшей мере странным, сейчас становится все более и более актуальным. И хотя значительная часть СМИ говорит и пишет (пока!) не о ПОСЛЕДСТВИЯХ кризиса, а о том, как бы его можно было ПРЕДОТВРАТИТЬ, все равно, психологический сдвиг произошел колоссальный. И это говорит о том, что те эксперты, которые первыми подняли эту проблему годы назад, хотя и пожертвовали многим в глазах ортодоксального общественного мнения, свою работу делали не напрасно.

Россия лежит на периферии мировых экономических процессов, но слабость внутренней экономики и отсутствие даже не столько экономической политики, сколько субъектов, которые могли бы ее проводить, делает нашу страну очень зависимой от мировой конъюнктуры. Не говоря уже о том, что доля сырьевого экспорта в России превышает все исторические рекорды и ставит ее в части экономической независимости на уровень банановых республик.

Сегодня основной опасностью для нашей страны является падение доллара. И дело даже не столько в том, что его девальвация вызовет заметное падение внутреннего спроса, сколько в том, что на нем держится мировой спрос. Другие валюты не могут заменить доллар, национальную валюту США, обеспечивающих 40 % мирового совокупного спроса, и в которых происходит около 80 % межстранового товарообмена.

В этой ситуации обесценение доллара, которое не сопровождается сравнимым по абсолютным масштабам наращиванием других валют, неминуемо приведет к снижению совокупного мирового спроса. Скорее всего, этот эффект начнет проявляться в достаточно серьезных масштабах к середине осени этого года. И приведет к серьезным для российского сырьевого экспорта проблемам — он не только потеряет свою долю мировых рынков, с которых будет вытеснен производителями более дешевого сырья, но и понесет существенные потери в связи с падением цен на единицу продукции. Не исключено, что уже в этом году Россия столкнется с серьезным бюджетным кризисом и невозможностью финансировать расходы регионов.

Однако и обычный бизнес столкнется в этой ситуации с нетривиальными проблемами. Поскольку на различных рынках эластичность цены по спросу существенно отличается, то и падение цен на различные группы товаров будет различным. Иными словами, предприниматели столкнутся с существенным изменением структуры издержек, причем это изменение растянется на достаточно длительный срок. Все это поставит руководителей компаний перед серьезными проблемами: как грамотно компенсировать падение продаж за счет (потенциального) падения издержек, и как более или менее адекватно предсказать развитие событий?

2004 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз

 Сделать закладку на этом месте книги

Для того чтобы нести хоть какую-нибудь ответственность за свой прогноз, автор должен тщательно проанализировать предыдущие прогнозы. С этой работы мы и начнем.

«Новый прогноз» был опубликован в мае 2003 года и основывался на двух предположениях. Во-первых, в соответствии с ним, американская элита должна была признать (и признала) неизбежность кризиса и отказаться, что и произошло, от реализации стратегических планов по его предотвращению. При этом все усилия и ресурсы направляются на оттягивание начала этого самого кризиса. Во-вторых, прогноз гласил, что к третьему кварталу экономические показатели США существенно ухудшатся. Первая часть прогноза реализовалась практически полностью с одним принципиальным уточнением, которое мы приведем ниже. Вторая часть действительности не соответствует: с середины года в США начался серьезный экономический рост. В III квартале, как было объявлено, его уровень составлял 8,2 % в год. Как следствие, резко вырос оптимизм американских граждан, что показали все индексы потребительского оптимизма, прежде всего, Conference Board. Даже безработица стала уменьшаться, хотя и не с такой скоростью, которая необходима для реального роста.

Отметим, что эти показатели вызвали удивление даже у американских экспертов. Газета New York Times опубликовала большую статью, в которой выражались большие сомнения в достоверности трудовой статистики. Собственно говоря, оценки экономического роста США в III квартале, сделанные рядом российских экспертов, также показывают, что реальный рост существенно меньше. Такая большая цифра, заявленная властями, вызвана как реализацией в июле — августе программ по сокращению налогов (объективный, но разовый фактор), так и творческим подходом к применению гедонистических индексов, которые существенно подняли показатели расходов на компьютерную технику и другие достижения новых технологий. Кроме того, реализация описанной в «Новом прогнозе» технологии программы «затыкания дыр» привела к резкому увеличению бюджетного дефицита и увеличению денежной массы М1.

В целом, можно сказать, что, как всегда, качественная оценка оказалась значительно более убедительной, чем количественная. Но сама по себе тенденция, при которой относительно правильные течения не дают возможности оценить количественные эффекты, приводит к естественному выводу: те механизмы, которые определяли управляемость экономической системы на протяжении десятилетий, достаточно серьезно разладились. Наиболее ярко такая разбалансировка проявилась в динамике внешнеторгового дефицита американской экономики, который категорически отказывался уменьшаться, несмотря на существенное падение доллара. Не исключено, однако, что реакция на доллар все-таки имеет место, поскольку в отличие от предыдущих лет внешнеторговый баланс практически не рос.

Отметим, что по крайней мере один из принципиальных моментов, оказавших серьезное влияние на ситуацию в США (правда, скорее, на ее политическую составляющую), в «Новом прогнозе» вообще не был обозначен. Речь идет о последствиях, которые влечет за собой повышение учетной ставки в США. Как уже неоднократно отмечалось, основным первичным источником создания частного богатства в США и в мире в последние десятилетия был контроль над главным эмиссионным центром мира — ФРС. Но последние 2 года этот контроль уже не давал серьезных «дивидендов» как по причине кризисных явлений, так и из-за усиления влияния администрации Буша-младшего в условиях усиления авторитарных тенденций в Вашингтоне. И основным источником легких денег стала сама вашингтонская администрация, которая распределяла достаточно существенные денежные средства в рамках реализации антикризисных и военных сценариев. С учетом масштаба роста бюджетных расходов и возможностей ФРС и фондов Казначейства, объем этих денег можно оценить в 80–100 миллиардов долларов в месяц.

При этом общее развитие ситуации (уменьшение иностранных инвестиций, достигшее критических значений в сентябре — октябре 2003 г., и рост дефицита бюджета США) неминуемо создавало угрозу повышения учетной ставки. Связано это с тем, что основной тенденцией финансовых рынков в 2003 году стал их рост за счет частных инвесторов, которым продавали свои активы корпорации и их менеджеры-инсайдеры. Повышение учетной ставки резко увеличит обязательные расходы домохозяйств, уменьшит их склонность к инвестированию, что поставит под угрозу все финансовые рынки и еще более ослабит международную финансовую олигархию. Эта операция еще более усилит «команду Буша» и не исключено, что практически обеспечит победу республиканцев на выборах. Не исключено, что именно осознание этой ситуации вызвало резкую антибушевскую истерику Дж. Сороса в сентябре ушедшего года.

В целом, как следует из вышесказанного, писать прогноз на 2004 год — дело достаточно сложное. Особенно осложняет эту ситуацию то, что если обычно экономические проблемы развиваются независимо от политики и даже ее в чем-то определяют, то в настоящее время политические события выходят на первый план. Связано это в первую очередь с тем, что глобальные экономические тенденции, направленные на острый экономический кризис, сформировались достаточно прочно и носят объективный характер. Причем как внутри нашей страны, так и за ее пределами. Но вот спусковые механизмы этих кризисов (или, если хотите, одного глобального кризиса) носят ярко выраженный субъективный характер, что и формирует специфику текущего момента.

Особенность российской ситуации состоит в том, что объективный кризис элиты перешел в открытую фазу. Связан он с тем, что экономическая модель олигархического капитализма, построенная в 90-е годы, достигла своего предела (экономика стала практически моноотраслевой, и снижение мировых цен на нефть может обрушить как бюджет, так и банковскую систему), а эмигрировать без потери социального статуса может только малая часть «ельцинской элиты». Этот конфликт наложился на конфликт республиканцев и демократов в США (напомним, что именно последние полностью контролировали и контролируют группу «монетарных реформаторов», до сих пор определяющую экономическую стратегию нашей страны все 90-е), в том числе и по вопросу долгосрочной стратегии США, и привел, в частности, к первому в нашей стране долгосрочному аресту олигарха. Поскольку «зачистки» этих «реформаторов» (пока?) не произошло, описанный раскол будет только усиливаться, что неминуемо приведет к значительным катаклизмам в верхнем эшелоне власти и олигархии. Президентские выборы (на которых почти наверняка снова победит В. Путин) с их потенциальными сложностями (явка) тоже добавят проблем.

В экономической сфере все будет развиваться в рамках инерционного сценария (медленный рост рубля относительно доллара и его падение относительно евро), во всяком случае, до повышения учетной ставки в США. После этого возможны резкие изменения, связанные с падением мировых цен на нефть, общим снижением мирового спроса и резким увеличением предложения импортных товаров по демпинговым ценам. Если к этому моменту экономическое управление страной по-прежнему будет в руках монетарных либералов, стоит ожидать проблем, сравнимых с ситуацией 1998 года. С учетом того, что запас прочности, оставшийся со времен социализма, уже практически исчерпан, подобный кризис может вызвать серьезные социальные и региональные последствия. Прежде всего, очередное ослабление центральной власти может привести к усилению сепаратистских тенденций (Дальний Восток, Дагестан, Северный Кавказ), активно поддерживаемых из-за рубежа.

Во внешнеполитической сфере, скорее всего, будут усиливаться интеграционные тенденции в рамках «четверки» (Россия, Казахстан, Украина, Белоруссия), с учетом того, что они, по всей видимости, поддерживаются Бушем-младшим и его главными идеологами (Бушем-старшим и Г. Киссинджером), несмотря на противодействие многих сил в Вашингтоне. В случае слома инерционного сценария с резким ухудшением экономической ситуации, эти тенденции могут существенно усилиться, при условии, разумеется, базового изменения экономической стратегии в России.

Очень важной точкой бифуркации станет совещание стран «семерки» 7 февраля. Если на нем будет принято решение о совместной поддержке доллара, инерционный сценарий, скорее всего, будет действовать почти весь год. В этом случае курс евро/доллар, равный 1,3, который, скорее всего, будет достигнут уже в конце января, продержится на таком уровне (с незначительными колебаниями) много месяцев. При этом ожидать, что о таком решении объявят во всеуслышание, достаточно наивно, поскольку само по себе оно может крайне негативно отразиться на долларе. Покупки центральными банками ряда стран облигаций американского Казначейства в этом случае позволят компенсировать отток средств частных инвесторов (поскольку доходность американских финансовых рынков расти не будет). Основной же проблемой для такой договоренности станет европейский Пакт о стабильности, который не позволяет осуществлять массовую эмиссию евро.

Если же такого решения принято не будет, то где-то в марте встанет вопрос о росте процентных ставок. В этом случае слом инерционного сценария практически неизбежен. Как следствие, все четче и четче будут проявляться протекционистские, защитные меры, концентрирующиеся в рамках будущих валютных зон. Для Европы они, скорее всего, приведут к отмене Пакта о стабильности, что позволит ЕЦБ начать получать эмиссионный доход, распоряжаться которым, скорее всего, будут в первую очередь Франция и Германия, что существенно усилит их роль в рамках «единой» Европы. Однако уровень евро/доллар, с которого ЕЦБ начнет интервенции, в этом случае, скорее всего, будет порядка 1,5.

Японская экономика, по мере повышения курса иены относительно доллара, будет стагнировать, что, скорее всего, приведет к середине года к оттоку японских средств, вложенных в облигации Казначейства США. Как следствие, процентная ставка в США резко подскочит, даже в случае отказа ФРС поднять учетную ставку.

В заключение хотелось бы отметить, что, по моему мнению, именно в 2004 году все кризисные сценарии проявятся достаточно явно. Хотя собственно кризис (в случае фактической отмены свободных валютных рынков по итогам совещания 7 февраля) может в следующем году и не начаться, однако точно сказать об этом можно будет только где-то к маю. В это же время станет понятно, найдется ли у президента Путина мужество на принципиальную смену экономического курса. Именно этим сроком и ограничивается действие этого прогноза, который в мае будет существенно уточнен.

13 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

Одним из главных принципов бытовой магии является перенос действий из сферы обычной жизни в сферу, недоступную для прямого действия. Как прекращается поток воды из кувшина, так должна останавливаться кровь. Как гниет на батарее овощ, названный именем конкурента, так должен «загнить» и сам конкурент. Вопрос только в одном — правильно назвать объект (вот почему в магии так «дорого» стоит настоящее имя) и «привязать» его к тому предмету, которым можно безбоязненно манипулировать.

Последние выступления руководителей мировой экономики (заключительное коммюнике стран G7, выступление Гринспена) до жути напоминали манипуляции мэтра Рене вместе с Ла Молем и Коконнасом в попытках воздействовать на королеву Марго. Проблема только в том, что за прошедшие века, похоже, специалисты по магии перевелись… Несмотря на отчаянные «заклинания» Гринспена, опубликованные уже на следующий день экономические показатели продемонстрировали и рост безработицы, и снижение розничных продаж. Не говоря уже о более фундаментальных вещах. Да и сам Гринспен в своей речи сделал незначительную оговорку, которая существенно меняет весь смысл его слов и вызвала мгновенное падение доллара относительно других валют. В этом смысле вызывает сомнение даже то, правильные ли имена в этих речах присвоены упоминающимся объектам. Во всяком случае, постоянно возникает ощущение, что там используется исключительно термин «ДОЛЛАР», в то время как в жизни он уже лишь в лучшем случае доллар, а в худшем…

Все чаще и чаще даже записные пропагандисты на службе у государства начинают волноваться, не закончится ли вся нынешняя ситуация много хуже, чем они сами говорят. Впрочем, последние заявления Гринспена и компании показывают, что сами они не верят, что остановить получится…

К сожалению, мировая общественность до сих пор не начала открыто дискутировать о последствиях вполне возможного (если уже не неизбежного) экономического кризиса, о проблемах с Единой мерой стоимости (ЕМС).

29 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

События последних недель показывают, что ситуация в мире продолжает выходить из-под контроля. Председатель Федеральной резервной системы США А. Гринспен угрожает различными (но нечетко сформулированными) опасностями в связи с увеличением дефицита федерального бюджета, на основании чего предлагает (за несколько месяцев до выборов!) уменьшить бюджетные социальные выплаты. Но Гринспен хотя бы формально беспартийный! А вот министр финансов США Джон Сноу объясняет, что так напугало Гринспена. По всей видимости, для того, чтобы напугать и всех инвесторов, и всех участников мирового экономического процесса вообще. Не удивительно, что не так давно евро пробило свой исторический максимум относительно доллара.

Вместе с тем руководители крупнейших стран Европы — Франции и Германии, а также их представители в Европейском центральном банке на все лады намекают на неизбежность интервенций по поддержке американского доллара. В ответ на это евро падает, а американская (но контролируемая демократами) «пятая колонна» в Европе в лице Испании, Италии, Эстонии и т. д., требует от «большой» Европы соблюдения Пакта о стабильности. Что фактически означает прямой запрет на эмиссию, который, естественно, не даст ЕЦБ реальной возможности эти самые интервенции осуществлять.

С точки зрения Уолл-стрит (и Демократической партии США), эмиссия — это святое и осуществлять ее может только Уолл-стрит в лице своей дочерней структуры, ФРС США. Но атаки республиканцев на доллар свидетельствуют о том, что последние уже близки к тому, чтобы ради победы на выборах разрушить мировую финансовую инфраструктуру, которая обеспечивала американское могущество практически весь ХХ век.

Япония, в свою очередь, утомившись от безуспешных попыток опустить иену за счет интервенции, объявляет о повышении террористической угрозы.

В России все тоже весело… Президент Путин направил в отставку правительство Касьянова, и вся политическая тусовка принялась рьяно обсуждать, почему именно сейчас. Радует хотя бы то, что практически никто (за исключением отдельных заведомо ангажированных либерастов) не спрашивает о том, были ли объективные причины этот состав кабинета оставлять. Фигура нового премьера мне пока неизвестна, но, по большому счету, она не так интересна. Интересно то, чем ему придется заниматься…

14 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

Состоявшаяся на прошедшей неделе реформа правительства вызвала массу вопросов. Прежде всего, с точки зрения ее прозрачности и возможности сокращения числа бюрократов. Не секрет, что численность бюрократического аппарата зависит от его структуры, но вовсе не от тех функций, которые он якобы должен выполнять. И исключения науке не известны. Так что можно смело ожидать, что общая численность правительственных бюрократов вырастет раза в полтора — в соответствии с ростом количества ведомств — как только они закончат сочинять положения о себе любимых. Что касается функций этих самых ведомств, то их анализ, скорее всего, изначально являлся «мулькой», слепленной бюрократической системой с целью минимизировать риски реорганизации. И достаточно успешно, как мы видим. В целом, на сегодня нет никаких оснований считать, что Д. Козак сможет (впервые в истории человечества!) изменить ситуацию к лучшему.

Но самое грустное в том, что это правительство, со своей структурой и, самое главное, составом должно будет в самое ближайшее время принимать те вызовы, которые бросает нам мировая экономика. Колоссальны


убрать рекламу


й дефицит федерального бюджета США, дикие структурные дисбалансы в их экономике неминуемо приведут к ситуации, когда падение доллара вызовет и снижение мирового спроса. Собственно говоря, нынешний рост цен на энергоносители и ресурсы, скорее всего, уже является отражением общей долларовой инфляции. Недаром статистические ведомства США практически засекретили данные по оптовым ценам в своей стране — результаты, скорее всего, оказались катастрофическими.

И в результате, уже этой осенью Россия может остаться без бюджета, без доходов и без продовольствия. Стараниями наших либерастов (слово «либераст» мы решили использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов (то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий) от тех, кто стоит за «свободу личности» исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов).

11 Апреля

 Сделать закладку на этом месте книги

Опубликованные не так давно статистические данные по американской экономике показывают, что ситуация в мировой экономике меняется достаточно быстро — и не в лучшую сторону. С одной стороны, огромное количество вновь созданных в США рабочих мест наводит на благостные мысли и дает возможность предположить, что учетная ставка в ближайшее время начнет повышаться. С другой стороны, часовая заработная плата практически не выросла, что означает, что места эти — не для специалистов высокой квалификации. Но самое главное — сократилась продолжительность рабочей недели, что фактически означает, что экономического роста в США все-таки нет.

Данные по оптовым ценам оказались еще менее обнадеживающими. Роста розничных и оптовых цен на продукцию конечного потребления практически нет, зато цены на промежуточные товары выросли за месяц почти на 1 %, а на сырье — на 2,5 %. Если к этому прибавить, что цены на сырье растут с такой скоростью уже 3 месяца подряд, то мы получаем классическую картину начинающейся быстрой инфляции. Оно и естественно, с учетом той накачки экономики деньгами, которую осуществляют монетарные власти США с целью ее стимулирования.

Отметим, что на прошлой неделе отметилась и ОПЕК: Организация стран — экспортеров нефти неожиданно снизила квоты на добычу нефти для стран-участниц картеля. В условиях, когда цены близки к историческому максимуму! Однако особый интерес вызывают комментарияи. Официальные лица ОПЕК объявили, что ожидают резкого падения спроса на нефть, в преддверии которого и понижают квоты на добычу. С точки зрения американских статистических данных, это естественно — высокая инфляция всегда негативно отражается на конечном потребителе. А уж повышение учетной ставки существенно снизит потребление. Но ведь объявлено об этом было до того, как США опубликовали свою статистику. А обсуждалось все это в рамках ОПЕК еще раньше. Иными словами, экономические проблемы США уже стали не просто общеизвестным фактом — их используют для планирования конкретной экономической деятельности.

Во всех странах, кроме России. Хотя последствия этой ситуации могут стать для нас наиболее болезненными. Падение цен на нефть и другое сырье с одновременным уменьшением экспорта в натуральных показателях способно обрушить всю российскую экономику. Да, денег на то, чтобы поддержать федеральный бюджет на какое-то время, хватит, но что делать с финансовой системой, ликвидностью банковской системы и множеством остальных проблем? Нашим либерастам, руководящим экономической политикой страны, до этого нет никакого дела.

2 Мая

 Сделать закладку на этом месте книги

События последних недель показывают, что глобальные изменения в действующей мировой экономической модели нарастают все быстрее и быстрее, и причина этому, что естественно, — ситуация в США. При этом (относительно) благополучные статистические данные по американской экономике никак не могут считаться реальным аргументом в пользу оптимистического сценария. Поскольку, во-первых, они регулярно фальсифицируются, а во-вторых, далеко не всегда отражают реальное состояние дел в силу специфики американской системы экономической статистики.

В то же время многие информированные лица прямо предупреждают о возможности негативного развития событий. Достаточно привести одну цитату из обзора А. Кобякова в «Эксперте»: «Билл Гросс, глава PIMCO, крупнейшего в мире фонда, специализирующегося на облигациях (под управлением которого находится свыше 350 миллиардов долларов), в свойственной ему эксцентричной манере заявил в своем апрельском послании инвесторам: Я рекомендую немедленно убираться к чертовой матери подальше из США и инвестировать свои средства в Лондоне или Франкфурте. Формируйте инвестиционные портфели, исходя из принципа ABT — Anything But Treasuries («Все что угодно, кроме казначейских облигаций США». — «Эксперт») и обменяйте свои американские гособлигации на японские или китайские“». Даже А. Гринспен уже открыто заявляет о возможных осложнениях, хотя и в свойственной ему крайне уклончивой манере.

А о масштабах изменений непосредственно в американской экономике достаточно убедительно сказал Р. Перри, который, в силу своего ухода в отставку в июне с. г., может себе, в виде исключения, позволить сказать правду. Представьте, насколько увеличится стоимость обслуживания долга только американских домохозяйств, если к концу года учетная ставка вырастет до 3,5 % от нынешнего 1 %. И сколько они при этом выведут средств с фондового рынка… А если ставку придется поднять до 5,5 %? А если учесть, что стабильно ухудшающаяся ситуация заставит поднять ставки еще выше? При Рейгане были все 8 %…

Но самое интересное в том, что это далеко не главные события прошедших недель. А главных, по нашему мнению, два.

Первое из них — объявление Ротшильдов об уходе с рынка золота. Более 200 лет этот рынок был одной из базовых опор фундамента их финансовой империи. В конце концов, «лондонский фиксинг» — это же тоже Ротшильды… И именно сейчас, когда цены на золото начали расти, после многих лет пребывания на исторических минимумах… Однако если учесть, что как совладельцы (и, быть может, самые авторитетные) ФРС США, Ротшильды многие годы активно занимались снижением цен на золото, то ситуация меняется. Не могут самые влиятельные финансисты мира открыто вести такую противоречивую политику: одной рукой фиксировать всё повышающиеся цены на золото, а другой — заставлять своих партнеров-конкурентов фиксировать убытки… А поскольку уходить из ФРС США пока, все-таки, рано, остается (официальный, разумеется) вариант в виде выхода с рынка золота.

Второе значимое событие — это интервью премьер-министра Китайской Народной Республики. Впервые публичное выступление (не финансово-экономическое, а чисто пропагандистское действие!) представителя этой страны вызвало такую реакцию. И это говорит не только о том, что роль Китая в мировой экономике уже вышла на уровень довольно влиятельных участников «Большой семерки», но и о том, что лидеры Китая отлично осознают, какие события грядут. В первую очередь в том, что суммарный мировой спрос в самое ближайшее время пойдет на спад, причем спад этот будет достаточно резким. И в этой ситуации угроза перегрева китайской экономики становится доминирующей, а значит надо переключаться на внутренний спрос! Люди, которые хотя бы некоторое время изучали ситуацию в Китае или имели с ним прямые контакты, знают, что для китайца осознать положение вещей и озвучить его — две очень большие разницы. Поняли они уже давно, а сейчас наконец сказали об этом. И значит твердо убеждены, что изменить этот сценарий уже невозможно…

И только нашим либерастам, к моему великому сожалению руководящими экономической политикой нашей страны, до этого нет никакого дела.

25 Июня

 Сделать закладку на этом месте книги

Многократно обсуждаемая нами проблема денежной накачки экономики США наконец приобрела официальный оттенок. Инфляция за май составила более 10 % в годовом исчислении, что на порядок больше, чем учетная ставка ФРС. Отметим, что различные рассуждения о высоковолатильных компонентах, которые, якобы, надо вычитать из этих цифр, представляются достаточно спорными, поскольку сами эти компоненты устойчиво растут уже который месяц. Причем этот рост во многом вызван именно поведением субъектов американской экономики, которые в условиях начавшейся инфляции вкладывают свои свободные средства туда, где, как они полагают, те будут находиться в наилучшей сохранности — то есть в нефтяные фьючерсы. В общем, альтернативы быстрому росту ставок в экономике США нет.

А такое повышение неминуемо приведет к быстрому росту доходности двухлетних казначейских облигаций, к которым в США традиционно привязаны ставки по потребительскому и ипотечному кредиту. Что, в свою очередь, вызовет серьезное увеличение стоимости текущего обслуживания долга. Причем не на 10–15 %, а в разы.

А если вспомнить времена Рейгана, когда учетная ставка подбиралась к 10 %, а доходность казначейских облигаций доходила до 18 %, то не исключено, что через год-другой американским домохозяйствам придется увеличить процентные платежи на порядок. Что, естественно, означает уменьшение потребления — с соответствующим уменьшением ВВП США. Кроме того, куда будут вкладывать деньги банки и другие инвестиционные институты после того, как учетная ставка в США начнет расти? Расти она будет долго, а потребительские расходы все это время будут падать. Развивать будет нечего. Есть, конечно, призрачная надежда на государственные расходы, но при текущем дефиците бюджета это, скорее всего, не панацея. А вот свободные средства банков будут увеличиваться, поскольку будут расти проценты по долгам, которые выплачивают потребители. Разумеется, рано или поздно убытки от частных банкротств станут превышать доход от повышения ставок, но мы так далеко заходить не будем. Так вот, куда девать эти деньги? Инфляция-то продолжается, деньги обесцениваются, а вкладывать их некуда!

Аналогично дела обстоят и с деньгами. Проблема не в том, что их много или мало, а в том, что деньги должны обслуживать оборот, а если они этого не делают (например, в связи с политикой Гайдара — Чубайса в начале — середине 90-х годов), то промышленность погибнет, а на потребительских рынках вырастет инфляция. Кстати, одна из главных проблем США — то, что в последние десятилетия именно финансовые рынки были там главным источником мультипликации денег. После обвала этих рынков американские денежные власти вполне могут от большого ума повторить гайдаровскую политику, что вызовет разрушение остатков реального сектора при высокой потребительской инфляции. То-то мы посмеемся…

А если еще учесть, что с внешней торговлей там тоже все не слава богу…

Ситуация в нашей стране также не слишком оптимистична. Нервная реакция на отзыв лицензии у «Содбизнесбанка» показала, что «неладно что-то в королевстве Датском». Надо отметить, что наша (управляемая либерастами) экономика к серьезным негативным изменениям в экономике совершенно не готова.

Хотя даже МВФ уже начал критиковать российскую экономическую политику…

29 Июля

 Сделать закладку на этом месте книги

Закончившийся не так давно банковский кризис уже неоднократно обсуждался, однако хотелось бы обратить внимание на одно обстоятельство. В последней своей статье на эту тему я писал о том, что страх чиновников во время кризиса мог (теоретически) быть вызван страхом потерять свое место в результате того, что президент России В. Путин начнет наконец хоть как-то демонстрировать свою реальную (или уже мнимую?) власть. Причем слова в скобках — не пустой звук. В полном соответствии с архетипическим анализом, рейтинг Путина начинает падать. А ведь до осени еще далеко…

И буквально через несколько дней В. Путин впервые в своей президентской жизни кого-то наказал за конкретные грехи (нескольких генералов за Ингушетию). Так что, выходит, этот вывод в моей статье оказался не таким уж гипотетическим.

Однако нельзя не отметить и второй момент: в состоянии паники руководители нашей банковской системы для предотвращения кризиса вырыли под банковской системой яму, еще большую, чем раньше.

Снижение нормативов резервирования неминуемо приведет к всплеску инфляции этой осенью. Если бы она была такой, какую указал в своем Послании Федеральному собранию В. В. Путин — еще бы ничего, но в реальности-то она раза в два повыше будет… Куда уж дальше расти…

Гарантии всем мелким вкладчикам могут привести к массовому всплеску мошенничества. А главное — отказ от наказания виновных, которые, как мы увидели из предыдущего анализа ситуации, имеются, неминуемо влечет за собой будущий всплеск заказных банковских банкротств. И что делать будем?

Пока единственная надежда — высокие нефтяные цены. Однако в США растет безработица, падают заказы на товары долговременного спроса, уменьшается жилищное строительство… И вообще, все не слава богу… Не исключено, что финансовые пузыри начнут рушиться уже этой осенью — и что тогда будет с ценами на нефть и нашей экономикой?

К сожалению, наши правительственные либерасты категорически отказываются это понимать.

9 Августа

 Сделать закладку на этом месте книги

Как и предсказывали различные эксперты (к которым мы не относим «косящих» под них и заполонивших все СМИ политических проституток), после выборов ситуация для Путина резко ухудшилась. В частности, важную роль сыграло «дело ЮКОСа». В условиях резкого роста мировых цен на нефть, вызванного как спекулятивно-экономическими факторами, так и общим страхом перед надвигающимся экономическим кризисом, «дело ЮКОСа» стало серьезным фактором, повлиявшим на нефтяные цены, причем в мировом масштабе. Фактически Путин получил тот рычаг влияния на мировую ситуацию, которого не было у Ельцина и без которого тот оставался «голым королем». В результате, нравится это кому-то или нет, произошло ли это случайно или стало результатом тонкой и продуманной политики, вес и роль Путина на мировой арене и в глазах лично Георгия Георгиевича-юниора (что отметил, в частности, съезд республиканской партии в Нью-Йорке) существенно вырос. И с точки зрения определенных сил, это требует соответствующей компенсации, поскольку, не дай бог (Аллах, нужное подчеркнуть, необходимое добавить по вкусу), может трансформироваться во вполне конкретные результаты на ближнем, а может и дальнем зарубежье. На Украине, в Грузии и Средней Азии, в частности.

Что касается факторов объективных, то, в первую очередь, речь идет об отечественной экономике. Летний банковский кризис показал, что ликвидность банковской системы находится на критическом уровне и это совершенно естественно. Уровень инфляции в нашей стране соответствует никак не меньше 25 % в год, а как банкам (и другим субъектам экономики) ее компенсировать — абсолютно непонятно. Экономического роста в стране нет, практически фиксированный курс доллара приводит к росту импорта и стагнации отечественного производства, высокий уровень инфляции разрушает и без того слабые финансовые рынки. «И куды бедному крестьянину податься?» Так что осенью мы получим новую стадию экономического кризиса, виноват в котором будет уже лично Владимир Владимирович, поскольку вольно ж ему было назначать на ключевые экономические посты такую либерастически-вороватую шушеру как Греф, Кудрин, Шувалов или Дворкович.

2 °Cентября

 Сделать закладку на этом месте книги

Предстоящий мировой экономический кризис не просто обрушит доллар как Единую меру стоимости, он разрушит экономическую основу «западного» глобального проекта (далее ГП) — самого сильного на планете последние 15 лет, после падения проекта «красного». Разумеется, не заметить происходящие процессы невозможно и первые «крысы» всерьез начинают рассматривать варианты побега с тонущего корабля. Если провести аналогию с ситуацией конца 80-х в СССР, то они играют ту же роль, что Ельцин, Кравчук и Шушкевич в Беловежской Пуще в 1991 году. Главным врагом элиты «западного» проекта на сегодня является Джордж Буш-младший, который всерьез намерился для восстановления экономики США выйти из «западного» проекта, проигнорировав проблемы мировой финансовой системы, и попытаться восстановить национальный проект США с выводом их экономики из кризиса за счет возврата к изоляционизму и протекционизму.

Чуть менее страшным, но тоже достаточно вредоносным для «правильных пацанов» (термин, введенный С. Егищянцем для обозначения элиты «западного» проекта) является политика Евросоюза, который также собирается строить свой локальный (то есть не глобальный) проект, правда, в отличие от Буша, наднациональный.

Когда 10 сентября 2001 года я предсказывал предстоящие теракты против США, то имел в виду, что причины, их вызвавшие, носят абсолютно объективный характер. Точно так же политика «западного» проекта, в том числе и по поощрению терроризма, является абсолютно очевидной — никаких рычагов, кроме страха, для скрепления разрушающихся скреп, связывающих пространство «западного» проекта, просто не осталось.

И в этих условиях поведение нашего президента также абсолютно предсказуемо: если 2 ноября Буш выиграет выборы (а по моему мнению, это неизбежно), элита «западного» проекта начнет против него и его союзников (к которым, безусловно, относится и В. Путин) жесточайшую борьбу не на жизнь, а на смерть.

В этом смысле последние нововведения в системе руководства государством тоже абсолютно логичны. Проблема только в том, что они абсолютно не касаются управления экономикой. И те самые ставленники «западного» проекта (но не США!), которые всю жизнь работают исключительно на «западный» проект, — все эти Грефы, Зурабовы, Шуваловы и Дворковичи — будут усиленно работать не на Путина, а против него. И если он хотя бы раз споткнется на том пути, который выбрал, — а возможностей для этого ему предоставят множество — то до 2008 года он не доживет. А наши либерасты будут только потирать ручонки в расчете на очередную конфетку со стороны «западного» проекта.

5 Ноября

 Сделать закладку на этом месте книги

Президентом США переизбран Джордж Буш. Причем победил значительно более уверенно (особенно, по общему числу голосов), чем это предсказывалось большинством экспертов. Сама эта победа стала принципиальной точкой, и поэтому очень символично, что практически одновременно с ней последовала смерть последнего политика сталинской школы, одной из ключевых фигур времен холодной войны — Ясира Арафата.

Эти выборы в США стали первыми за много десятилетий, в которых был поколеблен принцип однопартийной системы с двумя партиями. Если кто помнит старый анекдот о том, что в СССР одна партия, потому что народу две не прокормить, то США как раз и были демонстрацией варианта, когда денег хватало на обе. Как мы понимаем, с учетом основного принципа их заработка — наращивания финансовых пузырей — эта лафа рано или поздно должна была закончиться. И она заканчивается, прямо у нас на глазах. И две американские партии разделились именно по отношению к доллару: куда девать тот ресурс печатного станка, который еще остался. Демократы, по причине невозможности отказать своему главному спонсору, элите «западного» глобального проекта, представленного финансовой олигархией Уолл-стрит, продолжали настаивать на том, чтобы этот ресурс был направлен на поддержку мировой финансовой системы. А республиканцы считали, что в сложившейся ситуации спасать надо экономику США, и что там будет с мировой финансовой системой — наплевать. Народ США свой выбор сделал, но эти разногласия вызовут серьезные и быстрые изменения во всем мире.

Чтобы это понять, необходимо учесть одно внешнее отличие политики демократов и республиканцев. Первые всегда рассматривали мир как периферию «западного» проекта, в частности США. И, как следствие, применяли ко всему миру методы внутренней политики, чем доводили до бешенства многих, кто полагал, что в мире еще существует, например, национальный суверенитет. Вторые требуют от всех соблюдения некоторых правил, но все-таки для общения с внешним миром используют инструменты внешней политики, куда более корректные. Это отличие, в силу ситуации в американской экономике и приоритетов республиканцев, делает очевидным одно: США все быстрее и быстрее будет развиваться в направлении экономического и политического изоляционизма. Точные рамки этого понятия в новых условиях еще предстоит определить, не исключено, что они будут меняться, но факт остается фактом: степень самостоятельности национальных элит во всех странах будет нарастать.

К этому нужно быть готовым. К сожалению, в нашей стране экономическую власть осуществляет поставленная «западным» глобальным проектом команда либерастов.

10 Декабря

 Сделать закладку на этом месте книги

Ситуация на Украине в общем и целом разрешилась. Разрешилась полной победой Кучмы, который наконец-то провел конституционную реформу, в которой так нуждался, и Европы, которая почти сумела провести своего человека в президенты Украины и сдвинуть ее политическую систему в сторону европейского стандарта парламентской республики. Проигрыш потерпели, соответственно, Юлия Тимошенко, чью невероятную активность в деле продвижения «оранжевой» революции никто и не собирался адекватно оценивать, и, безусловно, Россия и лично дорогой товарищ Владимир Владимирович. При этом, если отвлечься от естественной обиды (чего это братья-славяне выбрали не нас, а вредную Европу?), такое решение представляется совершенно естественным. Ну зачем братьям-славянам Фридман, Авен, Абрамович, Потанин, Греф, Чубайс, Гайдар, Зурабов? У них уже есть свой, родной, Ющенко, который им куда ближе и, главное, который чисто по-человечески выглядит куда приличнее. Не говоря уже о том, что управляет им та же самая команда, что и перечисленными российскими персонажами.

Иными словами, Россия пока не в состоянии предложить Украине (и многим другим странам) свой собственный глобальный проект и вынуждена довольствоваться второсортными залежалыми «матрицами» «западного» глобального проекта. И странно было бы, если потенциальные потребители выбрали бы именно этот вариант, когда им сам «западный» проект предлагает совсем свежую и явно адаптированную под их ситуацию версию.

Отметим при этом, что сами адепты «западного» ГП привели Россию к крайне тяжелому состоянию. И на конец зимы нам предстоит сочетание по крайней мере четырех собственных кризисов, возможность выхода из которых вызывает сомнения.

Первый из них — политический кризис, вызванный выявлением того обстоятельства, что наши либерасты нагло врали президенту в части экономического роста. По официальным данным, потребительская инфляция в России к концу года составит процентов 11, дефлятор ВВП (по оценкам на середину года) — около 18 %, дефлятор оптовых промышленных цен — более 25 %. С учетом резкого роста инфляции осенью, итоговые цифры окажутся, скорее всего, еще выше. И что, кто-то хочет сказать, что рентабельность торговли упала за этот год как минимум на 15 %? Поскольку такого быть не может, ВВП нужно пересчитать с учетом инфляции 25 %, а это дает не рост, а падение ВВП. И когда международные финансовые организации начнут публиковать свои данные по итогам года, все это вылезет на поверхность. А может и раньше.

Второй кризис связан со вступлением в силу закона, изменяющего бюджетную систему регионов. 41 исключительное полномочие в части трат бюджетных денег практически полностью закрывает для дотационных регионов возможность поддерживать инвестиционный процесс на своих территориях. Но именно этот процесс обеспечивал регионам некоторую независимость от Москвы и, главное, был практически единственным экономическим мультипликатором в стране (на федеральном уровне, как известно, все потенциальные инвестиционные ресурсы уничтожаются в Стабилизационном фонде). При этом регионы, в массе своей, даже не изменили свое местное законодательство в связи с изменением законодательства федерального, что ставит под сомнение их возможность оплачивать даже формально разрешенные виды деятельности.

В-третьих, монетизация льгот. Уже сейчас понятно, что вся система будет построена так, что деньги, в основном, будут разворованы (а кто-то ожидал от Зурабова другого?). Но даже если бы они и дошли до льготников, их все бы равно катастрофически не хватило, поскольку значительная часть финансирования льгот перенесена из федерального бюджета в региональные, а дополнительных денег, естественно, не дали.

Ну и, наконец, в-четвертых. Наша банковская система. Уровень ее устойчивости после летних реформ не повысился, проблемы нарастают, региональные банки, лишенные денег из региональных бюджетов, эту ситуацию будут только обострять. И рано или поздно, скорее всего к началу весны, вся эта система вновь впадет в кризис.

И в этой ситуации на поверхность вылезет главная слабость путинского режима, которая состоит в том, что свой имидж он строит на патернализме, а экономическую политику проводит либеральную. Первый сценарий требует усиления социальной поддержки населения и государственной поддержки экономики. Второй — полного уничтожения и того, и другого. И скорее всего, этой весной можно ожидать точку бифуркации: Путин либо полностью расправится с продающими его направо и налево либерастами (включая и Гайдара, и Чубайса, и Грефа, и Шувалова, и Фридмана с Авеном, и даже (!) Абрамовича), либо организует либеральную диктатуру, в которой все остатки социального государства будут уничтожены, а группа преторианцев станет до последней капли народной крови защищать уже свои (а не чьи-то, как сейчас) газопроводы и нефтеприиски. Не исключено, впрочем, что один из этих двух сценариев будет реализован и без Путина.

19 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Вот и закончился тяжелый високосный (по юлианскому календарю) год. Как мы и предсказывали, год новый начался с неприятностей. Причем уже произошедшее — лишь начало большого количества проблем. Что удивительно, все аналитические источники, как индивидуальные авторы, так и исследовательские центры, не упомянули два главных, по моему мнению, следствия уже прошедших событий.

Первое из них носит явно нематериальный, духовный характер. «западный» глобальный проект, как известно, принципиально отвергает один из библейских запретов — запрет на ростовщичество. Система библейских догматов, однако, является достаточно целостной — отказ от одного из них неминуемо влечет за собой отказ и от других. С точки зрения христианства, дела обстоят еще проще — догматы были даны Богом, и человек не вправе выбирать, какие из них ему нравятся, а какие — нет. Такой выбор является гордыней — одним из самых страшных грехов. И последствия такого выбора (произведенного при возникновении «капиталистического» ГП — предшественника «западного») не замедлили сказаться — достаточно вспомнить тот геноцид, который устроили европейские переселенцы по отношению к индейцам Северной Америки или аборигенам Австралии.

Так вот, реальные авторы закона № 122 (интересно, читал ли его вообще хоть кто-нибудь? Совещание у Президента России 17 января с. г. оставило этот вопрос открытым) явно сторонники системы ценностей «западного» проекта, для которого доллар значит куда больше, чем справедливость. Для них все эти старики — явная обуза, которая больше не способна приносить прибыль, а посему чем быстрее они исчезнут, тем лучше. И в этом смысле принятие такого закона российским Парламентом — суть пришествие Антихриста на нашу землю. Именно по этой причине не смог промолчать патриарх, который вообще-то достаточно долго игнорировал всю либеральную бесовщину наших реформаторов.

И в этом смысле совершенно неважно, как именно нынешние власти будут компенсировать свои ошибки — основную свою (уж коли они монетизацию защищают) мысль они все равно не затушуют: по этому закону все, кто не способен приносить прибыль, должен умереть. «Хороший льготник — это мертвый льготник».

Самое грустное во всей этой вакханалии людоедства состоит в том, что время «западного» ГП подошло к концу. Последние попытки договориться о консенсусе на базе сохранения старой финансово-экономическ


убрать рекламу


ой парадигмы завершились провалом и нужно строить новую парадигму и новый консенсус. Кондолиза Райс, которая возглавит американскую дипломатию на ближайшие 4 года, уже сказала, что наступило время дипломатии, — и видимо именно ей поручено такой консенсус искать. На какой базе — из риторики внутри США понять пока невозможно, но почти наверняка, речь идет о валютных зонах. И в интересах США, чтобы участников этих переговоров было как можно больше (что ослабляет наиболее сильных их конкурентов) и, главное, чтобы среди участников обязательно была Россия. Прежде всего потому, что им нужна сильная власть в России — для того, чтобы не пустить на ее территорию Ислам. Но для существования такой власти необходим ресурс, которым не может стать нефть и другое сырье, спрос на которые в рамках новой экономической парадигмы резко упадет. Идеальный вариант — собственная эмиссионная зона.

Но проблема в том, что история с монетизацией показала, что власти в России нет, значит, нет и субъекта переговоров. А есть только прислуживающие злейшему врагу Буша — «западному» ГП — либерасты, которые полностью контролируют всю власть в стране.

И поэтому я не удивлюсь, что если наш нынешний президент не сможет провести жесткую антилиберальную чистку и восстановить власть в стране — то ему скоро придется уйти, предоставив наводить государственный порядок более способному преемнику. В целях, как говорится, общемировой стабильности…

27 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

Завершился саммит в Братиславе. Прошел он довольно странно — с одной стороны, никаких попыток лишить Россию суверенитета не случилось, с другой — Путин явно был не в восторге по итогам мероприятия. Разумеется, точного ответа по поводу содержания саммита дать нельзя, но можно выстроить правдоподобную гипотезу.

Основана она будет на анализе многочисленных совещаний, которые мировая экономическая элита проводила последние месяцы. Начались они где-то летом прошлого года и были связаны с осознанием того факта, что проблемы с американской экономикой и американскими финансами вышли за границы чисто внутреннего американского вопроса и для их разрешения исключительно ресурсов США может и не хватить. Именно по этой причине летом прошлого года тема мирового финансового кризиса, которая до того была «не рекомендована» к обсуждению, не только появилась на широких форумах, но и даже стимулировалась к рассмотрению. Именно в этот период автор настоящего «обращения» был приглашен в прямой эфир радиостанции «Свобода», где официальные сотрудники правительственной американской радиостанции по своей инициативе задавали ему вопросы о содержании книги с «говорящим» заголовком «Закат империи доллара» и о перспективах развития кризиса. Похоже, что «академическая» мировая наука, много десятилетий сидящая на «монетарно-либеральной игле», не в состоянии родить новых идей о кризисе, точнее, о путях выхода из него, почему и понадобились люди, которые этой темой занимаются профессионально.

Однако сегодня можно уже дать более или менее окончательный диагноз по итогам этих обсуждений. Состоит он из четырех пунктов. Первый — США настаивают, чтобы все страны мира дали свои ресурсы на поддержку их экономики и их доллара, исходя из логики, что иначе «всем хуже будет».

Второй — все (включая Китай) с этим доводом, в общем, согласны и готовы оказать свою помощь. Но с одним условием.

Третий — это условие состоит в предоставлении гарантий того, что оказанная помощь даст необходимый эффект — предотвращение кризиса.

И четвертый — США и элита «западного» глобального проекта таких гарантий дать не могут.

Фактически это означает, что упомянутая элита поняла, что кризис является системным, в том смысле, что выход из него возможен только в рамках существенного изменения всей мировой финансово-экономической системы. А поскольку конфигурация новой системы неизвестна, то и любые действия представляются опасными. Особенно если учесть, что без упомянутых гарантий некоторые участники мирового экономического процесса всерьез могут решить, что предстоящий кризис дает возможности несколько потеснить нынешнюю мировую финансовую элиту.

Какой из всего сказанного следует вывод? Что необходимо прекратить ссоры среди нынешних лидеров (и действительно, критика Буша со стороны «западного» ГП и его политического инструмента, Демократической партии США, несколько утихла). Что необходимо прекратить упомянутые обсуждения возможного кризиса — дабы не простимулировать его нечаянно. Скорее всего, именно этому посвящено последнее турне Буша по Европе. И, наконец, максимально усилить стандартные антикризисные рычаги — то есть армию, полицию и тайную полицию. Что США и делают активно.

А что в этой ситуации им нужно от России? А то же, что и от других: в первую очередь — стабильность, во вторую — внешняя, формальная, лояльность. Но ни первого, ни второго Путин обеспечить не может (см., например, интервью со Злобиным). Первое — потому что не он руководит государством, а поставленные у рычагов российского государства когда-то давно, еще клинтоновскими демократами, либерасты. Второе — потому что оказавшись в заложниках у этих либерастов, он вынужден компенсировать их влияние патриотической и антиамериканской риторикой.

В общем, Путин перед Бушем оказался в такой же ситуации, в какой Греф и Кудрин — перед Фрадковым, чьи указания и даже прямые приказы они демонстративно отказались выполнять. Но за Грефом и Кудриным стоят Абрамович и «западный» проект, во всяком случае, в своей части. А кто стоит за Путиным? И есть все основания считать, что именно на это противоречие в его позиции и обратил внимание Буш.

И что делать Путину? Либо прямо объявлять Бушу войну, с неминуемым арестом всех счетов его (Путина) ближайшего окружения, за которым неминуемо последует дворцовый переворот. Либо согласиться на наведение порядка и соблюдения общих правил поведения, с такой же неминуемой расчисткой кадровых «авгиевых конюшен». Можно, наконец, все оставить как есть, но тогда появление нового «Ющенко» не за горами…

2005 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз

20 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

Я довольно долго манкировал своим обязательством написать прогноз для России, что довольно естественно. Ситуация меняется столь часто и столь сильно, что более или менее осмысленный прогноз дать трудно. Ну в самом деле, как можно было дать прогноз по ситуации в России до встречи Путина и Буша в Братиславе? Или до их встречи в мае в Москве? И по этой причине настоящий текст будет носить ярко выраженный субъективный характер, а его прогнозная значимость будет достаточно сильно ограничена. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады. Кто может, пусть скажет лучше.

Начнем мы с анализа инфляционной статистики 2004 года. Данные за весь год я пока не видел, а вот сборник Госкомстата (или как он там теперь называется?) по итогам 11 месяцев смотрел. И цифры в нем примерно такие: потребительская инфляция — 11 % (отдаленный американский аналог — CPI), дефлятор ВВП — около 18 % (точную цифру не помню), индекс оптовых промышленных цен — около 28 % (аналог США — PPI). Отметим, что разница между первой и последней почти в три раза слишком велика для того, чтобы считать ее устойчивым эффектом. Либо это локальное явление (с учетом обычной тенденции в среднесрочной перспективе — от потребительской инфляции в сторону промышленной), означающее начало стремительного роста цен, либо имеет место серьезная фальсификация данных.

Потребительская инфляция в начале года резко выросла (практически на 2 % в январе и феврале или более 20 % в годовом исчислении), что, вроде бы, свидетельствует в пользу первой гипотезы. Однако за последние годы появление таких разрывов для России — дело обычное, что говорит, скорее, в пользу подтасовки в сторону искусственного занижения роста потребительских цен. Но это, в конце концов, не так важно. Интересно другое: какую из приведенных цифр Госкомстат использует для оценки ВВП, уровня жизни населения, уровня зарплат, пенсий и т. д.? Если исходить из логики, то, разумеется, это должен быть дефлятор ВВП. Но не секрет, что все экономические технологии мы заимствуем сегодня у США, а они для этого используют индекс CPI, даже, точнее говоря, так называемый корневой индекс CPI, который еще меньше.

Анализ С. Егишянца показывает, что США этот индекс активно занижают. Цели понятны — именно этот индекс используется для индексации зарплат, пенсий и прочих расходов. То, что и в России, его, похоже, серьезно занижают, косвенно свидетельствует о том, что именно его государство использует для демонстрации гражданам их «растущего» благосостояния. Потому что любой человек, который ходит по магазинам или (не дай бог!) платит за квартиру, прекрасно понимает, что рост цен в прошлом году составил никак не меньше 20 %.

А теперь представим себе, что для приведения экономических показателей к «единым ценам», с целью устранения инфляционных искажений, используется все-таки дефлятор ВВП. Если бы индекс оптовых цен в промышленности отличался от него на доли процента, то и разговаривать было бы не о чем. Но он отличается больше чем в полтора раза (на 10 %!), и в этой ситуации оценивать промышленное производство необходимо исходя не из усредненной (с заниженной потребительской!), а из реальной цифры промышленной инфляции. Что автоматически снижает результаты нашей промышленности как раз на эти самые 10 %.

Если рост, по официальным данным, составил за год около 7 %, то реально показатели промышленности упали где-то на 3 %, а всё остальное — манипуляции с цифрами. Я специально не изучаю статистические данные более подробно — уже приведенный анализ показывает, что доверия к ним нет никакого, а посему и изучать их особо тщательно — достаточно бессмысленное занятие. Разве что только для того, чтобы находить всё новые несоответствия.

Отметим только, что если в качестве дефлятора ВВП используется, по американским образцам, все-таки индекс потребительских цен, то из официальных цифр роста российской промышленности нужно вычитать уже процентов 16, что и вовсе дает спад, выражаемый в двухзначных числах. А для того, чтобы не выглядеть «однобоким», можно добавить, что агрессивная политика налоговых служб последних лет вызвала активный уход «в тень» многих производственных предприятий, что меняет цифры реального ВВП уже в сторону некоторого увеличения, которое, однако, до компенсации упадка явно не дотягивает.

В заключение этого анализа можно отметить только одно: никакого экономического роста в стране сегодня нет. И все экономические методы либералов в очередной раз показали свою полную беспомощность.

Какие последствия из всего этого безобразия ожидают нас в 2005 году?

Негативные тенденции будут продолжаться — просто потому, что никаких оснований для позитива просто нет. Почти 30 %-я инфляция в оптовых промышленных ценах неминуемо выплеснется на потребительский рынок — что даст (уже дает!) сильный рост потребительской инфляции. В официальных цифрах его можно будет частично компенсировать за счет падения цен на недвижимость (которое началось еще в прошлом году, но масштаб которого сложно оценить, поскольку основная информация по ценам конкретных сделок находится у продавцов и посредников, заинтересованных в их росте), но покупать недвижимость сегодня может такая незначительная часть общества (причем в связи с негативными процессами в экономике эта доля будет быстро сокращаться), что существенного влияния это на окончательный результат не окажет. Свой вклад в рост цен внесет и монетизация льгот, и, главное, реформа ЖКХ, которая, с большой вероятностью, сделает невозможным для значительной категории населения даже хотя бы сохранение тех условий жизни, которые сложились в последние годы.

Я уже как-то писал, что при советской власти население пусть медленно, но верно двигалось в части условий жизни, по линии землянка — барак — коммуналка — отдельная квартира. Сейчас, под чутким руководством российских либералов, это движение значительно быстрее пошло в прямо противоположном направлении.

Иными словами, если либеральная экономическая политика будет осуществляться и дальше, то нас ждет исключительно развитие и продолжение негативных тенденций, уже оформившихся, но частично еще официально не признанных. В частности, доказывать продолжение «роста» ВВП станет труднее и, скорее всего, фальсификация статистических данных станет значительно более откровенной.

Однако есть некоторые основания считать, что эта «либеральная вакханалия» может (хотя бы частично) приостановиться. Главным основанием этому выводу стал уже совершенно откровенный конфликт между председателем правительства Фрадковым и его (формальными) подчиненными Грефом, Кудриным и примкнувшим к ним Шувалову. Я уже упоминал, что последние представляют собой «оккупационную администрацию» «западного» глобального проекта в России и в этом смысле подчиняются своему гауляйтеру (в роли которого пребывали в свое время и Гайдар, и Чубайс, и Березовский, и Волошин, а сейчас, скорее всего, подвизается Абрамович), а не какому-то там «туземному администратору» Фрадкову. Однако правила игры все-таки соблюдать надо, а наши «монетаристы-либералисты» отказываются соблюдать даже формальные ритуалы подчиненности, демонстративно отказываясь выполнять указания премьера.

И вот здесь очень интересно проанализировать, что же стало камнем преткновения в отношениях Грефа, Кудрина и их соратников (которых, для краткости, мы будем в дальнейшем называть ГКШ) с Фрадковым. Дело в том, что премьер, для которого повышение ВВП (так называемое удвоение) есть прямое поручение президента, решил хоть как-то вовлечь вывезенные за рубеж (но пока еще, правда, не прихватизированные) средства Стабилизационного фонда, для чего предложил уменьшить НДС, который достаточно негативно сказывается на эффективности инвестиций в российскую промышленность. Стабфонд при этом, естественно, будет использован как источник для компенсации выпадающих доходов бюджета.

