Название книги в оригинале: Чайма Синда Уильямс. Король демонов

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Чайма Синда Уильямс » Король демонов .





Читать онлайн Король демонов [litres]. Чайма Синда Уильямс.



Синда Уильямс Чайма

Король демонов

 Сделать закладку на этом месте книги

Моему отцу Франклину Эрлу Уильямсу 


Cinda Williams Chima

THE DEMON KING


Copyright © 2009 by Cinda Williams Chima All rights reserved. Published by Disney-Hyperion Books, an imprint of Disney Book group.





Иллюстрация на переплете и разработка художественного оформления Анастасии Ивановой 


© Михайлова Ю., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Исток», 2019

Обращение от редактора

 Сделать закладку на этом месте книги

Здравствуйте, дорогие читатели этой замечательной книги!

Помимо работы редактором я в первую очередь была и остаюсь отчаянным книголюбом. Поэтому мне всегда было интересно знать всю подноготную о создании полюбившейся книги. В поисках этой информации приходилось перелопачивать все новости, интервью, тематические сайты и далее по списку. Поэтому спешу приоткрыть завесу тайны специально для таких же любопытных, как я. Остальные могут смело пропустить это обращение, это никак не повлияет на восприятие произведения в целом.

Каким же образом именно эта книга оказалась на полках российских книжных магазинов спустя почти десять лет после выхода оригинала?

Дело в том, что те же десять лет назад я, еще в качестве читателя, искала интересные книги в жанре фэнтези и наткнулась на одном из зарубежных сайтов на «Короля демонов». У первого тома серии было множество восторженных отзывов от книжных обозревателей Kirkus и VOYA, он вошел в списки Reading Association Young Adult Choice, Kirkus Best YA list, the VOYA Editors’ Choice, Best Science Fiction, Fantasy and Horror, а также Perfect Tens, многие именитые писатели черпали вдохновение в произведении, а сам цикл «Семь королевств» множество рецензентов на Goodreads сравнивали с произведениями Джоан Роулинг и Ли Бардуго.

Сама королева фэнтези Робин Хобб обещала увлекательное чтение для любого поклонника жанра, вне зависимости от возраста.

В общем, книга была на слуху. Поэтому я заказала ее на английском языке, прочитала и влюбилась во всех персонажей еще тогда.

Потрясающе и мастерски выписанный мир – выше всяких похвал! Горные племена, напоминающие коренных индейцев, условное Средневековье – но не романтизированное, а реалистичное, – и Семь королевств с тысячелетней историей и полностью выстроенным религиозным, политическим и социальным укладом… И абсолютно правдоподобные персонажи, каждый со своими достоинствами и недостатками… Я всей душой сопереживала абсолютно всем – главным и второстепенным – героям.

Поэтому первое, что я сделала на посту редактора, – решила поделиться этим бриллиантом с читателями в родной стране.

Судя по всему, книга ждала именно меня.

И вас.

Ответственный редактор Ольга Бурдова 

Глава 1

Охота

 Сделать закладку на этом месте книги

Хан Алистер опустился на корточки у кипящего грязевого источника. Юноша молился, чтобы тонкая корочка застывшей грязи не проломилась под весом его тела. Платок защищал рот и нос, но глаза все равно горели и слезились от едкого сернистого газа, который поднимался над бурлящей тиной.

У самого края источника росли желчно-зеленые цветы. Хан воткнул палку в землю возле куста, выкопал его, отряхнул корни от жирных комьев и бросил добычу в перекинутую через плечо суму из оленьей кожи. Затем поднялся и начал отступать назад – на твердую почву, внимательно выбирая место для каждого шага. Хан почти достиг цели, когда нога вдруг пробила хрупкую поверхность и по щиколотку увязла в серой, липкой, горячей грязи.

– Кровавые кости Ханалеи! – воскликнул Хан и отпрыгнул в сторону, надеясь не упасть в соседний котел с бурлящей жижей. Или, что еще хуже, в один из источников с чистой водой… в которой он бы сварился за считаные минуты.

К счастью, Хан сумел приземлиться на твердую землю – прямо под красными соснами, хотя падение выбило из него весь дух. За спиной юноши раздался сдавленный смех: Танцующий с Огнем медленно спускался к нему по склону. Горец крепко схватил Хана за запястья, откинулся назад и выволок друга на безопасный участок.

– Тебе стоит сменить имя, Одинокий Охотник, – предложил Танцующий с Огнем и присел на корточки около Хана.

Смуглое лицо Танцующего с Огнем сохраняло серьезность, его ярко-голубые глаза были ангельски невинны, но уголки губ подрагивали.

– Теперь ты будешь Покорителем Грязевых Котлов! Для краткости – Грязный Котелок!

Хан не оценил дружескую шутку. Выругавшись, он подобрал с земли пригоршню листьев и принялся вытирать сапоги. Лучше бы он надел старые поношенные мокасины. Высокие, по самое колено, сапоги, конечно, защитили Хана от серьезных ожогов, однако оказались измазаны отвратительной липкой грязью. И он уже знал, что услышит, когда вернется домой.

– Эти сапоги сшили в племени, – скажет мать. – Только представь, сколько они стоят!

И не важно, что не она покупала сапоги. Это Ива, мать Танцующего, обменяла их на гибельник – редкий ядовитый гриб, который Хан нашел предыдущей весной. Но его мать все равно была весьма недовольна, когда ее сын пришел домой в обновке.

– Сапоги?! – возмутилась она, не поверив своим глазам. – Красивые новые сапоги, Хан? Интересно, как скоро они станут тебе малы? Ты что, не мог попросить денег? Зерна, которым мы могли бы набить голодные животы? Дров для печи… или теплых одеял, чтобы мы укрывались ими в ледяных постелях?

Она направилась к сыну с хлыстом, который, казалось, всегда был у нее под рукой. Хан попятился назад. Он прекрасно знал, сколь сильны материнские руки, привыкшие к ежедневному труду.

В итоге спина и плечи Хана были разукрашены свежими ссадинами. Но он не расстроился: обновка-то осталась у него. Парень прекрасно понимал, что заплатил не слишком высокую цену – ради таких сапог он бы мог пожертвовать и чем-то большим. А Ива никогда не скупилась, если речь шла о Хане, его матери или сестре Мари, ведь в их семье не было мужчины. Не считая самого Хана, конечно. Но люди обычно не принимали его за взрослого, несмотря на то что ему уже исполнилось шестнадцать.

Танцующий принес воду из Огненного Источника и выплеснул ее на покрытые липкой грязью сапоги Хана.

– И почему лишь жуткие растения, растущие в не менее жутких местах, имеют ценность? – с досадой произнес горец.

– Если бы их можно было выращивать в саду, никто бы не давал за них хорошие деньги, – проворчал в ответ приятель, вытирая руки о штаны.

Серебряные браслеты на запястьях юноши тоже были покрыты грязью, словно качественно выполненным узором. Хан подумал, что их нужно будет очистить до возвращения домой, иначе ему влетит еще и за это.

День превратился в сплошное разочарование. Друзья вышли в путь на рассвете, но им удалось раздобыть всего лишь три серные лилии да наполнить мешок коричными палочками. Правда, они собрали еще немного бритволиста и горстку стеблей, которые можно было выдать за девичью траву на Равнинной ярмарке. Пустой кошелек буквально взывал к тому, чтобы юноша в этом году пораньше отправился на поиски редких растений, которые произрастали только в горах.

– Это пустая трата времени, – заявил Хан, несмотря на то что лично сподвиг друга присоединиться к нему.

Хан поднял с земли небольшой камень и швырнул его в источник. С глухим шлепком камушек приземлился в горячую жидкую грязь, булькнул и исчез.

– Давай попробуем кое-что еще.

Танцующий с Огнем поднял голову и с любопытством уставился на друга.

– Что ты имеешь в виду? – спросил горец, тряхнув головой: при этом его косички с вплетенными в них бусинами начали раскачиваться из стороны в сторону.

– Давай поохотимся! – предложил Хан и коснулся лука, который висел у него за спиной.

Танцующий с Огнем нахмурился, задумавшись.

– Мы можем отправиться на Выжженный Луг. Горные олени сейчас поднимаются с равнин. Птаха видела их там позавчера.

– Тогда чего же мы ждем? Пошли! – Хан не собирался долго размышлять.

Нынешний месяц выдался голодным. Вяленой рыбы почти не осталось. Мать заготовила великое множество горшков с капустой и бобами, но и эти запасы тоже подходили к концу. Перспектива есть пустую похлебку не пугала Хана, но хотелось скрасить вкус варева хотя бы кусочком солонины. Да, мясо для их семьи сейчас точно не было бы лишним.

Друзья отправились на восток, прочь от дымящихся источников. Танцующий с Огнем задал настолько быстрый темп, что казалось, приятели будто парили над землей. Хан не отставал. Вскоре оба юноши мчались вдоль долины реки Дирн. Плохое настроение Хана постепенно таяло.

В такой день трудно было оставаться недовольным. Весна уже вовсю радовала глаз. Полевые цветы, плоды дикой капусты и майских яблонь наполняли ароматом окрестные луга. Хан наслаждался запахом теплой земли, сбросившей с себя зимнее одеяло. На склонах таял снег, и вешние воды наполняли реку Дирн. Оглушительно и волнующе звенели водопады, превращаясь на камнях в сверкающую, бушующую пену. Спустя некоторое время воздух совсем прогрелся: Хан снял куртку из оленьей кожи и закатал рукава рубахи до локтей.

Выжженный луг недавно пережил пожар. Повсюду торчали обугленные стволы сосен, вокруг которых раскинулся океан высокой травы и диких полевых цветов. Некоторые стволы валялись на земле, будто их играючи разбросали дети великанов. Кусты черники и ежевики, некогда укрытые тяжелой тенью деревьев, грелись в лучах солнца. Через несколько лет луг снова зарастет густым лесом. Землю уже покрывали молодые сосенки, высотой по колено.

И прямо здесь дюжина горных оленей, склонив головы, щипали свежие весенние побеги. Животные прядали ушами, отгоняя насекомых, гладкие огненно-рыжие шкуры отчетливо выделялись на фоне зеленой луговой травы и темно-коричневых проплешин.

У Хана участился пульс. Танцующий с Огнем лучше управлялся с луком, ему хватало терпения обдумывать каждый выстрел. Но Алистер не видел причин, почему бы каждому из них не подстрелить по оленю. Вечно пустой желудок скрутило голодным спазмом при одной только мысли о свежем мясе.

Друзья обогнули луг и приблизились к стаду с наветренной стороны. Хан спрятался за валуном, достал лук и натянул тетиву, проверив ее мозолистым большим пальцем. Лук был новым, в племени изготовили его под рост юноши. Вообще все вещи в жизни Хана, сочетавшие в себе красоту и практичность, были созданы именно людьми племени.

Парень выпрямился, оттянул тетиву к уху, но внезапно замер и стал принюхиваться. Легкий ветерок принес отчетливый запах гари. Хан взглянул на горы и заметил тонкую струйку дыма, пересекающую склон. Одинокий Охотник вопросительно покосился на друга, но тот только пожал плечами. Земля была сырой, а весенняя листва сочной: весной гореть нечему.

Олени на лугу также почуяли запах гари. Они вскинули головы, зафыркали и принялись нервно притоптывать копытами, зрачки выпуклых карих глаз резко сузились.

Хан снова посмотрел на гору. Теперь он различил оранжевые, фиолетовые и зеленые всполохи и ощутил, что ветер усилился и стал чересчур горячим. До юноши долетел едкий запах дыма.

«Фиолетовый и зеленый? – удивился Хан. – Какие растения могут гореть таким пламенем?»

Сперва олени растерянно суетились на месте, будто решая, куда им податься. Затем все как один развернулись и понеслись прямо на парней.

Хан прицелился, но выпустил стрелу, когда стадо уже мчалось мимо. Промах! Танцующему с Огнем тоже не повезло. Хан бросился в погоню за добычей, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев. Перед глазами мелькнули белые пятна хвостов, но спустя миг олени скрылись среди сосен. Хан мысленно выругался и разочарованно побрел обратно к другу: тот наблюдал, как яркие огненные всполохи набирали скорость, оставляя после себя обугленную почерневшую долину.

– В чем дело? – покачал головой горец. – В это время года не бывает пожаров.

Пока друзья стояли и смотрели на огонь, пожар разгорался: языки пламени молниеносно перепрыгивали от оврага к оврагу. Ветер гнал вниз по склону сверкающие угли. Алистера обдало жаром. На волосы и одежду посыпались искры и пепел. Друзьям угрожала нешуточная опасность.

– Скорее! Бежим отсюда! – крикнул Хан.

И они оба кинулись наутек вдоль горного уступа. Под ногами чавкали мокрые листья и глина. Друзья надеялись не поскользнуться, ведь падение могло обернуться для них катастрофой. Приятелям удалось укрыться за скалистым выступом, прорезавшим скудный растительный покров горы. Кролики, лисы и мелкие зверьки в панике пытались спастись от пожара и разбегались прочь. В воздухе что-то трещало, шипело и свистело. Огонь распространялся с огромной скоростью и неумолимо поглощал все на своем пути.

Через несколько мгновений вдалеке появилось трое всадников. Они быстро приближались: словно пастухи, ведущие отару овец, они двигались за линией огня. Хан зачарованно наблюдал за ними: парни выглядели его ровесниками. Их утепленные плащи из шелка ниспадали, касаясь стремян, на длинных гербовых накидках красовались вышитые эмблемы. Управляли незнакомцы не низкими косматыми горными пони, а породистыми скакунами. Седла и поводья лошадей украшали серебряные орнаменты. Кони с достоинством переставляли длинные стройные ноги и грациозно выгибали мощные мускулистые шеи.

Хан хорошо разбирался в лошадях, поэтому сразу отметил, что обычному человеку пришлось бы копить деньги в течение года, дабы позволить себе такого скакуна, а ему самому и вовсе – всю жизнь.

Наездники держались непринужденно и слегка высокомерно. Они бесстрастно взирали на окрестности. Танцующий с Огнем оцепенел: смуглое лицо горца окаменело, а лазурные глаза затуманились.

– Заклинатели, – прошептал он. Так называли чародеев в его племени. – Я должен был догадаться…

Душу Хана пронзил благоговейный трепет, смешанный с ужасом. Он никогда еще не видел заклинателей так близко. Чародеи не общались с такими, как Алистер. Они обитали в роскошных дворцах неподалеку от замка Феллсмарча и наведывались в гости к самой королеве. Многие из них служили послами в иных государствах – и так было заведено не случайно. Слухи об их колдовских способностях сдерживали иноземных захватчиков.

Самым могущественным из них был верховный чародей, советник королевы Фелла, который защищал ее с помощью магических чар.

– Держись подальше от чародеев, – всегда поучала мать Хана. – Тебе лучше не попадаться им на глаза. Подойдешь к ним – и они сожгут тебя заживо. Либо превратят во что-нибудь мерзкое и безобразное. Простой люд для них – как грязь под ногами.

Как и все запретное, мир чародеев манил Хана. Но шанса нарушить строгий материнский запрет у него пока не было.

Заклинателям не позволялось заходить на территорию Призрачных гор, за исключением дома с видом на Долину на горе Серая Дама. А на Тряпичном рынке – злачном районе Феллсмарча, где жил Хан, – они и сами не рискнули бы показаться. Если магу требовалось купить что-то на рынке, он посылал туда слугу.

Таким образом, три народа Фелла – маги Северных островов, жители Долины и горцы – смогли установить пусть и шаткий, но мир.

Когда всадники приблизились к укрытию, Хан смог рассмотреть их внимательнее. У возглавлявшего процессию заклинателя были прямые черные волосы до плеч, зачесанные со лба назад. На длинных пальцах сверкали драгоценные перстни, а на шее поблескивал медальон с замысловатым узором на широкой витой цепи. Без сомнений, это был мощный магический амулет. Накидку юноши украшали вытканные серебром изображения соколов, изготовившихся к атаке. Когти птиц хищно сияли в солнечных лучах.

«Серебряные соколы, – подумал Хан. – Наверняка это родовой герб семьи».

Двое других заклинателей были рыжеволосыми, с одинаковыми широкими приплюснутыми носами, в накидках с вышитыми изображениями разъяренных горных пум. Хан предположил, что они – родные либо двоюродные братья. Они держались чуть поодаль от черноволосого мага и, казалось, подчинялись ему. Алистер заметил, что у этих двоих амулетов не было.

Хан предпочел бы оставаться незамеченным и не показываться заклинателям на глаза, однако у Танцующего с Огнем имелись иные соображения на этот счет. Он выпрыгнул из укрытия и метнулся прямо под ноги лошадям. Кони не на шутку перепугались, и всадникам с трудом удалось удержаться в седлах.

– Меня зовут Танцующий с Огнем! – громко представился на общем языке горец. – Я из поселения Марисских Сосен.

Он максимально сократил ритуал приветствия, опустив все формальности.

– Жители моего поселения желают знать, кто вы такие и что делают чародеи на Ханалее. Вам запрещено тут появляться по Соглашению.

Танцующий с Огнем держался гордо и уверенно. Его руки упирались в бедра. Тем не менее он неожиданно показался Хану совсем незначительным на фоне трех всадников.

«Почему он так себя ведет?» – недоумевал Алистер. Сомнения одолевали юношу, в конце концов, он вышел из-за камня и встал рядом с другом. Хана тоже возмутило то, что заклинатели незаконно проникли на территорию их охотничьих угодий, но он был достаточно здравомыслящим, чтобы не выступать против могущественных чародеев.

Черноволосый бросил надменный взгляд на Танцующего с Огнем и вздрогнул от удивления. Темные глаза широко распахнулись, но заклинатель быстро взял себя в руки и окатил горца надменным презрительным взором.

«Неужели он знает Танцующего с Огнем?» – Хан посмотрел на чародея, а затем на горца. Странно, но вроде бы Танцующий с заклинателем знаком не был.

Несмотря на то что Хан ростом был выше друга, чародей игнорировал его. Взгляд заклинателя перетек через голову парня, как ручей через камни, и вновь устремился на горца. Хан уставился на свои испачканные штаны из оленьей кожи и рубаху, купленную на Тряпичном рынке. Роскошные наряды незнакомцев пробудили в нем зависть. Он ощущал себя невидимым. Никчемным.

А Танцующий совершенно не боялся заклинателей.

– Я попросил вас представиться! – произнес он и указал на уже удаляющееся пламя. – Сдается мне, что этот огонь магического происхождения.

«Откуда Танцующий знает, как выглядит магический огонь? – спросил себя Хан. – Или он хочет их запугать?»

Черноволосый оглянулся на спутников в надежде, что они помогут ему с ответом. Но помощи так и не последовало, и тогда он повернулся к горцу.

– Я – Мика Байяр из дома Сокола, – гордо вымолвил чародей, будто одно его имя должно было заставить их пасть пред ним ниц. – Мы здесь по приказу королевы. Сама королева Марианна с принцессами Меллони и Раисой охотятся на лугу ниже. Мы гоним оленей им навстречу.

– Значит, королева приказала тебе устроить пожар, чтобы на славу тут поохотиться? – недоверчиво покачал головой Танцующий.

– Именно это я и сказал. Разве нет? – произнес Байяр, но что-то в выражении его лица подсказало Хану, что заклинатель не до конца честен.

– Олени не являются собственностью королевы! – возмутился Хан. – У нас столько же прав охотиться на них, как и у нее!

– Вдобавок вы – несовершеннолетние и не имеете права использовать магию, – продолжил горец. – Носить амулеты, кстати, тоже, – он указал на украшение на шее Мики.

«Откуда Танцующему все это известно?» – продолжал удивляться Хан.

Сам он не знал абсолютно ничего о правилах волшебного мира.

Похоже, храбрец всерьез задел Байяра, поскольку заклинатель вперил в горца гневный взор.

– Это дела чародеев, – процедил чародей. – И тебя они никак не должны заботить.

– Ладно, Мика-проклинатель, – поддразнил чародея Танцующий с Огнем. – Если королева Марианна хочет поохотиться на оленей летом, она может отправиться в горы. Как и всегда.

Черные брови Байяра взлетели вверх:

– Но тогда ей придется спать на грязном полу плечом к плечу с дюжиной немытых родственников и обходиться неделю без горячей ванны! А пропитавшись смрадным зловонным запахом, вернуться домой, страдающей чесоткой! – он рассмеялся, и его друзья тотчас последовали его примеру. – Я абсолютно не виню королеву за то, что она предпочитает останавливаться в Долине.

«Ничего он не понимает», – Хан вспомнил удобные спальные скамьи в уютных домиках. Проведенное там время было волшебным. Вечерами все собирались у костра, делились друг с другом новостями и горячей едой, черпая густую похлебку ложками из общего котла. Одинокий Охотник укрывался меховыми шкурами и пледом племени и задремывал под старинные баллады, которые эхом отдавались в его сновидениях. Хан не был членом племени, но всегда об этом мечтал. Лишь там он чувствовал себя как дома. Единственное место, где он жил по-настоящему, а не отчаянно пытался выжить.

– Принцесса Раиса три года прожила в поселении Демонаи, – произнес горец, вскинув подбородок.

– Да. Но отец принцессы воспитывался в этом племени и имеет несколько устаревшие взгляды, – ответил Байяр, вызвав очередной взрыв хохота у своих приятелей. – Я бы не захотел брать в жены девушку, бывавшую в поселении. Я бы решил, что после совместного проживания с горцами она – уже порченый товар.

Внезапно в руке Танцующего с Огнем блеснул нож.

– Повтори, что ты сказал, колдователь? – голос парня стал ледяным, как воды реки Дирн.

Заклинатель резко натянул поводья, и его лошадь попятилась.

– Я считаю, дамам стоит больше остерегаться чародеев, нежели жителей поселения, – добавил горец.

Сердце Хана колотилось в груди. Он сделал шаг вперед и нащупал рукоятку своего ножа. Двигался Хан осторожно, чтобы ненароком не попасть под руку друга. У Танцующего с Огнем были быстрые ноги, и он прекрасно умел обращаться с холодным оружием. Но нож против магии… или даже два…

– Успокойтесь вы, грибожуи, – Байяр с опаской глянул на острое лезвие и облизнул губы. – Просто мой отец говорит, что девушки возвращаются из поселения гордыми и самоуверенными. А еще становятся абсолютно неуправляемыми. Ясно вам? – и он ухмыльнулся в ожидании, что все начнут смеяться над удачной шуткой.

Танцующий с Огнем даже не улыбнулся.

– Ты хочешь сказать, что кровная наследница престола Фелла нуждается в… управлении?!

– Танцующий с Огнем… – хотел было остановить друга Хан, но тот пропустил его предостережения мимо ушей.

Хан окинул оценивающим взглядом троих заклинателей – он всегда поступал подобных образом, если намечалась уличная драка. У магов имелись искусно выкованные мечи, от которых на самом деле было мало толку. «Сбросить их с лошадей – вот что нужно, – решил Хан. – Надо лишь ударить по подпруге. А если подобраться к ним близко, любому из этой троицы будет сложно замахнуться мечом. Но сперва нужно разобраться с Байяром, его дружки сами унесут ноги, лишившись главаря».

Ситуация стала настолько неловкой, что старший из рыжеволосых братьев нервно прочистил горло. Он был коренастым, с пухлыми, бледными, веснушчатыми руками, которыми он намертво вцепился в поводья.

– Мика, – произнес он на диалекте Долины и мотнул головой в сторону нижнего луга. – Довольно. Поехали отсюда. Мы опаздываем на охоту.

– Подожди, Мифис, – Байяр буравил взглядом Танцующего с Огнем. Черные глаза так и сверкали на бледном лице. – Тебя же зовут Хайден? – он назвал горца так, как его звали в Долине. – Верно? Это имя полукровки, ведь у тебя нет отца.

– Так меня называют в Долине, – ответил юноша, не дрогнув и вновь вскинув подбородок. – Мое настоящее имя – Танцующий с Огнем.

– Хайден – чародейское имя, – пробормотал Байяр. Его пальцы теребили тяжелый амулет на шее. – Как ты смеешь…

– Я ничего себе не позволяю, – оборвал мага горец. – И вообще, не понимаю, о чем ты говоришь. Я – из племени Марисских Сосен. К чему мне прозвище проклинателя?

«Интересно… – подумал Хан. Он смотрел то на одного, то на другого. – Иногда члены племени действительно использовали в Долине другие имена. Но откуда чародею вроде Мики Байяра знать, как называют Танцующего с Огнем?»

Лицо Байяра залилось краской. Ему понадобилось время, чтобы придумать ответ.

– То есть ты заявляешь, Хайден, – протянул чародей, – что, возможно, сам себе отец. Значит, ты и твоя мать…

Рука горца резко взлетела вверх, но Хан успел оттолкнуть оружие с траектории полета, и нож застрял в стволе дерева.

Взгляд горца пылал от ярости. Хан понял, что другу необходимо остыть. Если они убьют чародея, друга королевы, – у них будут крупные неприятности.

Заклинатель Байяр на мгновение замер, как будто не мог поверить в только что происшедшее. А потом его лицо перекосилось от злобы. Чародей властно протянул правую руку к горцу, а левой взялся за свой амулет. Губы парня шевелились: он произносил заклинание на древнем языке, однако теперь речь Байяра была невнятной и сбивчивой.

– Мика! – воскликнул один из его рыжеволосых спутников – самый юный из троих, с гербом рыси на накидке – и подвел свою лошадь ближе. – Успокойся! Он того не стоит. Одно дело – пожар. А если узнают, что мы…

– Помолчи, Аркеда! – огрызнулся Байяр. – Я собираюсь научить низкородного грибожуя уважать избранных.

Мика был раздражен тем, что его прервали. Сосредоточившись, он продолжил читать заклинание.

«Называется, попробуй помирить кого-то и посмотри, к чему это приведет», – подумал Хан. Он достал лук и нацелил стрелу Байяру в грудь.

– Эй, Мика! – привлек к себе внимание Хан. – Как тебе такое? Умолкни – или я выстрелю.

Байяр с удивлением взглянул на Хана, словно увидел его впервые. Однако чародей сразу сообразил, что будет мертв прежде, чем закончит заклятие, поэтому оставил амулет и вскинул руки вверх.

При виде стрелы Хана Мифис и Аркеда опустили ладони на рукояти мечей. Но Танцующий с Огнем мигом натянул тетиву своего лука, и братьям пришлось поднять руки, как и Мике.

– Весьма разумно, – одобряюще кивнул Хан. – Я полагаю, стрелы разят быстрее проклятий.

– Ты хотел убить меня! – выкрикнул Байяр, посмотрев на горца. Похоже, его удивила мысль, что кому-то в голову могла прийти подобная идея. – Ты знаешь, кто я? Мой отец – верховный чародей, советник королевы! Когда он узнает, что ты собирался…

– Почему бы тебе не вернуться на гору Серая Дама и не пожаловаться ему прямо сейчас? – предложил Танцующий с Огнем, пожимая плечами, и кивком головы указал ему направление. – Это не твои владения. Уезжай! Покинь наши земли немедленно!

Но Байяру совершенно не хотелось выглядеть слабаком перед своими приятелями.

– Имейте в виду, что дорога с горы – долгая, – тихо вымолвил чародей. Пальцы заклинателя снова коснулись амулета. – Всякое может случиться по пути.

«Кровавые кости!» – Хан встревожился. На него столько раз нападали на улицах и переулках Феллсмарча, что он успел прекрасно изучить повадки завзятых хулиганов. Сейчас он без труда узнавал их замашки в поведении Байяра. Заклинатель причинил бы им вред, если бы мог. И он не стал бы при этом играть честно.

Хан не опустил лук и движением подбородка указал на чародея.

– Сними свою проклятую штуковину! – приказал Хан. – И брось ее на землю!

– Ты серьезно? – Байяр дотронулся до демонического амулета на витой цепи.

Когда Хан утвердительно кивнул, заклинатель замотал головой.

– Нет, ты, должно быть, шутишь, – сердито прорычал он, крепко обхватывая пальцами подвеску. – Ты знаешь, что это такое?

– Догадываюсь, – ответил Хан и опять нацелил стрелу на Байяра. – Снимай его и бросай на землю!

Мика молча застыл в седле.

– Ты не сможешь использовать его. Не сможешь! – Взгляд мага переместился от Хана к Танцующему с Огнем. – Если вы хотя бы дотронетесь до него – вас испепелит на месте.

– А мы все же рискнем, – невозмутимо ответил горец и подмигнул Хану.

Глаза заклинателя сузились.

– Вы не более чем обычные воришки! – с издевкой произнес он. – Мне следовало догадаться об этом раньше.

– Подумай хорошенько, – парировал Хан. – Какая мне польза от колдовского мусора? Мне просто не хочется оглядываться через плечо по пути домой.

Аркеда наклонился к Байяру и громко зашептал на языке Долины:

– Лучше отдай амулет. Ты не слышал, что говорят о грибожуях? Они перережут тебе горло, кровь выпьют, а тело отдадут на растерзание волкам! Никто даже костей твоих не сыщет!

Мифис поддержал брата:

– Да. Или используют нас для ритуалов. Сожгут заживо, чтобы принести в жертву своим Богиням.

Хан стиснул челюсти, чтобы не выдать изумления и не рассмеяться. Кажется, у проклинателей были свои причины остерегаться племен.

– Тупицы! Я не могу отдать им амулет, – прошипел Байяр. – Сами знаете почему. Если мой отец узнает, что я его взял, накажут нас всех!

– Я говорил, что тебе лучше его не брать, – промолвил Аркеда. – Я твердил тебе, что взять амулет – плохая идея! Идти на такой риск только для того, чтобы произвести впечатление на принцессу Раису…

– Но я бы не стал его брать, будь нам разрешено иметь свои собственные амулеты, – возразил Мика. – Поэтому я… Чего вы уставились? – он обратил внимание на то, что Хан и Танцующий с Ог


убрать рекламу







нем с интересом наблюдали за ним и его спутниками, и только сейчас понял, что они знают язык Долины.

– Оказывается, я смотрю на того, кто уже попал в беду: ты угодил в яму, но почему-то изо всех сил стараешься закопаться еще глубже, – произнес Хан с издевкой. – Давай бросай амулет, Байяр.

Заклинатель посмотрел на Хана, будто только заметил его.

– А ты даже не из племени. Кто ты вообще такой?

Хан решил, что не стоит выдавать свое имя врагу.

– Люди зовут меня Шив, – нашелся он. – Я – главарь банд Южного моста.

– Шив, говоришь… – чародей вновь собирался посмотреть на Хана, но его взгляд скользнул мимо, устремившись вдаль. – Странно. Очень странно… Звучит как… – и его голос оборвался.

Может, заклинатель потерял ход мыслей?

Хан снова прицелился из лука. Капля пота стекла по спине между лопаток. Хан старался придумать, как поступить в случае, если Байяр не сдастся. Но ничего пока не приходило ему в голову.

– Я досчитаю до пяти, – проговорил Алистер. Выражение его лица стало жестким и наглым, как у парня, состоящего в уличной банде. – А затем пущу стрелу тебе прямо в глотку. Раз…

Мика в ярости стянул с себя цепь и швырнул амулет на землю. Подвеска звякнула, ударившись о камни.

– Давайте попробуйте поднять талисман! – заклинатель наклонился в седле. – Что, трусите?

Хан отвел взгляд от Байяра и воззрился на проклятую вещицу. Он лихорадочно размышлял, стоит ли верить чародею.

– Чего вы ждете? Уезжайте отсюда! – скомандовал Танцующий с Огнем. – И хорошенько подумайте над тем, как потушить пожар. Если вы ничего не сделаете, поверьте мне на слово: королева не будет рада тому, что вы здесь устроили! Даже если поджог был ее личной просьбой.

Байяр оскалился, но промолчал и глянул на горца в гневе. Затем развернул коня и вонзил шпоры ему в бока, отправив скакуна галопом вниз по склону, будто и впрямь хотел нагнать разноцветные огненные всполохи.

Аркеда посмотрел заклинателю вслед, после чего взглянул на горца и покачал головой.

– Вы глупцы! Как он погасит пожар без амулета? – он тоже развернул лошадь и вместе с братом последовал за Байяром, но чуть более спокойной иноходью.

– Надеюсь, он свернет себе шею, – проворчал Танцующий с Огнем, глядя вслед троице чародеев.

Хан выдохнул, опустил лук и повесил его через плечо.

– А что значила болтовня о твоем имени? Ты встречался с Байяром раньше?

– Где я мог видеть этого проклинателя? – Танцующий спрятал лук в колчан.

– Но почему он говорил о твоем отце? – настаивал Хан. – Разве ему известно, что…

– Да почем мне знать! – скривился Танцующий с Огнем и недовольно поджал губы. – Ладно, забудем об этом. Пойдем!

Похоже, друг не намеревался откровенничать. «Ну и пусть», – подумал Хан. Ему не на что было обижаться. У него самого было полно секретов.

– Как поступим с магической штуковиной? – Одинокий Охотник опустился на корточки и с опаской уставился на украшение. – Как думаешь, он соврал? – Хан поднял глаза на горца, который стоял на безопасном расстоянии от подвески. – Когда говорил, что амулет нужен для того, чтобы потушить пожар?

– Оставь его там, где он лежит, Хан! – взволнованно посоветовал Танцующий с Огнем. – Давай уйдем отсюда поскорее.

– Черноволосый слишком уж не желал с ним расставаться, – не сдавался Алистер. – Должно быть, штуковина имеет большую ценность.

Хан был знаком с людьми, которые торговали на Тряпичном рынке всякими магическим вещицами и прочими безделушками. Юноше иногда приходилось иметь с ними дело – в то время, когда он еще промышлял на улице. Продав амулет, он бы смог оплатить жилье на год вперед.

«Ты не вор, Хан. Больше не вор». – Если бы он повторял это почаще, возможно, в конечном итоге убедил бы себя. Но он не мог просто оставить амулет здесь. В подвеске крылось нечто зловещее и одновременно притягательное. От украшения исходила энергия могущества, подобная жару от печи в холодный день. Хану даже на миг показалось, будто амулет на самом деле нагрелся.

Юноша осторожно поддел палкой витую цепь медальона и поднял вещицу с земли. Подвеска тут же начала раскачиваться и вращаться, отражая лучи солнечного света. Хан разглядывал украшение, зачарованный его красотой. Змея из полупрозрачного зеленого камня с кроваво‑красными рубинами на месте глаз извивалась кольцами вокруг посоха, увенчанного ослепительным округлым бриллиантом. Никогда раньше не встречались ему камни такого размера.

Хан разбирался в драгоценностях и мог с уверенностью утверждать, что данное изделие создал мастер высочайшего уровня, да и использовал этот ювелир наверняка самые лучшие материалы, имеющиеся в его распоряжении. Однако магические свойства этого шедевра в сотни раз превышали полную стоимость драгоценных камней амулета.

– Что ты намерен с ним делать? – неодобрительно спросил у друга Танцующий с Огнем.

– Еще не знаю, – признался Хан. Он не мог отвести глаз от вращающегося медальона.

– Спрячь его в ущелье, – посоветовал Танцующий. – Байяр взял амулет без разрешения. Пускай сам и объясняет своему отцу, куда он подевался.

Но разве можно было оставлять такую опасную вещь? А вдруг амулет найдет кто-нибудь еще? Например, ребенок из поселения?

Хан вытащил из сумы отрез кожи и расстелил его на земле. Положил амулет в середину, аккуратно его завернул и спрятал на самое дно.

При этом юношу не переставал мучить вопрос: как такое вообще могло произойти? Каким образом они победили в противостоянии с заклинателями? И что за связь была между чародеями и Танцующим с Огнем?

Возможно, произошедшее было всего лишь первым звеном в длинной череде неудач. Проблемы всегда находили Хана, как бы старательно он их ни избегал.




Глава 2

Нежданные последствия

 Сделать закладку на этом месте книги

Раиса нетерпеливо поерзала в седле, внимательно посмотрела по сторонам и прищурилась от яркого солнечного света, заливавшего тропу.

– Прекрати щуриться, Раиса! – тут же произнесла ее мать привычным недовольным тоном.

Эта реплика входила в список любимых фраз королевы, которые она использовала при общении с дочерью. Сюда же можно было причислить: «Сядь прямо!», «Куда ты собралась?» и оклик, подходящий на все случаи жизни: «Раиса ана’ Марианна!»

Раиса приложила ладонь к глазам и продолжила вглядываться вдаль.

– Поехали! – воскликнула она. – Они должны были встретить нас здесь еще полчаса назад! Если они опаздывают, мы вовсе не обязаны их ждать. Мы тратим время впустую.

Лорд Гаван Байяр подвел своего скакуна поближе к Искорке, на которой восседала Раиса, и осторожно взялся рукой за поводья.

– Прошу вас, ваше высочество! Пожалуйста, подождите еще пару минут! Мика сильно расстроится, если пропустит охоту. Он ждал всю неделю!

И статный верховный чародей одарил Раису неотразимой улыбкой, в которой сквозила еле уловимая снисходительность взрослого, вразумляющего маленького ребенка.

«Значит, Мика с нетерпением ждал охоты? – подумала Раиса. – Но разве его желание может сравниться с моим! Мог бы и не опаздывать, если бы хотел поохотиться! Наверное, он еще злится из-за прошлого вечера и поэтому заставляет нас ждать. Конечно. Мика Байяр не привык, чтобы ему отказывали».

И Раиса легонько пришпорила Искорку. Лошадь тряхнула головой, заставив чародея выпустить поводья. Сама же Искорка фыркнула и принялась гарцевать на месте, боясь поскользнуться на влажной листве. Ей, как и хозяйке, не терпелось пуститься в путь.

– Я тоже часто опаздываю, – подала голос Меллони, младшая сестра Раисы. – Полагаю, нам следует проявить терпение, – добавила она, подгоняя своего пони.

Раиса бросила на Меллони испепеляющий взгляд, отчего та закусила губу и, надувшись, отвернулась.

– Мика, вероятно, потерял счет времени, – поддержал девушку лорд Байяр, пытаясь управиться со своим могучим жеребцом. Легкий ветерок шевелил копну седеющих волос – золотисто-рыжих, как и у большинства чародеев. – Вы ведь знаете мальчишек!

– В таком случае подарите Мике карманные часы на грядущий день Именования! – съязвила Раиса, невольно копируя материнские интонации, когда королева восклицала: «Раиса ана’ Марианна!»

«Мне все равно!» – подумала принцесса. Она уже достаточно натерпелась, сидя взаперти в замке Феллсмарч с самого дня солнцестояния. За целых три года принцесса пропустила столько занятий, что с недавних пор ей пришлось срочно изучать множество совершенно бесполезных – по крайней мере, с ее точки зрения – дисциплин.

– Леди должна уметь любезно общаться с каждым, вне зависимости от возраста собеседника и его положения в обществе, – поучали ее наставники. – Хозяйка дома обязана следить, чтобы все гости за столом принимали участие в беседе. А вам, ваше высочество, необходимо быть очень внимательной. Не стоит касаться нелицеприятных тем: к примеру, обсуждения государственных дел и вопросов, сеющих рознь и распри. Поэтому для удобства темы светской беседы можно подготовить заранее.

«Допустим, леди надо вести себя согласно этикету. А обязаны ли джентльмены поступать подобным образом? – задавалась вопросом Раиса. Требуется ли от них строгое соблюдение правил?»

Раиса сильно изменилась за три года пребывания в поселении Демонаи. И королева уже не была прежней. Теперь между ней и дочерью постоянно вспыхивали ссоры.

Отец принцессы, рожденный в племени, всегда сглаживал семейные конфликты. К сожалению, сейчас он был в отъезде, а Марианна продолжала обращаться с дочерью как с несмышленым ребенком.

До ушей Раисы долетали слухи, которые роились вокруг королевы. Некоторые считали, что она не особо интересуется вопросами государственной казны и проявляет легкомыслие в делах, связанных с королевской властью и наследованием. Другие твердили, что она слишком прислушивается к мнению верховного чародея и Совета с горы Серая Дама. Но сколько же лет множились эти сплетни? Может, Раиса начала замечать их только потому, что стала старше?

А может, виной всему было влияние Елены, бабушки Раисы? Старейшина поселения Демонаи не стеснялась открыто высказывать свои соображения касательно политики Долины и возрастающей власти чародеев.

Так или иначе относительная свобода Раисы в поселении Демонаи закончилась. И все в замке Феллсмарч доставляло принцессе мучения! Раиса с трудом надевала узкие чулки и тесные вышитые туфельки, однако ничего не поделаешь – так было принято при дворе! А какой невыносимый зуд вызывали многочисленные складки пышных девичьих платьев, в которых она потела на торжественных приемах. И все это заставляла ее носить мать.

Раиса приближалась к дате своего совершеннолетия: девушке вот-вот должно было исполниться шестнадцать. Увы, находясь в замке, она выглядела как ходячий свадебный пирог.

Но только не сегодня. Нет. Сегодня принцесса облачилась в охотничий костюм: на ней были обтягивающие кожаные штаны и сапоги, изготовленные в племени. Сверху Раиса накинула доходившую до бедер куртку для верховой езды мужского покроя. На плече у нее висел лук, а колчан со стрелами был вложен в чехол, притороченный к седлу.

Когда Раиса вывела Искорку из конюшни, лорд Байяр окинул принцессу цепким взором и повернулся к королеве, чтобы посмотреть, какова будет материнская реакция.

Марианна поджала губы и глубоко вздохнула, но, вероятно, решила, что уже поздно заставлять дочь идти переодеваться. А Меллони, разумеется, не вызвала никаких нареканий. На ней были элегантный жакет для верховой езды и пышная юбка-штаны, доходившая до пят.

Младшая сестренка Раисы была зеркальной копией королевы. Меллони унаследовала светлые волосы Марианны, ее молочно-фарфоровую кожу и, похоже, вскорости могла потягаться с ней ростом. Миниатюрная же Раиса своими темными локонами, изумрудными глазами походила на отца.

И вот сейчас они здесь, одетые подобающим образом, с нетерпением ждут начала охоты в такой прекрасный солнечный день… и должны бездарно тратить время, ожидая неторопливого Мику Байяра и его кузенов.

Мика оказался лихим наездником, воинственным и искусным охотником. Черноволосый юноша был на год старше Раисы, и по нему сохли все придворные девицы.

После того как Раиса вернулась в Феллсмарч, Мика начал ухаживать за ней столь пылко и напористо, что, в конце концов, она сдалась. Конечно, близость между принцессой и чародеем была строго запрещена, что сделало их роман еще ярче. В замке Феллсмарч даже у стен были глаза и уши, но влюбленным удавалось находить потаенные места, где их никто не мог увидеть. Раиса таяла в объятьях Мики, а его поцелуи одурманивали.

Но принцессу влекло к юноше и по другой причине. Мика обладал грубоватым и циничным остроумием, не характерным для высшего общества, к которому они оба принадлежали с рождения. Мика заставлял ее смеяться. Но не в последние несколько дней.

Раиса понимала, что заводить с ним отношения – рискованно. Ну и что с того? Так она выражала протест против матери и придворных условностей, которые ограничивали ее свободу. Правда, она никогда не перегибала палку в бунтарстве. Раиса не была ветреной, как, например, Мисси Хаккам. Мисси ради примитивного стишка и поцелуя за ушком могла забыть о девичьей добродетели и чести.

Но терпение не являлось сильной стороной Мики Байяра. Упрямый нрав парня и стал причиной ссоры, случившейся накануне.

Принцесса не могла дождаться, когда отправится на охоту вместе с Микой, однако не намеревалась ждать его вечно. Минуты утекали, а вместе с ними и шансы на успех. Так всегда происходило в ее жизни.