Как такая незначительная операция может дать эффект? Дело в том, что, начиная с 2000 года, российской экономикой рулили практически исключительно выходцы из Министерства финансов (Касьянов, Кудрин, Христенко). Я пока нигде не встречал, чтобы в качестве антикризисного управляющего кто-либо использовал профессиональных бухгалтеров, но, как известно, у России свои дороги. Как следствие, экономическая целесообразность была принесена в жертву единообразию, в результате чего доходы бюджета выросли, но вот вкладывать деньги в инвестиционные процессы (напомню, что инвестиции — это увеличение основных средств, а вовсе не фондовые спекуляции, которые по неизвестным причинам называют инвестициями либералы-монетаристы) стало, мягко говоря, не совсем выгодно. И одним из формальных камней преткновения стал как раз НДС, порядок сбора которого существенно замедляет возврат инвестированных средств.

ГКШ взвились, со страниц всех СМИ грозно объявляя, что Стабилизационный фонд — это «святое» и нечего его трогать «грязными руками» с преступными целями повысить в стране и без того достаточный экономический рост. Действительно, Минэкономразвития как раз недавно официально объявило, что рост выше «чего-то там» (отметим, что анализ, проведенный в начале этой статьи, однозначно показывает, что это «чего-то там» на самом деле является не ростом, а спадом) категорически не допускается современной экономической «наукой», и в этом смысле желания Фрадкова есть, скорее всего, просто попытка унизить великих экономических «гуру» ГКШ, что есть уже просто личный «наезд».

Не исключено, однако, что дело даже более сложное. Если в начале 90-х основной задачей «оккупационной администрации» была приватизация, а потом — комбинация «ГКО — валютный коридор» (напомню, самая крупная афера, принесшая максимальные прибыли организаторам за все время существования постсоветской России, по сравнению с которой залоговые аукционы — просто детские игры), то что сейчас? Что же такое делают ГКШ, что Абрамович держит их на столь «хлебных» местах? Есть все основания полагать, что это недопущение инвестиций в российскую промышленность. Именно за то, что потенциальные инвестиции купируются в Стабфонде, именно потому, что у нас гибнет авиационная промышленность, загибается оборонка и сохраняют свои места, гарантирующие получение взяток в десятки, а то и сотни миллионов долларов (а кто не верит — сколько по-вашему, составляют откаты от признания, отказа или досрочной выплаты российского долга в несколько миллиардов долларов), перечисленные персонажи.

И как в этой ситуации ГКШ должны были воспринять инициативы Фрадкова? Не просто как покушение на их экономический авторитет, а куда хуже — как попытки покуситься на их места, а следовательно, их доходы! И тут Фрадков создает правительственную комиссию по бюджету, которую возглавляет сам, в которой единственный заместитель — бесцветный Жуков, а Греф и Кудрин — всего лишь рядовые члены! Это не просто рядовые аппаратные игры, это куда более опасная для наших либерастов вещь.

Но что может сделать такая комиссия, спросит неискушенный в подобных играх читатель? И будет неправ. В 1997–1998 гг. понадобилось всего несколько месяцев аппаратной борьбы, чтобы полностью (и, как выяснилось, навсегда) дискредитировать образ Чубайса как политика и менеджера в глазах Ельцина. Причем на основании абсолютно прозрачных, достоверных и проверяемых обстоятельств и фактов. И вся работа велась абсолютно в рамках аппаратной этики (и даже эстетики) — мы ни разу ни опускались до личных нападок на Чубайса. И как человек, который эту аппаратную войну на практике организовывал и координировал, я могу сказать, что повторить аналогичную операцию против упомянутой публики ничего не стоит. Хотя необходимо учитывать, что ГКШ — это, конечно, не Чубайс (который, прямо скажем, менеджер хреновый, но зато выдающийся политический махинатор. И воля у него, в отличие от нынешних, имеется), но и Путин — не Ельцин.

Беда наша состояла тогда в том, что не было альтернативы. Лившиц, который, формально, претендовал на то, чтобы заменить Чубайса на посту экономического гуру и главного экономического чиновника страны, был слишком мягковат и не выдержал даже самого простого давления как со стороны самого Чубайса, так и со стороны Березовского, который быстро ему объяснил, кто есть who. В результате, когда дело дошло до некоторого подведения итогов, Лившиц просто сбежал с поля боя. После чего, кстати, и мое пребывание в Кремле стало совершенно немыслимым.

Отметим, что в 1998 году, после дефолта, публичного обсуждения пагубности либеральных концепций для экономики так и не случилось, главным образом потому, что окружению Примакова — Маслюкова вполне понравились те приватизационно-коррупционные механизмы, которые в рамках реализации этой концепции были разработаны и внедрены. И в результате проиграли и Примаков, и вся Россия.

Если в такой ситуации Путин оставит все как есть, это станет публичным признанием того, что он сам является частью «оккупационной администрации». После этого распад нынешней государственной машины (возможно, с распадом России в целом) будет, скорее всего, делом даже не лет, а месяцев. Вопрос в том, кому это сейчас выгодно за пределами России? Нет уверенности, что даже Абрамовичу (сейчас у него в Лондоне высокий чин «колониального гауляйтера», а после распада России кем он станет? Владельцем нескольких миллиардов крайне сомнительного происхождения?), не говоря уже о США. Да и Европе вряд ли выгодно получить у своих границ неуправляемое образование с большим набором ядерных материалов и явно готовое к поглощению со стороны нового Халифата.

А вот если Путин снимет, наконец, ГКШ, то есть шанс на разворот тенденции. Хотя, конечно, пройдет еще достаточно много времени, прежде чем на посты руководителей российской экономики придут люди, основной целью которых будет не увеличение личного капитала, а благосостояние своей страны.

Лично я, исходя из собственного печального опыта, склонен считать, что ГКШ организуют звонок Путину (из Лондона или еще откуда), после чего последний либо уволит Фрадкова, либо просто даст «отбой» его активности (зная немного самого Фрадкова, могу с уверенностью сказать, что без прямого приказа президента он бы на такую конфронтацию не пошел). В результате, все вернется на круги своя, а медленный (но все ускоряющийся) распад российской экономики продолжится. До тех пор, пока мировой кризис и неминуемое падение цен на нефть не прекратит эти муки навсегда. Но это, скорее всего, произойдет уже за пределами текущего, 2005 года.

P. S. События последних недель, которые Олег Леонов с RBC-Daily метко назвал «возвращением живых мертвецов», показывают, что все так называемые российские политики поняли специфику ситуации. Ну если не поняли, то почувствовали. И немедленно выскочили на политическую арену, причем у Чубайса это получилось особенно эффектно. Приведенный выше текст объясняет эту активность, однако, по моему мнению, она является преждевременной. Повторения режима Путина в новой редакции быть не может (зачем его тогда менять?), а никакой новой концепции эти деятели явно не внесут, что делает употребление термина «мертвецы» оправданным. Так что будем ждать, что именно нам скажут российские политики или Кремль, которому в этой ситуации же тоже нужно что-то вякнуть.

P. P. S. Правительство приняло решение: после совещания 12 марта Кудрин с чувством глубокого удовлетворения сообщил общественности, что никакого снижения налогов в ближайшие три года (то есть до президентских выборов) не будет.

4 Апреля

На смерть Иоанна Павла II 

 Сделать закладку на этом месте книги

Умер папа римский…

Он не был другом моей страны. Но, по большому счету, не был и ее врагом. Основой его деятельности была вера в Бога — и все, кто стоял на пути этой веры, были его противниками.

Разрушение СССР он приветствовал и даже способствовал приближению, но исключительно как атеистической империи. И по итогам этого распада был сильно разочарован, поскольку обнаружил, во-первых, что граждане бывшего Социалистического содружества свободы вероисповедания не получили, а получили лишь сатанинскую власть денег.

А во-вторых, папа понял, что борьба с «западным» глобальным проектом, с его деньгами и методами, значительно более сложна, чем борьба с коммунизмом. Мы с вами понимаем почему — «красный» проект, даже в его крайней, коммунистической форме, признавал те библейские догматы, которые проект «западный» игнорирует. Но вот осознавал ли это папа Иоанн Павел II, мы уже никогда не узнаем…

Весь ХХ век протестантская элита «западного» проекта занималась истреблением всех духовных ценностей, в первую очередь — на своей территории. Именно эта борьба заставила предыдущих пап пойти на серьезные компромиссы, настолько серьезные, что отношение к католической церкви становилось все менее и менее серьезным, она прочно встала на путь перехода из разряда религии в разряд хобби. И назначение в 1978 году поляка Кароля Войтылы папой римским «западные» идеологи восприняли как еще одну локальную победу в войне с «красным» проектом. А это стало началом возрождения веры на исконной территории «западного» проекта — в Европе.

Элита «западного» проекта папу ненавидела. Всей своей подвижнической жизнью он олицетворял борьбу с политкорректностью, за которой традиционно скрывается запрет «западного» проекта на реальное обсуждение своих ценностей, главной из которых является отказ от соблюдения библейских заповедей. Папа римский отчаянно боролся с той либеральной бесовщиной, которая стала нормой современной западной жизни и которую «западный» проект агрессивно насаждает во всем мире. И его смерть возрождает надежды его противников на то, что эта борьба Католической церкви будет свернута. Практически навсегда.

Папа активно призывал руководство Русской православной церкви присоединиться к этой своей схватке. Нет уверенности, что он понимал, но уж точно чувствовал внутреннюю слабость экономической базы «западного» глобального проекта последних лет — и в рамках этого ощущения понимал ту угрозу, которая нависла над всем христианским миром. Если «западный» проект распадется, то занять его место (хотя бы частично) сможет только тот, кто активно и последовательно с ним боролся. На сегодня только одна сила может похвастаться, что не шла на компромиссы с мировой финансовой олигархией, и сила эта — Ислам. Его продвижение, и в Европе, и по всей России создает для всех христиан серьезную угрозу (Ислам не терпит рядом с собой конкурентов), которую папа римский отчетливо осознавал.

К сожалению, отклика в руководстве РПЦ папа не нашел.

Но и альтернативные для современного «западного» проекта силы на территории США не смогли найти компромиссов с Ватиканом. Для нынешнего руководства США папа римский был одним из главных врагов — поскольку та идеологическая перестройка, которую затеял нынешний американский президент в рамках борьбы с финансовой олигархией, требует поддержки новых граждан США — в противовес WASPам. А это, прежде всего, бывшие граждане Латинской Америки, поголовно католики. Именно по этой причине так активно педалирует традиционные ценности Дж. Буш, выступая против гомосексуальных браков, абортов и некоторых других проявлений ценностей своих политических противников. Беда только в том, что папа в этой ситуации рассматривается не как союзник, а как конкурент в деле влияния на латинскую общину США. И многочисленные скандалы с католическими священниками последних лет не могли не быть спровоцированы властями самой страны.

Папа римский умер в один из самых напряженных моментов человеческой истории. И его деятельность сегодня необходимо рассматривать не в контексте сложных отношений России и Польши, не в рамках противостояния Православной и Католических церквей, но значительно более широко, в рамках спасения человечества от того хаоса и ужаса, в которые ведет его нынешняя элита «западного» проекта. Именно этим запомнится следующим поколениям Кароль Войтыла, и именно эту часть его деятельности должен поддержать каждый.

13 Мая

 Сделать закладку на этом месте книги

В США резко снизился дефицит внешнеторгового баланса. Эта новость вызвала бурю восторгов на финансовых рынках, оптимистический экстаз охватил широкую общественность, вызвав резкий рост доллара. И за ним как-то в тени осталась главная причина снижения этого самого дефицита…

Которая состояла в том, что уменьшился импорт в США. Что само по себе, может, и можно было бы считать позитивным моментом, если бы не еще два обстоятельства. Во-первых, резко вырос уровень складских запасов. Во-вторых, упало количество заказов на товары долгосрочного (более 3 лет) пользования. Последнее вроде бы компенсировалось некоторым ростом объема розничных продаж, однако я не могу быть уверен, что эти продажи не относились как раз к импортному ширпотребу.

В целом вывод, который следует из этих данных, выглядит для экономики США достаточно пессимистично: уменьшение спроса приводит к росту складских запасов, что, в свою очередь, влечет падение объема закупок предприятиями-производителями. А с учетом того, что финансовое положение этих самых производителей в условиях роста учетной ставки, мягко говоря, не улучшается (и General Motors, и Ford тому пример), все это наводит на размышления о более чем возможном выходе из цикла роста учетной ставки в США.

Учетная ставка в сегодняшней американской экономике играет ключевую роль — и в моем прогнозе, сделанном в конце 2004 года, предполагалось, что США смогут поднять ставку до 5–5,5 %, причем продлится этот процесс как минимум до конца года текущего. Особенно если учесть, что к этому есть серьезные объективные предпосылки. Однако похоже, что депрессионные явления, связанные с резким удорожанием обслуживания накопившихся за 90-е годы долгов (напомню, что реальная ставка обслуживания долга в США в подавляющем большинстве случаев привязана к учетной ставке ФРС США, которая выросла за последние месяцы в три раза), существенно ограничат эту возможность денежных властей США.

Разумеется, не исключено, что все это локальные статистические «взбрыки». Но более вероятно, что сложившуюся ситуацию можно описать фразой из бородатого анекдота: «однако, тенденция!».

Что будет дальше, описано в уже упомянутом мною прогнозе — поскольку произошедшие события влияют только на скорость, а не на суть происходящих процессов. Ясно одно: если ничто не изменится, уже к середине осени учетную ставку придется опустить, после чего неизбежно быстрое падение доллара относительно других валют и, как следствие, снижение цен на нефть и другие ресурсы (номинированные в независимых от доллара единицах). К сожалению, рассчитывать на то, что руководящие нашей экономикой либерасты примут хоть какие-нибудь меры по компенсации этих негативных для экономики России процессов, не приходится.

24 Июня

убрать рекламу


p>

 Сделать закладку на этом месте книги

Саммит Евросоюза успехом не увенчался. Недруги этой организации радостно «потирают потные ручонки», почитатели доллара США предвкушают продолжение «ралли» любимой валюты, российские либерасты в который раз повторяют, что они всегда говорили о «вечном величии США и их доллара»… Ну и так далее. И поневоле возникает вопрос: и это все? Не будет больше Евросоюза и евро? Ну не может же такого быть!

Не может, разумеется. Но то, что реально произошло, требует серьезного, а не идеологизированного анализа.

Успехи Евросоюза последнего десятилетия общеизвестны, однако публичное обсуждение его принципиальных слабостей не приветствовалось. А таковых было несколько.

Во-первых, Евросоюз — это сообщество, управляемое бюрократами. С бытовой точки зрения это выражается в том, что в ЕС нет субъекта политики. В этом смысле ЕС чем-то неуловимо напоминает Россию, где как раз субъект политики есть, но он один единственный, а главное — категорически отказывается принимать хоть какое-то решение хоть по какому-нибудь вопросу.

В результате, как только на повестке дня появляется политический вопрос, ЕС как единое целое немедленно начинает буксовать, а политические субъекты отдельных его составляющих тянут одеяло каждый в свою сторону, поскольку отсутствие единой позиции их не сдерживает. Позиция по вопросу войны в Ираке — наиболее типичный тому пример.

Во-вторых, евро не эмиссионная валюта. Так называемый Пакт о стабильности категорически запрещает эмиссию долговых обязательств государств-участников ЕС (напомним, что сегодня это чуть ли не единственное условие, при котором экономика США может существовать). Соответственно, ЕС проводят достаточно пассивную в области экономики политику (хотя свои внутренние рынки они защищают даже не жестко, а прямо-таки жестоко). Но главное, они не имеют резерва, который можно было бы направить на «затыкание социальных дыр», которые в последние годы плодятся с невиданной скоростью. Частично это компенсируется «уходом в евро» из падающего доллара, но этот процесс опять-таки не управляемый. Во всяком случае Франция именно эту проблему поставила во главу угла на референдуме.

В-третьих, у Евросоюза нет цели. Расширяется он как-то механически, идеалов и «верхних» стимулов не наблюдается. С точки зрения проектного анализа, это естественно — ЕС не новый глобальный проект, это региональная конструкция, направленная на выход из «западного» глобального проекта с целью перераспределить богатства, до сих пор контролируемые элитой этого проекта, находящейся, в основном, в Великобритании и США, за пределами континентальной Европы. Именно противоречия с «западным» проектом вызывают некоторые внутренние противоречия в Евросоюзе — в основном, по линии Запад — Восток. Однако как только вопрос начинает касаться ценностей (например, включения в евроконституцию примата христианства), страны Восточной Европы, Польша в первую очередь, поднимают голову. «Западной» политкорректности в Польше не было, и ее население еще помнит брутальную энергетику «красного» проекта.

А вот Великобритания на последнем саммите однозначно показала, что ее практически полностью контролируют лидеры «западного» проекта.

Все эти проблемы стали минами, заложенными под здание ЕС и, рано или поздно, они должны были взорваться. Кризис евроконституции вскрыл нарыв, а это значит, что те вопросы, которые в рамках политкорректности даже не обсуждались, теперь вынужденно встали на повестку дня. В плане перспектив объединенной Европы это очень хорошо, а собственно ЕС уже не жилец с точки зрения естественного развития событий. Создать из него политический субъект уже никак невозможно, а экономически он жил своей жизнью, с опорой, в основном, на Германию и Францию. В общем, мир меняется, и совершенно непонятно, почему ЕС не должен меняться, как все.

24 Июля

Китай ревальвировал юань… 

 Сделать закладку на этом месте книги

Соединенные Штаты Америки столько времени настаивали, требовали, убеждали, просили Китай это сделать, что возникает непреодолимое желание понять, а, собственно, зачем. А потом, соответственно, разобраться, что же они в реальности с этого получили…

Зачем. Не секрет, что экономические проблемы США последних лет в глазах заинтересованной публики (а значит, и ряда экспертов, приближенных, как это принято писать в прессе, к влиятельным лицам в Вашингтоне) сконцентрировались на так называемой проблеме двойного дефицита. С дефицитом бюджета, в общем, все ясно — он вряд ли может уменьшиться в ситуации проведения политики «рейганомики», т. е. стимулирования экономики за счет снижения налогов и увеличения госрасходов. Да и фактическое пребывание в состоянии войны тоже не способствует улучшению бюджетных показателей.

А вот дефицит внешнеторгового (и, как следствие, платежного) баланса никак не уменьшается… Причем, вопреки всем монетаристским догмам, даже снижение доллара за последние два года привело только к росту этого дефицита. Впрочем, мы с вами уже знаем, что в этом нет ничего удивительного, поскольку кризис в США носит не монетарный, а ярко выраженный структурный характер. И когда стало понятно, что все стандартные монетарные методы результата не дают, а делать что-то надо, появилась идея, что улучшение внешнеторгового дефицита может произойти в случае ревальвации юаня относительно доллара. И вот наконец-то она произошла…

Всеобщее ликование… Вопрос только в одном. Что же реально получили США в результате этой операции? Ну во-первых, никакого позитива не будет. Запас прочности по себестоимости китайских товаров составляет процентов 100. То есть, юань нужно было бы ревальвировать раза в два, чтобы проявился хоть какой-нибудь эффект. В два, а не на два процента.

Во-вторых, не следует забывать, что дефицит внешнеторгового баланса США увеличивал его ВВП, поскольку в бухгалтерском балансе отражался как прибыль посредников, часть из которых является резидентами США. Но это, впрочем, мелочь. Не мелочь то, что теперь доля прибыли от экспорта китайских товаров в США будет перераспределяться в пользу китайских компаний.

В-третьих, и, на самом деле, в-главных, потенциал роста юаня довольно значителен. Обрушить его, как иену, британский фунт или валюты стран ЮВА у США не получится, даже если юань станет свободно конвертируемой валютой. Просто потому, что политику currency board Китай не проводит (и проводить не будет), а его экономика по масштабу уже экономике США не уступает. И тут все финансовые рынки неожиданно обнаружили (или еще обнаружат), что именно активы, номинированные в юане, дадут самую надежную и устойчивую прибыль в ближайшие годы. Просто потому, что все остальные активы (включая сюда даже фьючерсы на нефть и недвижимость в Лондоне и Нью-Йорке) высокую и надежную прибыль сегодня дать не могут. Но перевод финансовых ресурсов в Китай вряд ли улучшит перспективы других финансовых рынков. Особенно американского.

Так что рассчитывать на значительное улучшение ситуации в США, в том числе и в отношении доллара, не приходится. Более того, дальнейшее давление США на Китай будет сильно ограничено тем, что Китай в ближайшие лет сто на каждом шагу будет напоминать о своем жесте доброй воли. А вот России, как всегда, ничего хорошего от этого ждать не стоит, особенно в плане резервов нашего ЦБ. Просто потому, что наши либерасты тупо следуют установкам из Вашингтона и категорически отказываются от проведения разумной и пророссийской политики.

15 Сентября

 Сделать закладку на этом месте книги

Событий в Новом Орлеане мало кто ожидал. Они широко обсуждались в СМИ, и вывод, который из всего произошедшего можно сделать, в общем, достаточно прост: ведя одну локальную военную кампанию, США уже не имеют достаточного количества ресурсов даже на то, чтобы справиться с локальным стихийным бедствием. И в чем это выражается? В невозможности финансировать защитные мероприятия в связи с переброской денег в Ирак, в нехватке сил гражданской обороны, которые направляются в тот же Ирак, в нежелании сотрудников гражданской администрации пострадавших регионов заниматься своими обязанностями по поддержанию порядка… На самом деле, это неважно. Факт остается фактом — слухи о всесилии единственной сверхдержавы (как всегда в истории) оказались сильно преувеличены. Еще раз повторю: (на этом сайте, во всяком случае) никто не сомневается в сегодняшнем могуществе США, но этого могущества явно уже не хватает на все те глобальные цели, которые США перед собой ставят.

А ведь достоянием гласности еще не стало реальное экономическое положение США. Скорость роста совокупного американского долга (домохозяйств, корпораций и государства) вышла на уровень 3–4 триллиона долларов в год. Если учесть, что долги — это активы, под оборот которых идет прямая эмиссия, то, с учетом денежного мультипликатора, значение которого в США колеблется где-то в районе 5–8, прямая эмиссия денег (пусть по большей части и в электронном виде) составляет где-то от 0,4 до 0,8 триллионов долларов в год. Понятно, что при таком методе обеспечения доллар на своем нынешнем уровне долго не протянет.

Это и есть главная тема мировой повестки дня. Существующая мировая финансово-экономическая система — не жилец! Это уже абсолютно понятно. И при подобной постановке вопроса совершенно неважно, когда произойдет ее разрушение, через три месяца или через три года (но очевидно, что тридцать лет она в таком режиме не проживет). Кое-кто уже робко заговорил об этом вслух. В частности, ходит упорный слух, что канцлер ФРГ Шредер хотел на саммите G8 обсудить свой план спасения мировой финансовой системы, основанный на переходе к новой Единой мере стоимости, чей центр эмиссии будет контролироваться коллективными усилиями стран. Понятно, что те, кто контролирует нынешний эмиссионный центр, допустить этого никак не могут — и именно этим некоторые конспирологи объясняют крайне вовремя подоспевшие взрывы в Лондоне, тем более что и с ними связаны некоторые странности. Разумеется, многие СМИ тут же начали говорить о бредовости подобных слухов, но напомним, что то же самое говорилось и о событиях 11 сентября 2001 года в США, хотя последние были предсказаны на основании чисто экономических причин.

Ситуация в России тоже достаточно напряжена. Последняя активная PR-кампания президента наводит многих на размышления о том, что легализация третьего срока уже не за горами. Некоторые близкие к Кремлю политологи даже заговорили о новой идеологии и необходимости «зачистки» либерастического руководства нашей экономикой. Однако те реальные действия, которые в связи с этим наблюдаются (увеличение социальных расходов бюджета, попытки направить Стабфонд на государственные инвестиции и т. д.), ничего не дадут: пенсионная реформа, монетизация льгот и реформа здравоохранения тому свидетель. Скорее всего, речь просто пойдет о распиле этих средств. А поскольку нынешняя «кремлевская команда» и эмигрировать, в общем, не может, то нас ждут достаточно сложные времена. Фактически, можно провести аналогию с 1932 годом: одна политическая группировка более или менее расправилась с другой и обнаружила, что все ее члены хотят руководить, но категорически не желают нести ответственность. Ситуация изменилась лишь в 1937–1938 гг.

Сегодня еще есть возможность вернуть ответственность во власть мирным путем, но этим нужно заниматься. Если от этого отказаться, то с учетом проблем в мировой экономике скоро деньги за то, чтобы занять посты во власти, будут не платить, а брать. Причем ставки будут стремительно расти.

8 Ноября

 Сделать закладку на этом месте книги

Экономические итоги сентября в США производят достаточно тягостное впечатление. Одно только падение производства на 1,5 % чего стоит! Хотя этот показатель американские экономические либералы всерьез воспринимать, официально во всяком случае, не собираются. То ли дело показатели ВВП! — радостно восклицают они. И серьезно ошибаются. Проблемой является то, что основным результатом сентября стала инфляция, которая (наконец!) вылезла «на поверхность». Разумеется, не исключено, что это произошло уже летом, может, можно было ее продержать и до октября-ноября, но при таком росте суммарного американского долга (только годовой прирост составил более чем 3 триллиона), рано или поздно инфляция должна была себя проявить.

И проявила. 2,9 % индекс PPI, 9,6 % сентября 2005 к сентябрю 2004 года. А если попытаться продлить тенденцию (предварительные данные октября, в частности, показывают, что он не улучшится), то получается более 30 % в год — больше, чем в прошлом году в России (где инфляция в производственном секторе составила «всего» 28,3 %).

А дальше начинаются чудеса. При таком резком росте инфляции ВВП должен начать падать, но, в умелых руках американских статистиков, он этого делать явно не собирается. Правда для этого им пришлось дефлятор ВВП сделать ниже, чем и PPI (напомню, 2,9 %), и CPI (индекс потребительской инфляции в США составил в сентябре немалые 1,2 %). С каких это пор среднее двух чисел (пусть и взвешенное) оказывается меньше, чем оба из них? Более или менее достоверный анализ американской статистики объясняет такой феномен: если среднее оказывается внутри, а не снаружи интервала, образованного значениями PPI и CPI (наверняка серьезно заниженными), то роста ВВП США просто не будет! Иными словами, если законы арифметики противоречат политическим интересам, то тем хуже для арифметики!

А вывод из таких, прямо скажем, оригинальных расчетов только один. Руководство США осознало, что негативную тенденцию не остановить! А в политической сфере это значит, что необходимо переходить к достаточно резким действиям, явно внеэкономического характера. И не исключено, что последние события во Франции связаны именно с этим — если падение доллара неизбежно, то нужно опускать и все валюты-конкуренты. Интересно, что в США придумают для Китая?

Отметим, что в России картина не лучше. Инфляция (в нормальном смысле этого слова) близка к 30 % (напомню, что в прошлом, 2004 году, по официальным данным, а не со слов наших безответственных чиновников, она была чуть менее 20 %), экономического роста не видно, и так далее… Уже запущен механизм кризиса ликвидности, аналогичный кризису неплатежей 1995–1998 годов. К сожалению, либерасты, которые руководят российской экономикой, категорически отказываются разбираться в реальных процессах, происходящих в стране, а лишь тупо повторяют бессмысленные «мантры» и удовлетворяют свои клептоманские страсти. Однако во время подготовки к 2008 году, которая уже идет полным ходом, они столкнутся с массой непредусмотренных сложностей, которые могут поставить под серьезную угрозу все политические планы нынешнего российского руководства.

30 Декабря

 Сделать закладку на этом месте книги

Вот и заканчивается 2005 год. И мировая экономика к его концу выглядит достаточно пессимистично. Не вдаваясь в подробности, можно привести только такую, достаточно простую, оценку. Общий мировой ВВП составляет где-то 50–60 триллионов долларов. Годовой его прирост, по оптимистичным оценкам, — 4–5 % (это мы еще не учитываем повсеместно занижаемую инфляцию), то есть 2,5 триллиона долларов в год. А вот прирост суммарного долга США (домохозяйства, корпорации, государство) составляет уже около 3 триллионов долларов, накопившимся итогом к текущему моменту — около 40 триллионов. Стоимость его обслуживания по текущей ставке рефинансирования — около 2 триллионов долларов в год. И самого беглого взгляда на эти цифирьки достаточно, чтобы понять, что у всей мировой экономики уже не хватает ресурсов, чтобы поддерживать пирамиду потребления в США.

Но и внутри американской экономики все не слава богу. Уровень инфляции (пока, правда, только промышленной, PPI) уже достиг 10 % в год, хотя и потребительская, конечно, существенно занижается. Статистические ведомства США начали уже откровенно фальсифицировать статистические данные. Да, конечно, дефлятор ВВП и CPI с PPI — это совершенно различные статистические показатели, и по методике расчета, и по использованию. Но по существу-то не могут они настолько различаться, так что это верный признак начинающейся паники.

И самое главное, теперь у мировой экономики появился настоящий лидер. Евросоюз, который, формально, по экономической мощи давно уже не уступает США, в политической части представляет из себя совершенного младенца, не субъект, а объект мировой политики. А вот Китай… Пересчет его ВВП впервые дал значение, которое, при конверсии юаня в доллар по паритету покупательной способности (по официальной цифре Мирового банка) дает показатель больший, чем ВВП США… А это значит, что в тот «лес», в котором США себя ощущали самым сильным зверем, пришел зверь новый. Причем не просто пришел, но и счел, что пришло время объяснить, кто есть кто.

И только в России все по-прежнему. Страна стремительно катится к новому кризису ликвидности, аналогичному кризису середины 90-х годов. Находящиеся у власти либерасты ничего не поняли и ничему не научились, и можно смело сказать, что в 2006 году мы будем жить существенно хуже, чем в 2005.

2006 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

17 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

В последние дни сразу два не последних человека в «западном» проекте выступили с серьезными заявлениями. Первый — руководитель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, так сказать, «Гринспен сегодня», который впервые выступил в новой для себя должности. Его речь перед Палатой представителей Конгресса США, однако, не принесла никаких новых откровений, если не считать того, что серьезно поколебала уверенность рынков в том, что учетную ставку ФРС больше повышать не будет… В результате доллар (на некоторое время) несколько вырос, однако вопрос в другом. Согласно официальным данным американской статистики, инфляции в стране практически нет. Зачем тогда повышать ставку? А если она есть, то каковы реальные показатели экономического роста? По этим вопросам существуют разные мнения.

А ведь еще не очень понятно, как на мировой и американской экономике отразится иранский кризис…

Вторым выступающим был именинник, один из гуру монетаризма-либерализма, 93-летний Милтон Фридман. Самым интересным в нем является заявление о том, что последние 15 лет инфляционные процессы в мире были существенно ограничены… Видимо, бензин патриарх сам не покупает, квартиры тоже, а о проблемах с учетной ставкой в США не осведомлен. В любом случае, никаких новый идей он не выдал, что, безусловно, огорчило поклонников монетаризма-либерализма, которым все труднее и труднее становится доказывать свои тезисы властям разных стран.

И только российские либерасты продолжают свое победное шествие по нашей стране. Они уже довели уровень инфляции, вполне приличный (около 13 %) на 2003 год до более чем 30 % по итогам предыдущего, 2005 года, и явно не собираются останавливаться на достигнутом. Их абсолютное непонимание реальных причин инфляции в России (отметим, что такое же непонимание тех же самых причин в середине 90-х завершилось позорным дефолтом, на котором, впрочем, лично они неплохо заработали) приведет к полному краху всех социальных инициатив президента России еще до выборов 2007–2008 годов, что неминуемо вызовет полномасштабный политический кризис. Впрочем, это наших либерастов волнует мало, у каждого из них уже есть маленький домик (а порой и не один) на Лазурном берегу во Франции…

29 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

Вот и закончились выборы в Белоруссии и на Украине. Результаты их продемонстрировали полное поражение пророссийских сил и, соответственно, победу сил противоположных. Лукашенко легко выиграл выборы, показав при этом результат существенно более высокий, чем все ожидали, что говорит о высоком объективном уровне поддержки его населением. Вопрос «чистоты» выборов мы здесь не обсуждаем, поскольку результаты выборов фальсифицируются всегда. Только делается это разными способами — иногда непосредственно во время подсчета голосов, иногда — недопущением враждебных партий до голосования, а иногда — просто отсутствием возможности такие партии создать. Напомню, что в 50-е годы ХХ века США в принципе ликвидировали возможность формирования на их территории левых партий путем создания пресловутой комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Абсолютно демократический процесс.

Что касается Украины, то здесь «морковные» силы получили почти 50 % голосов, а единственная партия, прямо и открыто поддерживающая интеграционные процессы с Россией, блок Н. Витренко, до прохождения в Раду допущена не была. При этом как раз есть все основания считать, что здесь имеет место вмешательство в выборы, поскольку Витренко имеет обыкновение резать правду-матку о реальных последствиях вступления Украины в ВТО и НАТО, кою правду, по мнению современной украинской элиты, украинскому народу знать совершенно не обязательно. И надежды некоторых российских политологов, возлагаемые на Януковича, совершенно бессмысленны и наивны, поскольку он сам только что сказал, что ради вхождения в правительство «готов на все». По всей видимости, под «всем» подразумевается вступление в ВТО и НАТО.

Смысл всей этой ситуации понятен: элита Украины уже приняла решение идти на Запад, и справиться с этим можно только в рамках создания в этой стране пророссийской контрэлиты, что возможно только в случае радикального изменения национального самосознания уже в нашей стране.

А основания для такого изменения есть и очень серьезные.

Резкая эскалация партизанской войны в Ираке, судя по всему, вынудила США пойти на прямые переговоры с Ираном, после чего опасность прямой военной операции несколько отступила. А постоянные угрозы со стороны Ирана начать работу нефтяной биржи, не использующей американские доллары, делает США еще более сговорчивыми.

Есть основания считать, что элита «западного» глобального проекта, которая до конца прошлого года категорически отказывалась поступиться принципами, решилась-таки на начало переговоров с Китаем по конкретным уступкам в части контроля над мировой финансовой системой. Это можно понять — Всекитайское собрание народных представителей объявило об изменении приоритетов развития национальной экономики в пользу подъема сельских районов, или, точнее, в пользу развития собственного внутреннего рынка. Если эта операция закончится успешно, Китай станет независимым от экспортных рынков — и тогда США придется совсем плохо. Переговоры Китай вести будет, но очень долго… Поскольку каждый день промедления усиливает Китай и ослабляет «западный» проект.

Собственно в США в ноябре Демократическая партия должна взять контроль над Конгрессом, что уже сейчас резко ужесточает активность этой страны против России. А последний визит Путина в Китай вызвал в США состояние близкое к истерике, из-за чего даже был инициирован скандал по (якобы) передаче Россией разведданных по планам войск США Саддаму Хусейну. И рекомендации по этому вопросу даны самые жесткие — вплоть до предложений Дж. Бушу отказаться от участия в саммите G8 в Санкт-Петербурге.

Вообще, с учетом ухудшающихся реальных экономических показателей и уже начавшейся рецессии (явная фальсификация статистики не в счет), для США в ноябре настанет момент истины. Пока они решили поддерживать доллар как Единую меру стоимости и продолжают наращивать ставку, но это только усилит спад. А к осени все равно придется определиться, и может случиться так, что мало никому не покажется…

31 Мая

 Сделать закладку на этом месте книги

Доллар падает… И что с ним делать, как остановить этот процесс, никто не понимает. Причем самое страшное не то, что он падает, а то, что никто не понимает, что будет дальше…

Много десятилетий экономика «западного» глобального проекта строилась на главном «движителе» — эмиссии единственной мировой валюты. Много десятилетий эту валюту делали Единой мерой стоимости, уничижая роль золота… И вот сейчас, у нас на глазах, роль ЕМС переходит обратно к золоту, а доллар стремительно уходит и с позиции мировой резервной валюты, и с позиции главной валюты мировой торговли.

И что будет дальше? Золота явно не хватает для обеспечения нормального оборота на всех современных рынках. Значит, придется часть из них урезать? В первую очередь финансовые, которые, как говорится, ни уму, ни сердцу… Но и с торговыми что-то придется делать, существенно уменьшая уровень мирового разделения труда и восстанавливая в мире самодостаточные экономические кластеры. Проблема в том, что для осуществления всех этих изменений необходима некоторая конструктивная составляющая, нужны переговоры и договоренности.

Переговоры, безусловно, идут, но как-то вяло и неубедительно. И причины этого ясны. Напомню, что ФРС США — эмиссионная машина доллара — это частная контора и ее «бенифициары» явно не готовы пока поделиться той властью над миром, которую они (пока) реально имеют.

А допускать дальнейшее падение доллара им уже никак нельзя, не исключено, что уже сейчас ситуация преодолела точку невозврата. Значит, нужно срочно стимулировать какое-то действие, которое остановит спад и резко повысит привлекательность доллара. Долго думать, что делать, не нужно — достаточно обратиться к истории и подумать, из-за чего, собственно, падает доллар.

А действительно, из-за чего? А просто власти США, с целью сохранения социально-политической системы, должны поддерживать в своей стране высокий уровень потребительских расходов. Для чего постоянно вынуждают ФРС печатать доллар. Значит, это нужно срочно прекратить. Разумеется, при этом рухнут все основные финансовые рынки, как в США, так и в мире фактически повторится сценарий Великой депрессии. Но ведь во времена Великой депрессии, в 30-е годы ХХ века, доллар рос! Вот вам и выход из положения!

А что нужно, чтобы сегодня организовать «дефляционный шок» (резкое падение потребления на американских и мировых рынках)? Быстро поднимать учетную ставку и в некоторый момент начать «своими» банками сбрасывать соответствующие активы — в первую очередь, ипотечные бумаги. Когда это наиболее удобно делать? Скорее всего, осенью, по аналогии с черным вторником 1929 года.

Разумеется, это все достаточно спорные рассуждения, но сама ситуация просто толкает нас на различные конспирологические изыскания. Почти как в начале сентября 2001 года.

И только в нашей стране все тихо и спокойно. Наши либерасты уверенно талдычат об «экономическом росте» (который на самом деле спад) и «ограниченной инфляции» (которая уже преодолела 30 % рубеж и радостно двигается к 40 %). И что с ними делать, совершенно непонятно. Зато они явно настроились на победу демократов в США в ноябре этого года и, соответственно, уже всерьез обсуждают свои собственные радужные перспективы по итогам падения «кровавого режима Путина»…

20 Июля

 Сделать закладку на этом месте книги

Все чаще и чаще в прессе появляются рассуждения о структурных проблемах мировой экономики… Специфика их, однако, состоит в том, что не обсуждаются по крайней мере три основных вопроса, которые возникают, как только речь касается этой темы. Первый из них — за счет чего нарастали и усугублялись эти структурные проблемы? В СССР, где они сыграли чуть ли не основную роль в экономическом кризисе конца 80-х, все было понятно — командная экономика, гонка вооружения и так далее. Но при «невидимой руке-то рынка» откуда они берутся? Почему автоматически не выправляются?

Дело в том, что основным источником богатства в современном финансовом капитализме, экономической системе «западного» глобального проекта, является эмиссия Единой меры стоимости (ЕМС), в качестве которой последние десятилетия выступает доллар США. Проблема в том, что в такой ситуации в экономике неминуемо накапливаются избыточные финансовые ресурсы, которые необходимо как-то утилизировать. До сих пор существовало всего три основных механизма такой утилизации, один из которых сегодня уже не работает. Пер


убрать рекламу


вый состоит в стимулировании регулярных кризисов, в которых и сгорает избыточная ликвидность. Именно этот способ обычно использовался в XIX — первой половине XX веков, однако кризис 1929 года оказался столь сильным, что на время элита «западного» глобального проекта от этого способа отказалась.

Именно в период Великой депрессии был придуман второй способ — сброс избыточной ликвидности за пределы долларовой зоны мировой экономики, постоянное ее расширение. Именно эта модель работала в 50–80-е годы прошлого века, однако в 90-е годы ее эффективность резко упала по вполне понятной причине — дальше расширяться стало некуда. И тогда был выбран третий способ — инфляционный, при котором финансовые активы обесцениваются одновременно с их образованием, хотя, конечно, создаются они в одних руках, а обесцениваются в других.

Все бы было хорошо, но возникла другая проблема. Эмиссия доллара использовалась не только для усиления богатств элиты «западного» глобального проекта и осуществления его проектных целей, но и для поддержки потребления в странах «золотого миллиарда».

И в результате потребление в США, которые производят около 20 % мирового ВВП, достигло где-то процентов 40 от того же мирового ВВП. Такой сумасшедший дисбаланс вызвал мощный рост долгов и эмиссии долларов, что автоматически подняло вопрос о том, может ли доллар и далее выполнять функции ЕМС. Во всяком случае, и евро, и пока виртуальный ACU, и еще более виртуальный «золотой динар» явно метят (пусть ограниченно) на это место. И даже российские либерасты устами Д. Медведева начали что-то там говорить о возможном выходе рубля на роль одной из мировых резервных валют… Как бы смешно это ни звучало сегодня, «однако, тенденция»…

Беда состоит в том, что для элиты «западного» проекта уход доллара с позиции ЕМС — это потеря власти над миром. А поскольку от власти (отдельные исторические легенды не в счет) никто добровольно не отказывается, ясно, что эта самая элита что-то должна предпринять… Причем что — легко понять из вышесказанного: нужно срочно сжигать лишние финансовые активы и останавливать долларовую эмиссию.

И здесь мы естественным образом переходим к оставшимся двум вопросам: как и какие последствия. Как — в общем понятно. Поскольку из трех возможных сценариев второй исключен, а третий не подходит, остается первый. То есть кризис по мотивам и сценариям 1929 года. И не исключено, что рост учетной ставки в США как раз связан с тем, что обваливать финансовые рынки и приводить к банкротству финансовые институты легче при высокой стоимости кредита, как, собственно, это и делали в 1929 году. А что касается последствий… Потребление в США упадет практически одномоментно в два раза, а в мире — на 20 %. А потом и еще больше — за счет чисто депрессионных эффектов.

21 Сентября

 Сделать закладку на этом месте книги

Лето закончилось… ФРС США во второй раз отказалась повышать учетную ставку. В общем, это событие не стало чем-то неожиданным — экономическая статистика последнего месяца была исключительно однобокой, направленной на демонстрацию замедления экономики. Особенно мрачно выглядит рынок недвижимости. Можно было бы, конечно, и это приписать эффекту замедления, но уж подозрительно одновременно сработали все индикаторы… Даже чисто инфляционные. В жизни так не бывает. Поневоле начинаешь искать конспирологические корни причин такой синхронности. Ну действительно, если предположить, что сторонники «сильного» доллара готовили «дефляционный шок», то руководство Республиканской партии США, сторонники сильной административной власти и «слабого» доллара, просто обязаны были организовать контрмеры…

Одновременно произошло важнейшее событие, доказывающее правильность сделанного несколько лет назад прогноза о движении мира в сторону образования независимых валютных зон. Собственно, событий было два, хотя и совершенно однотипных. Сначала объявили о создании зоны свободной торговли Бразилия, Индия и ЮАР. А затем — страны АСЕАН. Не вызывает сомнений, что в случае продолжения текущих мировых экономических тенденций, а пока не видно даже намека, что они могут измениться, эти зоны перейдут в расчетах друг с другом на собственные валютные системы. В странах АСЕАН соответствующая валюта уже даже обозначена — это АКЮ, почти полный аналог европейского ЭКЮ, предшественника евро. А само по себе создание таких зон означает радикальный передел всей мировой финансово-экономической парадигмы, передел, который потребует принципиального изменения всей государственной политики каждой страны. Все влиятельные страны и пытаются сейчас нащупать правильные пути реагирования на ситуацию.

И только в России либерасты, контролирующие государственную политику в экономике, даже не чешутся. Автор настоящего «обращения» даже написал цикл статей о состоянии современной российской экономики в привязке к состоянию банковской системы. Однако все перечисленные проблемы, скорее всего, до нового банковского дефолта все равно решаться не будут…

Лето кончилось, начались проблемы.

28 Октября

 Сделать закладку на этом месте книги

До выборов в США осталось совсем немного времени. И уровень напряженности в Штатах все время растет. Причем напряженность эта касается не только собственно политической части, хотя и тут нервов хватает, предстоящие выборы интересны и тем, что окажут принципиальнейшее влияние и на мировую экономику.

Уже неоднократно говорилось, что «проблема доллара» достигла критического масштаба. Объективные процессы снижения привлекательности доллара все время усиливаются, что выражается в колоссальном количестве эффектов: от изменения структуры валютных активов различных стран не в пользу доллара до увеличения на мировых финансовых рынках общего количества ценных бумаг, номинированных в альтернативных валютах, от объявления о создании новых зон свободной торговли до роста сырьевых цен… Ну и так далее.

Собственно, теоретически можно попытаться поднять привлекательность доллара, но для этого, если решать вопрос окончательно и бесповоротно, необходимо остановить эмиссию доллара. А эта эмиссия используется сегодня, в первую очередь, для решения двух основных задач: компенсации колоссальных структурных диспропорций американской экономики и повышения уровня жизни простых американцев, которые и определяют результаты выборов. Отказ от решения любой из этих двух проблем ведет к катастрофе — экономическому кризису, сравнимому по масштабам с 1929 годом, и большим сложностям для социально-политической системы страны.

Проблему можно решить и временно — путем подъема учетной ставки Федеральной резервной системы США. Но, с учетом накопленных долгов (более 40 триллионов для всех субъектов американской экономики), ее подъем ведет к усилению экономической депрессии, что крайне негативно отражается и на американских корпорациях («Форд» и «Дженерал моторс»), и на домохозяйствах, а это не поспособствует успеху действующей администрации на выборах.

Иными словами, проблема ставки для властей США сводится к известному выражению: «поднять нельзя опустить», причем где ставить запятую, должны решить власти, в том числе и по итогам выборов. Достаточно долго, около двух лет, ставку повышали. А вот с августа месяца этот процесс остановился, хотя руководители ФРС все активнее говорят о том, что процесс придется продолжать. После выборов, разумеется.

Таким образом, главной коллизией выборов является ответ на вопрос, решатся ли власти США разобраться с проблемами доллара кардинально, то есть остановкой эмиссии.

Сделать это можно путем организации «дефляционного шока», кризиса, по своим механизмам схожего с упомянутым 1929 годом. Если учетная ставка будет продолжать расти, то такой кризис разродится почти наверняка, причем без каких-либо дополнительных усилий. И были некоторые основания считать, что этот сценарий рассматривался, причем даже до выборов. Если после выборов ставку снова начнут повышать, то шансы на такой сценарий повысятся.

Однако в нынешней ситуации проблемы с долларом настолько обострились, что такой кризис может вызвать массовый отказ от использования этой валюты, что категорически не устраивает мировую финансовую элиту, которая контролирует эмиссионный механизм именно доллара. Для того чтобы пресечь такой вариант развития ситуации, США придется применять достаточно резкие меры, не исключено, что и силовые. Ожидать, что на такие меры согласятся демократы, которые придут к власти под лозунгом антивоенной, антииракской кампании, не приходится. И по этой причине есть основания считать, что если элита «западного» глобального проекта по-прежнему считает актуальным сценарий с дальнейшим подъемом ставки, стимулированием кризиса и, соответственно, прекращением эмиссии и оздоровлением американской экономики, результаты выборов будут отличаться от тех, которые все ожидают: Демократическая партия США получит большинство лишь в одной (скорее всего, в Сенате), а не обеих палатах Конгресса. А если все-таки в двух, то шансы на стимулирование кризиса существенно уменьшаются. В общем, будем смотреть на результаты.

15 Ноября

 Сделать закладку на этом месте книги

Выборы в США закончились. Несмотря на то, что последнюю неделю рейтинг Республиканской партии быстро рос, она все-таки проиграла и потеряла контроль над обеими палатами Конгресса. Теоретически еще оставался шанс поиграть в игры типа «Флорида-2000» с пересчетом голосов, поскольку в двух штатах на выборах в Сенат преимущество демократов было достаточно незначительно, но было принято решение к таким вариантам не прибегать. И в США вновь, как в последние два года правления демократического президента Клинтона, образовалась ситуация своеобразного двоевластия: исполнительная власть на федеральном уровне принадлежит одной партии, а законодательная — другой. На политическом уровне такая ситуация скажется практически сразу — например, шансов на начало прямого конфликта между США и Ираном почти не осталось. А вот в сфере экономики…

На сегодня в американской экономике имеется, фактически, только один вопрос, на который никак не удавалось получить ответ. Поднимать нельзя опускать — и где ставить запятую, совершенно непонятно. Речь, разумеется, идет об учетной ставке. С одной стороны, ожидаемого эффекта повышение ставки, в общем, не дало, то есть ее следует повышать и дальше. О чем и говорили в последние недели руководители ФРС. С другой стороны, экономический рост в США и так уже существенно замедлился — так что дальнейшее повышение ставки может привести к самым негативным последствиям. Даже без учета «резкого» сценария по мотивам 1929 года, который тоже никто не отменял.

До сих пор поставить запятую было невозможно: не столько из-за того, что не получалось выбрать правильный сценарий, сколько из-за отсутствия самой процедуры этого выбора. Поскольку в каждой политической партии США были и есть сторонники и того, и другого сценария. Но после выборов ситуация изменилась, так как появилась возможность придать процессу постановки запятой в приведенной выше фразе политический характер. То есть одна из партий (скорее всего, Демократическая, но это исключительно мое личное мнение) примет решение о целесообразности дальнейшего поднятия ставки, а другая, соответственно, о ее снижении. И вот тогда ситуация в мировой экономике сдвинется с мертвой точки, то есть появится возможность строить хотя бы среднесрочные сценарии. Чем мы и будем с удовольствием заниматься.

4 Декабря

 Сделать закладку на этом месте книги

За последний месяц ситуация в мире изменилась существенно. Точнее, прояснилась. Началось все, впрочем, несколько раньше, в начале этого года, когда впервые было объявлено о введении новой расчетной единицы Азиатского банка развития — АКЮ. Если учесть, что учредителями АБР являются и Китай, и Япония, то это событие означало сразу два принципиальных обстоятельства. Во-первых, Китай согласился пойти на уступки и не настаивать на монополии своей валюты в Юго-Восточной Азии. Во-вторых, Япония сделала выбор между долларом и юанем — и не в пользу первого. И такое развитие ситуации, с исторической точки зрения, стало первым, после грандиозных побед 90-х годов, поражением «западного» глобального проекта.

Второе последовало достаточно скоро. Две недели назад, на саммите Ассоциации стран Юго-Восточной Азии, главной темой стало обсуждение технических проблем создания зоны свободной торговли на базе самой Ассоциации. Особый интерес это представляет потому, что незадолго до того, на совещании министров финансов, предшествовавшем саммиту, секретарь Казначейства США (министр финансов) Полсен прилагал титанические усилия для того, чтобы не допустить такого развития событий. И вот теперь, уже в присутствии самого президента США, вопрос идет не столько о создании, сколько уже о развитии. И неудивительно, что некоторые эксперты восприняли речь Буша на этом саммите как признание того, что США не будут в дальнейшем претендовать на исключительные позиции в регионе…

Третье поражение США еще не потерпели (формально), но его неизбежность уже всем очевидна. США в будущем году уйдут из Ирака, и на территории Среднего Востока появится новая региональная супердержава — Иран. Которая будет контролировать кроме своей собственной территории еще и западный Афганистан, южный Ирак (с основными залежами нефти), претендовать на юго-запад-ный Пакистан (Белуджистан) и западный берег Персидского залива, населенный, в основном, шиитами. Во всяком случае, в Бахрейне, где не так давно состоялись выборы, шиитские партии получили около 40 % голосов.

И в этой ситуации перед «западным» проектом встала серьезная дилемма. Продолжать захватывать мир путем политики свободной торговли, фритрейдерства, с использованием эмиссионного ресурса доллара стало практически невозможно, но и отказаться от нее нельзя, поскольку именно ресурс внешней по отношению к базовым странам «запада» дешевой рабочей силы позволяет обеспечить технологическое превосходство. При этом самым слабым звеном «западного» проекта является Европа — именно она наиболее всего зависит от внешних (по отношению к проекту) стран, в первую очередь, в части энергоносителей.

И Европа высказалась.

Начала она с России, но затем определилась окончательно и бесповоротно. Канцлер Германии четко и недвусмысленно объяснила, к каким целям будет стремиться самая крупная экономика Европы (и которую больше остальных подозревали в сепаратистских наклонностях). Причем некоторые ее тезисы вызывают, прямо скажем, неподдельный интерес. Еще можно говорить о зоне свободной торговли в ЮВА или, скажем, между Индией, Бразилией и ЮАР. Поскольку понятно, против кого они дружат — против неустойчивого доллара. Но о какой зоне свободной торговли между Европой и США можно говорить? При ВТО и фактически единой финансовой системе?

А ответ очень простой. Поскольку свободная торговля ведет в тупик, ее нужно прикрывать. И слова Меркель (а также Ширака и всех других участников саммита НАТО в Риге) означают только одно — «западный» проект готов закрыться от всего остального мира с целью защитить свои рынки и восстановить свою экономическую самодостаточность. Масштаб этого закрытия пока непонятен, но угрозу он представляет из себя серьезную — как для Китая, так и для России, поскольку покупать в России в этой ситуации «запад» захочет только нефть и газ, причем в объемах и по ценам, которые он определит сам, для чего и превратит НАТО из военно-политическо-го в военно-энергетический блок.

Все эти слова и заявления означают, что кризисные явления последних лет наконец не просто признаны, но и стали учитываться при разработке стратегий. К сожалению, для всех, кроме российских либерастов, которые почти демонстративно игнорируют реальное развитие событий в мире.

2007 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

3 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Завершился 2006 год… Завершился тремя по-своему примечательными событиями, с разных сторон раскрывающими «эстетику безобразного». Первое — вакханалия в российской прессе по вопросу Белоруссии. Прикрытая псевдопатриотическими лозунгами, она дышала такой ненавистью к нашему главному союзнику, что поневоле возникает желание разобраться в истоках этой неприязни. Один, впрочем, понятен — и его открытым текстом озвучили американские представители, что официальные, в лице посла в Минске, что неофициальные, в лице лидера белорусской оппозиции. Они публично высказали свои опасения в части возможности ускорения процессов создания Союзного государства и, зная обычаи американской элиты и их государственного аппарата, можно с уверенностью предположить, что работа по недопущению такого развития событий уже идет вовсю. Ну а там можно выдвинуть вполне правдоподобную гипотезу, что антибелорусская кампания в нашей «демократической» прессе есть просто часть этой работы. Особенно с учетом того, что значительная часть нашей «свободной» прессы создавалась на гранты госдепа США. В общем, отечественные либерасты по полной отыграли предоставившуюся им возможность показать свой нрав.

Второе событие — носящее явно некрофильский оттенок описание казни Саддама Хусейна не менее «свободными» западными СМИ. Цель этого, с позволения сказать, действа понятна — поскольку насадить в Ираке «демократию» непосредственно американскими штыками оказалось невозможно, США явно стремятся ввергнуть в гражданскую войну даже не страну — весь регион. Кроме того, необходимо было продемонстрировать всем, что любой политик, выступивший против США, будет жестоко наказан. В этом месте, правда, скорее всего, желанного результата не получится — поскольку Саддам, все-таки, до 90 года был верным союзником именно США и именно их интересы преследовал вторжением в Кувейт. Так что его «наказание» дает сегодня главам государств совсем другой урок.

А третье событие — торжества по поводу включения в Евросоюз двух новых государств. Празднования этого события носили несколько специфический оттенок — с учетом того, что следующий повод приходится откладывать на неопределенно долгий период. И даже с учетом всех обстоятельств, не исключено, что это период будет длиться вечно.

Прогноз

1–5Января 2007 года

 Сделать закладку на этом месте книги

Когда-нибудь в учебники истории (и экономики) 2006 год войдет как год «великого перелома». Из-за того, что именно в этом году четко проявились те тенденции распада современного долларового мира, смены мировой финансово-экономической парадигмы, которые мы обсуждаем уже пятый год. В прогнозе на прошедший, 2006 год этой теме было уделено достаточно много места и традиционно этот прогноз мы начнем с разбора анализа предыдущего.

Ключевой акцент в нем был сделан на проблеме доллара и главном факторе, определяющим отношение к нему в мире, учетной ставке ФРС США. Общая тенденция к остановке роста ставки была предсказана верно, хотя сам момент прекращения роста и не был точно указан. Чего нельзя сказать о причине — опасность перехода к дефляционному сценарию, угроза которого в преддверии американских выборов была особенно неприятна, описана достаточно подробно. А отказ от прекращения политики подъема ставки был, скорее всего, вызван именно ею. Хотя, есть и еще одна серьезная причина, но о ней ниже.

Описана была и тенденция снижения реально располагаемых доходов американских граждан, и сокращение темпов роста ВВП США. Собственно, если посмотреть на экономическую статистику США незашоренным взглядом, то, скорее всего, мы увидим, что в 2006 году там начался экономический спад. Отметим, что употребление слова «рецессия» в этом случае не совсем верно, поскольку оно обычно используется для обозначения циклического спада, вызванного преимущественно монетарными причинами, а нынешние проблемы носят в основном структурный, не циклический характер.

Достаточно много говорилось в прогнозе и об эмиссионных механизмах поддержки спроса в США. Скорее всего, именно эти механизмы обеспечили приостановку обвала пузыря на рынке американской недвижимости, который явно обозначился во второй половине предыдущего года. По всей видимости, за счет эмиссии же сформировался мощный рост на фондовом рынке, который дал в конце 2006 года новые абсолютные рекорды индекса Доу-Джонса.

Отмечена и важность (для развития ситуации в мировой экономике) переговорного процесса между Китаем и США, хотя, естественно, в нем не мог найти отражения уникальный визит секретаря Казначейства США Полсена, председателя ФРС Бернанке и еще пяти министров США в Китай, состоявшийся в самом конце года. Визит, который по большому счету не дал для «запада» никакого позитивного эффекта, лишь став вторым (после визита президента США Буша на саммит АСЕАН в Ханое) признанием поражения США в части контроля финансово-экономической ситуации в Юго-Восточной Азии.

Достаточно подробно была описана и проблема выборов в США, которые оказали очень серьезное влияние на процесс принятия решений в Вашингтоне и Нью-Йорке.

Если говорить о недостатках прогноза, то в нем фактически не нашлось места таким важным событиям, как введение расчетной единицы Азиатского банка развития — ACU — и череды заявлений о создании зон свободной торговли в странах АСЕАН, Индии — Бразилии — ЮАР, активизация соответствующих процессов среди стран Латинской Америки, которые возглавляют новые, левые лидеры, во главе с Уго Чавесом и Эва Моралесом.

Отдельно нужно сказать несколько слов о том, что о важности создания зоны свободной торговли объявила и Европа: перед саммитом ЕС в конце года канцлер Германии объявила о необходимости такого шага, причем по ее мнению в эту зону должны входить ЕС, США и Канада. С точки зрения текущей ситуации, это выглядит бредом — у «западного» глобального проекта есть ВТО, а создание более локальных зон — это разрушение и ВТО, и всей современной системы международной торговли, основанной на долларе США. Такое заявление можно рассматривать исключительно как признание невозможности сохранения текущего положения дел, а значит речь фактически идет о консолидации «западного» глобального проекта в ситуации резкого усиления внешних угроз. Угроз, о самом факте существования которых после 1991 года как-то стали забывать… Разумеется, эту фразу Меркель можно воспринимать и как оговорку, и как случайность, однако что-то не верится…

И такой серьезный сдвиг в направлении создания новых валютных зон не был отмечен. Кроме того, несмотря на то, что неоднократно обсуждались границы новых валютных зон, в том числе, войдет ли Япония в зону доллара, прогноз не предполагал, что этот вопрос, фактически, окажется решенным уже в 2006 году. Учредителями Азиатского банка развития являются и Япония, и Китай, и введение ACU фактически означает, что Япония сделала стратегический выбор не в пользу доллара. Иными словами, США и весь «западный» глобальный проект понесли самое тяжелое поражение со времен распада мировой системы социализма — и в прогнозе об этом не было ни слова.

С учетом того, что значительная часть прогноза была посвящена вариантам искусственного стимулирования кризиса, это означает, что год назад я серьезно недооценил готовность главных игроков мировой экономики (национальных элит, в первую очередь) изменить сложившийся баланс сил и, соответственно, переоценил волевые возможности элиты «западного» глобального проекта. Последняя оказалась явно не готова к решительным действиям, даже несмотря на то, что объективное развитие ситуации ставит под серьезную угрозу ее позиции в мире. Что касается элит национальных, то они достаточно уверенно нащупали идею валютных зон и начали активную работу по направлению их развития.

Таким образом, анализ прогноза показал, что в общем тенденции в мировой экономике были предугаданы достаточно адекватно, а вот их относительные «вес» и скорость развития — не совсем. Более точно, недооценена объективная составляющая кризисных процессов и, соответственно, переоценена субъективная. С учетом этих ошибок мы и приступаем к прогнозу на начавшийся год.

Главным итогом прошедшего года стало то, что процессы образования валютных зон перешли из латентной стадии в явную — то есть, иными словами, тенденция к отказу от доллара, которая до сих пор носила чисто негативный характер, приобрела конструктивный оттенок. Как было написано в прогнозе на 2006 год, от доллара избавлялись не потому, что было понятно, к чему стремиться, какую новую модель создавать, а из-за явных издержек по его использованию и страха еще больших убытков. Именно по этой причине повышение ставки в США могло существенно замедлить, а то и (на ограниченное время, правда) повернуть вспять негативные для доллара изменения в мировой экономике.

Именно отсутствие конструктивной составляющей в процессе отказа от доллара позволяло элите «западного» проекта и руководству США балансировать на все более тонкой грани между усилением и ослаблением доллара. Фактически, всем участникам мировой финансовой системы неявным (а на закрытых совещаниях мировой финансовой элиты может быть и явным) образом говорилось о том, что не стоит так уж сильно выводить финансовые потоки из доллара. Поскольку издержки от распада единой финансовой системы на его основе могут существенно превысить потери от его колебания и снижения, от которых, собственно, и пытаются застраховаться участники мирового торгового процесса. К тому же, не исключено даже, что со стороны некоторых стран угрозы «выхода из доллара» приобретали явные оттенки шантажа.

Но «парад торговых суверенитетов», сопровождающийся явным фиаско Дохийского раунда ВТО, показал, что основные участники международных рынков открыли для себя тот же механизм, за счет которого совершал свою экспансию «западный» глобальный проект. Имея за спиной неограниченный финансовый ресурс собственного центрального банка, действительно можно добиться серьезных результатов — что и показали события XIX–XX веков. Но только в том случае, если этот банк единственный. А если в ответ на попытку экспансии конкурентов мы начинаем использовать ресурсы собственного центрального банка, «заиграют» совсем другие эффекты.

И в результате, главный фактор, стимулирующий руководство ФРС повышать учетную ставку в США в 2005–2006 годах, работать перестает. Увеличивать ставку ради повышения доходности номинированных в долларах ценных бумаг, то есть, на самом деле, ради повышения привлекательности доллара, становится просто бессмысленно — таким способом перебить эмиссионные возможности центральных банков, пусть и регионального по сравнению с ФРС масштаба, просто невозможно! Правда, возникает естественный вопрос: а куда сегодня девается эмиссия ФРС, почему нельзя ее использовать для повышения конкурентоспособности тех финансовых институтов, которые предпочитают работать с долларом? А она практически полностью идет на поддержание совокупного спроса в США, причем по кредитному механизму — рост общего долга субъектов американской экономики составляет около 10 % в год и уже достиг почти 50 триллионов долларов. Прирост этого долга — 5 триллионов в год — увеличивает совокупные активы американской финансовой системы, но взамен требует постоянного увеличения денежной массы для обслуживания своего оборота. Отметим, что рост мирового ВВП, равного примерно 60 триллионам долларов (по паритету покупательной способности), не превышает 4 % или, соответственно, 2,5 триллионов долларов в год.

Остановить эту «вакханалию роста» совершенно невозможно — рухнет и американская экономика (80 % ВВП которой формируется за счет потребительского спроса), и финансовая система США в условиях массовых банкротств. Впрочем, это уже дефляционный сценарий, подробно описанный в предыдущем прогнозе.

Второй аргумент в пользу повышения ставки — быстрый переход к дефляционному сценарию как инструмент той или иной политической силы. Но в 2007 году он также работать не будет, поскольку по итогам выборов теперь не ясно, на какую из партий в конце концов свалится ответственность за происходящие неприятности и, соответственно, кто сможет нажить на нем политические дивиденды.

Да и вообще, риск самой политической системы в этом случае становится настолько высоким, что вряд ли найдутся желающие экспериментировать.

Таким образом, единственным реальным аргументом для повышения учетной ставки остается инфляционное давление. Впрочем, и он является достаточно спорным, поскольку, как выяснилось за прошедший год, доходность казначейских облигаций перестала реагировать на повышение ставки. Разумеется, вашингтонские поклонники монетаризма могут еще пару раз проверить, как специфически монетарные инструменты работают в условиях


убрать рекламу


структурного кризиса, однако в этом случае они уже явно будут напоминать героев старого анекдота — «Только бледнолицая собака может дважды наступить на одни и те же грабли».

Впрочем, и удержаться будет почти невозможно. Приведенные выше цифры роста американского долга и еще более показательные цифры роста деривативов (рынок FOREX, например, растет со скоростью порядка 30 % в год) и сопровождающее их повышение долларовой ликвидности неминуемо ускорят инфляционные процессы. Это вызовет рост напряженности в обществе (как в политической его части, так и в целом), не ответить на который будет совершенно невозможно. А ответить в рамках «монетарно-либерального образа мысли» можно только одним способом — в очередной раз поднять ставку.

Таким образом, в наступившем 2007 году существенного подъема ставки не ожидается. Может, только пару раз, исключительно как ответ на резкий рост инфляционных процессов, которые будут ускоряться как в связи с ростом эмиссии, так и из-за «вымывания» доллара с мировых рынков. Как следствие, рост цен на сырьевые товары продолжится, однако покупательная способность доллара будет падать, причем все больше и больше, и нельзя быть уверенным в том, что продавцы природных ресурсов увеличат свои доходы в реальном выражении. При этом процессы образования зон, свободных от доллара, будут существенно ускоряться, следующими, за Юго-Восточной Азией, будут Латинская Америка и Ближний Восток (после ухода США из Ирака и Афганистана). Впрочем, оценить скорость этих процессов достаточно сложно, поскольку США будут уходить из Ирака мучительно и долго.

Эти процессы будут стимулироваться в связи с состоянием самого доллара, который немножко вырастет относительно других валют в начале года, но затем начнет уверенное падение, что еще более увеличит дефицит внешнеторгового баланса в США и ускорит процессы эмиссии.

В Европе начнутся, точнее глубже проявятся, серьезные проблемы. Конец года совпал с большим праздником для Евросоюза — вхождением в него еще двух государств, однако когда ожидать следующего такого события — сложный вопрос. Европа встала перед серьезнейшим системным кризисом, и именно в 2007 году станет окончательно ясно, что избегать кардинальных решений больше невозможно. Отказ Германии и Франции от российских предложений по Штокмановскому месторождению многими комментаторами воспринимался как окончательный выбор курса на солидарность Западу, особенно с учетом упомянутого в начале этого текста объявления о фактической консолидации «западного» глобального проекта. Однако, скорее всего, это предложение будет не последним, а первым в большой череде аналогичных «искушений», направленных на раскол ЕС и, по всей видимости, в конце концов одно из них сыграет свою роль, хотя, скорее всего, уже не в 2007 году.

Связано это с тем, что единственной идеей, объединяющей ЕС в последние годы, являлось стремление к евроинтеграции. С принятием Болгарии и Румынии этот процесс остановился, а что дальше? Одним из главных экономических источников существования ЕС является перераспределение долларового эмиссионного дохода в рамках «западной» системы мирового разделения труда. Эта система разрушается, а альтернатива — перевод евро в эмиссионную валюту, то есть отказ от Пакта стабильности. Это не просто замена шила на мыло, ФРС на ЕЦБ. Это радикальное изменение всей модели управления Евросоюзом, поскольку формально большинство голосов в системе управления ЕС принадлежит малым и средним странам. Сейчас это компенсируется распределением донорских средств, которые приходят именно от экономических лидеров, что и позволяет им контролировать политическую систему ЕС. Но если главным источником поддержки спроса станет ЕЦБ, то ситуация в рамках системы управления может принципиально измениться. Будут ли готовы лидеры ЕС передавать малым странам значительно большую долю контролируемого ими ресурса, причем в условиях падения жизненного уровня своего собственного населения? Это очень большой вопрос. Во всяком случае, для его решения потребуется радикальная идеологическая перестройка сознания всей европейской элиты, которой пока не наблюдается даже в проекте. А элита Германии и Франции соревнуется в демонстрации «западной» солидарности, экономического смысла в которой нет вовсе.

Но это тенденции. А серьезных острых потрясений 2007 год Европе принести не должен. Противоречия по линии «старая» — «новая» Европа будут нарастать по мере ослабления доллара и, соответственно, уменьшения того ресурса, который можно перераспределять в рамках ЕС. Франция, Германия и Великобритания будут активно создавать механизмы консолидации «западного» проекта, которые экономически означают создание единой валютной зоны, о которой говорила Меркель. Ощутимого эффекта это не даст — но зато отвлечет организационные и интеллектуальные ресурсы от разработки реальных путей выхода из фактической ситуации.

Китай будет спокойно наращивать ресурсы и готовить выход юаня на международные рынки (переход к его полной конвертации). Нет уверенности, что этот выход реально произойдет, но тут можно говорить о том самом случае, когда угроза сильнее ее реализации. Уже сейчас такой выход позволит Китаю взять под контроль половину мировых финансовых рынков, что почти автоматически разрушит долларовую финансовую систему. Китаю это не нужно — так что под угрозой реализации своих планов он может исключительно мирным способом добиваться всех необходимых ему целей. Тем более, что США сами опрометчиво толкают его на этот путь, требуя ревальвации юаня.

В Латинской Америке процессы консолидации, вплоть до обнародования планов создания своей валютной зоны, будут продолжаться. Оформятся ли они окончательно в начавшемся году — вопрос, но именно в этом регионе будут наиболее сильны тенденции возрождения «красного» глобального проекта, то есть государственного контроля над ссудным процентом, что особенно интересно.

Отдельно нужно сказать несколько слов о Ближнем Востоке. Конфликт между шиитами и суннитами там будет продолжаться, и не только потому, что США его активно стимулируют, но и из-за объективных причин. Дело в том, что уже неизбежный уход США из Ирака и Афганистана невероятно усиливает Иран, который на сегодня, за счет персидской, или, если угодно, арийской традиции, является единственной из мусульманских стран индустриальной державой. Это означает, что по мере распада долларовой системы он станет все более и более привлекательным для мелких исламских, и даже арабских стран, доходы которых начнут падать. В свою очередь, страны с суннитской элитой потеряли возможность создать свою валютную зону на базе так называемого «золотого динара», поскольку их основные экономические лидеры, Малайзия и Индонезия, попали в зону китайского влияния. В такой ситуации им будет очень сложно сопротивляться иранскому влиянию, особенно с учетом того, что существенная часть населения в некоторых из них — шииты. Гражданская война в Ираке, раздуваемая американцами, конечно, несколько замедлит процесс усиления Ирана, но только отчасти.

Очень интересны в этом смысле процессы в Израиле, элиты которой явно решили полностью «зачистить» политическую верхушку страны. Это, в общем, рациональное решение, однако пока совершенно непонятно, кто именно контролирует этот процесс — элита «западного» или «еврейского» глобальных проектов. Соответственно, неясно, какой стратегический путь выберет себе «новый» Израиль, и ответ на этот вопрос станет очень важным моментом 2007 года.

Международные финансовые организации и объединения (такие, например, как G20) попытаются решить две основные задачи. Во-первых, они будут стабилизировать международное долларовое обращение путем создания механизмов «более справедливого» распределения эмиссионных денег. Фактически, речь пойдет об искусственном выправлении структурных перекосов, создании некоторого отдаленного аналога Госплана СССР. Особенно активно в этом направлении будут действовать проектные институты «западного» глобального проекта (МВФ, Мировой банк), но именно по этой причине их эффективность и, следовательно, авторитет будут падать. Да и никакого реального результата в этом направлении не будет…

А вот второй задачей станет отработка технологий будущего взаимодействия валютных зон. Пока очень предварительная. Вот здесь было бы очень интересно поучаствовать, тем более, что Россия в формате G20 имеет право голоса. К сожалению, пока этот голос просто поддерживает Вашингтон, поскольку Россию в этом формате представляет явный представитель «западной» «пятой колонны» Кудрин.

Для России наиглавнейшим вопросом является ее место в будущем распределении мира на валютные зоны. В зону евро нас не возьмут, в зоне юаня делать нечего. Интересно было бы пообсуждать этот вопрос с Индией и Ираном (с Сирией), да и суннитские страны не стоит сбрасывать со счетов. Но для этого Россия должна продемонстрировать свой собственный потенциал в рамках объединительных процессов. Именно собственный, а не навязанный Вашингтоном, который до сих пор полностью контролирует как денежную, кредитную и финансовую политику России, так и ее денежные власти в лице известных либерал-реформаторов Кудрина, Игнатьева, Улюкаева, и так далее. И главный вопрос, который категорически необходимо решить на этом пути, — это вопрос с Союзным государством с Белоруссией. Если не получится здесь — то не получится нигде. А если получится, можно будет уже всерьез рассматривать вопрос и Украины, и Молдавии — поскольку деваться им, с учетом общемировых тенденций, будет, прямо скажем, больше некуда. Ну а там наш геополитический ресурс серьезно вырастет и масштаб решаемых задач можно будет серьезно увеличить.

И в этом смысле кризис российско-белорусских отношений очень полезен. Неэффективность старого формата отношений давно уже очевидна, а переход к новым формам возможен только после серьезного обострения. Будем надеяться, что оно приведет к конструктивным результатам — поскольку это, по большому счету, главная геоэкономическая задача России на сегодняшний день. И если она не будет решена в начавшемся году, то шансы России на сколько-нибудь достойное место в мировой экономике XXI века весьма незначительны. А шансы нынешней российской элиты на сохранение своего положения — практически ничтожны.

В заключение можно отметить, что никаких революционных событий в начавшемся году, скорее всего, не будет. Многие эффекты предыдущего года существенно усилятся, процесс распада долларового мира ускорится, однако в острую стадию кризис, скорее всего, пока не перейдет.

18 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

Начало 2007 года складывается достаточно живенько. Достаточно упомянуть мюнхенскую речь нашего президента и последующее изменение состава правительства. Да и реакция на эту речь на «западе» оказалась достаточно нетривиальной. Во всяком случае, никто не ожидал, что больше 60 % немцев (по данным одного из опросов) поддержит тезисы Путина, да и обсуждение в США оказалось достаточно неожиданным. Большая часть тезисов этой речи (например, о продаже американских запчастей к военной технике в Иран) настолько откровенно замалчивалась, что это наводит на некоторые размышления.

Мой сайт создавался в 2001 году (а начал работать в начале 2003 года) из-за того, что в рамках «свободных» СМИ было невозможно говорить о тех проблемах, которые накопились в мире по итогам десятилетия гегемонии США. Причем гегемонии не только экономической и финансовой — основную угрозу существующему миропорядку несли сами американские ценности. Точнее, не американские, а «западного» глобального проекта. И даже не столько своим содержанием, хотя у них есть существенные отклонения от базисной «библейской» линии, сколько явно болезненным монополизмом. «Свобода», «права человека», «демократия» должны были с 1991 года пониматься исключительно в их «западном» видении, никак иначе. Даже если это видение прямо противоречило здравому смыслу.

Любая монополия ведет к застою и стагнации, а затем и к кризису. Именно это мы видим в сегодняшней мировой финансовой системе, которая уже не в состоянии без серьезных трансформаций нести тяжесть американских долгов. Причем если не принимать меры, то такая трансформация произойдет непроизвольно, сама собой, что повлечет достаточно тяжелый кризисный период в мировой экономике. И не исключено, что продлится этот период достаточно долго — поскольку пока совершенно непонятно, какая модель мировой экономики придет на смену нынешней.

Если посмотреть на речь Путина в Мюнхене и отвлечься от сиюсекундных реалий (обсуждение которых в большом количестве присутствует в СМИ), то ее можно рассматривать как призыв обсуждать ситуацию. Призыв, который элита «западного» проекта оставила без ответа.

И в полном соответствии с прогнозом начала года Путин буквально через неделю после своей речи совершил серьезную реорганизацию правительства, фактически перепоручив значительную часть экономики от ранее руководившей ею группы либерастов своим соратникам. Другое дело, что большого эффекта это не даст, поскольку необходима еще существенная «чистка» аппарата от «пятой колонны» «западного» глобального проекта (и просто банальных американских шпионов и агентов влияния), которая может занять еще много месяцев (а скорее, лет). Кроме того, самая опасная с точки зрения предстоящих выборов и самая перспективная с точки зрения геополитических перспектив России тема финансов по-прежнему осталась под контролем либерал-реформаторов (Кудрина и Игнатьева). Но, тем не менее, некоторый процесс наметился…

24 Апреля

На смерть Ельцина 

 Сделать закладку на этом месте книги

Умер Борис Ельцин. Он был очень русским человеком и своими недостатками принес нашей стране много проблем. Хотя, надо отметить, не он был первопричиной бед. А некоторые безобразия, по мере сил и возможностей, предотвращал. Про него ходила масса легенд, которые уже сейчас трудно отделить от вымысла, но главное, в нем были два качества. Первое — совершенно неукротимая жажда власти, второе — явное несоответствие тем задачам и проблемам, которые поставила перед нашей страной история. Он пытался их решить (и я лично наблюдал некоторые такие попытки), но в конце концов сконцентрировался на решении чисто семейных задач. Тем не менее, несмотря на свой формальный уход из политики, до последнего дня жизни он оставался очень важным фактором российской политической и экономической жизни. И последствия этого влияния еще долго будут определять некоторые процессы в нашей жизни.

Не секрет, что сегодня значительная часть российской экономики принадлежит «семье», то есть группе прямых родственников Ельцина, их ближайшим соратникам и компаньонам. И до тех пор, пока он был жив, эта часть считалась личной вотчиной, в которую никто не смел влезть. А если такие попытки предпринимались, то действующая власть их мгновенно пресекала, поскольку возникла она в нынешнем формате именно как механизм наведения порядка в рамках сохранения правил игры. То есть для России последних 7 лет порядок был принципиально важнее самой системы правил, поскольку его нарушение грозило срывом в гражданскую войну и полный хаос.

Но порядок этот, в части личной ельцинской вотчины, работал отчасти лишь потому, что он сам мог подать голос в защиту правил игры. Сегодня этот механизм исчез, а голоса оставшихся членов «семейного» клана звучат несравненно глуше. А значит, неминуемо появятся политические игроки, которые решат, что можно и отхватить пару-тройку кусков от столь заманчивого пирога. И помешать им современная российская власть не сможет: и потому, что «хищники» сами будут являться ее частью, и потому, что «семейные» просто не смогут сказать об этом достаточно убедительно. Но главное, потому, что основная повестка дня 2007–2008 годов — это разработка механизма (влючающего в себя определение личности преемника), который в следующее четырехлетие изменит в России правила игры. Избежать такого варианта практически невозможно, поскольку всей российской элите уже понятно, что экономика «куршевельского» типа себя исчерпала. Но для «семьи» это означает, что нужно будет платить за то, чтобы ее пустили в игру по новым правилам. И плата эта будет определяться на достаточно жестких условиях…

Можно, конечно, попытаться вообще сбежать с «тонущего корабля» России, однако исторический опыт показывает, что быть миллиардером, не имея за спиной страны, как-то не получается. Так что встраиваться в новую российскую действительность родственникам покойного все-таки придется.

Еще одна причина, по которой смерть Ельцина окажет серьезное влияние на ситуацию в стране, носит субъективно-психологический характер. Как уже говорилось, Путин был выбран в качестве преемника Ельцина для решения вполне конкретной задачи, причем в рамках сохранения правил игры. Поскольку, сам он, скорее, мастер маневра, интерпретатор правил, чем революционер. Но на сегодня, как уже говорилось, перед ним стоит задача обеспечения в следующий период нашей истории именно революционных изменений (а смена правил игры это всегда революция). И от его решений сегодня очень много будет зависеть завтра, даже если сам он уже не будет непосредственно принимать участие в политической и экономической жизни страны. И смерть Ельцина, из рук которого он принял и страну, и действующие правила игры, неминуемо окажет очень сильное влияние на его решение. Я даже не буду предполагать какое, поскольку это практически невозможно оценить. Но то, что окажет — это почти очевидно.

И, наконец, главная причина. Она состоит в том, что Ельцин был верховным арбитром в нашей стране. Причем, если так можно выразиться, самим фактом своего существования. Даже если бы он был в невменяемом состоянии, все равно, для любого представителя нашей элиты не было бы зазорным прийти к его постели. Иными словами, всегда было место, в котором можно было бы собрать конкурирующие стороны, кто бы они ни были, и попытаться нащупать консенсус. И такой визит не был бы для них унижением, оскорблением, признанием слабости…

А больше таких людей нет. Вообще. Даже Путин ограничен в этой роли, хотя бы потому, что есть люди (например, некоторые родственники Ельцина), которые явно не склонны рассматривать его в такой роли. Но не только. Поскольку Путин сам является действующим политическим игроком, то многие могут усомниться в его объективности. Да и возможности его будут ограничены — особенно если речь пойдет о споре между «старыми», еще ельцинскими кланами, и кланом преемника, то есть действующего нового президента. Опять же, Путин может в такой ситуации представлять только те правила, по которым он играл сам. Ельцину он обещал эти правила сохранить — и сохранил. То есть, фактически, Путин поддерживал Ельцина в роли верховного арбитра. А преемник Путина (по его же требованию) правила будет менять — то есть сразу ограничит влияние самого Путина на ситуацию.

Таким образом, очень важная общественно-политическая ниша в нашем обществе оказывается вакантной. Можно, конечно, поступить, как на Украине — то есть выбрать иностранного арбитра, но наш опыт 90-х годов в этом отношении оказался настолько печален, что, думаю, этого не произойдет.

Так что мы видим, что смерть первого президента России произошла в очень напряженный момент. Решения о формате перехода к новой власти и о самой ее структуре принимаются именно сейчас, и не вызывает сомнений, что это событие окажет на него и всю последующую ситуацию очень серьезное воздействие. То есть Ельцин даже после смерти не утратил главного своего качества — удивительного умения находить слабые точки в политической системе и точно в них бить.

Его можно любить или ненавидеть, но он безусловно останется в нашей истории политическим гигантом 90-х, на фоне многочисленных карликов и пигмеев.

1 Мая

Почему у нас проблемы с Эстонией 

 Сделать закладку на этом месте книги

Ситуация в Эстонии выглядит достаточно безобразно и, судя по всему, продолжение тоже будет безобразным. Теперь уже Польша и Венгрия всерьез обсуждают возможность уничтожения всех воинских памятников, посвященных Второй мировой войне. Поддержку Евросоюза они получат — как получила такую поддержку Эстония. И самое страшное здесь не то, что будет перенесено конкретное захоронение — а то, что ревизуется сама история ХХ века.

Спорить с этой позицией по существу невозможно — она носит не объективно-исторический, а субъективно-идеологический характер. Просто к власти в странах этого региона пришли люди, которые свою легитимацию возводят не к периоду 1945–1990 годов, не к элите социалистического периода, а к тем элитам, которые управляли этими странами ранее и утратили власть по итогам войны. Они не могут признать нашу (и их стран, но в предыдущий период) версию истории, поскольку в этой ситуации теряют базу, основание своей власти. Да, Запад их поддерживает, но главными авторами новой версии являются они сами. И содержание такой версии во многом определяется тем, что в 40-е годы они, в большинстве своем, поддержали Гитлера (Словакия, Хорватия, Венгрия, Румыния, Болгария были союзниками фашистской Германии), именно остатки фашистских организаций были главными организаторами и исполнителями путча в Венгрии в 1956 году, подавленного советскими войсками, еще помнившими венгерских оккупантов на нашей территории. Да и у Польши рыльце в пушку — она радостно приняла в 1938 году из рук гитлеровской Германии вполне приличный кусок Чехословакии. И были сменены не только потому, что СССР ввел в эти страны свои войска, но и потому, что элиты полностью утратили свой авторитет перед народом: и по итогам войны, и по тому, как они себя вели сразу после нее. В результате смены элит, поддержанной, разумеется, СССР, представители этих самых элит, в большинстве своем, оказались за рубежом, на Западе, и все последующие десятилетия лелеяли мечту вернуть себе власть и деньги.

И сегодня они сделают все для того, чтобы власть, которую им вручили США и НАТО, выглядела не просто легитимной, а незыблемой и вечной. И одной из самых важных задач на пути реализации этой мечты является исправление ошибок и преступлений 40-х годов — пусть не на практике, а в «виртуальной реальности», путем переписывания истории. Но, отметим, путь достаточно эффективный, если, конечно, ему никто не противодействует.

А ему, к сожалению, никто не противодействует. И самое страшное, что Россия никак не реагирует. Нет, вообще-то реакция есть, но совсем не такая, какая нужна. Мы публично протестуем, по большому счету, не по существу, а по форме. Именно по этой причине Эстония так напирает на процедурную часть: что вскрытие могил происходит по всем правилам, что захоронение будет происходить по всем правилам, что они готовы дать процедурные объяснения по всем правилам, и так далее и тому подобное. А мы в ответ устраиваем жалкую истерику, как малые дети, которых мама в магазине тащит мимо витрины с игрушками.

Истерика как раз понятна — наши власть предержащие, в общем, скорее всего, понимают, куда ветер дует. То есть молчать никак не могут… Но для того, чтобы отвечать адекватно, нужно решить одну проблему… Понимая куда дует ветер, наши власти не в состоянии говорить это открыто и прямо.

Потому что у нас самих своей версии истории просто не имеется. Да, мы говорим, что освобождали Европу от фашизма, но как-то забываем сказать, что во многих европейских странах стоят сегодня у власти элиты, которые практически открыто объявляют себя правопреемниками фашистских режимов, ранее в них существовавших. И уничтожают они наши памятники не только и не столько потому, что нас ненавидят (они прагматики, причем капиталистические прагматики, которые за деньги кого угодно полюбят), сколько из-за необходимости сохранить собственную власть. Но власть-то эту они во многом получили из-за так называемых демократических процессов в нашей стране в конце 80-х — начале 90-х годов. И переход к открытому признанию их сущности и реинкарнации в политической жизни означает уже для наших элит поставить под вопрос собственную легитимность.

Давайте зададимся вопросом: что такое пакт Молотова-Риббентропа? Если это преступление перед человечеством, то Эстония права. Во всем. А если это просто нормальное проявление реальной политики 30-х годов, причем куда более цивилизованное, чем, скажем, бомбежки мирных городов Югославии в 1999 году, то надо задаться вопросом, не являются ли преступниками те, кто продолжает рассуждать о «преступлениях» сталинского режима. Давайте отдадим себе отчет: все так называемые свидетельства того, что польских офицеров в Катыни расстреляли не немцы, являются фальсифицированными. Но если это признать, то надо брать назад извинения перед Польшей и судить тех, кто эти фальшивки изготовил и предъявил мировой общественности.

Это очень страшно. Но зато дает нам массу возможностей для ответа Эстонии, Польше и так далее. В рамках такой позиции можно ввести в стране уголовную ответственность за пропаганду фашизма (например, за утверждения о том, что польских офицеров расстреляли по приказу Сталина) и ввести в наше право термин «страна, поддерживающая фашистскую идеологию». И строго и четко прописать, какие именно санкции могут в такой ситуации применяться, как ограничиваются права граждан такой страны, какие обязательные формулы должны содержаться в наших официальных документах, касающихся этих стран и их истории, и так далее и тому подобное.

Но начинать надо с себя. Потому что если мы признаем пакт Молотова-Риббентропа и вообще всю нашу историю 20–80-х годов прошлого века преступлением, то и России быть не может. И войну тогда выиграли США (потому что преступники выигрывать не могут, это психологически неверно, такое в учебниках писать нельзя), и в космос первыми полетели США, и так далее и тому подобное… И тогда не может у нас быть собственной элиты, она просто обязана получать свою легитимацию на «западе», идти туда за «ярлыком на княжение». И, соответственно, капиталами и собственностью эта элита может владеть только в случае, если такое право одобрено на «западе».

Но если мы меняем точку зрения, то нужно быть готовым к серьезным реформам внутри страны. Многим придется пойти под суд — даже не за воровство собственности, а за воровство истории. Умышленное воровство, обратим внимание! И на «западе» это многим не понравится. Но, слава богу, не всем. Поскольку уже многие там видят, что продолжение сложившихся тенденций ведет не просто к восстановлению фашизма, но и к еще более тяжелым последствиям. И в случае изменения идеологии у нас появляется шанс получить не только врагов, но и союзников. Чего сегодня явно не наблюдается: нас либо ненавидят, либо презирают. Или и то и другое вместе. Так больше продолжаться не должно.

21 Июля

 Сделать закладку на этом месте книги

Фактически наступили летние каникулы. То есть появилась некоторая передышка в политической и даже экономической жизни.

Тем не менее мы позволим себе задуматься над некоторыми вопросами, которые давно уже стоят на повестке дня, но как-то все время забиваются пусть мелкой, но очень навязчивой текучкой. И главный из них — это проблема самоидентификации российской элиты. Причем проблема эта практически один в один повторяет ситуацию 80-х годов, которая закончилась для советской элиты гибелью, что навевает довольно мрачные ассоциации.

В чем же заключалась суть этой проблемы, начавшейся с конца 70-х и достигшей апогея через десятилетие? В отсутствии легитимности советской элиты того времени. Элита 20-х — 50-х годов была проектной элитой «красного» глобального проекта и отчаянно отстаивала его ценности и позиции в борьбе с проектом «западным». Но после смерти Сталина и отстранения от власти его ближайших соратников (Маленкова, Берии, Молотова) новое руководство страны, устав от непрерывных баталий, решило несколько передохнуть, разработав принцип мирного сосуществования, в корне противоречащий как марксистской теории, так и теории глобальных проектов. Отметим, впрочем, что до середины 60-х годов этот принцип претворялся в жизнь достаточно ограниченно, но после того, как к власти пришел Л. И. Брежнев, он расцвел пышным цветом. Причем не только во внешней, но и во внутренней политике, где все активнее и активнее происходил откат от базовых проектных принципов.

Апофеозом стали события середины 70-х годов, когда, руководствуясь абсолютно не политическими, чисто технократическими принципами, Политбюро ЦК КПСС отказалось от победы над «западным» глобальным проектом. Но самым страшным последствием этого события стало то, что советская элита по его итогам полностью потеряла свою легитимность в глазах народа.

Легитимность элиты, оправдывающей перед обществом привилегированное положение своих членов, не может базироваться на прагматических, технологических моментах типа выборов. Она всегда носит сакральный характер, других примеров история человечества не знает. Власть царей и королей была «от Бога», элита глобальных проектов получала свое положение за счет того, что вменяла миру «единственно правильные» проектные принципы.

Сталинская элита строила социализм внутри страны и боролась с «западным» проектом во всем мире — и на основании этого имела право получать привилегии. Во всяком слу


убрать рекламу


чае, бульшая часть населения страны это ее право признавала. Но почему такие права имели люди, которые не ставили перед собой никакой задачи, не были «освящены» никакими высокими, сакральными мотивами? Никаких оснований для этого не было, недаром одним из лозунгов так называемой перестройки была отмена 6 статьи тогдашней конституции, утверждающей руководящую роль КПСС.

Проблему легитимизации своей элиты тогдашний советский лидер Горбачев если не понимал, то чувствовал, но пытался решить ее как раз техническими способами — путем выборов. И, мягко говоря, не преуспел. Но сама элита тоже не могла спокойно смотреть на складывающуюся ситуацию — и отдельные ее группы начали искать собственные источники легитимности. Каковых оказалось не так уж много. Часть избрала православие, часть вернулась в «красный» проект. Одна из самых больших групп выбрала национализм. Но тут возникли проблемы — в многонациональном, имперском по сути СССР русского национализма быть, по сути, не могло. Зато мог быть национализм «местечковый». Он и расцвел пышным цветом, и именно в этом причины распада СССР и сложностей отношений внутри СНГ — элиты новых, постсоветских государств нашли свою легитимность в национализме, противопоставлении себя бывшему СССР. Какая уж тут дружба.

А еще одна группа выбрала внешний источник своей легитимизации, сделав ставку на «западный» проект. Отметим, что частично такой выбор был простимулирован спецслужбами в СССР, которые играли в свои «игры». Но факт остается фактом — сделав такой выбор, эта часть элиты неминуемо должна была по любому принципиальному вопросу обращаться на «запад». Отметим, что здесь мы можем себе позволить дать новое определение слову «либераст». А именно, либераст — это представитель той части советской и постсоветской элиты, которая в качестве источника своей легитимности выбрала «западный» глобальный проект.

К сожалению, после распада СССР в России победила именно эта часть элиты. Впрочем, ничего другого ожидать было нельзя — на тот момент в мире существовало всего две системы, обеспечивающие технологическое развитие, и если социализм сам отказался от своего развития, то выбор оставался невелик. Но результаты деятельности либерастов в 90-е годы показали, что продолжение их политики очень быстро не оставит от страны камня на камне. Да и российское общество так и не признало легитимности перераспределения социалистической, общенародной собственности, осуществленной в рамках полученного «западного» «ярлыка» на правление.

В результате в последние годы либерастов отстранили от власти, точнее, отстранили от власти политической, оставив им практически все рычаги власти экономической. Этот процесс, безусловно, будет продолжаться, но перед уже российской элитой встал тот же самый вопрос, что и перед советской: где источник ее легитимности?

Получать «ярлык» на правление от «запада» наша современная элита отказалась — по уже описанным причинам. Вернуться к православию оказалось, пока, во всяком случае, невозможно — общество к этому явно не готово, хотя такие попытки продолжаются, достаточно посмотреть такой фундаментальный документ, как «Русская доктрина».

В отличие от СССР, в современной России есть возможности для развития русского национализма, поскольку доля русских составляет порядка 80 % населения. Однако имеется и проблема — народ, более тысячи лет бывший носителем того или иного глобального проекта, пока явно не в восторге от такого уменьшения его масштабов.

Есть и еще один вариант — возвращение к «красному» проекту. Таким образом, главная проблема современной российской элиты, которую нужно решить в самое ближайшее время, — это проблема ее легитимности, право на те колоссальные привилегии, которые она сегодня имеет. Причем право это нужно доказать и перед российским обществом, и перед «западом», который настаивает на том, что все активы, находящиеся сегодня в собственности современной российской элиты, получены в рамках «прозападной» легитимности. Что, естественно, дает «западному» проекту особые права в части влияния на российскую политику. И именно необходимость дать ответ на этот вопрос, найти источник собственной легитимности, и придает такую напряженность современному политическому моменту.

15 Октября

 Сделать закладку на этом месте книги

Лето закончилось. И календарное, и «погодное». И оказалось оно куда более «веселым», чем все ожидали. Небольшой застой на американском рынке недвижимости вызвал острый кризис ликвидности банковской системы Европы и США. Собственно, ничего другого рано или поздно и ожидать было нельзя, поскольку скорость роста совокупного долга субъектов американской экономики достигла 5 триллионов в год (десятипроцентный рост от достигнутого уровня в 50 триллионов), что составляет примерно половину реального американского ВВП. А если учесть, что доля физического производства в этом самом объеме (услугами как-то долги не особо обеспечишь) составляет не более 20 %, то получается, что далеко не все эти долги хоть чем-то обеспечены. Разумеется, можно сказать, что эти долги образуют длинные цепочки, и по крайней мере часть из них обеспечена деньгами, взятыми под другие долги из этого же объема (то есть суммировать их не совсем корректно), но поскольку они отчуждены от заемщиков, то это не так уж и важно — активов все равно меньше, чем долгов.

А если долги ничем не обеспечены, то рано или поздно кто-то начинает по этому поводу нервничать. В нашем случае — банки, что и заставило денежные власти США и Европы вывалить на рынки какую-то колоссальную кучу ликвидности. А власти США еще и понизили на 0,5 процентных пункта учетную ставку, тем самым стимулировав и без того высокую инфляцию. Можно, конечно, их за это поругать, но, с другой стороны, если бы они этого не сделали, то, возможно, мы бы уже имели сегодня черный вторник образца 1929 года. Хороших решений у властей США уже практически не осталось.

Интересно другое. Все эти события произошли в августе — самом тихом месяце для американской (в отличие от российской) экономики. И это позволяет сделать предположение, что вызваны они были искусственным фактором — необходимостью провести наконец реструктуризацию американских финансов, без которых невозможно реализовать план «Атлантического экономического единства». Есть к этой гипотезе и другие косвенные подтверждения.

Отметим, что неприятности на рынке недвижимости США только начинаются — цены на нем еще практически не падали. А это означает, что и кризис на мировых финансовых рынках найдет свое продолжение, быть может, куда более бурное.

В России тоже все не слава богу — начался быстрый рост инфляции. Несмотря на это, фантасмагорическая макроэкономическая, кредитно-денежная политика нашего Минфина и Центробанка продолжается, причем у ставшего главным правительственным экономистом министра финансов и вице-премьера Кудрина хватает наглости заявить, что «в течение 2–3 месяцев» ситуация с ценами на продовольствие «нормализуется». Впрочем, нашим либерастам интересы страны не указ, так что неприятностей мы еще огребем по полной программе. И в части обеспечения продовольствием, и в части устойчивости нашей банковской системы, и много еще в чем.

15 Декабря

 Сделать закладку на этом месте книги

Начало зимы и конец года. В России прошли выборы и была обнародована кандидатура преемника, в США в очередной раз снизили ставку. Отметим, что ни те, ни другие события так и не разрешили проблемы, стоящие перед странами, в которых они произошли, и перед миром.

В России явно наметился курс на окончательное и бесповоротное включение страны в «западный» глобальный проект на позициях сырьевого придатка. Ни предвыборная кампания, ни обсуждение кандидатуры «приёмника» ни в одном аспекте не затронули главной проблемы современной России — как заменить экономику передела на экономику роста. А без роста «шварцманономика» будет продолжаться и продолжаться, разве что место «силовиков» займут «юристы». Отметим, что хотя позиции главного идеолога либерализма в России (то есть, как мы понимаем, главного организатора превращения нашей страны в сырьевой придаток с ее окончательным уничтожением) на современном этапе несколько ослабли, но зато объявился уже новый претендент на эту благородную роль. Дело Гайдара, Чубайса и Березовского живет и побеждает.

А кредитный кризис в «западной» экономике тем временем продолжается, и нет никаких оснований считать, что из него можно найти легкий и простой выход. Собственно, по конкретным последствиям кризиса есть различные мнения, но в целом то, что он случится, практически очевидно.

Но в России экономикой руководят либерасты, для которых даже очевидные события не являются руководством к действию (если они противоречат «линии партии»). А посему я достаточно пессимистично смотрю на самое ближайшее будущее России.

2008 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз 5 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Как повелось, начинается традиционный новогодний прогноз с анализа прогноза прошлогоднего. В нем я писал, что основным процессом, характеризующим 2007 год, должно было стать взаимодействие стихийного (то есть без определенного, согласованного всеми участниками, сценария) выхода участников мирового финансового процесса из доллара с попытками элиты «западного» проекта приостановить этот процесс любыми средствами, как монетарными (повышение учетной ставки ФРС США), так и политическими или даже чисто военными.

В прогнозе было точно подмечено, что период повышения учетной ставки в США закончится в прошедшем году, в связи с тем, что позитивный эффект от него резко сокращался, а негативный, в виде углубления депрессивных эффектов в экономике, явно нарастает. Собственно, многие эксперты, в том числе даже американские, в конце года отметили, что, возможно, рецессия в американской экономике уже началась. Я соглашусь с этим мнением по существу, отметив лишь, что слово «рецессия» здесь не совсем подходит, поскольку обычно используется для описания циклического спада, а текущий кризис носит ярко выраженный структурный характер.

Отметим, что в прогнозе не было напрямую сказано, что в прошедшем году начнется период снижения учетной ставки ФРС США, хотя и был отмечен процесс, который делал это снижение почти неизбежным. Речь идет о попытках элиты «западного» проекта консолидировать свое проектное пространство, и в экономическом, и в политическом смысле, процессе, конечная цель которого получила у нас условное наименование «Атлантическое единство». Как отмечалось в прогнозе, для своего логического завершения (вплоть до создания единой «западной» зоны свободной торговли и единой валюты) этот процесс требует серьезной реструктуризации финансовой системы США, которая накопила слишком много «плохих» активов. В прогнозе много говорилось о росте совокупного долга США, деривативном «навесе» и проблемах с американским рынком недвижимости, и именно они сыграли свою роль в августе — сентябре прошедшего года, когда разразился кризис ипотечных долгов и связанный с ним кризис ликвидности, потребовавшие дальнейшего снижения учетной ставки ФРС.

В прогнозе нет точного описания этого кризиса и, скорее всего, его и нельзя было дать. Дело в том, что странное время его начала (август, «мертвый сезон» мировых финансовых рынков), скорее всего, было связано с субъективными причинами, решением элиты «западного» проекта начать наконец реструктуризацию американской финансовой системы. Однако то, что в 2007 году имелась высокая вероятность возникновения долгового кризиса в той или иной форме, не было отмечено в прогнозе, что является явным его недостатком.

Вместе с тем, следует отметить, что результатом этого осеннего кризиса стал существенный вброс ликвидности в финансовую систему не только в США (и за счет снижения ставки, и за счет упрощения доступа к средствам ФРС для большинства американских банков), но и Европы. Хотя сегодня еще рано делать окончательные выводы, судя по объему выданных в еврозоне стабилизационных кредитов, а главное, по масштабу их пролонгации, дело явно идет к превращению евро в полноценную эмиссионную валюту.

В прогнозе много говорилось об экономических проблемах Европы и отношениях с Россией. В истекшем году все спорные вопросы решались в пользу сотрудничества с США, как это и было предсказано. Это было следствием описанных в прогнозе фундаментальных геополитических причин и еще даст свои долгосрочные последствия, как будет написано в собственно прогнозной части настоящего текста. А заключенный в конце года Лиссабонский договор (о котором, естественно, в прогнозе ничего не говорится) хотя и не решает фундаментальных проблем Европы, все же создает механизм, за счет которого, может быть, они будут решаться.

Отмеченные в прогнозе региональные экономические процессы (в Латинской Америке, Ближнем Востоке, Юго-Восточной Азии), в общем, проистекали примерно так, как и было описано. Более того, в 2007 году некоторые крупные страны мира, в том числе Китай, объявили о постепенном выходе из доллара как главной резервной валюты.

В прогнозе на 2007 год было прямо сказано о том, что международные финансовые организации попытаются решить задачу сохранения status quo в мировой финансовой системе за счет создания механизмов «более справедливого» распределения эмиссионных денег. В реальности такая работа велась, причем основным ее центром стала система ВТО. Была предпринята попытка как решить проблему Дохийского раунда по ВТО, так и повысить авторитет этой организации за счет вступления в нее России. Отметим, что эти задачи, судя по всему, более или менее внятным результатом не завершились. Кроме того, по итогам первого этапа реструктуризации финансовой системы США существенно увеличилось участие сторонних инвесторов в капиталах крупнейших системообразующих финансовых структур долларового мира, что означает расширение списка тех лиц, которые допущены до распределения официальной прибыли. В то же время в систему управления этих финансовых институтов, то есть к распределению эмиссионных денег, эти инвесторы допущены не были, их не пустили даже в состав советов директоров.

Что касается второй задачи международных финансовых организаций (то есть, фактически, элиты «западного» глобального проекта), разработки и отработки технологий будущего взаимодействия валютных зон, то она явно решалась, что можно было видеть по утечкам информации с соответствующих встреч и конференций, однако до завершения этого процесса пока далеко. К тому же, как будет показано ниже, элита «западного» проекта еще надеется на сохранение своего контроля над мировой финансовой системой. А вот в части участия, точнее, неучастия России в этом процессе, прогноз, к сожалению, оказался совершенно верным.

В заключение анализа прогноза на 2007 год отметим, что выводная его часть, состоявшая в утверждении, что никаких острых проблем в мировой экономике этот год не принесет, оказалась абсолютно верной. А вот углубление подспудных процессов происходило активно, и именно эти процессы определят развитие ситуации в наступившем году.

Но для того, чтобы прогноз на будущее хотя бы минимально соответствовал реальным процессам, необходимо более или менее адекватно определить, на какой стадии развития кризиса находится мировая экономика и, самое главное, как этот процесс воспринимают те, кто сегодня в состоянии целенаправленно влиять на происходящие события. Прошедший год, по моему мнению, дал достаточное количество сигналов, на основании которых можно делать более или менее обоснованные выводы. К таковым, во-первых, можно отнести то, что впервые официальные представители «западного» проекта (к которым, в частности, можно отнести нового премьера Великобритании Г. Брауна) заговорили о том, что современная структура мировых финансов нежизнеспособна.

Во-вторых, начинать в августе реструктуризацию американских финансов было, в общем, не обязательно. Теоретически, можно было втихую выкупать обязательства ряда обанкротившихся владельцев заложенных домов и поддерживать status quo еще на какое-то время, но решение о принципиальной реструктуризации финансовой системы все же было принято.

В-третьих, операция по созданию центра силы в Евросоюзе, заключение Лиссабонского договора, предусматривающего введение постов президента и министра иностранных дел ЕС, была, во многом, проведена вопреки интересам основных союзников Вашингтона в регионе. Такие жертвы США, вообще говоря, не свойственны, и значит, они должны были получить взамен что-то очень существенное. Скорее всего как раз поддержку Европы в части создания системы «Атлантического единства».

Но главными, все-таки, стали еще два события. Одно — смена политики ФРС США, разворот от политики повышения ставки к ее снижению. Причем разворот этот не был очевидным — даже в рамках голосования членов комитета по открытым рынкам ФРС возникали споры. Но только на первом этапе. А вот дальше все четко выстроилось в рамках единой стратегии. При этом других действий по изменению ситуации к лучшему не наблюдается, более того, не исключено, что в рамках ослабления денежной политики в финансовую систему влили денег даже больше, чем в нее поступало под фиктивные ипотечные активы. Тогда зачем же задействовать последний ресурс, действие которого явно ограничено во времени (ставку нельзя опускать ниже нуля)? Чуть дальше мы попытаемся дать ответ.

Другое — отказ Европы выплачивать своим производителям колоссальные сельскохозяйственные субсидии. Теоретически, такой отказ долгое время мог быть категорическим требованием развивающихся стран Латинской Америки, Африки и Азии, производителей которых страны Евросоюза не пускали на свои рынки. И на первом этапе могло показаться, что это событие лежит в одном русле с активностью, проявленной руководством Евросоюза в части вступления в ВТО России, то есть что страны «запада» готовы пойти на уступки в рамках Дохийского раунда и реанимировать ВТО. Однако вступление России в ВТО пока не состоялось, и не очень понятно, когда это произойдет, а рынки Европы как были закрыты, так таковыми и остались — только механизмы их контроля изменились. А значит, опять-таки, дело здесь в другом.

А теперь вернемся к кризисным процессам в мировой экономике. Элита «западного» проекта не может их не видеть, раз уж прямо об этом говорит. И, в общем, не может не понимать, куда идет дело: если бы денежные власти США и ЕС не влили на рынки в августе — сентябре объемы ликвидности, сравнимые по масштабу с агрегатами М0 их денежных систем, то черный вторник по образцу 1929 года уже бы случился. А какие варианты развития событий они могут ожидать?

Полностью остановить эмиссию невозможно — во всяком случае, по своей инициативе. Поскольку это неминуемо вызовет резкое падение ВВП как США (которые, напомню, производят около 20 % мирового ВВП, а потребляют — аж целых 40), так и в Евросоюзе, который экспортирует значительную часть своей продукции не только в США, но и в страны-экспортеры в США. То есть значительную часть своих доходов ЕС получает от эмиссии долларов. А значит, эмиссионное надувание финансовых пузырей будет продолжаться еще некоторое время, хотя уже понятно, что многие из них находятся на пределе существования, после недвижимости дело дошло до кредитных свопов, а там, глядишь, и еще что-нибудь найдется. А само состояние дел на мировых финансовых рынках, как показали осенние события, таково, что крупной катастрофы одного из них могут не пережить и все остальные. Значит, главная задача, стоящая перед элитой «западного» проекта, — во-первых, минимизировать катастрофу для себя, а во-вторых, максимизировать ее для конкурентов.

Вторую задачу можно решить двумя способами: либо за счет приоритетного использования внеэкономических способов, либо — экономических, точнее даже финансовых. Собственно, политические перипетии США в ушедшем году (включая знаменитый доклад американской разведки об отсутствии у Ирана военной ядерной программы) как раз показывают, что в руководстве этой страны и элите «западного» проекта шла острая дискуссия о методах борьбы с конкурентами и победила концепция экономического влияния. Не будем спорить о том, что лучше, но в сделанном выборе, безусловно, существенную роль сыграли чисто рациональные мотивы, поскольку военные методы, мягко говоря, очень затратны.