Капитан Эдон Бирн и его дивизия были наготове: подчиненные капитана тихо переговаривались между собой. Эдон был капитаном королевской стражи, сию должность представители рода Бирнов занимали с незапамятных времен. Эдон настоял на том, чтобы сопровождать королевских особ на охоте – несмотря на протесты лорда Байяра.

– Ваша светлость, вы позволите мне отправить одного из моих подчиненных навстречу молодым людям? – предложил Бирн.

– Вы все могли бы нас покинуть, если бы решения принимал я, капитан Бирн, – высокомерно протянул лорд Байяр. – Королева Марианна и ее дочери находятся в безопасности. Вам и вашим воинам совершенно не нужно тянуться за нами, подобно длинному хвосту воздушного змея. Представители племени жестоки и непредсказуемы, но вряд ли осмелятся перечить мне, – и лорд дотронулся до своего амулета на случай, если капитан не понял намек.

Обращаясь к нему, чародей говорил нарочито медленно, словно считал того недостаточно понятливым и сметливым.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Бирн без тени смущения посмотрел на чародея в упор.

– Вы правы, ваша светлость. Но я беспокоюсь не о племени.

– Очевидно, – уста Байяра тронула слабая улыбка. – Ведь вы вместе с супругом королевы неоднократно доставляли юную принцессу Раису прямо к ним в руки.

И чародей скривился от отвращения.

Вот очередная причина, по которой Раиса недолюбливала лорда: он никогда не называл ее отца по имени, а величал Аверила Демонаи супругом королевы, словно это была обычная придворная должность, которую мог занять кто угодно. Многие представители аристократии Долины презирали отца принцессы – простого торговца из горцев, – поскольку он заключил брак, о котором они могли лишь мечтать.

В действительности королева Фелла приняла свое решение не безрассудно. Выйдя замуж за Аверила, она заручилась поддержкой племени и ослабила власть Совета. Естественно, верховного чародея не устраивал данный расклад.

– Лорд Байяр! – воздух прорезал пронзительный возглас Марианны. – Вы прекрасно осведомлены о том, что племя принимает участие в воспитании принцессы Раисы, как того требует Соглашение.

Девушка задумалась. Соглашением был мирный договор, заключенный между племенами и Советом чародеев. Он положил конец Расколу – эре хаоса и войн, когда мир едва не прекратил свое существование.

– Особе королевских кровей не подобает часто отлучаться со двора, – лорд Байяр льстиво улыбнулся королеве. – Бедняжка… Подумайте только, сколько балов, маскарадов и пышных празднеств пропустила принцесса!

«…а также уроков шитья и придворного этикета, – мысленно огрызнулась Раиса. – Ах, какой стыд!»

Капитан Бирн окинул принцессу оценивающим взглядом, будто смотрел на лошадь, которую собирался купить на рынке.

– Как по мне, ее светлость совсем не кажется неподобающе одетой, – произнес он с привычной прямотой. – И ездит верхом, как воин из Демонаи.

Это было лучшей похвалой, которую Раиса могла услышать от капитана. Приободрившись, она еще больше выпрямила спину и крепко ухватилась за поводья.

Марианна положила ладонь на запястье капитана.

– Вы всерьез полагаете, что охота таит в себе угрозу, Эдон?

Королева всегда стремилась положить конец всяческим разногласиям. По мнению Раисы, это напоминало поспешное наложение повязки на созревший гнойник, готовый вот-вот прорваться.

Бирн уставился на руку королевы, после посмотрел Марианне в глаза. Грубые черты его лица смягчились.

– Ваше величество, я понимаю, что вы очень любите охоту. Но если вы пожелаете подняться в горы за оленями, лорд Байяр не сможет отправиться с вами. Приграничные районы полны беженцев. Они готовы на все, лишь бы прокормить свои голодные семьи. И там много солдат из армии наемников: они предпочитают выбирать горные тропинки, чтобы попасть в свой лагерь. Да, похоже, Арденские войны никогда не закончатся… Поэтому королева Фелла станет для них ценной добычей.

– Вы только об этом тревожитесь, капитан Бирн? – дерзко спросил Байяр, выпятив подбородок.

Но Бирн даже не моргнул.

– А о чем еще мне переживать, мой лорд? Может, вы меня просветите, ежели пожелаете?

– Полагаю, нам пора, – Марианна решительно тряхнула головой. – Мика с кузенами догонят нас без труда.

Лорд Байяр покорно кивнул. Но физиономия чародея снова перекосилась, будто он хотел проглотить всех присутствующих заживо.

«Мике еще попадет за опоздание», – подумала Раиса и пришпорила Искорку.

Бирн повел своего гигантского жеребца рядом с лошадью принцессы, остальные держались чуть позади.

Их путь лежал через предгорья. Раиса любовалась плодородными лугами, усыпанными звездочками седмичника и лютиками. Краснокрылые черные дрозды жадно срывали горошины прошлогодних семен. Принцесса с упоением художника разглядывала пейзаж, стараясь не упустить ни единой детали.

Бирн также поглядывал по сторонам, но по иной причине. Ослабив поводья, он сосредоточенно всматривался в рощицы, тянущиеся вдоль дороги. Солдаты Бирна рассредоточились по окрестностям, чтобы обеспечить королеве и ее дочерям полнейшую безопасность во время предстоящей охоты.

– Кстати, когда Амон вернется домой? – спросила Раиса у мрачного капитана: она решила опробовать навыки общения, которыми она с усердием и столь долго обучалась в замке.

Бирн повернулся к Раисе:

– Мы ожидаем возвращения Амона со дня на день, ваше высочество. Из-за военных действий в Ардене он был вынужден выбрать длинный путь – в обход Оденского брода.

Минуло уже более трех лет с тех пор, как Раиса видела Амона – старшего сына капитана. Возвратившись в день солнцестояния из поселения Демонаи, девушка узнала, что Амон отправился во Вьен – военную школу в Оденском броде. Он намеревался пойти по стопам отца, и юный возраст не был тому помехой.

Раиса и Амон дружили с раннего детства, несмотря на разницу в происхождении. При дворе было не слишком много детей, что в итоге только сблизило их обоих.

Без Амона замок Феллсмарч показался Раисе опустевшим и унылым. Но у нее не было времени предаваться тоске.

«Когда я взойду на престол, то мои друзья всегда будут рядом со мной», – думала Раиса. Это стало одним из главных пунктов в ее списке королевских намерений.

А сейчас Амон самостоятельно преодолевал сотни миль, чтобы вернуться домой! Раиса завидовала Амону. Даже в племени ее всегда сопровождала охрана. Интересно, каково это – прокладывать путь самостоятельно? Спать когда и где вздумается? Когда каждый день может обернуться потрясающим рискованным приключением?

Спустя полчаса процессия повернула на запад. Теперь лошади шли рысью по тропе, которая очерчивала границы долины. Внизу, в нескольких десятках метров, грохотали водопады реки Дирн.

Позже путники очутились в узком ущелье. Стало гораздо прохладнее: слева и справа вздымались каменные стены. Раису внезапно охватила тревога. Дрожь пробирала до костей, будто тоненькая нить ее драгоценной жизни оказалась зажата между невидимыми грубыми пальцами.

Искорка фыркнула и дернула головой так резко, что ее хозяйка едва не выпустила поводья. Здесь было сумрачно, горы превратились в изломанные силуэты. Вдруг Раиса поежилась и похолодела: в воздухе возникли темные тени, принявшие облик волков. Вскоре призрачные хищники замельтешили перед глазами Раисы. Они окружили ее, широко открывая свои громадные пасти с длинными языками.

Серые волки были символом королевского рода.

Принцесса зачарованно смотрела на призрачную стаю. Неожиданно перед ее взором мелькнула крупная серая голова. Ярко сверкнули янтарные глаза, блеснули острые, как бритва, клыки, а через мгновение видение исчезло.

Говорили, что волки являются наследным королевам в переломные моменты: они предвещают либо серьезную опасность, либо ошеломительный успех. Никогда ранее Раиса не видела их, и неудивительно, ведь она еще не была королевой.

Принцесса повернулась к матери. Марианна смеялась над шуткой лорда Байяра. Она не заметила ничего необычного.

Если бы Раиса ехала сейчас со своими друзьями из Демонаи, они бы внимательно выслушали ее. И сказали бы, что это дурной знак, и таких видений следует опасаться, как клубка ядовитых змей, вытащенных из гнезда. И они наверняка выдвинули бы дюжину догадок о том, что это может означать.

Так или иначе, но принцесса принадлежала к династии Серого Волка, и потому обладала даром предвидения. Подобный дар считался почетным.

Чей-то голос прервал ее мысли.

– Вы хорошо себя чувствуете, ваше высочество?

Вздрогнув, Раиса посмотрела в серые, как зимнее небо, глаза Бирна. Капитан взял Искорку за уздечку и склонил голову, чтобы расслышать ответ принцессы.

– Да… Я… – забормотала Раиса, в кои-то веки не находя слов.

Ей хотелось сказать: «Капитан Бирн, меня не оставляет чувство, что нам грозит опасность?» или «Вы, случайно, не видели никаких волков?»

Но даже если он воспримет ее слова всерьез, чем он сможет помочь?

– Я в порядке, – ответила Раиса. – Просто немного проголодалась.

– Не желаете ли печенья? – предложил Бирн и начал рыться в седельной суме. – Я положил его в…

– Благодарю вас, вы очень добры, – выпалила Раиса. – Но у нас намечается привал, не так ли? Ждать осталось совсем недолго.

Ущелье вывело охотников на живописный суходольный луг. Олени паслись здесь еще неделю назад, но теперь стадо куда-то запропастилось. Весной олени обычно поднимались в горы, но охотникам следовало соблюдать осторожность. Даже лорд Байяр присмирел. Они и так приблизились к запретным землям практически вплотную.

Было уже за полдень, и путники решили отдохнуть на лугу, неподалеку от выхода из каменистого ущелья. Все было обставлено с королевским размахом: на изысканных тканых скатертях красовались серебряные блюда с холодной дичью, сыром и свежими фруктами, рядом стояли бутыли с вином и яблочным сидром.

Все с аппетитом принялась за еду, кроме двух солдат Бирна: те отправились на поиски оленьего стада.

Но Раисе не хотелось есть. Она уселась на плоский камень, обхватив колени руками. Принцессу не покидало гнетущее чувство, которое буквально прижимало ее к земле.

Ей даже показалось, что уже начало смеркаться. Солнце больше не заливало луга и горы теплыми лучами. Принцесса пыталась прогнать из головы призрачную стаю, но волки будто вновь и вновь прокрадывались обратно.

Чтобы развеяться, девушка кинула взгляд на лиственный шатер и посмотрела на небо. На юге небосвод был чистым, а над горами посерел: наверное, от тумана. Солнечный диск тускло сиял в сизой дымке. В нос Раисе ударил запах жженых листьев.

– Где-то пожар? – произнесла она, не адресуя вопрос никому конкретному. Ее голос прозвучал тихо, и она не думала, что его кто-то услышит.

Но капитан Бирн тут же вскочил и направился к луговой лощине. По пути он не отрывал взгляда от горных склонов.

Сперва Бирн, нахмурившись, долго изучал небо, после чего покосился на лошадей. Те фыркали и топтались на месте, стоя на привязи.

Дурное предчувствие Раисы усиливалось с каждой минутой. Воздух с трудом попадал в легкие, и принцесса закашлялась.

– Готовьте лошадей, – приказал Бирн, и его подчиненные принялись быстро собирать пустые блюда и свертывать скатерти.

– Почему бы нам не побыть здесь подольше, Эдон? – мечтательно проговорила королева Марианна, подняв кубок с вином. – Я чувствую себя замечательно! И ничего страшного не произойдет, если мы не добудем оленя, не так ли?

Лорд Байяр, сидевший возле Марианны, встал и почтительно склонился перед королевой.

– Ваше величество, мы находимся возле земель племени. Я не смогу подняться высоко в горы, не нарушив Соглашение. Однако принцесса так хотела поохотиться, что мне неловко будет ей отказывать… Осмелюсь предложить вам некоторое соображение на этот счет. Пусть капитан Бирн загонит оленя для ее высочества. А я останусь здесь и позабочусь о вашей безопасности, – добавил он.

Раиса буравила взглядом мать и чародея. Под кронами деревьев было расстелено мягкое покрывало. На нем, изящно скрестив лодыжки, восседал статный лорд. Длинные пальцы усыпали перстни с драгоценными камнями и печатками. Белокурая Марианна казалась хрупкой невесомой красавицей даже в наряде для верховой езды, а ее щеки заливал девичий румянец.

Зрелище напоминало Раисе картины из семейной галереи – когда некий сюжет наводит на мысли, что происходило до и что случится после.

– Я побуду с тобой, мама, – заявила Раиса, присев на край покрывала. Девушка посмотрела в глаза верховному чародею, инстинктивно ощущая, что они стали лютыми врагами.

Но почему, почему тут нет ее отца?

Солдаты навьючивали лошадей, которые беспокойно били копытами. Капитан Бирн решительно приблизился к Марианне и склонил голову.

– Ваше величество, я думаю, нам нужно возвращаться обратно. Я чувствую гарь. И огонь может добраться сюда очень скоро.

– Огонь? – изумился лорд Байяр и натянул кожаные перчатки. Чародей поднял с земли пригоршню отсыревшей листвы, сжал кулак, потом разомкнул пальцы и отшвырнул влажный ком в сторону. – Разве такое возможно?

– Я и сам ума не приложу, – настаивал Бирн. – Это нелепость! Но пожар разгорается. Похоже, огонь уже спускается по Ханалее. Мне приходилось видеть, как пожар настигал людей прежде, чем им удавалось от него укрыться.

– Но такое бывает только в конце лета, – возразила Марианна. – А не ранней весной.

– Верно, – закатил глаза чародей. – А вы паникер, капитан.

Внезапно королева дотронулась до руки Байяра и с тревогой посмотрела сначала на заклинателя, а затем на Бирна.

– Я тоже чувствую запах дыма, Гаван. Может, нам стоит прислушаться к словам капитана?

Пока они спорили, луг накрыл зловещий туман. Но внезапно ветер странным образом переменился – как будто сделал вдох громадный незримый монстр, – и серая дымка, которая заволакивала луг, унеслась прочь. Раиса вскочила и торопливо бросилась к рощице: она хотела разглядеть Ханалею. Принцесса увидела багряное облако, вздымающееся в небеса. От земли поднимался пламенный вихрь разноцветных всполохов – огненный смерч высотой около двух десятков метров. Раиса уже слышала треск пылающих смолистых сосен – хриплый рев пожара.

Это смахивало на кошмар, когда пытаешься, но никак не можешь проснуться.

– Капитан Бирн! – Голос принцессы казался таким тихим на фоне гула пожара! Она указала рукой на пламя: – Смотрите туда!

Неожиданно из-за деревьев выбежала дюжина перепуганных оленей. Стадо молниеносно пересекло луг и помчалось в ущелье, не обращая внимания на королеву и ее свиту.

Раиса снова услышала ровный перестук копыт, и через мгновение на лугу появились трое парней на скакунах. Взмыленные кони косились на людей обезумевшими глазами. Впрочем, и сами всадники выглядели не намного лучше.

– Он надвигается! Прямо на нас! Лесной пожар! Бежим! – прокричал самый рослый из них.

Раисе потребовалось некоторое время, чтобы узнать в юноше с перепачканным сажей лицом самоуверенного и саркастичного Мику Байяра.

Но это был он – припозднившийся Мика со своими кузенами Аркедой и Мифисом.

Королева мигом позабыла о послеполуденном отдыхе на лугу – как и все остальные.

– Мика? – лорд Байяр вытаращил глаза. – Как?.. Что?.. – Раиса впервые видела, чтобы чародей настолько неясно выражал свои мысли.

– Мы поднимались вам навстречу и заметили пожар, – Мика хватал ртом воздух. Его грязное лицо побледнело, а измочаленные от пота волосы свисали вдоль щек длинными прядями. Руки были покрыты глубокими порезами, а на правом предплечье виднелось нечто вроде ожога. – Мы… Мы пытались потушить его, но…

Бирн подвел к королеве ее лошадь по кличке Тень.

– Ваше величество, быстрее! – одной рукой капитан удерживал Тень за уздечку, а другой помогал Марианне забраться в седло.

– Будьте осторожны, – предостерег Бирн. – Держитесь крепче. Лошади в панике.

Раиса оседлала Искорку и зашептала ей на ухо ласковые слова, чтобы успокоить.

Опушка леса, раскинувшегося неподалеку, уже пылала вовсю. Языки пламени жадно лизали кроны деревьев.

Огон


убрать рекламу







ь, как обезумевший, мчался вниз по склону, прямо к своим новым жертвам. И он распространялся куда быстрее, чем это было возможно. Влажная весенняя земля не могла его задержать. Горячий воздух обжигал легкие Раисы, и она прикрыла рот и нос рукавом.

Лорд Байяр на миг оцепенел. Прищурившись, он посмотрел сперва на Мику, потом на Аркеду и Мифиса и наконец уставился на надвигающееся пламя. Схватил свою лошадь за поводья и ловко запрыгнул в седло. Подъехав ближе к юноше, вцепился пальцами в плащ сына, подтянув Мику к себе – так, что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Парень кивнул: он был до смерти перепуган. Лорд разжал ладонь, вдавил шпоры в бока скакуна и понесся прочь, позволяя Мике поразмыслить над тем, что будет лучше – последовать за отцом или сгореть заживо.

Раиса недоумевала. Неужели верховный чародей недоволен тем, что Мика не сумел потушить пожар самостоятельно? Парень обладал силой, но у него даже не было амулета, не говоря уж об обучении в академии.

– Ваше высочество! Поторопитесь! – прокричал Бирн.

Раиса встрепенулась, пришпорила Искорку, и та поскакала к устью ущелья.

Правда, решение о том, чтобы укрыться в ущелье, вызывало у Раисы смешанные чувства.

Конечно, угли здесь не сыпались на голову, но обжигающий раскаленный ветер бушевал, зажатый в каменных стенах. Дым был настолько густым, что Раиса с трудом могла рассмотреть очертания лошадей своих спутников.

Ветер так и ревел в ушах, но девушка смогла услышать надрывный людской кашель и конское ржание.

К счастью, ущелье оказалось более-менее прямым и никто не заблудился, но принцесса переживала, что они задохнутся раньше, чем доберутся до выхода.

Бирн дожидался Раису.

– Спускайтесь и идите пешком, ваше высочество! – выкрикнул он. – У земли воздух чище! Обязательно крепко держите поводья, – и капитан снова занял свое место в колонне.

Раиса слезла с Искорки, намотала кожаные поводья на запястье и едва не рухнула на каменистый берег горного ручья. Бирн был прав: здесь дышалось легче. Девушка чувствовала, что кожа на лице истончилась и стала сухой, как у зажаренной на вертеле куропатки.

Искушение упасть на колени и окунуть лицо в воду было непреодолимым, но Бирн неустанно подгонял колонну вперед. Пока они двигались к выходу, дышать становилось все труднее. Спертый едкий воздух обжигал глаза, и из-за выступивших слез Раиса едва различала спины своих спутников.

Когда девушка протерла глаза, то обнаружила, что ее опять окружила призрачная волчья стая. Хищники увеличились в размерах, сравнявшись ростом с пони. Серые спины с ощетинившейся шерстью доходили принцессе до плеч. Волки сгрудились вокруг принцессы, рыча и лязгая челюстями. Невыносимая вонь, исходящая от зверей, была не лучше тошнотворного дыма. Волки касались кожи Раисы густой шерстью и отталкивали ее прочь с тропы.

– Ханалея, помилуй! – прошептала она.

Но никто ничего не замечал. Были ли это галлюцинации или, может, настоящие волки, вынужденные вместе с ними спасаться от пожара? Мысли Раисы настолько сосредоточились вокруг хищников, что она чуть не налетела на Мику, который внезапно остановился.

Волки растворились в клубах дыма.

Принцесса услышала, как где-то рядом неистово ругается капитан. Сунув поводья Искорки в руки Мике, девушка направилась к Бирну. Впереди забрезжил свет. Неужели они вот-вот окажутся снаружи?

– Не двигайтесь, ваше высочество! – закричал Бирн, отталкивая ее и загораживая выход из ущелья.

Однако Раиса успела увидеть пламя пожара. Огонь разгорелся с новой силой. Гору заволокло дымом, склоны окрасились багровым и черным.

Они угодили в ловушку.

– Слушайте все! – разнесся по ущелью голос Бирна. – Я хочу, чтобы вы спустились к реке. Идите туда и старайтесь погрузиться как можно глубже!

К нему пробился Гаван Байяр.

– Что случилось? – потребовал он объяснений. – Почему мы стоим?

Бирн отступил в сторону, позволяя чародею посмотреть самому. Несколько мгновений лорд изумленно взирал на неистовое пламя. Развернувшись, он воскликнул:

– Мика! Аркеда и Мифис! Сюда!

Трое парней поковыляли к Байяру. Они тряслись как в лихорадке, а их зубы выбивали барабанную дробь. Лорд стянул роскошные кожаные перчатки и спрятал их в карман, предварительно вынув оттуда витую серебряную цепь. Один ее конец чародей повязал на кисть своей руки, а другой – на запястье сына.

– Аркеда, возьмись здесь, а Мифис – тут, – Байяр указал братьям, где нужно держаться.

Юноши ухватились за цепь, встав между лордом и Микой. Можно было подумать, что они усмиряли ядовитую змею.

– Не отпускайте… или пожалеете, – пригрозил им чародей. – Ничего, это не продлится долго.

Байяр повернулся лицом к выходу, обхватил амулет пальцами свободной руки и принялся нараспев читать заклинание.

Чародей стоял, выпрямившись во весь рост, юноши же шатались из стороны в сторону. Они задыхались и вскрикивали, как от сильнейших ударов. Рыжеволосые кузены отчаянно старались удержать цепь. Лица троих парней становились бледнее с каждой секундой, будто из них выжимали последние соки.

Капли пота выступали на висках лорда Байяра и тотчас испарялись от невыносимого жара. Заклинающий голос чародея перекрывал рев пламени, возгласы парней и сухой треск полыхающих деревьев.

Наконец пожар приутих. Всполохи, мерцая, угасали – и пламя откатилось от устья ущелья, как морская волна, оставив после себя дымящуюся пустыню. Байяр не сдавался и осыпал огонь магическими заклинаниями до тех пор, пока пламя не потухло совсем.

Прежде зеленые склоны горы обуглились, будто здесь уже наступил конец света.

Лорд замолчал, стянул с запястья цепь, взмахнул рукой, и проливной дождь обрушился с неба на окрестности. Раздалось шипение: это остывала земля.

Все с облегчением вздохнули и боязливо зааплодировали. Мика и его кузены рухнули, словно подкошенные, и лежали без движения, как марионетки, брошенные кукловодом.

Раиса упала на колени рядом с Микой и дотронулась ладонью до его мокрого лба. Юноша приоткрыл глаза и посмотрел на девушку бессмысленным взором.

– Что с ними? Они в порядке? – спросила принцесса у чародея.

Лорд Байяр окинул парней равнодушным взором.

– Они поправятся, – холодно произнес он. – Хотя осмелюсь заявить кое-что еще. Этот урок они не забудут никогда.

Раиса попыталась представить, чтобы ее собственный отец принудил ее участвовать в чародейском обряде, без подготовки и каких-либо объяснений, и не смогла. Но ведь он и не был чародеем.

Бирн выбрался из ущелья и прошел вперед. Стоя под проливным дождем, капитан отшвыривал направо и налево дотлевающие угольки.

– Удивительно, – заговорил капитан. – Я никогда не видел, чтобы пламя так быстро разгоралось, когда вокруг столько влаги.

– Лорд Байяр, – королева Марианна тоже выбежала из ущелья и стиснула руку чародея. – Вы совершили настоящий подвиг. Вы спасли наши жизни. Благодарю вас!

– Для меня честь служить вам, ваше величество, – ответил тот, стараясь выдавить улыбку, которая больше походила на судорогу.

Раиса наблюдала за Бирном. Капитан смотрел на королеву и чародея, потирая щетинистый подбородок. По его хмурому лицу было понятно, что он чем-то сильно озадачен.




Глава 3

Засада

 Сделать закладку на этом месте книги

Всю дорогу до поселения Марисских Сосен Танцующий с Огнем брел, сгорбив всегда расправленные плечи. Лицо юноши было необычайно хмурым. Вид Танцующего явно свидетельствовал о нежелании горца что-либо обсуждать. После пары неудачных попыток начать разговор Хан сдался и принялся размышлять над мучительными вопросами.

Предостережения матери – вот и все, что Хан знал о мире чародеев. Проявляется ли магический дар с самого детства или человек узнает о нем гораздо позже? Обязательно ли для чародея наличие амулета, вроде того, что сейчас оттягивал заплечную суму Хана? Должны ли чародеи учиться в школе магов или врожденная колдовская премудрость не подчиняется никаким земным законам?

И самое главное: справедливо ли то, что некоторые люди обладали странным даром, заставляющим других подчиняться. Вдобавок они могли создавать пламя, которое невозможно потушить, или, допустим, превращать кошек в ястребов? Да и вообще, можно ли верить тем жутким историям, которые рассказывали о чародеях?

Племя тоже использовало магию, но иную. Ива, мать Танцующего с Огнем, была Старейшиной поселения Марисских Сосен и слыла умелым целителем. Ива могла заставить сухую ветку зацвести и вырастить что угодно на своих садовых угодьях, а еще исцеляла при помощи рук и голоса. За ее лечебными снадобьями съезжались все, от самого Ардена.

Кроме того, племя Марисских Сосен было знаменито своими мастерами. Они изготавливали самые разнообразные вещи из кожи и металла, а также создавали магические амулеты.

А ведь этот заклинатель Мика Байяр придавал огромное значение тому, что у Танцующего не было отца. Но откуда он это узнал и почему так разволновался? По мнению Хана, другу жилось прекрасно и без отца.

Танцующий с Огнем был членом племени. Многочисленные тетки и дядья обожали его и заботились о Танцующем с первых дней жизни. А когда он подрос, двоюродные братья ходили вместе с ним на охоту. Да, племя всегда скреплялось кровными связями и давними традициями. Даже если Ива уезжала, парню всегда было где пригреться, вдоволь поесть и выспаться.

По сравнению с другом Хан мог показаться сиротой. У него были только мать и сестра: отец погиб на Арденских войнах. Они жили на Тряпичном рынке – злачном районе Феллсмарча – и делили на троих тесную комнатушку, которая располагалась прямо над конюшней.

Когда Хан думал об этом, то ему становилось ужасно жаль себя. Вот каков он – бездарь, выросший без отца, не наделенный никакими магическими способностями и безо всякой надежды на лучшее будущее. Мать частенько повторяла Хану, что он ничего не сможет достичь.

Друзья уже почти добрались до поселения, когда Хан внезапно почувствовал себя неуютно. Похоже, кто-то крался за ними по пятам. Алистер удивился: заклинатели не могли их преследовать, благоразумно покинув чужую территорию.

Хан повернулся, чтобы рассмотреть высохшие стручки с семенами, лежавшие у края тропы, и услышал чью-то поступь у себя за спиной. Спустя мгновение шаги стихли. Юноша выпрямился и двинулся дальше. Белка, сидящая на сосне, принялась цокать и цокала еще долгое время после того, как парни скрылись из виду.

Через несколько минут Хан обернулся, и ему показалось, что он различил в кустах чей-то силуэт.

Ханом овладел страх. Наверное, он ошибся, и теперь чародеи выслеживали их. По слухам, заклинатели могли превращаться в невидимок или оборачиваться в птиц, чтобы нападать на врагов с воздуха. Одинокий охотник втянул голову в плечи и покосился на друга. Танцующий, казалось, целиком погрузился в свои мрачные мысли.

Хан был не настолько глуп, чтобы позволять противнику дожидаться удобного случая. Как только приятели обогнули пологий склон холма, Хан потянул горца за рукав и оттащил прочь с тропы, увлекая за широкий ствол могучего дуба.

Танцующий выдернул руку.

– Что еще за?..

– Тс‑с‑с, – прошипел Хан, приложив указательный палец к губам, и жестом дал другу понять, чтобы тот не двигался.

Затем выглянул из-за дерева и осторожно шагнул на тропу. Юноша начал подкрадываться к роще: он чуял, что преследователи затаились именно там. Так и есть! Солнечные лучи озарили худощавую фигурку, облаченную в зеленую – под стать листве – одежду. Хан сделал еще один шаг вперед и, в конце концов, побежал. К счастью, сырая земля подавляла практически все звуки.

Алистер почти достиг цели, но незнакомец тоже заподозрил что-то неладное и кинулся вправо. Хан не намеревался ждать, пока чародей прочитает заклинание, и набросился на злоумышленника. Оба покатились по склону и упали в Старушечий ручей.

– Ай! – Хан ударился локтем о валун, лежавший в устье, и на миг ослабил хватку.

Противник отчаянно сопротивлялся, был скользким на ощупь… и с округлостями в совершенно неожиданных местах. Юноша замешкался, и заклинатель сумел вырваться на волю. Сам же Хан поскользнулся: вода тотчас попала ему в рот, и парень отчаянно закашлялся. Выпрямившись, Алистер протер глаза и в панике смахнул мокрые волосы со лба. Он боялся, что будет заколдован быстрее, чем успеет сделать вдох.

И тут он услышал смех. Кто-то задыхался от хохота и едва мог говорить.

– Оди-но-кий Охотник! Еще слишком холодно, чтобы плавать!

Хан обернулся. На отмели сидела двоюродная сестра Танцующего в Огне – Любопытная Птаха. Темные волосы свисали вдоль щек девушки. Намокшая льняная рубаха плотно облегала тело, тонкая ткань сильно просвечивала. Птаха без тени смущения улыбалась Хану, в ответ беззастенчиво разглядывая юношу с ног до головы.

Алистер с трудом справлялся с желанием нырнуть обратно в ледяной ручей. Он чувствовал, как пылает его лицо, и даже шея стала пунцовой. Прошла минута, прежде чем он смог заговорить.

– Птаха? – тихо вымолвил Хан.

Он сгорал от стыда. Несомненно, сейчас для Птахи начнется потеха.

– Может, тебе стоит сменить имя на Охотник за Птицами? – поддразнила его Птаха.

– О нет, – промямлил Хан, поднимая руки, будто пытался укрыться от заклинания.

– Прыгающий в Ручей? Краснощекий? – настаивала девушка.

Только этого ему не хватало! Имена тех, кто вырос в племени, постоянно менялись до того момента, пока они не достигали зрелости. Ты мог быть Плаксой в младенчестве, Бельчонком в детстве, а позже стать Метателем Камней.

Жители Долины не могли этого понять.

– Нет! – умолял Хан. – Ну, прекрати, Птаха…

– Я буду называть тебя так, как захочу, – фыркнула кузина Танцующего с Огнем.

Она поднялась и замотала головой.

– Мне по душе Охотник за Птицами. Пусть это будет нашим маленьким секретом.

Хан чувствовал себя беспомощным. И он все еще стоял в воде по пояс.

Глядя на Птаху, он подумал о том, что ей тоже бы не помешало сменить имя.

Она и Танцующий с Огнем были его друзьями сколько Хан себя помнил. Мать каждое лето отправляла его в поселение Марисских Сосен.

Хан сразу сдружился с Танцующим и Птахой. Они вместе играли: бегали по каменистым тропам Призрачных гор и сражались в бесконечных боях против воображаемых врагов.

Однажды в поселении Охотников они встретились со старым мастером и хранителем древних знаний, который настоял на том, чтобы друзья сами смастерили себе луки, а уж потом учились из них стрелять. Хан был с Птахой, когда та подстрелила своего первого оленя, и сгорал от зависти, пока не убил своего.

Именно Птаха показала ему, как надо коптить мясо, чтобы оно хранилось целую зиму и не испортилось.

В ту пору им уже исполнилось двенадцать.

Тогда они целыми днями играли в «зайцев и волка». «Зайцы» отправлялись в лес и отчаянно пытались оторваться друг от друга. Они могли прятаться в скалистых ущельях, преодолевать большие расстояния, шагая вдоль ручьев, или пробираться окольными путями через какое-нибудь высокогорное поселение, ну а «волк» должен был по очереди собрать всех «зайцев».

С Птахой оказалось приятно путешествовать. Она находила лучшие места для привалов: они защищали от непогоды и служили оборонительным укреплением. Девушка умела разжигать костер, несмотря на ветер и грозу. И она всегда знала, во что поиграть.

Много ночей они проспали рядом, деля одно одеяло на двоих.

На Осенней ярмарке Хан, Птаха и Танцующий впервые попробовали крепкий сидр. Птаху тогда стошнило, и Хану пришлось ее умывать…

Но сейчас, находясь рядом с Птахой, он чувствовал себя неловко. Девушка сильно изменилась. Когда Хан приходил в поселение Марисских Сосен, она обычно болтала с подружками. Девицы окидывали парня нахальными взглядами и перешептывались. Если Хан пытался подойти к Птахе, ее приятельницы начинали хихикать и толкаться локтями.

Некогда он держал в страхе улицы Тряпичного рынка, и местные жители старались не попадаться ему на глаза. У Хана водились и «девушки» – монеты с изображением принцессы – в общем, у главаря банды была свобода. Но по какой-то причине возле Птахи его голова всегда шла кругом. Вероятно, потому, что девушка была так чертовски хороша во всем.

Когда они были младше, борьба в ручье не подразумевала ровным счетом ничего неприличного. Теперь же каждое сказанное слово обретало множество смыслов, а каждое действие имело непредвиденные последствия.

– Птаха! Одинокий Охотник! Что случилось? Вы что, упали в ручей? – Танцующий смотрел на них с вершины склона.

Птаха стряхнула капли воды со штанин.

– Одинокий Охотник сбросил меня туда, – самодовольно ответила она брату.

– Я принял тебя за другого, – пробормотал Хан.

Птаха развернулась к нему и насупилась.

– За кого? – настойчиво поинтересовалась она. – За кого ты меня принял?

Хан пожал плечами и поплелся к берегу. Все и впрямь изменилось. Раньше, когда один из них начинал говорить, другой мог продолжить фразу друга и не ошибиться. Они могли общаться без слов. А теперь поведение Птахи стало абсолютно непредсказуемым, учитывая ее странные приступы гнева.

– За кого? – повторила девушка и нагнала Хана, явно намереваясь вытянуть из парня признание. – Ты подумал, что я – другая девушка?

– Нет, не девушка. – Хан стянул сапоги и вылил из них воду. По крайней мере, они немного отмылись от липкой грязи. – Мы встретили заклинателей на Выжженном лугу. Они спугнули оленей, вот мы и немного повздорили с чародеями. Когда я услышал твои шаги, то подумал, что за нами вслед увязался один из них.

Птаха изумленно захлопала ресницами.

– Заклинатели? – недоумевала она. – Что они здесь делают? И неужели я так похожа на чародея?

– Нет, конечно! – оправдывался Хан. – Я просто перепутал…

Он поднял голову, и их взгляды встретились. Хан громко сглотнул. Щеки Птахи стали малиновыми, и она посмотрела на брата.

– И о чем ты разговаривал с проклинателями, братец? – спросила девушка.

– Ни о чем, – буркнул Танцующий, покосившись на Хана.

– Если бы не они, каждый из нас подстрелил бы по оленю, – пришлось вмешаться Хану.

И сразу пожалел о сказанном, потому что Птаха тут же уставилась на него, подняв брови. Она часто твердила, что один олень в коптильне стоил целого стада на свободе.

– Так что произошло? – воскликнула Птаха, наклонившись к юноше. – Что-то загорелось? Я чувствовала запах дыма.

Хан и Танцующий переглянулись. Каждый из них надеялся, что друг заговорит первым.

– Заклинатели запалили лес на Ханалее, – наконец решился Хан.

– Ясно. И вы начали с ними спорить, – требовала продолжения Любопытная Птаха, переводя взгляд с Хана на брата. – Ну а потом?

– Ничего особенного не случилось. Проклинатели ушли, то есть ускакали на лошадях, – ответил Танцующий.

– Ладно! – разгневалась Птаха. – Можешь молчать, если хочешь! Мне все равно. Но тебе надо рассказать об этом Иве. Проклинатели не должны появляться на наших землях, бродить по Призрачным горам, а уж тем более – устраивать пожары.

Хан трясся от холода. Солнце спряталось, и его руки и спина покрылись гусиной кожей. Раньше в подобной ситуации он бы снял мокрую одежду и разложил ее на земле, чтобы высушить. Алистер глянул на Птаху и понял, что подобный вариант даже не рассматривается.

– Пойдемте в Марисские Сосны, – произнес Танцующий, будто прочитав мысли Хана. – Там вы и согреетесь.

На небо набежали тучи, а вершины деревьев принялись раскачиваться: подул сильный ветер. Друзья ускорили шаг, и кровь Хана быстрее потекла по венам. Он посматривал на посиневшие губы Птахи и думал о том, чтобы обнять и согреть девушку. Но это бы выглядело странно на узкой скалистой тропе. И Птаха могла снова на него разозлиться.

Когда они добрались до Марисских Сосен, местные собаки встретили их громким лаем. Стая была разномастной – короткошерстные и длинношерстные пастушьи собаки уживались с волкодавами и пятнистыми равнинными гончими, купленными на ярмарке. Следом примчались дети, привлеченные собачьим лаем. Среди них были как круглолицые малыши с правильными чертами лица, так неуклюжие подростки.

Большинство детей могло похвастать длинными темными волосами, карими глазами и медной кожей. Но среди них попадались и голубоглазые, как Танцующий с Огнем, и кудрявые, как Птаха. Жители Долины вступали в смешанные браки, а иногда заключали союзы и с золотоволосыми чародеями-захватчиками с Северных островов. Но они никогда не роднились с местными чародеями. Заклинателям уже тысячу лет было запрещено заходить на территорию Призрачных гор.

Троих друзей тотчас засыпали вопросами: изъяснялись дети на смеси общего языка и языка племени.

– Где вы были?

– Почему вы мокрые с ног до головы?

– Хан, ты к нам надолго?

– Одинокий Охотник, ты останешься на ночь в нашем доме? – несмотря на то что Хан часто бывал в Марисских Соснах, смуглые девочки на год-два младше него каждый раз осмеливались подбегать к нему и дотрагиваться до светлых волос юноши, которые так отличались от их собственных.

Птаха всегда старалась их отогнать. Вот и теперь какая-то настойчивая девочка умудрилась вырвать у Хана клок волос. Он сердито затопал ногами, притворившись, что пытается ее догнать. Девочка кинулась к подругам, и они всем скопом бросились наутек. Их смех звенел в воздухе и эхом разносился среди сосен.

– Что у тебя в сумке? У тебя есть сладости? – малышка с длинной косой вцепилась в заплечную суму Хана.

– Сегодня сладостей нет, – сердито проворчал парень. – И не трогай сумку. В ней полно огневицы.

Мысль о магическом амулете заставляла Хана прикрывать сумку рукой. Можно было подумать, что там находилась огромная ядовитая змея или хрупкий кубок.

В конце концов Хан, Птаха и Танцующий с Огнем двинулись дальше, сопровождаемые шумной толпой.

Поселение Марисских Сосен служило заставой на пути от Призрачных гор до равнинных земель. Оно было довольно крупным – здесь уже построили около ста домов. Они располагались друг от друга на изрядном расстоянии: если чья-то семья разрасталась и надо было построить новое жилье, места хватало всем.

В центре поселения возвышался Общинный дом, где проводили церемонии и устраивали шумные празднества.

Неподалеку был Дом Старейшины. Танцующий и Птаха жили там с Ивой – старейшиной поселения Марисских Сосен. У Ивы всегда гостил кто-нибудь из друзей, близких родственников и детей из соседних поселений: родители отправляли их в Сосны на воспитание.

Марисские Сосны издавна процветали за счет торговли. Удобное местоположение ценилось всеми, в том числе и жителями Долины.

Вещи, изготовленные мастерами других племен, перекочевывали именно сюда. Торговцы скупали их на ярмарках и переправляли ниже в Долину – в Арден, на юг, в Тамрон и в Феллсмарч.

С некоторых пор отношения между племенами и королевой стали напряженными, но это не уменьшило любви жителей Долины к приобретению изделий горцев. А те шили сапоги, выковывали золотые и серебряные украшения с вкраплениями самоцветов, ткали покрывала, вышивали одежду и мастерили магические предметы. Вещи, сделанные в племени, никогда не изнашивались. Они приносили удачу владельцу, и поговаривали, что их чары могли растопить самые холодные сердца.

Племя Марисских Сосен славилось лечебными снадобьями, целительством, красящими отварами и роскошными тканями. В поселении Демонаи жили воины и умельцы, делающие магические амулеты. Племя Охотников знало толк в мехах, копченостях, кожаной обуви и немагическом оружии.

В остальных поселениях изготавливали обычные немагические украшения и домашнюю утварь.

Хан сожалел, что сегодня не было ярмарки. Тогда бы никто не обратил на них внимания, и ему было бы гораздо спокойнее. Он устал объяснять, почему промок насквозь. Переступив порог Дома Старейшины, парень почувствовал облегчение: здесь он мог спрятаться от болтающих без умолку языков.

В центре горел очаг: горячий дым выходил в трубу. В воздухе витали ароматы падуба, сосны и корицы. К дому почти вплотную примыкала пристройка, служившая кухней. Хан втянул ноздрями воздух и уловил аппетитный запах тушеного мяса. У парня потекли слюнки.

У Ивы всегда было хорошо.

Дом Старейшины сам смахивал на ярмарку. Пучки сухих трав свисали с потолка. У стены выстроились бочонки, корзины и глиняные горшочки с красками, шкатулки с бусинами и перьями, а также с запасами лекарств – мазями и дюжинами горьких снадобий.

Ива использовала для своих целебных отваров растения, которые отыскивал для нее Хан.

На стенах висели шкуры животных. На некоторых были выбиты искусные узоры. Три девушки – ровесницы Хана – сгрудились возле большой шкуры какого-то зверя. Они наносили на нее краску, их головы с гладко причесанными волосами практически соприкасались.

Соседние комнатушки были отделены от главного помещения занавесями. Хан услышал приглушенные голоса. Больные и их семьи иногда оставались у Ивы ночевать, и старейшине не приходилось покидать свое жилище, чтобы ухаживать за ними.

Ива сидела в углу за ткацким станком. Валик издавал глухие звуки, когда женщина пропускала его через ряды будущего половика. Широко натянутая основа была зимней – темного цвета: такие изделия ткали всегда заранее. Половики у Ивы получались прочными и красивыми. Люди верили, что они защищали пороги их жилищ от врагов.

Птаха дрожала от холода. Девушка проскользнула в одну из комнаток, чтобы переодеться в сухую одежду.

Ива отложила челнок ткацкого станка, поднялась со скамьи и направилась к парням. Подол ее юбки подметал ковры на полу. Каким-то образом недовольство и усталость Хана улетучились, и неудачный день показался самым лучшим днем в его жизни.

Все бы подтвердили, что старейшина Марисских Сосен – красавица. Однако дело было не только во внешности. Кто-то отмечал, что кисти ее рук во время бесед порхали, как птицы. Кто-то восхищался ее голосом и сравнивал его с пением вод реки Дирн. Волосы Ивы, украшенные лентами и бусинами, спускались до пояса. Говорили, что звери выходили на опушку леса, чтобы посмотреть, как она танцует. Пение Ивы понимали животные. Ее прикосновения излечивали недуги, облегчали страдания, подбадривали павших духом и превращали трусов в храбрецов.

Но когда Хана допытывали расспросами о старейшине Марисских Сосен, ему было сложно описать ее облик. Он считал, что другой такой нет. Ива была подобна лесной нимфе…

И всегда видела в людях лучшее. Хан не мог не сравнивать ее с собственной матерью, которая вечно выискивала в сыне самое худшее.