Другими словами, сделанный в ушедшем году выбор состоял в том, что в рамках дилеммы между (полу)военной диктатурой с подавлением конкурентов военной силой и сохранением «демократической» модели с использованием экономических рычагов выбор был сделан в пользу последней. Дело тут, правда, скорее всего, не в прелестях «демократии» (иначе не было бы мучительных колебаний почти весь срок президента Буша-младшего, включающих в себя организацию терактов 11 сентября 2001 года), а в том, что «вытащить» посткризисную экономику в рамках исключительно американского рынка, емкость которого к тому же упадет в разы, невозможно. А распад мира на валютные зоны сделает чужие рынки практически недоступными. Значит, еще до начала острой стадии кризиса необходимо подготовить объединение рынков базовых стран «западного» проекта, а затем его осуществить, что несовместимо с режимом диктатуры в США. Политическая целесообразность здесь явно вытекала из экономической — после принятия решения о построении «Атлантического единства» команда неоконов в американской элите была обречена.

Отметим, что главный конкурент США, Китай, скорее всего эту дискуссию не оставил незамеченной и в 2007 году начал активную реализацию программы сброса долларовых активов путем приобретения на них всего, что можно купить за деньги. Речь идет и о различных недвижимых активах (типа месторождений в Африке), и о технологиях, и о товарах. Например, о закупке большого количества авиалайнеров в Европе. При этом была разработана замечательная схема, при которой покупки в Европе делаются в кредит, причем в качестве залога выступают номинированные в долларах активы, в частности американские казначейские обязательства. Понятно, что в случае начала острой стадии кризиса, европейские банки получат не возврат долгов в евро, а именно эти залоговые активы. Сделать тут, впрочем, уже ничего нельзя — в рамках действующей финансовой системы отказаться от таких схем просто невозможно, поскольку казначейские бумаги США имеют (в некотором смысле, по определению) высший рейтинг надежности.

В предстоящем году Китай будет активно усиливать эту программу, как и программу повышения внутреннего спроса, и через два-три года резко ослабит свою зависимость от кризиса современной финансовой системы.

По состоянию на сегодня начало дефляционного шока, резкое сокращение совокупного мирового спроса, ставит эту страну (как и многие другие страны, экономика которых сильно зависит от экспорта) перед явной угрозой экономического коллапса. Нужно напомнить, что экономическое развитие Индии и Китая идет не путем «размывания» экспортных доходов по всему обществу (как было в СССР), а путем рекрутирования все новых и новых миллионов человек из системы традиционного для этих стран образа жизни в рамки современного производства с, в общем, западными стандартами потребления. И если в России в 90-е годы средний уровень жизни упал раза в полтора, то в этих странах, в случае резкого сокращения экспорта, картина будет совсем иная. Большая часть населения (для Китая — около миллиарда человек) этого практически не почувствует, но появится колоссальная по европейским или американским масштабам (десятки миллионов человек) группа, которой, фактически, будет предложено вернуться из нормального (по нашим меркам) общества в почти доисторический период.

В таких странах как Япония или Россия падение уровня жизни будет сравнимо с началом 90-х у нас или Великой депрессией в США, то есть сокращение уровня потребления примерно раза в полтора-два. И то, и другое — острейший социально-политический кризис, но вполне совместимый с сохранением власти правящей элиты. А вот в Китае средний уровень жизни может упасть и ниже, зато у некоторой значительной группы — существенно глубже. Теоретически, исторические традиции Китая позволяют такие группы просто нивелировать (и не обязательно физически, т. н. культурная революция тому пример), но надо понимать, что именно эта группа является символом движения Китая к лидерству во всем мире. Иными словами, борьба с потерявшими привычную основу для существования «западниками» в китайском обществе означает его замыкание, резкое усиление акцентов, направленных внутрь, с соответствующим ослаблением внешней активности. А если еще учесть, что «западники» получат активную поддержку из-за рубежа, то можно смело говорить о том, что такой сценарий практически неминуемо выведет Китай и другие страны с аналогичным устройством общества из борьбы за приоритетные позиции в мировой экономике и геополитике. Наша страна, впрочем, как и Япония, сегодня конкурентом для «западного» глобального проекта не является, а вот Китай ему надо вывести из строя обязательно — иначе о первенстве США и «западного» проекта вообще говорить не приходится.

Но, еще раз повторим, такой вариант руководители Китая (и, возможно, Индии) считают возможным и предпринимают контрмеры. Это означает, что если уж «западом» выбран вариант не силового, а финансово-экономического взаимодействия, то начало острой стадии кризиса, сценарий дефляционного шока, резкого падения совокупного мирового спроса, должен быть запущен в течение не более двух лет. Теоретически, логику здесь можно даже продолжить, тем более, что такие рассуждения все равно принципиальны для сценария на 2008 год. В ноябре следующего года в США состоятся президентские выборы, и провоцировать развитие кризиса в этот период как-то неправильно. В январе 2009 к власти приходит новая (антикризисная) администрация и, после того, как в течение полугода она осваивается на новых местах, в частности, согласовывает свои позиции с руководителями Евросоюза, можно начинать операцию. Иными словами, с точки зрения логики, рукотворный дефляционный шок следует ожидать во второй половине 2009 года, а в 2008 году никаких потрясений быть не должно.

Разумеется, все это верно только в том случае, если руководители «западного» глобального проекта придерживаются описанной выше логики. Отметим, что альтернативной просто не видно (разве что считать этих людей клиническими идиотами). Но если все пройдет по вышеописанному пути, то вероятность того, что новым президентом США станет признанный антикризисный менеджер Рудольф Джулиани, становится значительно выше, несмотря на то, что он республиканец. А вот шансы Х. Клинтон и Б. Обамы можно оценить как невысокие, поскольку сомнительно, что они будут адекватны стоящей перед страной задаче.

Возвращаясь к первой задаче, которая стоит перед «западным» проектом, необходимо отметить, что его лидеры, скорее всего, рассматривают развитие ситуации именно в рамках сценария дефляционного шока по образцу 1929 года. Это хорошо видно по многочисленным заявлениям западных экспертов и чиновников, кроме того, именно этот вариант оптимален с точки зрения экономического ослабления конкурентов. Да и отказ от силового сценария подтверждает такую оценку ситуации.

Самым неприятным последствием кризиса 1929–1930 годов, с точки зрения управляемости процессом со стороны элиты, было разрушение банковской системы страны. Падение жизненного уровня населения, если его можно списать на внешние факторы и частично компенсировать за счет господдержки, по всей видимости, не представляется такой уж опасной. Во всяком случае, падение жизненного уровня в два раза пережили как сами США во времена Великой депрессии, так и, например, Россия в 90-е годы, и социально-политической катастрофы это не вызвало. Нынешняя ситуация в США, впрочем, существенно отличается от ситуации 1929 года, но об этом позже.

А вот разрушение банковской инфраструктуры, особенно «на местах» (то есть той ее части, которая непосредственно связана с инфраструктурой, обеспечивающей жизнедеятельность рядовых граждан и малого бизнеса), может стать очень серьезной проблемой. Даже более серьезной, чем в 1929–1930 гг., поскольку современная институциональная структура американской экономики значительно более сложная, чем почти восемьдесят лет назад. И если в период активной эмиссионной накачки главную роль в экономике играют крупные банки, через которые напечатанные деньги легализуются в экономике, то после дефляционного шока ключевую роль будут играть мелкие и средние региональные банки, обеспечивающие связь с экономической инфраструктурой на местном уровне.

Но годы эмиссионного бума серьезно подорвали надежность и качество именно этих институтов. В качестве активов они выбирали (в том числе и по рекомендациям крупных банков-корреспондентов, своих, так сказать, «старших товарищей») как раз те активы, которые сегодня поставлены под серьезные сомнения. Для крупных банков, особенно имеющих прямой доступ к эмиссионным деньгам, это не проблема. А для региональной банковской сети, как показал опыт 1929–1930 годов, да и Японии начала 90-х, это станет катастрофой. И если исходить из логики неизбежности рукотворного дефляционного шока, то получается, что главной задачей денежных властей США я


убрать рекламу


вляется реструктуризация именно региональной банковской сети, существенное оздоровление ее активов.

Что при этом будет с крупными банками, в общем, наплевать. Во-первых, часть из них можно и обанкротить (в том числе банки с крупным иностранным участием), поскольку не так уж и много их нужно на всю страну. Во-вторых, их главное преимущество — международная сеть — может быть как единое целое передана тем из банков, которые будет решено сохранить. В-третьих, само значение этой сети в условиях дефляционного шока резко упадет. Ну и, наконец, в конце концов можно обанкротить вообще все крупные банки, поскольку доступ к эмиссии практически автоматически делает крупным любой финансовый институт.

Приведенный анализ дает возможность достаточно четко описать ту систему действий и событий, которые ожидают мировую экономику в 2008 году. Этот год будет характеризоваться постоянной реструктуризацией финансовых институтов зоны доллара, причем акцент будет делаться на выявление все новых и новых ненадежных инструментов. Реструктуризация будет состоять в том, что крупные американские финансовые институты будут выкупать у региональных эти ненадежные инструменты, оздоровляя их балансы и принимая на себя дополнительные риски. Компенсироваться они будут частично за счет эмиссионных денег, частично за счет средств иностранных инвесторов. Некоторые из которых будут искренне рады войти в капитал системообразующих банков, куда их ранее не пускали, а некоторые, понимая неизбежность дефляционного шока, решат, что в рамках непосредственного участия в крупнейших американских банковских институтах смогут лучше защитить свои капиталы.

Не исключено, что часть этих крупных финансовых институтов обанкротится еще в текущем году. Однако, скорее всего, это банкротство пройдет путем разделения этих структур по направлениям деятельности, которые и будут выкуплены другими участниками рынков. Банкротств типа «Энрона» ожидать не приходится, современное состояние мировой финансовой системы таких катаклизмов может не пережить.

При этом будет происходить постепенная адаптация бюджетных систем США и Евросоюза. Именно в рамках этой процедуры, скорее всего, и были сокращены сельскохозяйственные дотации в ЕС. Целью этой процедуры является объединение рынков Европы и Северной Америки.

Развитие ситуации на финансовых рынках станет продолжением тенденций, сложившихся в предыдущем году. Ускоренный рост цен на реальные (в рамках действующей экономической модели) активы, постепенное (но не принимающее катастрофические формы) ослабление доллара и рост альтернативных валют, быстрый рост доходов нефтеэкспортеров и стран, имеющих крупные экспортные поставки в США.

Международный товарооборот будет активно расти не только в денежном, но и в натуральном выражении — за счет повышения покупательной активности стран-владельцев крупных долларовых активов. Россия, впрочем, как всегда здесь останется не при делах, поскольку нашими финансами руководят люди, слепо подчиняющиеся элите «западного» проекта, кровно заинтересованных ныне в том, чтобы найти как можно больше «емкостей» для сброса избыточной ликвидности. Собственно, непонятно даже, куда ее сегодня можно сбросить, кроме России, — дураков больше нет. А значит, Россия останется в наступившем году единственной в мире крупной страной, страдающей от избытка спекулятивных капиталов при явном недостатке капитальных инвестиций.

Собственно говоря, на констатации того факта, что 2008 год станет для мировой экономики, в некотором смысле, повторением года предыдущего (разве что с некоторым углублением сложившихся тенденций), можно было бы и закончить прогноз. Если бы не два обстоятельства. Первое состоит в том, что мы могли неверно просчитать тот сценарий, который выстраивает мировая финансовая элита. Не говоря уже о том, что такого сценария может вообще не быть, хотя это крайне маловероятно. В этом случае именно в следующем году черты этого альтернативного сценария должны проступить явно, поскольку, как уже говорилось, ресурса последнего предохранительного механизма, снижения учетной ставки ФРС, точно хватит не больше, чем на два года.

Неоднократно проводимый анализ событий 1929 года показывает, что кризис произошел как раз в тот момент, когда ФРС начала ужесточение денежной политики. Но в условиях постоянного снижения ставки в качестве детонатора дефляционного шока может выступить и прекращение смягчения денежной политики — просто в связи с исчерпанием соответствующих механизмов. Так что если в январе ФРС еще раз снизит ставку, в чем на сегодня нет никаких сомнений, то временной горизонт текущей финансовой политики будет составлять где-то конец 2009 года, если только элита «западного» проекта не предъявит что-то очень основательное и радикальное. Что, впрочем, все равно будет означать слом тенденции последних десятилетий.

А вот второе обстоятельство более интересное. Сценарий 1929 года, под который, как мы предполагаем выше, заточена политика элиты «западного» проекта, в принципе не может быть повторен в нынешних условиях. Проблема в том, что, в отличие от Америки 20-х годов прошлого века, современная экономика США страдает не от циклического монетарного кризиса, а от кризиса структурного. Суть этого кризиса состоит в том, что довольно значительная доля американской экономики существует исключительно за счет внеэкономического перераспределения ресурсов. Механизм этого перераспределения построен на эмиссии доллара (аналогичный по содержанию механизм в СССР был основан на централизованном перераспределении), и дефляционный шок его неминуемо разрушит.

Разумеется, собственно эмиссию после начала острой стадии кризиса можно будет и продолжить, хотя это существенно ослабит его (кризиса) оздоровительный эффект для экономики, и, главное, резко затруднит взаимодействие в рамках «Атлантического единства». Кроме того, в связи с резким падением экономики вообще, а ее финансовой части особенно, относительная доля эмиссии по отношению к текущим финансовым потокам для поддержания отраслей, составляющих десятки процентов от нынешней величины ВВП США, должна резко возрасти, что резко усилит ее негативное влияние.

Анализ, сделанный автором настоящего текста в начале 2000-х годов по статистическим данным конца 90-х, показал, что та доля американской экономики, которая практически полностью находится на «дотационной эмиссии», на тот момент составляла где-то 12–15 % от ВВП. С учетом эффекта мультипликации, связанного с межотраслевыми потоками, долю, которая критическим образом зависит от эмиссионного дохода, нужно увеличить еще на 15–20 %. За прошедшие годы с учетом увеличения масштаба эмиссии и роста экономики США, этот объем должен был еще более вырасти.

Иными словами, расчеты депрессионного спада ВВП, на которых, судя по всему, основаны сценарные расчеты элиты «западного» проекта, должны быть существенно дополнены. В исходном варианте этого сценария должно произойти примерно 50-процентное падение ВВП США, растянутое на несколько лет после дефляционного шока, причем на фоне аналогичного и даже (у некоторых нынешних мировых экономических лидеров) более сильного спада. В реальности же к нему должно добавиться как минимум 30-процентное и практически мгновенно наступившее (до года) после дефляционного шока структурное сжатие экономики.

Такое существенное изменение делает позитивный (для «западного» проекта) эффект от этого сценария практически неосуществимым. Более того, такое масштабное отклонение от базового варианта резко ослабляет США по отношению к их основным геополитическим конкурентам, прежде всего к Китаю, и, скорее всего, делает невозможной операцию по консолидации базовой проектной территории в рамках «атлантического» проекта. Впрочем, эти рассуждения уже выходят за рамки годового прогноза.

В заключение остается сделать одно важное замечание. Описанная выше ошибка в реальном развитии сценария дефляционной части кризиса (гипотетическая, разумеется), возможна по той причине, что собственно расчетами, оценками и моделированием занимаются не сами представители элиты, а специально подготовленные для этого люди — экономисты и финансовые аналитики. Однако их на протяжении как минимум двух поколений готовили в рамках системы, в которой доминируют монетарные представления об экономике, из-за чего структурные факторы в их видении явно уходят на второй план, с чем неоднократно сталкивался автор настоящего прогноза, по всей видимости, первым объяснившим структурные причины нынешнего кризиса мировой экономики.

В то же время часть «западной» элиты, а также другие элитные группы, в «западный» проект не входящие, могут и понимать (возможно, путем внеэкономических методов анализа), что описанные выше планы обречены на провал, а XXI век будет веком сложного взаимодействия нескольких центров сил. И в такой ситуации главная задача большинства игроков, претендующих на свое место в рамках этой геополитической игры, — не допустить, чтобы один из них на начальной стадии не получил слишком большой ресурс. Иными словами, нельзя допустить, чтобы по итогам острой стадии кризиса кто-то из участников геополитической схватки оказался намного сильнее других.

Сценарий «западного» проекта, рассмотренный выше, не предполагает существования сильной России. Даже более того, возможно, не предполагает ее дальнейшего существования в принципе. И современная российская элита, либо напрямую поставленная «западом», либо находящаяся под давлением его ценностной базы, активно реализовывает эту задачу. Но неудача описанного выше сценария лишает эту элиту ресурсов для самостоятельного выживания, что ставит Россию перед прямой угрозой распада. В этом случае тот ресурс, который по базовому сценарию элиты «западного» проекта его конкуренты должны направить на сопротивление его доминированию, в реальности может быть пущен на захват построссийского «наследства». В частности, Китай почти наверняка использует его для осуществления контроля над Дальним Востоком и Сибирью.

Ни один из потенциальных игроков на мировой геополитической арене XXI века этого допустить не может, поскольку противостоять Китаю в этом случае будет почти невозможно. А значит, этим участникам мировой «игры» жизненно необходимо обеспечить за оставшийся срок возникновение в России национальной элиты и дать ей ресурс, за счет которого она сможет самостоятельно отбиться от притязаний внешних сил. Да, разумеется, по итогам кризиса это создаст дополнительный центр силы на планете, но, в конце концов, пять их или шесть — разница непринципиальная, чего нельзя сказать о ситуации, когда существует один центр силы. И нельзя исключать, что работа в этом отношении станет значимым фактором для России и всего мира в наступившем году, хотя подробнее об этом — в прогнозе для России.

Прогноз для России

15 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Как писал Александр Сергеевич Пушкин, «чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». В приложении к экономическим (и прочим) прогнозам, эти слова классика можно интерпретировать так: чем сильнее автора волнует объект прогнозирования, тем менее точным прогноз выходит. Соответственно, анализировать свой собственный прогноз для России годовой давности куда менее приятно, чем для мировой экономики.

Собственно анализ современной российской ситуации, данный в прогнозе для России на 2007 год, и оценка состояния и взаимодействия элитных групп достаточно адекватны, изменять в них что-либо я не считаю необходимым. Может быть, их можно было бы дополнить некоторыми фактами из статьи, опубликованной уже во второй половине года. Кроме того, сегодня можно отметить несколько принципиальных обстоятельств, которые и привели к развитию событий, значительно отличающемуся от описанного в прогнозе, но об этом чуть ниже.

Чтобы не вдаваться в детали, отметим три основных ошибки текста годовой давности. Первая — он предполагал, что «силовики» сумеют предъявить некоторую единую идеологию, на базе которой они могли бы обосновать свои корпоративные претензии на власть в стране. Еще раз повторю, именно корпоративные, потому что каждый из них по отдельности вполне может считать себя частью общей элиты и рассчитывать на то, что как конкретный человек он в ней сохранится при любом развитии событий. Но этого не произошло.

Как и предполагалось в прогнозе, отсутствие внутрикорпоративного консенсуса привело к острым конфликтам, апогеем которых стали два события: арест генерала Бульбова с последующим письмом В. Черкесова в «Коммерсанте» и интервью некоего Шварцмана в том же «Коммерсанте». Такой уровень конфронтации продемонстрировал, что резко уходить из власти Путину никак нельзя — это может привести если не к гражданской войне, то к мощнейшему внутриэлитному столкновению, которое камня на камне не оставит от всей так называемой путинской стабильности.

Отметим, что хотя упомянутые события произошли уже осенью, сам конфликт, о чем Путину уж точно было известно, начался существенно раньше. Собственно, война силовых кланов шла всегда, это норма в любом государстве, но перед угрозой потери власти она могла бы на время и затихнуть, что я и предполагал в прогнозе. И ошибся.

В результате, неминуемой была и вторая ошибка: при таком развитии событий ни о каком назначении преемника премьером и речи быть не могло. Формализация достаточно сильной фигуры на позиции, при которой у нее появляются реальные рычаги власти, делала бы Путина реальной «хромой уткой» в американской терминологии. Иными словами, он не мог бы уже выполнять свои функции арбитра достаточно эффективно, потому что одна или несколько противоборствующих сторон могли бы обращаться к новой фигуре будущего президента, преемника. Что сразу же создало бы острое противостояние тех, кто ставит на «старого» президента, против тех, кто ставит на «нового».

Отметим, что на фоне и без того сложных отношений между президентом и председателем правительства в рамках действующей системы устройства государственной власти, при которой все реальные хозяйственные полномочия находятся у правительства, за очень короткий срок это привело бы к катастрофическому обострению противоречий внутри уже почти два президентских срока единой российской элиты. А если еще учесть, что структура правительства делает его непрозрачной для президента и его администрации, то степень этой конфронтации неминуемо перешла бы и в публичную сферу.

Отметим, что попытки создать структуру, которая могла бы от имени президента контролировать правительство, предпринимались неоднократно, один раз она даже увенчалась успехом (в 1997 — начале 1998 г.). Но тогда, весной 1998 года, совместными усилиями столь вредную в преддверии дефолта структуру «снесли» и больше не пытались ее восстановить, поскольку объективная информация представляла опасность для всех участников политического процесса. Что касается руководителей администрации, то свои частные проблемы они пытались решить за счет назначения в правительство на ключевые для них посты своих личных представителей.

Такой вариант, однако, не мог решить системную задачу адекватного взаимодействия президента (как главы государства, а не конкретного лица) и правительства, в результате чего постоянно создавались антипрезидентские альянсы правительства и Госдумы. Этим отличались и правительство Примакова, и правительство Касьянова, и правительство Фрадкова (последнее, правда, было политически более пассивным). Проблема в том, что Конституция 93 года не довела идею централизации до конца — не подчинила правительство непосредственно президенту, как это сделано в США.

Так что после того, как стало понятно, что новой идеологии (на базе которой только и возможно принятие внутрикорпоративного консенсуса «силовиков») не создано, стало невозможным и досрочное объявление преемника — третья ошибка прогноза. В то же время, сохранять правительство до президентских выборов тоже было невозможно — сильный премьер (а любой человек, занимающий этот пост достаточно длительное время, становится сильной политической фигурой, вне зависимости от своих личных качеств — достаточно вспомнить Касьянова) с учетом упомянутого отсутствия президентского контроля над правительством делает политические расклады мало контролируемыми.

В результате получилось то, что получилось, и прогноз для России на 2007 год, исходящий из максимальной целесообразности, оказался неудачным. Пришло время перейти к прогнозу на наступивший, 2008 год.

Начнем мы его с описания политических обстоятельств, которые в начавшемся году станут проблемой. Первым из них является тот элитный консенсус, который и позволил появиться «путинской стабильности». Суть его в том, что к концу 90-х годов новая российская элита пришла к выводу, что, независимо от остроты внутриэлитного конфликта, нельзя для усиления своих позиций обращаться к обществу. Отметим, что запрет на вывод внутренних конфликтов за пределы элиты является неотъемлемым принципом любой «демократии» в рамках «западного» глобального проекта. Поскольку это может катастрофически дестабилизировать политическую ситуацию и ставит под угрозу не только проигравших в политических баталиях, но и победивших.

В нашей стране с таким решением согласились не все, но именно эти последние как-то незаметно оказались вне пределов политической жизни России, да и за пределами ее территории тоже. А вот внутри страны за время президентства Путина этот неформальный элитный договор был усилен большим количеством решений, облегчающих его выполнение, особенно в выборном законодательстве.

Серьезную поддержку достижению и поддержке этой договоренности об отстранении общества от участия в текущей политической (да и хозяйственной) жизни дало второе обстоятельство. Рост цен на нефть, газ и другие природные ресурсы позволил существенно увеличить объем «пирога», который перераспределялся в рамках элиты, и это давало ресурс для договоренности практически со всеми «обиженными» в рамках элитных конфликтов, которые происходят во всех обществах и во все времена. Фактически, за время Путина ни один человек, соблюдавший неформальные договоренности, не был выведен за пределы элитной группы.

Но сегодня ситуация изменилась радикальным образом. Прежде всего, «пирог» перестал расти. Как по причинам внутренним — проводимая группой либерал-рефоматоров кредитно-денежная политика требует все больше и больше ресурсов даже для сохранения жизненного уровня населения, не говоря уже о некотором его повышении. Так и внешним — долларовая инфляция обесценивает уже накопленные золотовалютные резервы и снижает эффект от повышения цен на ресурсы. Кроме того, хотя государственный долг Российской Федерации и сократился достаточно серьезно за последние годы, резко вырос долг корпоративный, возврат которого также требует перераспределения текущих доходов.

Смена президента не может не привести к достаточно серьезным изменениям в высшем звене государственного аппарата. Даже если предположить, что не будет практически никаких изменений (условно говоря, Медведев — на место Путина, Путин — на место Зубкова, а Зубкова — на место Медведева в совете директоров «Газпрома»), все равно резко обострятся противоречия между администрацией президента и правительством, которые почти наверняка приведут к новой аппаратной войне в духе 90-х годов. И тут уж практически неизбежно приятная задача распределения излишков «пирога» сменится на перераспределение уже имеющихся кусков, то есть придется у кого-то что-то отбирать насовсем…

Эти проблемы обостряются за счет еще одного обстоятельства. Существуют, грубо говоря, две принципиальные системы определения величины доступных кусков общественного «пирога» для конкретного человека: «административная» и «элитная». Первая, более типичный для восточных стран, состоит в том, что уровень этого доступа определяется должностью в государственном аппарате управления («Табели о рангах») и резко сокращается в случае потери этой должности. При второй же доступ к «пирогу» определяется неформальным внутриэлитным статусом человека и слабо коррелирует с его формальными назначениями в систему государственной службы, которых может вообще не быть. Отметим, что такой вариант может существовать только в странах с сильно развитой элитной инфраструктурой — системой закрытых клубов и организаций, в рамках которых и определяется статус того или иного лица.

Для России всегда был привычен именно первый способ, хотя присутствовали и элементы второго. Но 8 лет «путинской стабильности» приучили всех к тому, что любая, даже самая маленькая должность неразрывно связана с финансовыми потоками. И совершенно естественно, что те, кто будет вынужден в начавшемся году уйти с официальных постов, попытаются увести вместе с собой и эти потоки, например, путем заключения долгосрочных «кабальных» договоров с дружественными структурами. Так что новые руководители, придя на вроде бы «теплое» место, с интересом обнаружат, что они связаны по рукам и ногам уже утвержденными правилами и договоренностями, не могут привести с собой своих привычных сотрудников, поскольку все места уже заняты, а финансовые потоки идут мимо — к старым руководителям, которые при этом апеллируют к своим «элитным» позициям и опираются на «своих» людей, оставшихся на ключевых местах.

В результате, конфликт двух этих систем резко обострится, причем новых руководителей, кто бы они ни были, сама ситуация будет стимулировать к поиску и вскрытию многочисленных нарушений и преступлений предшественников (кто-нибудь сомневается, что их достаточно много, особенно с учетом качества современного государственного аппарата?). При этом, в связи с ухудшающейся экономической ситуацией (даже еще до начала острой, катастрофической стадии мирового кризиса) и общеполитической конфронтацией, сама административная вертикаль будет активно давить на новых (и старых) руководителей, категорически требуя повышения эффективности работы. Об этом, впрочем, ниже, в экономической части прогноза.

Апеллировать к правительству в такой ситуации будет бессмысленно, особенно если Путин все-таки станет премьером (во что лично я не верю), поскольку оно будет активно пытаться снизить остроту элитных конфликтов, заложенных еще в период Путина-президента. Причем вопросы будут решаться на чисто хозяйственном уровне, не только потому, что именно они входят в полномочия правительства, но и из-за того, что вывод их в политическую сферу будет означать неминуемое подключение новой и недружественной силы — администрации президента.

В свою очередь, обиженные, которые есть всегда, обязательно попытаются вывести конфликты в политическую сферу, подключая единственную в России инстанцию, обладающую политической самодеятельностью. Иными словами, нового президента завалит информацией, получаемой и по официальным, и по неофициальным каналам о необходимости принятия политических решений в связи с многочисленными нарушениями и преступлениями.

Отметим, что сам Медведев, который почти наверняка станет президентом, по образованию и образу мысли — юрист, законник, а это значит, что если упомянутая информация будет правильно структурирована (что, в конце концов, неизбежно произойдет), то Медведев начнет принимать по ней политические решения. Условно говоря, «для возврата в правовое поле». А если к этому добавить, что, в отличие от предыдущих руководителей России, он в рамках своей карьеры двигался только по возрастающей, то действовать он, скорее всего, будет достаточно резко.

Отметим, что полнота экономической власти все равно останется у правительства, которое довольно быстро договорится в рамках оперативной деятельности с Госдумой. И единственное преимущество, которое будет у нового президента, — возможность принятия политических решений. Не исключено, что на первом этапе он будет, в рамках упомянутого выше элитного консенсуса, воздерживаться от каких-либо действий вообще. Но все увеличивающийся вал тревожной информации (приводящей к мысли, что все проблемы возникают не от порочности самой системы, а от грубых нарушений закона отдельными «вредителями»), будет толкать его на принятие решений. Причем именно политических, поскольку других он в принципе самостоятельно принять не может.

А заинтересованные в том, чтобы максимально ускорить этот момент, лица, те, кто заинтересован в ускорении процесса изменения процедуры доступа к общественному «пирогу», будут активно стимулировать этот процесс. Но поскольку им будет необходимо заставить нового президента принимать именно политические решения, то и апеллировать они будут к общественности, народу, нарушая тем самым базу элитного договора, заключенного по итогам 90-х годов. Причем объяснять им опасность такого решения бессмысленно — поскольку, повторим еще раз, единственным для них способом добиться успеха, то есть полноценно войти (или не выйти) в современную российскую элиту, является принуждение нового президента выполнять свои эксклюзивные для российской государственной системы политические полномочия. А добиться этого можно только путем выведения конфликта из банального спора о финансовых потоках на политический уровень.

Иными словами, дело не в Медведеве. Любая смена первого лица в рамках созданной Ельциным политической системы неминуемо размораживает конфликты, законсервированные при предыдущем режиме. Есть два выхода из этой ситуации. Первый — возвращение к восточной системе, когда нет «олигархов», то есть лиц, которые могут влиять на политику из-за пределов системы государственного управления. Иными словами, это отказ от капитализма, власти капитала. Именно капитализм разрушил в России абсолютную монархию, но победить традицию не смог — система, работающая в СССР, была принципиально административная, вне должности, аппарата, никакой человек существенно влиять на политику не мог никоим образом.

Второй — создание системы «элитного» типа, то есть разработка внутриэлитной структуры принятия решений и карьерного роста. Причем предпосылки для этого есть — у нас имеется достаточно развитая система региональных, национальных и корпоративно-профессиональных групп и сообществ, иерархия внутри которых может совершенно не совпадать с формальной. Осталось только создать механизм их взаимодействия и согласовать его с формальными государственными механизмами. Дело только в том, что как раз этот последний шаг противоречит принятой в 93 году Конституции, которая делает верховным арбитром президента, практически не ограничивая его в этой роли и постоянно создавая почву для острого конфликта элиты с президентом, постоянно вынуждая последнего создавать и развивать внутриэлитные конфликты. Путин попытался избежать этой политики — и в результате получил катастрофическую ситуацию в экономике. Отметим, что в случае варианта, предложенного О. Григорьевым, ситуация отличается разительно: в этом случае возможности президента, внесенные в Конституцию, будут ограничены его ответственностью за текущую хозяйственную деятельность.

В завершение этого анализа следует отметить, что можно было бы попытаться создать систему внутриэлитных договоренностей на базе аналогичной системы одной из крупных корпораций (в общественном, а не коммерческом смысле). Прежде всего, тут снова приходит на ум корпорация силовая, неформальное объединение работников спецслужб, что бы под этим словом ни понималось. Но последняя за время президентства Путина продемонстрировала такую полную беспомощность в части разработки долгосрочных политических планов (упомянутая идеология только один фрагмент этой грустной картины), что сама вынудила его сделать выбор преемника в пользу Медведева. Условно говоря, «силовики» за постсоветское время так и не смогли создать в своей среде аналога Политбюро ЦК КПСС как органа принятия политических решений.

Отметим, что все приведенные рассуждения практически не затрагивают экономическую ситуацию. Точнее, апеллируют только к одной ее стороне — остановке увеличения общественного «пирога». А ведь состояние экономики в России само по себе может поставить перед новым президентом (и премьером!) серьезные проблемы.

Напомним, что в рамках упомянутого выше элитного консенсуса, группе либерал-реформаторов достались важные функции контроля над кредитно-денежной политикой государства. Воспользовались они этим так же, как в 1996–1998 гг. практически полностью повторив свою политику того периода. Причем ее даже осуществляли те же самые люди — Игнатьев и Кудрин в 1997–1998 годах были первыми заместителями министра финансов. Подробно об этом написано в прогнозе на 2007 год, нас же сейчас интересуют результаты этой работы.

Поскольку главным элементом монетарно-либеральной политики в 90-е годы стало резкое сокращение денежной массы (якобы для борьбы с инфляцией), то аналогичные методы применялись и последние годы (особенно после ухода Геращенко с поста председателя Центробанка). В результате уровень монетизации экономики, несколько поднявшись в 1999–2003 годах, расти перестал. Разумеется, и тогда, и сейчас кризис кредитной ликвидности вызывал рост инфляции. В 90-е годы этот кризис был жестче (общий объем кредита составлял менее 10 % от ВВП при норме около 100 %), чем сейчас (суммарный объем кредита в России — около 40 % от ВВП), поэтому и инфляция была повыше.

Причем если в 90-е годы нехватка кредитных ресурсов в основном покрывалась за счет частной эмиссии денежных суррогатов (векселей), то последние годы их недостаток компенсировался двумя основными способами: переводом части расчетов за пределы России и кредитами зарубежных банков.

Именно последнее обстоятельство, вместе с большим профицитом внешнеторгового баланса, позволяет либералам поддерживать искусственно завышенный курс рубля, что, в свою очередь, создает целый букет негативных последствий для экономики России. Во-первых, постоянный (даже пусть и не очень быстрый) рост курса рубля постоянно снижает конкур


убрать рекламу


ентоспособность российских производителей и на внешнем, и на внутреннем рынке. Импорт в Россию непрерывно растет, производство если и не падает, то развивается все медленнее, а доходность его падает. Во-вторых, в России все выгоднее и выгоднее становятся спекулятивные операции, которые привлекают все свободные средства (как в преддверии дефолта рынок ГКО, как пылесос, высасывал все свободные средства в стране). В-третьих, как и в 90-е годы, растет зависимость всей отечественной финансовой системы от курсовых рисков — если курс рубля резко упадет, накопленные при высоком курсе рубля валютные долги вряд ли можно будет вернуть.

Отметим, что половина тех кредитов, которые выданы в нашей стране, имеют «западное» происхождение. И, разумеется, они ограничены в своем использовании — такие кредиты не идут на поддержку производства, а предназначены для получения спекулятивной прибыли, в первую очередь на рынке недвижимости и рынке потребительского кредитования. Сегодня эти рынки явно находятся в сложном состоянии, как раз из-за того, что уровень дохода населения не позволяет их дальнейшую «раскрутку».

Кроме того, зависимость российских банков от «западных» крайне велика, поскольку именно они, за счет действующих кредитных линий, во многом закрывают их проблемы с ликвидностью. Осенний банковский кризис в США и Европе вызвал острые проблемы с ликвидностью в российских банках, и либеральное руководство ЦБ начало гасить его вбросом денег. При этом не имея ни отработанной системы работы с ликвидностью, ни опыта, ни кадров. Если еще учесть психологию российского банкира, который любые «лишние» деньги тут же выводит за пределы страны, то эффективность этой работы была достаточно низка, а увеличение монетарной инфляции — заметным.

Отметим, что и накопленные резервы в этой ситуации не могут служить гарантией — скорость роста накопленных корпоративных кредитов уже превышает скорость роста резервов, при сравнимых абсолютных значениях. Отметим еще странное мнение, достаточно часто проскальзывающее в экспертных и административных кругах, — что Стабилизационный фонд является дополнением к ЗВР Центробанка, в то время как на самом деле он — часть этих резервов.

Есть и другие проблемы — неадекватная налоговая система, поощряющая финансовые спекуляции и ограничивающая реальное производство, быстрый рост теневой экономики, утеря контроля ЦБ над денежным обращением и так далее.

Такое достаточно подробное обсуждение экономических проблем было дано не случайно — именно 2008 год станет годом вскрытия многих из них. Действительно, в период выборов и первых месяцев правления нового президента никак не стоит резко снижать уровень жизни подавляющей части населения. Но и остановить инфляционные процессы, сокращение доходов наемных работников в связи со стагнацией производящей части экономики и колоссальным ростом административных поборов, как на предпринимателей, так и на граждан (в виде ростов расходов на ЖКХ, например) без радикального изменения политики невозможно. А для этого нужно не менее радикально изменить состав управляющей верхушки — что было безусловным табу последние годы. В результате пожар пытаются залить бензином, причем сразу по двум направлениям: повышают социальные расходы бюджета и накачивают деньгами крупные госконцерны, созданные в последние годы.

Но рост социальных расходов к позитивным эффектам уже привести не может — экономика практически перешла на инфляционные рельсы, рост цен опережает бюджетные выплаты. Что касается госконцернов, то эффективность была под вопросом изначально, а уж при наличии совершенно колоссальных бюджетов, выданных «просто так» — без жестких, фиксированных планов работ, невыполнение которых для исполнителей чревато самыми серьезными последствиями, — становится просто нулевой, если не отрицательной. Дело в том, что в СССР главной фигурой в таких концернах был главный конструктор — по сути, а не по должности. А у нас — главный распорядитель денег, который, по сложившейся традиции, происходит уже не из конструкторов, а из «манагеров», новой, довольно специфической касты, сформировавшейся за последние годы.

На тему этой группы существует уже много шуток (например, перевод термина «МВА» на русский язык — выпускник техникума советской торговли), но суть-то ее от этого не меняется: это люди, которых целенаправленно натаскивали на повышение эффективности отдачи денег! А вовсе не на достижение конкретного результата, необходимого государству! «Манагер» никогда не будет «зарывать» деньги в НИОКРы или подготовку кадров — он вложит их на финансовом рынке, а специалистов будет искать на рынке труда… Беда только в том, что нет у нас уже сегодня этих специалистов… «Манагеров» зато очень много, причем они уже заполонили даже государственные структуры, по сути, представляющие принципиально противоположное мировоззрение.

Переходя к экономической части прогноза, можно отметить, что приход нового президента неминуемо вызовет аудит состояния российской экономики и системы управления ею. И быстро выяснится, что многие из уже широко разрекламированных планов не могут быть выполнены, потому что деньги уже разворовали, потому что нет кадров, потому что уже невозможно повторить даже советские разработки и так далее. Что инфляция много выше официальных цифр, что те, кто отвечает за систему денежного обращения, в принципе не понимают, как она устроена, а могут только бессмысленно повторять в разных вариантах мантры из учебников «экономикс», что как возвращать корпоративный долг непонятно, а использовать для этого золотовалютные резервы ЦБ невозможно, поскольку для этого нужен общеэлитный консенсус, и так далее и тому подобное.

Не очень также понятно, как бороться с кризисом банковской ликвидности, поскольку надо бы создавать новую систему взаимодействия банков с ЦБ, но для этого нужно менять руководство этой организации, причем не просто менять, а под новую концепцию, которую, естественно, еще никто не составил. А даже если и составил, авторы точно не входят в современную российскую элиту, а значит назначить их на высокие посты в рамках элитного консенсуса невозможно. Не очень понятно, что делать с кризисом на рынке недвижимости, который пока еще поддерживается в застывшем состоянии, но по опыту США мы знаем, чем это все может закончиться. Особенно в связи с тем, что его главным бенефициарам в начавшемся году все-таки придется уходить на пенсию.

Отметим, что все эти проблемы имеют место в независимости от описанного в общеэкономическом прогнозе кризиса на мировых финансовых рынках. После дефляционного шока проблемы усугубятся многократно, поскольку «пирог» сократится в разы, но дело в том, что описанные проблемы могут проявиться еще до начала острой стадии мирового кризиса. Делать прогноз насчет дальнейшего развития событий я даже не берусь, поскольку «выстрелить» может практически любая из перечисленных проблем, а приведенный в первой части прогноза анализ показывает, что острый элитный кризис неминуемо наложится на кризис экономический. Жертвы экономических пертурбаций (в том числе и очень богатые люди) будут отчаянно бороться за возврат своих привилегий, банков, финансовых потоков, ужесточая политическую борьбу. А те, кто проиграет схватки политические, будут, для облегчения своей ситуации и ослабления позиции политических противников, провоцировать экономические проблемы: отраслевые, региональные, корпоративные.

Таким образом, год предстоит очень сложным, и я думаю, что, как это уже однажды было, в начале лета прогноз придется существенно дополнить или уточнить.

27 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Новый год начался с достаточно бурных событий в экономической сфере. Никто не ожидал ни обвала фондовых рынков по всему миру, ни досрочного снижения учетной ставки в США. Не ожидалось также, что главной темой традиционной встречи в Давосе станут проблемы мировой финансовой системы.

Собственно говоря, формулировки этих проблем в устах некоторых «гуру» современных финансов выглядят, мягко говоря, удивительно для тех, кто следил за, так сказать, «мейнстримом» экономического анализа последних десятилетий. Достаточно сказать, что прогноз Дж. Сороса о распаде единого долларового мира выглядел как мои тексты где-то так пятилетней давности.

Но главное не это. Дело в том, что само поведение денежных властей США и всей элиты «западного» глобального проекта создает атмосферу полной безнадежности ситуации. Знаменитый «план Буша» был жестко раскритикован, даже просто осмеян тем же Соросом, как будто он читал анализы, сделанные в России в начале века по итогам расчетов межотраслевого баланса США еще конца века предыдущего. Дело в том, что уже тогда 150 миллиардов долларов, о которых говорит Буш, хватило бы на поддержание структурных диспропорций американской экономики примерно на 3 недели. Сейчас, скорее всего, еще меньше.

Нет, мы ни в коем случае не считаем, что у «западной» элиты нет плана. Проблема, судя по всему, состоит в том, что планы эти направлены ну, если не на сохранение status quo (то, что это невозможно, они, судя по всему, уже поняли), но хотя бы на сохранение некоторой базы для восстановления своей власти над миром. А исследования, проводимые многими учеными и экспертами, показывают, что как раз именно это обстоятельство и является, судя по всему, спорным! Потому что перестал работать тот «мотор», который обеспечивал «западному» проекту ускоренное развитие и некоторые преимущества по отношению к другим глобальным проектам.

Разумеется, с этим утверждением можно спорить — и с ним спорят. Иногда корректно, предъявляя вполне разумные аргументы, иногда — некорректно. Есть даже попытки полностью игнорировать существование данного направления исследований, хотя это становится все труднее и труднее.

Беда только в том, что экономическая мысль России, которая в рамках этого направления находится на самом острие мировых проблем, практически полностью игнорируется отечественной властью. В экономической ее сфере окопались откровенные либерасты, которые уже принесли колоссальный вред нашей стране и принесут еще немалый.

18 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

События на мировых рынках, банкротства крупнейших американских финансовых монстров — все это усиливает панику, и в СМИ появляются уже даже сообщения о том, что денежные власти США не смогут удержать рынки от обвала.

Специфика современной американской экономики состоит в том, что она потребляет почти в два раза больше ресурсов, чем производит. Эта разница, в долях мировых ВВП, может быть примерно оценена как 20 и 40 %.

Достигается этот эффект за счет эмиссии мировой резервной и торговой валюты — доллара США. Но избыток долларов нужно куда-то девать… После того, как была освоена последняя свободная от долларов территория на планете — СССР, это стало насущной проблемой. И ключевая роль финансовой системы США состояла в том, что она, со всеми своими пузырями, играет роль «губки», которая поглощает эмиссионные доллары и не дает инфляции слишком сильно разыграться. Обращаем внимание, что как раз способность этой системы производить фиктивные ценности и позволяет ей играть роль «губки», поскольку их оборот как раз и связывает наличные деньги. В то же время финансовые пузыри имеют обыкновение рано или поздно «лопаться», и нынешнее состояние американской финансовой системы внушало денежным властям опасения, что она не сможет пережить такой кризис без серьезных последствий. Соответственно, было принято решение начать реструктуризацию финансовой системы. Дополнительным фактором, стимулировавшим принятие такого решения, стала необходимость подготовки финансовой системы к реализации плана «Атлантического единства». Соответствующая работа была начата в августе прошлого года, когда стало ясно, что под серьезной угрозой находится рынок ипотечных ценных бумаг.

При этом денежные власти США, не владеющие теорией структурного кризиса, не учли, что финансовая система США еще и занималась перераспределением финансовых ресурсов в пользу тех отраслей экономики, которые при нормальном развитии шансов на привлечение такого объема инвестиций никак не имели. И начало реструктуризации неминуемо нарушило действия этого механизма, что спровоцировало общий экономический спад, который и начался этой осенью. А спад, в свою очередь, усилил недоверие на рынках, и без того подорванное кампанией по реструктуризации.

Поскольку в рамках монетарных теорий, которые используют денежные власти США, нет понимания причин некоторых негативных процессов, у некоторых участников финансовых рынков началась истерика. Вместе с тем, если руководство ФРС не впадет в истерику, они все-таки смогут довести до конца запланированную реструктуризацию. Финансовая система при этом будет существенно оздоровлена, но структурный анализ позволяет сделать следующие выводы по итогам этой работы:

во-первых, результатом оздоровления финансовой системы станет существенное уменьшение ее масштаба, и, как следствие, ее способностей безинфляционного утилизирования избыточной денежной массы.

Во-вторых, эмиссионная поддержка совокупного спроса будет продолжаться, о чем неоднократно говорили и руководители ФРС, и представители аппарата Белого Дома, что означает сохранение искаженной структуры экономики и масштаба ВВП.

В-третьих, при том же масштабе эмиссии вырастет естественная инфляция, с нынешних 10 %, до, примерно, 20–25 %. Этого уровеня, скорее всего, инфляция достигнет уже осенью.

В-четвертых, поскольку финансовая система сама является частью американской экономики, ВВП США сократится. По мнению О. Григорьева, процентов на 8–10. Разумеется, в цифрах это падение не будет заметно, поскольку будет скрыто за счет занижения реальных инфляционных показателей. Но на жизненном уровне населения и состоянии всей системы в целом это отразится, особенно на мировом уровне.

Следствием всех этих обстоятельств, скорее всего, станет то, что к осени рост цен на основные группы товаров (типа нефти и продовольствия) начнет отставать от долларовой инфляции. Исключением, как понятно, станет золото.

Но главной проблемой американской экономики станет то, что структурный кризис не будет ослаблен ни в малейшей степени, а значит, осенью начнется новая его волна. И, разумеется, этот оптимистический (до осени) сценарий может и не реализоваться, если в ближайшие дни на американских рынках начнется паника, которая не поддается рациональному планированию.

28 Апреля

 Сделать закладку на этом месте книги

Как мы и предупреждали, нынешний пароксизм тяжелой экономической болезни мировой экономики закончился очередной ремиссией. И хотя последствия еще скажутся, в частности, инфляция в США и Европе уже начала расти, а американская экономика впала в депрессию, главным достижением этого этапа развития кризиса стали чисто психологические моменты.

Главный экономический наблюдатель газеты Financial Times Мартин Вольф (Martin Wolf) следующим образом сформулировал этот эффект: «Я больше не понимаю того, в чем, как думал, хорошо разбираюсь. Даже не знаю, что думать». Подчеркивая необходимость учиться на примерах истории, он продолжил: «Один из основных выводов связан с пониманием того, как ведет себя финансовая система. Сторонние наблюдатели сознавали, что она превратилась в огромный черный ящик. Но они полагали, что, по крайней мере те, кто работает внутри нее, понимают, что происходит. Это предположение неверно».

В отличие от представителей «западного» глобального проекта, к которому, безусловно, относится Вольф, у нас с вами имеется ясное представление о том, что, как и почему происходит с «западной» экономической моделью.

Специфика настоящего кризиса принципиально связана с моделью развития человечества, которая сформировалалсь в XVIIXVIII веках на базе «революции идей» XVI века, разрешившей свободное использование ссудного процента, кредита. Модель эта, получившая название «научно-технического прогресса» (или парадигма технологического развития), стремительно развивалась до середины ХХ века, постепенно захватывая все человечество. Однако затем начались проблемы.

Дело в том, что кроме ссудного процента (и связанной с ним эмиссией), научно-технический прогресс был принципиально завязан на еще один механизм развития — углубление разделения труда. Которое, в свою очередь, не могло существовать без процесса расширения рынков сбыта. До середины ХХ века этот процесс развивался более или менее последовательно, поскольку еще существовали свободные территории, затем стало понятно, что разные реализации одной технологической парадигмы существовать более не могут. В результате начался кризис роста.

Для «западного» глобального проекта он выразился в долгосрочной стагнации 70-х годов прошлого века, которая закончилась переходом к модели Рейгана. Экономическая ее суть состояла в том, что если нельзя расширить рынки сбыта, то нужно форсировать возможности рынков имеющихся. И в результате этих реформ резко вырос объем эмиссии, причем большая ее часть, в отличие от предыдущего периода, направлялась на поддержание совокупного спроса. Одновременно, за счет этого спроса, была запущена новая технологическая волна, связанная с так называемой новой, или информационной экономикой.

Эта политика, разумеется, в долгосрочном периоде подрывала устойчивость всей «западной» модели, но в среднесрочном позволила выжить и даже разрушить альтернативную, социалистическую систему. Расширение рынков за счет ее распада дало экономический бум 90-х годов, однако остановить механизмы поддержки спроса и развития новой экономики элита «западного» проекта не решилась. Как следствие, в американской экономике росли структурные диспропорции, связанные с переинвестированием в информационные сектора.

Одновременно бум 90-х породил опасную иллюзию о том, что мировая экономика и вся «западная» цивилизация вообще перешли в некоторое качественно новое состояние. Созданная в рамках этой иллюзии теория и практика постмодерна, отметим, абсолютно искусственная, не основанная на реальных ресурсах, окончательно заглушила трезвые голоса тех, кто видел нарастание негативных процессов в мировой и, особенно, американской экономике. Особенно хорошо видно это на примере России, в которой любая деятельность, альтернативная либерастической, жестко пресекается на государственном уровне.

Сегодня уже понятно, что времена расцвета позади. Более того, в связи с исчерпанием основных механизмов развития, умирает сама модель научно-технического прогресса — ей явно требуется альтернатива. По этой причине избежать глобального кризиса невозможно, да и не нужно уже тратить на это силы.

3 Августа

 Сделать закладку на этом месте книги

Весенние надежды на окончание кризиса на мировых финансовых рынках, как мы и предупреждали, развеялись как дым. Собственно, ничего другого и ожидать было нельзя, поскольку кризис развивается не сам по себе, а в соответствии с давно разработанной нами теорией.

В начале года мы отмечали, что главной опасностью для американской, а значит, и мировой экономики, является резкое падение совокупного спроса в США. Падение этого спроса связано как с высокой инфляцией (которая по итогам реструктуризации финансовой системы США вышла на потребительские рынки), так и с сокращением кредитной накачки домохозяйств, в том числе и потому, что денежные власти США начали борьбу с этой инфляцией и явным переизбытком ничем не обеспеченных финансовых активов.

Но главным парадоксом современной ситуации стала реакция на нее большого количества так называемых экспертов — достаточно большое количество так называемых экспертов на полном серьезе пытаются публично убедить читателей, что кризиса не просто нет (ну, возможно, что он уже заканчивается), но и быть не может. Объяснить такое странное поведение можно принадлежностью этих персонажей к группе так называемых либерастов, однако это явно не все.

Скорее всего, феномен такой неадекватности связан с тем, что эти люди искренне верят в некоторую парадигму описания реальности. Парадигма эта является результатом развития «западного» глобального проекта, который, судя по всему, прекращает свое существование. Но поверить в то, что система, на успех которой ты сделал монопольную ставку и прекращение которой закрывает все твои карьерные и общественные успехи, невероятно трудно и очень больно, и люди, сделавшие подобную ставку, никак не могут смириться в таким развитием событий! И пытаются остановить соответствующие процессы любой ценой, в том числе и ритуальными заклинаниями о невозможности такого развития событий.

Мы же смотрим на жизнь с широко открытыми глазами и пытаемся не только понять, что происходит в рамках развития кризисных процессов, но и разобраться, какими базовыми принципами будут определяться экономические процессы по итогам кризиса.

21 Октября

 Сделать закладку на этом месте книги

Острая стадия мирового финансового кризиса, судя по всему, началась. И практически любому человеку крайне интересно узнать, как же именно будут развиваться события. И возникает три естественных вопроса. Первый: доколе это безобразие будет продолжаться? На этот вопрос примерный ответ дать можно: острая стадия кризиса займет от нескольких месяцев, если новое американское руководство окажется по-настоящему «брутальным» и отменит эмиссию долларов вообще, до двух-трех лет.

Второй — что делать? Универсальных рецептов в такой ситуации дать невозможно.

И третий — когда же наконец мировые власти поймут, что происходит, и начнут что-то улучшать? Финансовый капитализм, завоевавший мир последние 25 лет, жестко контролирует все властные структуры во всем мире. И в результате государственные деятели почти всех стран мира пытаются любой ценой сохранить ту модель, в рамках которой они получили власть. Беда только в том, что ее разрушение уже предопределено объективными экономическими законами, а значит, продолжая такую политику, они волей-неволей усугубляют сам кризис.

Классическим примером являются недавние предложения Европы по заключению новых Бреттон-Вудских соглашений. Предложения эти появились так неожиданно не случайно: есть многие основания считать, что США начали разработку планов смягчения кризиса у себя в стране за счет Европы. И выступления Саркози и других европейских лидеров — это требование немедленно включить их в процесс разработки антикризисной политики.

Разумеется, реально никаких соглашений типа «Бреттон-Вуд» сейчас быть не может. Просто потому, что эти соглашения закрепляли после кризиса и войны позиции уже стабильной валюты (доллара), а сегодня, на фоне острого спада, такой валюты просто быть не может. Подобные соглашения заключаются на выходе из кризиса, до которого еще много лет, если не десятилетий. Но заявку на участие нужно подавать уже сейчас, и именно сейчас предъявлять аргументы в пользу своей роли в современной экономике.

А Россия… А что Россия? Наши руководители уже месяц говорят «А», то есть констатируют, что США не справились и что нужно преодолевать кризис совместно. Беда только в том, что сказав «А», они не говорят «Б», то есть не предъявляют ни понимания причин кризиса, ни реальных предложений по его преодолению. Это естественно: финансовую и экономическую политику в нашей стране определяют исключительно либерасты, последователи «монетаризьма-либерализьма», и они категорически отказываются понимать и обсуждать реальные, структурные проблемы современного кризиса.

Еще совсем недавно, в середине лета, они категорически отрицали саму возможность начала кризиса в США (хотя он, пусть и не в острой форме, шел уже почти 8 лет). Сейчас, конечно, продолжение такой риторики невозможно, но либерасты перестроились: теперь они говорят о том, что «дно» кризиса уже позади и вот-вот, вот сейчас, все снова станет хорошо, и их бредни снова будут считаться верхом экономической мысли…

А авторитет России на мировом пространстве тем временем по мере развития кризиса все падает и падает. И с этим нужно что-то делать, потому что наш собственный кризис, связанный с тотальным недокредитованием экономики, организованным теми же либерастами, будет много сильнее мирового. Да и политические проблемы, связанные с экономическим спадом, тоже не за горами. В общем, как говорится в старом анекдоте: «Если после пятой, а то и десятой перестановки кроватей в публичном доме эффективность и качество его работы не повышается, то необходимо менять контингент»…

2009 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз

11 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

По традиции открывается настоящий текст анализом прогноза предыдущего, на прошедший, 2008 год. Который, в свою очередь, начался с констатации того факта, что элита «западного» проекта не только осознала неизбежность кризиса, но и начала говорить о нем открыто. И хотя в качестве «официальных» причин кризиса на тот момент выдвигались исключительно проблемы на рынке ипотечного кредитования, в нашем прогнозе уже были отмечены проблемы с кредитными СВОПами. Именно эти деривативы стали ключевым элементом развития кризисных процессов в феврале — марте прошедшего года, когда, в процессе обострения проблем, связанных с рынком ипотечных ценных бумаг, стало понятно, что страховые компании не могут в полном объеме нести ответственность за свои обязательства по этим бумагам, находящимся на их балансе. Наиболее остро этот вопрос поднял губернатор штата Нью-Йорк Эллиот Спитцер, который потребовал от компаний, зарегистрированных в его штате, в течение двухнедельного срока увеличить свои уставные капиталы, дабы обеспечить положительность собственного капитала. За что мгновенно поплатился своим местом.

Причина такой реакции той части американской элиты, которая связана с финансовым сектором, с экономической точки зрения совершенно понятна. Дело в том, что крупные страховые компании, многие из которых зарегистрированы в штате Нью-Йорк, имели (и до сих пор имеют) высший рейтинг по оценкам всех крупнейших рейтинговых агентств. Снижение его было категорически необходимо с точки зрения объективных финансовых показателей и абсолютно недопустимо на практике, поскольку это автоматически повлекло бы за собой снижение рейтингов всех ценных бумаг, риски по которым были застрахованы в этих компаниях. В том числе и не имеющих никакого отношения к ипотеке. В частности, это бы привело к запрету пенсионным фондам приобретать и владеть большей частью этих бумаг, что повлекло бы за собой их массовую распродажу и, соответственно, резкое падение цен.

В результате падение рейтингов страховых компаний практически неминуемо вызвало бы тотальный обвал всех финансовых рынков. И из двух зол финансовая элита выбрала, по ее мнению, меньшее, после чего будировать эту тему было, что называется, чревато, в чем и убедился губернатор (теперь уже бывший) штата Нью-Йорк и бывший гроза Уолл-стрит Спитцер.

Но наложение запрета на обсуждение темы возможной нехватки капиталов страховых компаний и механизмов определения их рейтингов, которые, естественно, остались максимально высокими, поставило всю финансовую элиту перед другой проблемой. Фактически весной 2008 года мировая общественность признала, что независимой (то есть не связанной с субъективным мнением самих финансовых институтов) системы оценки финансовых рынков больше не существует! Это принципиальный момент, один их главных итогов прошлого года, который напрямую не был отмечен в прогнозе, что является некоторым его недостатком. Как следствие, мир вообще, а США особенно (в связи с тем, что кредитный мультипликатор в этой стране один из самых высоких в мире) оказались в тисках одного из самых мощных кризисов взаимного недоверия и, соответственно, ликвидности, уж коли секьюритизация (то есть получение кредита под залог ценных бумаг) была последние годы одним из главных источников наличных денег для практически всех коммерческих структур.

А ведь с учетом колоссального объема американских финансовых рынков, которые много лет ускоренно росли, и по сравнению с рынками реальными, и по сравнению с ростом ВВП отсутствие системы оценки рисков делает совершенно невозможной более или менее нормальную экономическую деятельность. Даже при благоприятных условиях 90-х — начала 2000-х годов некоторые деривативы оценивались исключительно в рамках математических моделей, поскольку реальных рынков для них не существовало. А в условиях уже начавшегося кризиса, когда многими бумагами перестают торговать из-за отсутствия спроса, когда волатильность рынков резко растет, финансовая система начинает отвечать постоянно н


убрать рекламу


арастающими дисбалансами и общим падением стоимости активов (при регулярно возникающих и столь же быстро лопающихся «пузырях» на отдельных рынках) без такой системы ни работать, ни даже просто существовать невозможно. В этой ситуации можно вполне уверенно утверждать, что с весны 2008 года современная мировая финансовая система фактически завершила свое существование.

Отметим, что именно этот момент вызвал начало кризиса в нашей стране, но подробнее мы это обсудим в прогнозе для России.

Вторым принципиальным моментом, занимающим важное место в прогнозе, было рассуждение о взаимоотношении Европы и США в рамках системы «Атлантического единства». Эти отношения действительно играли крайне важную роль в ушедшем году, однако следует отметить, что в реальности только к концу года США сумели «сломать» активность Евросоюза в части попыток заменить доллар на евро в мировой финансовой системе. Еще летом, как раз тогда, когда в условиях острого кризиса ликвидности все основные страны мира, и в первую очередь США, понижали учетную ставку, Евроцентробанк ее повышал.

Единственной причиной такого поведения могло быть желание предложить миру альтернативу доллару, прежде всего в его статусе мировой торговой валюты, а впоследствии, возможно, и в статусе резервной валюты, и даже единой меры стоимости. Но для реализации такого плана необходимо было «пережить» тот период, когда доходы от европейского экспорта в США и другие страны (которые, в свою очередь, экспортируют в США) уже упали, а дополнительные доходы от перехода мировой торговли на евро еще не поступили. Может быть, если начавшийся кризис действительно был бы чисто финансовым, такой план и имел право на существование. Но, как это следует из разработанной нами десять лет назад теории, кризис этот структурный, а значит, характерной его чертой является быстрое падение совокупного спроса, прежде всего в США, а затем и во всем мире. И скорее всего, денежные власти Евросоюза, продолжающие исповедовать монетарные принципы, не учли этого обстоятельства. Как следствие, быстрое падение европейского экспорта и последовавшие за ним депрессионные явления (в прошлом году впервые с момента введения евро ВВП еврозоны за III квартал уменьшился) вынудили руководство ЕС отказаться от своих амбициозных планов. Что и было оформлено осенью, когда, за несколько дней до саммита G20 в Вашингтоне, состоявшегося 15 ноября, Европа подписала капитуляцию, снизив учетную ставку. И продолжила снижать ее и в дальнейшем.

Еще одной важной составляющей частью прогноза были рассуждения о позиции Китая и начале его программы переориентации на внутренний спрос с целью компенсировать падение спроса на китайский экспорт в США. Соответствующий процесс занял серьезное место в мировой экономике, но, судя по всему, и Китай не ожидал такого быстрого падения совокупного спроса в США. В результате экономические показатели этой страны к концу года резко ухудшились.

Еще одним важным элементом прогноза были рассуждения о том, как именно денежные власти США будут перераспределять риски внутри банковской системы США. До недавнего времени «неприкасаемыми» в США были крупные банки Уолл-стрит. Напомним, что единственный за последние годы министр финансов США, который не был до этого руководителем банка «Голдман Сакс», О’Нил, был уволен с характеристикой: «за недостаточный учет в своей политике мнения финансовой элиты» (читай: банков Уолл-стрит). Однако в нашем прогнозе на 2008 год говорилось о том, что в условиях начинающегося кризиса не исключено, что акцент в политике США будет сделан на сохранение мелких и средних региональных банков, которые принципиально важны для сохранения стабильности американской финансовой системы. Именно это и произошло в прошедшем году: массовые банкротства крупнейших банков США с одновременным открытием «кредитного окна» ФРС для мелких и средних банков, гибель самой системы инвестиционных банков Уолл-стрит (которые, собственно, и были акционерами Федеральной резервной системы США) стали знаковыми событиями, продемонстрировавшими принципиальный слом всей финансовой модели, созданной в 1944 году в Бреттон-Вуде. Можно добавить и одно из последних интервью вот-вот вступающего на должность президента США Б. Обамы, в котором он требует радикального пересмотра всей системы финансовых регуляторов в США. Среди которых, как известно, видное место занимает Федеральная резервная система, независимостью которой так гордились либералы 90-х годов.

Дальнейшие рассуждения в прогнозе касались развития ситуации исходя из предположения, что в 2008 году кризис не войдет в острую стадию. Основания для таких расчетов были: и неготовность администрации Буша, и необходимость подготовить «антикризисную администрацию», и, главное, наличие ресурса для того, чтобы оттянуть начало острой стадии кризиса на 2009 год. Собственно, в прогнозе было написано, что отказ от такого сценария возможен только в двух вариантах. Первый: денежные власти США вообще не имеют никакой антикризисной стратегии, и развитие событий происходит, что называется, ситуативно. При этом любая неосознанная ошибка как раз и может стать причиной обвала. Второй: напротив, они, наконец, полностью осознали, что базовый «сценарий 1929 года», в рамках которого моделировались события еще в начале прошлого года, в текущей ситуации нереализуем, то есть кризис из-за структурных явления будет куда более сильным. А значит, его необходимо провести как можно быстрее (разумеется, качественно к нему подготовившись), чтобы минимизировать его последствия в производственной и управленческой инфраструктурах. Да и чисто политический фактор тут играет важную роль — чем быстрее произойдет падение, тем быстрее можно будет начать переход к росту.

Реальное развитие ситуации показало, что, скорее всего, у американской элиты нет ни понимания реальных причин кризиса, ни, соответственно, адекватного антикризисного сценария. Почему нет — это вопрос отдельный: то ли компетентность экспертов сильно «хромает», то ли произошел серьезный раскол элит, который не позволяет найти консенсус по выработке конструктивного подхода к проблеме. Во всяком случае, внешне не заметно, чтобы в США (да и во всем «западном» мире) появились официально признанные эксперты, которые были бы способны выйти за пределы монетаристских догм и понять реальный масштаб происходящих событий.

Но в любом случае, уже в самом начале президентской выборной гонки в США из нее выбыл самый компетентный антикризисный управляющий — Джулиани, а затем спор шел между ветераном холодной войны, самым старым в истории претендентом на место в Белом доме, Маккейном и «сладкой демократической парочкой» — Обамой и Х. Клинтон. Последняя явно представляла собой попытку «реинкарнации» администрации Клинтона со всеми ее клептократическими замашками, построенными на «неисчерпаемых» ресурсах разграбляемых остатков СССР. А вот Обама казался символом перемен, что и позволило ему выиграть предвыборную кампанию.

Но еще до этого в США началась острая стадия кризиса. «Ящик Пандоры», то есть прорыв инфляции в потребительский сектор, открылся в августе 2007 года, и к сентябрю года прошедшего инфляция достигла достаточно приличных значений — в промышленном секторе существенно выше 15 %, а в потребительском — около 10 %. В условиях кризиса доверия и активности ФРС и казначейства США по вложению в экономику как можно большего количества денег для борьбы с кризисом ликвидности такую ситуацию (при все возрастающей инфляции) можно было пытаться затянуть еще на какое-то время, но произошел, что называется, «несчастный случай».

Секретарь казначейства (министр финансов) США Г. Полсен решил поддержать республиканского кандидата Маккейна и использовал для этого два инструмента. Во-первых, он начал снижать мировую цену на нефть, которая росла все лето. Напомним, эта цена формируется на финансовом рынке нефтяных фьючерсов, который во многом контролирует инвестбанк «Голдман Сакс», который ранее возглавлял Полсен. Во-вторых, он начал поднимать курс доллара относительно других валют, для чего совершил турне по всему миру, предлагая главам центробанков разных стран покупать доллары (Россию, кстати, тоже посетил). Видимо, доводы Полсена оказались убедительными, мировые центробанки начали скупку доллара США, и тот стал расти. И, теоретически, такая комбинация позволила поднять рейтинг республиканской администрации среди избирателей, поскольку понижала цену бензина и уменьшала стоимость импортных товаров, китайских в первую очередь.

Реальность же, как это часто бывает, оказалась несколько иной. Вывод центробанками большого количества долларов с рынков и резкие колебания цен на ранее стабильно росший актив (нефтяные фьючерсы), которые испугали руководителей крупных фондов, в свою очередь заморозивших большое количество наличных долларов «до лучших времен», вызвали резкое обострение кризиса долларовой ликвидности. Основными его жертвами стали банки, особенно крупные, и домохозяйства. Последние в условиях инфляции были вынуждены резко сократить свой спрос, который уже нельзя было компенсировать все возрастающими кредитами, в частности из-за резко усложнившихся условий секьютеризации задолженности. И как следствие, кризис в США начал приобретать ярко выраженные дефляционные черты: с резким спадом спроса, последующим падением производства и цен производителей.

Отметим, что все исследования начала периода Великой депрессии, сделанные в рамках монетарной парадигмы, говорили о том, что этот кризис начался из-за ошибки ФРС, которая «необоснованно» ужесточила денежную политику. Сейчас ФРС денежную политику формально ослабляла (ставку опущена фактически до нуля), но острый кризис ликвидности, организованный Полсеном, наложившийся на и без того уже существующий кризис доверия на финансовых рынках, стал аналогом такого «ужесточения» денежной политики, поскольку доступность денег резко уменьшилась. Так что начало кризиса удивительно напоминает события тех лет.

Фактически сегодня можно уже смело говорить, что острую стадию кризиса, которая, как и в 1929–1933 годах, состоит в быстром падении совокупного спроса, остановить уже невозможно. Но если тогда реальный экономический кризис начался весной 1930 года, а минимум был достигнут уже через два года (во второй половине 1932 года), то сейчас кризис затянется на более долгий срок. И потому, что в его течение вмешиваются структурные проблемы (то есть накопленный в производственных и инфраструктурных предприятиях за почти три десятилетия избыточный спрос), и потому, что власти США из политических соображений, максимально оттягивают его продолжительность.

И вот здесь самое время перейти собственно к прогнозу на 2009 год. Все тенденции, изложенные в предыдущем прогнозе, относящиеся к острой стадии кризиса, остаются в силе, но главные из них стоит повторить. И в первую очередь ту проблему, которая стала очевидна весной предыдущего года. А именно разрушение системы оценки финансовых рисков и страхования финансовых активов. С точки зрения общеэкономической, это означает, что система рефинансирования убытков компаний и перенесения их «на потом» работать перестает. А значит, прятать убытки в балансах, относя на все более и более дальние (с точки зрения цепочек секьютеризации) деривативы, становится для предприятий все более сложным, а затем будет и вовсе невозможным.

И в этом смысле начавшийся 2009 год станет годом признания убытков компаний. Этот процесс начался уже в прошлом году, но его масштаб и скорость сильно вырастут в этом. Проблема состоит в том, что вся мировая экономика на протяжении десятилетий строилась на эмиссионном стимулировании спроса, а значит, в условиях быстрого его спада становится убыточной практически полностью. Некоторым аналогом тут может выступить ситуация в России в начале 90-х годов, когда требовалась радикальная перестройка системы управления и планирования практически всех предприятий. Теоретически, поскольку главной проблемой современных корпораций являются накопленные за последние десятилетия долги, можно было бы предложить их обесценение путем быстрой инфляции, однако сейчас этот механизм работать не будет, поскольку он одновременно обесценивает и совокупный спрос. А значит, такое развитие событий ставит под угрозу все инфраструктуру, что производственную (причем как товаров, так и услуг), что посредническую, рассчитанную на значительно больший объем работы.

В последнее время эту проблему решало государство, которое, фактически, брало на себя все убытки, покрывая их частично из бюджета, частично из эмиссии. Поскольку альтернативы не видно, то этот процесс будет только усугубляться. А значит, «парад девальваций» национальных валют будет продолжаться не только для того, чтобы поддержать спрос на продукцию национального производства, но и для того, чтобы взять на себя убытки национального производителя. Понятно, что для каждой конкретной страны это не может продолжаться бесконечно, причем чем меньше страна (с точки зрения масштабов экономики), тем быстрее она в этой ситуации должна будет признать суверенный дефолт. И, скорее всего, именно в наступившем, 2009 году, мы увидим на первом этапе единичные, а потом все более и более частые суверенные дефолты.

Отметим, что существует и другой подход к убыткам, а именно тот, который принят в США, для которых важнее сохранить жизнедеятельность предприятия, чем доходы кредиторов. То есть, государства могут и не закрывать свои предприятия в рамках «жесткого» банкротства, а просто списывать их в процессе банкротства ускоренного. Беда только в том, что такая политика на фоне постоянно падающего совокупного спроса будет достаточно малоэффективна по чисто экономическим причинам. Не говоря уже о том, что такие методы работают, когда речь идет об индивидуальных случаях, когда же банкротства становятся массовыми, то они могут только обрушить всю систему кредитования экономики. Отметим, что сами денежные власти США в прошлом году активно поддерживали как раз кредитную систему. Вопрос только в том, что они будут делать, когда масштаб признаваемых убытков резко возрастет.

Попытки регулировать процесс банкротств экономических агентств будут, но реального эффекта они не дадут. Даже в СССР 80-х, где планирование было естественным образом «вписано» в экономическую жизнь, где под него были выстроены колоссальные институты, имеющие полный спектр специализации, система планирования уже начала давать сбои. Главным образом. по причине отсутствия внятных целей. Что уж говорить про современные США и другие «западные» страны, в которых системы планирования в основном корпоративные. Они изучают, как правило, финансовые показатели и не используют межотраслевой баланс (который рассчитывается, но как инструмент идейно чуждый монетаристскому сознанию игнорируется). Не говоря уже о том, что все эти инструменты имеют смысл только в условиях, когда более или менее внятно прописаны среднесрочные цели. А какие цели сегодня могут быть у США? К каким показателям они должны стремиться? Какие из их технологий могут выдержать и сохранить рентабельность при двукратном падении спроса, а какие лучше сразу закрывать, поскольку для них предельным уровнем падения спроса является процентов 20? Это все вопросы, которые власти «западных» стран даже публично ставить боятся, не говоря уже о том, чтобы начать (вчера!) действовать в соответствии с ответами на них!

Соответственно, вырисовываются два принципиальных сценария поведения правительств в уже начавшемся году. Первый: быстрое банкротство предприятий, оздоровление их балансов с резким ухудшением финансовых показателей государств. Второй — балансирование на грани массовых банкротств с точечной поддержкой отдельных предприятий и отраслей и максимально «здоровыми» валютой и бюджетом.

Оба сценария имеют преимущества и недостатки. Первый позволяет активизировать экономику государства, автоматически (за счет падения национальной валюты) поддерживает внутреннее производство и экспорт, существенно увеличивает прозрачность экономических отношений, уменьшает коррупцию. Негативные факторы этого сценария состоят в резком падении уровня жизни населения, высоком уровне социальной напряженности, высокой вероятности суверенного дефолта.

Второй сценарий позволяет максимально оттягивать потенциальный социальный взрыв, а также поддерживать относительно высокий уровень национальной валюты. Это ухудшает экспорт, но зато привлекает «бегающие» по миру свободные капиталы, что позволяет временно затыкать дыры в экономике. Кроме того, дорогая валюта позволяет национальным финансовым институтам заниматься активной экспансией в соседние регионы. Недостатком этого сценария является то, что он губит высокотехнологическое производство, разрушает институциональную структуру экономики и поддерживает коррупционные механизмы во власти, то есть, по большому счету, ослабляет государство в долгосрочной перспективе.

Разумеется, в «чистом» виде ни один из этих сценариев, во всяком случае в крупных государствах, реализован не будет. Но кое-какие акценты в рамках прогноза расставить можно. Первый сценарий, который, вообще говоря, более свойственен англо-саксонской хозяйственный системе, на нынешнем этапе ей как раз совершенно не нужен. Если бы Обама действительно хотел перемен (под лозунгом которых он и был избран), тогда да. Но вся его администрация, практически полностью состоящая из коррупционеров времен Клинтона, всем своим видом демонстрирует, что собирается затягивать сложившуюся ситуацию до конца. Тянуть и тянуть, максимально растягивая удовольствие, распределять бюджетные деньги и контролировать мировую финансовую систему. Кроме того, такой сценарий позволяет держать жизненный уровень населения США и не допускать серьезных социальных выступлений (хотя по ряду данных, власти страны к ним готовятся). Разумеется, все это возможно только до некоторого момента, но я предположу, что наступит он уже за пределами 2009 года, хотя некоторые эксперты считают, что резкие события начнутся уже этой осенью.

Это означает, что власти США в этом году будут сохранять достаточно высокий курс доллара, развивать программы точечной поддержки отраслей и предприятий, увеличивать дефицит бюджета, максимально поддерживать спрос за счет увеличения социальных программ и дотируемых кредитных программ. Все это будет сопровождаться активной риторикой о необходимости «на время» затянуть пояса, поскольку выход из кризиса начнется «не позднее» IV квартала этого года или I квартала следующего. Во внешней политике США будут прилагать максимальные усилия для того, чтобы сохранить status quo, хотя бы в части обеспечения свободной конвертации доллара во всех странах, где это будет возможно.

А вот в Европе все гораздо сложнее. Во-первых, потому, что Евросоюз и составляющие его страны существуют отдельно. Во-вторых, потому, что есть еще зона евро, которая управляется независимо. Наконец, в-третьих, потому, что в ЕС есть страны-экспортеры, и страны-импортеры. Теоретически, странам экспортерам, в первую очередь Германии, нужен слабый евро. Однако может оказаться, что в рамках усиления своих позиций в Европе Германию как раз вполне устроит усиление евро, поскольку другие страны ЕС будут испытывать куда большие трудности, и позиции Германии, прежде всего ее банков и компаний, будут существенно усиливаться. В таких условиях Германии выгодно держать свои компании, во всяком случае, часть из них, «белыми и пушистыми», чтобы никто не мог остановить их «победную поступь» по континенту. По этой причине есть серьезные основания считать, что Германия будет ресурсами государства вытаскивать часть компаний и банков, чтобы облегчить их экспансию на территорию Европы. А вот по отношению к «чужим» компаниям, в том числе не немецким и, быть может, не французским, Германия (читай: ЕС и Евроцентробанка) будет максимально жесткой, в том числе и для того, чтобы легче было брать их под контроль.

Отметим, что в наступившем году все большую роль в мировой экономике будут играть государства — в противовес транснациональным корпорациям, в частности банкам, которые диктовали условия предыдущие десятилетия.

Что касается Юго-Восточной Азии, то здесь все будет определяться главным обстоятельством: отношениями Японии, Китая и Южной Кореи. Если они договорятся о сотрудничестве и создании единой валюты, то доллар резко потеряет влияние в мире, и распад на валютные зоны произойдет практически мгновенно. В этом случае существует вероятность, что США объявят дефолт по доллару и перейдут на новую валюту («амеро»), хотя не исключено, что момент для такой трансформации уже упущен.

Если же договориться не удастся или будет принято решение отложить конкретные действия на какой-то срок (следующий год), то страны ЮВА будут максимально оттягивать момент принятия «резких» решений и играть, что называется, «вторым номером».

Завершая прогноз, должен сказать несколько слов о наиболее вероятном развитии событий с точки зрения макроэкономики. ВВП США, скорее всего, по итогам года упадет процентов на 10–12. Аналогично упадет в США и совокупный спрос. Падение это не будет устойчивым — во втором квартале может быть даже небольшой рост, если активность новой администрации по поддержке спроса будет достаточно высокой. Соответственно, к середине года доллар может припасть относительно других валют, а вот к осени должен начаться новый острый «приступ» кризиса. Велика вероятность, что к этому времени новое американское руководство будет активно создавать в мире очаги локальной напряженности, на которые можно будет списать внутренние проблемы.

12 Февраля

Уроки кризиса 

 Сделать закладку на этом месте книги

Последние месяцы, прошедшие с предыдущего Обращения, мировой экономический кризис активно развивался. И хотя сам кризис активно продолжается, сегодня уже можно поговорить о первых уроках, которые он нам преподал.

Самым первым из них является отношение к кризису широкой экспертной общественности, как экономической, так и политической. Наиболее яркой демонстрацией этой оценки является саммит G20 в Вашингтоне 15 ноября 2008 года. К этому моменту острая часть кризиса уже началась, и по этой причине статус мероприятия можно было бы описать как консилиум у постели больной мировой экономики. Соответственно, было логично ожидать, что итоговый документ саммита начнется с диагноза — внятного описания того, почему начался кризис, каковы его движущие мотивы, каковы масштабы бедствия. А во второй части, в качестве выводов, внятно описать, какие меры могли бы ослабить влияние этих негативных тенденций, какие — усилить тенденции противоположные, и в конце объяснить, когда и как кризис должен закончиться, желательно с примерным описанием его последствий.

Но всего этого в итоговом документе нет. Вообще. Там есть констатация факта принятия некоторых мер (что-то вроде «больному было дано полтора килограмма таблеток») и обещания, что эти меры будут применяться и впредь (то есть больному будут давать еще больше таблеток). Ни описания, чем он болен, ни последствия применения таблеток, ни объяснений того, как они в принципе могут оказать позитивное влияние, в документе нет. И это отсутствие само по себе говорит больше, чем любой конкретный диагноз, который ведь может оказаться и неправильным!

Еще одно наблюдение: сроки окончания кризиса. Еще несколько месяцев назад речь шла о том, что он закончится к концу начавшегося, 2009 года. Уже на саммите АТЭС в Латинской Америке, состоявшемся буквально «по следам» упомянутого выше саммита в Вашингтоне, речь шла о том, что подъем начнется «не позднее, чем через два года», то есть к концу 2010 года. А сегодня видные чины новой американской администрации говорят уже о трех годах спада… Откуда рост пессимизма, понятно — развитие ситуации как-то не настраивает на оптимизм, но такое изменение оценки ситуации у лидеров мировой политики говорит о том, что у них действительно нет понимания, как и почему развивается кризис.

Да и закончившийся недавно форум в Давосе, где обсуждали ситуацию уже не политики, а бизнесмены, показал аналогичный результат — никакого объяснения причин кризиса его участники дать не смогли. Хотя с его начала уже прошло несколько месяцев, и тяжесть последствий свидетельствует о том, что ответ найти нужно как можно быстрее.

Урок второй помог нам осознать то, что мировая элита (точнее было бы сказать, финансовая элита) и не собирается искать решение по выходу из кризиса. И результаты последнего Давоса в этом смысле очень симптоматичны. Собственно, формулировка должна быть точнее. Не то чтобы мировая элита не хочет искать выхода, она просто ставит дополнительные условия, которые резко сужают возможности поиска. А именно: любой ценой сохранить существующую систему, тех ее функций, которые обеспечивают этой самой элите власть над миром и контроль над мировой финансово-экономической системой!

И сразу автоматически «вылетают» многочисленные решения, связанные, например, с возвратом (или построением — для тех стран, где их никогда не было) к социалистическим методам управления экономикой. Может быть, есть и другие «кусты» решений — но это уже, собственно, не актуально, поскольку эти идеи не принимаются в принципе.

Именно в связи с этим уроком связана удивительная ситуация, связанная с разработкой теорий настоящего кризиса. Дело в том, что теория-то существует! Более того, существует она уже почти 10 лет и в этом смысле достаточно «верифицирована»: достаточно много ее прогнозов уже сбылись. У нее имеется только один «недостаток»: из теории однозначно следует, что современную финансово-экономическую парадигму, модель, в рамках которой выросла и расцветала (до недавнего времени) современная мировая элита, сохранить невозможно! И по этой причине, несмотря на демонстративные попытки найти причины кризиса, упомянутую выше теорию на всех крупных форумах даже не обсуждают.

Но в любом случае, главный вывод из теории стоит повторить. Нынешний спрос домохозяйств в США серьезно дотируется, что видно по темпам роста их совокупного долга, который уже достиг 15 триллионов долларов и растет со скоростью около 10 % в год. С учетом того, что рост ВВП США на данный момент составляет около нуля (расчет идет для 2008 года), чистые дотации можно оценить в 1,5 триллиона в год.

Далее, историческая норма сбережений для США — около 10 % в год, в 2008 году (за исключением пары последних месяцев) она была около нуля. В условиях кризиса норма сбережений обычно подскакивает выше средне исторических величин, но этим можно пренебречь, а рост сбережений до 10 % сегодня отнимет еще около 1,5 триллионов из общего объема спроса. Итого получаем, что по итогам кризиса совокупный частный спрос в США должен сократиться примерно на 3 триллиона. Влияние такого сокращения на ВВП можно определить умножением на мультипликатор, равный где-то 1,5–2,5, берем минимальное значение и получаем, что ВВП США должен сократиться где-то на 4,5 триллиона. Это около трети нынешнего ВВП, если оценивать его оптимистически (14 триллионов), и почти 40 %, если пессимистически (около 12 триллионов долларов).

Можно оценить и объем списаний активов финансовых институтов. Поскольку компании были, что называется «закредитованы» по максимуму, то оценивать нужно потери в их капитализации, которая определялась с мультипликатором как минимум 3–5 по отношению к годовым доходам. Если готовые доходы уменьшаются на 4,5 триллиона, то списанию подлежат активы на 12–15 триллионов долларов. Имеются в виду, разумеется, первичные активы, не вторичные бумаги и деривативы.

Понятно, что такой масштаб (а приведенные выше оценки сделаны, что называется, по минимуму, дела, с корее всего, пойдут еще хуже) делает совершенно невозможным сохранение действующей системы, но другой теории, дающей более оптимистические результаты, придумать как-то пока не получается.

В заключение подведем итоги. Из уже начавшегося кризиса мировая общественность может сделать два вывода: первый — никаких реальных мер по предотвращению кризиса денежные власти наиболее влиятельных стран мира принимать не будут, поскольку категорически не собираются разбираться, в чем состоят его причины и как с ними бороться. Они будут ситуативно реагировать на отдельные наиболее опасные для них проявления кризиса и активно спасать собственные коммерческие структуры, в первую очередь финансовые. Собственно, денежные власти США это уже активно показали. А что касается российских либерастов, контролирующих экономическую политику страны, то они и на конкретные осложнения реагировать не собираются.

Это означает, что кризис будет протекать достаточно стихийно, принимать наиболее жесткие формы, а главное — рецепты выхода из него можно будет сформулировать только по итогам кризиса, когда власть нынешней мировой элиты сильно ослабеет. И второй главный урок кризиса состоит в том, что никакие официальные структуры никогда не предоставят реальную, объективную информацию о том, как и почему развиваются и будут развиваться события в мировой и национальных экономиках. Соответственно, главной задачей для тех, кого сегодня интересует вопрос не о сохранении полученных (не совсем законным способом) богатств, а о сохранении тяжким трудом построенного бизнеса, станет поиск источников объективной информации реальных причин и следствий происходящих процессов.

Ну а руководители государств, решая вопрос о судьбах своих стран и народов, должны будут разработать те меры и планы, которые позволят выйти из кризиса. Поскольку страна, первой разработавшая эффективную стратегию (на базе правильной теории кризиса, разумеется), скорее всего станет одним из мировых лидеров первой половины XXI века.

30 Апреля

 Сделать<hr><center><a target=_blank href=/premium>убрать рекламу</a><br /><br />
<!-- Yandex.RTB R-A-27845-16 -->
<div id="yandex_rtb_R-A-27845-16"></div>
<script type="text/javascript">
    (function(w, d, n, s, t) {
        w[n] = w[n] || [];
        w[n].push(function() {
            Ya.Context.AdvManager.render({
                blockId: "R-A-27845-16",
                renderTo: "yandex_rtb_R-A-27845-16",
                async: true
            });
        });
        t = d.getElementsByTagName("script")[0];
        s = d.createElement("script");
        s.type = "text/javascript";
        s.src = "//an.yandex.ru/system/context.js";
        s.async = true;
        t.parentNode.insertBefore(s, t);
    })(this, this.document, "yandexContextAsyncCallbacks");
</script></center><hr> закладку на этом месте книги

Развитие мирового экономического кризиса идет вполне в соответствии с созданной задолго до его появления теорией, также хотелось бы отметить, что эпидемия «свинячьего» гриппа очень удачно укладывается в канву наших прогнозов о том, что к концу лета администрации Обамы будет нужна объективная причина, на которую можно будет свалить дальнейший спад. То, что экономика США «достигла дна» и вот-вот выйдет в рост, официальные лица страны говорят уже месяц; что при колоссальной денежной накачке номинальные показатели будут себя вести «правильно», то есть расти, тоже, в общем, очевидно, но вот дальше возможны два варианта развития событий. Либо денег не хватит, и тогда начнется новый виток дефляции (поскольку спад реального спроса будет продолжаться), либо экономика таки перейдет к гиперинфляции, что тоже не прибавит очков действующей вашингтонской администрации. И так вовремя подоспевшая эпидемия поневоле наводит на размышления. Дай Бог, конечно, чтобы все обошлось, но уверенности в этом у меня пока нет…

Российские либерасты всерьез озаботились состоянием дел в экономике страны, однако эффективность их действий, к сожалению, вызывает серьезные сомнения. Состояние бюджетной системы Российской Федерации, судя по опубликованным квартальным данным по сбору налогов, ухудшается гораздо существеннее, чем это предполагается принятым уточненным бюджетом, который предусматривает сокращение доходов на 37 %. Резко (на 37,6 %) снизилась собираемость налога на прибыль (при том, что в значительной мере платежи этого налога осуществлялись за четвертый квартал прошлого года, когда спад еще не успел распространиться по всей экономике). Вполне в соответствии с ожиданиями (из-за снижения мировых цен на сырье) упали сборы НДПИ— на 53,6 %. Резко сократились сборы НДС (которые на первый взгляд даже выросли), поскольку изменился порядок его уплаты, и сопоставление первого квартала этого года с первым кварталом прошлого года оказывается некорректным; корректное же сопоставление дает не менее 9 % падения. Наметилось нарастание разрыва в поступлении налогов в федеральный и региональные бюджеты (последние сокращаются вдвое быстрее) — это уже к середине лета потребует увеличения федеральных дотаций, субвенций и иных трансфертов.

Все это заставляет утверждать, что с нынешним бюджетом мы вряд ли проживем больше одного квартала.

Подведенные Росстатом итоги первого квартала позволяют оценить реальное состояние российской экономики. Годовая прибавка производства в сельском хозяйстве сократилась уже до 1,7 %; прирост задолженности по зарплате и платежам за поставленные товары в последнее время замедлился (хотя ухудшение продолжается), а сальдированный результат работы предприятий в феврале вышел в пусть минимальный, но все же плюс. По обоим этим показателям откровенно плохи дела у обрабатывающей промышленности, железнодорожного транспорта и сферы операций с недвижимостью. Реальные доходы населения в марте были лишь на 0,1 % ниже, чем год назад, впрочем, Росстат недооценивает инфляцию, а по нашим оценкам реальное сокращение доходов составило как минимум 2–3 %. Снижение зарплаты идет заметно активнее — на 5,7 % по официальным данным и на 8 % согласно реалистичным оценкам. Оборот розничной торговли в марте 2009 упал к марту 2008 уже до 4 % (реальное сокращение составило 6–7 %), причем активнее всего сокращаются продажи непродовольственных товаров.

Внешнеторговый профицит в феврале упал до 5–6 млрд долларов (экспорт за последний год сократился почти наполовину), но все же о дефиците пока речи нет.

Спад строительной активности в марте достиг 20,2 % против того же месяца прошлого года, при этом ввод жилых домов пока все еще в плюсе. Но мы, вместе с 83 % участников строительного рынка, склонны сохранять негативный прогноз.

Грузооборот транспорта за год сократился на 16,9 %, в том числе железнодорожного — на 21,0 %, автомобильного — на 17,5 %, а трубопроводного — на 15,4 % (последние две категории сейчас падают особенно активно); пассажирооборот в первом квартале был примерно на 10 % ниже, чем год назад.

Продолжает плавно ухудшаться ситуация на рынке труда: количество безработных уже достигло 10 % экономически активного населения, а задержки по зарплате превысили, по нашим оценкам, 25 млрд рублей.

Правительство на этой неделе анонсировало две группы мер, которые могут, по его предположениям, значительно улучшить ситуацию в реальной экономике.

Первая относится к поддержке малого и среднего бизнеса в период кризиса. Эти меры были бы хороши в стабильной ситуации, а сейчас малому и среднему бизнесу необходима более существенная господдержка, которая дала бы им возможность пережить кризис.

Вторая группа мер гораздо радикальнее и связана с превращением крупных коммерческих банков в агентов государства по финансированию реального сектора. Их маржа не может превышать ставку рефинансирования ЦБ более чем на 3 %. Вместе с наметившимся снижением ставки ЦБ это позволяет, хотя бы в краткосрочной перспективе, избежать нарастания неплатежей.

Для банков же, попадающих под действие этой схемы, обеспечивается гарантированная, пусть и невысокая доходность.

Эти меры могут предотвратить резкое ухудшение ситуации — хотя бы и в краткосрочной перспективе. Что касается среднесрочной перспективы, то тут наше правительство пытается подражать МВФ, выпустившему на этой неделе прогноз, полный грез о росте мировой экономики в 2010 году. Если смотреть на ситуацию так, то и краткосрочных мер вполне достаточно.

Правда, мы не предвидим резкой смены тенденций в пределах ближайших двух-трех лет — ведь ни одна из системных причин мирового кризиса (Великой рецессии) не устранена, а его динамика выглядит даже чуть хуже динамики Великой депрессии.

Судя по заявлению заместителя министра финансов России Т. Нестеренко, некоторые люди в правительстве тоже готовятся к более негативным, чем у МВФ и МЭР, сценариям: «если что-то изменится в соотношении рубль/доллар, то, может быть, резервного фонда еще надолго хватит».

Умному достаточно: мы продолжаем считать, что инвестировать в иностранные валюты здесь и сейчас — едва ли не самая безопасная стратегия.

Сонное царство

 Сделать закладку на этом месте книги

На прошедшей неделе вышли данные исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), касающиеся мнения граждан о ситуации в стране. Главный вывод, который можно сделать из этих данных, — происходит постепенное привыкание к экономическому кризису.

Если в марте доля тех, кто считал, что в стране «все плохо», составляла более половины опрошенных — 51 %, то в апреле она снизилась сразу на 10 %. При этом произошло это за счет тех, кто считает, что в стране «все нормально»: их доля повысилась на те же 10 % — с 29 % до 39 %. В апреле же 1 % опрошенных заявил, что «все отлично», в марте таких не было вообще, а доля тех, кто полагает, что «все хорошо», выросла в 2,5 раза, составив 5 % против 2 % в марте.

Впрочем, не все так благостно. Численность тех, кто считает, что «все ужасно», тоже немного выросла — с 7 до 9 %. На те же 2 % выросла доля тех, кто оценивает собственное положение фразой «терпеть такое бедственное положение уже невозможно». Но это в пределах статистической погрешности и вряд ли стоит на этом концентрироваться.

Все это — хорошие новости для руководства страны. На фоне вялого приспособления широких масс к условиям кризиса вряд ли стоит в ближайшее время ждать роста социальной напряженности, восстаний и революций. Доля тех, кто считает необходимым «сопротивляться, протестовать, не мириться с тем, что происходит», и в марте, и в апреле оставалась практически неизменной — на уровне 9–10 %, не сильно увеличившись по сравнению с докризисными временами. Невысокий уровень протестных настроений отмечается и в исследовании, проведенном Ассоциацией региональных исследовательских центров «Группа 7/89».

То, что с каждым днем лучше не становится, а для некоторых становится (статистически) немного хуже — не повод свергать власть. По сути, ничего не происходит, и, похоже, власть более всего озабочена именно тем, чтобы ничего и не происходило.

Но это плохие новости для страны. Медленное загнивание — это худшее, что может случиться со страной в период кризиса. Но именно такая стратегия — ничего не делать и ждать, пока откуда-то извне не придет спасение — сегодня и выбрана. Любопытно, что именно такую стратегию, согласно исследованию «Группы 7/89», предпочитает почти половина населения, которая считает, что уровень ее благосостояния зависит преимущественно от внешних обстоятельств.

Трудно сказать, что здесь первично, а что вторично. То ли руководство страны смогло навязать населению свой подход к кризису, то ли он свойственен нашему менталитету изначально, а руководство его только восприняло. На самом деле это неважно. Важно то, что состоялся широкий общественный консенсус, который не оставляет стране никаких шансов.

Нельзя сказать, чтобы это обстоятельство никого не беспокоило. Исследования «Группы 7/89» выявили очень интересную особенность общественного сознания. По результатам опросов выделена весьма значительная группа (17 % опрошенных) так называемых «не пострадавших пессимистов».

Это те люди, которые лично в результате кризиса пострадали незначительно, но в то же время считают, что кризис будет продолжаться и усиливаться. Интересен состав этой группы: ее в значительной мере составляют лица, занятые в органах государственной власти, финансовой сфере, руководящие работники.

То есть это люди, обладающие реальной информацией о ситуации, люди, составляющие элиту или близкие к элите. Их кризис пока затронул не сильно, но они сильно обеспокоены. На самом деле, если мы посмотрим на поведение руководителей государства в последнее время, мы увидим ту же самую картину.

С одной стороны, делаются успокоительные заявления, с другой — те же самые люди, которые их делают, тут же, почти без паузы, впадают в панику по тому или иному поводу. Можно, конечно, оправдать все стрессом, как объяснил В. Путин одно из последних высказываний А. Кудрина (то самое, про 50 неблагоприятных лет), но ведь и стресс же не на пустом месте возникает.

Здесь уместно еще раз вспомнить 1998 год. Да, тогда кризис произошел практически одномоментно: все сразу стали в разы беднее или стали таковыми себя ощущать, многие быстро разорились, многие вынуждены были резко сменить род занятий или направление бизнеса. Но заметим, никакой сколько-нибудь серьезной угрозы для власти, популярность которой даже близко не сравнить с популярностью власти нынешней, тогда не возникло. А уже через полгода начался рост. Да, на мировых рынках ситуация была более или менее благополучная — не то что сейчас, но значительная часть того роста не была связана с внешними рынками.

И если уж сравнивать, так сравнивать — цена на нефть тогда была в разы меньше нынешней, которая сегодня считается пугающе малой. Государство было в долгах как в шелках. Резервов никаких не было. Но зато был рост. А сегодня при несравненно более благоприятных обстоятельствах страна впала в оцепенение, а ее элита с ужасом смотрит в будущее.

То, что произошло в 1998 году, все равно повторится. Граждане станут намного беднее. Те, кому на роду написано разориться, разорятся, и их будет много; но к тому моменту как это произойдет, люди полностью истратят свою энергию. И истратят впустую — на то, чтобы сохранить то, что сохранить невозможно ни при каких условиях.

21 Мая

 Сделать закладку на этом месте книги

Сегодня мне хотелось бы дать некоторую «сквозную» линию, которая, как мне кажется, описывает направление развития геополитических процессов. Естественно, основным механизмом, определяющим эту линию, является экономика. А ключевым элементом — спрос. Точнее, конечный, то есть направленный на потребление, спрос. Именно он «замыкает» экономическую цепочку и оправдывает все действия по производству, инвестированию, обслуживанию и так далее. Если конечного спроса нет, экономика останавливается.

Именно по этой причине поддержка отдельных отраслей без стимулирования спроса в условиях депрессии не работает: кому нужно даже самое современное производство, если его продукцию невозможно продать?

Но даже если конечный спрос есть, возможны серьезные нюансы. Например, важную роль играет его концентрация. Если в некотором регионе мира есть 100 000 граждан, у каждого из которых есть по 10 000, ну, пусть евро, то каждый из них может купить автомобиль. Купят, разумеется, не все и не сразу, но рассматривать задачу создания автомобильной промышленности под этот спрос имеет смысл. Если же в регионе есть миллион человек, у каждого из которых есть 100 евро (отметим, совокупный объем денег тот же самый), то создавать автомобильную промышленность глупо — она себя не окупит. Именно по этой причине бедные страны не могут себе позволить сложного производства иначе как на экспорт — у них просто нет внутренних потребителей.

Разумеется, это очень упрощенная картина мира, деньги распределены среди населения неравномерно, богатые есть всегда, но приведенные выше рассуждения все-таки играют свою роль. Именно из-за них Китай не может сегодня быстро «закрыть» свою экономику и перейти с внешнего спроса на свою продукцию к внутреннему. Ему предстоит еще очень много лет работы, чтобы достичь соответствующих результатов.

А теперь вспомним, как после окончания Второй мировой войны появлялись новые экономические лидеры. Ведь весь мир лежал в руинах, более 50 % мировой экономики были сосредоточены в США. Откуда, например, был взлет европейской экономики, немецкое экономическое «чудо»? Ответ лежит в плане Маршалла, который состоял не столько в кредитовании европейской экономики (которое в условиях отсутствия спроса не могло быть эффективным), сколько в открытии для европейских производителей американских рынков сбыта. Именно по этой причине в послевоенной Европе стало развиваться не только мелкое производство по пошиву одежды, но и тяжелое машиностроение.

А откуда взялось экономическое чудо в Японии? Почему его не было в 1946, 1948 или 1949 году? Почему оно началось в 1950-м? Как и в Гонконге и на Тайване, кстати. А дело в том, что в 1949 году в Китае КПК Мао Цзэдуна окончательно победила в гражданской войне (в этом году 60 лет исполняется, между прочим), и США поняли, что нужно создавать противовес. И открыли для перечисленных стран свои рынки сбыта.

Аналогично, в 1955 году, после окончания войны в Корее, к азиатским «тиграм» допустили Южную Корею, причем тем же самым методом — открыв для нее рынки сбыта в США. А с конца 80-х аналогичный прием стали использовать уже европейцы, но не для создания национальной экономики в странах Восточной Европы и Прибалтики (она там как раз была до распада СЭВ), а для выращивания там проевропейской буржуазной прослойки. Не очень удачно, заметим, влияние США в этом регионе пока явно сильнее.

Именно в рамках этой системы возникла ситуация, при которой доля потребления США в рамках мировой экономики остается высокой, а вот их собственное производство все время уменьшается, сократившись с середины 40-х годов больше чем в 2,5 раза, до, примерно, 20 % от всей мировой экономики. Но поддержка такой системы стоит руководству США очень дорого, поскольку требует стимулирования спроса. Напомним, что именно разрушение системы этого симулирования и является непосредственной причиной нынешнего кризиса.

Разумеется, с точки зрения управления миром такая система крайне эффективна: основные богатства крупнейших стран и экономик мира и их буржуазная элита накрепко привязаны к рынкам сбыта, то есть к экономике США. А эти самые крупнейшие экономики (как упомянутый выше Евросоюз), в свою очередь, привязывают к своим рынкам сбыта более мелкие региональные экономики. Но что будет с этой системой в результате резкого сокращения спроса в США, и, как следствие, сокращения спроса в странах — региональных лидерах?

В результате развития кризиса под удар попадает вся система управления мировой экономикой, на которую и опиралась мондиалистская элита «западного» глобального проекта. Отказать странам-сателлитам в рынках сбыта — значит резко усилить их конфронтацию с США, не отказывать — резко ухудшить уровень жизни собственно граждан США, который и без того падает. Аналогично дела обстоят, например, в Европе: поддерживать бюджет Евросоюза любой ценой значит резко обострять кризис в конкретной Германии или Франции (основные экспортеры в США и, соответственно, доноры ЕС). Поскольку эти последние все-таки пока суверенные страны, то поддержка «Атлантического единства» будет дорого стоить их правительствам. А значит, достаточно быстро их политические элиты будут все более и более отходить от «атлантических» идей — по абсолютно объективным причинам.

Теоретически развитие процесса почти неизбежно разрушит всю систему управления глобальной экономикой и «западным» глобальным проектом. Поскольку примерно половина (по паритету покупательной способности) потребления США сегодня — это импорт в том или ином виде, а масштаб падения совокупного спроса в этой стране составит как минимум 40 %. Иными словами, руководству США нужно выбирать: либо практически полностью «закрыть» импорт и сохранить жизненный уровень населения примерно вполовину от нынешнего, или же сохранить импорт, существенно сократив внутреннее производство и увеличив безработицу, и поддерживать спрос исключительно внеэкономическими методами. Разумеется, крайние варианты использоваться не будут, но и промежуточные плохи.

Хотелось бы отметить слабость американской дипломатии. США уже не в состоянии обеспечить «всем сестрам по серьгам» и вынуждены либо давать заведомо нереализуемые обещания (например, Турции о вступлении в ЕС), либо вообще уходить от переговоров, что приведет к столь же негативным для них результатам. Разумеется, это пока только начало процесса, но зато видное уже всем.

И этот процесс будет продолжаться, поскольку на завышенном спросе была построена не только экономика США, но и их геополитическое влияние.

24 Июля

 Сделать закладку на этом месте книги

Президент США Обама выступил на пресс-конференции в Белом доме, где объяснил, что США стояли у финансовой пропасти, но властям (читай: самому Обаме) удалось от края отойти. Чем же было вызвано это критическое положение? По мнению Обамы, «фундаментально несостоятельными» действиями банков Уолл-стрит. Причем, как это ни странно, он считает, что, если бы правительство США не предприняло экстренных мер стимулирования экономики и оказания государственной финансовой помощи ряду крупнейших банков и кредитно-инвестиционных компаний, оказавшихся фактически банкротами, экономику США, по общему мнению экспертов, ждал бы период «глубокой депрессии».

Странно здесь то, что действия, которые совершали финансовые воротилы Уолл-стрит, которые во многом все эти годы контролировали и Министерство финансов США, и группу экономических советников всех президентов США, и Федеральную резервную систему (это уж просто всегда, поскольку ФРС — это частная контора, акционерами которой как раз и являются крупнейшие банки Уолл-стрит), как-то, по мнению Обамы, привели к неприятностям самой этой финансовой системы. Тут явно какое-то непонимание. Либо это не неприятности, а просто тонкая игра по легализации механизмов выколачивания денег из государства, либо есть еще какие-то причины кризиса, более фундаментальные, чем «действия Уолл-стрит». На самом деле, как это обычно и бывает, верно и то и другое.

Напомним, что основным механизмом экономического развития последних десятилетий было надувание финансовых пузырей на различных рынках. Источником их надувания служили эмиссионные деньги, кредитная эмиссия, осуществляемая и для поддержки частного спроса, и для поддержания оборота денежных суррогатов. При этом в качестве обязательного механизма, обеспечивающего устойчивость этой схемы постоянного роста долгов, выступало неуклонное снижение стоимости кредита, которое и позволяло все время погашать старые долги за счет роста новых.

К осени 2008 года этот механизм перестал действовать (учетная ставка была снижена до нуля), хотя негативные явления от явно перегретых «пузырей», в частности на рынке ценных бумаг, обеспеченных ипотекой, начали нарастать еще раньше. И поскольку вся система обеспечения финансовых по своему происхождению «пирамид» естественным образом находилась в финансовых институтах, они и попали под основной удар. Отметим здесь важную вещь: институты, но не их владельцы, которые все эти десятилетия, естественно, выводили прибыль на «чистые» структуры.

Но поскольку институты эти весьма и весьма крупные, то и вся финансово-экономическая инфраструктура зашаталась, причем первыми зашатались (еще весной 2008 года) страховые компании, которые брали на себя риски невозвратов по кредитам. Первым это вопрос поднял губернатор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер еще в марте, но тогда Уолл-стрит не был готов обсуждать вопрос — и Спитцер, бывший «гроза Уолл-стрит», в течение недели был вынужден покинуть свой пост… Но за полгода финансисты подготовились, и осенью на них вылился буквально «золотой дождь» бюджетных денег и денег, напечатанных ФРС. Речь шла о триллионах долларов, которые, конечно, в нормальной ситуации частные компании из бюджета получить не могли ни при каких условиях. Эти деньги тут же разошлись по кредиторам, и вряд ли я сильно ошибусь, если предположу, что значительная часть получателей этих денег были, по большому счету, те самые воротилы, которые и затеяли всю операцию.

Разумеется, они совершенно не в восторге о того, что приходится разрушать веками создававшуюся финансовую инфраструктуру. Но зато они заимели, практически одномоментно, прибыль, которую иначе можно было бы получить лет за сто, а то и больше. В общем, «баш на баш», и, с учетом того, что контроль над государственными институтами США у них остался, все бы было хорошо. Вот и Обама в детали не вдается, а крупнейшую в истории операцию по приватизации казенных денег называет успехом! Но есть одна тонкость. Дело в том, что, вопреки мнению Обамы, кризис на этом не заканчивается… Спрос, накачанный за почти три десятилетия, по-прежнему существенно выше реально располагаемых доходов населения, а значит, кризис будет продолжаться. Более того, он только начинается, поскольку пока сокращение общего объема разрыва между реальными доходами населения и его расходами составило от силы 12–15 %. И это еще без учета падения этих самых доходов в условиях кризиса. А списания финансовых институтов, которые уже поставили на грань коллапса даже не американскую, а всю мировую финансовую систему, пока тоже еще не закончились: реальный объем «плохих» активов в США выше официальных оценок раз в 8. Еще раз повторю, не НА 8 %, а в 8 раз!

И что делать в такой ситуации? Слова Обамы о том, что к настоящему времени финансовый сектор США стабилизирован, хотя Вашингтон и не отказывается от намерения провести реформу системы регулирования финансового сектора, — это только слова, хорошая мина при плохой игре. Фактически это означает, что воротилы Уолл-стрит просчитались: потери от разрушения финансовой инфраструктуры не компенсируются теми триллионами, которые они выкачали из бюджета США. А что это значит? Что, во-первых, поскольку представители Уолл-стрит по прежнему контролируют экономическую политику американского государства, масштабы их поддержки со стороны бюджета и ФРС будут только нарастать по мере углубления кризиса.

Во-вторых, что они будут отчаянно бороться за свою монополию в части принятия экономических решений, а значит, любые попытки внятно объяснить, почему произошел кризис и каковы реальные последствия принимаемых решений, будут жесточайшим образом пресекаться. Это хорошо видно по многочисленным международным «тусовкам», от G20 и G8 до менее крупных — о причинах кризиса на них не сказано ни слова!