– Здравствуй, Одинокий Охотник, – произнесла Ива. – Прошу к нашему костру, – это было ритуальным приветствием для гостя.

Она посмотрела на юношу и удивленно выгнула брови.

– Что с тобой, Хан? Ты упал в реку Дирн?

Тот замотал головой:

– Нет. В ручей.

Нахмурившись, Ива окинула юношу пристальным взглядом с головы до пят.

– Если я не ошибаюсь, в грязевом котле ты тоже побывал.

– Да, побывал, – Хан потупился, смущенный, что настолько небрежно обошелся с сапогами, подаренными ему Ивой.

– Хан может надеть мои штаны, в которых я спускаюсь в Долину, – предложил Танцующий с Огнем и уставился на длинные ноги друга. – Хотя его лодыжки будут торчать.

Как и у большинства членов племени, у Танцующего было минимум вещей: две пары штанов из лосиной кожи и еще одни «городские» – для выхода в свет. Танцующий мечтал избавиться от последних. По его словам, они были жутко неудобными.

– Думаю, у меня есть кое-что для тебя, Хан. – Ива подошла к ряду сундуков и корзин и принялась рыться в отрезах хлопковых тканей. То, что она искала, лежало на дне короба. Ива извлекла оттуда поношенные штаны и встряхнула их. Посмотрела на Хана, затем снова на штаны и опять склонилась над коробом.

– Эти подойдут, – объявила старейшина и протянула брюки Хану вместе с выцветшей льняной рубахой, которая стала мягкой после многочисленных стирок. – Дай мне сапоги, – строго добавила она.

На миг Хан испугался, что Ива собирается забрать сапоги насовсем. Должно быть, Ива заметила тревогу на его лице, потому что произнесла:

– Не волнуйся. Я просто хочу их почистить.

Хан стянул грязные сапоги и нырнул за занавеску, которая прикрывала дверной проем одной из комнатушек. Очутившись в маленькой спальне, парень снял мокрую одежду и надел сухие штаны. И подумал о том, что было бы неплохо помыться и самому.

Внезапно занавеска заколыхалась, и в комнатку заглянула Птаха. Девушка держала в руках лохань с горячей водой и лоскут ткани. Наверное, невысказанное желание Хана долетело до ушей Создательницы.

– Эй! – воскликнул Хан. Он обрадовался, что успел натянуть штаны. – Могла бы и постучать, – это прозвучало глупо, ведь тут даже двери не имелось.

Птаха сменила свое одеяние на длинную вышитую рубаху. Влажные, но уже заново заплетенные волосы завораживали. Хан до сих пор не надел рубашку, и Птаха, как зачарованная, смотрела на грудь и плечи юноши. Хан глянул вниз – может, грязь попала к нему под рубашку. Нет, кожа оставалась чистой.

Птаха поставила лохань на пол и уселась на спальную скамью.

– Держи, – она протянула юноше кусок ароматного горного мыла и лоскут.

Хан закатал штанины до колен и опустил ноги в таз, намылил ткань и начал смывать грязь с босых стоп и голеней. Потом принялся оттирать ладони и руки. Хан старался отмыть серебряные браслеты, но они лишь прокручивались на запястьях.

– Позволь мне. – Птаха ухватила браслет на левом запястье Хана и принялась чистить серебро щеткой из щетины кабана.

Подруга


убрать рекламу







наклонилась, и на ее лице появилось знакомое Хану выражение, говорившее о крайней сосредоточенности. От Птахи пахло чем-то приятным: кажется, ванилью и свежими цветами.

– Тебе лучше снимать их, прежде чем лезть в грязь, – проворчала девушка.

– Спасибо за совет, – ответил Хан, закатывая глаза. – Попробуй сними их, – для наглядности он попытался стянуть один из браслетов.

Это были литые серебряные полосы шириной в ладонь. Хан никогда не мог стянуть их с запястий. Браслеты были на нем с самого детства.

– Между прочим, они наделены магической силой. В противном случае уже давно стали мне малы.

Птаха подковырнула ногтем грязь, впечатавшуюся в узор.

– Твоя мама купила их у уличного торговца?

Парень кивнул. Должно быть, тогда все было вполне благополучно, раз мать имела лишние монеты, которые могла потратить на серебряные браслеты для младенца. Тогда они еще не жили, с трудом сводя концы с концами, – как говаривала его мать.

– Она должна что-нибудь вспомнить, – настаивала девушка. Птаха никогда не понимала, в какой момент нужно остановиться. – Вдруг ты сможешь найти уличного торговца, который продал твоей маме эти украшения?

Хан пожал плечами. Они обсуждали это и раньше, и тогда парень только и делал, что пожимал плечами. Птаха не знала его мать – она никогда не гостила у горцев, не пела песен у ночного костра и не слушала древних легенд. Она не любила вспоминать прошлое. Хан уже уяснил, что не стоит задавать слишком много вопросов: мать запросто могла ударить его хлыстом или отправить спать без ужина.

А в племени все было связано с легендами. Старейшины рассказывали о том, что случилось тысячи лет тому назад, а Хан не уставал слушать их снова и снова.

Слушать знакомую легенду о племени было все равно что ложиться в собственную кровать холодной ночью с сытым желудком и знать, что проснешься там же, целым и невредимым.

Птаха отпустила его руку и взяла другую. Ее теплые пальцы были скользкими от мыла.

– Думаю, эти узоры что-то обозначают, – и она ткнула указательным пальцем в орнамент на браслете. – Может, если бы ты понимал, как ими пользоваться, то мог бы… ну, хотя бы стрелять огнем прямо из ладоней.

Хан решил, что скорее он начнет стрелять огнем из пятой точки.

– Как по мне, они смахивают на украшения, изготовленные племенем. Странно, что Иве про них толком ничего неизвестно, – произнес Хан. – А раз не знает она, не знает никто.

Наконец Птаха оставила эту тему. Ополоснула руки Хана и вытерла их подолом своей рубахи. Затем достала из кармана баночку, открыла крышку и начала втирать что-то вязкое и тягучее в серебряную поверхность браслетов.

Хан попытался отстраниться, но Птаха крепко держала его запястье.

– Что ты делаешь? – с подозрением спросил он.

– Эта штука чистит серебро, – ответила девушка.

Птаха протерла серебро рукавом рубахи, и оно ярко заблестело, а девушка нанесла средство на другой браслет. Хан перестал сопротивляться, хотя и продолжал нервничать.

– Ты придешь на мой день Именования? – осведомилась Птаха, не отрываясь от своего занятия.

Хан удивился.

– Конечно, раз уж ты приглашаешь.

Но разве он мог ответить по-другому? Как-никак Птаха была племянницей старейшины поселения Марисских Сосен, и потому родня девушки пользовалась большим уважением в племени. В честь ее совершеннолетия наверняка устроят праздник, и Хан с нетерпением его ждал.

Птаха быстро кивнула.

– Замечательно!

– Он будет через месяц, правильно? – Месяц был вечностью для Хана.

За это время может произойти все что угодно. Хан никогда не планировал больше, чем на день или два вперед.

Птаха снова кивнула.

– Мой шестнадцатый день Именования.

Она выпустила руки Хана и положила ладони себе на колени. Вытянула ноги, пошевелила пальцами и начала их разглядывать. На мизинце правой ноги сверкнуло серебряное колечко.

– Ты определилась с призванием? – спросил Хан.

Предполагалось, что до шестнадцатилетнего возраста юноши и девушки племени успевали обучиться различным навыкам – от выслеживания диких зверей и охоты на них до ткачества, работы с металлом, целительства и пения.

В шестнадцать они будто рождались заново – уже с призванием. Вот тогда и начиналась серьезная учеба. Каждый выбирал себе определенное занятие. Некоторые призвания могли озадачить жителей Долины, в особенности горожан. К примеру, сказитель, рассказывающий легенды, тоже должен был пройти долгое обучение.

Когда Хан осознал, что Птаха молчит, он повторил свой вопрос.

– Так ты определилась с призванием?

Птаха вскинула глаза на друга.

– Я собираюсь стать воином, – произнесла она и с вызовом посмотрела на Хана.

– Воином? – недоуменно повторил юноша и вдруг выпалил: – Что говорит по этому поводу Ива?

– Она не знает, – ответила Птаха, потирая пальцы ног о половик. – Ничего не говори ей, ладно?

Хан подумал, что Ива, конечно, расстроится. У нее не было дочери, и, вероятно, она хотела, чтобы Птаха пошла по ее стопам и стала старейшиной и целительницей. Но ведь Птаха никогда не отличалась состраданием.

– И сколько воинов необходимо Марисским Соснам? – ехидно спросил парень.

– Я собираюсь уйти в Демонаи, – ответила Птаха.

– Правда? – поразился Хан.

Значит, Птаха не шутит. Воинам Демонаи не было равных. Говорили, что они могли выживать в лесу неделями – на ветру, под дождем или палящим солнцем. Один воин Демонаи стоил ста солдат.

Но Хан считал, что они слишком высокомерны. Они жили обособленно от остальных, никогда не улыбались и всегда пытались показать, что посвящены в тайны, о которых тебе неведомо.

– И с кем ты собираешься сражаться? – спросил Хан. – Я о том, что в горах уже много лет не было войн.

Птаха с раздражением покосилась на Хана. Похоже, она была недовольна, что он не пришел в восторг.

– Ниже, на юге, проливается достаточно крови, – ответила она. – Горные селения могут заполонить беженцы. Нельзя исключать возможности, что война доберется и до наших земель, – это прозвучало так, будто она надеялась, что так и случится.

Во время хаоса, воцарившегося после Раскола, Арден, Тамрон и Брюнсваллоу отделились от Фелла. Теперь на юге равнинных земель шла бесконечная гражданская война. Отец Хана отправился туда наемником и погиб. Но на севере сохранялся мир уже тысячелетие.

– Ива взволнована, – продолжила Птаха, не дождавшись реакции друга. – Некоторые чародеи считают, что они потеряли былую власть и сейчас им надо все наверстать. Они собираются посадить на трон чародея и полагают, что их король сможет обеспечить защиту от нападений с юга.

Птаха с возмущением покачала головой.

– У людей короткая память!

– Но это было тысячу лет назад, – напомнил Хан и бросил на подругу сердитый взгляд.

– В любом случае королева Марианна не допустит ничего подобного, – добавил он. – Да и верховный чародей – тоже.

– Некоторые считают, что Марианна – слаба, – возразила Птаха. – Не такая, как предыдущие. И чародеи становятся влиятельнее день ото дня.

Хану стало интересно, кто такие эти «некоторые», высказывающие столь странные предположения.

– А разве ты не боишься, что тебя убьют? Во время сражения, я имею в виду, – парень не мог не думать о своем отце.

Как отличалась бы его жизнь от нынешней, если бы тот остался жив!

Птаха с отвращением фыркнула.

– Сначала утверждаешь, что никакой войны не будет, а затем предупреждаешь, что меня могут убить.

Но Хан понимал, что из девушки получится отличный воин. Естественно, она не могла похвастаться мужскими мускулами, зато лучше, чем он, стреляла из лука. И прекрасно ориентировалась в лесах. Лучше выслеживала добычу. Она могла взглянуть на опушку и сообразить, где прячутся олени. Лучше предугадывала действия возможного врага. Она обводила его вокруг пальца всю жизнь. И ей ничто не нравилось больше, чем преследование.

Хан поднял голову и обнаружил, что Птаха затаилась и буквально жаждет услышать хоть какой-нибудь его ответ.

– Из тебя выйдет замечательный воин, Любопытная Птаха, – произнес он, расплываясь в улыбке. – Ты сделала правильный выбор. – Хан взял руку девушки и крепко сжал ее пальцы.

Лицо Птахи озарила лучезарная улыбка. Она заморгала, пытаясь сдержать слезы. Хан удивился тому, насколько важным было для девушки его одобрение. Но он поразился до глубины души, когда она наклонилась и поцеловала его в губы.

А потом Птаха подняла лохань с водой, встала и скрылась за занавеской.

– Птаха! – окликнул девушку Хан.

Парень подумал, что раз она в настроении целоваться, он был бы счастлив ей услужить. Но к моменту, когда Хан смог это произнести, Птаха уже сбежала.

Когда Хан вернулся в общую комнату, Птахи там тоже не было. Ива и Танцующий с Огнем устроились на полу и, кажется, о чем-то спорили. Смутившись, Хан вновь нырнул обратно за занавеску: он не хотел им мешать. Однако он мог наблюдать за ними и слышать их разговор.

– Ты думала, я буду стоять и смотреть, пока они сжигают дотла деревья? – громкий голос Танцующего дрожал от гнева. – Я не трус!

Хан был ошеломлен. Никто еще никогда не кричал на Иву.

– Я думала, ты помнишь, что тебе шестнадцать лет, – спокойно отреагировала женщина. – Тебе нужно прислушиваться к голосу разума и не вступать с чародеями в разногласия. Чего ты добился? Неужели твое безрассудство потушило пожар?

Танцующий был в ярости, но ничего не ответил.

Ива протянула руку и погладила сына по щеке.

– Отпусти это, Танцующий. Как я, – мягко вымолвила она. – Это на тебя не похоже. Злость на чародеев только принесет тебе несчастья.

– Они не намного старше меня и Хана, – заупрямился парень. – Разве ты не твердила, что заклинателям должно исполниться шестнадцать, перед тем как они отправляются в Оденский брод? И разве ты не говорила, что им запрещено использовать магию, пока они не обучатся?

– То, что разрешено чародеям, и то, как они поступают, – две совершенно разные вещи, – ответила Ива. Она встала, направилась к ткацкому станку и захлопотала над основой. – Ты знаешь, кто это был?

– Одного зовут Мика, – ответил Танцующий. – Мика Байяр.

Ива сидела спиной к сыну, повернувшись в сторону Хана, поэтому он увидел, как кровь отхлынула от ее лица.

– Ты уверен? – не оборачиваясь, спросила Ива с тревогой.

– Да, вполне, – растерянно подтвердил Танцующий. – А что?

– Он принадлежит дому Соколов. Дом Соколов – могущественный род чародеев, – объяснила его мать. – И из них нет ни одного нечистокровного. Они спрашивали твое имя?

Парень выпятил вперед подбородок.

– Я назвал им его. Сказал, что я – Танцующий с Огнем из поселения Марисских Сосен, – он запнулся. – Но он вроде бы знает меня как Хайдена.

Старейшина закрыла глаза и задумалась. Когда она заговорила снова, ее ответ поверг Хана в изумление.

– Что насчет Одинокого Охотника? Он говорил с ними? Им известно его имя?

Танцующий почесал в затылке.

– По-моему, нет, – пробормотал он. – Я не помню, чтобы Хан им представлялся.

И рассмеялся.

– Похоже, они ничего не смогут вспомнить, кроме стрелы Хана, направленной в черное чародейское сердце одного из них.

В ту же секунду Ива резко развернулась к сыну.

– Одинокий Охотник нацелил на них лук? – осведомилась она дрогнувшим голосом.

Хан уже ничего не понимал.

– У Мики был амулет. И он пытался меня заколдовать. Одинокий Охотник остановил проклинателя.

Алистер затаил дыхание. Неужто друг признается матери, что Хан забрал амулет? Но Танцующий не выдал его.

Ива вздохнула. Старейшина выглядела обеспокоенной.

– Я встречусь с королевой. Раздоры нужно остановить. Ей нужно настоять на строгом соблюдении Соглашения и запретить чародеям появляться в горах. Если этого не сделает она, за дело примутся воины Демонаи.

Поразительно. Ива говорила о том, как надо поступать королеве. Из уст старейшины все прозвучало так, будто общение с королевой было обычным повседневным занятием. Конечно, Ива – старейшина поселения, но все же…

Хан пытался вообразить, как бы выглядела его встреча с королевой.

«Ваше Возвышенное Величество! Я – Хан Травоискатель. Грязекопатель. Бывший Король Улиц, промышлявший в банде «тряпичников».

Ива и Танцующий сменили тему разговора. Старейшина подошла к сыну и положила ладонь ему на плечо.

– Как ты себя чувствуешь?

Парень стряхнул ее руку и отстранился.

– Хорошо, – сухо ответил он.

Ива внимательно посмотрела на Танцующего.

– Ты пьешь отвар из летучей рябины? – продолжала допытываться мать. – У меня есть еще, если…

– Да, пью, – перебил он. – У меня почти целая фляга.

– Тебе помогает? – спросила Ива, опять потянувшись к сыну. Как целитель она привыкла использовать руки, чтобы выявлять и лечить недуги.

Танцующий встал, уклонившись от ее ладони.

– Я в порядке, – повторил он и сердито буркнул: – Я хочу найти Одинокого Охотника.

И Танцующий с Огнем направился к той самой комнатушке, где скрывался Хан.

– Предложи ему поесть вместе с нами! – сказала Ива ему вслед.

Только тут Хан встрепенулся и, собрав волю в кулак, с трудом заставил себя войти в общую комнату.

Они ужинали, а затем сидели у костра. Но спор Танцующего и старейшины прокручивался у Хана в голове.

Он украдкой наблюдал за другом. Может, Танцующий чем-то болен? Хан не замечал ничего подозрительного раньше – не заметил и теперь. Если не считать того, что Танцующий выглядел менее оживленным, чем обычно. Горец казался удрученным. Но это могло быть последствием стычки с чародеями и перепалки с матерью.

Хан знал, что летучая рябина также называлась горной. Он собирал ее ветки и ягоды, которые входили в состав многих снадобий. Считалось, что из ее ветвей получаются самые надежные амулеты и обереги, защищающие от злых духов. Летучая рябина особо ценилась на ярмарках. Она росла в труднодоступных местах. Хан не был настолько глуп, чтобы пытаться выдавать обычную рябину за летучую. Во всяком случае, людям из племени.

Ива спросила Танцующего, помогает ли ему отвар… На него что, кто-то навел порчу? Или он и Ива думали, что кто-то мог так поступить? Не потому ли друг затаил обиду на чародеев?

Хану хотелось задать все эти вопросы, но тогда Ива и Танцующий догадались бы, что он их подслушивал. Поэтому парень был вынужден остаться со своими мыслями наедине.




Глава 4

Танцы женихов

 Сделать закладку на этом месте книги

Поздним вечером Раиса поднялась по крутой мраморной лестнице, ведущей в королевскую башню. У девушки ныло тело, ее одежда была испачкана в грязи и пропиталась дымом. А Меллони уже отмокала в ванной. Когда Раиса проходила мимо покоев сестры, она услышала, как та пела и плескалась. Девчонка всегда была до тошноты веселой!

После возвращения Раисы из поселения Демонаи ей выделили новые апартаменты. Они оказались просторными и изысканно обставленными – достойными наследной принцессы, которой почти исполнилось шестнадцать, и девушка могла выйти замуж со дня на день. Изначально Раисе предназначили просторные комнаты, со стенами, обитыми бархатом и дамастом[1], с массивным платяным шкафом и кроватью из вишневого дерева с балдахином. Они располагались рядом с королевскими покоями: возле них часто толпились придворные, и, даже оставаясь в одиночестве, Раиса чувствовала себя неуютно.

Она уговорила мать отдать ей отдельные апартаменты в дальнем конце дворца. Там уже давно никто не жил: даже старожилы не могли сказать, когда их использовали в последний раз. В замке места хватало всем, поскольку двор стал менее многолюдным, чем прежде, хотя роскошные комнаты возле королевских покоев редко пустовали.

Некоторые старые слуги говорили, что апартаменты, которые выбрала Раиса, были заброшены из-за их окон. Зимой там царил лютый холод, а летом – духота. Кое-кто божился, что комнаты прокляты, поскольку отсюда еще тысячу лет назад Король Демонов украл Ханалею – что и привело к Расколу. Ханалея лично приказала опечатать покои, дав обет никогда более не переступать их порог.

Легенда гласила, что иногда, в ночные грозы, призрак Ханалеи появлялся у окна. Ее растрепанные волосы развевались на ветру. Ханалея протягивала руки и звала Алжера Уотерлоу.

Раиса считала подобные истории глупостями. Кто будет ждать демона? Не говоря о том, чтобы окликать его по имени.

Наконец Марианна сдалась, и плотники сломали ограждения.

Раиса увидела анфиладу комнат, застывших во времени. Они выглядели так, будто хозяин собирался сюда вернуться. Мебель прикрывали ткани. Они защищали обивку от солнечного света, льющегося в запыленное окно. Когда в спальне распахнули занавеси, узоры на гобеленах, развешанных на стенах, буквально засияли.

Вещи предыдущей владелицы лежали там, где она оставила их в последний раз. На угловой полке сидела кукла в старинном платье и таращилась в пустоту. У нее была хрупкая головка с блеклыми голубыми глазами и длинные соломенные локоны. На туалетном столике лежали гребни и щетки для волос. Деревянные зубья изгрызли мыши. Хрустальные флаконы из-под духов выстроились в ряд у зеркала в серебряной раме: их содержимое уже давно испарилось.

В шкафу висели старомодные платья. Наряды сшили для высокой, стройной как тростинка девушки с тонкой талией. Некоторые ткани рассыпались прямо в пальцах Раисы, так жаждущей к ним прикоснуться. На каменной облицовке камина были выгравированы изображения волков. В спальне стопки томов лежали на прикроватном столике. Раиса посмотрела на заглавия. Это были в основном романы, сказания о рыцарях, воинах и королевах, написанные на устаревшем языке Долины. В других комнатах тоже оказалось множество книг. Принцесса обнаружила политические трактаты, включая «Историю горных племен», первое издание «Правления Адры ана’Дории» и «Правителей новой эпохи». Она изучала их под строгим надзором преподавателей.

Если здесь проживала не Ханалея, то, конечно, другая юная особа. Вероятно, принцесса.

«Может, она погибла, – решила Раиса. – И родители сохранили ее покои как святыню».

От этих мыслей по ее телу пробежала дрожь.

Поскольку апартаменты находились в одной из башен замка, они были меньше, чем комнаты, изначально предназначавшиеся для Раисы. Но принцесса сочла их просторными: из окон, которые выходили на три стороны света, открывался захватывающий вид на город и горы.

Раиса приказала, чтобы кровать поставили между окнами. Когда шел снег, она чувствовала себя сказочной принцессой из стеклянного шара, который отец привез для нее из Тамрона много лет назад. Звездными ночами она прижималась лицом к стеклу и представляла, что летает на крылатом корабле меж небесных светил.

Но больше всего она обрадовалась, когда обнаружила в одном из шкафов потайную отодвигающуюся стенку, защищавшую вход в секретный тоннель. Казалось, он извивался в стенах замка на многие километры. Тоннель выходил к лестнице, а та в свою очередь вела на застекленную террасу на крыше. Там был разбит сад: он стал самым любимым местом Раисы, несмотря на то что сама терраса жутко обветшала.

Распахнув двери в спальню, принцесса увидела в комнате свою няню, а в прошлом – кормилицу. Магрет Грей сидела в кресле и ожидала девушку. Она была крупной женщиной – высокой и широкоплечей, на ее коленях могли уместиться сразу несколько королевских отпрысков.

Сейчас Магрет уже не была няней Раисы, однако все еще обладала неформальным авторитетом. Ведь когда-то она меняла принцессе пеленки, мыла ей уши и даже шлепала ее по наследному мягкому месту.

Ванна, стоящая в центре комнаты, была наполнена почти до краев. Вода подогревалась отдельно при помощи переносных горелок. На своей кровати Раиса заметила пару чистых панталон.

– Выше высочество! – ужаснулась Магрет. – Вы можете испугать любого! Принцесса Меллони сказала, что вы пострадали сильнее, чем она, а я ей не поверила! Мне следует извиниться перед юной леди!

Раиса подумала, что перережет себе горло в тот день, когда не сумеет набедокурить сильнее Меллони.

Ее взгляд упал на серебряный поднос, лежащий на полу. Обычно Магрет оставляла на нем записки, письма и прочие вежливые послания. Претенденты на руку и сердце Раисы атаковали девушку, как пчелы, летящие на мед. Ведь близилось ее шестнадцатилетие. Буквально каждый день она получала пять-шесть изысканных подарков. Среди них встречались украшения, букеты цветов, зеркала, косметические наборы, вазы и прочие занятные вещицы, и, разумеется, дюжины приглашений и писем, написанных на бумаге с рельефным узорным орнаментом. В основном там были клятвы в вечной любви до гроба с различными предложениями – от вполне уместных до откровенно непристойных.

Некоторые подарки оказывались чересчур дорогими, чтобы их принимать. Принц пиратов из Индиосского океана прислал изящную модель корабля. Такое судно принц захотел построить и в натуральную величину, чтобы Раиса могла уплыть вместе с ним. Королевский секретарь вежливо отказал юноше, написав письмо от лица принцессы.

Кораблик девушка оставила себе. Ей нравилось наблюдать, как он плавал в садовом пруду.

По правде говоря, Раиса не собиралась ни за кого выходить замуж в ближайшее время. Ее мать была молодой и могла править еще долгие годы, поэтому ее старшей дочери незачем было торопиться и связывать себя брачными узами.

Если бы у Раисы был выбор, она бы предпочла отдать сердце тому, кто бы годами завоевывал ее.

Эти мысли заставили ее вспомнить о Мике. Он будет на ужине.

Сердце Раисы забилось чаще.

На подносе, среди вороха любовных посланий, находился и самый обычный конверт.

– Это от кого? – спросила Раиса, наклонившись.

Няня пожала плечами:

– Не знаю, ваше высочество. Я увидела его перед дверьми ваших покоев в полдень, когда вернулась. Сядьте, чтобы я могла снять с вас сапоги, – неодобрительно проворчала Магрет.

Раиса опустилась на скамью возле двери, продолжая рассматривать конверт. Няня принялась стягивать с нее сапоги: на белоснежном переднике Магрет тут же отпечатались пятна от грязи и пепла.

На конверте девушка прочитала свое имя. Аккуратный почерк был до боли знакомым. Она вскрыла конверт и развернула вложенный в него лист.

«Раиса, я возвратился домой. Найди меня, если получишь письмо до ужина. Я буду в нашем месте. Амон».

– Он вернулся! – принцесса вскочила с сапогом на одной ноге, схватила няню за плечи и принялась кружиться с ней по комнате, игнорируя слабые протесты Магрет. Принцессе казалось, что она буксир, тянущий по Меловой гавани неповоротливое судно.

– Во имя святой Ханалеи! Стойте, ваше высочество! – боролась за свое достоинство няня.

Высвободившись, она начала стягивать с Раисы охотничью куртку.

– Нет! – вырывалась принцесса. – Подожди, мне нужно найти Амона. Я хочу…

Няня загородила собой дверной проем.

– Вам нужно принять ванну и отмыться. В таком виде вы его до смерти напугаете!

– Магрет! – уговаривала принцесса. – Успокойся! Это просто Амон. Ему не важно…

– Он долго вас не видел – потерпит еще немного. Вам необходимо быть на ужине через два часа, а вы пахнете так, будто вышли из курильни!

Раиса продолжила возмущаться, однако позволила снять с себя одежду и залезла в ванну, после чего была вынуждена признать, что ощущения были восхитительными. Порезы и царапины запылали от горячей воды, зато ноющие мышцы успокоились и расслабились. Магрет подняла опаленные пламенем штаны и куртку Раисы и поморщила нос.

– Они отправятся прямиком на Тряпичный рынок, – заявила она.

– Нет, не надо, пожалуйста! – испуганно запротестовала принцесса. – Нельзя их выбрасывать. Это единственная удобная одежда, которая у меня есть.

Няня не прекратила ворчать и бросила одежду в корзину для белья. У женщины ушло целых два часа на то, чтобы привести свою любимицу в пристойный вид (как выразилась сама Магрет). Но она стояла на своем и помогла Раисе облачиться в новое платье, которое переделала из старого наряда Марианны. Принцесса испытала приятное удивление, когда обнаружила, что оно оказалось менее вычурным, чем те наряды, которые подбирала для нее мать. Струящийся изумрудный шелк мягко облегал тело, а вырез на шее был столь глубоким, что его следовало назвать вызывающим.

Магрет уложила локонами влажные волосы Раисы, высоко их заколола и закрепила на макушке принцессы золотую диадему. Чтобы завершить образ, няня украсила шею девушки ожерельем с цветком шиповника – подарком ее отца, Аверила. «Цветок Шиповника» – это было прозвищем принцессы. Так Раису называл отец за ее красоту. И множество шипов.

Наконец она спустилась вниз и вошла в переполненный обеденный зал. В дальнем углу настраивали свои инструменты музыканты. Слуги сновали по залу с подносами, а привычные придворные бездельники толпились у столиков с закусками, сырами, фруктами и вином.

Раиса окинула взглядом зал, проверяя, нет ли здесь Амона. Хотя она и не рассчитывала его увидеть. Вряд ли бы парня пригласили в общество знати.

В противоположном конце зала Раиса заметила свою бабку Елену Демонаи – старейшину поселения Демонаи. Та прибыла на ужин вместе с горцами. Их наряды представляли собой длинные рубахи с искусной вышивкой. Так в Демонаи одевались для особых случаев.

Раиса подошла к Елене, взяла ее за руку и поклонилась горцам, как было у них заведено.

– Добрый день, сеннестре Демонаи, – поприветствовала она бабку на языке племени.

– Лучше говорить на языке Долины, внучка, – тихо посоветовала Елена. – Иначе равнинные жители подумают, что мы секретничаем.

– Слышно что-нибудь о моем отце? – продолжила девушка, проигнорировав совет Елены.

Досаждать жителям Долины было одним из немногих развлечений Раисы.

– Он скоро вернется домой, – ответила старейшина. – На день твоего Именования. Или раньше.

Отец принцессы отправился на юг в очередное торговое странствие. Путь лежал от Ардена до Виенхавена и дальше. Путешествие было опасным – ведь настали военные времена – однако именно поэтому ценность товаров весьма и весьма возрастала.

– Я беспокоюсь за него, – произнесла Раиса. – Говорят, что на юге идут ожесточенные бои.

Елена сжала ладонь внучки.

– Твой отец был воином перед тем, как стал торговцем, – постаралась успокоить она Раису. – Он способен о себе позаботиться.

«Забери меня обратно в Демонаи, – хотела воскликнуть принцесса, – я не могу больше здесь находиться! Я устала сиять, как неуместное украшение». Но она лишь поблагодарила бабушку и отвернулась.

У камина разместилась компания юных придворных. После возвращения Раисы все больше представителей знати отправляли своих отпрысков ко двору, дабы те попадали в поле зрения наследной особы. Каждый надеялся, что ему повезет и именно его сын женится на Раисе. В крайнем случае, их отпрыски могли обзавестись полезными связями при дворе. Это могло принести пользу семье в будущем.

Кресло у камина занял тучный и общительный Уил Маттис – девятнадцатилетний чародей и наследник Крепостной горы – поместья, тянувшегося вдоль Огненной реки до Меловых скал. Он был добродушным, умиротворенным и ленивым, хотя более обаятельным, чем большинство его надменных сверстников‑чародеев. Маттис предпочитал проводить время на охоте, за игрой в кости или в карты, а также общаясь с девушками. Государственные дела его не интересовали.

Рядом сидели двоюродные брат и сестра Раисы, Джон и Мелисса Хаккам. С ними была и родная сестра принцессы. Высокий статус давал Меллони возможность общаться с подростками постарше.

Красивые, светловолосые и рассеянные братья Клематы, Кип и Кит, поедали сыр, громко и беспричинно хохоча. Вероятно, их родители уповали на то, что принцесса положит взгляд на одного из них. Кип и Кит неумело, но с особым рвением ухаживали за Раисой, как пара щенков с вывалившимися от усердия языками.

– Могу я поднести вам кубок вина, ваше высочество? – предложил Кит.

– Я тоже принесу! – добавил Кип, пристально глядя на брата.

И парни убежали.

Как будто Раиса могла выйти замуж за кого-то с именем Кип!

Мика тоже сидел возле камина. Рядом расположились его сестра-близнец, Фиона, и привычная стайка поклонниц чародея. Мелисса и Меллони внимали каждому его слову. Раиса не могла не отметить, что юноша неплохо привел себя в порядок. Он облачился в черную шелковую рубаху и серые штаны, а на плечи накинул эффектную накидку, вышитую соколами. Однако у Мики были перебинтованы руки, а его лицо выглядело бледным на фоне копны иссиня-черных волос.

Пока Раиса наблюдала за ним, чародей поставил пустой кубок на столик и взял полный с подноса проходящего мимо слуги. Фиона наклонилась к брату и что-то ему прошептала. Что бы это ни было, Мике не понравилась ее реплика. Он, нахмурившись, покачал головой и слегка отвернулся от Фионы. Мика и Фиона казались полными противоположностями. Оба могли похвастаться потрясающей внешностью: были высокими, стройными, с резкими чертами лица. Оба обладали острым умом. Только вот волосы Фионы, включая брови и ресницы, были абсолютно белыми, даже цвет ее бледных голубых глаз напоминал тени, лежащие на снегу.

Близнецы постоянно ссорились. Но стоило только тронуть одного из них – и приходилось иметь дело с обоими.

– Разве ты не испугался, когда увидел пожар? – спросила Мисси у Мики. Ее лазурные глаза распахнулись от испуга. – Я бы поджала хвост и побежала наутек.

Раиса с трудом удержалась от того, чтобы не передразнить выражение лица Мисси и ее манеру вести себя, как глупая пустышка.

«Дама никогда не


убрать рекламу







откровенничает и не выказывает недовольства», – вспомнила она правила хорошего тона.

– Я так перепугалась, – вставила Меллони, краснея. – Но вдруг прямо на лугу, где мы отдыхали появился Мика, и сообщил, что пламя разгорается и нам нужно спасаться. Он уже обгорел в попытках потушить огонь! Но совершенно не был напуган!

Мика не слишком охотно говорил о своем подвиге, что было на него совсем не похоже.

– Главное, что все целы и невредимы. Кто-нибудь хочет еще вина?

– Если я не ошибаюсь, Меллони упомянула, что вы опоздали на охоту, – сказала Мисси. Она повела плечами, и ее чрезмерно пышная грудь стала выглядеть еще более внушительно. – Но как ты оказался в нужном месте и в нужное время?

«Прекрасный вопрос», – подумала Раиса, пораженная проницательностью Мисси.

И принцесса приблизилась к компании, осторожно продвигаясь вдоль стены.

Мика тоже был явно удивлен точному наблюдению. Он отхлебнул из кубка вина и пожал плечами.

– Ну… мы стояли внизу, увидели огонь и поехали коротким путем в надежде потушить пожар и… – Мика поднял голову и увидел Раису. Пользуясь случаем, он прервал разговор. – Вот и принцесса! – торжественно объявил чародей, вставая и отвешивая наследнице трона грациозный поклон.

Раиса протянула ему руку. Мика поднес ее к губам и заглянул принцессе в глаза. Чародей пустил по ее пальцам слабую магическую волну. Раиса вздрогнула и выдернула ладонь. Юные чародеи иногда баловались подобным образом.

Парень ухмыльнулся. Он явно хотел похвастаться своим даром.

Раиса наступила Мике на ногу и улыбнулась, что тоже не было случайностью.

Фиона прожгла принцессу гневным взором. Однако тоже встала, сделала легкий реверанс и выпрямилась во весь рост.

«Ладно, – подумала Раиса. – А твой братец выпил слишком много вина. Но, если честно, он спас мне жизнь. И заслуживает того, чтобы отметить это событие. Кроме того, он пострадал и испытывает боль».

– Мика очень скромен, – вымолвила Раиса, заглаживая вину. – Пламя двигалось на нас вниз по горе, будто само спасалось бегством. Мы очутились в ловушке в ущелье, по обе стороны горы полыхал огонь. Я не сомневалась, что мы сгорим заживо. Если бы не Мика, его отец и братья Мандер, так бы и случилось. Но они потушили пожар. Это было ошеломляюще. Они спасли нас.

– О Мика! – воскликнула Мисси. Она дотронулась до его плеча, в ужасе отшатнулась при виде бинтов, а потом обвила руками шею чародея и заглянула ему в глаза. – Ты просто герой!

Наверное, Мика действительно перебрал с вином и с трудом оставался обаятельным. Парень высвободился из объятий настолько быстро, насколько смог, поглядывая на Раису.

«Не волнуйся, – подумала принцесса, – я не ревную. Но меня возмущает поведение Мисси».

– Как ты считаешь, откуда взялся огонь? – Мисси тряхнула своими идеально уложенными кудрями. – Неделями шли дожди!

– Отец полагает, что к пожару причастны племена, – ответил юноша. – Они стараются не пускать людей в горы.

– Чародеев, – вмешалась Раиса. – Они стараются не пускать чародеев в Призрачные горы. Но племена никогда бы не подожгли Ханалею.

Мика склонил голову.

– Признаю свою ошибку, ваше высочество, – извинился он. – Вам знакомы их нравы, а мне – нет. – Мика постарался выдавить улыбку. – В таком случае это – загадка.

– Лично я им не доверяю, – заявила Мисси. Она оглянулась на спутников Елены Демонаи и продолжила вполголоса: – Они слоняются повсюду, как воры. И бормочут на своем языке, так что никогда и не узнаешь, о чем эти горцы разговаривают. А еще они крадут младенцев и подкладывают вместо них демонов.

– Не повторяй всякий вздор, Мисси, – отрезала Раиса. – Детей отправляют на воспитание в племена для их же собственного блага. Их обучают в духе старых традиций. Кроме того, племена появились здесь первыми. Если в Фелле и говорят на чужом языке, то это как раз язык Долины.

– Конечно, ваше высочество, – спешно залепетала Мисси. – Я не хочу задеть ничьи чувства. Но язык Долины – более цивилизованный. Мы общаемся на нем при дворе, – она преподнесла сие как неоспоримый факт.

Между тем музыканты настроили свои инструменты, и первые такты знакомой мелодии наполнили зал.

– Вы не откажете мне в танце, ваше высочество? – внезапно спросил Мика.

Братья Клематы чуть не ударили себя ладонями по лбу от досады: ведь парень их опередил.

Раиса кивнула. Уил, применив все свои навыки в искусстве обольщения, прокричал прямо из кресла:

– Позвольте мне быть следующим, ваше высочество?

Мика тем временем повел ее в смежный танцевальный зал. Раиса положила одну руку чародею на талию, а другой осторожно взяла его перебинтованные пальцы.

Их несла музыка, и они кружились по гладкому полу. Мика вырос при дворе и отлично танцевал, несмотря на несколько выпитых кубков вина и на то, что Раиса наступила ему на ногу. Вообще-то, он все делал потрясающе.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Тебе еще больно? Ты в порядке?

Мика ничего не ответил. Он выглядел напряженным и был на удивление молчаливым.

– Что случилось сегодня утром? – продолжала принцесса. – Почему вы задержались?

– Налетчик захромал. Пришлось снимать подкову. Поэтому я задержался…

– У тебя, должно быть, дюжина лошадей. Ты не мог поехать на любой другой?

– Налетчик – мой лучший скакун. Вот и потребовалось больше времени, чем обычно, – пробурчал Мика.

– Твой отец был чрезмерно жесток с тобой, Мика, – произнесла Раиса.

Юноша поморщился.

– Он жесток со мной каждый день, – а затем, намеренно меняя тему разговора, спросил: – Это новое платье, не так ли? – она кивнула, и Мика добавил: – Мне нравится. Оно отличается от других твоих нарядов.

Раиса опустила взгляд вниз. Часть обаяния Мики Байяра заключалась в том, что он подмечал любые детали.

– Потому что у него нет кружевной вышивки до самого пола?

– Хм‑м‑м, – чародей на секунду притворился, что размышляет. – Возможно. Кстати, оттенок платья подчеркивает цвет твоих глаз. Они выглядят, как озера, в которых отражается листва деревьев.

– А твои глаза, Байяр, подчеркивает черный, – голос Раисы звучал ласково. – Они светятся, как падающие с небес звезды. Или как пара угольков, извергнутых из недр земли.

Мика внимательно посмотрел на девушку, после чего откинул голову и расхохотался.

– Вы льстите мне, ваше высочество, и я просто не могу устоять перед вами.

– Брось! Ты знаешь – я тоже выросла при дворе, – принцесса прильнула к юноше. Сквозь тонкую ткань накидки она слышала биение его сердца. Некоторое время они кружились в танце, не произнося ни слова.

– Значит, осенью ты отправишься в Оденский брод?

Он кивнул, а его улыбка угасла.

– Я бы хотел отбыть туда прямо сейчас. Чародеи должны начинать обучение с тринадцати лет, как и солдаты.

Мика отправлялся в академию чародеев, расположенную в Оденском броде. Рядом располагались еще полдюжины учебных заведений, теснившихся на берегах реки Тамрон – на границе между Тамроном и Арденом.

Раиса подумала, что там должна быть и школа для будущих королев, где она могла бы научиться чему-то более полезному, чем соблюдение правил этикета.

– В племенах считают, что юным чародеям опасно использовать свой дар, – сказала принцесса.

Мика наморщил лоб.

– Горцам бы не помешало успокоиться. Да, твой отец из племени… но я не понимаю, почему они настаивают на том, чтобы все оставалось неизменным. Как будто мы зависли в прошлом и отбываем наказание за преступления, о которых никто давно и не помнит.

Раиса задумалась.

– Ты понимаешь, почему так происходит. Племена положили конец Расколу. Дабы предотвратить его повторение, заключили Соглашение, – она на миг умолкла, но не удержалась и добавила: – Разве тебе не говорили об этом в школе?

Мика не воспринимал школу всерьез. Он махнул рукой.

– Всего не изучишь и за целую жизнь! Именно поэтому следовало бы выдавать чародеям амулеты сразу после рождения. Тогда мы стали бы более опытными.

– Такого никогда не позволят – из-за Короля Демонов.

Музыканты перестали играть. Раиса и Мика прошли в обеденный зал. Парень взял Раису за локти и заглянул ей в глаза.

– Что ты хочешь сказать? – осведомился он.

– По слухам, Король Демонов был на редкость одаренным, – ответила она. – Он занимался чародейством и темными искусствами с раннего детства. Вот что свело его с ума.

– Так болтают в племенах?

То был самый давний спор, который возникал между ними сотни раз при разных обстоятельствах.

– Да, горцы рассказывают легенды о Короле Демонов, но истории о нем правдивы, Мика. Алжер Уотерлоу был сумасшедшим. Тот, кто мог делать то, что он…

Парень посмотрел на нее в упор.

– А может, это пустые выдумки?

– Что? – воскликнула Раиса и с трудом заставила себя понизить голос. – Только не говори мне, что ты примкнул к инакомыслящим!

– Подумай о том, какие преимущества подобная легенда дает племенам, – настойчиво и сурово произнес Мика. – Чародеи чувствуют вину и боятся отстаивать свои права, хотя их дар врожденный. Зато горцы контролируют чародеев, Раиса! И королевской семье тоже приходится плясать под их дудку.

– Но таков исконный уклад, – согласилась Раиса. – Ведь именно горцы изготавливают амулеты и обереги. И это справедливо. Распределение власти между зеленой магией и высшей магией обеспечивает нам безопасную и мирную жизнь.

Мика заговорил еще тише:

– Раиса, пожалуйста, выслушай меня. А был ли Раскол на самом деле? И были ли виной всему чародеи?

Принцесса изумленно уставилась на юношу. Он закатил глаза.

– Забудь. Пойдем. – Мика взял девушку под руку и повел на балкон.

Оттуда открывался вечерний вид на город, сияющий яркими огнями.

Парень дотронулся перебинтованными ладонями до щек принцессы и поцеловал ее – сначала мягко, а затем страстно. Как и всегда, Мика мог найти тему, которая не вызывала между ними разногласий. Большинство их споров заканчивалось именно так.

Пульс Раисы подскочил, и она начала тяжело дышать. Поддаться его чарам так легко! Но разговор еще не завершен.