И в-третьих, что кризис будет и дальше идти по максимально «жесткой» для общества траектории, поскольку бороться с болезнью, не обсуждая ее причины, абсолютно невозможно. И в этом смысле к новому президенту США есть серьезные претензии — ведь именно он является сегодня главным политическим препятствием к тому, чтобы хотя бы поставить вопрос о реальных кризисных проблемах.

20 Cентября

 Сделать закладку на этом месте книги

Несколько дней назад Меркель и Браун (главы правительств Германии и Великобритании соответственно) выступили с предложением провести международную конференцию по Афганистану до конца 2009 года. Конференция, по их мнению, должна призвать афганскую полицию, армию и население к большей ответственности за будущее страны. По словам Брауна, на предстоящей конференции соберутся представители НАТО, ООН и члены нового афганского правительства.

Конференция сама по себе дело неплохое, может быть даже, в чем-то полезное. Но вот что имеется в виду по словом «ответственность»? Напомним, что Афганистан — оккупированная страна, причем в числе оккупантов и Германия, и Великобритания (как члены НАТО). При этом, судя по прессе, главный сектор ее экономики — это производство и вывоз наркотиков, не без помощи оккупантов, разумеется. Да и пресса, опять-таки, все время называет в качестве основной перевалочной базы этих наркотиков базу США в Косово — надо думать, не просто так.

Все граждане Афганистана, соответственно, делятся на коллаборационистов, которые оккупантов поддерживают, мирных жителей, которых оккупанты (и их пособники) регулярно убивают, и ответственных патриотов, которые оккупантам активно противодействуют. Армия и полиция, о которой говорят Меркель и Браун, безусловно относятся к коллаборационистам, а вот какая часть народа должна проявить «большую ответственность»? Коллаборационисты? Т. е. пока оккупанты занимают территорию страны, коллаборационисты должны помогать лучше убивать своих граждан?

Мирные жители? Им бы перед своими семьями ответственность проявить, поскольку после прихода оккупантов на полях вместо хлеба и овощей стал расти опиумный мак. Да и работы нет, за которую можно было бы зарплату получить.

Остаются патриоты. Но они-то не пойдут встречаться с оккупантами на конференциях — они свою ответственность доказывают с оружием в руках, так что их и стимулировать не надо. Но видные европейские лидеры все-таки свою лекиску используют, что является верным доказательством того, что они в нее вкладывают какой-то другой, совершенно иной смысл. Мне он не очень понятен, но тут по крайней мере он явно бросается в глаза. А ведь, скорее всего, аналогичная ситуация присутствует и во многих других местах. Т. е. они говорят обычными словами, но подразумевают совсем не то, что понимают обычные люди.

И вот здесь самое время вспомнить небезызвестного Оруэлла с его романом «1984», в котором он говорит о том, что тот, кто контролирует настоящее, контролирует и будущее. И пишет о правильно подобранном для этого описания «новоязе», который позволяет не показывать населению те вещи, которые, по мнению власть имущих, ему не нужны. Слово «ответственность» в приведенном выше примере как раз из этого образца.

По нашей теории, каждый глобальный проект разрабатывает собственную проектную терминологию, в которой смысл слов может разительно отличаться от привычных аналогов. Про «ответственность» в смысле, который придает этому термину «западный» глобальный проект, мы уже поговорили, но можно сказать и о некоторых других терминах. Например, «свобода» как проектный термин «западного» проекта означает право любого индивида самостоятельно выбирать для себя ценностные ориентиры (в частности, отказываться от соблюдения библейских заповедей), а «политкорректность» — это запрет общества анализировать ценностную базу каждого индивида.

Некоторые защитники «прав и свобод», может быть, и скажут, что это правильно. Но представьте себе, что у вас несколько детей, а ваш сосед не скрывает того, что он педофил. Пока его не осудил суд, сделать с этим вы ничего не сможете. Но жить с ним, почти наверняка, вам будет крайне неуютно. Можно, впрочем, привести и более простой пример. Одна из первых наших работ была посвящена структурным причинам (тогда еще предстоящего) экономического кризиса. Российские либерасты встретили ее, что называется, в штыки. Откидывая разного рода внеэкономические причины такой реакции («Америка не может рухнуть», «если кто-то узнает, что я всерьез обсуждаю такие темы, мне не дадут следующего гранта» и т. д., и т. п.), претензии на самом деле сводились к одной базовой причине: «в современной экономической науке нет термина „структурный кризис“». Простите, говорил я, но в конце 80-х только ленивый не писал о структурном кризисе в СССР (он там, кстати, и был)! «Ничего не знаем, — отвечали мне либеральные эксперты, — нет такого термина, и такого понятия тоже нет!»

Кризис, как мы знаем, начался и активно продолжается, поскольку структурные причины его развития никуда не делись и пока не компенсированы. Но те, кто говорит на либеральном экономическом новоязе, то есть МВФ, Мировой банк, все эти Гарвардские и Чикагские университеты и даже, я не поб


убрать рекламу


оюсь этого слова, G8 и G20, до сих пор не удосужились объяснить, а в чем же, собственно, дело!

Но это, так сказать, случай крайний — когда неудобные понятия просто выведены из оборота! Мы-то, конечно, понимаем, в чем дело: не может экономика долго существовать на эмиссии, но зато те, кто часть ее кладет себе в карман, от такой системы добровольно не откажутся! Поскольку экономически она равносильна тому, что все граждане должны каждый год откладывать какую-то часть своих доходов в пользу «бедных» банкиров с Уолл-стрит. И весь этот самый новояз предназначен для одной-единственной цели: максимально замаскировать факт эмиссии и роли производящей экономики в мире! А тут лучше привычные понятия ликвидировать в принципе, поскольку, когда до широких масс дойдет, в чем тут дело, бенефициарам (т. е. получателям дохода) от этой схемы мало не покажется.

Есть, впрочем, еще одна и крайне серьезная проблема. Дело в том, что, принуждая нас разговаривать о настоящем на таком новоязе, нас почти автоматически лишают будущего, которое так описано в принципе быть не может.

11 Ноября

 Сделать закладку на этом месте книги

Уже много месяцев лидеры «западного» мира пытаются убедить широкую общественность в том, что кризис заканчивается… В связи с этим любые более или менее крупные «сходки» руководителей крупнейших стран мира рассматриваются сегодня общественностью с точки зрения подтверждения (или опровержения) этих утверждений. Последняя встреча министров финансов стран G20 (в которую входят Аргентина, Австралия, Бразилия, Канада, Китай, Франция, Германия, Индия, Индонезия, Италия, Япония, Мексика, Россия, Саудовская Аравия, ЮАР, Южная Корея, Турция, Великобритания и США) была интересна именно с этой точки зрения.

Кое-какие основания для оптимизма конечно есть, однако… Если для стабилизации ВВП и подъема деловой активности на «жалкие» 1–2 % в год нужно будет каждый раз увеличивать наличную денежную массу в 2,5 раза, как это произошло в США… А Китай вкачал в экономику из резервных фондов больше 60 % даже не наличной денежной массы, а всего ВВП! Правда, и рост у Китая повыше, однако цены явно устремились вверх. А если копнуть немножко поглубже, то можно увидеть, что «локомотив» мировой экономики, США, не просто продолжили сокращать свой совокупный частный спрос, но и существенно увеличили безработицу. Уровень которой по официальным данным дошел до 10,2 %, а по официальным же, но «старым», ранее предусмотрительно отмененным методикам, учитывающим частичную занятость, вплотную приблизился к 20 %.

В такой ситуации министры финансов должны были изрядно нервничать: методы стимулирования финансового сектора, целью которых было восстановление кредитования потребителей и реального сектора, к результату не привели. Соответственно, эта ситуация должна была найти свое отражение в итоговом коммюнике встречи. И нашла, естественно: «Экономические и финансовые условия в результате скоординированной реакции на кризис улучшились. Однако восстановление пока неустойчиво и зависит от продолжения стимулирующих мер, а безработица остается основной проблемой. Для восстановления глобальной экономики и здоровья финансовой системы мы договорились продолжить поддерживать экономику до того момента, пока не наступит восстановление», — говорится в коммюнике. При этом в документе подчеркивается, что нынешний саммит проходит «в критический момент восстановления из кризиса».

Что касается добрых слов в свой адрес, тут все понятно, «сам себя не похвалишь — кто тебя похвалит, ходишь весь день как оплеванный», говорит народная мудрость. Фактически эту фразу можно рассматривать как прямое признание неэффективности принимаемых мер. Можно еще добавить выступления отдельных участников, подчас в продолжение самой встречи. Например, министр финансов США Гайтнер прямо сказал: «Сейчас еще слишком рано надеяться на скорое прекращение кризиса. Классической ошибкой, допущенной во время выхода из прошлых кризисов, был расчет на скорый выход и преждевременное прекращение оказания помощи».

При этом, как и следовало ожидать, некоторые министры финансов вообще засомневались в том, следует ли продолжать малоэффективные действия. В частности, в ходе саммита представители США, Японии и Германии высказывали сомнения в целесообразности дальнейших государственных вливаний. В то же время с предложением не торопиться с прекращением государственных программ по стимулированию экономики выступила Великобритания и Международный валютный фонд.

С МВФ все понятно — догматически-бюрократическая организация, которая к тому же за положение дел в отдельных странах не отвечает. А вот то, что США, Япония и Германия высказались против, но документ все-таки подписали, говорит только об одном: никакой альтернативной политики они просто не видят. Зато премьер Великобритании Браун видит. У него, впрочем, положение тяжелое: скоро выборы, и по этой причине признать провал антикризисных мер он не может никак и настаивает даже на их ужесточении, в том числе и в рамках отказа от либеральных идей: он предложил выработать глобальные механизмы ответственности банковских учреждений перед обществом. В числе предложений в этой сфере он назвал введение страховых взносов для покрытия системных рисков и глобальный налог на финансовые операции. В переводе на человеческий язык: речь в том числе шла и о так называемом «налоге Тобина», оборотном налоге на любые спекулятивные операции.

В этом месте собравшиеся в Шотландии идейные либералы, естественно, с ним не согласились, но совсем проигнорировать безответственность банковской системы было все-таки невозможно. И в итоговом коммюнике появилась такая запись: «Мы с нетерпением ждем возможности обсудить на нашей следующей встрече доклад МВФ по вариантам того, какой вклад финансовый сектор может внести в компенсацию расходов, связанных с государственными вливаниями для стабилизации банковской системы». Так что мы тоже с нетерпением ждем, вспомнит ли кто через некоторое время про эту «козу», показанную банковской системе.

Собственно экономика на этом и закончилась: поскольку сказать нечего, участники перешли к обсуждению погоды. А мы с вами можем сделать несколько выводов. Во-первых, как и говорит разработанная в России на грани веков теория кризиса, выйти из него за счет денежной накачки невозможно, речь может идти только о временном приостановлении части кризисных процессов.

Во-вторых, никаких реальных идей о том, как бороться с кризисом и компенсировать его последствия для обычных людей и рядовых предпринимателей, у денежных властей крупнейших стран мира нет. И, как следствие, они вынуждены придерживаться монетаристских догм и бессмысленных рецептов, поскольку и признаваться в своей беспомощности совершенно невозможно. Относится это и к «нашему» министру финансов, который в полном соответствии со своим либералистическим мировоззрением сообщил, что «скептически относится» к введению ограничений для финансового сектора. В чем, как это ни удивительно, совпал во мнении с представителями США.

В-третьих, нельзя не согласиться с итоговым коммюнике, что сегодня «критический момент». Только не для «восстановления», а для признания того факта, что никаким восстановлением и не пахнет. И это значит, что к следующей встрече придется-таки реальность признавать и либо искать виновных (Аль-Каида, свиной грипп, жадность банков и так далее, недостающее добавить по вкусу), либо признаваться в собственной некомпетентности. Поскольку последнего ожидать не приходится.

Ну и, наконец, в-четвертых. Поскольку руководство США (и некоторых других стран) имеет свои собственные рычаги воздействия на ситуацию, не исключено, что оно начнет реализовывать свои индивидуальные планы, из тех, которые невозможно согласовать на всяких там G20. Например, резко понизит цены на мировые ресурсы в расчете запустить все-таки механизмы спроса и производства. Понятно, что многих участников G20 такая перспектива не порадует (например, Россию), но спрашивать их явно никто не собирается. Так что я бы не слишком обольщался «беззубыми» решениями последней встречи G20.

2010 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

2 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Начало нового года требует подробного подведения итогов года предыдущего. Подробный анализ прошедшего, 2009 года, как и прогноз на год наступивший, 2010, еще предстоит, сейчас же хотелось бы сказать буквально несколько слов об основных событиях года. С моей точки зрения, главным его итогом стал категорический отказ властей большинства крупных стран от публичного обсуждения причин и последствий мирового экономического кризиса.

То, что кризис не закончился, вам объяснять не нужно, но это понимание есть и у властей. Например, дискуссия в руководстве США о стимулировании кредитования… Понятно, что кредитовать реальный сектор при спаде спроса со стороны домохозяйств сложно (кому продавать произведенный продукт?), так что начинать придется как раз со стороны домохозяйств. Но тут возникает естественный вопрос: а какая логика задействована в этом желании Обамы? Ведь домохозяйства, что называется, закредитованы «под завязку», их доходы не позволяют даже вернуть набранные кредиты без существенного падения уровня жизни. Зачем же Обама хочет, чтобы они брали еще?

Дело вот в чем. Поскольку за счет роста долгов домохозяйств последнее десятилетие сильно рос и спрос, а в соответствии с ним росла и экономика, на сегодня сложилась в некотором смысле тупиковая ситуация. Если спрос снизить, привести в нормальное, соответствующее доходам состояние, то он упадет как минимум на $3 трлн в год. Поскольку такое падение спроса (напомним, что весь ВВП США, по официальным данным, составляет около $14 трлн, реальное значение — еще ниже) неминуемо вызовет падение экономики, то упадут и доходы, что, в свою очередь, вызовет необходимость падения спроса, и т. д. Равновесное состояние соответствует падению спроса в США где-то на $6 трлн в год. И это падение можно сделать быстрым — тогда социально-политическая катастрофа в стране будет сильнее, зато последующий, «компенсаторный» рост начнется почти сразу. А можно медленным — тогда спад будет менее болезненным, но зато длинным.

Первый из этих вариантов в экономике соответствует дефляционному сценарию. В этом случае прекращают выдавать кредиты (собственно, уже прекращают), цены начинают стремительно падать, компании разоряются (по образцу осени 2008 года), зато сильное преимущество имеют те финансовые институты (в первую очередь банки), которые имеют доступ к ликвидности, т. е. к прямым кредитам ФРС. За счет этих кредитов они расплачиваются с вкладчиками (именно набеги вкладчиков разоряли банковскую систему США в начале 30-х годов, именно из-за них Рузвельт в 1933 году объявил дефолт, скромно именуемый ныне «банковскими каникулами»), а затем по дешевке скупают всю промышленность и вообще все активы, которые могут приносить прибыль. Тридцатые годы прошлого столетия — эпоха дефляции — стали временем крупнейшего перераспределения собственности в западном мире в пользу финансовой элиты. Звезда промышленников окончательно закатилась; XIX век, век господства промышленников, окончательно завершился, начался век следующий — век банкиров.

А вот если банки будут продолжать кредитовать, события разовьются иначе. В этом случае у всех из них накопится безнадежная задолженность, которая неминуемо приведет к банкротству. Единственным способом выжить будет наращивание кредитования в расчете на инфляцию, т. е. обесценение долгов. Возможности ФРС при этом будут ограничиваться, Обама сейчас активно этим занимается. А главное — у него в бюджете окажется много денег, которые позволят проводить активную социальную политику, снижать политическую напряженность и (чего уж греха таить) определять, кто и как станет банкротить финансовые институты. В этом смысле и пресловутая реформа здравоохранения (которая практически невозможна в рамках дефляционного сценария — в бюджете просто не будет на нее денег), и реформы по ограничению ФРС, и стимулирование кредита — это элементы одной и той же политики, направленной на понижение роли финансового сектора в экономике и усиление государства.

Отметим один ключевой момент. Выбор будет сделан еще до окончания первого (и, быть может, последнего) срока Обамы на президентском посту, поскольку остановить гиперинфляцию, если процесс все же запустят, будет практически невозможно. Как, впрочем, и реальную дефляцию. Вот это и есть главная дилемма современной политики в Вашингтоне: кто будет рулить, кто и как будет определять судьбы мира лет через 5–10.

Самое смешное же — ситуация в России. Дело в том, что для нас дефляционный сценарий, при котором цены на нефть уже в 2010 году упадут до уровня $35–40 и будут при этом падать дальше — тотальная катастрофа. А вот инфляционный — вполне себе: года 2–3 мы при этом протянем на собственных запасах, а там и еще что-нибудь можно будет придумать. Но наши либерасты, которые до сих пор контролируют финансовую и экономическую политику в стране, выпестованы и поставлены на свои места именно финансовой элитой США и делают все, чтобы мировое развитие пошло именно по дефляционному сценарию! Да, разумеется, наши возможности здесь не следует преувеличивать, но и преуменьшать их не надо!

Таким образом, финансово-экономический блок правительства и Центробанк активно подрывают позицию политического руководства страны и портят его отношения с политическим руководством США, поскольку представляют альтернативные этому политическому руководству силы! Обама был бы сейчас счастлив, если бы мы отказались от жестко монетарной политики, поскольку это усилило бы его позиции в борьбе с финансовой группировкой внутри США. А победа Обамы для нас — это высокие цены на нефть!

А вместо этого мы (руками российских либерастов) целенаправленно кладем камешек за камешком на весы финансовой группировки в Вашингтоне, политика которой приведет к резкому снижению мировых нефтяных цен. Ну хорошо, наши министры уже давно прикупили себе по паре домиков на Лазурном берегу и во Флориде, по паре-тройке яхт и самолетов. Но неужели не понимают, что не смогут уехать? И что кровавая вакханалия, которая разыграется в России после их бегства, неминуемо приведет к их выдаче нашим властям? И что никто их защищать не будет?..

В общем, если на Западе единые власти впали в тяжелую шизофрению по части выбора финансовой стратегии, то в России это же раздвоение сознания заключается не только в кредитно-денежной политике. Она — еще и в политике главной, руководители которой до сих пор не осознали, в какой ситуации и в рамках каких процессов они живут и что им в реальности угрожает. В любом случае, это раздвоение в будущем году должно завершиться, хотя бы путем выхода в публичную сферу. И будем надеяться, что степень адекватности властей в новом году существенно повысится!

С Новым годом!

Прогноз

1–6 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

По традиции, открывается настоящий текст анализом прогноза на предыдущий, 2009 год. Начинался он с утверждения, что ушедший год будет годом признания убытков, прежде всего финансовых институтов и других компаний. В частности, отмечалось, что масштаб «цепочек секьюритизации», то есть кредитов, выданных друг другу компаниями (прежде всего финансовыми) под залог деривативов, будет существенно сокращаться.

Этот прогноз сбылся практически полностью. Во-первых, было публично признано, что финансовое положение значительной части компаний и выпущенных ими ценных бумаг не соответствует действительности. Искажения были столь основательны, что инвесторы и даже государственные чиновники США подавали в суд на рейтинговые агентства, которые, исходя из интересов финансовой элиты, постоянно завышали рейтинги.

Во-вторых, стало ясно, что система деривативов вообще не эффективна в условиях кризиса, падения ВВП, снижения стоимости залогов и разрушения системы страхования финансовых рисков. Как следствие, во избежание кризиса ликвидности, денежные власти США были вынуждены заменять взаимные кредиты банков под деривативные ценные бумаги на прямые кредиты со стороны ФРС. Объем соответствующих программ только в официальной части достиг пары триллионов долларов, а многочисленные слухи поднимают эти цифры до 9 триллионов долларов.

В-третьих, масштаб взаимного недоверия уже настолько велик, что резко начал сокращаться кредитный портфель американских банков, уменьшившись до цифр, невиданных много десятилетий. Собственно, падения не было, по крайней мере 40 лет, все это время объем кредитов рос. Уникальные и пугающие темпы падения объемов кредитного портфеля являются на сегодня главным доказательством продолжения кризиса.

Отдельно было сказано о продолжении «парада девальваций», причем целью таких действий, в соответствии с прогнозом, должно было стать спасение предприятий, которые рушатся под тяжестью долгов, не в силах их более рефинансировать. Это явление нашло свое отражение прежде всего в поддержке национальных банковских систем, причем Великобритания потратила на нее средства в объеме более 50 % ВВП, Нидерланды — более 40 %, США — более 30 % (с учетом забалансовых средств ФРС), Германия — более 20 %. Значительная часть этих средств появилась за счет эмиссии (исключение — Россия и Китай, которые использовали средства, накопленные ранее в резервных фондах), а девальвация валют, слабо заметная на их росте относительно друг друга, ярко проявилась в росте мировых цен на золото. При этом власти США активно давят на банковскую систему с целью увеличения кредитования реального сектора.

По упомянутой выше причине практически не было крупных банкротств (хотя судьба General Motors, скорее всего, ждет еще много американских предприятий), но, например, в США, резко вырос масштаб банкротств предприятий малого бизнеса. Как это всегда бывает в условиях обострения кризисов, наружу вылезают многочисленные финансовые махинации, из которых наиболее ярким было «дело Мэдоффа». Как и в других подобных случаях, довольно быстро выяснилось, что контролирующие органы имели всю необходимую информацию и возможности для предотвращения этой операции на самом раннем этапе ее осуществления. То, что это не было сделано, резко подорвало доверие ко всей системе контроля за финансовыми операциями, что в условиях кризиса явно не будет способствовать устойчивости мировой финансовой системы.

В прогнозе предполагалось, что в 2009 году начнутся суверенные дефолты. Большой объем эмитированной наличности предотвратил эти события, хотя на слуху были проблемы Украины, Испании, Греции, Дубая.

Много места уделялось в прогнозе выбору государственной политики, прежде всего американской, направленной на оздоровление экономики. В частности, утверждалось, что поскольку американским экономистам не свойственно изучать межотраслевые взаимодействия, то они не в состоянии понять, как именно будет влиять падение спроса и изменение его структуры на доходы предприятий в различных отраслях, а значит, разработать внятную и адекватную политику оздоровления реального сектора у них не получится.

Именно это и случилось. Как и предполагалось, власти США, не имея адекватной информации, ограничиваются общей поддержкой системы кредитования (то есть фактически попытками, причем не самыми удачными, пролонгации кредитов) и точечной поддержкой наиболее крупных предприятий. В этом месте прогноз реализовался настолько точно, что я приведу точную цитату годовой давности: «Если бы Обама действительно хотел перемен (под лозунгом которых он и был избран), тогда да. Но вся его администрация, практически полностью состоящая из коррупционеров времен Клинтона, всем своим видом показывает, что собирается тянуть ситуацию до конца. Тянуть и тянуть, максимально растягивая удовольствие, распределять бюджетные деньги и контролировать мировую финансовую систему. Кроме того, такой сценарий позволяет держать жизненный уровень населения США и не допускать мощных социальных выступлений (хотя по ряду данных, власти страны к ним готовятся). Разумеется, все это возможно только до некоторого момента, но я предположу, что наступит он уже за пределами 2009 года, хотя некоторые эксперты считают, что резкие события начнутся уже этой осенью».

Как и ожидалось, США активно призывали смотреть в будущее с оптимизмом, демонстрировали доказательства выхода из рецессии (вплоть до пересчета статистики, направленной на перенос темпов роста из прошлых лет на два последних квартала завершившегося года, пытались максимально отложить публичное обсуждение реальных причин кризиса на международном уровне). Кроме того, США активно манипулировали ценами на нефть с целью поддержания оптимального для себя финансового баланса.

Для Европы, как и предполагалось в прогнозе, споры шли как по линии противоречий между отдельными государствами и Евросоюзом в целом, так и внутри зоны евро. Как мы и предполагали, северные страны Европы (Германия, Франция), играющие главную роль в определении политики Евроцентробанка, вполне устраивала политика «сильного» евро, в то время как южные страны, особенно Испания и Греция, сильно от этой политика страдали. Связано это со спецификой экономической модели южных стран Европы, которая предполагает, что основные свои доходы значительная часть населения получает от туризма. В условиях кризисов (и резкого сокращения туристических потоков) эти страны всегда существенно увеличивали свои бюджетные социальные программы, что позволяло как поддерживать население, так и девальвировать национальные валюты, стимулируя туризм. После введения евро второе стало невозможно, а первое привело к выходу размеров дефицитов бюджетов этих стран из параметров, определенных «Пактом о стабильности», на который, впрочем, в условиях кризиса просто перестали обращать внимание. Но в любом случае элиты южных стран Европы вполне всерьез стали обсуждать вопрос о выходе из зоны евро.

Недостатком прогноза является отсутствие в нем описания ситуации в Китае и вообще Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, на отдельных крупных рынках, например рынке нефтяных цен. А завершался он макроэкономическими показателями. Согласно ему, ВВП США должен был упасть на 8–12 процентов. Официальные данные не подтверждают такого падения, однако особой веры им нет. И потому, что статистические ведомства США (как, впрочем, и все статистические ведомства) знамениты своими «играми» с цифрами, и потому, что сам параметр ВВП представляется достаточно спорным. А вот конкретные цифры, которые значительно труднее фальсифицировать, показывают, что падение соответствующего масштаба достигнуто. Это видно и на приведенном ниже графике падения совокупного кредитного портфеля, и по показателям годового падения розничных продаж и совокупного спроса, не говоря уже о рынке недвижимости.

По этой причине сегодня невозможно более или менее точно сказать, действительно ли в этой части прогноз сбылся. Что касается утверждения о том, что доллар в середине года должен слегка упасть по отношению к другим валютам, то оно оказалось совершенно точным, а вот новой волны кризиса к концу года не случилось, хотя доллар и начал свой рост относительно евро. Несколько слов об этом обстоятельстве будет сказано чуть ниже, а пока имеет смысл перейти собственно к прогнозу.

Ключевым элементом, описывающим развитие экономических событий в мире в наступившем году, является выбор между дефляционным и (гипер)инфляционным сценарием развития мировой экономики. Реализация того или иного сценария будет определяться взаимодействием двух основных параметров экономики США: падением совокупного спроса и эмиссией. Темпы спада спроса в том случае, если не будет найден способ усиления масштабов кредитования потребителей, должен составить порядка 8–12 процентов в год, по аналогии с событиями 1930–1932 гг. в США. Эмиссия может (хотя бы частично) компенсировать этот спад, однако сама по себе вызывает инфляцию, которая также сокращает объем спроса в реальных (сопоставимых) ценах. По этой причине темпы эмиссии для компенсации спада спроса должны все время возрастать.

Отметим, что «чистые» сценарии реализовываются редко (в этом смысле отказ государства от поддержки экономики, как это произошло в начале 30-х годов прошлого века, уникален, скорее всего, повторения такого варианта уже невозможно, разве что в России), а это значит, что, скорее всего, они будут сменять друг друга. Но нас сейчас интересует развитие событий в начавшемся, 2010 году, а не общий сценарий кризиса.

Если компенсировать падение спроса не получится, то все компании, как производители, так и посредники, включая банки и другие финансовые институты, начнут испытывать затруднения. Рано или поздно они снизят цены на стоимость своих услуг, сократят издержки… А потом начнется череда банкротств, причем самое первое из них простимулирует череду следующих, потому что резервы уже исчерпаны, а кредит на падающем спросе получить не удастся. Начнется новая дефляционная волна, сравнимая с осенью 2008 года, началом 30-х годов прошлого века в США или, частично, Японией 90-х годов (частично — потому что в Японии картина сильно смазана колоссальным объемом экспорта).

Принципиальная разница в этих сценариях состоит в том, что дефляционный сценарий повышает стоимость денег, а инфляционный — наоборот, понижает. Соответственно, те институты, которые имеют доступ к деньгам (например, банки — учредители Федеральной резервной системы США, которая, пока во всяком случае, осуществляет эмиссию доллара), заинтересованы в дефляционном сценарии, а те, которые в деньгах нуждаются (например, бюджеты разных уровней), — в инфляционном. Те, у кого баланс долгов положительный (банки), нуждаются в подорожании денег, хотя тут свои тонкости. Дело в том, что система частичного резервирования вкладов, действующая практически во всем мире, делает банки незащищенными от «набегов вкладчиков» (которые и разорили многие из них в 30-е годы ХХ века в США), поэтому тем из них, кто не может рефинансироваться в банках более высокого уровня, стоит опасаться дефляции. Но в любом случае не они определяют позицию финансовой элиты. А вот те, у кого баланс долгов отрицательный (домохозяйства, бюджеты, корпорации), заинтересованы скорее в инфляционном сценарии, который позволяет эти долги обесценивать. Да и доходы в номинальном выражении в этом случае растут, что создает ощущение позитивных тенденций.

Есть и еще одно обстоятельство. Дело в том, что последние 30 лет любой рост в любых отраслях был так или иначе связан с надуванием финансовых пузырей. И власти США, для которых вновь запустить экономическую «машинку» — дело в некотором смысле жизни или смерти, будут пытаться (собственно, уже пытаются!) надувать те или иные пузыри в расчете на появление «вторичного» спроса и перезапуск всего экономического механизма.

Таким образом, можно отметить, что баланс интересов в американском обществе (которое, как понятно, определяет ситуацию и во всем мире с точностью до некоторых деталей, о которых будет сказано ниже, поскольку именно США является крупнейшим в мире потребителем) более или менее понятен, но вот сам момент принятия решения будет определяться в рамках политических процессов, то есть чисто экономическому анализу не подлежит.

Действительно, для осуществления эмиссии нужно осознанное решение ФРС США. Но в самом руководстве ФРС, за исключением ее руководителя Бернанке, который не только назначен президентом США, но и является скорее ученым, чем банкиром, практически никто не поддерживает инфляционный сценарий. Банковская элита хорошо помнит «золотые» для себя 30-е годы, когда доступ к печатному станку позволил им легко перекупить за бесценок почти все стоящие активы в США (да и почти по всему миру). 30-е годы стали периодом мощнейшего перераспределения собственности в пользу финансовой элиты, периода, который она не против повторить. Кроме того, вся система экономического «мэйнстрима», то есть не только теория, но и поддерживающие ее институты, включая МВФ и Мировой банк, построена на примате тезиса о недопустимости высокой инфляции любой ценой.

Однако ФРС не в воздухе висит, и давление Вашингтона на нее все более и более усиливается, приведенный выше пример с финансовыми пузырями тому показатель. Конгресс США уже пытался провести независимый аудит этой организации, пока ФРС удалось отбиться, но надолго ли? Бернанке отчаянно борется за независимость своей структуры, в частности за право банкиров самим назначать руководителей региональных резервных банков, однако понятно, что если атаки Белого дома усилятся, то ФРС не устоять. А Белому дому категорически необходимы деньги: на повышение социальных выплат, на поддержку принципиально важных для него отраслей, на военные программы, наконец, на принятую недавно программу реформирования медицинской отрасли.

Многие кстати, не понимают, зачем Обама так отчаянно борется за эту программу. Ответ очевиден: сегодня десятки миллионов человек в США в принципе не могут получить медицинскую страховку, а бесплатной медицины в этой стране нет. По мере падения уровня жизни населения перед лицом полной невозможности получить медицинскую помощь останутся, по оптимистическим оценкам, около 100 миллионов человек, а по пессими


убрать рекламу


стическим — 150 (то есть половина населения страны). Никакой руководитель государства такого допустить не может, а значит, реформу нужно проводить любой ценой, на что нужны деньги.

ФРС уже пошла на грубые нарушения устава МВФ, начав непосредственный выкуп казначейских бумаг США за счет прямой эмиссии. Сколько она выкупила за счет внебалансовых операций — пока тайна. Но в любом случае, эмиссию придется увеличивать, поскольку оставить Белый дом без необходимого ему финансирования ФРС не может, это было бы катастрофой, которая почти неминуемо приведет к национализации эмиссионных функций этой организации.

С другой стороны, у ФРС есть инструменты для уменьшения количества денег в экономике — это прекращение программ стимулирования банковской системы. На последнем заседании Комитета по открытым рынкам ФРС было объявлено, что к марту начнется постепенный возврат выданных ранее банковской системе денег, что резко усилит дефляционные тенденции в экономике. По моему мнению, на первом этапе в этой схватке победит именно финансовая элита. И потому, что у нее явно выше оперативность, и потому, что экономическая политика администрации Обамы во многом контролируется именно банками Уолл-стрит, представители которых занимают практически все ключевые экономические должности в Белом доме, и потому, что любые принципиальные решения в американском правительстве должны пройти долгие и мучительные обсуждения в Конгрессе. И потому, что эффективность запуска экономики через надувание новых пузырей оказалась крайне низкой.

Здесь нужно вернуться к прогнозу на 2009 год, точнее, той его части, в которой говорилось о росте доллара в конце года. По моему мнению, выбор между (гипер)инфляционным и дефляционным сценарием в пользу последнего должен был быть сделан еще тогда, что вызвало бы «разворот» рынков: доллар — вверх, фондовый рынок и нефть — вниз. Однако ряд событий, среди которых, в частности, стоит упомянуть переизбрание Бернанке руководителем ФРС на второй срок, отложили этот процесс. Тем не менее, скорее всего, еще в первой половине текущего года начнется вторая «дефляционная волна» кризиса, которая опустит индекс Доу-Джонса до уровня 6–7 тыс., нефть — до уровня 35–40 долларов за баррель, а доллар повысит относительно евро до уровня как минимум 1,35. После чего, в том числе и под давлением Белого дома, эмиссия возобновится, что позволит остановить спад уже на новом, более низком уровне.

Отметим еще один важный момент, связанный с ролью Китая в современной мировой экономике. У Китая начались серьезные экономические проблемы: «мотором» его экономики является экспорт, объем которого сейчас сокращается. Как следствие, власти этой страны начинают внеэкономическое стимулирование внутреннего спроса, что быстро надувает в китайской экономике масштабные пузыри. И что тут делать? Рассчитывать на рост внутреннего спроса китайское руководство всерьез не может: при переориентации производства на внутренний спрос прибыль и зарплаты начнут падать, тут необходимы колоссальные многолетние программы, времени на которые уже нет. Давать кредиты, которые никогда не будут возвращены? Но это значит, что будет серьезно подорвана финансовая система страны.

И тем не менее выход есть. Представим, что сегодня Китай выйдет на мировые финансовые рынки с ценными бумагами, номинированными в юанях. Тогда, только за счет изменения курсовой разницы (ревальвации юаня), у Китая появится мощный источник прибыли, который может компенсировать падение от экспортных операций и серьезно ускорит процесс переориентации на внутренний рынок. Да и мировой финансовый рынок, который сегодня задыхается от переизбытка денег и невозможности их прибыльно вложить, ринется в эти новые бумаги. Более того, это будет для Китая еще и мощнейшим инструментом влияния на мировую политику, поскольку объем продаж этих бумаг в те или иные руки можно будет легко контролировать.

Для реализации этой программы Китаю нужно как минимум три вещи: во-первых, наличие юаня за пределами страны (соответствующие программы сегодня уже активно работают), его, хотя бы ограниченная, конвертация и, наконец, действующая мировая финансовая система. Если обвал современной системы, построенной на долларе, произойдет раньше, чем соответствующая программа будет запущена, скорее всего, ее эффективность будет значительно ниже. Не исключено, что осознание этого и заставляет США активно требовать от Китая ревальвации юаня (поскольку если оставаться только в рамках экспортно-импортных операций, то ревальвация юаня приведет лишь к перераспределению доходов посредников в рамках этих операций в пользу китайской стороны). Но в любом случае активность Китая, скорее всего, будет существенно стимулировать элиту США на принятие хотя бы какого-нибудь решения.

Все это означает, что в 2010 году Китай на фоне ухудшения экономических показателей и роста финансовых пузырей во внутренней экономике (в этом смысле страна в ускоренном темпе пройдет американский путь 2000-х годов) начнет экспансию в мировую финансовую систему и ускорит процессы создания замкнутого на себя регионального финансового кластера.

Таким образом, в начавшемся году мировая финансовая система будет продолжать движение, начатое летом 2007 года, причем, скорее всего, в первой половине года произойдет очередной дефляционный этап, который осенью сменится новым витком денежной накачки. Вызовет ли она гиперинфляцию — пока вопрос, но, скорее всего, нет. В этой ситуации серьезные проблемы ждут страны — экспортеры нефти (данные по России — в отдельном прогнозе), так что не исключено, что проблемы, аналогичные ситуации в Дубае конца 2009 года, станут привычными. Большие сложности ждут Европу: хотя евро и пойдет вниз, что несколько облегчит положение экспортеров, падение спроса в США продолжится, а значит, общее экономическое состояние ЕС ухудшится.

Особые проблемы ждут «малые» страны Европы. Рассчитывать на помощь США они уже не смогут, у лидеров Евросоюза тоже денег не будет. Это будет означать резкое падение уровня жизни в этих странах, что вызовет существенный увеличения разрыва в росте доходов разных стран ЕС. Кроме того, значительная часть населения «бедных» стран ЕС будет вынуждена эмигрировать на родину, поскольку безработица будет расти повсеместно и рабочие места «зарезервируют» для граждан страны. Почти наверняка сильно вырастет преступность, в том числе этническая, что заставит власти ряда стран ЕС потребовать усиления контроля за трансграничной миграцией граждан. Я не уверен, что процесс евроинтеграции в 2010 году обратится вспять, но его темпы совершенно точно сильно замедлятся.

Нужно учесть еще одно принципиальное обстоятельство: вторая дефляционная волна сведет практически на нет все усилия мировых лидеров по поддержанию оптимизма среди потребителей и компаний, а это означает резкий рост сбережений и сокращение портфельных инвестиций. Поскольку в условиях дефляции стоимость денег растет, все больше и больше потенциальных инвесторов будут «выходить в кэш» и держать все свои активы в наличности. К концу года, когда начнется очередная инфляционная волна, они начнут лихорадочную активность по поиску места вложения денег.

При этом, поскольку главным механизмом продолжения кризиса будет падение спроса, а он в мире в основном выражен в долларах США, все страны мира, включая Китай, Индию и страны Латинской Америки, будут активно поддерживать действующую модель. При этом поскольку доля США в совокупном мировом спросе будет все время снижаться, они станут искать альтернативные источники спроса, в том числе за счет разработки программ его стимулирования на национальном уровне. Это означает, что мировая финансовая система, построенная на долларе, останется достаточно сильной (хотя степень ее контроля над региональными экономическими процессами будет ослабляться), а вот позиции МВФ, Мирового банка и других международных финансовых организаций будут ослабевать. Созданные в рамках Бреттон-Вудских соглашений и призванные распространять по миру базисные положения «Вашингтонского консенсуса» они, в условиях кризиса и постоянных ошибок в рамках прогнозирования экономических процессов, будут вынуждены постепенно уступать свое место другим (возможно, еще не созданным) организациям.

Темпы падения основных макроэкономических показателей США не должны меняться и составят около 8–12 % в год. Это означает продолжение серьезных проблем стран Юго-Восточной Азии и их все большую переориентацию на Китай и Индию как потенциальные источники спроса. Китай, как уже было сказано, при этом будет активно продвигать собственную валюту на региональные рынки и готовить почву под их захват, выпуская свои ценные бумаги. Что касается Индии, то она будет традиционно вести более консервативную политику. Аналогичные процессы будут происходить в Латинской Америке, только там центром станет Бразилия и ускорится процесс создания региональной валюты. Интересной представляется борьба США и Латинской Америки за Мексику.

Экономические проблемы и пессимистические настроения будут вынуждать власти крупнейших стран Запада искать внеэкономические причины, на которые можно было бы «свалить» экономические трудности. Я уже писал об этом в прогнозе на 2009 год, и события в Афганистане, Пакистане, Иране, да и Йемене в самом начале этого года такую точку зрения подтверждают. Скорее всего, политика создания (пока) управляемых региональных конфликтов продолжится.

В заключение прогноза хотелось бы отметить, что, скорее всего, серьезного развала инфраструктуры, что финансовой, что промышленной, в начавшемся году не произойдет, а это значит, что все тенденции, имевшие место в году ушедшем, продолжат свое плавное развитие. При этом ключевыми моментами, определяющими развитие событий для конкретных компаний, станут четыре основных процесса:

— сложности в привлечении и размещении инвестиций;

— начинающееся разрушения системы среднего класса и соответствующие проблемы в маркетинговой политике практически всех компаний-производителей;

— принципиальное изменение управленческой и менеджерской политики;

— рост «плохих» долгов и невозможность получения нормального кредита.

Именно эти проблемы (может быть, в разном порядке) встанут практически перед любой компанией, которая захочет успешно продолжать свою деятельность в условиях кризиса. И только те из них, которые эти проблемы смогут решить, окажутся в выигрыше.

На этом прогноз на 2010 год заканчивается, однако не исключено, что летом мне придется к нему еще раз вернуться.

26 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Ключевым моментом последних недель является ссора президента США Обамы с банками, которая, как это обычно и бывает, на самом деле является проявлением более глобального конфликта.

Устойчивость любого общества определяется не только и не столько количеством денег (экономикой), даже при капитализме, сколько системой социальных, общественных связей. Которые, в свою очередь, зависят от целого ряда обстоятельств, в частности от того, как устроена элита, на каком базисе построена ее легитимность и насколько она адаптабельна. Например, на сломе поздней античности, в IV–VI вв. н. э., элита Западной Римской империи (Восточная просуществовала еще почти 1000 лет под названием Ромейской империи, иначе — Византии) практически полностью прекратила свое существование. А вот феодальная элита XV в. к XVII в. практически полностью, на 90 %, сохранилась, из чего следует, что т. н. капиталистические революции на самом деле были революциями «сверху», а не «снизу», как написано во многих учебниках.

А теперь разберемся, почему тема кризиса вызывает такой страх в США и других западных странах. Ну подумаешь, кризис и есть кризис, не в первый раз же, в конце концов. Откуда такой суеверный ужас, который привел к отказу обсуждать его причины и последствия даже внутри элиты? А для этого нужно понять, на чем устроена система общественной стабильности в западных странах, прежде всего — в США.

За счет какого ресурса американская элита обеспечивает социальную стабильность в своей стране, ее развитие? Почему ключевую на сегодня роль в ней играет именно финансовая ее часть? Дело в том, что позиции американской элиты и в мире, и внутри страны обеспечены ее контролем над мировой финансовой системой, построенной на долларе США и американских банках. Но как такую систему удалось построить и за счет чего она держится? Дело в том, что именно США, центр на сегодня единой глобализированной системы разделения труда, обеспечивают значительную часть мирового конечного спроса.

И получается крайне успешная модель. Финансовая элита обеспечивает внутри США спрос, за что американское общество ее поддерживает и признает как лидера. Часть этого спроса она отдает «вовне», за что ее поддерживают элиты большинства крупных экономических держав. При этом в обмен на оказанные услуги большую часть прибыли в рамках этой системы она забирает себе. По поводу отдельных элементов системы можно спорить (в основном о долях и заслугах), но в целом довольны все.

А вот дальше начинаются проблемы. Дело в том, что основной экономический механизм современного кризиса — это падение совокупного спроса в США. Сделать тут у финансовой элиты (что американской, что мировой, в данном случае различия несущественны) ничего не получается, и, в соответствии с нашей теорией кризиса, скорее всего, и не получится. А это значит, что приходит конец самому консенсусу элит — основе основ любого общества.

Финансовая элита — важная, но не единственная часть американской элиты, не говоря уже о мировой. Главная опора американского общества — средний класс, т. е. как раз тот слой населения, который больше всего получает (после финансовой элиты, разумеется) в рамках созданной системы поддержки спроса. В результате кризиса он, в большинстве своем, исчезнет (то есть денег ему больше давать не будут), а значит, «скелет», на котором строится вся система общественных отношений в США, рухнет. Рухнет он и в мире, поскольку если мировая финансовая элита не может обеспечить мировым производителям спрос, то как она может позволить забирать себе большую часть прибыли? И та часть мировой элиты, для которой финансы — всего лишь инструмент, не может смириться с такой ситуацией. Если некая группа не исполняет свои обязанности в рамках общества, то ее статус неминуемо должен быть понижен — это закон, который не знает исключений.

Сегодняшний конфликт между Обамой и банками США — на самом деле только публичное выражение этого общего конфликта. Обама задает (не абстрактно, а от имени общества) своей финансовой элите простой вопрос: как вы намерены компенсировать падение спроса? Следующий вопрос, который автоматически возникает в случае отказа отвечать на предыдущий или в случае неудовлетворительного на него ответа, должен звучать примерно так: как именно вы готовы передать обществу и государству те свои привилегии, которые получили от них за то (и пока), что обеспечивали спрос и развитие? Это уже фактически вопрос о «раскулачивании», и, естественно, банки (точнее, финансовая элита) не могут допустить, чтобы он был задан публично.

Но и ответить на первый вопрос Обамы они не могут. И сводят его, в свою очередь, к вопросу, а на каком собственно основании нынешний глава Белого дома говорит от имени общества. Ты, мол, кто такой? Мы тебя вырастили и поставили на ноги, а ты тут выкобениваешься… И вот здесь у Обамы есть два выхода. Первый — это рано или поздно «сломаться» и, в обмен на некоторые гарантии (например, большие деньги по итогам ухода с поста президента), пойти на попятную. Разумеется, сохранив лицо, т. е. перейдя примерно на такую позицию: и банки, и средний класс — мы все одно общество и должны совместно искать выход из сложившейся тяжелой ситуации. Вот как только слово «совместно» в том или ином варианте будет произнесено — это будет означать, что Обама продался с потрохами.

Во втором варианте он должен продолжать атаки, ассоциируя себя с лидером общества. Тут у него возникнут серьезные проблемы (вот почему я лично ставлю на первый вариант), главным образом потому, что доходы среднего класса будут падать и дальше, независимо от политики Обамы и банков, а прессу не Обама контролирует и не общество, а как раз финансовая элита. Которая, естественно, будет вешать всех собак на президента, а не на себя, любимую.

Нужно еще учесть, что сам Обама проявил явную слабость как политик и администратор. Теоретически он должен был, изображая максимальную любовь к банкам, натравливать на них обе палаты парламента (у которых выборы в ноябре!), изображая из себя арбитра и «отца нации», и добывать очки в глазах избирателя, все более и более четко выявляя ту роль, которую играют банки в американском обществе и экономике. При этом убедительно демонстрируя и элите, и народу, что роль эта им больше не под силу. Такая, достаточно тонкая, но не чрезмерно сложная политика позволила бы ему в какой-то момент с позиции силы предложить банкам пойти на уступки — под угрозой потерять больше, в том числе из-за возможной публичной озвучки второго из приведенных выше вопросов. И эти уступки, на которые банки, скорее всего, пошли бы, еще более бы усилили его позиции — и в рамках элиты, и в обществе.

Но Обама показал себя и слабым администратором (а чем он в жизни руководил?), и слабым политиком. В результате его вынудили первым объявить «военные действия», причем в слабой позиции, поскольку общество пока не осознало реальность текущей ситуации, хотя и недовольно финансистами, которые действительно ведут себя крайне нагло, как минимум по вопросу о бонусах. И у Обамы уже нет времени на то, чтобы качественно подготовить свою позицию, он просто вынужден обнародовать второй из упомянутых выше вопросов, то есть говорить о доле общественного пирога, который получают финансисты, и о тех задачах, которые они уже не могут решить. В ситуации, когда общество еще не готово такую позицию принять, когда оно хочет слышать слова об окончании кризиса, когда пресса и телевидение контролируется финансовой элитой, когда экономическая ситуация будет определяться банками и контролируемой ими ФРС (да и Обама никого из представителей Уолл-стрит из своей администрации не уволил), причем все пироги и пышки будут ассоциировать с банками, а синяки и шишки — с самим Обамой…

Но самое замечательное — что именно в рамках такого взаимодействия будет формироваться экономическая политика, в рамках которой будет жить весь мир.

Разумеется, если все вышеперечисленное будет сделано в доступной для общества и элиты форме, то рано или поздно Обама станет национальным героем. Но локально это, скорее всего, приведет к резкому обострению общественных противоречий, что само по себе в условиях кризиса никому не понравится. И уж точно не усилит позиций самого Обамы.

В любом случае, по мере падения жизненного уровня населения вообще и среднего класса особенно вопрос о перераспределении ролей в рамках системы общественных отношений будет сформулирован. Обаму или не Обаму, но кого-то общество в любом случае выдвинет в качестве «глашатая», который не просто озвучит эту проблему в явном виде, но после слов которого она станет общепризнанным фактом. При этом сам «глашатай», разумеется, как это не раз было в истории, может и жизнью поплатиться за такие «штучки», но пути назад уже не будет — финансовой элите придется уйти с тех позиций, к которым она привыкла. Другое дело, какие отступные она за это возьмет: в таких условиях дело доходило и до гражданской войны. Распад СССР — тому пример.

Скорее всего, впрочем, это будет не Обама. Он уже фактически продемонстрировал, что должности не очень соответствует, а неудачников, «лузеров», в США не любят. И таким образом, мы видим, что описание современного экономического кризиса невозможно объяснить исключительно в рамках экономических отношений. Они только запускают механизм перераспределения отношений внутри элитных групп, и это перераспределение куда опаснее для стабильности общества, чем чисто экономические проблемы.

Прогноз для россии

7–17 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз на наступивший, 2010 год должен традиционно начинаться с анализа прогноза на год предыдущий, 2009, но он, к сожалению, так и не был написан. Этому было много причин, но главной из них стала особенность прогноза на год 2008-й, который мы сейчас вкратце и обсудим. Этот прогноз предполагал, что появление нового президента страны неминуемо вызовет обострение внутриэлитных противоречий, которое к тому же будет накладываться на рост экономических проблем. Все это вместе должно было рано или поздно вызвать разрушение элитного консенсуса о недопущении «выхода» внутриэлитных противоречий за пределы узкого круга посвященных.

В прогнозе предполагалось, что это может произойти в 2008 году, однако уверенности в этом не было. И причиной отказа от написания прогноза на 2009 год было как раз то, что соответствующие процессы шли очень медленно и принципиально новых соображений о развитии событий в стране, даже через год, привести бы не удалось, а заниматься анализом слухов и сплетен или, тем более, инсайдерской информации не хотелось.

А вот почему события развивались медленно, сказать стоит. Дело все в том, что в рамках той версии мирового разделения труда, которая сложилась к середине 2000-х годов, Россия прочно заняла место поставщика ресурсов, в первую очередь энергетических. А значит, ресурс ее прочности во многом зависел от резервов, накопленных в рамках продажи нефти и газа, а также полученных в качестве кредитов от иностранных банков под залог российских активов. Напомню, что собственно «острая» часть мирового экономического кризиса началась в августе 2007 года, всего за несколько месяцев до написания обсуждаемого прогноза на 2008 год, а первая «дефляционная волна» началась через 9 месяцев после его опубликования, так что вопрос о стратегии элиты «западного» глобального проекта в рамках кризиса на тот момент еще был открыт.

В реальности оказалось, что был выбран вариант откладывания всех вопросов «на потом», все резервы были брошены на сохранение status quo. А поскольку чуть ли не единственным реальным резервом была эмиссия, она откровенно выходила за все более или менее разумные рамки. При этом даже после начала дефляционной стадии политика не изменилась, увеличился только масштаб эмиссии. Напечатанные деньги требовали места приложения, как следствие, раздувались новые пузыри, при этом традиционные варианты, фондовый рынок и недвижимость, уже пребывали в критической ситуации (вообще, рост фондового рынка в условиях дефляции крайне мало вероятен). И значительная часть эмиссионной ликвидности устремилась в нефтяной сектор, повышая мировые цены до заоблачных высот и позволяя российскому руководству быстро увеличивать «подушку безопасности».

Как следствие, российская элита, правда, уже после опубликования «Прогноза для России на 2008 год», также получила техническую возможность отложить решение всех проблем «на потом». И естественно, эту возможность отыграла, что называется, «по полной программе». Естественно именно потому, что над нею все время довлеет опасность выхода внутренних конфликтов на уровень всего общества, угроза, которая почти наверняка реализуется в случае реальных действий по борьбе с кризисом. И наложившиеся на этот страх ощущения, что имеющимися деньгами можно «залить» любые проблемы, создало текущую ситуацию, которую условно можно назвать сильно затянувшейся переходной стадией. Как и в 2000 году, старый президент окружил нового своими людьми, причем даже еще более плотно, чем тогда. Прошло целых полтора года с момента выборов, прежде чем Медведев осмелился заменить только одного ключевого «игрока» путинской кремлевской команды: главного кадровика Осипова.

Именно это ощущение «неограниченности» финансовых ресурсов и позволило Путину не испугаться публичной ответственности и все-таки, вопреки прогнозу, пойти на пост председателя правительства. Хотя не исключено, что свою роль сыграл как раз страх, опасения того, что Медведев, точнее окружающие его лица, могут «наломать дров» с точки зрения обострения внутриэлитных конфликтов. Но вот концепция «тихой гавани» на фоне уже начавшейся дефляционной стадии мирового кризиса — это уже явно ощущение «неограниченности ресурсов», как и поддержка за счет государственных ресурсов обанкротившихся олигархов и коррумпированных госчиновников. Поскольку именно ради интересов последних государственные банки якобы «поддерживали» фондовый рынок, на самом деле выкупая де-факто принадлежащие этим самым чиновникам пакеты акций, позволяя им сохранить незаконные накопления.

И именно это ощущение «неисчерпаемости» резервов создало в 2009 году модель «ресурсной поддержки» бюджета, когда в условиях колоссального дефицита региональных бюджетов и Пенсионного фонда они стали тупо финансироваться за счет средств резервных фондов. Тупо — потому что под саму систему было заложено несколько очень серьезных мин.

Собственно говоря, мины эти стали следствием тех самых внутриэлитных противоречий, о которых писалось в прогнозе. Только за счет резервов они так и остались на элитном уровне. Консенсус, о котором я писал два года назад, так и не был разрушен как раз из-за резкого роста «подушки безопасности» и созданных за этот счет иллюзий. Первой проблемой стало обострение противоречий по линии «западники» — остальное общество. В «Прогнозе для России на 2007 год» я много писал о структуре российской элиты и о том, что современные «западники» получили «мандат» на власть именно потому, что опирались на внешние для России силы — элиту «западного» проекта. В 2000 году этот мандат был несколько изменен, но одновременно и подкреплен приходом Путина, команда которого, выросшая в 70–80-е годы, была сильно заражена концепцией «конвергенции». В результате произошло некоторое разделение: «чистые» «западники», «монетарные реформаторы», стали отвечать за экономическую политику страны, а «силовики-конвергенщики» — за внешнюю политику и внутреннюю идеологию.