Она тихонько отстранилась от Мики и посмотрела на город. Он буквально сверкал и издалека казался невероятно красивым.

– Ты услышал это от своего отца? Так считает верховный чародей?

– Он здесь ни при чем, – отрезал Мика. – У меня есть собственные взгляды. Но он только… – Мика приобнял принцессу за плечи. От его пальцев исходили волны магической силы. – Раиса, я бы хотел, чтобы мы…

Юноша не смог договорить. Музыканты снова начали играть. Мелодия старинного танца плавно перетекла в «Дорогу королеве». Раиса и Мика одновременно обернулись и увидели Марианну – она плыла по залу, держа под руку Гавана Байяра.

Придворные расступались перед ними, приседая в реверансах и поклонах.

Следом появилась стража во главе с Эдоном Бирном. Подчиненные капитана щеголяли в великолепной форме с вышитыми изображениями волков.

Раиса насупилась, увидев, кого мать выбрала себе в спутники. Елена Демонаи сидела в кресле с каменным лицом, неодобрительно смотрела на Марианну и вздыхала. Лорд Байяр, конечно, герой, но… Языки при дворе всегда слишком много болтают.

Королеву как будто несло облако пышных юбок, она безмятежно озирала обеденный зал. На Марианне было золотистое шелковое платье, которое подчеркивало ее белокурые кудри. В волосах и на шее сверкали топазы, изящные руки украшали браслеты, а пальцы – перстни. На монаршей голове сияла изящная корона, усыпанная топазами, бриллиантами и жемчугом.

Марианна озарила улыбкой собравшихся гостей.

– Совсем скоро мы примемся за ужин. Но сперва я бы хотела представить вам наших славных героев. Сегодня династия Феллских королев не прекратила свое существование только благодаря их доблести, – она протянула руку, не отводя взгляд от слушателей, и слуга тотчас подал ей кубок с вином. – Прошу Мику Байяра, Гавана Байяра, Мифиса Мандера и Аркеду Мандера выйти вперед!

Верховный чародей развернулся и преклонил колени перед властительницей. Мика замешкался. Казалось, парень хотел провалиться на месте. Затем он вздохнул и направился к отцу, оставив Раису в одиночестве. Аркеда и Мифис подошли к Марианне и тоже опустились на колени.

Слуги опять принялись сновать по залу с подносами. Раиса взяла кубок с вином и застыла в ожидании.

– Сегодня они спасли меня и моих дочерей от зловещего лесного пожара. Эти храбрецы использовали свой дар во благо. Потому я хочу посвятить свой тост уникальной исторической связи, образовавшейся между династией Феллских королев и чародеями, защищающими наши земли в столь опасное военное время!

Марианна подняла кубок и пригубила вина. Остальные последовали ее примеру.

Раиса задумалась: накануне она попросила, чтобы мать упомянула в своей речи и капитана Бирна, но Марианна этого не сделала.

– Я также хочу поприветствовать юношу, который всегда был для нас как сын. После трех лет отсутствия он вернулся, дабы провести с нами лето. Он будет временно служить в королевской страже. – Марианна наградила улыбкой присутствующих солдат, но одного из них – в особенности. – Амон Бирн, выйдите вперед!

Раиса зачарованно наблюдала, как высокий широкоплечий юноша встал на колени перед ее матерью. Эдон Бирн достал меч из ножен и протянул его Марианне.

– Клянешься ли ты, Амон Бирн, охранять и защищать от врагов королеву, наследную принцессу и всех потомков Ханалеи, не жалея собственной жизни?

– Моя жизнь принадлежит вам, ваше величество! – выросший Амон говорил баритоном, что несказанно удивило Раису. – Для меня будет честью умереть, защищая всю вашу семью.

Марианна дотронулась лезвием меча сначала до правого, а потом до левого плеча Амона.

– Поднимитесь, капрал Бирн, и подойдите к своему капитану.

Новоиспеченный капрал встал, еще раз поклонился королеве и вернулся в ряды стражников. Амон остановился возле своего счастливого отца.

Ошеломленная Раиса прижала руку к груди. Серые глаза Амона были такими же, какими принцесса их помнила. Как и его прямые черные волосы, которые падали на лоб.

Но многое другое изменилось.

– Да начнется пир! – вымолвила Марианна.

У Раисы не было шанса пообщаться с Амоном за ужином. Она сидела во главе стола между Микой и его отцом. Аркеда и Мифис расположились по бокам от королевы. Рядом устроились Меллони и Фиона. Члены племени Демонаи разместились напротив, поэтому принцесса могла беседовать с ними. Возле Елены Демонаи сидел Харриман Вега – чародей и придворный лекарь.

Как капитан стражи, Эдон Бирн занял место в дальнем конце стола, а его солдаты стояли навытяжку у дверей. Раиса украдкой наблюдала за Амоном. Лицо парня осунулось, нос и подбородок заострились. Пухлые щеки стали впалыми – сказывались годы, проведенные в Оденском броде. Амон и раньше был под стать отцу, но теперь стал еще мускулистее, чем прежде.

Однако Раисе удавалось различить черты того мальчика, с которым она дружила в детстве. Она продолжала посматривать на юношу. Сначала Амон казался растерянным, однако быстро взял себя в руки. Ладонь парня покоилась на рукояти меча. Один раз принцесса заметила, что Амон смотрит прямо на нее. Он тут же отвел взгляд и зарделся.

Раиса была взволнована, сбита с толку и разгневана. Как Амон посмел превратиться в совершенно другого человека? И что она ему скажет при встрече? «О, зубы Лиссы! Как ты вырос!»

– Ваше высочество? – прозвучало довольно громко, практически у самого уха девушки. Раиса подпрыгнула и развернулась к Мике Байяру. – Вы едва притронулись к еде, и у меня такое чувство, будто я разговариваю сам с собой, – произнес он, когда перед ними поставили десерт. Какие-то нотки в его голосе подсказывали, что чародей раздражен.

– Прошу прощения, – ответила она. – К сожалению, я очень рассеянна. День был тяжелым, и я сильно устала! – принцесса ткнула ложкой в пирожное, сожалея, что она уже взрослая и не может удалиться из зала пораньше.

– Конечно, вы неважно себя чувствуете, ваше высочество. После такого испуга, который вы пережили утром! – изрек лорд Байяр. – Пожалуй, вечерняя прогулка по саду поможет вам восстановиться. Мика будет рад составить вам компанию.

– Благодарю за заботу, лорд Байяр, – ответила Раиса. – Это очень мило с вашей стороны, но я в самом деле устала…

Внезапно Мика наклонился к девушке и прошептал:

– Некоторые из нас собираются встретиться позже в карточном зале в восточном крыле. Будет весело. Пожалуйста, приходи, – он положил свою горячую ладонь на руку Раисы, прижимая ее к столу.

– Что? – растерялась принцесса.

Мика недовольно прорычал сквозь зубы:

– Ты все время смотришь на дверь. Хочешь уйти? Или ты кем-то любуешься?

Теперь возмутилась Раиса.

– Благодарю вас, милорд. Я могу смотреть куда пожелаю.

– Конечно, – молодой человек отпустил ее руку и воткнул нож в пирожное. – Я просто хотел сказать, что подобное поведение – невежливо.

– Мика! – лорд Байяр гневно глянул на сына. – Извинись перед наследной принцессой!

– Прошу прощения, – процедил он, глядя перед собой. – Пожалуйста, извините меня, ваше высочество, – повторил он сквозь зубы.

Раиса почувствовала, что между Микой и его отцом словно вспыхнула молния.

Когда ужин закончился, опять начались танцы. Теперь придворные будут плясать до полуночи, неустанно пить вино, флиртовать, паясничать и устраивать прочие глупые развлечения. Но и в карточном зале Раису ждали танцы с питающими надежды женихами. Пора спасаться бегством. Она дотронулась до лба тыльной стороной руки.

– Мне пора в постель, – капризно произнесла девушка. – У меня разболелась голова.

Раиса отодвинула стул и встала. Мика и лорд Байяр тоже хотели подняться, но принцесса их остановила:

– Не утруждайте себя. Я не хочу привлекать внимания.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил Мика, покосившись на отца. – Почему бы мне не проводить тебя до покоев? – предложил юноша, будто ей требовалась помощь, чтобы найти путь в замке. Они часто использовали этот прием, чтобы побыть наедине.

Раиса покачала головой:

– Нет. Ты – почетный гость. Королева расстроится, если ты уйдешь. Еще раз благодарю за все.

Марианна посмотрела на дочь и вопросительно выгнула брови. Раиса пожала плечами и снова дотронулась до лба – то был общепринятый жест, который свидетельствовал о недуге. Марианна кивнула, отправила дочери воздушный поцелуй и повернулась к Мифису, который до сих пор был поражен и испытывал трепет от того, что сидит подле самой королевы.

И Раиса направилась к дверям, проходя через весь зал. На мгновение, замедлив шаг, девушка обернулась. Члены племени Демонаи провожали ее пристальными взглядами. Елена слегка улыбнулась внучке.

Принцесса прошествовала мимо Амона и других стражников. Не поворачивая голову ни направо, ни налево, она шепнула:

– На нашем месте. Как можно скорее.




Глава 5

Старые истории

 Сделать закладку на этом месте книги

Хану совсем не хотелось покидать Марисские Сосны, и он, как мог, оттягивал уход. Только рано утром следующего дня он простился с жителями и направился в Долину, спускаясь по Ханалее вдоль реки Дирн.

Ему удалось продать и обменять все – кроме ясменника ползучего. Этому растению оставалось дожидаться Равнинной ярмарки. Монеты звенели у Хана в кошельке, а его заплечная сума раздулась от вещей, которые он получил взамен. Теперь у юноши были ткани и вещи из кожи, которые он мог выгодно продать, лечебные снадобья и изрядное количество копченой оленины, пригодной для приготовления любых блюд. А на самом дне был спрятан амулет. Конечно, парень сожалел об оленях, которых мог поймать. Однако для начала весны это был замечательный улов. Хан надеялся, что мать будет такого же мнения.

По пути с горы он пару раз останавливался у одиноко стоящих лачуг. Юношу часто просили забрать почту, отнести товары на ярмарку либо принести что-либо из Долины. Некоторые здешние обитатели были горцами из племен, предпочитающими жить вдали от шумных поселений. Тут встречались и люди из Долины, которые любили уединение, и те, кто имел веские причины скрываться от королевской стражи.

Хану удавалось немного заработать, разнося новости и почту по склонам горы. Он стал посредником между Долиной и горцами, не желающими спускаться вниз. Одним из них был Люциус Фроусли.

Хижина Люциуса расположилась как раз в том месте, где ручей Старая Леди впадал в реку Дирн. Старик так долго жил на горе, что сам выглядел, как отколовшийся от нее камень. У него были резкие угловатые черты лица, одежда болталась на тощем теле.

Глаза Люциуса были мутными, как небо, затянутое облаками. Он ослеп еще в юности. Тем не менее отшельник являлся владельцем самого мощного перегонного аппарата во всех Призрачных горах.

Люциус мог самостоятельно передвигаться по тропам и горным уступам, но никогда бы не отправился в Феллсмарч по собственной воле. Поэтому Хан доставлял ему заказы и деньги, а товары для продажи уносил в Долину. Когда парень нес вниз с горы тяжелые ящики, они казались ему почти неподъемными, но на обратном пути они были уже пустыми и легкими.

Кроме того, у Люциуса были книги. Не так много, как в библиотеке храма, но больше, чем положено иметь одному человеку. Старик запирал свое богатство в сундуке, чтобы уберечь от непогоды. По правде говоря, зачем они слепому, Хан понять не мог.

Люциус настаивал, чтобы юноша брал у него как можно больше книг. Алистер так и делал. Бывало, он, шатаясь, спускался с горы с тяжелой ношей, половину которой составляли тома в кожаных переплетах.

Но Хану не давала покоя еще одна загадка. Каким-то образом у Люциуса всегда находились новые книги.

Сумасбродный отшельник любил сквернословить и, вероятно, злоупотреблял алкоголем. Но он был честен с Ханом, всегда говорил как с равным и вовремя платил, что было редкостью. Никто не осмеливался обворовывать Алистера Кандальника, короля улиц Южного моста. Но с тех пор, как парень отрекся от воровской жизни, его обманывали столько раз, что он сбился со счета.

А еще Люциус умел объяснять Хану важные вещи, не осуждая юношу. Казалось, он знал все и в отличие от матери Хана мог ответить на любой вопрос, не читая нотации.

Хижина на склоне пустовала, как и сарай с перегонным аппаратом. Но Хан сообразил, где искать старика. Он увидел Люциуса у ручья – тот ловил рыбу. Фроусли занимался этим практически круглый год ежедневно. Рыбалка была поводом, чтобы сидеть и дремать на берегу или прикладываться к бутылке, которую Люциус повсюду носил с собой. Пастушья собака с жесткой шерстью по кличке Пес разлеглась у хозяина в ногах.

Как только Хан подошел к устью ручья, Люциус дернулся, бросил удочку, обернулся и поднял руки, будто защищаясь. Его лицо было бледным и напуганным, а затуманенные глаза под жесткими, как проволока, бровями, широко распахнулись.

– Кто здесь? – спросил Люциус.

Рукава обвивались вокруг его тощих рук. Как и всегда, он был одет в не сочетающиеся между собой поношенные вещи племени и рыночное тряпье; но такие вопросы, его, конечно, не волновали.

– Привет, Люциус! – поздоровался парень. – Это я – Хан!

Пес поднял голову и приветственно залаял, а затем снова наклонил морду и принялся лапами отгонять мух.

Отшельник опустил руки, хотя все еще выглядел настороженным.

– Парень! – он всегда называл Хана именно так. – Нельзя подкрадываться к людям!

Юноша закатил глаза и подошел к Люциусу. Все вели себя странно последнее время. Он присел на корточки и аккуратно дотронулся до плеча отшельника. Слепой вздрогнул от испуга.

– Как ловится? – спросил Хан.

Ему начинало надоедать поведение Люциуса.

Старик прищурил слезящиеся голубые глаза, обдумывая ответ на сложный вопрос, после чего потянулся и похлопал по боку плетеной корзины.

– Целых четыре! Пока что.

– Это на продажу? – уточнил Алистер. – На рынке мне неплохо за них заплатят.

Люциус на мгновение задумался.

– Нетушки. Сам скушаю.

Хан уселся, облокотившись спиной о ствол дерева, и вытянул ноги в штанах, которые ему дала Ива.

– Может, хочешь что-нибудь к рыбе? – спросил он у Люциуса. – У меня есть сушеные перцы и тамронские пряности.

Люциус прыснул.

– Прекрасно обойдусь рыбой, парень.

– Нужно что-нибудь отправить в Феллсмарч? – поинтересовался Хан.

Старик кивнул.

– Вон там, у собачьей цепи.

Сделка состоялась. Алистер смотрел на валуны, вздымавшиеся над поверхностью воды. Люциус почему-то до сих пор казался взволнованным. Он постоянно мотал головой, будто пытался уловить какой-то запах или горный ветерок.

– Твои браслеты на тебе, парень? – неожиданно спросил он.

– А как ты думаешь? – проворчал Хан.

Разве могло быть иначе?

Люциус схватил руку Хана и оттянул вверх рукав его рубахи. Пальцы слепого забегали по серебряным браслетам, словно Люциус разбирал на ощупь древние руны.

В конце концов отшельник хмыкнул и отпустил Хана, но продолжал что-то бубнить себе под нос.

– Что с тобой? – удивился юноша и одернул рукав.

– Я чую запах чародейской магии, – ответил старик в характерной для него невнятной манере.

Юноша подумал про амулет, который лежал в его суме, но решил, что Люциус не мог о нем узнать.

– Что тебе известно о магии?

– Мне? – Фроусли почесал нос указательным пальцем. – Почти ничего и слишком много.

Хан сделал новую попытку.

– А о чародеях?

Несколько мгновений Люциус сидел, не шевелясь.

– Почему ты спрашиваешь?

Алистер изумленно уставился на отшельника. В основном взрослые имели привычку отвечать вопросом на вопрос, но не Люциус.

Хан молчал, а старик вдруг вцепился в его плечо.

– Почему ты спрашиваешь, парень? – настойчиво повторил Люциус.

– Да так… Успокойся, – ответил Хан, и старик убрал руку. – Мы с Танцующим наткнулись на трех заклинателей в горах, – продолжил он и почесал затылок.

И Хан рассказал Люциусу обо всем.

– Байяр, значит, – нахмурился старик и нащупал удочку. – О кровавые, кровавые кости Теи…

Люциус родился на горе с названием Тея. Те края были духовной родиной легендарной королевы Фелла – Теи. Старик всегда припоминал ее имя, когда ругался, хотя большинство местных использовало в таких случаях имя Ханалеи. Однажды Алистер спросил Люциуса, почему он поступает подобным образом, и тот объяснил, что не стоит бросаться направо и налево столь сильным именем, как «Ханалея».

– Ты его знаешь? – осведомился Хан.

Люциус кивнул.

– Да. И его отца. Гаван Байяр – верховный чародей. Его сердце ледяное, как воды реки Дирн. Любит власть. Лучше не вставать у него на пути.

Мика Байяр не забыл упомянуть, что его отец занимает высокую должность. Так всегда хвастались те, в чьих жилах текла голубая кровь.

– Чего бы еще он мог желать? – изумился Хан. – Помимо того что он верховный чародей?

– Ну… – Люциус поднял конец удочки и проверил леску. – Парням вроде Байяра всегда мало. Думаю, он бы хотел стать верховным чародеем, не ограниченным рамками и запретами Соглашения. Некоторые считают, что он мечтает заполучить королеву.

Алистер пришел в замешательство.

– Для чего? И у нее есть супруг. Разве не так? Вроде бы кто-то из Демонаи.

Люциус хрипло расхохотался.

– Ты, уличная крыса, и понятия не имеешь, что творится кругом. Да? – он покачал седой головой. – Тебе следует постоянно держать ухо востро, а нос по ветру, если хочешь выжить в наше время.

Хан пребывал в недоумении. Как такое возможно? Как Люциусу удавалось узнавать обо всем, если он никогда не спускался с горы? Это было для него загадкой.

Когда смех Люциуса затих, отшельник смахнул слезы, выступившие на глазах.

– Супруг королевы – Аверил Демонаи. Но он торговец, а купцы часто странствуют. Он слишком много времени проводит вне дома – ради своей выгоды. Вот так-то, усек?

Хан с нетерпением ждал, когда старик закончит свою болтовню. Подобные разговоры о знати были скучны и не имели к нему никакого отношения.

– Насчет чародеев, – пытался выяснить Алистер. – Откуда они берут свой дар?

– Он у них в крови, – ответил Люциус и погладил Пса. – Вроде, как бы выразиться поточнее… ну, скажем, сырого таланта, который они не в состоянии применить, пока не научатся управляться с ним при помощи амулетов. Но заклинатели очень опасны и без амулетов. Как плохо прирученные жеребята, которые не могут рассчитать собственные силы.

Юноша вспомнил перекошенное от злости лицо Мики Байяра и то, как он ухватился за свою проклинательскую штуковину и забормотал непонятные слова.

– Почему? Разве им не нужно произнести заклинание или сделать что-то особенное, чтобы их магия заработала?

– Зубрежка, конечно, входит в обучение, – согласился Люциус. – Но Байяр, он из дома Соколов. Наверное, не было более могущественной семьи чародеев со времен свержения с этого почетного места рода Уотерлоу.

– Уотерлоу? – переспросил Хан. – Я никогда не слышал о них.

– Не бери в голову. Они погибли много лет назад. – Люциус вытащил удочку из ручья и подтянул к себе леску с наживкой. – Представляешь, перестало клевать. Видно, пора ее сматывать.

– Люциус! – продолжал настаивать Алистер. Опыт подсказывал ему, что обычно те вещи, которые люди не хотели рассказывать, и были самыми любопытными. – Кто такие Уотерлоу? И почему они лишились власти?

– Парень, ты и мертвого достанешь. – Люциус достал бутылку и отхлебнул из нее, после чего вытер рот грязным рукавом. – Все произошло тысячу лет назад, поэтому это


убрать рекламу







уже не важно, – произнес старик. Хан промолчал, и Люциус фыркнул. – Странно, но ребята твоего возраста не интересуются раскапыванием старых костей и древними историями.

Хан ничего не ответил.

Люциус быстро выдохнул, принимая важное решение.

– В общем, в то время жила семья чародеев. Дом Уотерлоу. На родовой печатке у них был выбит змей, обвивающий посох.

Алистер покосился на старика и принялся рыться в суме в поисках свертка с амулетом, который он отнял у Мики.

Там тоже был и змей, и посох.

Юноша нащупал сверток, вытащил его и вспомнил слова Байяра: «Если вы оба хотя бы дотронетесь до него – мигом сгорите дотла».

Люциус встрепенулся и повернулся к Хану.

– Что у тебя, парень? – спросил отшельник и протянул руку, учуяв исходившее от амулета тепло. – Дай-ка сюда.

Хан замешкался.

– Я не уверен, что…

– Давай, парень! – Голос Люциуса прозвучал громко и убедительно – как будто в старика вселилось некое весьма настойчивое существо.

Отшельник даже показался юноше зрячим.

Хан положил кожаный сверток на ладонь Фроусли.

– Будь осторожен, Люциус. Он может…

Старик развернул сверток и вынул амулет проклинателя. Хан отшатнулся, приготовившись к всплеску магической силы. Но ничего не случилось. Люциус взял украшение загрубевшими обветренными пальцами и присвистнул.

– Откуда ты его взял? – прошептал он.

– Он был у Байяра, – Хан раздумывал над тем, надо ли ему быть откровенным. – Байяр пытался заколдовать Танцующего с Огнем. Вот я и отобрал у него амулет. Он проклинателю ни к чему.

Люциус чуть ли не залаял от смеха.

– Сладкий поцелуй Теи! Предполагаю, ты прав.

– А что это вообще?

Люциус поглаживал заскорузлыми пальцами змеиные кольца и прислушивался к собственным ощущениям.

– Ладно, парень. Амулет принадлежал роду Уотерлоу. Их сокровищница была битком набита чародейскими безделушками. Но после Раскола она оказалась разграблена, – фиолетовая вена на шее старика бешено пульсировала. – Держу пари, змееныш Мика даже не догадывался о том, что держал в руках, – Люциус кивнул. – А теперь он у тебя, – старик вручил амулет Хану. Парень не решался его взять, и отшельник нетерпеливо произнес: – Бери его. Он тебя не укусит.

Алистер с опаской подчинился и положил амулет себе на ладонь. Украшение было приятно теплым и тяжелым. И от него явно исходила магическая сила. Хан чувствовал ее нутром, и на мгновение ему почудилось, что его серебряные браслеты еле слышно зазвенели.

Отшельник заморгал, и мышцы его лица напряглись. Внезапно Люциус снова схватил Хана за руку, вцепившись в его кожу длинными ногтями.

– Байяру известно о том, кто ты такой, а? Он знает, что амулет у тебя?

Хан задумчиво пожал плечами:

– Я не называл своего имени.

Люциус шумно вздохнул.

– Я отдам его обратно, если все так серьезно! – оживился Алистер. – Тогда ты успокоишься?

Люциус понурился и, сосредоточившись, забарабанил пальцами по корзине с уловом.

– Нет, – пробурчал он. – Не нужно его отдавать. Слишком поздно. Спрячь его. И оберегай. Лучше ему не быть в доме Сокола, – Люциус невесело усмехнулся. – Держись от них подальше. От Байяров.

Хан никогда раньше не встречался с Байярами и решил, что вряд ли встретится еще – только если Мика не решит прогуляться по окрестностям. Но наверняка после произошедшего он сюда и носа не покажет.

– Ладно, – сказал Хан.

Он завернул драгоценность в кожаный отрез и спрятал сверток в заплечную суму. Какой смысл получать туманные ответы на вопросы, которые ставят тебя в тупик?

– Ты говорил о семье Уотерлоу?..

– Если ты хочешь услышать старую историю – не перебивай, – Люциус потер щетинистый подбородок и заговорил глухим голосом, которым обычно рассказывал легенды. – Чародеи пришли сюда с Северных островов. Они высадились на восточном побережье и постепенно захватили земли Семи королевств. Магия племен не могла противостоять чародеям. Зеленая магия – тонкая вещь, парень, и не пригодна для борьбы. Она сильна, но создана для исцеления, а не для разрушения. Горцы владеют ей, поскольку живут в гармонии с природой. Старейшины и создатели амулетов научились управлять ею, но дело было сделано… а чародеи, они предпочли жить в Долине. Они женились на наследных королевах и правили как короли. Но они не были столь близки с ними, как сейчас. Право на трон по-прежнему передавалось по женской линии. Беда пришла во время правления Ханалеи. Она была самой красивой женщиной из всех когда-либо появлявшихся на свет.

Хан задумался. Хорошо, что Люциус наконец-то заговорил о чем-то понятном.

– Ханалея обручилась с чародеем по имени Кинли Байяр, из дома Сокола. В те годы его семья была даже могущественнее, чем сейчас. Байяр мог стать королем. Но появился еще один парень – чародей Алжер, наследник дома Уотерлоу. Алжер, конечно, сразу влюбился в Ханалею. Нельзя сказать, что Алжер был добродетельным… нет, он привык получать все, что хотел. Он не видел причин, мешавших ему жениться на Ханалее. Совет чародеев ему отказал, а дом Сокола – в особенности. Но и у Ханалеи были свои желания. Ей не нравился Байяр, который был чересчур стар для нее, холоден и бессердечен, как ядовитый змей. Ханалее приглянулся молодой Алжер, стать которого могла сравниться с ее красотой. Она сбежала с ним, и они укрылись в Призрачных горах. С ними были союзники – целая армия из дома Уотерлоу и друзья – самые лучшие и яркие чародеи того поколения. Алжер провозгласил себя королем и женился на Ханалее. Совет не мог с этим смириться… поэтому заклинатели осадили убежище Уотерлоу. Любой бы решил, что игра окончена, и сдался бы, но не тут-то было. Алжер изучал темную магию и решил, что сумеет наложить на противника такое заклятие, которое напугает Совет и снимет осаду. Ханалея пыталась отговорить мужа. Она хотела сдаться дому Сокола, но Алжер не послушал ее, – Люциус печально улыбнулся. – Любовь затуманила ему голову. У упрямца вскипела кровь. Он прогадал. Они прожили вместе три месяца…

Хан с трудом сдерживал нетерпение. Легенды о Ханалее и ее многочисленных поклонниках напоминали старые лоскутья, до того потрепанные временем, что сложно было отличить один от другого или разглядеть нити основы.

Люциус устремил невидящий взор перед собой. Его выцветшие голубые глаза напоминали окна, замазанные краской, – невозможно разглядеть, что скрывалось за ними. Хан был проницателен, но никогда не мог прочитать мысли Люциуса.

– Ну? А потом? – покорно произнес Хан.

Старик вздрогнул. Наверное, он забыл о существовании Алистера.

– Они убили его. Отвели в дом Сокола и пытали несколько дней, заставляя Ханалею слушать его крики. Но они опоздали. Урон был нанесен.

Хан замигал.

– Какой урон? О чем ты?

Люциус нахмурил густые брови.

– О Расколе, о чем же еще? О нем-то ты слышал? – спросил с сарказмом старик.

– Конечно, – раздраженно ответил Хан. – Который привел к…

Хан замолчал и посмотрел на Люциуса, решив, что отшельник, вероятно, уже захмелел.

– Погоди-ка! – вдруг воскликнул юноша. – Ты ведь говоришь о Короле Демонов, да? – последние слова он прошептал, как обычно делали все, и с трудом поборол желание осенить себя жестом, который защищал от злых духов.

– Его звали Алжер, – мягко вымолвил Люциус.

Старик ссутулился и внезапно стал совсем одряхлевшим.

Солнце спряталось за тучу, и на берегу ручья резко похолодало. Хан задрожал и обнял себя руками.

Значит, Алжер Уотерлоу из рассказа Люциуса оказался Королем Демонов? Не может быть! Король Демонов являлся чудовищем, которого боялись все от мала до велика.

Он был дьяволом, чье имя боялись произнести вслух, дабы случайно не призвать его в мир смертных. Он поджидал непослушных детей за углом дома и мог утащить их в свое логово.

– Не верю! – взорвался Хан. Ему-то рассказывали иные легенды. – Король Демонов украл Ханалею в ее первую брачную ночь. И сковал девушку цепями в своей темнице, когда она отказала ему. Он пытался завоевать ее сердце с помощью темной магии. Из-за того, что Ханалея сопротивлялась, он чуть не уничтожил мир.

– Он был юнцом, – проворчал Люциус, берясь за бутыль. – Они влюбились друг в дружку…

– Нет! Он – чудовище! – возмутился Хан и швырнул камешек в ручей. – Ханалея уничтожила его!

Алистер видел фриз в храме Феллсмарча. Он назывался «Триумф Ханалеи» и включал в себя несколько последовательный сцен. Девушка в цепях сопротивляется Королю Демонов. Ханалея – прекрасная и устрашающая – держит мир и зеленую магию, оберегая вселенную от Короля Демонов. И стоит у бездыханного тела поверженного врага с мечом в руке.

«Раз уж история Ханалеи выбита в камне, она должна быть правдой», – решил Хан.

– Они убили беднягу, – произнес Люциус. – И это высвободило страшную и разрушительную силу, о которой никто до тех пор не ведал. Не ведает и по сей день, – отшельник опять глубоко вздохнул и задумчиво пожевал губами. – Потом чародеи собрались выдать Ханалею замуж за Кинли Байяра.

Люциус выпрямился, его глаза прояснились, а на лице появилось сосредоточенное выражение. Спустя минуту он заговорил, но не привычным дребезжащим голосом старого горца, а глубоким чистым баритоном проповедника:

– Но непоправимое уже произошло. Мир рушился, погружаясь в хаос. Землетрясения разрушили чародейские замки. Из тверди извергалось пламя. Реки и моря высохли, а леса превратились в пепел. Наступила непроглядная ночь. Она длилась долгие месяцы. Только пожары сверкали во тьме. Воздух стал столь спертым, что было невозможно дышать. Чародеи оказались бессильны. И тогда они обратились за помощью к племенам.

Разочарование Хана возросло. Каким образом они настолько отдалились от темы? Он задал серьезный вопрос, а в ответ услышал только сказки подвыпившего мечтателя. Хан уже засиделся здесь, на берегу ручья. Он стал невольной жертвой старого фантазера. Мать сдерет с него шкуру за то, что он придет так поздно.

– Ладно, спасибо тебе, – выпалил Хан. – Но мне пора, – он встал и поправил суму на плече. – Я заберу бутылки у собачьей конуры.

– Сядь, парень! – скомандовал Люциус. – Из-за тебя я вспомнил эту историю. Теперь тебе придется меня дослушать.

Засопев, Хан плюхнулся на траву. Старикан точно испытывал его терпение.

Когда отшельник успокоился, что удержал своего слушателя на месте, то продолжил:

– Племена чтили династию королев, поэтому к ним отправили Ханалею. Подумай, как это выглядело. Вести переговоры с племенами от лица убийц, – Люциус покачал головой. – Но Ханалея оказалась мудрой женщиной. Она была настолько же сильна и умна, насколько и красива. Она восстановила власть династии Серых Волков. В результате и появилось Соглашение.

Люциус перечислил пункты договора, загибая скрюченные пальцы.

– Мир был восстановлен, а племена усадили чародеев на короткие поводки. Высшая магия была запрещена в Призрачных горах. Чародеям также запретили появляться в здешних землях. Территорию их обитания ограничили Долиной и равнинными угодьями. В Феллсмарче есть храмы представителей от племен. Раз в неделю королева посещает храм, чтобы познавать истину. Совет избирает самого могущественного заклинателя в Фелле, назначает его верховным чародеем и главой Совета. Однако он связан запретами и подчиняется королеве. Будущих наследниц с детства отправляют в Призрачные горы – где их воспитывают племена, – на лице Люциуса заиграла довольная улыбка. – И чародеям нельзя жениться на королевах. Нельзя давать им много власти.

– Ханалея согласилась вести переговоры? – спросил Алистер.

По его мнению, Ханалея посадила на короткий поводок и себя.

Люциус кивнул.

– Она превратилась в самого могущественного и самого несвободного человека на земле. Она – рабыня своего долга. Так происходит и с ее наследницами. Когда новая королева достигает своего совершеннолетия, она взваливает на плечи тяжкую ношу, парень.

– Почему? – изумлялся Хан. – Разве она не могла поступить так, как захочет?

– Ханалея познала, каково это, следовать желаниям своего сердца, – ответил Люциус, и его лоб прорезали морщины. – Она пожертвовала собой ради общего блага и снова вышла замуж – за нелюбимого.

Юноша задумался. Легенды всегда заканчивались смертью Короля Демонов и триумфом Ханалеи.

– А кто стал ее мужем? Байяр был чародеем, поэтому…

Люциус пожал плечами:

– Бедолага Кинли Байяр погиб вскоре после Раскола. Ханалея вышла замуж за другого, – кратко ответил он.

Похоже, Люциус был более не намерен вдаваться в подробности душераздирающей истории.

Алистер поднялся, потоптался на месте и решил, что вынужден кое-что сказать.

– Послушай, Люциус, я почти вырос. Я уже взрослый для детских сказок.

Старик молчал.

– Не проси правды, парень, если не готов ее услышать, – произнес отшельник, не поворачивая головы. – И помни мой рассказ. Спрячь амулет и держись подальше от Байяров. Они – могущественные заклинатели. Если они узнают, что эта штуковина у тебя, убьют.




Глава 6

Феллсмарч

 Сделать закладку на этом месте книги

Город Феллсмарч располагался на откосе, который высился над Долиной. На этих плодородных землях река Дирн проложила себе путь между скалистыми утесами Ханалеи и скалистыми склонами вершины-близнеца, Алиссы. Обитавшие в Призрачных горах племена часто называли жителей Долины равнинниками. Те в свою очередь смотрели сверху вниз на город Делфи и на южные степи Ардена. Окруженная грозными величественными пиками, Долина сверкала как изумруд. Она была обителью давным-давно покинувших мир некогда правивших королев. Долину круглый год обогревали термальные источники, которые кипели под землей и прорывались наружу сквозь трещины.

Настоящими же равнинниками были жители Тамрона и королевства Арден, расположенного за Южными вратами. Они распускали слухи, что Призрачные горы населены демонами, ведьмами, драконами и прочими внушающими ужас созданиями, что сама земля действует как яд на любого захватчика. А жители гор и не пытались опровергнуть эти легенды.

Учитель Хана, Джемсон, утверждал, что до прихода чародеев и Раскола Семь королевств были единым государством, управлявшимся из Феллсмарча. Зерно из Ардена, Брюнсваллоу и Тамрона заполняло хлебные корзины всего королевства. Рыба с побережий, дичь с Призрачных гор, самоцветы и минералы из шахт способствовали его процветанию.

Королева и придворные были приверженцами искусства. Везде сооружались здания для концертов и театральных постановок, библиотеки и храмы.

Несмотря на то что наступили тяжелые времена, Феллсмарч до сих пор отчаянно цеплялся за обломки великого прошлого. Повсюду возвышались здания сложных конструкций, возведенные еще до Раскола. Замку Феллсмарча удалось каким-то образом устоять, хотя храмы служителей и общественные здания уже обрушились.

Когда Хан увидел последний поворот Призрачного тракта и окинул взглядом сверху свой родной город, то обнаружил лес храмовых шпилей и золотых куполов. Они приветствовали парня, сверкая в последних лучах заката. Он не мог не подумать о том, что Феллсмарч выглядел лучше издалека.

Над городом величественно возвышался замок Феллсмарча с устремленными ввысь башнями – настоящий монумент из мрамора и камня. Он стоял на отшибе, окруженный водами реки Дирн – недосягаемый, как и его обитатели.

Феллсмарч называли Городом Света, несмотря на длинные зимние ночи. В период зимнего солнцестояния светило не показывалось вовсе. Но в остальные дни яркие лучи проливались над восточными воротами с утра, а вечером озаряли западные ворота.

Призрачный тракт, извиваясь, выводил к городу – к первой из следующих друг за другом площадей – творению одного из королевских зодчих далекого прошлого. Широкий Тракт королев объединял их и вел к замку Феллсмарча через весь город.

Хан выбрал другую дорогу. Нравилось ему это или нет, но у него были дела в Южном мосту. Он свернул к узеньким улочкам, ведущим в глубь той части Феллсмарча, в которой королева никогда не появлялась. Чем дальше Хан отходил от Тракта, тем более обветшавшими становились здания.

На улицах было не протолкнуться от тощих и озирающихся по сторонам людей, хищников и жертв. Мусор гнил в сточных канавах и вываливался из баков. В воздухе разило смесью смрадных запахов варящейся капусты, древесного дыма, общественных уборных и помоев, сливаемых на улицы. Летом становилось еще хуже, когда воздух густел от жары, превращаясь в опасный бульон, приводящий к лихорадке у детей и заставляющий стариков откашливаться кровью.

На рынке Южного моста Хану удалось выгодно сбыть ясменник ползучий, учитывая то, что он не представлял никакой ценности. Алистер мог бы отнести растение и на Тряпичный рынок, но не хотел рисковать и заниматься этим близко к дому, где кто-нибудь мог его узнать.

Покидая рынок, Хан придал своему лицу жесткое выражение главаря банды и пошел быстрым и уверенным шагом мимо ярких девиц, попрошаек и уличных хулиганов – они мигом бы атаковали, заметив тень слабости или страха.

– Эй, мальчик! – окликнула Хана одна из женщин.

Он проигнорировал ее так же, как и аристократа в кричащих одеждах, который пытался заманить парня в переулок. Район Южного моста являлся заразой, распространявшейся под, казалось бы, здоровой кожей города. Здесь не стоило бродить ночью – если ты не был сильным и хорошо вооруженным и если с тобой не было таких же крепких и хорошо вооруженных друзей. Но днем тут было безопасно: следовало только думать головой и не терять бдительности.

Хан хотел разобраться с делами на Южном мосту до темноты. Честно говоря, район, где он жил, тоже причисляли к опасным. Но Алистер знал Тряпичный рынок, понимал, на кого стоит обращать внимание и в каких местах обитают подозрительные личности. Ему требовалось сделать лишь несколько шагов, чтобы скрыться от любого в лабиринте улиц и переулков. Никто бы не нашел его на Тряпичном рынке, если бы сам юноша этого не захотел.

Он держал путь в «Бочонок и Корону» – захудалую таверну, которая, как ракушка, прилипла к речному обрыву. За века землю размыло весенними паводками, и, казалось, заведение находилось на грани того, чтобы рухнуть в реку.

Время было подходящим – общий зал только заполнялся вечерними торговцами. Хан сможет благополучно выбраться отсюда до того, как станет слишком опасно.

Он отдал бутыли Люциуса владельцу таверны – Матье. Тот вручил Хану увесистый кошель и спрятал товар в дальний ящик – подальше от глаз агрессивных посетителей.

– Вот и все, что ты принес? Да я ж продам пойло за день. Пользуется спросом и сразу исчезает, прям как водичка, из которой его гонят!

– Имей совесть! Я не в состоянии принести столько, сколько ты требуешь, ты же знаешь, – жалостливо сказал Хан и принялся массировать онемевшие плечи.

Товар Люциуса требовали в каждой таверне. Отшельник мог бы производить в три раза больше самогона и продавать его трактирщикам, но не хотел этого делать.

Матье задумчиво посмотрел на Хана, а затем нащупал кошель, висящий под его толстым животом. Хозяин таверны достал монету, положил ее на ладонь Алистера и согнул пальцы юноши. Судя по форме и весу – это была монета с изображением принцессы или, как говорили на улицах, «девушка».

– Может, тебе поговорить с ним? Уговори старикана: пусть отправляет мне побольше пойла.

– Ладно, попробую. Но у него полно постоянных покупателей, – пожал плечами Хан.

Парень увидел тарелку мясных пирогов, стоявших на полке в буфете. Сестра Хана, Мари, их очень любила.

– М‑м‑м… Матье, что собираешься делать вон с теми пирогами?

Хан посвистывая вышел из таверны. Он стал богаче на одну «девушку», и ему удалось забрать четыре пирожка со свининой, завернутых в салфетку. День оказался просто замечательным.

Хан свернул в Переулок кирпичников, направляясь к мосту через реку Дирн. Оттуда было рукой подать до Тряпичного рынка. Парень практически прошел весь переулок до конца, когда все вокруг вдруг резко потемнело, словно туча заслонила солнце.

Алистер посмотрел вперед и обнаружил, что выход загородили две фигуры.

Каменные здания по обе стороны дороги отразили эхо знакомого голоса.

– Так-так… Что у нас здесь такое? «Тряпичник» вроде бы… и на наших улицах?

«Кровавые кости…» – подумал Хан. Это был Шив Коннор и его «южане».

Хан обернулся, намереваясь сбежать от бандита, но наткнулся еще на двоих ухмыляющихся «южан», преграждавших ему путь. Похоже, встреча не была случайной. Они спланировали засаду, намеренно выбрав подходящее место.

Всего их оказалось шестеро – четыре парня и две девицы. Возрастом примерно от четырнадцати до семнадцати лет.

Хан не мог рвануть обратно в узкий переулок, и он не мог никаким образом защитить спину. Но засаду можно было расценить как знак уважения – то, что его узнавали на Южном мосту. Он предпочел думать именно так.

В прежние времена он разделался бы с Шивом за несколько секунд. Прежний Хан Алистер никогда бы не позволил себе оказаться в такой ловушке.

Юноша мог бы сказать, что он больше не с «тряпичниками», но это бы только заклеймило его, как легкую добычу, – как кого-то не имеющего защиты и своей территории.

Поэтому он нащупал рукоятку и вынул нож, прикрывая его ладонью, хотя понимал, что это ему не поможет. Если бы у него отняли кошелек и жестоко избили – можно было бы считать, что ему повезло. Парень прислонился спиной к стене дома.

– Я просто гуляю, – произнес он, поднимая подбородок. Он старался выглядеть уверенным, хотя таковым себя совсем не чувствовал. – Я не собирался никого оскорблять.

– Неужто? А я все же думаю иначе, Кандальник, – Шив и его банда образовали полукруг возле Хана.

У главаря были рыжие волосы и голубые глаза, а лицо бледное и без щетины – как у какой-нибудь разукрашенной девицы. На правой щеке у него был изображен символ банды пурпурного цвета. Старый ножевой шрам оттягивал вниз уголок левого глаза.

Шив был некрупного телосложения и немного старше Хана. Он стал главарем благодаря умению управляться с холодным оружием и готовности вырезать человеку сердце, пока тот спит… или в любое другое время. Полное отсутствие совести наделяло его силой.

Лезвие ножа Шива блеснуло на свету, который просачивался в переулок. Руки парня были в шрамах – «синие мундиры» заклеймили его вором перед тем, как он набрался ума. Он лучше всех владел ножом на Южном мосту. Его превосходила только Кэт Тайберн – девчонка с Тряпичного рынка, которая заняла место Хана и стала главарем банды «тряпичников».

– Ты проворачивал делишки на нашем мосту, и мы хотим получить причитающуюся нам долю. Эй, слышал, что тебе сказали? – произнес Шив.

Остальные начали подходить все ближе к Хану, ухмыляясь.

– Я не передаю деньги, – юноша затараторил старую заученную речь. – Кто мне их доверит? Я лишь доставляю товары. А народ сам рассчитывается между собой.

– Тогда отдавай товаром, – настаивал Шив.

«Южане» одобрительно закивали. Можно подумать, Шив с ними поделится.

Алистер не сводил глаз с лезвия ножа главаря и по необходимости изменял положение своего тела.

– Тогда Люциус не заплатит мне. А если я не донесу товар, то лишусь работы.

– Ну и что? Меня это устраивает, – ухмыльнулся Шив. – Старикашке понадобится кто-то другой, да? И знаешь что, Кандальник? Мы ему даже поможем.

«О да…» – подумал Хан. Люциусу всегда было не безразлично, с кем иметь дело. Но сейчас явно не время об этом спорить.

– Хорошо, – неохотно произнес он, будто сдаваясь. – Давай я с ним поговорю, и посмотрим, что у нас выйдет.

Шив улыбнулся.

– А ты смышленый парень, – сказал он.

Вероятно, фраза была условленным сигналом, потому что внезапно «южане» приблизились к Хану вплотную. Нож Шива подлетел к лицу Алистера, но ему удалось увернуться от лезвия. Другой подельник из банды схватил Хана за руки и прижал юношу к стене так, что нож выпал из его пальцев.

Ну а парень постарше, с Южных островов, принялся молотить голову жертвы о стену. Хан понимал, что если это продолжится в том же духе, то отключится, и, возможно, навсегда. Его тело обмякло, и он свалился на землю. Шив с размаху ударил его по ребрам, а кто-то еще заехал кулаком по челюсти. Скверно, но не смертельно.

В конце концов Хана подняли вверх и держали так, пока Шив его обыскивал. Алистер с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть главарю в лицо или ударить туда, куда ему сейчас было удобно. Он все еще надеялся пережить этот день.

– Где твой тайник, а? – спрашивал Шив, выворачивая карманы Хана. – Где бриллианты, рубины и куски золота, о которых все талдычат?

Не имело смысла объяснять Шиву, что легендарного тайника никогда нигде не существовало, кроме как в уличных сказках.

– Его больше нет, – ответил Хан. – Растрачено, разворовано, перепродано… У меня ничего нет.

– Врешь! И у тебя есть это, – Шив сдвинул наверх рукава Хана, обнажая серебряные браслеты. – Народ вроде как талдычит, что ты непростой парень, а, Кандальник?

Шив схватил Хана за предплечье и дернул за браслет, чуть не вывихнув своей жертве запястье. В ярости главарь банды вдавил острие ножа в горло юноши. Алистер почувствовал, как кровь стекает под рубаху.

– Снимай их! – скомандовал Шив.

Браслеты являлись визитной карточкой Хана, когда он был главарем банды «тряпичников», и Шив хотел получить их в качестве трофея.

– Они не снимаются, – произнес он в оцепенении.

Алистер был уверен, что сейчас его убьют.

– Правда? – Лицо Шива было в паре сантиметров от Хана. Он чувствовал дыхание главаря, видел предвкушение в его глазах и слезы, вытекающие из поврежденного глаза. – Жалко! Ну, тогда я отрежу твои руки и проверю, как побрякушки будут скользить по обрубкам, – Шив оглянулся на свою банду, и «южане» залились злорадным хохотом. – Не переживай, Кандальник. Мы позволим тебе попрошайничать по эту сторону моста. Чтобы ты с нами делился. Усек, да? – Смех Шива был резким и слегка безумным, как мелодия, играемая на расстроенном инструменте.

Шив убрал лезвие от горла Хана и продолжил обыск, давая тем самым Алистеру время на раздумья. Бандит нашел кошель Хана и срезал его, отхватив при этом лоскут кожи юноши. Шив сунул добычу под рубашку, схватил суму Хана и принялся изучать ее содержимое. Он вывалил все на землю. Сердце Алистера ушло в пятки. Шив не упустит кошель Матье. Ну и где Хан потом достанет столько денег?

Парень переживал так, будто это будет его проблемой, после того как он умрет, истекая кровью.

Но «южанин» не заметил кошель Матье. Он взял завернутый в кожаный отрез амулет Байяра.

– Что у тебя тут спрятано, а, Кандальник? – спросил главарь. Его глаза засверкали от любопытства. – Что-то ценное, как я погляжу.

Шив пощупал кожаный сверток и развернул его.

Зеленый свет залил переулок, обжигая глаза Хана и на время ослепляя его. Магическая волна вырвалась наружу с оглушительным звуком и отбросила Шива с остальными «южанами» к противоположной стене. Они, как тряпичные куклы, налетели на камни, и до Хана донеслись звуки глухих ударов.

Он очнулся уже на земле. В ушах звенело. Алистер перекатился на колени. Амулет, вроде бы целый, лежал прямо перед ним, по-прежнему излучая невероятное зеленое свечение. Немного поколебавшись, Алистер накинул кожаный лоскут на украшение и бросил его в суму.

Поднявшись на ноги, Хан услышал командный голос и топот сапог, стучащих по булыжникам. Шаги приближались с южной стороны. Парень обернулся и понял, что кучка «синих мундиров» заполнила переулок. Королевская стража! Алистеру уже приходилось иметь с ней дело. Пора убираться отсюда поскорее.

Он бросил взгляд на Шива. Тот уже встал и и растерянно качал головой, окруженный своими дружками. Хану никак не удалось бы вернуть свой кошелек, но, по крайней мере, у него остался кошель Матье, а стража могла задержать «южан». У Алистера появился шанс вернуться домой живым. Он не должен его упускать.

Хан помчался по переулку, отдаляясь от стражи и продвигаясь к мосту. У него за спиной прозвучали окрики – угрозы и приказы остановиться. Юношу посетила идея укрыться в храме Южного моста, на западном побережье, однако он решил, что лучше постараться убежать подальше. Он выскочил из переулка, пронесся мимо храма, держась к нему поближе, влетел на мост и пересек его. В конце концов Хан добрался до территории «тряпичников». Затем сделал большой круг, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что его никто не преследовал.

Парень свернул на Булыжную улицу и захромал по криво уложенным булыжникам. Теперь, чувствуя себя в безопасности, он мог осмотреть повреждения. У него болело все тело. Кожа с правой стороны лица натянулась – значит, там был отек. Кроме того, Хан практически ничего не видел правым глазом. Острая боль в боку могла означать, что сломано ребро. Алистер осторожно ощупал пальцами затылок – оттуда выпирала шишка размером с гусиное яйцо. Волосы слиплись от крови.

Юноша подумал о том, что могло быть и хуже. Ребра можно забинтовать. А все остальное казалось целым. Денег на лекаря не было, поэтому что сломалось, то останется сломанным либо постепенно срастется само. Такова жизнь на Тряпичном рынке. Но, конечно, у Хана хватит сил забраться на Ханалею и доверить исцеление ран рукам Ивы.

Парень добрался до колодца в конце улицы и вылил воду на голову. Отмыл кровь и зачесал пальцами волосы назад. Хану очень не хотелось пугать Мари.

И все это время Алистер вспоминал о том, что случилось в Переулке кирпичников. Наверное, он сошел с ума – все-таки травма головы оказалась серьезной. Но Хан мог поклясться, что видел, как Шив взял амулет, и тот извергнул


убрать рекламу







что-то наподобие магической волны – прямо как говорил Байяр. Юноша чувствовал, как зловещая чародейская штуковина оттягивала его суму. Может, Танцующий с Огнем прав? Может, стоило спрятать амулет? Но правда заключалась в том, что, если бы не оберег со змеем, у Хана были бы крупные неприятности.

Парень добрел до конюшни, находившейся неподалеку. Нельзя тянуть время дольше. Он понюхал воздух, изучая обстановку. Ужином точно не пахло. Зато разило вонью, в которой смешались запахи навоза, отсыревшей соломы и лошадиного пота. Завтра ему придется чистить загоны. Если он сумеет подняться с постели. Некоторые лошади высунули головы из стойл и заржали в знак приветствия, надеясь на угощение.

– Простите, – пробормотал Хан. – У меня ничего нет.

Спотыкаясь, юноша поднялся по старой каменной лестнице в комнатушку, которую делил с матерью и семилетней сестрой.

Переведя дух, Хан открыл дверь. По привычке его взгляд скользнул по комнате, чтобы обнаружить проблему раньше, чем она настигнет его. Было темно и прохладно, огонь практически погас. И никаких признаков присутствия матери. Мари лежала на соломенном тюфяке возле очага: вряд ли она только что проснулась – ее голова поднялась, как только брат вошел. Девочка широко улыбнулась, вскочила и бросилась к Алистеру, обхватив тоненькими ручками его ноги и уткнувшись лицом в живот.

– Хан! Где ты был? Мы так переживали!

– Тебе нужно спать, – ответил он, неуклюже поглаживая ее по спине и взъерошенным светлым волосам. – А где мама?

– Она пошла тебя искать. – Мари то ли от страха, то ли от холода стучала зубами. Она вернулась на свое ложе у очага и накинула потертое одеяло на худые плечи.

Девочка была слишком истощенной и никогда не могла согреться.

– Она в нормальном настроении. Мы боялись, что с тобой что-то случилось.

«Кровавые кости…» – подумал Хан, чувствуя себя виноватым.

– Куда Сали пошла?

– Она весь день время от времени уходила.

– Ты ужинала?

Мари засомневалась, стоит ли ей соврать, но затем помотала головой:

– Наверное, мама принесет что-нибудь.

Алистер сжал губы, чтобы не высказать вслух, что он думал. Он ценил веру сестры в лучшее. Это было как сон, который не хотелось покидать. Мари оказалась единственным человеком на Тряпичном рынке, который верил в него.

Парень подошел к очагу, достал ветку из их подходящего к концу запаса и бросил в огонь. Затем присел на тонкий тюфяк рядом с сестрой, стараясь держать лицо в тени.

– Это по моей вине тебе нечего есть, – произнес он. – Мне следовало вернуться пораньше. Я сказал маме, что принесу что-нибудь для тебя.

Хан сунул руку в карман и вытащил оттуда салфетку с завернутыми в нее пирожками. Развернул ткань и протянул один Мари.

Ее голубые глаза широко распахнулись. Сестренка Хана зажала пирожок между пальцев и с надеждой посмотрела на брата.

– Сколько мне можно съесть?

Хан смущенно пожал плечами:

– Это все тебе. У меня есть еще для меня и для мамы.

– Ух ты! – девочка разломила пирожок и проглотила его, сделав несколько жадных укусов и облизав пальцы. Сладкий пряный соус остался на губах. Мари старательно слизала и его.

Хан захотел, чтобы ему снова стало семь лет, когда всего лишь булка со свининой могла сделать его счастливым. Он протянул сестре еще один пирожок. Мари внимательно взглянула на брата.

– Что случилось с твоим лицом? Оно все опухло, – она поднялась и бережно дотронулась до щеки брата своими маленькими ладошками, будто он был хрупким, как яичная скорлупа. – Оно становится фиолетовым!

Именно в этот момент Хан услышал тяжелую поступь шагов, поднимающихся вверх по лестнице. Мать была на подходе. Парень вскочил и прижался к стене, скрывшись в тени. Через секунду раздался грохот распахнувшейся двери.

Мать Хана стояла в дверном проеме. Плечи женщины всегда горбились под грузом неудач длиною в жизнь. К удивлению Алистера, она не надела новый плащ, который сын достал для нее на Тряпичном рынке неделей или двумя раньше, надеясь, что вещь пригодится ему самому следующей зимой. Подол ее юбки чуть ли не волочился по земле, а вокруг шеи она повязала шарф. Мать вечно укутывалась, даже в хорошую погоду. Одежда была для нее чем-то вроде доспехов, которые ее защищали.

Сали Алистер развязала шарф, высвободив длинную косу светлых волос. Под ее глазами образовались темные круги, и женщина казалась более разбитой, чем обычно. Когда она родила Хана, ей было не больше, чем ему сейчас. Сали была молода, но выглядела гораздо старше своих лет.

– Я не смогла найти его, Мари, – заговорила мать надломленным голосом. Сын был ошеломлен, заметив, что по ее щекам текут слезы. – Я побывала везде, спрашивала у кого только можно… Я даже обратилась к охране, но они лишь посмеялись надо мной. Сказали, что он наверняка угодил в тюрьму, где ему и место. Или лежит где-то мертвый. – Сали шмыгнула носом и промокнула лицо рукавом.

– А… мам… – Мари промямлила, покосившись на брата.

– А я ему говорила… говорила держаться подальше от рынка, не водиться с бандами, не носить деньги старому Люциусу. Но он не слушал. Думал, ничто не может с ним случиться, он…

«Я – вонючий пес, – ругал себя Хан, – я – мерзавец». Чем дольше он будет скрываться, тем будет хуже. Юноша вышел на свет.

– Я здесь, мама, – он прочистил горло. – Прости, что так поздно.

Она посмотрела на сына. Ее лицо было белым, как лист бумаги. Женщина дотронулась рукой до горла, будто увидела привидение.

– Г‑где?..

– Я ночевал в Марисских Соснах, – начал объяснять Хан. – А затем у меня возникли некоторые проблемы по дороге домой. Но я принес ужин, – юноша молча достал салфетку с оставшимися пирогами и протянул их матери.

Мать подлетела к Хану и выхватила у него пироги.

– Значит, принес ужин? – она говорила все громче.

Он взмахнул руками, надеясь ее успокоить. Не стоило будить хозяина, который жил в соседней комнате и периодически напоминал Хану, что они не оплатили жилье.

Мать двигалась к сыну, а он отступал назад, пока не подошел вплотную к очагу. Женщина обвиняюще ткнула пальцем в лицо Хана.

– Ты снова дрался! Да? Что я тебе говорила?

– Нет, – неубедительно покачал головой парень. – Я просто… я споткнулся о камень на дороге и упал лицом вниз.

– Нужно приложить холодную тряпку, – произнесла Мари со своего тюфяка, который был ее убежищем. Ее голосок дрожал, как и всегда, когда она была расстроена. – Мама, ты всегда говорила, что это помогает снять отек.

Хан взглянул на сестру, мечтая о том, чтобы их с матерью ссора произошла в другом месте. Но когда вы живете в одной комнате над конюшней, идти некуда.

– Кто теперь? – требовательно спросила Сали. – Банды или стража? Или ты обчистил слишком много карманов?

– Я уже не срезаю кошельки, мама, – запротестовал Хан, чувствуя, что закипает. – И не лазаю по чужим карманам. Я бы не…

– Ты говорил, что пойдешь собирать растения для Равнинной ярмарки, – гневалась она. – Ты хотя бы поднимался на Ханалею? Или бегал по улицам допоздна?

– Я поднимался на Ханалею, – изо всех сил старался сдерживать себя юноша. – Мы с Танцующим провели целый день в горах, собирая травы.

Мать пристально посмотрела на сына и вытянула руку вперед:

– Тогда давай деньги.

Хан вспомнил о своем кошельке, который забрал Шив. Конечно, у него остался кошель с деньгами Люциуса, но, как парень продолжал себя убеждать, он не был вором. Он громко сглотнул и уставился в пол.

– У меня нет никаких денег, – произнес он. – Их отобрали у меня на Южном мосту.

Сали выдохнула так, будто он только что подтвердил ее худшие опасения.

– Ты проклят, Хансон Алистер. И тебя ждет плохой конец, – сказала она. – Не удивительно, что ты попадаешь в беды, если ошиваешься на улицах. Если бегаешь с уличными бандами, обчищаешь карманы и грабишь…

– Я больше не вожусь с «тряпичниками», – перебил он. – Я же обещал тебе еще осенью.

Мать рассвирепела, будто не слыша Хана:

– …Если ты общаешься с этим Люциусом Фроусли, покрытым мерзкими пятнами. Мы можем быть бедными, но должны сохранять достоинство.

Внутри парня что-то оборвалось. Он раскрыл рот, из которого начали вылетать слова.

– Сохранять, значит? Хорошо, достоинством мы сыты не будем. Достоинством мы не заплатим за жилье. Это благодаря мне мы выживали в последние годы. И было бы куда сложнее обходиться без воровства. Если ты готова уберечь нас от долговой тюрьмы, стирая и перебирая тряпки, – милости прошу! И, если нас отправят за решетку, подумай, что будет с Мари!

Мать замолчала. Ее глаза были блекло-голубыми, а губы побелели и сжались в одну линию. Женщина вытащила ветку из кучи для растопки и замахнулась на сына.

Хан рефлекторно схватил запястье Сали и удержал ее от удара. Они долго смотрели друг на друга, объединенные одной кровью и гневом. Постепенно ярость исчезла, осталась лишь покорность судьбе, подарившей ему такую мать.

– Я не позволю тебе больше бить меня, – спокойно произнес юноша. – Я уже пережил сегодня взбучку. С меня довольно.

Позже Хан улегся на соломенный матрас в углу. Он слышал спокойное и равномерное дыхание. Это говорило о том, что мать и Мари наконец уснули. Каждая косточка его тела ныла, а череп, казалось, вот-вот расколется. И он снова ощутил голод. Они с матерью съели два оставшихся пирога с мясом, но в последнее время вся пища, которая доставалась Хану, будто испарялась, не добираясь до желудка.

Его разум блуждал, как мышь, натыкающаяся на тупики в лабиринте. Алистер не относил себя к философам. У парня было мало времени на мечтания. В его теле обитало несколько враждующих душ, но он не пытался примирить их между собой.

Был Хан Алистер – сын, старший брат, кормилец, делец и мелкий пройдоха. И существовал Одинокий Охотник, которого принимали в Марисских Соснах и который хотел полностью принадлежать племени. А еще был Кандальник – хулиган, уличный драчун, некогда главарь банды «тряпичников» и враг «южан».

Иногда Хан менял одну маску на другую. Неудивительно, что ему стало трудно разобраться, кем он в действительности являлся.

Юноша ворочался на жестком матрасе. Обычно он использовал суму как подушку, но сейчас сомневался, что ему следует так поступать: ведь внутри был спрятан амулет. Мысли о чародейской вещице не давали Хану покоя, как зубная боль. Что, если он вспыхнет и убьет их всех? Или еще хуже – оставит их в живых без крыши над головой!

Он вспомнил слова Люциуса: «Спрячь амулет и держись подальше от Байяров. Они – могущественные заклинатели. Если они узнают, что эта штуковина у тебя, убьют».

Алистер вынул из сумки сверток с амулетом. Надел штаны и сполз по лестнице вниз, прошел мимо стойл с лошадьми и выбрался на прохладный конный двор. Неподалеку находилась каменная кузница, построенная в те годы, когда здесь еще проживал кузнец. Это был тайник Хана с тех пор, когда он достаточно повзрослел, чтобы иметь собственные секреты. Парень приподнял отходивший от фундамента камень и положил в углубление амулет. Почувствовав облегчение, юноша вернулся в конюшню и забрался по ступеням наверх, в комнатушку, продолжая лихорадочно размышлять.

Он думал о том, что завтра ему нужно вернуться к Люциусу, отдать ему кошель, и тогда старик ему заплатит. Суммы должно хватить, чтобы оплатить жилье на какое-то время, если парень снова почистит конюшню.

Сидя на матрасе, он запустил руку в карман штанов и вынул монету с принцессой, которую ему дал Матье. Казалось, все это случилось в прошлой жизни. Парень повернул монетку к слабо горящему огню, и пламя озарило выгравированный профиль Раисы ана’Марианны – наследницы трона Серого Волка.

– Привет, «девушка», – прошептал Хан, проводя по изображению грязным пальцем. – Мне бы хотелось иметь побольше таких, как ты.

Ее профиль был запечатлен на холодном, твердом металле – изящная шея вытянута, волосы убраны под корону. Без сомнения, она была такой же гордой и надменной, как и ее мать Марианна.

«Нет, – Хан представил себе, как могла бы говорить королева. – Нам слишком сложно подниматься в горы для охоты. Мы просто распорядимся доставить оленей сюда, даже если ради этого придется поджечь склон Ханалеи».

Принцессе не нужно беспокоиться о крыше над головой, о том, где достать еду на обед, или о том, что ее могут припереть к стене дома и избить.

У нее нет совершенно никаких забот.




Глава 7

В оранжерее

 Сделать закладку на этом месте книги

Раиса быстро шла по коридору, стуча каблуками бальных туфель по мраморному полу. Она собиралась вернуться в свои покои, чтобы переодеться, но не могла придумать, во что именно. Кожаные штаны, которые она носила в Демонаи, как и платье, были отвратительно грязными. У нее не осталось наряда, в который можно было бы облачиться для прогулки. Да и, вероятно, стоило бы выбрать что-то более формальное для встречи с этим новым, импозантным Амоном в военной форме. А вдруг он успел переодеться в штаны и рубаху? Раиса будет глупо чувствовать себя в этом платье. Стоп, откуда такие мысли? Она – наследная принцесса, и она идет с бала. Почему она должна чувствовать себя глупо, в принципе? Что с ней?

Магрет в ожидании принцессы медленно потягивала из кружки чай. Седеющие волосы женщины были убраны в косу.

– Выше высочество, вы вернулись раньше, чем я ожидала, – заговорила она и поприветствовала Раису реверансом. – Я думала, ужин продлится дольше.

– Ты правильно думала. Но мне нужно увидеться с Амоном, – девушка уселась перед зеркалом и сняла диадему. Она решила остаться в платье, но сменить прическу.

Ее размышления прервал удивленный возглас Магрет:

– Сейчас? В такой час?

Раиса повернулась к Магрет:

– Да. Сейчас, – няня продолжила сердито смотреть на принцессу, и та решила спросить: – В чем дело?

– Вы не можете пойти одна на встречу с молодым мужчиной посреди ночи!

Как Магрет не понимает?!

– Но это Амон! Мы ночи напролет проводили с ним вместе. Помнишь, как повар на рассвете обнаружил нас под столом, где месили тесто для сдобы? Мы не хотели пропустить момент, когда из печи вынут свежие булочки с корицей. – Раиса провела расческой по непослушным волосам, думая о том, что теперь Амон точно не поместится под стол. С его-то длинными ногами!

– Вы не выйдете одна в такое время! – упрямо стояла на своем Магрет.

– Но я договорилась о встрече, – сказала Раиса, заплетая волосы в слабую косу. – Все равно никто ничего не узнает.

– Если вы уйдете, я буду вынуждена поговорить с леди Франсией, которая поставит в известность королеву, – Магрет победно вздернула подбородок.

– Ты так не сделаешь, – девушка уже сожалела, что не пошла на свидание сразу.

– Сделаю, ваше высочество. Вам исполнится шестнадцать в июле. Вам можно будет выходить замуж. Но если с вами что-то случиться, я отвечу за это. Я имею в виду, он ведь солдат…

– О! Кровь Ханалеи! Я не собираюсь замуж, Магрет! Еще очень долгое время, – принцесса хотела назло сказать, что у нее будет еще сотня возлюбленных до заключения брачного союза. И вообще, у нее было больше шансов попасть в беду в карточном зале с Микой или даже за ужином – под носом у матери. Но не с Амоном.

Они молча посмотрели друг на друга.

– Хорошо, – произнесла Раиса. – Тогда ты пойдешь с мной.

Магрет уставилась на свою сорочку – очевидно, няня уже намеревалась лечь спать.

– На самом деле, ваше высочество, я не думаю…

Девушка смерила Магрет властным взором принцессы.

– Если ты настаиваешь на сопровождении, можешь приготовить для Амона поднос с угощениями. Юноша простоял на страже у входа весь вечер и ничего не ел.

Минут пятнадцать – и еще долгое время после того, как они покинули покои, – Магрет не переставала ворчать. Няня несла тяжелый серебряный поднос, следуя за Раисой, и, казалось, излучала неодобрение. Они прошли несколько пролетов вверх по лестнице, которая становилась все круче и круче.

– Вы что, встречаетесь с ним на крыше? – спросила Магрет, запыхавшись.

Она на два пролета отставала от принцессы.

– Мы встречаемся в застекленном саду, – ответила Раиса.

Она остановилась на последней ступеньке, дожидаясь няню. Было бы куда проще подняться по тоннелю, но этой тайной она не намеревалась делиться даже с Магрет. Мике она тоже об этом не рассказывала. Однажды поделившись секретом, его уже не вернешь назад, если вдруг в том возникнет необходимость.

Наверное, застекленная оранжерея прежде являлась достопримечательностью замка, спроектированной кем-то, кто обожал сады.

Наконец Раиса распахнула литую бронзовую дверь, которая была украшена искусно выполненной виноградной лозой, цветами, насекомыми и животными. Воздух в оранжерее оказался влажным. Пахло землей, цветами и зеленью. Темный сланцевый пол целый день вбирал в себя тепло солнечного света и отдавал его ночью. Горячая вода термальных источников циркулировала по трубам, регулируемая множеством клапанов. Таким образом, здесь можно было создавать различные погодные условия: тропический, пустынный или умеренный климат.

Королева Марианна неохотно занималась садоводством. Она предпочитала расставлять цветы в вазы, а Раиса обожала возиться с землей, как и ее отец. В те редкие дни, когда он бывал в замке Феллсмарча, они часами наслаждались тишиной, укореняя черенки и пропалывая всходы. Поскольку они оба отсутствовали в течение трех последних лет, оранжереей никто не занимался, и сад зарос. Сильные растения вытесняли слабые.

Несколько пустых оконных проемов оказались заткнуты шерстью или небрежно заклеены.

Раиса привела Магрет к входу в лабиринт. Амон должен был ждать в одном из боковых проходов – в беседке у фонтана. Девушка подумала, что им не помешало бы найти новое место для встреч, потому что Магрет теперь знает про оранжерею. Хотя, вероятно, няня даже не сможет найти дорогу обратно.

Принцесса уверенно пробиралась сквозь лиственные тоннели. Магрет шла за ней следом – практически вплотную, будто боялась, что девушка убежит и оставит ее в одиночестве. В некоторых местах самшитовые стены практически срослись, и им приходилось проталкиваться сквозь сплетения ветвей.

– Вы надели это платье всего лишь раз… а теперь вы его испортите, – сокрушалась няня.

Она намочила слюной палец и потерла затяжку на сатиновой юбке.

Принцесса услышала Амона раньше, чем увидела. Парень ходил взад-вперед и бормотал что-то себе под нос. Раиса подумала, что он ворчит, поскольку она опоздала, но позже поняла, что юноша репетировал речь.

– Ваше высочество, позвольте отметить, какая это честь для меня… э‑э… как я польщен, что вы помните… э‑э, – он с отвращением тряхнул головой и прочистил горло. – Ваше высочество, я был поражен. Нет. Удивлен, когда вы обратились ко мне, и надеюсь, что окажете мне честь быть вашим другом… Кровавые кости Ханалеи! – воскликнул Амон и ударил себя по лбу. – Что за дурак!

Раиса жестом указала Магрет оставаться там, где она стоит, а затем прошла вперед.

– Амон?

Он подпрыгнул и обернулся. Его рука инстинктивно опустилась на рукоять меча, хотя Амон постарался превратить жест в элегантный поклон.

– Ваше высочество, – хрипло произнес он, затем выпрямился и посмотрел на Раису. – Вы… м‑м… Вы прекрасно выглядите.

– Ваше высочество? – принцесса приблизилась к Амону. Атласный подол ее платья развевался, а подбородок был гордо поднят. – Ваше высочество?

– Ну, – яркая краска залила лицо парня. – Я… а‑а…

Принцесса взяла Амона за обе руки и подняла взгляд вверх – мимо квадратного подбородка и прямого носа Бирна – уставившись прямо в серые глаза.

– Кровавые кости, Амон. Это я, Раиса. Ты когда-нибудь в жизни обращался ко мне «ваше высочество»?

Он задумался:

– Помню, пару раз ты заставляла меня так тебя называть, – сухо ответил он.

Ее лицо вспыхнуло:

– Я? Никогда.

Амон выгнул бровь – это выражение она помнила хорошо, и оно порядком раздражало принцессу.

– Ладно, – призналась Раиса. – Возможно, пару раз.

Солдат пожал плечами.

– Вероятно, будет лучше, если я привыкну тебя так называть, – произнес он. – Если я собираюсь служить при дворе.

– Наверное, – ответила она.

Несколько мгновений они стояли, неловко держась за руки. Раиса очень остро ощущала тепло прикосновений Амона. Ее сердце на миг пропустило удар.

– Что ж, – заговорил он. – Ты выглядишь… замечательно! – повторил он комплимент. Казалось, он не мог определиться, куда ему смотреть, он избегал прямого взгляда и отводил глаза.

– А ты выглядишь… высоким, – ответила девушка и резко отпустила его руки. – Ты голоден? Магрет принесла для тебя ужин.

Солдат вздрогнул и начал озираться по сторонам. Заметил Магрет, которая, насупившись, стояла возле денежного дерева, и снова выгнул бровь.

– Ты привела с собой Магрет?

Раиса пожала плечами:

– Иначе она бы не выпустила меня. Непросто нынче.

– Ясно, – он замешкался. – Но да, я проголодался, – признался Амон.

Раиса кивнула Магрет, и та поставила поднос на маленький кованый столик у водоема. Няня зажгла факелы и разместилась на скамье неподалеку, чтобы слышать все разговоры молодых людей.

– Прошу тебя, – обратилась принцесса к Амону. – Присядь.

Девушка уселась на стул и взяла гроздь винограда, хотя не успела проголодаться после ужина. Раисе нравилось, что у нее нашлась возможность отвлечься на что-то еще, кроме них самих.

Амон аккуратно снял мундир и повесил на спинку кресла. На парне была белоснежная льняная рубаха. Солдат закатал рукава до локтей, обнажая загорелые мускулистые руки.

– Прошу прощения, – извинился он. – В военной школе я привык стирать одежду сам, поэтому не хочу испачкать рукава.

Юноша принялся активно жевать хлеб, сыр и фрукты, которые собрала Магрет, запивая яства сидром. Когда он на секунду отвлекся от еды и поднял голову, то обнаружил, что Раиса смотрит на него.

– Прошу прощения, – начал оправдываться он, поспешно вытирая губы салфеткой. – Сегодня я преодолел долгий путь и умираю от голода. Ну, и я привык жить в казарме, а там кто успел, тот и съел.

Для Раисы стало облегчением беседовать с кем-то, кто не пытался ей польстить. С тем, кто говорил то, что думал. С тем, кто не был настолько идеальным, что она сама чувствовала себя неуклюжей и неграмотной.

– Итак, – заговорила принцесса. – Значит, ты будешь служить в страже нынешним летом?

Солдат молча кивнул, дожевал кусок и проглотил его.

– И каждое последующее лето – тоже.

– Ты будешь много работать?

– Так точно. Папа захочет убедить королеву, что она не впустую потратила деньги на мою непутевую персону, – Амон закатил глаза. – Мы можем видеться, если меня назначат в твою личную охрану. Но вряд ли это возможно в первый год службы.

– О‑о! – расстроилась Раиса.

Она чувствовала себя одинокой с тех пор, как вернулась в Феллсмарч из поселения Демонаи. Конечно, у нее был Мика, но принцесса не могла с ним расслабиться, даже в присутствии других. Она с нетерпением ждала лета, когда сможет проводить время с Амоном – таким, каким она его помнила. Она и подумать не могла, что друг так изменится и что у него действительно не будет свободной минуты.

– Я надеялась, мы опять отправимся к Огненным водопадам. Я слышала о новом гейзере, который выстреливает на пять метров в высоту.

– Правда? – Амон изумленно склонил голову. – Ты ездила на него посмотреть?

– Я ждала тебя. Помнишь, как мы купались в Проклятых ручьях? – Они тогда ловили форель в горячем источнике и готовили ее на пару, поднимавшемся из трещин, которые были повсюду.

– Эх! – Казалось, Амон почувствовал себя неловко. – Похоже, теперь королеве не понравится, если мы поедем куда-то вдвоем.

– Но почему?

– По нескольким причинам, – парень замолчал, но, не услышав реакции принцессы, продолжил: – Дело в том, что теперь это опаснее, чем раньше.

Раиса раздраженно встрепенулась:

– Все говорят одно и то же.

– Но так и есть.

– А еще почему? – настаивала она.

– Я – солдат. Кроме того, совершеннолетний. Тебе исполнится шестнадцать в середине лета. Понимаешь, пойдут слухи…

Раиса сморщила нос от отвращения.

– Люди всегда болтают, – но она понимала, что друг прав. – Расскажи мне об Оденском броде.

– Ладно, – Амон на мгновение замолчал, будто хотел убедиться, что принцессе и впрямь интересно. – Академия поделена на две части рекой Тамрон. Вьен, военная школа, расположен на одном берегу, а Мистверк, академия чародеев, – на другом. Предполагаю, вначале решили, что лучше разделить две эти школы. Они были первыми, но сейчас там появилось множество других учебных заведений. Во Вьен каждый год прибывает пятьдесят первокурсников. Они съезжаются отовсюду: из Тамрона, Фелла, Ардена и Брюнсваллоу. Земли некоторых из них воюют между собой, но ученикам запрещено враждовать на территории школы. Да и вообще в Оденском броде царит мир, и за этим очень строго следят. Оденский брод сам, как маленькое королевство: расположен на границе Тамрона и Ардена, но ни одному из них не принадлежит.

– Где вы живете? – осведомилась Раиса.

Она скинула туфли и подогнула под себя ноги, прикрыв их подолом платья.

Магрет неодобрительно нахмурилась.

– Ученики проживают вместе, пока не станут профессионалами, – ответил Амон. – И мы можем сами решать, где жить. Я до сих пор живу в общежитии для кадетов‑первогодок. На следующий год перееду в юнкерский корпус, а потом подумаю. Я имею право выбрать себе в соседи даже чародея, если захочу.

– Во Вьене девушек столько же, сколько и парней? – как бы ненароком спросила Раиса.

Солдат помотал головой.

– Из Фелла мы отправляем девушек, но на юге все немного по-другому. У них странные представления о том, чем могут и чем не могут заниматься девицы. Считаю, что все это – влияние Мальтусской церкви.

– А‑а… – Раиса кивнула с умным видом, притворяясь, что все поняла.

По сравнению с ней Амон казался столь осведомленным и умудренным жизнью, а ведь она являлась наследной принцессой! Разве ей не полагалось знать такие вещи? А знает ли это ее мать? Может, и нет. Марианна никогда не выезжала за пределы королевства.

Внезапно Раисой овладело желание отправиться куда-нибудь далеко – за пределы Фелла.

– Там примерно три четверти парней и одна четверть – девиц, – продолжал Амон. – Но девушки учатся отдельно. Воин – это не только грубая сила, как выяснили некоторые южане, – он засмеялся.

– Чем вы еще занимаетесь? – поинтересовалась Раиса. – Вы изучаете теорию, занимаетесь строевой подготовкой или… чем?

«Конечно, – думала она, украдкой наблюдая за Амоном, – от сидячей работы не появляются мышцы на груди и на руках».

– Ну… нам преподают некоторые дисциплины, – с охотой ответил юноша. – Например, тактику, географию, искусство верховой езды, учимся обращаться с оружием – и все такое. Мы изучаем великие исторические сражения и размышляем над исходом битв. Чем дальше – тем больше практических занятий.

– Я бы тоже хотела туда поехать, – выпалила Раиса.

– Ты? – Амон удивленно вытаращил глаза. – Но это слишком опасно. Сейчас даже добраться до школы – настоящее испытание.

– Почему? – Раиса теребила свое ожерелье с цветком шиповника.

Может, тоска по дальним странам передалась ей от отца?

– Сейчас в Ардене идет гражданская война – пятеро братьев сражаются за трон. У каждого – своя армия. Поэтому на юге, если ты достиг воинского возраста, даже если просто следуешь через их территорию, есть риск оказаться призванным. А призывной возраст в тех краях – от десяти до девяноста лет или около того.

Амон отодвинулся от стола, вытянул ноги и начал массировать мышцы, будто они сильно ныли.

– А еще, никогда не знаешь, где проходят границы враждующих сторон. Можно запросто угодить в центр сражения. Перебежчики и отряды наемников сейчас повсюду. Люди и не стараются выяснить, кто ты такой, прежде чем зарезать.

– Мой отец сейчас в Ардене, – с дрожью в голосе произнесла Раиса. – Ты знал об этом?

Амон кивнул.

– Папа сказал мне… – он резко умолк, сожалея, что не может забрать слова назад. – Он – из Демонаи. И он был воином. Уверен, что с ним все будет хорошо. Когда твой отец прибудет в замок?

Принцесса пожала плечами:

– Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы он уже вернулся. У меня… странное предчувствие, понимаешь? Как будто должно что-то случиться, – Раиса вспомнила, что говорил Эдон Бирн о беззаконии, царящем за городом, и что даже на охоту нельзя отправляться без стражи.

Что еще ей неизвестно?

– Как думаешь, что бы нам следовало делать по-другому? – спросила она. – Я имею в виду, насчет военных действий.

Солдат залился краской.

– Я не имею права такое обсуждать…

– Я не спрашиваю, имеешь или нет! – Раиса наклонилась через стол, ближе к нему. – Я спрашиваю твое мнение. Между нами.

Амон внимательно посмотрел на принцессу. Может, оценивал, стоит ли ей доверять?

«Когда я стану королевой, люди не будут бояться говорить то, что думают», – рассердилась Раиса.

– Только между нами?

Девушка кивнула.

– Хорошо, – начал Амон, глядя на нее в упор. – Я говорил со своим отцом. Гражданская война в Ардене не будет длиться вечно. Когда-нибудь у них закончатся солдаты. Кто-то из кровожадных братьев Монтень займет трон: ему понадобятся деньги и новые земли на севере, юге и западе смогут это обеспечить. Мы считаем, что есть вещи, которые нужно сделать уже сейчас, дабы обеспечить защиту королевства в будущем.

– И какие? – оживилась Раиса.

<
убрать рекламу







p>– Избавиться от наемников, – честно ответил Амон. – Они всегда готовы продаться, а Монтени – очень коварные. Нам нужна преданная армия из местных жителей. Даже если она от этого станет меньше. В противном случае королеву может свергнуть ее же гвардия.

– Но, – Раиса закусила губу, – где мы найдем новобранцев? Времена тяжелые. Кто добровольно на такое пойдет?

Парень задумался.

– Мужчины из Фелла отправляются в Арден за деньги, – сказал он. – Ну а мы приглашаем искателей приключений с юга. Зачем платить чужакам, чтобы они за нас сражались? Лучше дать людям причину оставаться дома, где они и должны быть.

– Какую причину? – настойчиво спросила Раиса.

– Не представляю. Нечто, за что стоит сражаться и во что верить. Обеспечить им достойную жизнь, – парень взмахнул руками. – Разве я в этом разбираюсь? Я обычный солдат. Но так считает мой отец.

– А, кстати… Капитан Бирн обсуждал это с королевой? – полюбопытствовала принцесса.

Амон отвел взгляд от девушки и принялся с особым усердием раскатывать рукава рубахи.

– Он пытался. Но у королевы Марианны – много советчиков, а папа – всего лишь капитан ее стражи, – Раисе показалось, что парень явно что-то скрывает.

– А генерал Клемат? Что думает он? – спросила принцесса.

Генерал Клемат был отцом Кипа и Кита – ее назойливых кавалеров.

– Ну… – пробормотал Амон, потирая переносицу. – Он делает ставку на наемников и вряд ли поддержит перемены.

– Но у нас есть чародеи, – продолжала Раиса, решив, что ей следовало поговорить об этом с матерью. – Лорд Байяр и остальные. Они защитят нас от равнинников.

– Да, – кивнул Амон. – При условии, что им можно доверять.

– Ты стал таким циничным на юге, – девушка потерла глаза с мыслью о том, что сегодняшний день оказался чересчур долгим. – Ты никому не доверяешь.

– На юге можно выжить только так, – ответил парень, уставившись на фонтан.

Принцесса сдержалась, чтобы не зевнуть:

– Прямо как с моими поклонниками. Никому нельзя доверять.

Амон резко повернулся к ней:

– Поклонниками? За тобой уже начали ухаживать?

– Уже? – повторила она. – Мне практически шестнадцать. Моя мать вышла замуж в семнадцать.

Похоже, данная новость потрясла Амона.

– Но ты ведь не обязана выходить замуж сразу, да?

Раиса прищурилась.

– Я не собираюсь вступать в брак в ближайшее время, – заявила она. – И еще много-много лет, – добавила девушка, поскольку Амон недоверчиво смотрел на нее. – Моя мать молода, и она может править в течение длительного срока.

Наконец-то они заговорили о том, в чем Раиса разбиралась. Она с нетерпением ждала ухаживаний, но брачный союз – совсем иное дело.

– Раи… тебе придется выйти за старика? – выпалил Амон в характерной для Бирнов прямолинейной манере. – Я не имел в виду, что твой папа… он гораздо старше королевы – вот что я имею в виду.

– Кто знает?.. Я могу выйти за кого-то из рода старейшин племени, или за какого-нибудь короля, или принца из Тамрона или Ардена… Полагаю, мои будущим супругом вполне может быть и старик. Вот очередная веская причина, чтобы подольше откладывать свадьбу.

Она задумалась. А любила ли когда-нибудь Марианна своего собственного мужа? Или их брак послужил исключительно государственным интересам? До тех пор, пока Раиса не отправилась в поселение Демонаи, ей казалось, что они – настоящая семья. Каким образом нежелание принцессы выходить замуж повлияло на ее восприятие, связанное с отношениями родителей?

Она почувствовала, что солдат смотрит на нее. Парень быстро отвернулся, но она успела заметить в его серых глазах сострадание. Он так отличался от Мики. Чародей сводил ее с ума, оспаривая все, во что она верила. С Амоном же было комфортно… прямо как в поношенных мокасинах. А изменения, произошедшие в нем, вызывали любопытство.

Принцесса глянула на Магрет. Та спала, растянувшись на скамейке. Рот няни приоткрылся, она сладко посапывала.

– Что ж, – Амон проследил за взглядом принцессы. – Мы ее потеряли, – он встал. – Мне заступать на службу на рассвете. С вашего позволения, разрешите пожелать вам доброй ночи.

Теперь парень смахивал на ходячего мертвеца. Раиса вдруг почувствовала себя виноватой.

– Конечно, – произнесла она, вставая. – Но сперва я собираюсь кое-что тебе показать, – добавила она, не желая отпускать друга. А еще ей хотелось договориться о новой встрече. – В замке есть секретный тоннель – короткий путь. Мы можем пройти по нему.

Амон нахмурился и с сомнением посмотрел на Раису:

– И куда он ведет?

– Увидишь, – загадочно ответила она.

Юноша кивнул в сторону Магрет.

– А что делать с ней? – спросил он.

– Пускай спит, – ответила девушка. – Она удобно устроилась.

– Но она не сможет отсюда выйти, – беспокоился Амон.

– Обещаю, что вернусь за ней утром. – Раиса взяла факел и решительно шагнула вперед.

Она пробиралась меж зеленых стен, не оглядываясь и не проверяя, пошел ли Амон за ней, но вскоре услышала хруст гравия под сапогами. Они кружили по лабиринту и спустя некоторое время добрались до его центра. В середине находился изумительный кованый храм. По стенам вились розы с ползучими побегами и другие растения с ароматными цветами. Жимолость и глициния обвивали решетки сооружения и покрывали купол, свисая практически до земли. Все это делало храм похожим на пещеру или беседку для влюбленных. Раисе пришлось пригнуть голову, чтобы войти внутрь. Листья и ветви устилали пол. В конце нефа располагался алтарь Создательницы. Перед ним полукругом стояли каменные скамьи. Всего могло вместиться не более дюжины прихожан.

На витраже напротив была запечатлена Ханалея с мечом и развевающимися волосами. Когда дневной свет проливался сквозь стекла, мощеный каменый пол покрывался разноцветными узорами. В центре располагалась металлическая плита с выгравированными на ней цветами шиповника. Раиса опустилась возле нее на колени и смахнула листья.

– Здесь, внизу, – показала она. – Подними, пожалуйста.

Амон закрепил факел в кронштейне на стене, взялся за кольцо и потянул вверх. Послышался скрип петель, и плита поднялась. В храм ворвался поток сырого, затхлого воздуха.

Парень покосился на Раису:

– Когда ты последний раз спускалась сюда?