Когда дело касалось других элитных групп, они действовали слаженно и четко: реформа армии, окончательно ликвидирующая армейскую элиту как основу патриотического самосознания в любой стране мира, создание псевдопатриотических идеологических форм, усиление борьбы с культом личности Сталина, жесткое ущемление, в первую очередь по бюджетному направлению, региональных элит. Отметим, что эти схватки были дополнены проблемами по разделению доходов. Армия и «оборонщики» традиционно «кормились» из бюджета, и тут у «западников» были все шансы: они просто разворовывали бюджет до его поступления на счета конкретных организаций. Регионалов лишили источников пополнения собственных бюджетов, посадив на «федеральную иглу», но зато милостиво разрешили им (пока) сохранять высокие цены на недвижимости, не реструктурируя отрасль.

В то же время резкое падение экономики с конца 2008 года полностью разрушило легенду о «тихой заводи», падение производства и фондового рынка у нас оказалось самым сильным в мире. Авторитет Сталина (который в данном случае выступает как символ, уже вошедший в общественный архетип, хотя только совсем недавно умерли последние два человека, которых назначал на должности непосредственно Сталин: Николай Константинович Байбаков и Тихон Николаевич Хренников) непрерывно растет. Резко усиливаются патриотические настроения в обществе, которое все чаще и чаще противопоставляет себя власти. Особенно это видно по реакции на откровенные и циничные преступления представителей этой самой власти: гаишников, которые в пьяном виде сбивают на пешеходных переходах детей и беременных женщин, милиционеров, которые устраивают бойни на улицах, чиновников и судейских, которые в своем мздоимстве превышают все возможные в стабильном обществе пределы. Результаты последних, тотально фальсифицированных, региональных выборов в этом смысле тоже подлили масла в огонь.

При этом никаких мер противодействия этим явлениям государство не оказывает. Отдельные публичные выступления руководителей страны только вызывают раздражение, поскольку радикально противоречат фактам. Не исключено, что именно это раздражение привело к тому, что фактически единственным элементом государственной политики стал постоянный рост социальных расходов, прежде всего повышение пенсий. В любом случае, пока это напряжение еще не дошло до той степени, когда люди выходят на улицы, но в случае резкого падения уровня жизни и отдельных провокаций со стороны некоторых представителей элиты ситуация может стремительно измениться.

Вторым элементом противоречий стало усложнение отношений между «либерал-реформаторами» и «силовиками-конвергенщиками», особенно после избрания Медведева президентом. Поскольку «конвергентные» элиты, ориентированные на «реальные» ценности, естественным образом сконцентрировались вокруг Путина, «либерал-реформаторы» (или, как мы их называем, либерасты) начали «кучковаться» вокруг нового президента.

И хотя их активность носит во многом чисто пиарный характер (в том числе ради получения «западных» грантов), легенды об их влиянии возникают достаточно часто. Например, замечательная гипотеза о том, что визит президента США в Москву летом 2009 года был вызван активностью ряда прозападных структур в окружении Медведева, которые убедили своих американских корреспондентов (кураторов?), что личное присутствие Обамы «подвигнет» Медведева на снятие Путина с поста премьера. Тут, как говорится, за что купил, за то и продаю, но, se non e vero, e ben trovato, то есть «пусть это и неправда, но хорошо придумано».

Классическим примеро


убрать рекламу


м противоречия стала кредитно-денежная политика. На первом этапе развития кризиса Игнатьев и Кудрин продолжали политику «currency board», дополненную элементами «инфляционного таргетирования», то есть борьбой с инфляцией. В условиях падения спроса и жизненного уровня населения во всех нормальных странах происходит дефляция, но у нас в рамках «элитного консенсуса» было принято решение о повышении тарифов естественных монополий. Именно их рост вызывает инфляцию, с которой борется Центральный банк.

Поскольку инфляция издержек увеличивается за счет повышение тарифов, бороться с ней монетарными методами бессмысленно, и по этой причине ЦБ начал борьбу за повышение курса рубля. В конце 2008 года он явно «недодевальвировал» рубль, а в 2009 году начал откровенно его усиливать, что позволяло уменьшить стоимость импорта и, как следствие, сократить рост цен для потребителей. Но результатом этой политики стало быстрое падение конкурентоспособности отечественных производителей с резким падением промышленности и ВВП, создаваемого в реальном секторе. Из-за этого конфликт «либерал-реформаторов» и всех остальных элит, региональных в том числе, существенно усилился. Даже «силовики-конвергенты» в узких кругах выражали недовольство такой политикой, кроме того, именно им пришлось начать работу по предотвращению социального недовольства в «моногородах», особенно болезненно страдающих от такой политики.

Некоторое прозрение началось летом 2009 года, когда против такой политики начали возражать даже заместители министра финансов, на сегодня — главного экономического идеолога страны. А к концу года пагубность этой политики признал и сам министр Кудрин, фактически дезавуировав все свои теоретические рассуждения последних двух лет. Беда только в том, что никакой альтернативной политики пока у «западников» нет.

Еще одним элитным конфликтом, который играет важную объективную роль в стране, но практически пока не осознается руководителями страны, является противоречие между приматом «западных» интересов в деле определения экономической стратегии государства и реальными интересами государственной власти. Ни Игнатьев, ни Кудрин, скорее всего, не являются прямыми агентами США или Уолл-стрит, но, будучи наследниками Гайдара и Чубайса, они не имеют и не собираются иметь собственный экономический «штаб», полностью в этом отношении полагаясь на «идейно близких» аналитиков Уолл-стрит. А последний находится в остром противоречии с руководством США в части выбора сценария развития экономики на текущий год: дефляционного или инфляционного.

Для устойчивости современной российской власти более выгоден сценарий инфляционный, поскольку при нем цены на нефть как минимум не будут падать, а скорее всего, будут расти, причем быстрее, чем цены на критически важный для нас импорт. А вот в дефляционном сценарии все наоборот. При этом экономический блок российской власти делает все, чтобы на практике реализовался сценарий дефляционный. Я не могу утверждать, заметили ли это противоречие Игнатьев и Кудрин, но Путин и Медведев явно пока не осознали, что это «мина», подложенная под само основание их (и всей российской элиты) власти. А ведь это противоречие будет только усиливаться по мере развития мирового кризиса.

Не вдаваясь в дальнейшие детали протекающих сегодня конфликтов, которые до сих пор так и не вышли из чисто внутриэлитной конфигурации, считаю, что пора перейти собственно к прогнозу на 2010 год.

Прежде всего нужно отметить, что уникальный момент начала мирового кризиса (уникальный с точки зрения возможности разорвать нашу позорную энергетическую зависимость от мировой экономики) мы глупейшим образом упустили, что, как отмечено выше, признал даже главный виновник этой ошибки, министр финансов Кудрин. Как следствие, тот момент, когда можно было на фоне общей паники резко закрыть наши рынки и начать стимулирование импортозамещения, был пропущен. Более того, за это время, прежде всег в рамках G20, нас заставили подписать целую кучу обязательств по поддержанию открытости рынков. В том числе декларацию о недопустимости девальвации валюты, что существенно сократило наши возможности по купированию кризиса.

За это время мы также сократили существующие свободные валютные резервы, но тут более или менее полной информации не существует. В частности, не известно, насколько связаны те ресурсы, которые мы держим в иностранных банках, с теми кредитами, которые эти же (или дружественные им) банки выдали российским предприятиям. Кроме того, в течение 2009 года активно шла реструктуризация корпоративного долга российских компаний перед западными кредиторами. Суть этой реструктуризации состояла в том, что кредиторы отказывались от получения российских залоговых активов (резко упавших в цене в процессе кризиса) и готовы были отложить платежи в обмен на получение живых денег. Это облегчило текущее состояние крупных российских предприятий, однако насколько такие соглашения обусловлены текущими курсовыми параметрами — большой вопрос.

В любом случае, на сегодня девальвация уже не даст того эффекта для производителей, который был возможен год — полтора назад. Последнее означает, что поддержания уровня социальных расходов (главный приоритет современной власти!) сегодня можно достичь только за счет использования резервных фондов. На первом этапе — бюджетных, но потом дело дойдет и до резервов ЦБ: чистая рублевая эмиссия неминуемо будет обменивается на валюту. Сейчас для этого используется та валюта, которая формально покрывает бюджетные фонды Минфина, но, когда она закончится, придется использовать резервы ЦБ или перейти к политике перманентной девальвации рубля. Избежать этого в условиях постоянной эмиссии будет невозможно: источников покрытия дефицита бюджета больше нет (без радикального изменения экономической политики), сокращать дефицит — значит резко усиливать социальную напряженность.

Кроме того, подавляющее большинство мировых производителей уже поняло, что совокупный спрос будет падать. Пока эта мысль еще не успела посетить их головы, можно было втихаря «отрезать» от мировых рынков кусочек процентов так в 5, максимальную возможную на сегодня долю России, поскольку ожидаемый всеми рост мировых рынков сбыта все равно перекрывал это сокращение с лихвой. Сегодня всё иначе: когда рынки падают, каждый потребитель на счету, и отдавать его каким-то мифическим «российским производителям» никто не собирается. Не то чтобы это было совсем невозможно, но сопротивление придется преодолевать колоссальное.

Есть только одна возможность для того, чтобы провести девальвацию и защитить-таки отечественные рынки, — резкое падение мировых цен на нефть. Тут сработает, так сказать, «объективный фактор», и никто возражать не сможет, точнее, эти возражения можно будет просто не принимать во внимание. Но для этого необходимо, чтобы мировая экономика пошла по дефляционному, а не по инфляционному сценарию. В этом случае еще в 2010 году мировые цены на нефть резко (возможно, до $35–40 за баррель) упадут, и девальвация станет возможной. А вот в случае альтернативного, инфляционного сценария все будет иначе — цены на нефть будут расти.

Это вроде бы делает дефляционный сценарий приемлемым для российского руководства (чем ослабляет описанное в первой части элитное противоречие), однако это не совсем так. Дело в том, что в отличие от 1998–1999 годов девальвация рубля быстрого облегчения не принесет. Тогда еще существовали сохранившиеся со времен СССР полные цепочки производства от сырья до конечного продукта, которые позволяли в условиях падения национальной валюты вытеснить импорт. Сегодня их уже нет практически нигде (даже в оборонке) — так или иначе или ремонт оборудования, или комплектующие, или сырье приходится закупать за границей.

Это значит, что для повышения эффективности нашей экономики и роста доходов бюджета (не зря же именно Кудрин завопил об ошибочности своей же экономической политики в 2008–2009 гг. — у него просто резко упали поступления в бюджет) придется вкладывать довольно значительные средства. У частников их нет — они задыхаются под грудой набранных в «счастливые 2000-е» долгов перед западными финансовыми структурами, и что с ними делать в условиях падения доходов — большой вопрос. Олигархи, например, решают этот вопрос банальным способом, единственным, который они освоили за последние 15 лет: просят деньги у государства. Про кредиты со стороны российских банков даже говорить глупо — Центробанк делает все, чтобы брать такие кредиты было невозможно. Кроме того, нарастающий в условиях падения мирового спроса импорт по демпинговым ценам будет (частично или полностью) «съедать» преимущество российских предприятий, появляющееся в условиях дефляции.

Значит, остается государство. У него деньги есть, но оно совершенно не умеет с ними обращаться. Точнее, на протяжении многих лет оно считало, что единственный правильный способ работы с деньгами — это распределить их среди «своих». Для системы, выросшей из совершенно преступной и абсолютно аморальной приватизации, это естественно, но беда в том, что «свои», как показал опыт последних двух лет, абсолютно неспособны к конструктивной работе. Начиная со времен приватизации (значительная часть российских чиновников прошла эту «школу», а все остальные видели или, как минимум, слышали, как на ней обогатились «реформаторы») все чиновники точно знают, что идеальный вариант работы — это торговать той частью государства, которая досталась им в управление. Соответственно, крупный бизнес (который тоже в большинстве вырос из приватизации) тоже понимает, что проще дать взятку чиновнику и получить «кусок», чем медленно и тяжело осваивать бюджетные деньги (при этом все время «подкармливая» надзирающих чиновников).

Фактически все сказанное означает, что дефляция не сможет дать серьезного эффекта до тех пор, пока у государства есть ресурс, то есть те самые резервы, о которых речь шла выше. Мы просто будем проедать под вопли о «модернизации» и «инновации» остатки этих ресурсов, скорость пополнения которых будет все время падать, поскольку будет падать спрос на мировых рынках. А когда ресурсы, в т. ч. и валютные, закончатся совсем (скорее всего, это будет уже за пределами 2010 года), то станет совсем плохо. Грубо говоря, как в 1998 году, но только не на несколько месяцев, а на годы.

В общем, конечно, для общества в целом дефляционный сценарий лучше, чем инфляционный. Да, жить станет хуже чуть ли не завтра, но зато появится шанс на то, что в современной российской элите начнется острый конфликт, который приведет к смене управленческой модели до того, как начнется русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Потому что если цены на нефть не упадут или даже станут расти, то наши власти ничего менять не станут. В общем, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Беда только в том, что продолжение ситуации для нашей элиты, в отличие от народа, ужасом не является.

Но и самого элитного конфликта недостаточно. Потому что людей, которые что-то могут сделать, мало, и неинтересно им воевать с ворами и коррупционерами, а значит, во власть они просто так не пойдут. Да и делать им там особо нечего, поскольку сегодня институциональная структура управления выстроена так, что реализовать какое-либо решение можно в одном-единственном случае — если есть коррупционный консенсус конкурирующих аппаратных групп. Некоррупционного консенсуса, к сожалению, сегодня быть не может, поскольку единственной задачей государственного аппарата стало личное (или корпоративное, в том случае, если чиновник представляет на своем посту частную структуру) обогащение. А значит, любое решение может быть оформлено только в стиле «это — вам, а это — нам». Собственно, мы хорошо это видим на многочисленных примерах.

Разрушение такого коррупционного (чтобы не сказать клептократического) сообщества невозможно усилиями одного человека, даже находящегося на самом верху иерархии. В истории такие проблемы решались либо распадом государства (под ударом внешних сил или даже самостоятельным), либо созданием/появлением альтернативной элиты. Опричники, хунвейбины, «горожане», которых короли использовали против аристократии, появлялись в истории регулярно и зачастую эффективно.

Не исключено, что интерес к истории России/СССР времен Ивана Грозного и Сталина как раз связан с этими обстоятельствами. И в середине XVI века, и в 30-е годы века ХХ нашей страной правили чрезвычайно мощные и по ресурсам, и по численности олигархические группировки, соответственно Рюриковичи и «старые большевики». Разумеется, князья Рюриковичи сильно отличались по мировосприятию от «старых большевиков» и «новых русских», которые еще помнили «голодные» для себя времена, но по сути ситуация от этого не менялась.

Методы, которые использовали Иван Грозный и Сталин для оздоровления страны, были удивительно похожи, причем в истории практически нет других вариантов перехода к здоровому развитию. Речь идет именно об этом, потому что никто бы не стал возражать, если бы речь шла просто о личной власти (хотя, например, первую жену Ивана IV почти наверняка отравили). Фактически это означает, что сегодня изменения в стране возможны только при условии появления альтернативной элиты, которая поставит прямой вопрос о смене целей существования страны.

Такая элита может либо возникнуть вне элиты старой — при активной работе первых лиц государства, либо созреть внутри элиты действующей. Сталин использовал первый метод, Иван IV — второй; для сегодняшней России, по всей видимости, должен сработать промежуточный вариант. Собственно говоря, дефляционный сценарий для мировой экономики с выходом внутриэлитных конфликтов на уровень всего общества как раз и создал бы возможность появления альтернативной элиты.

При этом совершенно не обязательно ее специальным образом выстраивать и выращивать. Количество людей, не имеющих никаких шансов на карьеру и достойную жизнь, сегодня очень велико, и достаточно, что называется, «кинуть идею» и продемонстрировать хотя бы минимальную волю к достижению цели. При этом лидером новой элитной группировки, скорее всего, станет представитель элиты старой (как это обычно и бывает), а вот ее массовый состав будет состоять из людей новых. И затем, по мере обострения противоречий внутри страны, может произойти массовая замена старой элиты, сначала на уровне чиновников, а затем — и по всему обществу в целом.

Какие идеи могут сегодня стать такими «центрами кристаллизации»? Я вижу две: первая — это возобновление националистической идеи «Россия — для русских», не в смысле уничтожения всех альтернативных национальных группировок (хотя турки в аналогичной ситуации в начале ХХ века просто вырезали почти всех армян и выслали греков), а скорее в рамках принятия православия и национальных приоритетов на уровне государственного строительства. Принимай православие, докажи, что ты придерживаешься русских ценностей — и можешь рассчитывать на карьеру. Если нет — шансов почти не будет.

Вторая — восстановление Империи. Эта идея сейчас будет усиливаться по мере возрастания проблем в бывших союзных республиках, но чем она закончится — большой вопрос. В частности, будет ли эта идея преимущественно светской, как в СССР, или православной, как в Российской империи. Во всяком случае, большое количество молодых и не самых молодых людей готовы будут поддержать любую из таких идей, если они увидят в них для себя перспективу.

Не исключено, что появится и еще какая-то идея, хотя вот так, навскидку, сложно предположить, что это может быть. Для прогноза на начавшийся год здесь принципиально следующее. Во-первых, насколько быстро будет ухудшаться ситуация. Если быстро — то противоречия внутри элиты будут резко нарастать, кристаллизация общества усилится, и «взрыв» может произойти очень быстро, хотя, скорее всего, не в 2010 году. А вот если цены на нефть будут расти, то за счет накопленных и наращиваемых ресурсов, скорее всего, удастся на какое-то время заморозить конфликты и тянуть, тянуть нынешнюю ситуацию.

Некоторую (хотя и не главную) роль сыграют внешние факторы. Роль США, до какого-то времени абсолютно доминирующая, будет все время слабеть, а вот роль Китая и Европы (особенно — так называемой «старой» Европы, то есть «дофинансовых» европейских элит, возникших до XVII–XVIII веков, в частности — Ватикана) будет расти. Кроме того, свое влияние окажет и исламский фактор, в частности отношения с Ираном и Турцией. Но все это будет работать только в случае разрушения российского элитного консенсуса.

С моей точки зрения, картина будет выглядеть так. Если в мире победит инфляционный сценарий, то в стране мало что изменится, вялотекущий кризис будет продолжаться, «дыры» будут затыкаться в ручном режиме, хотя их количество будет расти.

Если сработает дефляционный сценарий, но на короткое время, сменившись затем денежной накачкой, как это было осенью 2008 года, то конфликт в российской элите будет нарастать, но в открытую стадию не перейдет. В этом случае нужно будет тщательно разбираться в том, как протекают процессы в районе Кремля, кто и как начинает собственную «игру». Этот сценарий пока наиболее вероятен.

Последний вариант, самый маловероятный — это классический дефляционный сценарий в стиле 30-х годов ХХ века. В этом случае открытые элитные войны в России могут начаться уже в этом году, и, соответственно, такое развитие событий потребует в середине года серьезного уточнения.

10 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

Любые рассуждения прогнозного типа обычно вызывают у слушателей /читателей законные сомнения. Прежде всего потому, что прогнозист, будь он хоть семи пядей во лбу, не в состоянии проанализировать весь объем существующей по его вопросу информации — это просто невозможно. А ведь есть и другие прогнозисты: как честные (которые тоже анализируют, только несколько другой массив информации и, возможно, другими методиками), так и не совсем, в задачу которых входит (за деньги или их эквивалент) доказать истинность определенных позиций, целенаправленно подобрав соответствующие факты. Это задача, подчас сложная, но не невозможная; найти соответствующие факты или правильно их интерпретировать — дело, в конце концов, мастерства интерпретатора. Тех из них, которые получают деньги за пропаганду проектных ценностей «западного» глобального проекта, мы договорились называть либерастами, но есть и другие. Иногда они действуют достаточно топорно, и именно по этой причине я часто сомневаюсь в том, что люди, дающие экономические прогнозы, на самом деле являются экономистами. Поскольку профессионал с легкостью заметит, если факты подогнаны под заранее заданные параметры. Впрочем, иногда текст написан так качественно, что сразу и не разберешь, кто пишет: пиарщик, получивший контракт, или честный эксперт в рамках своего видения ситуации. А ведь большая часть читателей профессионалами не является…

В частности, серьезной проблемой является оценка состояния мировой экономики. Отметем сразу позицию политиков — эти просто обязаны говорить «все хорошо, прекрасная маркиза», в противном случае у них возникнут серьезные профессиональные проблемы, к экономике не имеющие вообще никакого отношения. Но ведь и люди, которые позиционируют себя как экономические эксперты, говорят вещи прямо противоположные: еще совсем недавно многие из них смеялись над прогнозом о предстоящем кризисе (а некоторые даже Нобелевские премии получили за «доказательство», что его быть не может!). А сегодня они же говорят о том, что кризис «уже закончился». А наша позиция, моя и моих единомышленников, состоит в том, что кризис был неизбежен, его можно было предсказать еще с конца 90-х годов, и сегодня он будет неизбежно продолжаться. Так как же быть в этой ситуации простому читателю, не обремененному знанием экономических моделей и тонкостей соответствующей терминологии?

Ответ есть, и он достаточно простой: нужно смотреть на косвенные признаки. Например, я, и у себя на сайте, и в блоге подробно объясняю тонкости позиции отдельных экспертов и пропагандистов противоположной (то есть антикризисной) точки зрения. Мы с ней не согласны, но, поскольку она широко распространена, ее необходимо тщательно анализировать. А вот с другой стороны — полная тишина. В газетах «Коммерсант» и «Ведомости», которые представляют точку зрения «антикризисного» направления в экономике, не только не обсуждается наша позиция, там даже запрещено упоминать наши имена. Причем это не случайность — главный редактор сайта slon.ru и бывший главный редактор «Ведомостей» четко и внятно объяснил эту свою позицию у меня в блоге: он и его сторонники не желают «оскорблять» своих читателей нашими теориями. Более того, после этой милой дискуссии в рейтинге блогов этого сайта мой блог появляться перестал. Выводы я делать не стану, предоставлю это читателям.

Но, скажет серьезный читатель, что вы все о каких-то там мелких «шестерках» в рамках мировой экономической общественности, кто там слышал про наши сайты и газеты! В общем, верное замечание, в связи с чем даю ссылку на более серьезное сообщение.

Сказать о том, что кризис и не думал прекращаться (поскольку не исчерпала своего ресурса главная причина его возникновения — превышение совокупным спросом реально располагаемых долгов населения), глава МВФ не может — это уже согласованная в рамках политического консенсуса позиция. Но, как мы видим, может зато сказать, что «есть вероятность» начала нового кризиса! Более того, он даже предусмотрительно переложил ответственность за это событие на те силы, которые ему не подчиняются и ответственность за деятельность которых он не несет, из чего следует, что сам-то Стросс-Кан, скорее всего, считает, что вероятность такого события достаточно велика. Результат — и волки сыты, и овцы целы: и репутация не пострадала, и «линию партии» не нарушил.

На самом деле таких историй, если покопаться в интернете, можно найти множество. Эти просто наиболее яркие (для меня лично, да и по масштабу главного героя), которые четко говорят, что люди, отстаивающие позиции прекращения кризиса и начала восстановления роста, в лучшем случае немножко обманывают сами себя, а в худшем — целенаправленно и цинично (то есть за деньги) пытаются обмануть нас всех. Я и мои единомышленники никогда не говорили о том, что мы не совершаем ошибки, и в случае их выявления внятно о них говорим и пытаемся изменить наши методики, чтобы больше таких ошибок не совершать. С противоположной стороны таких вещей никто не делает, более того, игнорируется любая критика, и свои ошибки никто публично не обсуждает. Что показательно.

16 Мая

 Сделать закладку на этом месте книги

Я довольно долго не писал ничего нового, и это было не случайно. Дело в том, что в конце 2008 — начале 2009 года в мировой экономике сложилась микромодель, характеризующаяся рядом достаточно устойчивых параметров. Само ее возникновение было связано с постоянной «поддержкой» финансовых институтов за счет эмиссионной накачки. Масштаб этой поддержки в США в 2009 году достиг 12 %, аналогичные цифры планировались на год текущий. Отметим, что цифра в 12 % не случайна — именно с такой скоростью падала экономика США во время кризиса начала 30-х годов, приведшего, как известно, к Великой депрессии; механизмы этого кризиса в части структурных искажений были достаточно похожи на современные.

В результате средства поддержки экономики (которых в 30-е годы не было вовсе) должны были где-то концентрироваться, вызывая инфляционные эффекты. Они хорошо видны на прилагаемой диаграмме, и движение этой массы денег и вызвало синхронное движение ряда экономических параметров, в частности, рост фондовых рынков, цен на ресурсы (нефть в первую очередь) и золото.

Мне казалось, что возможности этой микромодели исчерпаны, и хотелось привязать новое сообщение к такому принципиальному в процессе развития кризиса моменту, как ее смена. Действительно, постоянный вброс эмиссионных денег привел к росту мировых цен на базовые инвестиционные товары. В США рост цен на них за год составил более 35 %, что, естественно, поставило под угрозу реальный сектор, который не мог переложить их на потребителя, поскольку сталкивался со спросовыми ограничениями. Хотя массированная пропаганда «окончания кризиса» и вызвала небольшой рост потребительского спроса (за счет сокращения начавших было расти сбережений), он однако компенсировать такой масштаб издержек явно не мог. В результате к началу 2010 года денежные власти развитых экономических стран приняли решение не принимать пока новых программ поддержки (читай — не печатать больше денег), ограничившись действиями тех, которые уже были запущены, тем более что их масштаб, в общем, казался по аналогии с 30-ми годами и 2009 годом достаточным, для того чтобы приостановить спад.

Беда, однако, пришла оттуда, откуда не ждали. Дело в том, что модель постоянного рефинансирования накопленного долга и эмиссионной поддержки спроса, которая первоначально была придумана для домохозяйств, не могла не внедриться в деятельность других субъектов экономики, в том числе и государств. Отметим занятное совпадение: средний долг домохозяйства в США по отношению к его годовому доходу (130 %) удивительно совпадает с долгом Греции по отношению к ее ВВП (около 125 %). В 30-е годы таких масштабов госдолга и в помине не было, и рано или поздно эта проблема должна была «выстрелить». Она и выстрелила — в конце весны, как раз тогда, когда пришел срок заканчивать уже принятые программы эмиссионной поддержки экономики (читай — финансовых институтов).

И на этом фоне рухнула Нью-Йоркская фондовая биржа. И хотя через несколько дней ее «подняли» на прежнюю высоту, ситуация принципиально изменилась. Дело в том, что вместе с биржей 5–6 мая рухнули и цены на нефть, и евро (относительно доллара), поднялась стоимость золота. А вот подъем сопровождался совсем другими эффектами. В выходные, 7–8 мая, денежные власти ряда стран приняли принципиальные решения. Во-первых, ФРС США возобновила неограниченные выплаты банкам через «дисконтное окно». Во-вторых, европейский центробанк впервые в своей истории отказался от «монетарного первородства» и объявил о прямом выкупе государственных облигаций ряда стран еврозоны. В-третьих, в Евросоюзе был создан самый крупный в истории финансовый фонд, целью которого является спасение стран-должников.

Фактически речь идет о том, что благие пожелания начала года о прекращении эмиссионных программ были похоронены. Причем если в 2009 году эмиссия прикрывалась колоссальной пропагандой о «конце кризиса», «зеленых ростках» и так далее и тому подобное, то на прошлой неделе стало окончательно ясно, что речь идет о чистой эмиссии. Соответственно, фондовые-то рынки в начале недели взлетели, а вот нефть продолжила свое падение, золото показало исторические максимумы, а евро падает дальше. Иными словами, рост рынков был связан с чисто спекулятивными эффектами, оптимистическая микромодель, сложившаяся в 2009 году, прекратила свое действие, и уже к концу недели рынки снова стали падать.

Особо отметим золото, которое фактически продемонстрировало, что оно уже рассматривается не как сырье, а как монетарный металл, валюта-убежище. Мы много об этом писали еще в начале 2000-х годов, сегодня это предположение у нас на глазах становится фактом.

А главным вопросом для нас, граждан России, в этой ситуации является то, почему перестала расти цена на нефть. С моей точки зрения, это совершенно естественная ситуация. Дело в том, что, если эмиссия продолжается, нужно хоть как-то компенсировать для реального сектора неизбежный рост издержек. Проще всего это сделать за счет одного из самых манипулируемых рынков — нефтяных фьючерсов, и, судя по всему, именно это и происходит. Последнюю неделю цена на нефть американского сорта «Лайт» устойчиво ниже, чем на европейский «Брент», что с экономической точки зрения нонсенс, поскольку качество последнего ниже. Но такое регулярно случается, когда власти США хотят опустить мировые цены на нефть.

Масштаб этого снижения может быть достаточно велик: «равновесная» цена на спотовом рынке равна примерно 40 долларам за баррель, а значит, снизить ее с максимумов можно больше чем в два раза. А ведь теоретически на какое-то время можно опустить цены и ниже точки равновесия спроса и добычи.

В любом случае, стало понятно, что на июньских саммитах G8 и G20 придется принимать очень тяжелые решения: модель выхода из кризиса, принятая полтора года назад, оказалась неэффективной, а время уже упущено. Впрочем, не исключено, что решение опять отложат, поскольку на пару месяцев ситуация вроде бы устаканилась, а современные политики в принципе не способны принимать на себя ответственность за сколько-нибудь непопулярные решения. А других в наше время вообще быть не может. Особенно тяжело придется нам, поскольку цены на нефть — чуть ли не единственный волосок, на котором сегодня «висит» российская экономика.

4 Июля

 Сделать закладку на этом месте книги

Прошло несколько дней с момента «посиделок» лидеров крупнейших стран мира в Канаде, так что можно подводить итоги… Как мы ранее и предполагали, результат получился крайне неутешительный: никаких экономических решений не принято, даже общих рекомендаций не найдено. Рассуждать о 2011 годе (что-то там на встречах G говорилось о том, что дефициты бюджетов в этом году нужно уменьшить) в текущей ситуации просто смешно, до него еще дожить нужно. И достаточно посмотреть то


убрать рекламу


лько на некоторые диаграммы, описывающие современное состояние дел в экономике, чтобы понять, насколько все плохо. Первая картинка показывает среднее время поиска работы у безработных в США, вторая — совокупный портфель банковской системы США:

Но как же так получилось, что на фоне самого, быть может, страшного кризиса за всю историю современного человечества люди, которые по самой своей сути должны нести ответственность перед обществом, почти демонстративно от нее отказываются?

Ответ, в общем, известен, хотя он и неприятный. Скорее всего, дело в том, что современная система управления обществом и экономикой слишком сложна. Еще в 40-е годы в СССР Сталин мог себе позволить лично разбираться в большом количестве вопросов, во всяком случае, разговаривать со специалистами почти во всех отраслях знаний. Уже в 60-е годы такое стало невозможным: научно-технический прогресс настолько увеличил сложность процессов, что принять объективное решение стало невозможно.

Представьте себе, что вам, лично вам, поручено выяснить, почему не летает «Булава». Вы будете выслушивать разных специалистов, читать их доносы друг на друга, но решение, в общем, примите скорее исходя из личных симпатий, чем на основе объективной картины. Просто потому, что разобраться в вопросе до конца все равно не сможете.

Но как только сложилась такая ситуация (условно — где-то в 60– 70-е годы), мы почти автоматически снова пришли к тому, что решения принимаются на уровне «свой — чужой». Или же сложным консенсусом. До какого-то времени еще действовала инфраструктура, созданная в прежние времена, в которой на ключевых местах еще находились специалисты, помнившие, что принимать решения нужно на основе объективных тенденций, а говорить правду. Но эта инфраструктура быстро пришла в негодность, у нас — чуть быстрее, на Западе — чуть медленнее, и вот мы столкнулись с печальным результатом.

Руководители современных стран не имеют базового экономического образования, они не понимают экономики. Соответственно, находятся под жестким прессингом формальных статусных параметров (престижные университеты, премии, экспертные должности). А они все формировались последние 30 лет в рамках системы финансового капитализма, массированной эмиссии, что и сформировало современную экономическую теорию. Которая, естественно, и объясняла миру (и политикам в том числе), что именно эта модель единственно правильна.

В России ситуация еще хуже, поскольку экономические решения принимают у нас либерасты, которые тупо исполняют рекомендации внешних сил, преследующих, как понятно, свои личные цели. Которые к нашим интересам могут не иметь никакого отношения.

И вот результат. Описать современный кризис эта модель, которую условно можно назвать монетаризмом, не может. Это просто исключено: сама теория создавалась для пропаганды модели «финкапа», в ней даже терминов соответствующих нет. Я лично много раз, еще в начале 2000-х, пытался объяснить даже не экономистам, а просто людям, прослушавшим соответствующие курсы, концепции структурных проблем современной экономики. Они страшно возмущались и требовали, чтобы я сформулировал свои выводы на основании «научных» терминов! А когда я отказывался, говорили, что это означает, что соответствующих эффектов просто нет. Так и вспоминается окончание старого детского анекдота: «Как же так, жопа есть, а слова такого нет!»

Есть и еще один эффект: монетаристы, которые являются экономистами (а таких немного, но есть, хотя современные монетаристы, по сути, скорее пиарщики, пропагандирующие «единственно правильную экономическую теорию»), конечно, уже понимают, что происходит. Но здесь вступает в силу корпоративная солидарность: все друзья и товарищи в одном «лагере», нельзя их критиковать и говорить об их некомпетентности. В результате компетентные (которые, конечно, есть) молчат, а говорят некомпетентные. И, как следствие, вместо объективного анализа ситуации, которую мы здесь уже много раз приводили, мы видим попытки применить типовые приемы, которые вообще не работают в нынешней ситуации. Плюс — жесткое требование политиков «дать позитив».

Его и дали — много месяцев говорили о «зеленых ростках» и близком «конце кризиса», в результате сами в него поверили. И приняли решение в июне объявить о конце кризиса и начале постепенного ужесточения денежной политики. Объективно никаких оснований для этого не было, как следствие — майский обвал фондовых рынков. И стало понятно, что сложный консенсус всех участников разных G разрушен, а собрать новый уже просто не было времени.

И все! Поскольку говорить по существу на прошедших мероприятиях некому, то случился конфуз — о кризисе не говорили вообще. Точнее, часть тех слов, которые должны были прозвучать в утвердительном залоге («кризис — прошел!»), прозвучали в будущем времени. И только. Но согласитесь, прозвучало это как-то неубедительно. И самое главное, всем стало понятно, что более или менее внятной теории у наших властей нет. Ни у одной страны. И это и есть главный вывод из событий последних выходных.

11 Августа

 Сделать закладку на этом месте книги

Вопрос о том, чем нынешний кризис принципиально отличается от многих предыдущих, неоднократно поднимается в различных СМИ и даже в профессиональных спорах экономистов (разумеется, имеются в виду именно те люди, которых интересуют процессы, происходящие в реальной экономике, а не схоласты, повторяющие бессмысленные мантры, давно уже имеющие слабое отношение к реальности, или, тем более, откровенные пропагандисты, за деньги отстаивающие верность «единственно правильного» монетарного учения). Существует много вариантов ответов, и сегодня мы обсудим один из них.

Начнем с простого наблюдения: если на обычном рынке растет спрос (увеличивается количество покупателей или та сумма, которую они готовы на этом рынке оставить), то начинают расти и цены. Причем масштаб этого роста зависит от изменения спроса достаточно сложным образом: иногда даже незначительный рост спроса вызывает существенный рост цен, иногда — наоборот.

А вот теперь давайте вспоминать механизм «рейганомики». Состоял он в том, что с 80-х годов сначала в США, а затем и во всем мире денежные власти начали стимулировать рост спроса за счет выдачи потребительских и ипотечных кредитов. То есть фактически создали условия для постоянного роста цен. Этот эффект хорошо заметен: инфляция последние 30 лет была высокой, даже несмотря на то что официальная статистика различными способами ее уменьшала. Более того, поскольку рост спроса перераспределялся между различными рынками неравномерно, то рост цен на различные группы товаров также был неравномерен.

При этом сами растущие рынки достаточно сложно влияли друг на друга: например, спрос на молоко, может быть, и не вырос, но за счет роста арендной платы и стоимости перевозок, кормов и ветеринарии выросли издержки производителей, которые, естественно, переложили их на потребителей. То есть кроме «естественного» инфляционного фона, связанного с ростом спроса, возник и эффект инфляции издержек.

Еще более сложный момент — это появившиеся новые отрасли, например информационные технологии. Поскольку их в значительной мере не существовало до начала «рейганомики», говорить о росте цен в них некорректно. Но они могли получить намного более выгодные стартовые условия, если бы политики стимулирования спроса не было. Также есть серьезные основания считать, что некоторые секторы или даже отрасли экономики вообще могли не появиться, если бы не политика последних 30 лет.

Выражаясь более точным языком, структура современной экономики, как производства, так и спроса, существенно искажена в том смысле, что она не может существовать без постоянной искусственной поддержки со стороны кредитных механизмов. Или, иначе, ее равновесное состояние находится сильно в стороне от нынешних макроэкономических параметров.

Как мы уже знаем, механизм современного кризиса — это падение совокупного спроса, связанное с невозможностью больше поддерживать постоянную кредитную накачку в условиях, когда исключено дальнейшее снижение стоимости кредита. Причем падение существенное: для США равновесное состояние спроса по спросу/ доходам населения лежит на уровне ниже нынешнего примерно на 6 триллионов долларов в год! Для мира это соответствует падению как минимум процентов на 25–30!

Падение спроса неминуемо вызовет обратный эффект — цены на продукцию будут падать. Поскольку производственные цепочки достаточно длинные, то процесс этот будет распределяться по экономике достаточно долго. И главный вопрос современности, который теоретически должен волновать всех, от бизнеса до государства, от общественных организаций до международных: как именно будет устроена окончательная, посткризисная структура спроса и, соответственно, производства, обеспечивающего его рентабельность. Ну и, конечно, какого масштаба эксцессы могут возникнуть в процессе достижения этого равновесного состояния. А сегодня невозможно даже сказать, какие отрасли вообще не смогут существовать в новых условиях, а какие, наоборот, будут активно развиваться за счет того, что их издержки упадут сильнее, чем спрос на их продукцию.

При этом мы не можем опираться, например, на структуру экономики, скажем, конца 70-х годов. И потому, что с тех пор появились новые отрасли, от которых люди, скорее всего, полностью не откажутся, например, интернет. И потому, что из-за роста цен реальные доходы населения в тех же США сегодня уже ниже, чем были тогда, и соответствуют примерно уровню конца 50-х — начала 60-х годов. Не знаю, как в США, а в нашей стране в это время телевизор был роскошью, а вот качество еды или образования, напротив, было на порядок выше, чем сейчас. Наконец, потому, что структура обеспечения экономики в то время сильно отличалась от нынешней — например, куда большая часть населения планеты обеспечивала себя продуктами питания и жизнеобеспечения сама.

Без ответа на вопрос о структуре посткризисной экономики невозможно говорить ни о долгосрочных вложениях и программах развития (напомним, что сроки острой стадии кризиса — примерно 5–8 лет, то есть достижение этого нового, равновесного состояния состоится уже в рамках действующих программ прогнозирования для многих государств), ни о нормальной социальной политике, ни вообще о том, как будет существовать то или иное государство. Однако, к сожалению, пока осознают это лишь единицы.

Это связано с мировым господством монетаристского учения, в рамках которого соответствующие вопросы трудно даже сформулировать, у нас же усугубляется еще тем, что власть в стране во многом принадлежит либерастам, которые в принципе отказываются рассматривать вопросы, еще не разрешенные к обсуждению в Вашингтоне. Впрочем, я надеюсь, что в нашей стране все-таки найдутся люди, которые смогут озвучить соответствующие вопросы, поскольку спасение утопающих все-таки дело рук самих утопающих!

18 Декабря 2010 года

 Сделать закладку на этом месте книги

Закончилась осень, началась зима, приближается западное Рождество и Новый год, а это значит, что можно подвести предварительный итог осени. Главными ее событиями стали ноябрьское заседание ФРС США и саммит G20, которые, теоретически, должны были продемонстрировать высокую эффективность «западного» менеджмента в части борьбы с кризисом.

Как можно увидеть в комментариях, в реальности результат получился прямо противоположный: кризис как-то вообще выпал из рассмотрения высоких начальников. ФРС тупо продолжила эмиссию денег, G20 вообще устранился от каких бы то ни было решений. Насчет первых, в общем, все ясно: они твердо убеждены, что смягчение денежной политики (то есть уменьшение стоимости кредита) неминуемо приведет к росту, и действуют в соответствии с этим. Раньше стоимость кредита понижали путем снижения учетной ставки, сегодня это невозможно, она и так равна нулю, но зато можно печатать деньги, что в некотором смысле эквивалентно. Я даже не буду спорить с этой позицией, отмечу только, что рост может начаться и после довольно существенного спада, что, собственно, хорошо видно по итогам политики Бернанке: за месяц, прошедший между двумя заседаниями Комитета по открытым рынкам ФРС, стоимость кредита не упала, а выросла.

К сожалению, здесь руководство ФРС пошло по пути G20, то есть просто проигнорировало реальные проблемы. Но такая ситуация не может продолжаться вечно, поскольку главный процесс, определяющий течение настоящего кризиса, — падение совокупного спроса — неуклонно продолжается. А это значит, что та база, на которой и существует современная мировая элита, по большей части финансовая, начинает объективно сокращаться. Что неминуемо влечет за собой и внутриэлитные «разборки», которые до того от общества тщательно скрывались.

Сюда, скорее всего, можно отнести и начинающийся в США скандал по инсайдерской торговле, и историю про «Викиликс», и нападки на «Бэнк оф Америка». Если моя гипотеза верна, то кризис пустил прочные корни в мировой элите, то есть социально-политические его последствия уже не за горами. И последние речи руководителя ФРС Б. Бернанке показывают, что сделать что-либо он, в общем, не может.

Как следствие, во многих странах начался процесс ужесточения налогового законодательства. У нас по этому поводу даже состоялись публичные дебаты, которые, однако, показали, что российские либерасты не совсем в состоянии адекватно оценивать происходящие в стране и мире экономические процессы. Точнее, они идут за процессом, в то время как его нужно опережать.

2011 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

20 Февраля

 Сделать закладку на этом месте книги

Основной спецификой современной жизни является мощнейший диссонанс между ощущениями практически любого человека и той информацией, которую он получает из более или менее официальных источников. То, что кризис продолжается, видно практически каждому: рост цен на продовольствие, проблемы с бизнесом, рост налогов, усиление давления государства, в том числе явно неадекватное — все это заметно уже невооруженным взглядом. При этом такие явления есть практически во всех странах мира, более того, в некоторых из них это уже начинает приводить к социально-политическим последствиям.

А вот официальные лица и организации почти демонстративно игнорируют те моменты, которые показывают нарастание кризиса. Наиболее ярко это проявилось в дискуссиях в Давосе, где, в общем, тон задавали не политики, а бизнесмены, которым вроде бы в нынешней ситуации сам Бог велел говорить о кризисе. Но нет, такие обсуждения отсутствовали!

Тем не менее кое-какой прогресс все-таки имеет место. Напомним, что первые наши работы по теории кризиса, написанные в 2000–2001 годах, были посвящены в основном доказательству того тезиса, что кризис носит ярко выраженный структурный характер. Тогда «праведный» гнев монетаристской общественности был обращен на саму нашу логику, поскольку, по мнению наших оппонентов, сам термин «структурный» был «не научным». Сегодня они же постоянно талдычат о «глобальных диспропорциях», беда только в том, что до сих пор не могут разобраться в их причинах. Мне кажется, что главная проблема тут в том, что они читают исключительно друг друга, из-за чего и не могут найти в литературе ответы, которые были даны еще 10 лет назад.

Вместе с тем развитие кризиса почти неминуемо приведет к крайне негативным последствиям, и в этом смысле события в Тунисе или Египте вполне могут стать актуальными для Европы или США через 3–5 лет. Главной проблемой тут является почти неизбежное исчезновение феномена среднего класса. Для России это более чем актуально, поскольку у нас уровень жизни пониже, чем в Европе, но наши либерасты, как и их коллеги во всем мире, категорически отказываются эту проблему обсуждать, предпочитая рассуждения на тему о том, как хорошо мы будем жить к 2020 году. Впрочем, по мере приближения к этому самому 20 году сроки, видимо, будут отодвигаться.

Вот и на последней встрече министров финансов и глав центробанков G20 обсуждались не причины кризиса, а скорее система показателей, демонстрирующих его развитие. Иными словами, власти крупнейших стран мира смотрят на кризис не как участники, а скорее как наблюдатели. Это вообще дело опасное, а если учесть специфику подхода к таким показателям людей, которые лично заинтересованы в том, чтобы они были не реальные, а хорошие, то, скорее всего, развитие кризиса в очередной раз застанет власти врасплох. Как говорится в одном старом анекдоте: «Только бледнолицая собака может дважды наступить на одни и те же грабли!»

Если всерьез обсуждать основы нынешнего кризиса, то, в общем, есть некоторые основания считать, что та модель развития экономики, которая дала развитие нашему миру, подходит к своему естественному концу. На всякий случай, для особо нервных товарищей, повторю: не мир подходит к концу, а конкретная модель его развития. Не в первый раз, между прочим. Но это значит, что нам в достаточно близкой перспективе придется придумывать модель новую. Как это будет получаться — большой вопрос, но наша главная цель — как раз попытаться ухватить те закономерности, которые и будут определять эту новую модель.

Прогноз

1–15 Января

 Сделать закладку на этом месте книги

Как это повелось, начнем с оценки прогноза на 2010 год. Ключевым элементом анализа было определение главного процесса, который, собственно, и определял развитие экономических событий ушедшего года, причем был он не чисто экономическим, а во многом носил ярко выраженный политический характер. Таким процессом, по моему мнению годовой давности, нас ожидал выбор между дефляционным и (гипер)инфляционным сценарием развития мировой экономики. При этом в прогнозе утверждалось, что темпы спада совокупного спроса в США, в том случае если не будет найден способ усиления масштабов кредитования потребителей, должен составить порядка 8–12 процентов в год, по аналогии с событиями 1930–1932 гг. в США.

Эта часть прогноза сбылась практически полностью. Попытки мировой финансовой и политической элиты объявить о «конце кризиса» и завершить программы эмиссионной поддержки спроса привели к майскому биржевому краху, после которого упомянутые элиты впали в ступор и прекратили вообще какие-либо попытки что-то объяснить. Более того, поскольку проблемы падения спроса существенно обострились во всем мире, возникло явление, которые мы в начале 2000-х годов назвали «парадом девальваций», а сегодня, с легкой руки министра финансов Бразилии, получившее название «валютных войн». Суть его, как понятно из названия, заключается в том, чтобы максимально поддержать продажи на внешних рынка национальных (то есть тех, которые платят налоги в местные бюджеты) компаний, защитить внутренние рынки от импорта и, наконец, минимизировать негативные явления от роста безработицы, снизив тем самым нагрузку на бюджеты путем девальвации национальной (региональной) валюты.

Начало «валютных войн», как и политическое давление со стороны правительств, вынудило денежные власти наиболее влиятельных стран мира (включая, в первую очередь, США) продолжить денежную накачку. В случае США и Европы эта ситуация обострена еще и проблемами Евросоюза, который стал испытывать серьезные затруднения с финансированием дефицита ряда южных стран (Греция, Ирландия, Португалия и так далее), что придало движению доллар-евро значительный размах и во многом определяло политический вектор событий в Европе.

Европа, в рамках общеэкономических тенденций, решала свои проблемы в основном за счет девальвации евро, хотя использовались и другие методы. В частности, европейский центробанк «потерял монетарную невинность» — начал прямую скупку облигаций стран с серьезными бюджетными проблемами (Греции, Португалии, Ирландии и так далее). Именно грамотная работа с бюджетными проблемами ряда стран зоны евро и позволила Евросоюзу существенно снизить курс единой валюты (с пика в 1,6 относительно доллара до минимума в 1,18), хотя встречная активность денежных властей США понизила доллар, так что нынешний уровень колеблется где-то в пределах 1,3–1,4. Тем не менее такая девальвация евро позволила ряду стран ЕС, получающих серьезный доход от экспорта в США (Германии прежде всего), получить крайне позитивные показатели.

В результате всех этих конфликтов, дополненных политическими проблемами Обамы и Демократической партии США, проигрывающей ноябрьские выборы, денежные власти США приняли решение продолжить эмиссионные программы, в объеме как минимум 600 миллиардов долларов примерно на полгода, до мая 2011 года включительно. Отметим здесь важную параллель с событиями начала 30-х годов, проведенную в предыдущем прогнозе. Дело в том, что доля государства в конечном спросе всегда была достаточно ограничена, и усилить ее возможно лишь незначительно — не более 3–4 % от ВВП в год. Сокращение же частного спроса, которое и вызвало экономический кризис как сейчас, с осени 2008 года, так и в начале 30-х годов, достигало тогда темпов 8–12 % ВВП в год (то есть около 1 % в месяц), что и позволило мне предположить, что темпы спада частного спроса в 2010 году достигнут аналогичных масштабов.

Формально этого не произошло, но исключительно благодаря тому, что ФРС осуществила колоссальный вброс ликвидности в финансовую систему государства (причем его годовой масштаб достиг как раз 10–12 % от ВВП!). Часть этих денег получила финансовая система, часть — бюджет (через выкуп казначейских облигаций), что позволило существенно увеличить долю государства в конечном спросе. В любом случае, нужно отметить, что этот процесс отложил срок «острой» стадии кризиса (то есть резкого падения ВВП), не ликвидировав тем не менее ее неизбежность (однако об этом уже в прогнозе на 2011 год). Кроме того, в мае, после попытки остановить эмиссию и последовавший за этим обвал на фондовом рынке, стало понятно, что такие действия почти немедленно выведут экономику на траекторию «острого» спада, аналогичного ситуации начала 30-х годов, то есть и эта часть моего прогноза, в общем, сбылась.

Отдельное место в прогнозе уделялось Китаю, о котором говорилось, что он никак не сможет стать «локомотивом», который «вытянет» мировую экономику. Более того, предполагалось, что он сам станет потенциальной жертвой кризиса, поскольку должен будет компенсировать падающий внешний спрос (который и является главным мультипликатором его роста) спросом внутренним. Поскольку последний существенно ограничен, Китай начал активно проводить эмиссию и различные программы стимулирования внутреннего спроса, что привело к раздуванию финансовых пузырей на его рынках. При этом оценить точный масштаб проблем, в общем, не представляется возможным, поскольку адекватная статистика ВВП и инфляции для этой страны не просто недоступна, но и, скорее всего, в принципе не существует, речь может идти только об экспертных оценках. Так что рост под 10 % в год, который объявлен руководством Китая, скорее всего, реальности не соответствует.

Ошибкой прогноза стало утверждение, что в 2010 году нас ждет очередной дефляционный этап кризиса. Он чуть было не начался в мае, однако его в очередной раз «залили» ликвидностью. Соответственно, не реализовалась угроза падения нефтяных цен, напротив, они существенно выросли, так что для стран-экспортеров сырья год оказался весьма удачным.

В прогнозе рассматривались проблемы европейских стран, которые, в общем, были описаны достаточно полно. И рост «этнической» преступности, и рост требований по ограничению миграции, и рост безработицы и даже предложения по ограничению движения рабочей силы внутри ЕС. Серьезно обострились и проблемы «малых» стран Европы.

Отдельное место было уделено проблемам стабильности единой системы мирового разделения труда. Поскольку построена она сегодня на конечном спросе США, то и кризис должен был существенно усилить центробежные тенденции. Этот эффект, однако, был существенно замедлен за счет продолжения эмиссии, тем не менее он проявился как минимум в нескольких эффектах. Во-первых, основные институты современной глобализации (МВФ, Мировой банк, ВТО и связанные с ними экспертные структуры) практически отказались от попыток объяснить возникновение нынешнего кризиса, описать его механизмы и найти способы выхода из него. Даже Нобелевская премия по экономике, которая традиционно является знаковым моментом в рамках идеологической схемы современной финансовой элиты, была в 2010 году выдана за работы, в общем не имеющие отношения к кризису. Такой демонстративный отказ от темы фактически означает и отказ от будущей гегемонии современной мировой финансовой элиты.

Во-вторых, многие страны продолжили процесс отказа от доллара. Те эффекты «протовалютных» зон, которые были заметны несколько лет назад, но которые были забиты бешеной эмиссией доллара последних двух лет, снова проявились, хотя и в несколько иной форме (об этом — в прогнозной части).

В-третьих, «валютные войны» и процессы защиты национального производителя и национальных рынков привели к сокращению доли транснациональных торговых потоков в мировой экономике. Формально, в денежном выражении, этого не произошло за счет роста цен на сырьевые товары, однако в натуральном выражении мировая торговля не восстановилась после спада 2008–2009 года, более того, стагнация продолжилась.

В-четвертых, принятие денежными властями США новой программы эмиссии («количественного смягчения») QE2 привело не к падению ставки реального кредитования, как это планировалось, а, наоборот, к его росту. Фактически это косвенно означает, что в мире изменилось отношении к доллару: тенденции в оценке негативных факторов (рост инфляции, финансовых рисков и так далее) стали превалировать над позитивными (рост деловой активности).

Все эти и многие другие, не столь заметные процессы показывают, что общее направление развития мировой экономики, описанное в прогнозе на 2010 год, в общем, соответствует реальности.

Отдельно нужно отметить, что в прогнозе были обозначены тенденции, которые должны были сложиться в секторе реального бизнеса. Это:

— сложности в привлечении и размещении инвестиций;

— начало разрушения системы среднего класса и соответствующих проблем в маркетинговой политике практически всех компаний-производителей;

— принципиальное изменение управленческой и менеджерской политики;

— рост «плохих» долгов и невозможность получения нормального кредита.

Часть этих проблем действительно стала заметна (четвертая и первая), часть еще себя «в полный рост» не проявила. Впрочем, в прогнозе говорилось, что развиваться они будут постепенно и с разными (не всегда легко прогнозируемыми) темпами. А теперь пришло время перейти собственно к прогнозу.

Поскольку никаких принципиальных отклонений от базовой модели кризиса, разработанной нами еще в начале 2000-х годов, не произошло, главным фактором, который будет определять развитие событий в 2011 году, станет взаимодействие двух потенциальных сценариев, инфляционного и дефляционного. При этом последние заявления руководителей ФРС демонстрируют, что те не готовы руководить денежной политикой в условиях дефляционного сценария, более того, совершенно не собираются принимать на себя ответственность за ранее сделанные ошибки. Это означает, что с подавляющей вероятностью после того, как эмиссионная программа QE2 закончит свое действие, ей на смену придет новая, причем более интенсивная.

Впрочем, гарантировать такое развитие событий я бы не стал, в первую очередь из-за того, что контроль над нижней палатой парламента США, Палатой представителей, перешел к оппозиционной Республиканской партии, в которой сегодня задают тон представители гораздо более жесткой линии в части денежной политики и отношения к ФРС. Наиболее ярким представителем этой группы является конгрессмен Рон Пол, который приложит все силы для того, чтобы изменить политику руководства ФРС и администрации Обамы.

Более точно ответить на вопрос, не рискнет ли ФРС отказаться от эмиссионных программ, мы сможем после первого в этом году заседания Комитета по открытым рынкам ФРС США в 20-х числах января, но шансов на целенаправленный переход к дефляционному сценарию крайне мало. А вот вероятность самопроизвольного перехода есть. Дело в том, что эмиссионные деньги попадают в экономику через бюджетный и финансовый сектор, причем последний не может сегодня нормально (то есть с более или менее заметной прибылью) инвестировать избыточные наличные деньги. С учетом падения кредитного мультипликатора объем наличных денег по отношению к ВВП серьезно растет, и рано или поздно они попадут на финансовые спекулятивные рынки, в частности на рынки сырьевых и продовольственных фьючерсов. Как следствие, цены на ряд ресурсов серьезно вырастут, что вызовет рост издержек реального сектора, который, так или иначе, будет вынужден переложить их на другие сектора экономики.

В частности, в США растет реальная безработица (что хорошо видно на графике продолжительности времени поиска работы), сокращаются инвестиционные расходы, падает креди


убрать рекламу


тование реального сектора (который не получает прибыль) и, наконец, растут цены на товары повседневного спроса, особенно по той номенклатуре, по которой отмечается низкая эластичность спроса по цене. Последнее противоречит монетаристским догмам (поскольку общие расходы домохозяйств, как и предписывает теория кризиса, сокращаются), но в США последние пару лет серьезно меняется состав потребительской корзины в пользу наиболее дешевых товаров).

Пока массовых банкротств в реальном секторе экономики США не наблюдается, более того, оценить еще имеющийся у предприятий запас прочности практически не представляется вероятным, поскольку они, по мере возможности, тщательно скрывают свои проблемы от внешнего мира. Но теоретически в любой день может подняться огромная волна банкротств предприятий реального сектора (поставляющих конечным потребителям не только товары, но и услуги), остановить которую усилением эмиссии будет невозможно. И потому, что ФРС не может напрямую кредитовать нефинансовые учреждения, а банки не будут кредитовать заведомых банкротов, и потому, что соответствующих ресурсов просто нет в природе.

Можно представить, что ФРС резко увеличит прямой выкуп казначейских облигаций, а казначейство, в свою очередь, начнет массовую поддержку предприятий, но вероятность такого развития событий ничтожно мала, не говоря уже о том, что его эффективность, скорее всего, окажется достаточно низкой. В любом случае, по мере сокращения запаса прочности в отдельных отраслях и регионах (а они, конечно, у всех разные), представители этих отраслей начнут отстаивать все более и более жесткие методы регулирования, что не может не повлиять на поведение отдельных руководителей ФРС и федерального казначейства, даже если мы об этом давлении ничего знать не будем.

Отметим, что возникновение такой «волны банкротств» в реальном секторе приведет к резкому падению совокупного спроса, и по причине роста безработицы, и в связи с резким падением оптимизма потребителей, и из-за роста сбережений. Иными словами, переход к дефляционному сценарию довольно быстро затронет практически все отрасли экономики, радикально изменит всю финансово-экономическую политику и властей, и корпораций. Что касается домохозяйств, то для них такой переход будет означать резкое падение уровня жизни.

Подобный переход может произойти и по внеэкономическим причинам. Например, в случае полномасштабной агрессии США и Израиля в Иране (а значит — и в Пакистане) или каких-либо других политических авантюр руководства США, которое заинтересовано в том, чтобы снять с себя внутриполитическую ответственность за начало кризиса. Кроме того, этот переход может быть вызван крупным терактом или стихийным бедствием, например, мощным землетрясением в Японии или Калифорнии. Более того, такое событие может даже не быть достаточно крупным — если момент самопроизвольного перехода к дефляционному сценарию приблизится, власти США смогут вызвать его искусственно, за счет чисто пропагандистских методов привязав его к внешне «объективной» причине.

Таким образом, ключевой точкой 2011 года может стать самопроизвольный переход от пока управляемого инфляционного сценария к сценарию дефляционному. При этом вероятность «сваливания» в гиперинфляцию представляется мне пока крайне малой, поскольку этот сценарий в принципе нереализуем, если не существует механизмов прямой доставки эмиссионных денег домохозяйствам (потребителям), а такой механизм пока не создан.

Возвращаясь к аналогии с 30-ми годами, невольно задаешься вопросом: а не может ли ситуация сложиться так, что государства начнут увеличивать свой спрос на величину, достаточную для полной компенсации падающего частного спроса? В конце концов, соответствующие инструменты вполне эффективно работали в СССР и других социалистических странах, и, по крайней мере, их можно запустить в США и других странах в рамках создания чисто государственного капитализма. Грубо говоря, это осуществимо, если государство начнет массово выкупать банкротящиеся предприятия реального сектора, резко сокращать их затраты за счет снижения инвестиций и государственного регулирования тарифов и ставки аренды, а также централизованной реструктуризации кредитной задолженности. Мне кажется, что сегодня такой вариант представляется маловероятным, прежде всего по чисто политическим причинам. Дело в том, что сегодня в США идет процесс постепенной передачи власти от социально ориентированных демократов к консервативным рыночникам республиканцам, которые будут с негодованием отметать подобный сценарий. Он может реализоваться только в случае прихода к власти крайних националистов, которые, однако, будут его реализовывать в форме списания задолженности с реального сектора, национализации крупного (оборонного, в первую очередь) производства и поддержки частного мелкого и среднего бизнеса с полным банкротством и реструктуризацией банковского, да и всего финансового сектора страны. И такой вариант возможен не в рамках предотвращения острой стадии кризиса (что теоретически было бы осуществимо при полном контроле Демократической партии США над Белым домом и Конгрессом), а по итогам острой стадии кризиса, то есть не в ближайшие пару-тройку лет. Отметим, что именно такого сценария опасается видный американский политический и общественный деятель Линдон Ляруш, а он очень хорошо осведомлен о тонкостях внутриполитических раскладов в США.

Таким образом, завершая макроэкономическую часть прогноза, отметим, что начавшийся год может стать годом серьезного перелома в общих макротенденциях, однако гарантировать это невозможно.

В этом случае цены на нефть будут постепенно расти (до уровня примерно в 110–120 долларов за баррель к маю и будут повышаться дальше в течение года), так же как цены на продовольствие, металлы и ряд ресурсов. По мере сокращения частного спроса и изменения его структуры в пользу наиболее дешевых и необходимых для потребителей товаров будут сокращаться объемы мировой торговли. При этом произойдет постепенный переход на взаимные поставки остро необходимой (то есть вообще не производимых на национальных территориях) продукции, а зачет будет все чаще осуществляться в национальных валютах, а не в долларах.

Главной задачей правительств в такой ситуации станет защита локальных рынков от скачков цен, вызванных эмиссией в США. Так, Евросоюз жизненно заинтересован в поставках сырья, однако рост цен на него, который зависит от эмиссии американского доллара и событий на Лондонской и Нью-Йоркской биржах, ставит под удар всю экономику этого региона. И не исключено, что ради решения этой важнейшей задачи отдельные страны ЕС будут пытаться выйти из механизмов биржевого определения цен, например, за счет установления долгосрочных бартерных связей с рядом стран Азии и Африки.

Конфигурация таких отношений пока непонятна, в частности потому, что «атлантические» элиты Европы будут активно сопротивляться такому сценарию (он равносилен отказу от доллара как мировой торговой валюты), но в случае продолжения эмиссии доллара такой сценарий практически неизбежен. Другое дело, что пока сложно предсказать его темпы, но, скорее всего, первые признаки установления таких контактов проявятся уже в наступившем году.

Еще одна проблема, которая серьезно повлияет на геоэкономические отношения в мире, — борьба за сокращающийся спрос. Особенно сильно она проявится между США и Евросоюзом и между Китаем и странами Северной Атлантики. Конфликт между ЕС и США уже дал о себе знать в 2010 году в части поочередных девальваций доллара и евро, но в этом году, скорее всего, схватка продолжится уже на уровне нетарифной защиты. В частности, мне представляется очень вероятным, что резко вырастет роль различных инструментов «защиты потребителя», которые будут использоваться для вытеснения «некачественной» импортной продукции с национальных рынков. Не исключено даже, что аналогичные процессы пройдут и внутри самого Евросоюза. Отметим, что жертвой таких методов может стать и экспорт в Европу третьих стран, России в частности.

Что касается Китая, то он уже продемонстрировал, как будет бороться с такими явлениями. Он начал активную скупку ценных бумаг «проблемных» с точки зрения национального долга стран Евросоюза, что позволит ему в будущем решить ряд серьезных проблем. Во-первых, эти страны будут скованы по рукам и ногам в части введения национальных ограничений на китайский импорт. Во-вторых, они будут вынуждены защищать китайские интересы на уровне ЕС в целом, что позволит избежать ряда серьезных запретительных мер. В-третьих, они станут теми посредниками, через которых Китай сможет получать те технологии, которые через другие страны приобрести затруднительно. Ну и наконец, через эти страны Китай будет демпфировать геополитическое давление США, которое они сегодня успешно осуществляют через ЕС за счет использования своих сателлитов в Восточной Европе.

Собственно, аналогичные процессы будут протекать по всему миру и по всему спектру мировой торговли: национальные государства начнут все более и более жестко ограничивать импорт и, по мере возможности, поддерживать экспорт своих товаров. Фактически можно смело сказать, что в мире начнутся массовые торговые войны, которые положат начало закату всей системы ВТО. Все попытки мировой финансовой элиты изменить ситуацию будут достаточно бессмысленными.

Отметим, что денежные власти большинства крупных (с точки зрения масштабов экономики) стран мира уже представляют, в каком направлении будут развиваться события. Это хорошо видно по активным программам повышения налогов и сокращения индивидуальных выплат (например, повышения пенсионного возраста), которые начаты практически во всех странах мира. Дело в том, что повышение налогового бремени — это достаточно долгий и мучительный процесс и начинать его в преддверии экономического роста достаточно глупо. Иными словами, сами такие программы говорят о перспективах мировой экономики куда красноречивей речей политиков, другое дело, что не все их понимают.

В то же время повышение налогов и переход к режиму сокращающихся рынков ставит перед мировой финансовой и политической элитой серьезную проблему. Дело в том, что начиная с 1981 года мир стал использовать «пирамидальную» схему кредитования, которая была построена на постоянном рефинансировании основного долга. Эта схема работала до тех пор, пока стоимость кредита можно было снижать, но затем она перестала быть эффективной. Но накопленный за это время долг достиг такой величины, что в принципе не может быть выплачен из текущих доходов всех экономических субъектов (и домохозяйств, и государств, и корпораций), притом эти доходы еще и сокращаются. Повышение налогов перераспределяет доходы в пользу государств (создавая дополнительные издержки корпоративному сектору), но проблемы это не решает.

Что делать с этими накопившимися долгами, станет одним из главных вопросов, которые придется решать в 2011 году. Не вызывает сомнений, что в общей форме он сформулирован не будет, но локально будет возникать все чаще и чаще: и в форме проблем задолженности ряда государств Европы, и в форме закрытия частных банков в США, и в росте индивидуальных банкротств. А каждое банкротство (дефолт) — это уменьшение количества реальных активов, под которое сегодня осуществляется кредитование. Иными словами, в наступившем году одной из главных проблем станет разработка новых кредитных механизмов, обеспечивающих нормальное кредитование предприятий. Ответ на вопрос о том, как и где они начнут внедряться, скорее всего, лежит за пределами наступившего года.

Одним из вариантов таких механизмов является создание региональных денежных систем, базирующихся на регионах, в которых возможен рост даже на фоне общемирового экономического спада. На первом этапе эти системы могут существовать параллельно долларовой, но затем постепенно их элементы, которые не могут существовать вне доллара (например, по причине больших долгов), должны быть ликвидированы, в частности через банкротства.

Для того чтобы понять, какие именно регионы могут играть роль таких центров, нужно понять, какими свойствами эти центры должны обладать. Это, во-первых, наличие достаточно большого населения, которое будет обеспечивать минимально необходимый спрос. При этом средний уровень жизни этого населения должен быть существенно ниже среднего для стран «золотого миллиарда».

Во-вторых, эти страны должны иметь некоторый технологический задел, который бы позволял им производить некоторый минимум товаров и технологий, пусть и не самых современных, но вполне продаваемых, без зависимости от внешнего мира. В-третьих, в этих странах должны существовать достаточно крупные национально ориентированные элиты, которые в состоянии осуществить подобные сценарии. Отметим, что именно по этой, третьей причине мы вынуждены вычеркнуть Россию из списка потенциальных региональных темпов роста: вся экономическая элита России сегодня, что предпринимательская, что «чиновная» — демонстративно прозападная, чтобы не сказать русофобская.

Если посмотреть на страны мира, то мы увидим как минимум 6–7 стран, отвечающих этим принципам. Это Бразилия, Турция и Индия и, с чуть меньшей вероятностью, Мексика, Индонезия, Иран и ЮАР. Возможно, к этому списку можно добавить кого-то еще, но разве что одну-две страны. Собственно, Бразилия и Турция уже частично демонстрируют реализацию этого сценария, что касается Индии, то она сама себе рынок, и внешняя помощь ей не очень-то нужна. А вот Китай я из списка исключил, поскольку уж слишком сильно он «завязан» на внешний спрос: даже повышая средний уровень жизни в стране, он в случае переориентации на внутренний спрос неминуемо должен будет резко понизить уровень жизни нескольких сотен миллионов человек, которые сегодня олицетворяют его движение к научно-техническому прогрессу. Обсуждение того, как Китай будет решать соответствующие проблемы (которые во многом носят социальный и политический характер), выходит за рамки настоящего прогноза, но в том, что они будут очень серьезными, можно не сомневаться.

Мне представляется, что развитие мировой экономики в 2011 году во многом будет определяться как раз постепенным формирование «протовалютных» и экономических зон вокруг таких стран. Они будут более активно, чем остальные страны, защищать свои рынки и развивать собственное производство на основе внутреннего спроса, при этом постепенно захватывая рынки более мелких окружающих стран, используя для этого и экономические, и политические рычаги. Что касается тех мелких стран, которые будут или пытаться удержаться в рамках старых, «глобалистских» тенденций, или же ориентироваться на другие страны, в которых рост в ближайшие годы будет невозможен, то у них будут множиться экономические проблемы.

К таковым относятся ряд малых стран Евросоюза, которым все труднее будет продавать свои товары на европейских и других рынках, Россия, которая на фоне роста доходов от продажи сырья все более и более деградирует с точки зрения общепроизводственной инфраструктуры, те страны, которые занимаются монопродуктовым экспортом в Китай, ЕС, США, Японию. Разумеется, до коллапса дело в наступившем году не дойдет, но общая тенденция должна быть выражена достаточно четко.

В заключение повторим основные тезисы прогноза. Ключевым его элементом является точка перехода от инфляционного к дефляционному сценарию, которая зависит от устойчивости реального сектора экономики США. Этот переход может произойти и в 2011 году, и несколько позже, на основании имеющихся данных предсказать это невозможно. До тех пор пока такой переход не произошел, в мире будет продолжаться примерно такая же экономическая картина, которая наблюдалась во второй половине предыдущего, 2010 года: рост цен сырьевого и продовольственного секторов, рост (с возможными резкими скачками вниз) на других спекулятивных рынках, в частности фондовых биржах, общий рост безработицы, стагнация реального сектора, рост цен в одних секторах и падение — в других, ослабление мировой торговли реальными продуктами и постепенная регионализация мировой экономики. При этом спад совокупного спроса в мире, связанный с аналогичным спадом в США, будет продолжаться, несмотря на отдельные попытки его стимулировать.

В случае же, если переход произойдет, мы получим традиционный дефляционный сценарий с массовыми банкротствами как финансового, так и реального сектора, резкое сокращение уровня жизни практически во всех странах мира, быстрый распад единой системы мирового разделения труда и начало процесса резкого упрощения всего процесса производства.

Прогноз для россии

27 Марта

 Сделать закладку на этом месте книги

Как обычно, прогноз на год следующий начинается с анализа прогноза на год предыдущий, дабы можно было их сравнить и покритиковать автора.

Начался он с констатации того факта, что мы упустили потенциальные возможности, предоставленные в 2000-е годы, и не смогли сократить свою зависимость от мировых цен на энергоресурсы. При этом предполагалось, что в 2010 году деградация нашей экономики будет активно продолжаться, что и случилось, главным доказательством этого стало то, что при рекордных среднегодовых ценах на нефть роста экономики практически не было.

Однако рекордные цены на нефть позволили руководству страны полностью проигнорировать это ухудшение, соответственно, все рассуждения о том, как можно было в 2010 году исправить ситуацию, прошли впустую. Впрочем, в прогнозе и было написано, что все это возможно только в случае резкого падения цен на нефть.

Довольно много места в прогнозе уделялось «коррупционному консенсусу» современной российской «элиты». Приведенный там анализ я и сегодня считаю, в общем, вполне адекватным, хотя к нему нужно добавить несколько серьезных деталей. В частности, рассуждения о том, что современная «элита» не может «родить» героя-одиночку, который «взорвет» ситуацию, были верны до конца прошлого года, сегодня это, скорее всего, уже не так. Связано это с тем, что в 2010 году в нашей элите произошел принципиальный переход, связанный с возрождением политических процессов на федеральном уровне. То, что этот процесс не был описан в прогнозе, — некоторый недостаток, но я ожидал его несколько ближе к выборам.

Суть этого процесса, по моему мнению, состоит в том, что современная российская «элита» (напомню, кавычки я ставлю из-за того, что эта часть населения не отождествляет себя со страной, в которой она живет, и не видит будущего своего и своих детей в ее рамках), которая выросла из советской номенклатуры, пыталась и страной управлять в рамках номенклатурной, административной техники. При этом все многообразие советской модели было утрачено, и формы управления все более и более скатывались к чистому феодализму, в частности в рамках принципа «вассал моего вассала не мой вассал», который полностью исключает ответственность не только перед обществом, но и по властной вертикали. Для восстановления такой вертикали необходима идеология (даже в форме присяги «помазаннику Божьему»), но у нас даже в Конституцию был внесен пункт, который ее запрещает.

Соответственно, в рамках этой административной модели и введенной в 90-е годы «табелью о рангах» доступ к благам и возможностям стал регламентироваться почти исключительно административным рычагом, без привязки к верности идеологии. Соответственно, весь смысл «служивого сословия» был полностью выхолощен (служить сегодня можно только непосредственному начальнику). Точнее, до логического завершения эта схема пока все-таки не доведена, но «элита» активно к этому стремится.

Это относится не только к чиновникам, но и к предпринимателям, для которых наличие административной «крыши» является обязательным условием и необходимой составляющей для выживания. Более того, даже борьба с чиновничьим рэкетом ведется в рамках соблюдения табели: жаловаться на санэпидстанцию или милицию можно только в том случае, если они превышают некоторые свои неформальные «полномочия», занимаясь «беспределом». А до этого момента жалобы бессмысленны и даже опасны для жалобщика.

Я уже писал в одном из предыдущих прогнозов для России, что основная проблема этой «элиты» — начавшееся уменьшение общего «пирога», который предполагается к разделу в рамках упомянутого коррупционного консенсуса. В 90-е годы, конечно, тоже был спад, но тогда имелся колоссальный пласт нераспределенного имущества, в 2000-е годы оно уже было в основном поделено, но это был период экономического роста. И когда осенью 2008 года начался кризис, подавляющая часть «элиты» верила (и эта уверенность была подкреплена массовой пропагандой), что это ненадолго. Кроме того, существовала общая уверенность в том, что для настоящей «элиты», то есть тех, кто в табели о рангах занимает достаточно высокое место или является «клиентеллой» таких лиц, все будет в порядке, поскольку для компенсации доходов достаточно будет «отжать» лиц, находящихся в нижней части элитной пирамиды. Тем более, что это соответствует общей тенденции на реализацию феодально-административной модели.

Ну действительно, почему какие-то там начальники районной СЭС или мелкие гаишники и таможенники должны покупать себе мерседесы и многокомнатные квартиры? Пусть живут «по статусу», нужно прекращать эти перегибы «демократии 90-х». Пусть будут счастливы, что их вообще пустили в административную пирамиду, и рассчитывают на будущую карьеру, а не на грабеж «мирных жителей», поскольку доходов последних становится слишком мало даже для власть имущих.

И вот здесь, в конце прошлого года, произошел принципиальный перелом, который радикально изменил всю модель. Он, с одной стороны, существенно ухудшил ситуацию (чуть позже я напишу почему), с другой — дал шансы на тот самый «взрыв», который в прогнозе на 2010 год я считал маловероятным. Собственно, сама потенциальная возможность такого взрыва была заложена еще в 2008 году, когда единый до того пост Отца нации и Гаранта Конституции был разделен на два. В рамках феодально-административной системы такое образование сколько-нибудь долго просуществовать не сможет в принципе, но какое-то время противоречия не вылезали на поверхность. Они проявились только в конце прошлого года, но зато достаточно быстро приобрели четкие черты.

Дело вот в чем: вопрос о том, кого «сбрасывать с корабля» по мере уменьшения «пирога» решился не в рамках феодально-административной модели, а по чисто политическим механизмам. Другого, собственно, и быть не могло, уж слишком велика (пока?) наша страна, но политиков у нас сегодня практически нет. А для феодалов-администраторов стало откровением, что если Гарант Конституции сохранит свой пост, то вся команда Отца нации потеряет свои посты и возможности, большая часть — значительный объем «честно нажитого» капитала, а некоторые — и свободу (если не жизнь).

Вне зависимости от сегодняшнего статуса!

Абсолютно аналогичная ситуация сложится и в противоположном случае, разве что за одним небольшим исключением — некоторые члены команды Гаранта Конституции смогут получить политическое убежище в Англии или США. Другое дело, что сама мысль о «жизни на одну зарплату», которая в этом случае практически неизбежна, вызывает у них ужас.

Массовое осознание этого обстоятельства пришло к представителям российской «элиты» только в конце года — и это вызвало, в прямом смысле этого слова, шок. Его последствия я буду обсуждать в прогнозной части настоящего текста, но, в общем, не остается сомнений в том, что тот «фазовый переход», который я планировал на текущий год, произошел несколько раньше, и не исключено, что его спровоцировали как раз чрезвычайно удачные внешние обстоятельства, которые не только дали возможность «элите» отойти от «мобилизационного сценария», но и показали, насколько сильно ухудшилась объективная ситуация в стране.

Также в прогнозе обсуждались основные идеологические сценарии, которые должны были получить развитие в прошедшем году. Я считал, что это сценарии националистический и имперский. В реальности мы получили даже больше. Националистический сценарий проявился в выступлениях на Манежной площади, многочисленных конфликтах на национальной почве, информация о которых скудно просачивается из регионов, и во многих других, хотя и не столь явных, эффектах.

Имперский сценарий проявился в рамках развития системы Таможенного союза (ТС), Единого экономического пространства (ЕЭП) и т. д. Но поскольку он явно был взят на вооружение частью команды Отца нации (что естественно, поскольку упомянутые структуры управляются правительством), то проявился и третий, ультралиберальный сценарий, который, соответственно, стала двигать команда Гаранта Конституции (точнее, часть его команды). Поскольку главным противовесом ТС и ЕЭП является вхождение России в ВТО, президент Медведев сделал этот процесс главным в рамках своей экономической программы. Именно этим противостоянием объясняется дикий «наезд» на лидера Белоруссии именно в те дни, когда он должен был подписать документы по ТС, именно в рамках этого противостояния развиваются многие внутри- и внешнеполитические процессы последнего года. Впрочем, об этом в прогнозной части текста.

В заключении прогноза говорилось о влиянии на ситуацию в России двух вариантов развития экономики США — дефляционного и инфляционного сценария. Тут, в общем, можно ничего не комментировать, за исключением констатации того факта, что на практике был реализован чисто инфляционный сценарий, который как раз и позволил России получить от экспорта нефти доходы, достаточные для остановки многих негативных экономических сценариев. В то же время восстановить ситуацию 2004–2008 годов, когда на потоке нефтедолларов были запущены внутренние «финансовые пузыри», не получилось, и это значит, что позитивный эффект от инфляционного сценария в российской экономике становится все менее и менее выраженным. И вот здесь самое время перейти собственно к прогнозу.

Начать имеет смысл с того, что инфляционный сценарий не дал позитивных эффектов того масштаба, который ожидался российской «элитой». В частности, снова раздуть пузыри на внутренних рынках не удалось, или они носили уж слишком локальный характер (фондовый рынок) и, как следствие, эффект «просачивания» запустить не вышло. Соответственно, доходы домохозяйств хотя и несколько выросли в номинальном выражении, все же не смогли даже компенсировать рост инфляции.

В то же время аппетиты естественных монополий и рост цен, связанных с эмиссией доллара (продовольствие, энергоносители, металлы), будут и дальше приводить к увеличению издержек реального сектора, который сможет выйти на докризисный уровень только в отдельных секторах, связанных с прямой поддержкой бюджета. Как только эта поддержка закончится, спад будет возобновляться. Исключения составят экспортные отрасли, хотя и в них есть проблемы, поскольку рост внутренних издержек не прекратится.

Таким образом, ключевым элементом ситуации в стране становятся не собственно цены на нефть, а их значение относительно нулевого уровня, обеспечивающего бездефицитный бюджет. А этот уровень все время растет и сегодня уже точно превышает планку в100 долларов за баррель. Об этом в начале года регулярно говорит министр финансов, причем в достаточно жесткой форме (об этом чуть ниже). Более того, анализ его выступлений показывает: сам он абсолютно убежден, что этот уровень цен на нефть долго не продержится. Соответственно, есть несколько вариантов выхода из положения.

Министерство экономического развития предполагает сценарий бюджетного стимулирования экономики за счет дефицита бюджета. Пока опыт показывает, что такое стимулирование не очень эффективно (что является следствием и качества работы министерства, и абсолютно вредительской денежной политики, и объективных обстоятельств, в частности структуры российской экономики), так что против него активно выступает Минфин. Сам он предлагает другой сценарий, основанный на жесткой экономии и бюджетной дисциплине. Как в такой ситуации можно обеспечить рост на 3–4 %, а то и 7 %, как обещает Кудрин, я не очень понимаю, так что склонен считать, что это откровенная демагогия.

Вообще, сам Кудрин, судя по его выступлениям, совершенно не уверен, что ему удастся удержать бюджет от обрушения. Это естественно в ситуации предвыборного года, когда имеет место жесточайшее противостояние двух политических кланов, каждый из которых активно работает на популистском поле. При этом Кудрин оказался меж двух огней: с одной стороны, он всегда считался человеком Путина, с другой — лидером либерального крыла в правительстве. До какого-то времени это Путина устраивало (у него всегда были две опоры, силовая и либеральная), но после того как его начал активно «поддавливать» с либеральной стороны Медведев, стало казаться, что Кудрин и тут обрел мощного сторонника (одно время политологи даже считали, что США давят на Медведева с целью заставить его заменить на посту премьера Путина на Кудрина). Однако реальность предвыборной ситуации обернулась для Кудрина серьезными проблемами: он не обладает самостоятельным политическим ресурсом и по этой причине не может жестко сказать «нет» популистским предложениям (разве что своей отставкой, но такое в российской верхушке сегодня не принято), но и профинансировать их никак не может.

Единственный его шанс — искать помощи у Госдумы, но последняя полностью контролируется «Единой Россией». Кудрин ее всегда игнорировал, считая ниже своего достоинства с ней работать, сегодня это сулит ему серьезные неприятности: объяснить ЕР, которая апеллирует к своему лидеру Путину, что инициативы последнего нереализуемы, у Кудрина не получится. Следовательно, он жаждет «свободных» выборов, то есть таких, в рамках которых в Госдуме не будет монополии ЕР и кто-то сможет его поддержать. Другое дело, что рычагов влияния на эту ситуацию у него нет совершенно.

Но зато в этом во


убрать рекламу


просе его готов поддержать Медведев, у которого, впрочем, тоже нет рычагов влияния на предвыборные механизмы. Он так и не создал (не возглавил) собственной партии, соответственно, не имеет мощной региональной силы, способной вмешиваться во все предвыборные процессы, а губернаторы живут в такой ситуации своей жизнью и уж точно не будут портить отношение со своими местными единороссами, поскольку в большинстве случаев вполне успешно с ними сосуществуют. А это влечет за собой серьезные проблемы для Медведева (с точки зрения выборов 2012 года), поскольку, в случае успеха ЕР на думских выборах ему будет крайне сложно одержать на них победу, даже если от партии на выборы пойдет не Путин.

А поражение на выборах, с учетом анализа, сделанного в первой части прогноза, это тотальная катастрофа не только лично для Медведева, но и для всей его команды. Как, впрочем, и для Путина, в случае его поражения. Причем здесь уже речь идет не только о потере статуса и будущих доходов, нет, тут уже риски куда серьезнее. Как уже отмечалось, «пирог» резко уменьшился и любой ресурс важен, даже тот, который, казалось бы, уже был распределен. При этом административные и аппаратные войны будут возникать независимо от желания основных действующих лиц.

Описанные (и не описанные) процессы будут происходить и усиливаться благодаря тому, что падает жизненный уровень населения и доступные к разделу ресурсы. При этом в элите возникнет еще один фронт раскола. А именно та ее часть, которая уже прочно ориентировалась на переезд на Запад, будет продолжать настаивать на переделе бюджете, не особо волнуясь по поводу падения жизненного уровня населения. Другая же часть, которая уже поняла, что жить все-таки придется в России, будет требовать усиления социальной поддержки.

Что касается чиновников мелкого и среднего звена, для которых политические вопросы находятся выше уровня компетентности, то для них рядовой гражданин с его доходами — это чуть ли не единственный источник дохода. Иными словами, современная концепция Российского государства предполагает, что чиновная должность — это место «кормления». Классический пример — создаваемая у нас на глазах ювенальная юстиция, которая быстро становится инструментом отъема детей у родителей и разрушения семей. Поскольку, раз уж появляются чиновники, у которых единственное подведомственное образование — это дети, то должны же они как-то получать свой «гешефт». Если добром не дают, значит, нужно становиться злым, нравится это кому-то или нет.

Впрочем, экономические проблемы возникнут не только у рядовых граждан, но и у членов элиты, поскольку уменьшение «пирога» и требования «вассалов» (игнорировать которые нельзя, поскольку в кризисной ситуации именно они обеспечивают необходимую поддержку) будут заставлять искать ресурсы где только можно, в том числе и у других членов «элиты». Это значит, например, что количество и масштаб рейдерских захватов будет нарастать, причем если раньше это обычно были захваты «своими» (с точки зрения принадлежности к «элите») собственности или бизнесов «чужих» (то есть выросших без разрешения), то теперь будет увеличиваться количество операций и против «своих».

Собственно, главным вопросом в такой ситуации является то, возможно ли у нас возобновление острого кризиса (вялотекущий идет и без того) без падения мировых цен на нефть (перехода к дефляционному сценарию в мировой экономике)? Мне кажется, что это все-таки маловероятно, поскольку единственный вариант, который может привести к таким последствиям, — резкое сокращение бюджетных расходов, а денег до выборов 2012 года все-таки хватит. Но вот распределять их придется намного более осторожно, а это усилит внутриэлитные противоречия. В частности, резко вырастет скорость ротации чиновников, и многие из них вместо приятного отдыха на пенсии будут отбиваться от следователей и уголовных дел. Кроме того, поскольку каждый чиновник станет опасаться повторения с ним сценария, случившегося с его предшественником или соседом по кабинету, выглядеть его поведение будет достаточно типичным образом: он резко начнет усиленным образом «прихватизировать» имеющиеся у него ресурсы, попытается вступить в какой-нибудь мощный клан (что приведет к тому, что в течение нескольких месяцев вся страна разобьется на «вовиных» и «диминых» вообще и на более мелкие группы в частности), будет активно выводить все «честно нажитое» за рубеж, а также раскачивать ситуацию, активно борясь с противоположными кланами. Частично эти тенденцию уже реализуются, в частности в 2010 году был поставлен рекорд по вывозу капитала.

Еще одним фактором нестабильности станет внешняя политика. Уже в 2011 году началась агрессия США и НАТО в Ливии, которую либеральная часть российской элиты, в общем, поддержала, а силовая (и сырьевая) — нет. Не исключено, что одной из причин такого раскола стали деньги, вложенные в ливийскую экономику, но поскольку ситуации, подобные ливийской, будут происходить все чаще (ибо в мировой экономике тоже объем ресурсов сокращается), интересы в мире также все чаще будут игнорироваться самым циничным образом.

Но вернемся непосредственно к экономике. Еще одним конфликтом (может быть, проходящим «за кулисами»), станет конфликт между Минфином и правительством с одной стороны и Центробанком с другой. Он, естественно, быстро примет политическую направленность, но суть его от этого не изменится: речь идет о денежной политике, точнее курсе рубля. Идеей фикс Игнатьева и его команды в ЦБ является низкая инфляция (какой в ней смысл в нынешних экономических условиях, я не понимаю совершенно, но руководство ЦБ, как и полагается правоверным либерал-монетаристам, до такой мелочи, как экономическая реальность, не опускается, особенно в ситуации, когда эта реальность противоречит либеральным мантрам).

Здесь необходимо сделать отступление. Сегодняшняя структура экономики России такова, что рост тарифов естественных монополий на Х % вызывает достаточно быстрый рост цен на 0,5Х %. То есть среднее повышение тарифов, например на 20 %, автоматически приведет к росту инфляции на 10 %. Это связано и с примитивизацией экономики, сокращением объема добавленной стоимости в обрабатывающем секторе, и с отсутствием внутренних резервов у компаний, и, наконец, с высоким уровнем монополизации. С учетом других обстоятельств, «естественный» уровень инфляции для России сегодня никак не ниже 14–16 %, а значит, единственный шанс для ЦБ сделать ее «однозначной», то есть ниже 10 % — это понизить стоимость импорта в рублях, то есть повысить курс рубля.

Разумеется, этот подход снижает конкурентоспособность российской экономики, еще более ослабляя ее структуру, но такие проблемы в компетенцию ЦБ не входят. Зато они волнуют Минфин, поскольку сокращают налоговую базу. Вообще, повышение налоговой нагрузки, организованное Минфином, заставляет бизнес все активнее и активнее уклоняться от уплаты налогов, а попытки усиливать давление только приводят к росту безработицы, то есть увеличению расходной части бюджета. Тем самым доля «серого» (то есть легального, но осуществляемого за счет нарушения закона) бизнеса в нашей экономике стремительно растет, а это приводит и к росту криминалитета, и к большому объему неучтенного налично-денежного обращения и многим другим неприятностям.

Еще одной проблемой станет финансовый сектор, что связано с принципиальным отказом нашего Центробанка рефинансировать рублями российскую банковскую систему и необходимостью возвращать взятые на Западе кредиты. Поскольку кредитовать реальный сектор экономики невозможно, банки вынуждены заниматься или финансовыми спекуляциями, или работой с неучтенным денежным оборотом. Первое станет невозможным (точнее, масштаб таких операций будет сильно ограничен) в случае падения мировых цен на нефть и сокращения финансовых потоков, приходящих в страну. Второе, напротив, в ситуации повышения налогов и падения доходов реального сектора становится все более и более востребованным, но жестко преследуется со стороны государства. Сочетание этих факторов приведет к постепенному ослаблению чисто коммерческого компонента банковского сектора и усилению его государственной составляющей.

В общем, все перечисленные проблемы будут нарастать, но, еще раз повторю, скорее всего, «слома» в наступившем году не произойдет, если только он не будет вызван внешними факторами, то есть переходом мировой экономики к дефляционному сценарию. Если такой переход все-таки произойдет в 2011 году (отметим, что повлиять на него мы практически не можем, что, собственно, и показывает реальное снижение международного статуса нашей страны), то события резко ускорятся.

Отметим, что даже в случае резкого развития событий на Западе (а уже в конце апреля ФРС должна будет принять достаточно резкое решение, поскольку развитие событий требует от нее одновременно и ужесточения, и ослабления денежной политики), у России есть ресурсы для того, чтобы «дожить» до 2012 года, однако политическая ситуация все-таки резко обострится. В частности, внешне картина будет напоминать кризис августа 1998 года (поскольку, как и тогда, большая часть экономики существует за счет перераспределения нефтяных и бюджетных денег), но только на первом этапе.

Дело в том, что тогда (как только прошла острая девальвация) возродились существующие еще с советских времен производственные цепочки. Сегодня их просто нет: ни заводов, ни оборудования, ни персонала. Это значит, что «осень 98 года» серьезно затянется, причем довольно большие, даже с социологической точки зрения, группы лиц (и в региональном, и в профессиональном аспекте) не просто потеряют работу, но не смогут сохранить свой прежний статус. Теоретически здесь можно попытаться на оставшиеся в резервных фондах деньги закупать оборудование и восстанавливать упомянутые цепочки, однако вопрос, кто это будет делать, остается открытым.

Важным элементом, отличающим нынешнее состояние российской экономики после начала дефляционного шока и падения мировых цен на нефть, от ситуации 1998 года является ситуация с импортом. Дело в том, что, в отличие от того времени, сегодняшняя ситуация отличается падением мирового совокупного спроса, а это означает, что у мировых производителей на складах скапливается колоссальный объем продукции, которая никогда не будет продана по изначально предполагавшимся ценам. Это создает условия для «заваливания» российских рынков западной продукцией по демпинговым ценам. С учетом падения жизненного уровня это может найти большую поддержку со стороны населения, но разрушит оставшееся отечественное производство. Тем более, что значительная часть последнего сегодня работает на импортных комплектующих (сырье), которое сильно дешеветь не будет. Теоретически преодоление этих проблем требует существенного усиления таможенного режима и разработки и строгой реализации промышленной политики, однако не очень понятно, как можно не то что решать эти задачи, но хотя бы правильно их обозначить в условиях господства среди «элиты» либеральной парадигмы.

Разумеется, и это нужно напомнить еще раз, в полной мере эти негативные тенденции проявятся только после смены инфляционной модели на дефляционную, в частности после падения мировых цен на энергоносители. Этот момент, как видно из прогноза мировой экономики на 2011 год, может и не наступить в этом году, однако сами по себе эти тенденции будут развиваться и проявляться и без привязки к точке «слома» инфляционного сценария. Кроме того, для России мощным стимулом к развитию негативных тенденций может стать (и почти наверняка станет) течение предвыборной кампании.

В то же время позитивные тенденции, как уже было отмечено, связаны в основном с перераспределением бюджетных (по происхождению) денег и в этом смысле являются крайне неустойчивыми. Разумеется, мы все хотим, чтобы они максимально развивались, но хоть сколько-нибудь реальной гарантии этого нет и быть не может. А падение качества управления в условиях обострения политической борьбы только усугубит ситуацию.

Еще одним важным моментом станет проблема дефицита региональных бюджетов. Рассчитывать на федеральные средства в такой ситуации наивно, но какая может быть альтернатива? Привлекать иностранные инвестиции? И что на них строить, и что производить? И, главное, кому это продавать? При тех тенденциях, которые сегодня складываются в мировой экономике, сложные конструкции в рамках глубокого разделения труда, очень зависят от конкретной конъюнктуры, риски производства весьма велики и все время увеличиваются. В такой ситуации нужно выстраивать локальные системы разделения труда, а не пытаться встроиться в глобальные.

Иными словами, заменить уже выбывающие финансовые ресурсы смогут только те регионы, которые сегодня (а лучше вчера) начнут заниматься развитием малого и среднего бизнеса на своей территории. Хотя это и противоречит сегодняшней модели развития экономики, в которой малый и средний бизнес являются полем кормления для чиновников. И как это и было в 90-е годы, когда регионы разделились на «сильные» и «слабые», в текущем году нас, скорее всего, ждет еще один раздел, причем на этот раз главным фактором станет наличие собственных источников прибыли, никак не зависящих от внешних факторов.

На этом, собственно, я и заканчиваю прогноз. Он, как обычно получился больше не по фактам, а по тенденциям и, быть может, его еще придется дополнять и уточнять по мере приближения к выборам.

11 Июня

 Сделать закладку на этом месте книги

Закончилась весна 2011 года, и, с точки зрения развития экономики, ее результаты оказались достаточно тяжелыми. Прежде всего нужно отметить, что, судя по сухим статистическим цифрам, полным провалом завершилась политика стимулирования экономики, проводимая ФРС. Это видно и по рынку недвижимости, и по рынку труда, и по заказам на товары длительного пользования. Но сильнее всего эти негативные процессы проявились в постоянном росте потребительской инфляции. Последние четыре месяца эта инфляция составляет в номинальном выражении 0,7 % в месяц, и хотя американская статистика всячески снижает эту цифру, но даже она не в состоянии опустить так называемый «корневой» («core») индекс ниже уровня 0,3 % в месяц. А это, между прочим, соответствует почти 4 % в год, что существенно выше граничного целевого показателя, который сама для себя установила ФРС.

По нашему мнению, такой рост потребительской инфляции на фоне падающего спроса (что проиворечит монетаристским догмам) связан с тем, что растет инфляция издержек. Постоянная эмиссия доллара со стороны ФРС вызывает рост цен на биржевые товары, что, в свою очередь, вызывает рост издержек реального сектора, который и заставляет производителей рано или поздно повышать свои отпускные цены даже на фоне падения сбыта. И все заклинания руководства ФРС, что такой эффект не имеет места, представляются мне откровенной демагогией.

При этом ФРС категорически не желает хоть что-либо делать для борьбы с инфляцией. Ее глава, Бен Бернанке, на пресс-конференции, посвященной предыдущему заседанию Комитета по открытым рынкам в конце апреля, дал исчерпывающий ответ на вопрос о причинах такой политики. По его словам, главное в современной ситуации — это запустить рост потребительского спроса, для чего нужно стимулирование экономики. Как только рост будет запущен, ФРС сможет бороться с инфляцией.

По моему мнению, все это тяжелый бред. Дело в том, что его вера в подобное стимулирование экономики, которое сегодня сводится к эмиссионной накачке денежной системы, основана на позиции Милтона Фридмана и никаким реальным опытом не подтверждается. Более того, сегодня, когда экономика США пребывает в сильно неравновесном состоянии (совокупный частный спрос много больше реально располагаемых доходов домохозяйств), естественные процессы ведут к снижению спроса, а не его росту. Иными словами, позиция Бернанке носит исключительно иррациональный характер и связана с его монетаристскими взглядами. Но как следствие — ситуация в экономике стремительно ухудшается.

Причем дело даже не столько в статистике, сколько в общеэкономических процессах. В частности, не очень понятно, кто и как в такой ситуации может получать прибыль. Но все попытки это обсудить сталкиваются с жестким противодействием, что видно и на примере уже бывшего руководителя МВФ, который как раз высказался, за что, вероятно, и поплатился, и на примере G8, которые промолчали.

Из нынешней ситуации хорошего выхода нет, и нарастание негатива, скорее всего, показывает, что осенью, а может быть, и до осени американскую, а значит, и мировую экономику ждут серьезные неприятности — возможно, повторение дефляционного шока по образцу осени 2008 года. При этом руководители ФРС, которые, по идее, и должны что-то там по этому поводу сказать и сделать, ограничиваются рассуждениями в стиле «все хорошо, прекрасная маркиза».

Скорее всего, это связано с тем, что и на следующем заседании Комитета по открытым рынкам, 22 июня, никаких реальных мер они принимать не собираются, и поэтому на наше ближайшее будущее я смотрю со все большим пессимизмом.

11 Августа

 Сделать закладку на этом месте книги

Снижение рейтинга США рейтинговым агентством S&P вызвало многочисленные последствия, главным из которых стал обвал на спекулятивных рынках. Мне кажется, что главной причиной стало не собственно снижение, которое, по большому счету, экономического содержания не несет, а совсем другое обстоятельство. Это, отметим, подтверждается тем, что активные действия по предотвращению кризиса многие, например Евросоюз, начали до того, как об этом понижении было объявлено.

Не принесло облегчение и заседание Комитета по открытым рынкам ФРС США. Отметим, что основной запас инструментов, которыми обычно пользовалась ФРС, практически исчерпан: ставка близка к нулю, резервные требования тоже, операции на открытом рынке вряд ли что-то дадут при избытке ликвидности у банков. И что прикажете делать?

Собственно, теоретически у денежных властей США было два принципиальных варианта. Первый — начать повышать ставку. Инфляция, даже после окончания эмиссионной программы QE2, достаточно высока, так что для повышения ставки есть основания. А дальше — массовые банкротства «слабых» компаний, очищение экономики и начало роста. Именно такую программу, по большому счету, продвигают республиканцы, во всяком случае пока они находятся в оппозиции. Не исключено, что их позиция изменится на прямо противоположную, если они выиграют президентские выборы в ноябре 2012 года; впрочем, не будем загадывать.

Есть только две проблемы. Первая — это то, насколько сильным будет спад, не выйдет ли он за опасные границы? Мы (то есть компания «Неокон»), поскольку у нас есть более или менее адекватная теория кризиса, можем точно сказать, что падение это будет очень сильным и уж точно более значительным, чем могут себе позволить денежные власти США, но у меня нет уверенности, что они думают так же. Вторая, более простая, это выборы. Поскольку времени у Обамы уже нет — он не может допустить серьезного обвала экономики, это лишает его даже призрачных шансов на победу на выборах. Так что этот вариант был, что называется, непроходной.

Вариант второй — новая порция эмиссии. Отметим, что цифры экономического роста, которые вышли неделю назад, показали, что эффективность этого метода стала сильно падать, поэтому если и будет эмиссия, то это будет настоящая эмиссия, а не какие-то жалкие попытки наладить дело, напечатав несколько сот миллиардов долларов. При этом длительность этой операции, скорее всего, будет сильно ограничена и уж точно не затянется на пару лет, как это было в 2008–2010 годах.

А если эффект от эмиссии носит краткосрочный характер, то, может быть, его имеет смысл «попридержать» для более важного момента? Например, для выборов? Я не настаиваю на такой интерпретации, но она может иметь место. В любом случае, после вчерашнего обвала рынок ждал решения ФРС и слухи ходили самые разные — в том числе и о том, что QE3 уже запущена. Но результат оказался разочаровывающим, и рынки продолжили падение.

Во всяком случае, можно отметить, что ресурсов влияния на ситуацию у денежных властей США практически не осталось. А спад экономики будет продолжаться — просто потому, что поддерживать спрос в таком масштабе, чтобы спад прекратился, просто невозможно, на это нужны слишком большие ресурсы. Даже частичная компенсация падающего спроса через бюджет стоила Обаме большой крови — значит, спрос будет падать и оказывать свое дальнейшее негативное влияние на экономику.

Иными словами, кризис продолжается, а это значит, что самое важное для нас теперь — адаптироваться (особенно если ваша работа связана с управлением бизнесом) к кризисным процессам. А для этого нужно понимать, как и почему они протекают, и иметь хотя бы самый предварительный прогноз. Поскольку даже достаточно крупные фирмы не могут себе позволить иметь собственные аналитические службы, которые будут выполнять такую работу (да на них и экспертов не хватит), то становится принципиально важным найти экспертов, которые делают такую работу на профессиональной основе.

2 Октября

 Сделать закладку на этом месте книги

Кризис продолжается. Ничего удивительного в этом нет, это только подтверждает нашу теорию кризиса, но уж больно четко проявляются все закономерности этого процесса. В частности, совершенно не помогают никакие решения денежных властей крупнейших стран. Долговой кризис всех стран мира, который является естественным следствием падения частного спроса и невозможности дальнейшего рефинансирования накопленных долгов, сильнейшим образом бьет по всем странам, особенно в Европе.

Есть и еще одна проблема, быть может, самая сложная. Дело в том, что модель стимулирования спроса, кризис которой мы сегодня и наблюдаем, автоматически вела к постоянному опережению роста ликвидности по сравнению с ростом экономики. Поскольку распределялась эта ликвидность совершенно неравномерно, то количество богатых людей в мире увеличивалось быстрее роста экономики. Сегодня действие этой модели закончилась, а значит, количество богатых людей должно прийти в соответствии с реалиями экономики. Или, иначе, серьезно сократиться. Не на 10–15 %, а существенно выше, процентов на 70–80… То есть из пяти случайно выбранных богатых людей должен остаться от силы один…

Это не страшилка и не пугалка, это реальность. Как именно это будет проходить — вопрос пока открытый, хотя у нас имеются варианты, но те, кто верит, что его будущее застраховано, скорее всего ошибаются. Поскольку объективные экономические законы обойти не так-то просто, а конкретно в этом случае никто этого делать и не будет — в частности, США совершенно не собираются рисковать собственным положением, ради, например, удобства Евросоюза. В любом случае, кто предупрежден, тот вооружен.

Не исключено, что кто-то начинает понимать это обстоятельство и в нашей стране. В частности, решение Путина вернуться на пост президента можно интерпретировать только так: он понимает, что «элита» будет радикально сокращаться, а гарантии сохранения своего места в ней в такой ситуации дает только пост президента. Отметим, что аналогичная ситуация обстоит во всех других странах, не исключено, что именно это определяет активность Обамы в США.

А вот увольнение Кудрина, возможно, к делу отношения не имеет, хотя это и не очевидно. В любом случае, лидер российских либерастов ушел со своего поста, а значит, его место займет кто-то другой. Но проблема сокращения российской «элиты» от этого не исчезнет — и заниматься этим придется Путину, нравится это ему или нет.

27 Ноября

 Сделать закладку на этом месте книги

Ключевым элементом современной экономической жизни является долговой кризис в Евросоюзе. Я много писал об этом, в частности здесь, однако нужно отметить самое главное обстоятельство, которое характеризует все обсуждения этой темы. А именно, независимо от того, оптимист комментатор или пессимист, он, вместе с другими или по отдельности, транслирует две базовых мысли: первая — что в Европе придется «затянуть пояса», и вторая — что «принятые меры оздоровления позволят добиться роста». И хотя уровень пессимизма все время растет по мере развития кризиса, последняя мысль, хотя бы в варианте «помогут добиться», присутствует почти во всех рассуждениях.

Меня как человека, которого учили системному подходу, это сильно удивляет. Ведь если какие-то две позиции постоянно соседствуют друг с другом, то хотелось бы услышать, как происходит их взаимодействие. Как они влияют друг на друга, помогают ли друг другу (пресловутый эффект «синергии») или мешают. Но в данном случае никто даже не пытается объяснить, могут ли два этих эффекта присутствовать одновременно.

Понимая, что такая «фигура умолчания» возникла не просто так, я попытался дать ответ на этот вопрос.

Дело в том, что в современной экономической ситуации два этих положения противоречат друг другу. То есть если мы «затягиваем пояса», то не может быть экономического роста. Фактически все комментаторы (вслед за политиками) дурят не только нас, но и самих себя. Ну или у них имеет место раздвоение сознания, полное отсутствие системного подхода, так называемое «мозаичное мышление», когда в голове присутствуют отдельные мелкие элементы, которые в единую, цельную картину не складываются. Почему это происходит — вопрос отдельный, он к экономике имеет слабое отношение, а вот связь упомянутых выше двух процессов нужно пояснить.

Как сказано ранее, современная экономика может быть разделена на две принципиально различные части: «реальный» сектор, в котором осуществляется конечный спрос, и «финансовый», в котором прибыль сама по себе образовываться не может. Весь фокус последние 30 лет состоял во взаимодействии этих секторов, и заключался он в том, что финансовый занимался кредитной (не денежной!) эмиссией, что позволяло постоянно наращивать кредитование государства и домохозяйств, которые увеличивали свой (конечный) спрос. Именно капитализация этого спроса под все более отдаленное будущее и позволяла создавать формальное обеспечение под кредитную эмиссию. С одновременным ростом общего долга, разумеется.

При этом сам долг не возвращался, а постоянно перекредитовывался в условиях падающей стоимости кредита. Как только кредитор последней инстанции, Федеральная резервная система США, снизил свою учетную ставку до нуля, начались проблемы, в частности резко сократилось кредитование домохозяйств. И начался кризис и в финансовом секторе, поскольку возвращать кредиты из своих доходов стало невозможно, банкам пришлось переоценивать активы, и начались банкротства.

И здесь обнаружились два принципиальных подхода. Первый — американский. Он состоит в том, что государство активно стимулирует частный спрос в расчете на то, что он таки запустит экономический рост. Я с этим не согласен, поскольку равновесное состояние в части спроса/доходов населения и близко не достигнуто, но тут со мной можно спорить. Подход, во всяком случае, логичный, хотя дефицит бюджета в США при этом резко растет, что создает свои проблемы. Но в любом случае, спрос и ВВП резко не падают, хотя, конечно, особенно если правильно считать инфляцию, постепенно проседают. Но вот в Европе пошли по другому пути.

Скорее всего, это связано с тем, что в Евросоюзе кризис начался из-за бюджетных проблем государств, в отличие от США, где главный удар был нанесен по домохозяйствам, но дело не в этом. ЕС решил пойти по пути оздоровления государственных финансов, но этим практически закрыл для себя возможность стимулирования частного спроса из бюджетных источников. А другие варианты спроса сегодня уже закрыты. А это значит, что частный конечный спрос, как и государственный, в Евросоюзе будет падать.

Это хорошо видно по Греции — меры по экономии бюджета ударили в первую очередь по потреблению граждан, что, естественно, сократило спрос и тем самым ВВП страны. В результате, кстати, доля долга по отношению к ВВП выросла — при том что номинал этого долга увеличился незначительно. Это же ждет и Италию, и весь ЕС, поскольку Италия — это уже существенная часть общеевропейского спроса.

Итак, что мы получаем. Тот путь, который выбрал для себя Евросоюз и который основан на оздоровлении государственных финансов, в самой краткосрочной перспективе ведет к падению общеевропейской экономики и, соответственно, ухудшению бюджетных параметров практически всех стран региона. Те два фактора, о которых я писал в самом начале, оказались тесно связаны друг с другом, и усиление одного (бюджетной дисциплины) практически автоматически ведет к ослаблению другого (падению ВВП стран еврозоны).

Отметим, впрочем, что и американский путь не приведет к большому успеху. Структурные причины кризиса категорически требуют, чтобы экономика, прежде чем перейти к росту, достигала более или менее равновесного состояния между частными спросом и доходами. Поскольку этого пока и близко нет, социальная стабильность во всем мире находится под серьезной угрозой.

Собственно, мир меня волнует не так сильно, но проблемы ждут и Россию. Однако российские либерасты, определяющие экономическую политику в нашей стране, отказываются оценивать реальное положение дел. Хотя об этом н


убрать рекламу


ачали говорить уже даже в цитадели либерализма.

2012 Год

 Сделать закладку на этом месте книги

Прогноз