Принцесса пожала плечами:

– Примерно месяца два назад. Это сложно, потому что люди всегда рядом.

– Мне лучше спуститься первым, – юноша скептически посмотрел на ее платье. – Кто знает, кто мог проникнуть сюда после того, как ты последний раз здесь побывала.

– Сбоку есть лестница, – подсказала Раиса.

Солдат уперся ладонями по обе стороны от входа и принялся опускаться вниз, пока не почувствовал под ногами первые ступени лестницы. Когда голова и плечи Амона исчезли, он замер и вскинул руку. Раиса протянула другу факел, и он продолжил спуск. Парень был вынужден преодолеть два пролета, чтобы достичь пола.

Солдат поднял голову, и Раиса увидела его лицо в свете факела.

Амон был так далеко!

– Вниз спускаться долго, – произнес он. – Не уверен, что это хорошая идея.

– Не волнуйся, – в голосе Раисы было больше уверенности, чем в ее мыслях. – Я и раньше такое проделывала.

Правда, ей следовало добавить, что не в туфельках и приталенном атласном платье. Но она не стала.

– Давай вернемся тем же путем, как и пришли, – настаивал Амон, ставя ногу на нижнюю ступень. – Покажешь мне тоннель в другой раз, когда будешь… хм‑м… подобающе одета.

– Когда еще нам выпадет такой шанс? – не сдавалась она. – Как я говорила, вокруг всегда полно людей, а ты будешь целыми днями занят.

Раиса понимала, что поступает неразумно, но она устала и чувствовала себя обманутой.

Ей придется провести лето в одиночестве, после всех тех идей и планов, которые она мечтала осуществить вместе с Амоном.

– Я поднимаюсь, – предупредил он, хватаясь за ступеньки лестницы обеими руками.

– А я спускаюсь, – громко ответила Раиса, разворачиваясь и нащупывая ступней первую перекладину.

– Подожди минуту, ладно? – он исчез из виду, но принцесса слышала шорох и видела свет факела, отражавшийся от мокрых стен.

Юноша вновь появился у подножия лестницы и посмотрел на Раису. На его правой скуле виднелась полоска грязи.

– Никого нет. Только парочка крыс. Спускайся, только осторожно.

Это было просто сказать, но сложно сделать. Ступени располагались на изрядном расстоянии друг от друга. Раиса, при ее росте, с трудом могла перемещаться по лестнице даже в подходящей одежде. А уж в платье спуск оказался практически невозможен. Шелковые туфельки скользили на металлических ступенях. Одной рукой девушка держалась за стену, а другой собрала юбку выше колен. Она подумала, что Амону наверняка открывается снизу весьма пикантное зрелище.

Раиса уже прошла полпути, когда рука внезапно соскользнула. Несколько секунд принцесса раскачивалась, пытаясь не упасть, а затем с криком полетела вниз.

Она с глухим стуком приземлилась прямо в руки Амона. Солдат сделал несколько шагов назад по инерции, и на мгновение принцессе показалось, что они вот-вот упадут, но парню удалось удержать равновесие. Он замер, прислонившись спиной к стене. Юноша тяжело дышал, прижимая принцессу к шерстяному мундиру. Его колотящееся сердце оказалось прямо у ее уха.

– Кровавые кости Ханалеи! – выругался Амон.

Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от лица Раисы – серые глаза были темными и взволнованными, как Индиосский океан зимой, а лицо побелело как мел.

– Ты с ума сошла, Раиса? Смерти ищешь?

– Конечно, нет, – яростно выпалила принцесса. От испуга она стала раздражительной. – Я поскользнулась. Опусти меня на пол!

Но, вероятно, парень был настроен прочитать ей нотацию, пока она была в непосредственной близости от него.

– Ты никогда не слушаешь! Ты всегда поступаешь по-своему, даже если за твои выходки придется расплатиться сломанной шеей!

– Я не всегда имею возможность поступать как хочу! – огрызнулась она.

– Да? Как насчет того равнинного жеребца, которого тебе нужно было оседлать во что бы то ни стало? Как его звали? Смертоносный? Сын Дьявола? Тебе потребовалось перелезть через забор, чтобы забраться на него! Его спина была такой широкой, что ты даже не могла согнуть колени. Но тебе нужно было покататься! – парень фыркнул. – В жизни не видел настолько короткой конной прогулки!

Принцесса совсем забыла о занудной привычке Амона припоминать старые истории, о которых она давно забыла. Раиса извивалась и дергалась, стараясь вырваться из его хватки. Определенно, парень стал намного сильнее, чем раньше. Несмотря на то что она была меньше ростом, она всегда могла дать другу отпор – хотя бы за счет авторитета.

– Ты никогда не думаешь о последствиях, – продолжал Амон. – Если ты свернешь себе шею и я буду как-то в этом замешан, отец сотрет меня в порошок! И даже воронам ничего не достанется!

– Куда делось твое: «Как вам угодно, ваше высочество» и «С вашего позволения, ваше высочество»? – сердилась Раиса. – В последний раз говорю: отпусти меня, Амон! Или я позову стражу!

Он взглянул на принцессу, и она не смогла не обратить внимания на густые ресницы, которые обрамляли серые глаза. Парень аккуратно опустил принцессу и отступил на шаг.

– Приношу свои извинения, ваше высочество, – произнес он. Лицо Амона застыло каменной маской. – Позволите мне уйти?

Ее гнев тотчас развеялся, и на смену пришли угрызения совести. Щеки зарделись. Как они могли оставаться друзьями, когда она постоянно напоминала о своем статусе?

– Прости меня, – прошептала девушка и взяла его за руки. – Спасибо, что спас мне жизнь.

Парень продолжал смотреть в пустоту.

– Это мой долг, выше высочество, я – солдат королевской гвардии.

– Прекрати, пожалуйста, – с отчаянием взмолилась принцесса. – Я ведь извинилась.

– Вам не нужно извиняться, ваше высочество, – Амон посмотрел на ее руку, которая покоилась на рукаве его мундира. – Если вам сейчас ничего не нужно…

– Не уходи, пожалуйста, Амон! – умоляла Раиса. Она отступила на шаг и уставилась на свои порванные туфли. – Мне действительно необходим друг, даже если я его не заслуживаю, – она прочистила горло. – Как думаешь, это возможно?

Надолго воцарилась тишина. Потом Амон приподнял двумя пальцами подбородок принцессы. Она посмотрела на юношу, и из ее глаз полились слезы. Он наклонился к ней, и их лица почти соприкоснулись. Принцесса, сама не осознавая, что делает, обвила руками шею Амона и поцеловала его в губы.

Возможно, он тоже хотел ее поцеловать, потому что его руки оказались на ее талии. Он крепко прижал Раису к себе – так, что ее ноги практически оторвались от пола. Амон ответил на поцелуй с поразительным мастерством и уверенностью. Его губы были грубоватыми и слегка обветренными. Она хотела продолжить поцелуй, однако он неожиданно отстранился. В его серых глазах читалась тревога.

– Прошу прощения, ваше высочество, – выдохнул Амон, краснея и выставляя ладони перед собой. – Простите меня… Я… не хотел…

– Зови меня Раисой, – она потянулась к солдату.

– Пожалуйста… Раиса, – Амон взял ее за плечи, удерживая на расстоянии вытянутых рук. – Я не знаю, что на меня… Нам нельзя этого делать.

Раиса удивленно смотрела на него.

– Это просто поцелуй, – произнесла она с обидой. – Я и раньше целовалась.

С Микой, конечно. А еще с темноглазым и всегда настороженным Рейдом – одним из воинов поселения Демонаи, с неуклюжим Уилом Маттисом, Китом Клематом – не Кипом – и еще с парой парней.

– Этого никогда не должно было произойти. Я – солдат королевской гвардии. Если мой отец…

– А стоит ли его беспокоить? – проворчала Раиса. – Ему совершенно не обязательно знать абсолютно все.

– Он всегда в курсе. Я не понимаю, как ему такое удается. И моя физиономия наверняка меня выдаст, – Амон смущенно вынул из кармана платок и протянул его принцессе.

Раиса поняла, что поцелуи закончены, по крайней мере на какое-то время.

– Сегодня за ужином ты выглядела как настоящая принцесса, – парень отвел взгляд от ее заплаканного лица. – Точнее, я всегда это знал, но ты стала другой, не такой, какой я тебя помнил. Какой-то… недоступной. Не такой, как я ожидал тебя увидеть.

– Ты тоже изменился, – Раиса вытерла глаза. – Я даже не замечала тебя до тех пор, пока мама не назвала твое имя, – она слегка улыбнулась. – Ты очень возмужал, Амон. Должно быть, у тебя куча поклонниц.

Принцесса не могла отделаться от мысли, что ее друг, вероятно, с кем-то целовался с тех пор, как они виделись в последний раз.

Он сконфуженно пожал плечами:

– В Оденском броде не слишком много времени на поклонниц.

– Магрет говорит, что я своевольная и избалованная. Мать называет меня упрямой. Я лишь стараюсь поступать по-своему, но, вероятно, это все из-за того, что у меня не будет возможности поступать так, как хочется, в действительно важных вопросах, – Раиса взглянула на юношу. – Я не вправе выбирать, где мне жить, за кого выходить замуж и даже с кем дружить! Моя жизнь никогда не будет принадлежать мне, – она высморкалась, с сожалением подумав о платке Амона. – Это не значит, что я не хочу быть королевой. Я хочу. Возможно, я не хочу быть такой, как моя мать.

– Тогда не будь ей, – просто сказал Амон, как будто это было элементарно.

– Но большинство девушек мечтают быть на нее похожими, – Раиса поежилась, словно кто-то мог подслушать их в темном тоннеле. – Я не представляю, как быть другой. Не хочу, чтобы меня окружала толпа советчиков. Но как справляться самой? Конечно, я не имею в виду игру на лютне и вышивание. По крайней мере, я умею ездить верхом, ориентироваться в лесу и стрелять из лука – таким навыкам я научилась в Демонаи. Отец рассказал мне, как нужно торговать. Но всего этого, даже включая умение вышивать, недостаточно, чтобы быть хорошей королевой.

– Ну, я не знаток, – Амон привалился к стене и вроде бы убедился, что Раиса теперь на него не набросится. – Но в Феллсмарче найдутся умные люди. Представители племен, живущие в храмах. Еще есть огромная библиотека.

– Я полагаю, – заговорила она, – что даже добраться туда будет для меня тяжелым испытанием! Иногда я мечтаю стать невидимой, – и она с раздражением передернула плечами. – Я не знаю, что творится в мире! Советчики моей матери говорят ей либо то, что она хочет слышать, либо то, что соответствует их интересам. Люди считают, что она слишком к ним прислушивается.

Такого же мнения придерживалась и ее бабушка Елена.

– И кто из нас циник? – усмехнулся Амон. – Может, тебе нужны неподкупные «глаза и уши»? – Парень зевнул и потер глаза.

– Ой! – забеспокоилась Раиса. – Прости. Тебе ведь рано вставать, – погрузившись в планы по реформированию, она стала такой же эгоистичной и невнимательной, как и всегда. Она постаралась игнорировать внутренний голос, который твердил ей, что имено так и ведут себя королевы. – Нам пора.

Принцесса взяла факел и пошла по тоннелю. Она решила не обращать внимания на шорох, издаваемый крысами, которые разбегались во все стороны за каждым поворотом, и не смотреть в их глаза, огоньками мерцающие в темноте.

Длинноногому Амону не составляло труда поспевать за своей спутницей.

– Откуда взялся проход? – осведомился он. – И кому еще известно о нем?

Раиса смахнула паутину со щек.

– Я обнаружила его, когда вернулась из поселения Демонаи, – ответила девушка. – Он очень древний. Не представляю, кто его соорудил, и думаю, что о нем никто не догадывается. Я никому не рассказывала, кроме тебя.

Наконец они добрались до округлого каменного зала, что означало завершение пути.

– Вот мы и на месте, – сказала Раиса, устанавливая факел в кронштейн у двери. Она отодвинула заслонку и отворила шкаф, который стоял перед входом.

– Куда мы пришли? – парень был заинтригован.

– Сейчас увидишь, – она начала пробираться по опасной территории из туфель и ботинок, раздвигая юбки пышных платьев.

В полутемной спальне царила прохлада. Пламя догорало в камине, ночная сорочка Раисы лежала на кровати.

Амон появился вслед за девушкой и начал озираться по сторонам. Его глаза широко распахнулись, солдат выглядел напуганным.

– Раиса… Мы что, в твоей спальне?

– Ага, – непринужденно ответила она.

Принцесса подошла к камину и подкинула в него полено.

– Кровь демона! – выругался юноша. – Секретный тоннель в стене ведет прямо в твои покои? Тебя это не тревожит?

Раиса посмотрела на друга.

– Нет. А почему должно? – она и вправду не переживала. Ее интересовало лишь то, что она могла выходить незаметно, не используя многолюдные коридоры замка.

– Тоннель кто-то прорыл, – пробормотал Амон. – Кто еще может о нем знать?

– Покои были закрыты сотню, а может, и тысячу лет, – возразила Раиса. – Ты бы видел, какие они были, когда их только открыли! Да, кто-то прорыл тоннель, но кто бы это ни был, он умер очень давно.

Амон принялся изучать отодвигающуюся панель, проводя руками по дереву и осматривая края.

– Тебе нужно заколотить его, Раиса. Держи его закрытым всегда.

– Ты слишком много беспокоишься о пустяках, – произнесла принцесса. – Я живу здесь уже три месяца и никаких чудовищ не замечала.

– Я серьезно. Я поговорю с отцом.

– Нет! – запротестовала она. – Ты обещал, что никому не скажешь.

Амон нахмурился.

– Я не припоминаю, чтобы обещал нечто подобное.

– Перестань! – отмахнулась она. – Я подумаю, можно ли установить замок. Думаю, этой меры предосторожности будет достаточно, – она направилась к небольшому буфету, внезапно осознав, что не хочет, чтобы друг уходил. – Хочешь что-нибудь съесть?

Парень помотал головой, печально улыбаясь.

– Мне лучше уйти. Будет нехорошо, если еще кто-то увидит меня здесь.

Раиса согласилась.

– Ты прав, – ее обуревали смешанные чувства.

С одной стороны, она была расстроена, что потеряла прежнего Амона, которого знала с детства, и их дружбу, которая никогда не станет прежней. С другой стороны, она чувствовала легкое предвкушение и, затаив дыхание, наблюдала за новым Амоном, который удивлял ее своими повадками. Принцесса проводила солдата до дверей и вышла вместе с ним в коридор.

– Спасибо за ужин, – поблагодарил ее юноша. – Я устал от кухни южан! – он умолк и прокашлялся. – Не забудь про тоннель.

– Прости, что не отпускала тебя так долго, – произнесла Раиса. – Я правда очень рада, что ты вернулся.

Она взяла друга за руку, поднялась на носки и чмокнула Амона в щеку.

– Вот чем ты занималась весь вечер! – произнес кто-то ледяным, как поцелуй демона, голосом.

Раиса отшатнулась от Амона с чувством вины, словно нашкодивший котенок.

Перед ней стоял Мика Байяр. Темные глаза блестели в свете канделябров. Сильный запах вина указывал на то, что он перебрал с выпивкой.

– Что ты тут делаешь? – возмутилась принцесса, зная, что лучшая защита – это нападение. – Зачем бродишь в королевской башне посреди ночи?

– Могу задать такой же вопрос этому солдату, – ответил чародей. – Кажется, ему здесь тоже не место.

– Ее высочество попросила проводить ее до покоев, – ответил Амон, прибегнув к тому же оправданию, которым пользовались Раиса с Микой. – Я уже собирался уходить.

– Вижу, – отчеканил Байяр. – Я думал, у тебя болит голова, – обратился он к принцессе.

– Верно, – ответила она и повернулась к Амону: – Благодарю вас! Доброй ночи, капрал Бирн.

Принцесса развернулась и намеревалась войти в свои покои, но Мика схватил ее за руку. Раиса почувствовала волну обжигающей магии.

– Подожди, – произнес чародей. – Не торопись. Я хочу кое-что понять.

Раиса попыталась вырваться.

– Мика, я очень устала. Мы можем побеседовать завтра?

– Нет, мы поговорим сейчас, – Мика испепелил взглядом Амона. – Пока мы здесь все вместе.

– Отпусти! – она все еще старалась высвободиться.

Внезапно у Амона в руке оказался меч, который он направил на Мику.

– Сул’Байяр, – заговорил солдат. – Наследная принцесса попросила ее отпустить. Я полагаю, вам стоит послушаться.

Мика уставился на парня, после чего недоуменно посмотрел на свою руку, которой он удерживал Раису. Затем ошарашенный чародей отпустил девушку и отступил в сторону.

– Раиса, выслушай, я не хотел…

– Нет, это ты меня послушай! – разозлилась она. – Я не принадлежу тебе. Не думаю, что ты имеешь право меня допрашивать, если я захотела провести немного времени с другом. Я не обязана ничего тебе объяснять.

Амон убрал меч в ножны.

– Ваше высочество, сейчас поздно, и мы все устали. Вам следует отдохнуть и выспаться, и мы оба тоже пойдем к себе, хорошо?

Раиса сглотнула ком в горле и юркнула в свои покои. Амон положил руку на плечо Байяру и повел его по коридору. Но взгляд, который Мика успел кинуть на Раису, означал, что это еще не конец.




Глава 8

Усвоенные уроки

 Сделать закладку на этом месте книги

Мари, поторопись, а то мы опоздаем! – проворчал Хан. В храме зазвонили колокола – это означало, что прошли очередные полчаса. – И можешь провести гребнем по волосам? Они выглядят как мышиное гнездо.

– Но я не хочу в школу, – жаловалась девочка, завязывая шнурки. – Давай навестим Люциуса. Он учит меня ловить рыбу.

– Сейчас дождь. Да и маме не нравится, что ты бываешь у Фроусли, – отговаривал сестру Хан. – Она считает, что старик плохо на тебя влияет.

– Маме не нравится и то, что ты к нему ходишь, – возразила Мари, стараясь распутать колтуны. – Но ты все равно это делаешь.

– Когда дорастешь до моих лет, тогда и будешь сердить маму, – ответил парень, отметив, что Мари слишком смышленая, а ее язык может доставить проблемы.

Он ничуть этому не удивлялся.

Взяв у девочки гребень, он начал при помощи деревянных зубьев и собственных пальцев приводить в порядок волосы сестренки.

– Мама все равно не узнает, – настаивала Мари. Она дергалась, когда брат больно раздирал ее пряди. – Она допоздна будет в замке.

– Прекрати, Мари, – строго сказал Хан. – Если ты не научишься читать, писать и считать, тебя будут обманывать всю жизнь. И как ты без этого сможешь обучиться чему-то еще?

– Мама не умеет читать и писать, но она работает на королеву, – спорила девочка.

– Поэтому она и хочет, чтобы ты ходила в школу, – ответил брат.

Минуло уже две недели с тех пор, как Хан принес в дом амулет, и в жизни их семьи произошли перемены. Сали Алистер устроилась на работу в прачечную замка Феллсмарча. Там платили хорошие деньги, но ей нужно было уходить спозаранку, еще до рассвета, поскольку требовалось успеть пройти через весь город по многочисленным мостам. Также у женщины не получалось возвращаться домой до темноты, и дети самостоятельно готовили ужин. Но, по крайней мере, у них был ужин.

Теперь Хан был вынужден отводить Мари в школу и забирать ее обратно домой, что затрудняло ему встречи с Люциусом. Пару раз юноша брал сестренку с собой. Сегодня он собирался отвести Мари на учебу, заглянуть в «Бочонок и Корону», а также в другие таверны, проведать отшельника и вернуться к тому времени, когда у Мари закончатся занятия. Конечно, был риск, что «южане» выследят его, но по-другому поступить парень не мог.

Хан намочил тряпку в тазу и протер лицо девочки, чтобы служители храма не подумали, что о ней не заботятся. Правда, он не мог ничего поделать с ее одеждой, хотя его сестра была не единственной среди учеников, носивших обноски, годные лишь на тряпки.

– Давай, Мари!

На узких улочках и в переулках Тряпичного рынка было еще темно. Всю ночь шел проливной дождь. Хан проснулся от того, что на его лоб и щеки капала вода с протекающей крыши. Повсюду были лужи, а сточные канавы превратились в ручьи. Потом ливень утих и сменился неприятной моросью. Хан укрыл Мари чересчур широким плащом, и они шагали в обнимку, пошатываясь, как неуклюжее четвероногое животное.

– Не понимаю, почему занятия начинаются рано, – ныла Мари. – Ведь в запасе – целый день.

Впереди ехала тележка с выпечкой. Хан оттащил сестренку с дороги. Колымага проехала мимо и обрызгала их обоих до колен.

– Таким образом подмастерья могут получать образование, не бросая работы, – объяснил парень.

Храм Южного моста обосновался в дальнем конце района. Хану всегда казалось, что тот, кто построил замок Феллсмарча, также приложил руку и к этому сооружению. Высокие башни вздымались до небес и напоминали о том, что существовал другой мир, помимо Тряпичного рынка и Южного моста, несмотря на то, что он был недосягаем.

На облицовочном камне вокруг входа были вырезаны виноградные лозы, листья и цветы. Со всех сторон храма на людей глазели горгульи, а водосточные трубы были увенчаны фантастическими существами, которые, должно быть, вымерли во время Раскола, поскольку в настоящее время такие нигде не встречались.

Рядом располагались библиотеки и кельи послушников, а также сады и подсобные постройки для приготовления еды. Это был совсем не монастырь, но здесь принимали жителей окрестных районов и кормили их пищей – как духовной, так и вполне материальной.

Каждый мог войти внутрь и взглянуть на произведения искусства, которые собирали более тысячи лет. Тут имелись картины, скульптуры и гобелены, краски которых были настолько яркими, что буквально светились.

Как только Хан и Мари вошли в боковую дверь, огромные колокола пробили начало нового часа. Ребята отряхнулись, как пара промокших псов, разбросав капли по плиточному полу коридора.

Занятия проходили в одной из расположенных рядом часовен. Когда брат и сестра очутились внутри, служитель Джемсон стоял на амвоне и рылся в записях. За его спиной выстроился ряд мольбертов с картинами из храмовой коллекции: их священник использовал во время урока.

Дюжина учеников вертелась на подушках, взятых со скамей. Это была пестрая стайка девочек и мальчиков разного возраста: от семи до семнадцати лет. Некоторое были в одежде для повседневной работы – после занятий их ждал привычный труд.

Увидев Джемсона, Хан понял, что скоро начнется урок истории.

– История, – пробурчала Мари, будто подслушала мысли брата. – Зачем нам знать о том, что случилось еще до нашего рождения?

– Надеюсь, это сделает нас умнее и мы не допустим те же ошибки в будущем, – ответил ей Хан и улыбкой поприветствовал Джемсона.

Старый служитель постоянно цитировал эту фразу, и парень сообразил, что учитель оценит шутку.

– Хансон Алистер! – произнес Джемсон. Он вышел из-за амвона и направился к брату с сестрой. Подол облачения развевался вокруг худых ног служителя. – Прошло немало времени! Неужели вы решили почтить нас своим присутствием?

– Ну… я… – промямлил юноша, понимая, что Мари с любопытством на него смотрит. – Вообще-то, я не могу остаться. У меня неотложные дела…

– Он думает, что уже достаточно умен, – сказала Мари, обкусывая ноготь.

– Нет, совсем не так, – оправдывался Хан. – Просто мне нужно сейчас работать и…

– Очень жаль, – перебил его священник. – Мы будем обсуждать Раскол и его отображение в искусстве в разные века. Увлекательнейшая вещь!

Для Джемсона все было увлекательным. И, что хуже, его энтузиазм заражал. Но на сей раз у Хана имелись веские причины интересоваться Расколом. Рассказ Люциуса не выходил из головы и не давал покоя. Амулет, спрятанный в тайнике кузницы во дворе, мог быть частью давней истории. Хану хотелось услышать подтверждение тому, что он считал истиной. Только…

– Честно говоря, у меня дела на Южном мосту, и я не могу взять Мари с собой, – произнес он. – Я решил, что она может подождать


убрать рекламу







меня здесь.

Священник внимательно смотрел на парня. Без сомнений, он заметил синяк и вспухшую щеку, но не счел нужным говорить об этом вслух. Вот что в Джемсоне очень нравилось Хану.

– Ладно. Но в любом случае большую часть дел на Южном мосту не осуществить в столь ранний час, – сухо сказал служитель.

Именно так. Хан и надеялся, что «южане» еще спят. По крайней мере, сейчас у него меньше шансов наткнуться на хулиганов.

«Раньше я никогда не пытался избежать неприятностей, – подумал юноша. – Наоборот, я их искал».

– Вот что я тебе скажу, – Джемсон проявлял свою привычную настойчивость. – Оставайся с нами, а потом Мари посидит со служителями в библиотеке, пока ты будешь в отлучке. Если нужно, мы накормим ее ужином, – учитель замолчал, но не сдержался и добавил: – Береги себя. Хорошо? Если не ради себя, так ради Мари.

– Я всегда осторожен, – ответил парень, взглянув на сестру. – И я смогу задержаться у вас, но ненадолго.

Алистер не мог использовать отговорку, что вышел из возраста ученичества. Занятия посещали парни и постарше него.

– Отлично! Замечательно! – Лицо Джемсона вновь приобрело «профессорское» выражение, и он обратился к классу. – Вчера мы обсуждали события, предшествовавшие Расколу. Сегодня мы поговорим о некоторых его участниках. Кто может назвать имя одного из них?

– Королева Ханалея! – отважно воскликнула какая-то девчушка.

– Умница, Ханна! – похвалил ее служитель так одобрительно, будто ученица только что превратила навоз в золото. – Да, это Ханалея, за которую мы каждый день благодарим Создательницу!

Джемсон развернул одно из полотен, и Хан сразу узнал картину: «Ханалея благословляет детей». На ней легендарная королева выглядит тринадцати- или четырнадцатилетней. Она сидит за арфой, облаченная в белоснежные одежды, как святая. Ее блестящие волосы убраны в слабую косу, а на нежных, словно фарфоровых, щеках играет румянец. Ханалея похожа на красивую куклу, которые выставлены в витринах магазинов вдоль Тракта королев. Именно о такой мечтала Мари, но ее мечте не суждено было сбыться.

На этой картине Ханалея с доброжелательной улыбкой протягивает руки к группке маленьких детей. От королевы исходит сияние, озаряющее их восхищенные личики.

– Здесь Ханалея еще юная дева… она изображена до тех ужасных событий, которые мы…

– Извините, служитель Джемсон, – встрял Хан. – А художник знал Ханалею?

Джемсон, которого перебили, удивленно уставился на парня.

– Повтори, пожалуйста?

– Когда была написана картина? – спросил юноша. – Ханалея нарисована с натуры или это всего лишь догадки художника о том, как она могла выглядеть?

Джемсон улыбнулся:

– Господин Алистер, мы забыли, что вы отсутствовали на предыдущих уроках. Картина написана Седвином Мэллисоном в пятьсот пятом году Нового Времени. О чем это говорит?

Серьезный мальчик в поношенной одежде подал голос:

– Полотно было создано более чем через пять столетий после Раскола. Поэтому художник не мог видеть живую Ханалею.

– Значит, она могла выглядеть совершенно по-другому? – размышлял Хан.

Священник кивнул.

– Именно такое вполне возможно. Какие же отсюда следуют выводы?

Началось обсуждение того, что Джемсон называл «социально-историческими условиями»: какое влияние оказывали на искусство религия и политика и как, в свою очередь, искусство формировало взгляды людей. Интерес наставника передался и его ученикам, которые выглядели одновременно ошеломленными и заинтригованными.

– В жилах Ханалеи текла кровь племени. Какова вероятность того, что у нее были голубые глаза и светлые волосы? – спросил Джемсон. – Скорее королева обладала темными волосами и смуглой кожей.

– А есть ли картины, написанные теми, кто лично ее видел, преподобный? – поинтересовался Хан.

– Я не знаю, – признался служитель. – Но они могут храниться в храмовых архивах. Почему бы вам не изучить данный вопрос и не выступить с докладом перед классом?

Джемсон постоянно пытался вовлечь ребят в практическую работу, ради которой нужно было провести много часов в библиотеке – и прийти на урок в следующий раз.

– Ну, может быть, – произнес парень.

Джемсон слегка кивнул, понимая, что лучше не настаивать.

– Итак, мы отметили влияние Ханалеи на науку и искусства. Кого еще вы можете назвать?

– Короля Демонов, – Мари задрожала.

Несколько учеников сделали жест призвания Создательницы, отгоняющий зло.

– Да, верно. Король Демонов собственноручно изменил судьбы мира и чуть не разрушил его, – служитель демонстративно развернул второй мольберт и продемонстрировал очередную картину. Если Хан правильно помнил, она называлась «Обезумевший Король Демонов». Художник написал полотно в мрачных красных и фиолетовых тонах. Фигура в плаще с капюшоном застыла посреди огненного круга. Руки были возведены кверху, фанатичные глаза сверкали в тени капюшона, но остальные черты лица были полностью скрыты. Хан заметил свисающий с правой костлявой руки Короля Демонов зеленый амулет. Змея кольцами обвивалась вокруг посоха. Внезапно парень ощутил приступ тошноты.

– Кое-кто утверждает, что он стал воплощением Разрушителя, – рассказывал священник. – Другие – что им овладели силы зла, а могущество темной магии опьянило его. Никто не сомневается в том, что он был на редкость одаренным.

– А что он там держит? – спросил Алистер.

Джемсон повернулся к холсту.

– Этот амулет часто изображается на картинах с Королем Демонов. Считается, что он – прямое свидетельство использования темной магии.

– Что случилось с талисманом? – продолжал интересоваться Хан. – Где он сейчас?

Служитель хмуро посмотрел на юношу, будто пытаясь понять причину столь внезапных вопросов.

– Не имею понятия. Полагаю, племена его уничтожили сразу после Раскола, как и большинство самых сильных магических предметов. В любом случае, это знание потеряно для истории.

– Когда нарисована картина? – не унимался Хан. – И кто автор?

Джемсон наклонился и изучил медную табличку, прикрепленную к раме.

– Мандрейк Байяр написал ее в пятьсот девяносто третьем году Нового Времени, – священник пристально посмотрел на выгравированную надпись. – Это подарок семьи Байяров.

– Байяров? – сердце Хана пропустило удар. – Но откуда художник узнал про амулет, если тот уничтожили задолго до того, как картина была написана?

Ученики изумленно уставились на парня, но он не обращал на них никакого внимания.

Джемсон пожал плечами:

– Это традиционный элемент на картинах с Королем Демонов. Я считаю, что Мандрейк Байяр скопировал ее с более ранних работ.

«Наверное, – подумал Хан, – но, может быть, его нарисовали с натуры».

– Как его звали? – выпалил Хан.

Джемсон нахмурил брови.

– Кого?

– Короля Демонов? У него было другое имя? Раньше? – допытывался Алистер.

– Разумеется, – служитель выглядел озадаченным. – При рождении ему дали имя Алжер Уотерлоу.


* * *

Для Хана храм Южного моста являлся во всех смыслах святилищем. Он был убежищем на вражеской территории: здесь можно было спрятаться, когда возникала такая необходимость. Парень ощутил беспокойство, когда покинул надежные храмовые стены и направился к улицам Южного моста. Это был его первый поход в опасный район после столкновения с «южанами» в Переулке кирпичников.

Мари жаждала присоединиться к брату. Все, чем он занимался, вызывало в ней жгучий интерес, даже если дело было скучным, или рискованным, или запретным. Прежде чем попрощаться с сестрой, Алистер взял с нее обещание никуда не уходить. Последнее, что он хотел, – искать девочку по всему Южному мосту.

На всякий случай Хан не пошел по Переулку кирпичников, а повернул на запад и побрел вдоль реки, наморщив нос от зловонного запаха. Он решил, что, если «южане» его выследят, он нырнет в реку Дирн. Правда, в ее воды осмелился бы прыгнуть только тот, кто спасал свою жизнь. Чистейшая река, берущая начало на востоке Призрачных гор, превращалась в настоящую сточную канаву в Феллсмарче. Это очень не нравилось племенам, считавшим реку священной.

На улицах царила подозрительная тишина даже для столь раннего времени суток, а королевская стража с необычайной частотой попадалась на глаза. Хану удалось скрыться от нескольких патрулей «синих мундиров», и приходилось выстраивать маршрут таким образом, чтобы избегать скопления солдат на перекрестках улиц. Не важно, виновен ты или нет, на Южном мосту следовало избегать стражи. Эта традиция передавалась от поколения к поколению.

Когда Хан добрался до «Бочонка и Короны», почти наступил полдень – это было время разгара дневной торговли, однако лишь половина уличных прилавков оказалась занята. Угрюмый Матье навалился на стойку, нарезая баранью ногу на дольки размером с тарелку.

– Привет, Матье! – поздоровался Хан. – Я пришел за пустыми…

Хозяин таверны застыл, уставившись на парня, будто увидел демона. Он спрятал нож в карман фартука, достал бутыли из-под стойки и выставил их перед Ханом, не отрывая от него глаз.

– Что происходит? – спросил Алистер, складывая бутылки в суму. – На улицах никого, за исключением кучи стражников, – это не совсем обычно.

– Ты че, не слыхал? – покосился Матье на Хана.

Тот помотал головой:

– А что стряслось-то?

– Полдюжины «южан» того… с копыт двинули вчерась, – объяснил Матье и снова вытащил нож. – А это чересчур даже для наших улиц, парень. Тела валялись по всей пристани… помяни слово, кто-то послание хотел донести. Поэтому народ и волнуется, не затеяли ли банды снова войну.

– А как они умерли? – пристально посмотрел на него Хан.

– Да странно все обставлено, – ответил хозяин таверны. – Не как обычно – ножиком порезали иль дубинками поучили, а совсем как пытки чьи-то… ну, вроде как вздернули в петле.

– Может, кто-то пытался найти у них заначку? – Юноша старался говорить непринужденно, что у него получалось с трудом, поскольку во рту пересохло.

– Может, и так, – мужчина нацелил нож на Хана. На лице Матье читалось любопытство, смешанное с настороженностью. – Думал, может, ты что-то знаешь.

– Я? – Алистер проверил застежку на суме. – Почему?

– Ты ж главарь «тряпичников». У нас тут все болтают, что «южане» потревожили тебя на днях. Выглядит как расплата.

– Люди часто ошибаются, – ответил Хан. – Я к этому не причастен.

– Хо-ро-шо, – отчеканил Матье. – Только заруби себе на носу, мне не нужны проблемы.

Алистер перекинул суму через плечо.

– Поверь, мне тоже.

Правда, проблемы так или иначе его находили. Покинув «Бочонок и Корону», парень только успел заметить, что снова начался дождь, как вдруг кто-то схватил его за ворот рубахи и ударил о каменную стену таверны.

«Чертовы «южане»!» – подумал Хан. Он ждал, что сейчас ему воткнут нож между ребер, и начал отчаянно сопротивляться, чтобы не быть неподвижной мишенью. Но нападавший держал его одной рукой, притиснув к стене, а другой разорвал суму и принялся изучать ее содержимое. Противник отбросил суму в сторону, раздался звон лежавших в ней бутылок. Бандит начал грубо обыскивать парня. Он обнаружил несколько ножей и кошелек. В конце концов злоумышленник развернул Хана лицом к себе и опять вжал в каменную кладку. Алистер понял, что смотрит на знакомое лицо – нездоровое, с желтизной и узкими огрубевшими губами, за которыми виднелись гнилые зубы. Дыхание оказалось на редкость отвратительным.

Это был заклятый враг Хана, МакГиллен – сержант королевской стражи. А позади него маячили полдюжины «синих мундиров».

– Эй! Верни мой кошелек! – выкрикнул юноша, полагая, что лучше начать этот разговор как можно раньше.

МакГиллен сильно пнул парня в живот: из легких Хана тотчас выбило воздух.

– Ну, все, теперь тебе конец, Кандальник, – процедил МакГиллен, пользуясь тем, что Алистер не мог говорить. – Я сразу понял, кто ответственен за это, и сообразил, где тебя искать. Стоило лишь немного подождать.

– Я… Не знаю… О чем ты говоришь, – прохрипел Хан, сгорбившись. Он обхватил руками живот, чтобы защититься.

Сержант схватил парня за волосы и дернул его голову так, чтобы их глаза встретились. МакГиллен набрал в весе с тех пор, как Хан видел его в последний раз: пуговицы его грязного форменного мундира еле застегивались. Алистер подумал, что, по крайней мере, хоть кто-то на Южном мосту хорошо питался.

– Нет, – произнес Хан, поддаваясь старой привычке усугублять и без того плохую ситуацию. – Это… стража натворила. Я не стану… отдавать деньги.

Все знали, что «синие мундиры» оставят тебя в покое, если ты заплатишь за безопасность нужному человеку. И МакГиллен являлся тем самым нужным человеком.

Сержант обрушил на голову Хана дубину, и тот, прикусив язык, рухнул на колени. Из глаз юноши посыпались искры. Парень закрыл голову руками.

– Прекрати! – Хан не видел того, кто это прокричал.

Возможно, кто-то из «синих мундиров», или Матье пришел к нему на помощь.

Но МакГиллен настолько разъярился, что полностью сосредоточился на свой жертве.

– Ты прикончил тех «южан»? Да, Алистер? Ты и твои дружки!

Бац! Очередной удар с сокрушительной силой обрушился на предплечье Хана, и он не смог сдержать крик.

– Сейчас ты у меня во всем признаешься, а потом тебя вздернут на виселице. Я приду на это посмотреть.

– Я сказал: прекрати! – прогремел тот же голос, но теперь прямо над ними.

Пораженный Хан вытер кровь, заливавшую глаза, и посмотрел вверх. Он снова увидел опускающуюся дубину. Но что-то пошло не так. Дубина пролетела мимо, и МакГиллен завопил от боли. Алистер прислонился к стене, зажмурился и наклонил голову в сторону, а ноги спрятал под себя.

– Ударишь его еще раз – и я сломаю твой череп! – воскликнул спаситель. – Оставь его в покое.

– Какого черта ты тут вытворяешь? – взревел МакГиллен. – Я здесь отдаю приказы. Я – сержант. Ты – всего лишь капрал.

– Отойдите, сэр сержант МакГиллен, – язвительно произнес капрал. – Мы в королевской страже, сэр, не выбиваем признания из арестантов на улице.

– Ну да! – другой «синий мундир» прыснул от смеха. – Обычно мы их сперва отводим в караульное помещение.

– Ты в порядке? – солдат присел на корточки рядом с Ханом и с тревогой заглянул ему в глаза.

Щурясь сквозь ресницы, Хан с удивлением отметил, что его спаситель оказался совсем юным – не старше, чем он сам. По-детски гладкое лицо «синего мундира» побелело от гнева, а прядь прямых черных волос упала ему на лоб.

У Алистера двоилось в глазах. Он моргнул и ничего не ответил.

– Ты мог убить его! – сказал капрал и с презрением глянул на МакГиллена.

«Ха, – подумал Хан. – А солдат вроде бы забыл, что служит в гвардии».

Зато ему хватило отваги, чтобы остановить МакГиллена.

– Эй, ты, Бирн, послушай меня! – гневался сержант. – Может, ты и сын командира и учишься в военной школе. Но это ничего не значит. Ты – еще мальчишка. Ты не знаешь улиц Феллсмарча так, как мы! Алистер – хладнокровный убийца и вор. Просто не был еще пойман с поличным.

Бирн поднялся и посмотрел на МакГиллена в упор.

– У тебя есть доказательства? Его избили? Это все?

«Славный парень», – мысленно охарактеризовал Хан капрала из знати. Он не был настолько глуп, чтобы произносить что-то вслух.

Сержант пихнул Алистера ногой. Получилось довольно грубо.

– Его называют Кандальником, – заговорил МакГиллен. – Он – главарь банды «тряпичников». Те враждуют с «южанами» уже долгие годы. Пару дней назад «южане» напали на Кандальника в Переулке кирпичников. Если бы не стража, он был бы давно мертв, – «синий мундир» оскалился и провел бледным языком по растрескавшимся губам. – Мы бы оказали услугу обществу, если бы позволили бандитам завершить начатое. Тех отбросов и нашли вчера – ты ж сам видел, что с ними стало. Наверняка дело рук «тряпичников». Никто другой не отважится связываться с «южанами». Это была месть, я уверен. А он, Алистер, ответственен за происшедшее.

Капрал Бирн посмотрел на Хана, тяжело сглотнув.

– Хорошо. Мы отведем его на допрос. Он либо признается, либо нет. И никаких побоев. Признания, которые вы выбиваете из задержанных, ничего не значат. Они скажут что угодно, лишь бы пытка закончилась.

МакГиллен сплюнул себе под ноги.

– Ты еще поймешь, капрал. Нельзя нежничать с уличными крысами. Они ведь и на тебя набросятся: у них-то есть зубы. Поверь мне, – сержант развернулся к подчиненным: – Отведите его. Займемся им в караульном помещении, – то, как он это произнес, заставило Хана задрожать.

Великодушный капрал не сможет быть рядом с ним круглые сутки.

– И кое-что еще, сэр, – добавил Бирн. – Может, вы вернете парню кошелек?

МакГиллен бросил на Бирна настолько язвительный взгляд, что Хан с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Сержант сунул руку в карман и выудил оттуда кошелек. Для вида немного порылся в нем, дабы убедиться, что там нет холодного оружия, после чего положил кошель в карман куртки Алистера.

Парень не знал, надолго ли кошелек задержится там.

Двое «синих мундиров» схватили Хана за руки и подняли. От боли у него затуманилось зрение. Ему казалось, что в левое предплечье вонзилось множество стеклянных осколков. Солдаты закинули руки парня себе на плечи и поволокли его за собой. Хан безвольно повис, как тряпка, и пытался не терять сознание. Мысли в его голове с бешеной скоростью сменяли друг друга: «Могли ли «тряпичники» расправиться с шестью «южанами»? Зачем им это могло понадобиться? Точно не из-за него и не из-за желания отомстить. Такое масштабное наступление могло привлечь нежелательное внимание стражи. Все знали это. А если не они, тогда кто?»

Так или иначе Хан не ожидал, что с ним обойдутся честно в караульном помещении. Страже нужно кого-то обвинить. Если он пойдет у них на поводу, то окажется на виселице. Юноша вспомнил о Мари, которая ждала его в храме, о матери, стирающей белье в замке Феллсмарча. Им тоже будет несладко. Хан не мог этого допустить.

Они уже миновали храм, сворачивая на мост, перекинутый через реку. Алистер громко застонал, вспахивая ногами землю, будто пытаясь затормозить.

– Эй! Осторожно! – проворчал один из «синих мундиров» и схватил руку Хана покрепче.

Юноша не успокаивался:

– А‑а! Моя голова! Она раскалывается! Пусти! – парень изо всех сил пытался высвободиться. – Я чувствую себя ужасно, – произнес он, позволив паническим ноткам прозвучать в его голосе. – Я серьезно! Меня сейчас стошнит! – он закрыл рот и убедительно надул щеки.

– Только не на меня! – сказал державший его «синий мундир». Он схватил Хана за воротник и за пояс штанов, а затем подвел его к каменному борту моста. – Делай свои дела в реку. Только быстро.

Хан оперся здоровой рукой о борт и заехал затылком в физиономию гвардейца. «Синий мундир» заорал и выпустил юношу. Кровь сочилась из его разбитого носа. Алистер запрыгнул на каменный бортик и присел на корточки. Посмотрел на мусор, плывущий по реке.

– Остановите его! – хрипло выкрикнул МакГиллен позади него. – Он сбежит!

Хан почувствовал чьи-то руки, когда уже спрыгнул вниз, стараясь приземлиться как можно дальше от каменных опор моста. Он плашмя упал в мелководную реку, ближе к северному берегу. Каким-то образом ему удалось не удариться о борта лодок, которые заполняли узкий канал. Вынырнув, он начал выплевывать грязную воду. Теперь рвотные позывы были настоящими.

Хорошо, что он умел плавать, благодаря летним каникулам, проведенным в племени. Не многие городские парни могли похвастаться подобным умением.

– Вот он! – голос МакГиллена разнесся над водой. – Он там! Дам пять «девушек» тому, кто его поймает!

Пять «девушек»! Хан был почти готов сдаться сам.

Алистер снова нырнул под воду и вслепую поплыл в сторону Тряпичного рынка. Ему приходилось сильнее толкался ногами: ведь правая рука затекла и не действовала. Хан сильно зажмурил глаза, чтобы в них не попадала мутная вода.

Он вынырнул, чтобы понять, где находится, и скорректировать направление. По шуму голосов парень понял, что его заметили. Уйдя под воду с головой, он постарался затеряться среди скопища лодок и мусора.

Наконец юноша доплыл до причалов Тряпичного рынка, скользнул под доки и по отмели добрался до берега. Парень спрятался между сваями. Он трясся и стучал зубами от холода.

Шум утихал, поскольку гвардейцы все больше рассредоточивались. Спустя некоторое время наступила тишина. Однако Хан дождался темноты и только тогда выбрался из-под причала на берег.




Глава 9

Глаза и уши

 Сделать закладку на этом месте книги

Следующее утро после пожара на горе Раиса провела со своим наставником. Девушка пыталась правильно произнести мягкие южные гласные. Тамронский язык был неясным – неоднозначным, с двойными смыслами. Его использовали для государственных дел. Принцессе была более по душе точность долинного слога или тончайшие оттенки значений говора племени.

Когда занятие заканчивалось, прибыл посланник королевы, который передал Раисе распоряжение матери – явиться к Марианне в покои в полдень. Это было столь необычно, что принцесса задумалась, в чем она провинилась.

Тайный камергер проводил ее в комнату матери. Девушка обнаружила там столик, сервированный на двоих. Марианна сидела у камина с распущенными волосами, на ее плечи была накинута блестящая шелковая шаль. Похоже, королева постоянно мерзла. Она страдала, как нежный равнинный цветок, пересаженный в неблагоприятный климат. Раиса, напротив, чувствовала себя высокогорным лишайником – мрачным и живучим, растущим у самой земли.

Принцесса присела в реверансе, осматриваясь по сторонам:

– Мама? Здесь только мы?

Марианна указала рукой на соседнее кресло.

– Да, моя дорогая. У нас практически не было возможности пообщаться, с тех пор как ты вернулась из Демонаи.

«Хвала Создательнице!» – подумала принцесса. В последнее время казалось, что ей никогда не удастся побыть с матерью наедине. Рядом всегда крутился лорд Байяр. Но теперь у девушки появился шанс обсудить проблему наемников. Вероятно, она сможет убедить мать вмешаться и приказать капитану Бирну назначить Амона в личную стражу Раисы.

Принцесса уселась возле королевы, и та налила ей чай из пузатого кувшина, стоявшего на столе.

– Ты хорошо себя чувствуешь после этого кошмара на Ханалее? – спросила Марианна. – Я плохо спала ночью. Может, мне попросить, чтобы лорд Вега пришел взглянуть и на тебя?

Харриман Вега был придворным лекарем.

– Я в порядке, мама, – ответила дочь. – У меня лишь несколько ушибов и синяков.

– Спасибо Байярам, – произнесла королева. – Нам очень повезло с нашим верховным чародеем. А юный Мика унаследовал талант отца. Как ты считаешь? И выглядит он превосходно, – добавила мать, по-девичьи смеясь.

– Они производят впечатление, эти Байяры, – Раиса сделала глоток чая, вспоминая встречу с Микой в коридоре и размышляя о том, когда найти подходящий момент для важного разговора – и стоит ли вообще это обсуждать.

– Как твои занятия? – поинтересовалась Марианна. – Я беспокоилась, что ты могла забыть все, что знала, поскольку долго пробыла в племени. Но наставники хвалят тебя, – ее голос звучал на удивление мягко.

– Ну… – Раиса поерзала на сиденье, ощущая неловкость.

«Ты вышла за мужчину из племени, – думала она, – ты помнишь почему?» – Когда родители были вместе, Раиса не сомневалась в том, что мать помнила. Но сейчас в речах королевы чувствовалось влияние насмешек и клеветы Гавана Байяра.

– Вряд ли я пострадала от пребывания в Демонаи, – ответила девушка. – Ты ведь знаешь, в племенах много читают, рассказывают легенды, играют на музыкальных инструментах и танцуют. Даже работают с цифрами. А я часто работала на ярмарках.

– Не могу сказать, что я это одобряю, – нахмурилась Марианна. – Будущая королева Фелла учится торговать?

– О, мама, я приобрела такой опыт! – возмутилась Раиса. – Я умею «читать» людей. Я понимаю, когда стоит снизить цену, а когда надо стоять на своем. Нужно определять качество моментально и устанавливать высшую цену. Кроме того, ты учишься избегать ненужных сделок, вне зависимости от того, как сильно ты чего-то желаешь.

Принцесса наклонилась и вцепилась пальцами в юбки. Хоть бы мать поняла, какое серьезное влияние оказало на нее искусство торговых переговоров! Как блеск глаз или капли пота на верхней губе продавца могли сказать больше, чем он хотел. И как избавление от жадности и желаний сделало лицо Раисы «нечитаемым» в сложном и жестоком мире торговли.

Королева слушала, перебирая пальцами браслет на тонком запястье. Девушка сообразила, что Марианна не расположена к такому разговору. С сожалением принцесса снова облокотилась о спинку кресла.

– В любом случае это не было тратой времени, – с легкостью вымолвила она.

– Хорошо, я поверю тебе, – ответила мать и замолчала.

Клэр принесла серебряный поднос с закусками, поставила его на столик и удалилась.

Королева встала.

– Что ж, – произнесла она. – Приступим к трапезе?

Кажется, матери Раисы было проще говорить с дочерью откровенно, когда между ними стояли блюда с едой.

– Приближается твой шестнадцатый день Именования, – неожиданно произнесла королева, когда принцесса принялась разламывать слоеный рыбный пирог.

– О, правда? Я и не подозревала! – Раиса закатила глаза. – Магрет скоро сгорбится, доставляя в мои покои подарки от поклонников.

Марианна улыбнулась.

– Мы ожидали, что твое совершеннолетие вызовет особый интерес, – произнесла она. Теперь она чувствовала себя в своей тарелке, поскольку разговор зашел о свадьбах и балах. – Учитывая войну на юге, преемственность, если можно так выразиться, находится под вопросом. Многие южные принцы рассчитывают с помощью женитьбы на северной принцессе упрочить положение на юге. И, конечно, в случае худшего исхода получить убежище, – она пронзила дочь взглядом. – Мы не хотим попасть в подобную ловушку.

– Что ты имеешь в виду? – Раиса замерла, не успев донести до рта сладкую булочку.

Она считала, что мать не могла связать и пары слов, если речь шла о государственных делах.

– Ты не можешь предугадать, как все обернется. В зависимости от того, каким будет исход войны, ты можешь выйти замуж либо за короля, либо за дезертира.

Девушка пожала плечами:

– Я буду самостоятельно королевой. Мне нет нужды выходить замуж за короля.

– Верно! – сказала Марианна и приступила к еде.

– Я не понимаю, – спросила Раиса. – Что – верно?

– Нам лучше избежать союза с южанами, – ответила мать. – Все слишком неопределенно. Можно мало получить и многое потерять. Нас могут втянуть в их войны.

– Но… – Раиса вспомнила, о чем говорил Амон. – Южные войны не будут длиться вечно. Что, если просто подождать и посмотреть, кто выйдет победителем? Тогда и решим, какой союз наиболее выигрышный. Вероятно, брак с южанином – как раз то, что нам необходимо. Полагаю, нам понадобятся союзники – когда на нас обратят внимание.

Марианна с удивлением смотрела на дочь, словно та заговорила на тамронском.

– Но нам неизвестно, когда это произойдет, – сказала королева. – А пока нам нельзя позволить себе сидеть сложа руки.

– Сейчас нужно начинать готовиться именно к этому, – продолжала принцесса. – Большое количество наших людей ушли наемниками на юг, где платят хорошие деньги. Пожалуй, будет неплохой идеей вернуть их домой и создать собственную армию?

Королева сильнее закуталась в шаль, будто обороняясь.

– У нас нет на это денег, Раиса, – ответила она.

– Мы могли бы избавиться от иностранных наемников, которым платим в данный момент, – предложила дочь. – У нас бы появились средства.

– Проще сказать, чем сделать! – возразила Марианна. – Они занимают командные должности. Генерал Клемат тоже полагается на них…

– Я не сказала, что нам будет просто, – настаивала девушка. – И об этом стоит задуматься. Иностранным солдатам нужно больше платить. И еще – люди сражаются лучше, когда защищают собственные дома и семьи. И держать рядом чужаков… это может быть опасным.

– Откуда у тебя такие идеи? – нахмурилась Марианна. – Ты услышала их в Демонаи?

Похоже, королева хотела сказать: «Ты услышала их от отца? Или от своей бабки?» Раиса вспомнила их с Амоном уговор сохранить все в тайне. Ей не хотелось доставлять другу или капитану Бирну неприятности.

– Нет, я сама долго размышляла.

– Но теперь тебе следует сосредоточиться на учебе, – заявила Марианна. – Я подумаю, кто будет лучшим выбором для тебя и для Фелла. Нельзя откладывать твое замужество до тех пор, пока южане не закончат сражаться. Вдруг я не увижу твою свадьбу?

– Но спешить некуда, – парировала принцесса. – Ты вышла замуж молодой, но я не обязана поступать так же. Ты можешь править еще много лет. Наверняка я состарюсь и у меня появятся внуки к тому моменту, когда я взойду на трон.

Марианна теребила шаль.

– Увы, – проговорила она. – Иногда мне кажется, я ненадолго пришла в этот мир.

То было старое оружие королевы, знакомое Раисе еще с детства. И оно все еще действовало.

– Прекрати! – огрызнулась дочь и добавила: – Пожалуйста, не говори так, мама. Я этого не выношу.

Когда Раиса была маленькой, она часто выбиралась из детской, чтобы посмотреть на спящую мать. Принцесса боялась, что та перестанет дышать, а ее не будет рядом, чтобы спасти королеву. В Марианне было нечто неземное, практически потустороннее, что лишь усиливало страхи Раисы. Однако принцесса понимала, что мать не брезговала прибегать к подобной тактике, дабы получить то, чт


убрать рекламу







о ей нужно.

– Мне станет спокойнее, если я буду знать, что вопрос с твоим замужеством решен, – вздохнула Марианна.

Раиса не намеревалась решать данный вопрос в ближайшем будущем. Брак для нее смахивал на заточение в тюрьму, и потому девушка хотела максимально отсрочить это событие. Она с нетерпением ждала начала длительного периода флирта, ухаживаний, поцелуев и тайных встреч, включающих в себя безрассудные признания в любви.

«Переговоры. Взаимные уступки. Смена темы. Да, смена темы» – вот что всегда срабатывало с матерью.

– Я думала о праздновании дня моего Именования, – вымолвила Раиса, хотя на самом деле это было не так. – У меня есть идеи по поводу платья. Мне интересно твое мнение.

Таким образом, они полчаса обсуждали плюсы и минусы атласной ткани и кружева, черного, белого и изумрудного цветов, оборок и туник, диадем, ободков с бисером и сверкающих сеток для волос. Затем перешли к выбору места – под навесом в саду или в главном зале.

– Нам необходимо встретиться с поваром и обсудить меню, – сказала Марианна, когда диалог зашел в тупик. – Если мы определимся с некоторыми вопросами сейчас, это избавит нас от головной боли в будущем. Конечно, важно и то, кто будет в списке приглашенных…

– Амон с нетерпением ждет праздника, – Раиса предприняла попытку перевести разговор в нужное ей русло. – Я рада, что он вернулся.

– Я собиралась побеседовать с тобой об Амоне Бирне, – королева произнесла это таким тоном, который обычно ничего хорошего не сулил.

– Что по поводу Амона? – девушка приготовилась защищаться.

– Магрет утверждает, что у вас с Амоном была тайная встреча вчера вечером в оранжерее, – Марианна с отсутствующим видом крутила перстень на пальце.

– Но какой же это секрет! – возразила принцесса. – Мы не виделись три года. Нам хотелось все обсудить, а за ужином я не имела возможности пообщаться с Амоном.

– Но ты сказала лорду Байяру, что у тебя заболела голова, – добавила Марианна.

– Да, у меня действительно болела голова, – солгала Раиса. – И что с того?

– И ты сбежала, чтобы встретиться с капралом Бирном, – изрекла королева. – Что это значит?

– Мы с ним были в оранжерее вместе с моей няней! – Раиса повысила голос. – Вот ты и скажи мне, что это значит!

– Магрет сказала, что вы сбежали вдвоем и оставили ее одну в лабиринте, – продолжала Марианна.

– Магрет уснула на скамье. И мы решили ее не тревожить, – оправдывалась девушка. – Тебе прекрасно известно о том, что с ней происходит, когда ее будят. Я была вынуждена вернуться туда за ней сегодня утром.

Такой была благодарность: Магрет сильно негодовала и жаловалась на ломоту в своих старых костях, возникшую после ночи, проведенной на каменной скамье. Но этим можно объяснить то, что няня побежала рассказывать сказки королеве. Раиса надеялась, что Магрет будет молчать, чтобы не выдавать то, что она уснула, исполняя обязанности. Никогда нельзя знать точно, как человек поступит.

Марианна прочистила горло.

– А еще видели, как капрал Бирн выходил из твоих покоев поздно ночью.

Раиса резко выпрямилась в кресле – да так, что оно отъехало назад, громко заскрипев.

– Кто тебе такое сказал? Тебе все доложили обо мне утром? Или как? Ты назначила людей следить за мной?

– Я не следила за тобой, – произнесла Марианна размеренным тоном. – Но однако утром меня навестил верховный чародей. Он рассказал, что Мика хотел проведать тебя, поскольку ты неважно себя чувствовала. И он встретил возле твоих покоев тебя и капрала Бирна…

И поэтому лорд Байяр нанес визит королеве? Какое ему вообще до этого дело?

– Конечно, нет ничего страшного, если Мика Байяр крутится возле моих покоев. А вот если Амон…

– Мика беспокоился о тебе, моя дорогая. Понятно, что…

– Он чуть ли не напал на меня в коридоре, мама! Он много выпил и схватил меня за руку. Амон проводил Мику в его апартаменты.

– Не нужно преувеличивать, Раиса, – отрезала Марианна. – Мика был изумлен, обнаружив, что вы с капралом Бирном… устроили свидание.

Ирония заключалась в том, что Раиса тайком встречалась с чародеем. А их брак категорически запрещало Соглашение.

Разговор с матерью был бессмысленным.

Раиса встала, уронив салфетку на пол. Девушка была не настолько глупа, чтобы предполагать, что можно настроить королеву против Байяров.

Принцесса осталась наедине со своими мыслями, как и всегда.

– Мы говорим об Амоне, – произнесла она. – Он сотни раз трапезничал с нами за одним столом. Почему ты называешь его капралом Бирном? А по поводу Мики – спроси сама у любого! Его частенько видят в компании придворных дам или служанок. Кстати, говорят, что…

– Юноша – из дома Сокола – уважаемого и благородного семейства, – вымолвила королева. – Они состоят в гильдии более тысячи лет. А Бирны…

– Хватит! – перебила ее дочь. – Не смей так говорить! Эдон Бирн – капитан твоей гвардии. По-твоему, Амон родом не из уважаемой семьи?

– Разумеется, из уважаемой, – согласилась Марианна. – Но он – солдат, и его отец – солдат, так же как и его дед… Они хороши в своем деле. Служба – самое большее, на что они способны, – Марианна умолкла, давая дочери время подумать. – Амон был твоим другом. Но ты уже взрослая и потому должна осознавать, что между вами есть различия, которые делают все это невозможным.

– Делают невозможным что? – Раису трясло от возмущения. – Я не собираюсь выходить за него замуж! Я осознаю свою ответственность перед родом. Но Амон – мой друг. И даже если наша дружба перейдет во что-то большее, наши чувства никого не должны волновать, кроме меня самой, поскольку они никак не повлияют на преемственность.

– Поразмышляй о том, как это выглядит в то время, когда планируется твоя свадьба! – продолжала мать.

Раиса раскрыла рот, и слова начали вылетать из него, будто находились в заточении сотни лет.

– Если ты так переживаешь о том, как все выглядит, то лучше обрати внимание на себя и верховного чародея.

Марианна вскочила на ноги. Ее шаль слетела на пол.

– Раиса ана’Марианна! Что ты себе позволяешь? – рассудительный тон матери куда-то исчез.

– Я лишь хочу сказать, что люди говорят о тебе и лорде Байяре, – объяснила дочь. – По слухам, он оказывает на тебя чрезмерное влияние. И еще они… они говорят, что мой отец уже должен быть дома, – принцесса тяжело сглотнула, на ее глаза навернулись слезы. – Я бы хотела, чтобы так и было, – Раиса сделала реверанс. – С вашего позволения, ваше величество.

И девушка, не дожидаясь разрешения, развернулась и выбежала из комнаты. Однако она успела услышать:

– Я еще поговорю с капитаном Бирном! – Голос матери звучал высоко и пронзительно.

Правила посещения храма тоже были прописаны в Соглашении, как и все в жизни Раисы. Королеве и наследной принцессе следовало посещать его четыре раза в месяц. Сие означало – либо раз в неделю, либо четыре дня подряд.

В поселении Демонаи посещение храма считалось привилегией, а не обязанностью. Можно было провести четверо суток со всеми остальными в доме старейшины или отправиться в храм посреди леса, размышляя о Создательнице и законах природы. После этого Раиса всегда ощущала прилив сил и вдохновения. Она сосредотачивалась на себе и обретала уверенность.

А в замке Феллсмарча слишком многое отвлекало. Мать Раисы ходила в храм, как и положено, но превращала посещения в своего рода празднество. Королева отправлялась туда в компании придворных дам, артистов и слуг, которые разносили еду и напитки. «В конце концов, – говорила Марианна, – музыка, яства и вино были сотворены Создательницей, не так ли? А это нужно отпраздновать». Единственным отличием «храмовых» дней от остальных было отсутствие чародеев, бросающееся в глаза. Служители, похоже, смотрели на все это с неодобрением, но ничего поделать не могли. Марианна и ее дамы насмехались над ними за их же спинами.

Иногда Раисе казалось, что придворная жизнь организована таким образом, чтобы люди ни о чем не задумывались. В особенности о некоторых вещах. Но кое о чем, однако, стоило поразмыслить.

После спора с матерью девушке не хотелось никого видеть. Она поднялась в оранжерею и спряталась в маленьком храме, находившемся посреди лабиринта. Солнечные лучи проникали сюда сквозь крышу. Принцесса распахнула окна, чтобы весенний воздух проник внутрь.

Раиса уселась на каменную скамью. В голове роились мысли. Образы Мики Байяра, Амона Бирна, Марианны и Гавана Байяра сменяли друг друга. Постепенно разум успокаивался, и принцесса погрузилась в раздумья.

«Обуздай собственную лошадь, прежде чем пытаться оседлать чужую, – всегда говаривала ее бабушка. – Но сперва убедись, что седло – хорошее».

За один день она целовалась с двумя разными парнями – Амоном и Микой. Оба невероятно привлекательны, но каждый по-своему. И оба были для нее под запретом. Не поэтому ли они так влекли ее? Потому что это не имело ничего общего с отвратительной темой, связанной с замужеством? И потому, что она устала поступать так, как ей велят?

В некотором смысле она хранила верность своим предкам. Королевы династии Серых Волков славились своими увлечениями. Самой выдающейся являлась, естественно, Ханалея. Даже существовала книга о покоренных Ханалеей сердцах. Однажды Раиса застала Магрет за ее чтением.

Мысли принцессы перенеслись от романтики к государственным вопросам. Амон говорил про «глаза и уши». Да, ей нужны личные «глаза и уши».

В сознании Раисы всплыла картина будущего. Прямо перед принцессой простиралась вдаль широкая дорога. Что будет, если она последует по предначертанной ей стезе? Она заключит брак с кем-то, кого выбрала для нее мать. Девушка видела торжественное событие в ближайшем, а не в далеком будущем. И этому пути не было конца. Он затерялся где-то во тьме.

По обе стороны расходились дорожки – столь же узкие и заросшие, как тропинки в лабиринте. Заметить их оказалось очень сложно. Каждая таила в себе риск и неизвестность. В общем, другие пути были, но они были нелегкими.

Принцесса сидела, смежив веки. Кто-то присел на скамью рядом с ней. Раисе не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто здесь. Она глубоко вздохнула.

– Добрый день, Раиса, – поздоровалась Елена Демонаи. – Я могу составить тебе компанию?

– Добрый день, сеннестре Елена. Рада тебя видеть, – Раиса произнесла слово «мать» на языке племени. Она разомкнула веки. – Как ты нашла меня?

– Это древнее место, литлинг, – ответила бабушка. Ее смуглое лицо озарила улыбка, и ее зеленые глаза стали еще более проницательными. – Одно из немногих мест силы в Долине. Тебе оно еще пригодится.

Раиса снова задумалась. В Демонаи она научилась не задавать каждый вопрос, который приходит в голову, поскольку некоторые вещи становились понятными в нужное время.

– Я беспокоюсь, бабушка, – призналась девушка. – Путь, который ждет меня в будущем, вполне очевиден, но я не уверена, что он верный.

– Мы в Призрачных горах определяем верную дорогу по солнцу, звездам и знакам в природе, – ответила Елена. – Они подсказывают нам, правильно ли мы идем, и помогают избежать неприятностей. Как вы избегаете проблем на равнинах?

Раиса пожала плечами:

– Так же, как и на ярмарках. Я обращаю внимание на несоответствия. Например, бывает, что иногда кто-то говорит мне одно, а его глаза и жесты подразумевают совсем другое.

– А сейчас ты видишь такие несоответствия?

– Я слышу, как моя мать копирует речи лорда Байяра, – прямо ответила принцесса. – Раньше она говорила то, что думала. А сейчас… я и не представляю…

Елена кивнула.

– Что-нибудь еще?

– Я ощущаю, что попала в капкан, который готов захлопнуться, хотя сама еще этого не осознаю, – Раиса замялась. – Я видела волков на Ханалее во время пожара. Но мать вроде бы ничего не заметила.

– Что? – прошептала старейшина. – Династия Серых Волков в опасности. Неужели Марианна слепа? – она подняла взгляд на внучку. – По Соглашению верховный чародей магически привязан к королеве. По поведению лорда Байяра не скажешь, что он «привязанный» заклинатель. Что-то здесь не так.

– Что я могу поделать? – спросила Раиса.

– Может, королева желает погостить в поселении Демонаи? – предложила бабушка. – Ты сумеешь ее уговорить?

Девушка покачала головой.

– Вряд ли у меня получится, – ответила принцесса. – Она мной недовольна. Каждый раз, когда я завожу разговор о лорде Байяре, она начинает сердиться.

– Тебе нужно продолжать свои попытки, литлинг, – настаивала Елена. – Попробуй уговорить ее приехать в храм Демонаи. И будь осторожна с Байярами. Юный заклинатель очарователен и красив, но слишком не сближайся с ним. Не попадись в ловушку.

– Да, бабушка, – вымолвила Раиса.

– У меня есть для тебя подарок, – Елена вынула мешочек из оленьей кожи из кармана своего одеяния и протянула его внучке.

Девушка развязала шнурок, извлекла оттуда подарок и положила его себе на ладонь. Это был серебряный перстень на цепочке. На металле, потемневшем от старости, были выгравированы изображения вечно бегущих по кругу волков.

Принцесса решила, что кольцо будет велико для любого из ее пальцев.

Раиса взглянула на бабушку.

– Перстень… он выглядит очень старым, – произнесла девушка.

Вот и все, что она могла сказать.

Елена взяла украшение из рук внучки, с поразительной ловкостью расстегнула застежку и надела цепочку на шею Раисы.

– Эта вещь принадлежала Ханалее, – неожиданно вымолвила Елена.

– Ханалее? – поразилась девушка. – Но перстень слишком широкий для…

– Мы называем подобные вещи оберегами. Он защитит тебя от магических чар. Никогда его не снимай, – Елена поднялась на ноги. – А сейчас я сделаю все возможное, чтобы твой отец вернулся домой.

Спустя некоторое время Раиса зевнула и открыла глаза. Она сидела в лабиринте одна, ссутулившись в углу скамьи. Теплый южный ветерок развевал волосы принцессы. Неужели она спала и ей снился сон?

Но тяжелый перстень с бегущими волками, висящий на цепочке, холодил ей шею.




Глава 10

Снова в лабиринте

 Сделать закладку на этом месте книги

Раиса отправила посыльного в казарму к Амону с просьбой прийти в лабиринт этим вечером. Юноша написал в ответ, что не сможет, поскольку будет на службе. Принцесса повторила попытку на следующий день, но результат был тем же. После третьего отказа девушка пригрозила другу, что навестит его прямо в казарме. Только тогда он согласился на встречу.

Ну а Мика прислал принцессе умопомрачительный букет цветов и несколько записок, в которых просил о свидании. Раиса проигнорировала ухаживания чародея. Будет знать, как бежать к отцу жаловаться!

Ночью принцесса уже увереннее шагала по каменному тоннелю. Она освещала путь свечой и громко топала, чтобы распугивать крыс. Конечно, одежда девушки на этот раз была практичнее. Она облачилась в юбку для верховой езды и облегающий жакет. Поэтому Раиса с легкостью взобралась вверх по лестнице, зажимая свечу в зубах, будто пират.

Металлический люк, скрывающий вход в тоннель, с грохотом откинулся наружу. Амон вскочил со скамьи и вытащил меч из ножен. Юноша развернулся на пятках, осматриваясь по сторонам.

– Кости Ханалеи, Раиса! – воскликнул солдат, качая головой и убирая меч в ножны. – Я был уверен, что ты перекроешь вход в тоннель!

– Такого я не говорила, – ответила принцесса, падая на скамью. – Мне нравится, что у меня есть потайной выход, – когда парень раскрыл рот, она подняла руку, прося его жестом молчать. – Прошу тебя, не начинай. Сядь. Ты стоишь надо мной, как равнинный священник.

Амон послушался, но отодвинулся от девушки подальше, словно она могла его чем-то заразить. Поза юноши была официальной и напряженной, а руки он сложил на коленях.

– Почему ты избегал встречи со мной? – сразу спросила Раиса.

– Я не из… – он замолчал, когда увидел ее недовольный взгляд. – Ладно. Просто… мой отец побеседовал со мной.

– И что он тебе сказал?

– Ну… – лицо парня залилось краской. – Много чего… Но самое главное, что я служу в гвардии и должен быть на службе целый день… каждый день. Раз наша работа защищать королевскую семью, мы обязаны соблюдать определенную… дистанцию, – он прочистил горло. – И… в этом есть здравый смысл.

– Какой смысл? Мне нельзя иметь друзей?

Раиса понимала, что она не права, но была не в настроении играть честно. А сейчас Амон оказался единственным, на ком она могла отыграться. Более того, он лишь тогда забывал о воинском долге и превращался в прежнего Амона, когда выходил из себя.

– Да, мы друзья, но мы…

– Но нам запрещено общаться. Да? – Раиса перекинула длинную косу на грудь и начала переплетать волосы.

– Мы можем общаться, но…

– Но только если вокруг нас куча людей? – она пододвинулась к нему. – Это не слишком близко? – она придвинулась еще. – А если так? – она прижалась к парню боком.

– Раиса, ты хотя бы дашь мне закончить предложение? – разозлился Амон, но не стал отодвигаться. – Я не знаю, откуда все это берется, но отец заявил, что уже ходят слухи. Он пригрозил, что отправит меня в Меловую гавань, если опять услышит нечто подобное.

Принцесса положила ладонь на его руку.

– Не отправит.

Меловая гавань была портом в Индиосском океане и находилась в сотнях миль от Феллсмарча. Солдат выгнул бровь.

– Так точно, отправит. Если ты, конечно, именно на это и рассчитывала…

– Ты позволишь Мике Байяру указывать, с кем я должна встречаться?

Юноша удивленно уставился на Раису.

– Что?

– Мика доложил своему отцу, что видел нас той ночью у моих покоев. Лорд Байяр передал его слова королеве, и она поговорила с капитаном Бирном.

– И королева к этому причастна? – он изумленно вытаращил глаза и откинул волосы назад. – Я не понимаю, – парень задумался. – Мне стало интересно, может, ты с Микой, ну… – Амон запнулся и задумался. – Той ночью… я не представляю, если… – он растерялся и опустил голову.

Естественно, данную тему Раисе совсем не хотелось обсуждать с Амоном Бирном.

– Не обращай внимания на Мику, – ответила она. – Он просто привык поступать, как хочет. Но что-то идет не так. Я пока не могу понять, что именно. Мне нужны друзья, которым я смогу доверять. Мне необходим кто-то, кто будет на моей стороне.

– Я на твоей стороне, Раиса, – тихо произнес Амон. – Тебе ведь это известно.

Она взяла его за руку.

– Тогда помоги мне.

Юноша с тревогой посмотрел на принцессу.

– Как я могу тебе помочь?

– Я нуждаюсь в «глазах и ушах». Мне важно быть осведомленной о том, что происходит в королевстве, в Совете чародеев, на горе Серая Дама – везде. Я ощущаю себя канарейкой в клетке. Я вижу только четыре стены, в то время, как замок окружают враги, которые подбираются все ближе.

– Что? – пораженный юноша уставился на нее, без сомнения, стараясь разглядеть признаки сумасшествия или опьянения. – О чем ты говоришь?

– Ты ведь слышал о том, что кровным королевам являются образы, предсказывающие будущее? – Амон кивнул. – А я чувствую себя так же, как в день пожара на Ханалее. Я – в ловушке. Я окружена пламенем, огонь движется на меня, а бежать некуда.

– Хорошо, – Амон прокашлялся. – А как ты определяешь, что твое предчувствие не ложное? Мне, к примеру, иногда снятся ночные кошмары, но они не сбываются.

– Возможно, у меня разыгралось воображение, – ответила она. – Но я не имею права рассчитывать на это.

– Ты разговаривала с королевой? Похоже, сейчас – самое время.

– Дело в том, что она, вероятно, тоже является частью проблемы, – произнесла Раиса. – Я пыталась поговорить с ней, что в итоге привело к ссоре.

Принцесса умолкла, заметив тревожный взгляд солдата. Раиса и Амон постоянно не соглашались друг с другом. Но сейчас все выглядело так, будто она хотела переманить парня на свою сторону и действовать против королевы, за которую он поклялся отдать жизнь.

– Одного предчувствия недостаточно, чтобы делать настолько серьезные выводы, – наконец пробормотал Амон.

– И люди как-то странно себя ведут, – продолжала убеждать его Раиса. – Моя мать постоянно твердит, что мне не стоит выходить за южанина, потому что в тех краях все очень нестабильно.

– Наверное, она взволнована из-за того, что ты взрослеешь, и нервничает из-за твоего совершеннолетия… – Амон протянул к ней руку. – Все родители переживают подобное. Я помню день Именования моей сестры Лидии. Отец допрашивал и запугивал каждого парня, который к ней приближался.

– Ну, может, и так… Мне кажется, она торопится поскорее выдать меня замуж. Она заявила, что ей хочется решить этот вопрос. Что она не сможет быть поблизости все время. Будто ей известно что-то, чего не знаю я. Хотя я еще даже не совершеннолетняя и вокруг нет ни одного подходящего кандидата.

– Значит, твое замужество состоится в ближайшем будущем? – произнес Амон обвиняющим тоном.

Раиса пожала плечами.

– Если бы я могла что-то утверждать… – печально произнесла она. – Я не хочу замуж. Мне ведь пятнадцать лет.

– Ну а мне семнадцать, – сказал Амон. – И осенью я снова отправлюсь в военную школу. Ладно. Чем ты хочешь, чтобы я занимался? За кем я должен следить?

– Не совсем следить. К примеру, я уже получаю информацию из Демонаи, которая является для меня бесценной. Горцы не пытаются угодить мне. Они не относятся ко мне, как к пустоголовой кукле. В некотором смысле они уважают меня более, чем кто-либо другой.

– Какую информацию ты хочешь получать от меня?

Принцесса выпрямилась.

– Я считаю, у всех проблем есть два источника: войны на юге и Совет чародеев на горе Серая Дама.

– Как насчет народа Феллсмарча? Что, если они замышляют нечто вроде восстания? – предположил Амон.

– Зачем? – нахмурилась она. – Народ любит королеву. Когда мы проезжаем по Феллсмарчу, горожане улыбаются и бросают цветы к нашим ногам.

Юноша вздохнул и с жалостью посмотрел на принцессу.

– Что? – раздраженно спросила Раиса.

– Они нищие и голодают. Судя по тому, что я видел, королевская стража вечно их шпыняет.

– Не может быть! – возразила она. – Стража защищает народ.

– Раиса, ты бывала в районе Южного моста?

– Конечно. Я посещаю их храм и проезжала там сотни раз. Он захудалый, но…

– Дай-ка угадаю. Ты каталась в карете с охраной по Тракту, а гвардейцы стояли навытяжку по обе стороны дороги.

Девушка неохотно согласилась.

– Верно.

– Ты не можешь говорить о том, что происходит в реальности, ведь ты от нее… ограждена. Последние две недели я нес дозор в пешем патруле на Южном мосту и на Тряпичном рынке. Хочешь – поведаю тебе о том, что случилось совсем недавно? Вчера на Южном мосту обнаружили шестерых убитых – четырех парней и двух девиц – все примерно нашего возраста. Их пытали, а после задушили.

– Святая Ханалея… – прошептала она. – Я ничего не слышала! Кто бы мог сотворить такое?

– Хороший вопрос. Они принадлежали к уличной банде «южан». Сержант МакГиллен уверен, что это месть «тряпичников» – их врагов.

– Месть… за что? – Раиса невольно наклонилась вперед.

– «Южане» поколотили главаря банды «тряпичников» пару дней назад. Кстати, его называют Кандальником. Он носит серебряные браслеты – это его отличительный знак. МакГиллен был в курсе, где его подкараулить. И мы схватили Кандальника сегодня утром, когда он выходил из таверны.

Амон откинул волосы со лба.

– Он наш ровесник. МакГиллен считает, что он мог убить шестерых.

– Вы допросили Кандальника? – заволновалась принцесса. – Он что-нибудь говорил в свое оправдание?

– Ну, сперва МакГиллен, как обезумевший, поколотил его дубиной и вытащил его кошелек, – ответил солдат.

– Что? – девушка покачала головой, не веря своим ушам. – Зачем он так поступил?

Юноша хмыкнул.

– МакГиллен – хулиган и вор. Я остановил его. И теперь у меня нет сомнений, что я попал в его «черный список». Если бы мой отец не был капитаном гвардии, МакГиллен забил бы Кандальника до смерти. Кстати, сержант заявил, что я слишком молод и не знаю улиц, поэтому мне еще многому предстоит научиться.

– И они постоянно занимаются подобными вещами?

Амон кивнул.

– Несколько раз уже за то время, пока я был с ними.

– Но что случилось? С Кандальником, я имею в виду.

– Я настоял на том, чтобы они отвели парня в караульное помещение и допросили должным образом. Но он вырвался, когда мы проходили по Южному мосту. Бедолага спрыгнул в реку. Возможно, он утонул, – Амон кисло улыбнулся. – Кандальник неглуп, если сумел такое провернуть. Если бы меня тащили на допрос к МакГиллену, я бы тоже сделал все возможное, чтобы сбежать. А теперь сержант и остальные считают меня виноватым в том, что они упустили главаря банды. Вероятно, так оно и есть, – солдат понурился.

Раиса наклонилась к юноше, пытаясь разглядеть лицо друга.

– Как ты считаешь, он виновен?

Амон отвел взгляд.

– Похоже на то. Но правды никогда не добьешься с помощью пыток, – он покосился на принцессу. – Но я могу поклясться в том, что люди на Южном мосту и на Тряпичном рынке жутко боятся королевской гвардии. И неспроста, – серые глаза Амона стали суровыми. – Я бы лично связал МакГиллена и оставил его в каком-нибудь переулке Тряпичного рынка на целую ночь. А потом бы поглядел на то, во что он бы превратился наутро.

«Амон меняется, – подумала Раиса, – я с трудом его узнаю. Он видит реальную жизнь, действует, учится, а я сижу в замке и изучаю, как правильно пользоваться вилкой. Я как тепличный цветок».

Она положила ладонь на руку юноши.

– Я позабочусь о том, чтобы МакГиллена сняли с должности, – пообещала Раиса.

Амон наконец-то улыбнулся по-настоящему.

– То есть расскажешь королеве, что встречалась со мной и я предложил сместить сержанта? Думаю, не стоит, – заметил он. – Нет необходимости. Я уже побеседовал с отцом. И он все сделает. Но стража полна таких МакГилленов. Это рай для головорезов. Капитан не сможет серьезно повлиять на гвардейцев. А ведь раньше такого не бывало.

Раиса поднялась и принялась прохаживаться взад-вперед.

– Вот именно! Как я могу быть наследной принцессой и не знать, что происходит в моем королевстве? – она замерла и обернулась к Амону. – Значит, народ голодает?

Юноша согласно склонил голову.

– Да. У нас мало что выращивают. Долина плодородна, но, помимо нее, – подходящих земель мало. И наши зимы чересчур долгие. Золото, серебро и медь не очень-то и съедобны. Наши запасы зерна напрямую зависят от торговли с Арденом, Тамроном и другими южными королевствами. В условиях затяжных войн то небольшое количество провианта, которое отправляется с юга на север, стоит дорого. Не каждый может позволить себе наесться до отвала, – парень сделал паузу и продолжил, как обычно поражая своей прямотой: – Ты ни о чем подобном никогда не размышляла, потому что у тебя полно еды. Как и всего остального.

Принцесса оказалась потрясена.

– Я не желаю быть такой королевой, – выпалила она. – Беспечной, эгоистичной, поверхностной и…

– Ты и не будешь, – перебил ее солдат. – Я совсем другое хотел сказать.

– Нет, Амон. Ты прав. И я это заслужила. Я должна найти какой-то способ помочь народу.

Но что же ей делать? Раиса жила в замке, где практически ежедневно устраивали празднества, ее гардероб ломился от нарядов, однако она не имела собственных денег на карманные расходы. Девушка могла попробовать поговорить с королевой, но она уже предприняла неудачную попытку повлиять на мать. После недавней перепалки ей стало ясно, что Марианна скорее готова потратить лишние средства на свадьбу дочери, чем на что-то иное. Но Раисе хотелось хоть что-то предпринять. Сделать что-то очень важное. Достойное королевы, которой она собиралась стать.

Ей казалось, что она не приносила никакой пользы с тех пор, как вернулась в Феллсмарч из Демонаи. А если ей опустошить шкаф, продав свои вычурные платья на Тряпичном рынке? А на вырученные средства купить еду беднякам?

Хотя это не принесло бы много денег.

Внезапно у нее возникла идея. Чем больше она о ней думала, тем больше она ей нравилась. Принцесса посмотрела на Амона:

– Спасибо, что рассказал мне правду. Теперь ты мне поможешь?

Юноша с подозрением покосился на Раису.

– Как?

– Прошу тебя, донеси послание до Демонаи и передай его моей бабушке Елене.

Амон колебался.

– Мне нужно знать его содержание, – пробурчал он.

– Я хочу попросить ее отправить одного из лучших торговцев на встречу со мной послезавтра в храме Южного моста.

– Почему именно там? – осведомился юноша. – Он не может приехать сюда?

– Там меня вряд ли узнают. И в храме есть кое-кто, с кем мне нужно пообщаться. Тебе известно о служителе Джемсоне?

– Конечно, – ответил юноша, явно недоумевая, откуда Раиса могла услышать о священнике. – Каждый на Южном мосту знает Джемсона. Но… как ты собираешься туда попасть?

Девушка пожала плечами:

– Я замаскируюсь. Ты ведь сам сказал, мне надо почаще выбираться в город и наблюдать за тем, что происходит на самом деле.

– Что? – Амон вскинул руки и не на шутку встревожился. – Я это не имел… Тебе нельзя отправляться на Южный мост в одиночестве. И меня не волнует, что ты собралась замаскироваться!

– Тогда ты составишь мне компанию, – Раиса весело заулыбалась.

Какое приключение! Прямо как в прежние времена!

– Я не смогу обеспечить твою безопасность, – сгоряча юноша вцепился в ее руку, желая перетянуть девушку на свою сторону в споре. Его пальцы были теплыми, а ладонь огрубела от тренировок с мечом. – Перестань, Раиса! Почему т


убрать рекламу







ебе обязательно нужно идти туда одной? Придумай что-нибудь. Дескать, ты намереваешься поехать в храм на службу.

Принцесса сжала губы.

– Я снова окажусь в той же ситуации, Амон! Вооруженная стража, карета, процессия… Нет, такого мне не нужно! Я хочу честных ответов, и я не получу их с сопровождением.

– Если ты отправишься в район Южного моста, тебе необходима вооруженная охрана, – она промолчала, и солдат продолжил: – Что ты задумала?

– Я еще не до конца уверена, что это сработает, поэтому пока не буду отвечать.

– А если я не смогу пойти с тобой? Вероятно, я буду при исполнении обязанностей всю оставшуюся неделю.

Раиса выпрямилась.

– Ладно. Но я пойду в храм. С тобой или без тебя. Если ты хочешь присоединиться ко мне, встретишь меня послезавтра вечером в самом конце разводного моста!

– Ты собралась идти туда вечером? – Амон выглядел так, словно сбылись его самые большие страхи.

– Да, а что? – ответила она. – Меньше вероятности, что меня узнают в темноте.

– Зато увеличится шанс, что тебе перережут горло! Или что хуже… – солдат встал со скамьи и навис над Раисой, словно пытался таким образом заставить ее изменить свое мнение. – Тебя посетила плохая идея. Откажись от нее – или я расскажу отцу, и он прикажет кому-нибудь подкараулить тебя.

Раиса посмотрела на Амона в упор, хотя для этого ей пришлось запрокинуть голову.

– И если ты так поступишь, я подожду, а потом все равно отправлюсь в храм.

Так уж повелось у них с самого детства, и это было неизменным. Принцесса всегда выдвигала смелые и рискованные идеи, а Амон помогал претворить их в жизнь.

Несколько мгновений они стояли и буравили друг друга взглядами.

– Может, у меня не получится добраться до Елены, – пробурчал парень.

Раиса поняла, что победила.

Но… почему он так легко сдался? Раиса пытливо вглядывалась в его лицо. Юноша отвел взгляд. Наверное, обдумывал какой-нибудь план или нечто подобное… Ладно. Так или иначе она с этим разберется. Принцесса уже намеревалась подарить парню вполне невинный поцелуй в щеку, но внезапно он наклонил голову, и губы Раисы коснулись уголка его рта. Она резко отстранилась.

Теперь они внимательно смотрели друг другу в глаза. У Амона оказалась такая приятная на ощупь щетина…

– Что ж, – Раиса разволновалась, и ее щеки зарделись, – спасибо, что пришел. Полагаю, ты мой единственный друг.

И она направилась в центр храма – ко входу в тоннель.

– Даже если не сможешь отправиться со мной на Южный мост, встретимся здесь через неделю, и я расскажу, как все было.

– Если через неделю ты будешь жива, – пробормотал он.

Принцесса лукаво улыбнулась.

– Закрой за мной вход, хорошо?

И она начала спускаться по лестнице.

Такой воодушевленной после возвращение в замок Раиса себя еще не ощущала. Однако она чувствовала себя виноватой. Было нечестным просить Амона, и Раиса это понимала. Он мог потерять гораздо больше, чем она. Парень служил в королевской гвардии и дал клятву защищать царственную особу. А его собственный отец наказал сыну соблюдать дистанцию при общении с Раисой. Но, в конце концов, она ведь не уговаривала его совершить государственную измену. Она – наследная принцесса, а значит, Амон находится у нее в подчинении. Но у юноши уже возникли проблемы из-за Раисы. Как известно, Байяры были опасными врагами, и Мика, конечно, будет выискивать шанс отомстить солдату.

Как бы она ни пыталась себя оправдать, но в случае, если все раскроется, расплачиваться будет именно Амон. И ссылка в Меловую гавань – самое безобидное из возможных наказаний.




Глава 11

Убежище

 Сделать закладку на этом месте книги

Колокола храма Южного моста прозвонили четыре раза. Звуки эхом отразились от мощеных камней и прокатились по брусчатке. Колокола возвещали о том, что сейчас – четыре часа утра и любому разумному человеку следовало спать в постели у себя дома. Факелы по обе стороны от входа в святилище до сих пор горели, приветствуя нуждающихся в любое время суток, однако Хан предпочел бы спрятаться в темноте. Парень вжался в стену, чтобы укрыться в тени здания, взялся за изящное дверное кольцо и вновь ударил им по деревянной двери. Юноша постоянно оглядывался: он боялся, что его либо схватит за плечо сильная рука гвардейца, либо в его тело вонзится холодная сталь.

Алистер услышал шаги за дверью, затем раздался скрежет отодвигающейся задвижки. Дверь распахнулась.

Послушница в белом с удивлением уставилась на Хана. Ее светлые волосы были всклокоченными после сна. Девушка оказалась ровесницей беглеца.

– Благослови тебя Создательница! – зевая, произнесла она. Чем внимательнее она всматривалась в Хана, тем шире раскрывались ее глаза. – Что с тобой стряслось, приятель? – спросила она. В ее речи явно узнавалось произношение Южного моста. – Ты дрался? – с любопытством спросила послушница, похоже, остатки ее сна улетучились.

– Мне нужно где-то укрыться, – признался он и добавил: – Пожалуйста.

Девушка по-прежнему стояла не шевелясь.

– Клянусь Создательницей, я не собираюсь никому причинять вреда.

Парень слегка пошатнулся. Послушница обняла его за талию, провела внутрь храма и помогла усесться на каменную скамью. Потом быстро отстранилась, отряхивая одежду.

– От тебя так несет! – она состроила гримасу отвращения.

– Прошу прощения. Я упал в реку. – Хан закрыл глаза: у него резко закружилась голова.

– Что с твоей рукой? – с тревогой спросила послушница.

Он проигнорировал вопрос.

– Можешь разбудить служителя Джемсона? Пожалуйста. Это очень важно.

– Хм‑м… вряд ли он придет в восторг, если его разбудят в такой ранний час, – сказала она. – Можно я передам ему послание попозже?

Хан молчал и не открывал глаза. Спустя некоторое время он услышал звук удаляющихся шагов девушки. Юноша практически заснул, но внезапно до его ушей донеслось бормотание Джемсона. Голос становился все громче.

– Как сильно он покалечен, Дори? Ты уверена, что это не один из наших послушников?

– Служитель Джемсон, я бы не сумела его узнать, даже если бы была с ним прежде знакома. Его покалечили. Вот он.

Хан разлепил веки и увидел высокого и сурового священника.

– Господин Алистер? Слава Создательнице, вы живы! Я предполагал самое худшее.

– Где Мари? – сразу спросил парень.

– Она в безопасности. Мари в опочивальне. Послушники согласились за ней приглядывать. Я отправил послание вашей матери, чтобы она не волновалась.

Хан с трудом приподнялся, опираясь на руку.

– Нужно отвести ее с Южного моста на Тряпичный рынок, – промямлил он. – Никто не должен знать, где я живу и что у меня есть сестра.

Джемсон покосился на Дори, которая затаила дыхание.

– Все, Дори, – произнес он. – Ступай. Я сам справлюсь.

Девушка с неохотой подчинилась, постоянно оглядываясь на Алистера и служителя. Джемсон опустился на колени – при этом его облачение зашуршало – и посмотрел на парня в упор.

– Скажи мне честно, Хансон, ты имеешь отношение к убийствам «южан»? – твердым голосом произнес священник. – Мне нужно знать правду.

– Нет, сэр, – прошептал Хан. – Клянусь.

– У тебя есть идеи, кто мог так поступить? И почему? – вымолвил Джемсон.

Хан покачал головой:

– Нет. Но обвиняют меня. Королевская стража охотится за мной, – он уставился на свои сапоги. – Простите, что впутываю в это вас. Я уйду, если вы попросите. Но… мне нужно затаиться, а сейчас мне больше некуда деваться. Добраться бы как-то до Марисских Сосен… Там я могу переждать какое-то время. Но сперва мне нужно закончить кое-какие дела в городе.

– Не нравится мне это, – пробормотал Джемсон. – Сегодня утром ты тоже говорил про всякие дела и вернулся весь в крови, скрывающийся от стражи. Думаю, тебе лучше и правда уйти.

– Но мне надо разобраться с теми, кто прикончил «южан», – возразил Алистер. – Я хочу понять, действительно ли тут замешаны «тряпичники». И я не могу вечно скрываться в горах. Не могу бросить мать и Мари.

– Да, понимаю, – согласился служитель. – Но сейчас тебе нужно подумать и о собственном здоровье. Если я не ошибаюсь, у тебя сломана рука.

Хан придерживал раненую руку здоровой. Она распухла от локтя до кисти и приобрела жутковатый сине-зеленый оттенок. Серебряный браслет до боли сдавливал ее, врезаясь в кожу.

– У меня нет денег на врача, – произнес юноша. – Может, если забинтовать ее, она выдержит какое-то время… пока я не доберусь до Марисских Сосен.

– Полагаю, я знаю того, кто тебе поможет, – сказал служитель. – Ты сможешь встать?

Хан кивнул.

– Пойдем со мной, – проговорил служитель.

Джемсон помог Хану подняться на ноги и повел его по проходу, одной рукой придерживая парня за локоть здоровой руки и держа светильник в другой. Обычно шумные коридоры были пугающе тихими. Храм погрузился в сон.

Джемсон провел Хана мимо алтаря, после чего направился к классам и опочивальням, выложенным камнем, где проживали послушники и постояльцы. Они прошли по залитому лунным светом внутреннему двору, и священник отворил дверь в комнату с видом на сад, где выращивали целебные растения. Алистер увидел две узкие койки, стол, стул, кресло-качалку, ванну для купания, сундук и умывальник с тазом.

Священник водрузил светильник на стол.

– Ложись и отдыхай. Я скоро вернусь.

Хан рухнул на кровать. Его переполняло чувство благодарности и вины: ведь он был в грязи, но оказался слишком изможден, чтобы постараться хоть как-то привести себя в порядок. Просто спрятаться где-нибудь и поспать несколько часов – вот что уже являлось для парня счастьем. Рука Алистера пульсировала от боли, но усталость заставила его провалиться в беспокойный сон.

Вроде бы всего через несколько минут парень проснулся, напуганный тем, что кто-то вошел в комнату и уселся на край постели. Хан потянулся к своему ножу, однако ничего не обнаружил.

– Одинокий Охотник, что с тобой сотворили равнинники? – Ива положила сумку со снадобьями рядом с собой и дотронулась ладонью до горячего лба юноши.

– Ива? – во рту парня так пересохло, что он с трудом мог говорить. – Что ты здесь делаешь?

Старейшина Марисских Сосен никогда не бывала в городе. Она утверждала, что от этого теряется ее сила.

– У меня дела в Феллсмарче, – ответила она. Женщина осторожно пощупала руку Хана. Ее прикосновения были словно прохладный ручей, смывающий боль стремительным потоком.

Старейшина встала, наполнила чашу водой из кувшина и высыпала туда содержимое мешочка, расшитого бусинами.

– Вот, – протянула она напиток Хану. – Выпей. Я добавила кору ивы, которая снимет боль.

В снадобье была не только кора ивы, но также и пестрянка и, пожалуй, что-то еще, поскольку у парня начались галлюцинации. Хлопнула дверь, и до Хана вроде бы долетел голос Танцующего с Огнем:

– Что произошло с Одиноким Охотником? Кто это сделал? Дай я на него погляжу.

Ива что-то ответила. Вероятно, она пыталась убедить сына уйти. Раздалась торопливая поступь, и Алистер увидел, что Танцующий склонился над ним. Друг тяжело дышал, его глаза сверкали от негодования, лоб блестел от пота, а волосы свисали влажными прядями. Он был одет в белое одеяние послушника, отчего смуглое лицо горца казалось еще темнее.

– Одинокий Охотник! – прошептал он, протягивая руки к Хану.

Кожа Танцующего полыхала и сияла, языки пламени, извиваясь, плясали вокруг юноши. Хан прикрыл глаза здоровой рукой. Ива и Джемсон старались оттащить горца от Алистера.

– Сын мой, ты ему не поможешь, – строго проговорила Старейшина. – Иди вместе со служителем и позволь мне исцелить Хана. Пожалуйста.

– Танцующий! – Алистер хотел привстать, но не смог: снадобье совсем лишило его сил.

Его друг был болен. Он был в огне! Танцующий. С Огнем!

Спустя мгновение к Хану подошла Ива. Он пытался поговорить с ней, спросить, что случилось, но язык отказывался ему подчиняться. Парень почувствовал, что женщина выпрямила его сломанную руку. Целительница прочитала какое-то заклинание, наложила жесткую повязку на руку и прибинтовала ее к телу юноши. Больше Алистер ничего не помнил.

Он очнулся ближе к вечеру. Солнечный свет лился в окна, в саду пели птицы. Дверь была приоткрыта, и до ноздрей Хана долетал цветочный аромат. Все опять стало хорошо.

Парень посмотрел на себя. Каким-то образом его вымыли и переодели в белое одеяние послушника. Кошель лежал на столике возле кровати, но одежда Хана куда-то исчезла. Отек практически спал, а рука оказалась накрепко прибинтована к груди. Только тупая боль напоминала о том, какие адские мучения испытывал Алистер. Если повезет, в конце недели он сможет полноценно использовать руку. Он знал, как сильна Ива в целительстве.

В сознании всплывали разрозненные картины – яркие, как пятна невысохшей краски. Дубина МакГиллена обрушивается на его голову. Танцующий с Огнем полыхает пламенем. Встревоженное лицо Ивы приближается к нему.

Парень спустил ноги с кровати и поднялся, пошатываясь. Тут он понял, что умирает от голода. Это было последствием скорого лечения – после него всегда безумно хочется есть. Хан побрел к выходу и выглянул во двор. Он заметил Дори, которая направлялась к нему и, судя по всему, с подносом.

– Мать Ива сказала, ты захочешь подкрепиться, – произнесла девушка. – Рада видеть, что тебе уже лучше.

Дори внесла поднос в комнату и водрузила на стол. Села на свободную койку, приподняла колени и оперлась ступнями о металлическую раму. Как будто планировала остаться здесь ненадолго. У послушницы было хорошенькое округлое личико, которое слегка портили узкие синие глаза. Уголки ее тонких губ были опущены и придавали девушке печальный вид. Хан не мог судить об остальном, поскольку ее стан скрывало мешковатое одеяние, но, похоже, фигура у послушницы была роскошной.

– Что ж, спасибо. – Хан присел на свою кровать и снял салфетку с подноса.

Парень предположил, что увидит кашу или другие немудреные яства, однако обнаружил изрядный кусок сыра, толстый ломоть черного хлеба и фрукты. Алистер принялся уплетать еду, запивая ее водой из чаши.

– Меня зовут Дори, – послушница наклонилась, и ее лицо оказалось совсем близко от Хана. Можно подумать, девушке стало обидно, что он уделяет пище гораздо больше внимания, чем ей. – А ты – Кандальник Алистер, – ответила она за Хана и с умным видом кивнула. – Я слыхала о тебе. Собственно, как и все.

– Приятно познакомиться, – пробормотал он с набитым ртом.

– Это первый год, как я стала послушницей, – продолжала она. – Ну а раньше я жила на Черничной улице.

– М‑м‑м, – промычал он и, заметив ее выжидающий взгляд, добавил: – Почему ты решила стать послушницей?

– О, то была идея моей матери! – воскликнула девушка. – Одним ртом в доме меньше. Хотя я могла пойти в прислуги.

– Ясно. И как тебе? Нравится?

– Да вроде бы, – девушка уныло подергала свое одеяние. – Только надоело вечно носить вот это, – призналась она. – Хоть бы они были разноцветными. Но… – она наклонилась еще ближе и произнесла заговорщицким тоном: – А каково тебе… быть таким? Ну… главарем «тряпичников»? Говорят, за твою голову дают тысячу «девушек».

– Никакой я не главарь, – Алистер задумался, а не написать ли ему эти слова спереди – на своем белом балахоне послушника? – Люди часто ошибаются. Я не вожусь с бандами.

– Ага, – Дори явно разочаровалась. – То есть ты даже никого не прикончил? – После паузы она продолжила: – Но у тебя такие же светлые волосы, как у него. Я никогда не видела такого белобрысого парня. Они практически такие же, как и мои. Гляди! – она намотала прядь волос на указательный палец и продемонстрировала ее Хану. – Твой отец был светлым?

– Не знаю. Я не помню его. – Хан доел сыр с хлебом и облизал пальцы. – Спасибо за ужин, – он зевнул и лег на кровать, надеясь, что девушка поймет намек и удалится восвояси.

Но не тут-то было. Дори встала и уселась на край его постели. Схватила юношу за запястье здоровой руки и отвернула рукав.

– Серебро? – она уставилась на парня так, будто он украл ее кошелек. – По-любому ты – Кандальник Алистер.

– Какая тебе разница? – Он в тысячный раз пожалел, что не мог снять эти проклятые браслеты.

– Болтают, что ты подкупаешь «синие мундиры», – затараторила Дори. – И что в твоем тайном дворце повсюду разбросаны драгоценности – золотишко, бриллианты и прочие блестящие камешки, которые ты стащил у богачей. Ты обвешиваешься золотом и требуешь выкуп за богатых женщин, а они теряют от тебя голову и не хотят, чтобы ты их отдавал.

– Понятия не имею, откуда берутся такие слухи, – возразил он, отчаянно желая, чтобы Дори поскорее ушла.

– А еще, когда ты их отпускаешь, ты разрешаешь им забрать любую драгоценность. Они берут колечко, или какую-нибудь висюльку, или что-то еще. И никогда ни за что не расстаются с подарком – кладут его себе под подушку. А некоторые даже уходят в храм, потому что после тебя им никто не нужен.

Хан едва не расхохотался, но инстинкт самосохранения вовремя предупредил его о сдержанности.

– Думай своей головой! – ответил юноша. – Мне всего шестнадцать. Разве что-то из этого может быть правдой? Кроме того, я завязал c улицей.

Послушница изумленно воззрилась на Хана. Ее глаза были ясными и голубыми, как безоблачное небо.

– Я не верю. Зачем тебе бросать банду?

Ему совершенно не хотелось объяснять Дори, что в эту войну он ввязался еще давным-давно. Уличное существование заманчиво. Ты распоряжался жизнями и смертями и контролировал торговлю в пределах нескольких кварталов, что позволяло тебе чувствовать власть. Люди, завидев тебя вдали, переходили на другую сторону. Девчонки хотели встречаться с главарем банды. В конце концов, твоя собственная история обрастала легендами. Ты уже не помнил, кто ты, и не знал, на что способен. Ты становился зависимым от жестоких драк за Тряпичный рынок, за наживу и выживание. А школа и семья казались скучными приложениями к городской реальности, полной риска.

Хан был хорош в этих делах. Безумно хорош. Или просто был безумным. Он делал такие вещи, о которых сейчас даже вспоминать не хотел.

Встревоженный голос Дори прервал его размышления.

– У тебя есть возлюбленная? – осведомилась она, крепко держа его руку. – У меня вот нет парня.

Алистер понимал, что его пытались перетянуть на весьма зыбкую почву. К счастью, кто-то возник в дверном проеме – кто-то маленький, как ангел, посланный с небес.

– Хан!

Это была Мари. Она и стала той самой причиной, по которой он покончил с прежней жизнью. Дори отпустила его руку и пересела на соседнюю кровать. Хан с трудом поднялся, а его младшая сестренка бросилась в его неловкие объятия: обнимал-то он ее одной рукой.

– Мне сказали, что ты ранен. Что с тобой случилось? Куда ты вчера ходил? Почему не вернулся?

– На меня напали в переулке, – ответил Хан, и это было абсолютной правдой. – Наверное, мне нужно будет пожить в другом месте некоторое время. Но сначала я отведу тебя домой.

– Где вы живете? – заинтересовалась Дори, переводя взгляд то на парня, то на его сестру.

– На Булыжной улице, над конюшней, – выпалила Мари.

Алистер не успел ее остановить.

Он не понимал, почему ему этого хотелось, но ему стало как-то неуютно от мысли, что Дори теперь знает, где его можно найти.

И он все-таки надеялся когда-нибудь возвратиться домой.

– Какие вы смешные в своих балахонах! – засмеялась девочка. – А твои волосы торчат, – она смочила пальцы и попыталась пригладить шевелюру Хана. – Служитель Джемсон сказал мне, чтобы я проверила, проснулся ли ты. Он попросил, чтобы ты заглянул к нему в кабинет. Прямо сейчас. Если сможешь дойти, – и она потянула брата за руку.

– Ах! Что ж… Пообщаемся в другой раз, Дори.

«Если я не успею от тебя спрятаться», – мысленно добавил юноша.

Кабинет Джемсона был завален книгами. Фолианты стояли на полках шкафов, доходивших до потолка, а другие книги, которым не хватило места, занимали практически все горизонтальные поверхности. Свернутые пергаменты хранились в специальных нишах, а развернутые свитки покрывали стол – их придерживали небольшие камни. На стенах висели карты далеких земель. В комнате пахло кожей, пылью, маслом для светильников и знаниями.

Когда Алистер был маленьким, он иногда часами пропадал в кабинете. Служитель никогда не приказывал мальчику вымыть руки, прежде чем дотрагиваться до переплетов с золотым тиснением, и не ворчал, чтобы тот аккуратнее перелистывал хрупкие страницы. Джемсон никогда не предостерегал Хана, чтобы тот не проливал чернила, когда переписывал отрывки, и не говорил, чтобы он не дотрагивался до искусных иллюстраций. Парень никогда не брал книги служителя с собой. Они были чересчур мудреными, их могли читать только взрослые, и его поражал их объем, даже когда он просто на них смотрел. Любовь священника к книгам оказалась заразительна, и Хан бережно к ним относился, несмотря на то что у него самого не было ни одной.

Джемсон сидел за столом и выводил что-то чернилами на пергаменте. Неподалеку на маленькой горелке дымился чайник. Служитель заговорил, не отрываясь от работы:

– Присаживайтесь, господин Алистер. Госпожа Мари, служительница Лара проводит сегодня урок рисования. Ступайте в класс, пожалуйста, а я пока побеседую с вашим братом.

Мари напряглась и уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Хан неуклюже похлопал сестру по плечу.

– Иди, – произнес он. – Не беспокойся. Я заберу тебя, когда освобожусь.

Несколько минут парень сидел молча и ждал, пока Джемсон завершит свое занятие. Служитель присыпал лист песком и отложил в сторону. Наконец он повернулся к Хану. Юноше показалось, что священник выглядит старше, чем накануне: его лицо носило следы свежей душевной раны и разочарования.

– Хотите чаю, господин Алистер? – предложил служитель и потянулся к полке напротив стола, доставая оттуда кружку.

Хан передвинулся на краешек стула.

– В чем дело? Что случилось?

Джемсон налил в кружку чай и вручил ее парню.

– Сегодня утром нашли еще два тела, – ответил он.

– Опять «южане»?

Служитель кивнул. Хан облизнул губы. Ужин в его желудке стал слишком тяжелым.

– В таком же состоянии?

Джемсон снова кивнул.

– Их пытали. Ожоги по всему телу. Даже сложно сказать, от чего конкретно они умерли. Возможно, и от испуга.

– Вы видели тела?

Джемсон покрутил свою кружку на столе.

– Да, их принесли сюда в надежде, что мы их опознаем. И я узнал обоих. Это были Джошуа и Дженни Марфаны – брат и сестра. Они посещали храм до того, как пустились во все тяжкие. Я надеялся, что они покончат с уличной жизнью. Как это сделал ты.

Он многозначительно посмотрел на Хана. Парень сразу сообразил, что священник ожидал услышать его исповедь. Джемсон мог молча заставить человека сознаться в преступлении. Иногда Алистер даже думал, что лучше бы стражники наняли служителя для допросов, вместо того чтобы устраивать побои.

– Я уже говорил, что мне ничего про это неизвестно, – произнес юноша. – Вы ведь должны понимать, что я лично не мог приложить руку к убийствам, потому что провел в храме целую ночь. «Синие мундиры», конечно, обвинят «тряпичников», но, по-моему, это бессмыслица. Что бы они ни хотели доказать, шестерых мертвых «южан» хватило бы с лихвой. Нет причин убивать еще двоих. Только если они не решили полностью очистить Южный мост от «южан».

Джемсон вопросительно выгнул бровь.

– А такое возможно?

Парень пожал плечами:

– Навряд ли. Тряпичный рынок – лучшая территория. Он ближе к замку Феллсмарча, через него деньги текут рекой, там больше простаков с толстыми кошелями. А тут есть жадный МакГиллен, он берет взятки уже много лет. Сержант заявляет, что его можно купить, но он надует тебя в два счета, если ему понадобится козел отпущения. Я слышал, у него серьезные связи, и, полагаю, он никогда не уйдет в отставку. В общем, я хочу сказать, нет никакого смысла совершать тяжкие преступления, чтобы захватить Южный мост.

Хан подул на чай и осторожно отхлебнул его.

– На Тряпичном рынке гвардейцы не зверствуют. Они в основном местные: сидят в своих караульных комнатушках, раскидывают кости и режутся в карты. Никто не стремится сделать себе имя. А если заключишь с ними сделку, они будут честны с тобой. Если они получили от тебя взятку – за тобой точно не придут. Если ты не сотворишь нечто, выходящее за рамки дозволенного. Вот почему в тех убийствах нет смысла.

– Нет смысла… – Джемсон глядел на парня так, будто тот изъяснялся на незнакомом ему языке.

– Ага. На этом ведь не наживешься. Если только они не хотят похвастать своей властью. Вот что выводит «синих мундиров» из себя. В такие игры нужно играть с умом. Когда я был главарем «тряпичников», мы никогда… – Алистер умолк, заметив выражение лица служителя. – Давайте, – пробурчал он. – Скажите мне все, что думаете.

– По-моему, найдутся и иные причины не убивать людей, помимо того, что на этом, как ты сказал, не наживешься, – мягко вымолвил священник.

– Ага, верно. Я могу спеть любую песнь, приятную для ваших ушей, – ответил парень. – Но я пытаюсь быть откровенным.

– Я знаю и ценю это, – Джемсон потер лоб ребром ладони. – Прошу прощения. Но порой я сильно расстраиваюсь. Итак, господин Алистер, ваша репутация лидера и стратега заслужена честно. И качества, которые вы обрели, будучи блистательным главарем банды, помогут вам в будущем добиться чего угодно. В торговле. В армии. Или даже при дворе замка Феллсмарча, – вздохнул он. – Я благодарен тебе, Хан. Но слишком много детей, о которых я забочусь, погибают. Их смерть – невосполнимая потеря.

– Литлинги, которые ходят в храм Южного моста, в любом случае самые славные, – сказал Хан и подумал о Мари. – Но, кроме банд, их ничего не ждет. Некоторые попадают в них, потому что сами бандиты в душе. Но большинство – для того, чтобы выжить.

Промышляя на улицах, можно прокормить семью. Если у твоей банды, разумеется, опытный главарь, – и парень печально улыбнулся. – А если тебя убьют, ты, по крайней мере, не увидишь, как твои родные едят глину, чтобы набить животы, – он умолк и погрузился в раздумья. – Представляете, какой нелегкой стала моя жизнь, когда я вышел из игры? Я работаю в три раза больше, но добываю лишь половину того, что бывало заколачивал, когда якшался с «тряпичниками». «Южане» до сих пор точат на меня зуб, а «тряпичники» гадают, как со мной поступить. Ни дня не проходит, чтобы я не пожалел о том, что лучше бы было остаться.

– Но тогда почему ты это бросил? – спросил Джемсон и прочистил горло. – Раз тебе так везло.

– Мари, – признался Хан. – Я не хотел для нее такой участи. Когда ты в банде, любить кого-то – все равно что положить свое сердце на блюдо и протянуть своим врагам. Когда я крутился на улицах, я никогда не навещал мать и сестренку. Я вел себя так, будто ненавидел их. Я отправлял им деньги, и приходилось быть начеку. За домом присматривали «тряпичники», но… Одно-единственное неосторожное движение или уличный бродяга, желающий прославиться… В общем, все привело бы к тому, что Мари пришлось бы присоединиться к банде, чтобы обезопасить себя.

– А какой жизни ты хочешь для своей сестры? – спокойно поинтересовался Джемсон.

– Понятия не имею. Зависит от того, чего захочет она, – парень повел здоровой рукой налево и направо, пытаясь объять пространство. – Ей у вас нравится. Может, она захочет стать служительницей. Похоже, она будет неплохим учителем или писарем. Или найдет хорошую работу при дворе. Мари… она талантливая. И я хочу, чтобы у нее были средства отправиться в музыкальную академию Оденского брода, – Хан посмотрел на священника. – В этом и заключается смысл. Пусть у нее будет выбор.

Дженсон кивнул.

– Мари весьма смышленая. Как и ты, – он сделал паузу. – Но сейчас твой выбор ограничен. Гвардейцы заглянут под каждый камень, чтобы тебя отыскать. Несмотря на то, что жертвы – уличные бандиты, восемь убитых – это уже чересчур.

– Я отправлюсь в Марисские Сосны и затаюсь там на какое-то время, – сказал юноша. – Но сперва я собираюсь выяснить, кто совершил убийства.

– Господин Алистер, это не ваша забота выяснять, кто погубил бедных детей, – промолвил Джемсон. – Я потратил столько сил, чтобы дать вам достойное образование. И я не намерен похоронить вас неподалеку от храма.

– Я не могу позволить себе скрываться в горах вечно, – возразил Хан. – Если я ничего не выясню, гвардия не будет подозревать никого, кроме меня. Тяжело выживать, когда на тебя охотятся «синие мундиры». – Джемсон ничего не ответил, и Хан продолжил: – Я переговорю с «тряпичниками» и узнаю у них хоть что-нибудь стоящее. Если получится выйти на контакт с «южанами», я сделаю и это. Вдруг они завели новых врагов, о которых я еще не осведомлен.

Джемсон тяжело вздохнул.

– Полагаю, мне бесполезно тебя отговаривать.

– Мне надо восстановить свою репутацию. Не представляю только, каким образом…

– Ладно, так уж и быть, – Джемсон извлек полотняную суму из-под стола и протянул ее юноше. – Держи.

Алистер послушался.

– Что там?

– Это передала Ива.

– А где она? – парень принялся озираться по сторонам, словно Старейшина могла внезапно появиться в комнате.

Ива умела оставаться незамеченной, когда хотела. Юноша надеялся, что она еще раз осмотрит его увечье. Возможно, если бы она возложила на перелом свои руки, кости Хана срослись бы гораздо быстрее.

– Она вернулась в Марисские Сосны. Свои дела она завершила. Ива сказала, что ты можешь прийти и жить в ее доме, сколько пожелаешь.

Хан нахмурился.


убрать рекламу







 Танцующий с Огнем тоже был в храме, – парень взглянул на служителя. – Верно? Мне показалось, я его видел.

Джемсон колебался, но затем кивнул:

– Да. Танцующий с Огнем был у нас вместе со своей матерью. Но они уже ушли.

– Он болен, да? – выпалил Хан. – Он прямо… он будто сгорал в пламени… Может, я свихнулся? – предположил Алистер.

Джемсон расправил складки на своем одеянии. Он избегал взгляда Хана.

– Мальчик мой, ты был не в себе. Тебя сильно избили. Пострадала твоя голова…

Служителям было не положено лгать, однако они умели недоговаривать.

– И что там лежит? – спросил Хан, стараясь одной рукой развязать шнурок.

Джемсон взял суму у юноши.

– Ива знает тебя… как никто другой. Она утверждала, что ты не придешь сразу. Дескать, сперва ты захочешь сам во всем разобраться, – священник извлек из сумы маленький сверток. – Хна и краска индиго – чтобы ты покрасил волосы, – объяснил Джемсон. – Должен получиться коричневый цвет с рыжим отливом. Надеюсь, так тебя будет труднее выследить. А еще здесь есть немного денег и одежда племени, – служитель внимательно посмотрел на Хана, облаченного в белое одеяние послушника, и добавил, иронично улыбнувшись: – Если ты, конечно, не пожелаешь остаться в нашем храме и дать обет.




Глава 12

Хлеб и розы

 Сделать закладку на этом месте книги

Раиса обнаружила, что прачечная замка – отличное место, чтобы найти необходимую одежду для маскировки. Здесь было все, кроме слишком вычурных платьев, которые стирать не стоило и которые принцессе на данный момент не требовались. Девушка намеревалась сойти за служанку или за кого-нибудь из прочей челяди, но подобрать наряд на ее изящную фигуру оказалось не так-то просто. Перебрав кучу свежевыстиранного белья, Раиса отложила в сторону длинную юбку, льняную рубашку с облегающим корсетом и плащ. Ей пришлось туго зашнуровать рукава, чтобы те не елозили по рукам, а юбку подвернуть на талии, так как подол волочился по земле. Но, даже забрав свои волосы в пучок и обмотав их кружевной лентой, Раиса по-прежнему чувствовала себя узнаваемой. Она – наследная принцесса. Ее знают все. Разве она сумеет не выдать себя?

«Ханалея бы не побоялась, – подумала Раиса. – Великая королева общалась с народом и часто гуляла в толпе своих подданных, замаскировавшись. Если получалось у нее, то…»

Раиса попробовала пройтись робкой шаркающей походкой, стараясь не спотыкаться о длинную юбку и присаживаясь в реверансах через каждые несколько метров. Ее глаза были опущены, и она бормотала: «Да, мэм» и «Нет, сэр».

Девушка спрятала наряд в шкафу – у входа в потайной тоннель.

По счастливой случайности в полдень Магрет отправилась в постель из-за невыносимой головной боли. Раиса расценила это как знак Создательницы и отправила послание матери, что будет ужинать в своих покоях. Ближе к вечеру принцесса осмелилась отворить «комнату любовных интриг».

Так окрестила ее Раиса. Это был небольшой запертый на замок шкаф в дальнем углу спальни. Сюда Магрет складывала дары от потенциальных женихов принцессы, предварительно отразив все детали в специальном циркуляре, который девушка называла «Великой книгой взяток». Подарки предназначались принцессе якобы в честь ее шестнадцатого дня Именования и официального совершеннолетия, однако в действительности все это смахивало на брачные торги.

Серебряный ларчик, к примеру, был полон драгоценностей. Его Раисе подарил недавно убитый наследник трона Ардена – Анри Монтень. По крайней мере, он уже не ожидает получить свои вложения назад. Остальные братья Монтень также отправили щедрые дары. Без сомнений, каждый надеялся, что брак с наследной принцессой Фелла упрочит их положение либо станет надежным источником дохода в изнурительной войне.

Маркус Четвертый, король Тамрона, прислал набор бесценных шкатулок из эмали с дорогими украшениями и приглашение посетить прибрежное поместье в Песчаной бухте. На шкатулках были выгравированы переплетенные между собой инициалы «М» и «Р». Похоже, Маркуса совершенно не смущало, что ему исполнилось шестьдесят и что он был уже трижды женат.

От дома Сокола принцесса получила диадему и ожерелье, усыпанное изумрудами и рубинами. Эти яркие цвета больше подходили к темным волосам и зеленым глазам Раисы, чем лунные камни и топазы, которые предпочитала ее мать. На кулоне ожерелья была изображена змея со сверкающими золотыми и серебряными чешуйками. Украшение казалось очень древним, и Раисе стало интересно, являлось ли оно родовой реликвией.

Подарком от семьи Ви’инхевен был мозаичный столик из тропического дерева.

Из поселения Демонаи прислали церемониальные одеяния из нежнейшей оленьей кожи с тотемами Серых Волков, расшитых маленькими бусинами. А из Марисских Сосен доставили удобные бальные туфельки и меховое покрывало для кровати.

Это напомнило Раисе, что, несмотря на то что ее отец был уроженцем племени, поселения до сих пор не предложили своего кандидата на ее руку и сердце. Принцессе было любопытно, станут ли они вообще так поступать.

Отложив подарки дома Сокола и племен, девушка начала складывать украшения и миниатюрные безделушки в свою сумку, пока та не раздулась от поклажи. Раиса старалась выбирать некрупные и наименее примечательные вещицы, присланные из далеких краев, которые будет сложно распознать.

«Сгодится для начала», – решила она. Принцесса повесила сумку через плечо и покинула «лавку драгоценностей». Подошла к соседнему шкафу, за которым скрывался вход в тоннель, облачилась в костюм для маскировки и покинула свои покои.

В этот час в замке вовсю пылали факелы, а из кухни доносился аппетитный аромат жареного мяса. Раиса использовала коридоры для слуг, однако она плохо в них ориентировалась и ходила кругами. Но принцесса шла быстро и смотрела прямо перед собой, будто торопилась исполнить важное задание.

Ей было довольно непросто, потому что она действительно могла заплутать. Она миновала буфетные и заметила впереди внушительную Мэнди Балкли – главную повариху и смотрительницу кухонь замка Феллсмарча. Женщина стояла, скрестив руки на груди, и как хищная птица вглядывалась в коридоры.

«Кости Ханалеи», – подумала Раиса. Она ускорила шаг и опустила голову еще ниже.

Мэнди практически позволила принцессе скрыться из виду, но вдруг окликнула громким голосом:

– Эй, девочка!

Раиса не замедлила шаг и даже не подняла глаз. Пройдя еще три шага, принцесса услышала поступь Мэнди.

У Раисы могло все получиться, но ее ноги запутались в слишком длинной юбке, и девушка споткнулась. Повариха схватила ее за плечо своей крупной рукой, тем самым не дав принцессе упасть.

– Эй, девочка! У тебя проблемы со слухом? – прогудела Мэнди.

Раиса поборола желание вырваться и поинтересоваться у Балкли, что она себе позволяет? Да как она смеет нападать на наследную принцессу королевства? И не желает ли она провести ночь в темнице замка?

Однако Раиса прикусила язык и опустила голову, в надежде хоть как-то спасти ситуацию.

– Да, мэм? – пробормотала она.

Мэнди взяла принцессу за подбородок и окинула девушку строгим взором.

Теперь они молча смотрели друг на друга в упор.

– Не отводи глаза, когда я с тобой разговариваю, девчонка.

Раиса уставилась на повариху в ожидании, когда та узнает принцессу и ее неудачное приключение закончится, так и не начавшись.

– Как тебя зовут, девчонка? – спросила Балкли, слегка встряхнув Раису. – Я сообщу о тебе главному управляющему замка. Я это сделаю, маленькая нахалка!

Раиса пришла в такое недоумение, что ей потребовалась минута, чтобы ответить.

– А‑а‑а… Я… Ребекка, мэм, – промямлила она. – Ребекка Морли, если так лучше. – Она попыталась присесть в реверансе.

– Куда ты так спешила? – спросила Балкли ледяным тоном.

– Ну… Я… на рынок за…

– Куда бы ты ни собиралась, это не может быть важнее, чем работа в замке, – Мэнди отпустила девушку и развернулась. Она взяла со стола поднос с горячим ужином и вручила его «Ребекке». – Наследная принцесса желает трапезничать в своих покоях. Отнеси его наверх и оставь в буфетной.

Девушка изумленно воззрилась на Мэнди.

– Это для принцессы Раисы?

– Для тебя она наследная принцесса, – рявкнула Балкли. – А теперь – живо ступай отсюда, а то все остынет. Если я получу жалобу, то сдеру с тебя шкуру. Принцесса очень требовательна в еде.

– Правда? – выпалила Раиса. – Значит, вы хотели бы, чтобы я отнесла для нее ужин? – она хотела добавить: «Вы не переживаете по поводу яда, который могли подсыпать туда убийцы или…» – но, заметив выражение лица поварихи, умолкла.

– По-твоему, здесь есть кто-то еще, кому можно было бы это поручить? – саркастично осведомилась Балкли. – Королева Марианна устраивает ужин на пятьдесят персон в главном зале. Уверена, было бы куда проще, если бы ее высочество потрудилась спуститься к остальным, – произнесла женщина. – Но она не захотела. Так что шевелись, Ребекка.

Расправив плечи, Раиса подчинилась и пошла обратно. Отдалившись на некоторое расстояние, она спрятала поднос за статуей королевы Мадеры, щедрой кормилицы народа. Покинув проход прислуги, девушка выбралась к безопасным главным коридорам замка и снова продолжила свой путь.

Она чувствовала облегчение и одновременно странное разочарование. Она – кровная наследная принцесса, однако в одежде прислуги ее не узнавали. В легендах правители всегда обладали врожденной грацией, которая выдавала их, даже если они щеголяли в лохмотьях. Девушка задумалась. Что такое величие? Было ли данное качество чем-то вроде платья, в которое можно облачиться? Кто-нибудь вообще обращает внимание на истинный облик человека? И мог ли кто-либо из королевства занять место Раисы, нацепив подходящий наряд?

То, что с ней случилось, противоречило всем учениям о родословных.

Принцесса без приключений вошла в надвратную башню и прошествовала мимо суровых гвардейцев, которые несли дозор. Юркнув под опасно выглядящую решетку над входом, девушка окунулась в вечернюю прохладу. Дневная челядь, которая жила в городе, уже устремились к подъемному мосту, чтобы разойтись по домам. Юные слуги смеялись, шутили и флиртовали друг с дружкой. Люди постарше устало брели.

Принцесса пересекла мост и увидела, как где-то внизу по течению реки зажегся факел. Раиса замерла в конце моста и окинула взглядом замок Феллсмарча, пытаясь увидеть его глазами простого народа. Он возвышался над городом и казался далеким и мрачным.

Амон ждал ее у сторожки, притулившейся неподалеку. Парень изучал людской поток на подъемном мосту. К удивлению принцессы, солдат сменил синюю гвардейскую форму на длинный плащ и темные штаны. Однако, когда юноша повернулся к Раисе, она заметила рукоять меча, выглядывающую из-под плаща.

Девушка хотела обмануть Амона, но ее ждало разочарование. Он распознал ее еще издалека. И наблюдал, как она пробиралась сквозь толпу. Принцесса застыла перед Амоном и, улыбаясь, присела в низком реверансе.

– Ты задержалась, – проворчал он. – Я уже понадеялся, что ты передумала.

– Зовите меня Ребеккой Морли, юный господин, – произнесла она. – Как я выгляжу?

– Лучше бы ты оделась как мальчишка, – ответил парень. – Было бы куда лучше, если бы ты выглядела отвратительно.

Принцесса восприняла это как своеобразный комплимент.

– Я одурачила смотрительницу за кухнями, – похвасталась она.

– Хм‑м‑м, – промычал Амон.

– Давай притворимся, что мы влюбленные, которые встретились вечером после тяжелого трудового дня, – Раиса взяла парня за руку. – Почему ты не в форме?

Он прыснул.

– Один гвардеец – скорее цель, нежели защита, – Амон повел принцессу по Тракту королев. – Мы пойдем через Тряпичный рынок прямо к мосту, – добавил он.

– Я уповала на то, что мы прогуляемся по окрестностям, – сказала Раиса, когда они добрались до середины Тракта.

– Ты сегодня увидишь больше, чем тебе захочется, и этот момент наступит уже очень скоро, – Амон аккуратно высвободил правую руку из пальцев Раисы и пошел с другой стороны от девушки. – Так мне будет проще вынуть меч, – объяснил он, увидев вопросительный взгляд принцессы.

«Кровь и кости! А он волнуется!» – сказала себе Раиса.

– Что сказала мать Елена? – спросила она вслух. Девушка практически бежала, чтобы поспеть за долговязым Амоном. – Она сможет отправить какого-нибудь торговца на встречу с нами?

– По ее словам, она посмотрит, что можно сделать, – ответил солдат. – Но она ничего не обещала.

Девушка подумала, что у нее не получилось бы сделать это самостоятельно. Ей даже из замка с трудом удалось ускользнуть.

В Долине сгустились сумерки. Когда последний луч угас и солнце перестало освещать Западные ворота, на улицы пролилась тьма и окутала весь город. Вблизи замка Феллсмарча засуетились фонарщики: они зажигали чародейские лампы вдоль Тракта. Но на пути к югу фонарей становилось все меньше, несмотря на то, что и это был Тракт. Некоторые лампы были старыми, сломанными и, похоже, давно не использовались.

Рядом с замком мусор был собран и сложен в специально отведенных местах. Но дальше люди выливали помои прямо за двери: те растекались по брусчатке и источали отвратительный запах.

Сперва Амон и принцесса шли в окружении людей, но спустя несколько минут толпа поредела. Люди разбрелись по двое или по трое по прилегающим улочкам и переулкам. Теперь солдат и Раиса шли в одиночестве.

Почти в каждом квартале была таверна. Из открытых окон на улицу проливался свет и звучала громкая музыка. Завсегдатаи толпились на пороге, спорили, болтали между собой, плевали в сточные канавы и стукались кружками, наполненными элем.

Некоторые стены подпирали девушки, провожающие юную парочку нахальными взглядами. На девицах были кричащие наряды, а их лица оказались размалеваны, но Раиса заметила, что некоторые из них моложе нее. Они оценивающе глазели на Амона, но не осмеливались заговорить, поскольку принцесса держала его под руку.

– Это они… яркие девицы? – спросила она.

В ответ он только хмыкнул. Раиса представила, что идет по улице одна, и вздрогнула. Она поправила сумку, подумав о ценности ее содержимого. Принцесса все больше ощущала себя мишенью.

Теперь городские дома стояли вплотную, будто не хотели привлекать к себе внимание никоим образом.

Вдруг заморосило. Амон не обратил на дождь внимания, но Раиса задрожала от холода и закуталась в плащ.

– Где все? Ведь еще не слишком поздно. Люди должны возвращаться по домам.

– Многие здешние жители достаточно умны, чтобы не гулять по улицам после наступления темноты, – ответил солдат и многозначительно покосился на принцессу.

– А как же они выходят наружу? – спросила она.

– Они не выходят, – в данный момент Амон не отличался красноречием.

– А стража? – допытывалась принцесса.

– Гвардейцы не могут быть повсюду сразу, – ответил юноша. – А еще говорят, что на Тряпичном рынке стража подкуплена.

– Подкуплена? – Раиса нахмурилась. – Но кем?

– Понятно, что главарями банд, – Амон был сосредоточен не на разговоре: похоже, он следил за обстановкой.

Сырость и отсутствие освещения превратили улицы в подобие погреба под открытым небом. Раиса задумалась, что друг прав – идея о прогулке и впрямь очень плохая. По камням пробежала крыса, принцесса взвизгнула и отпрыгнула в сторону.

– Это просто крыса, – спокойно произнес парень. – Ты ведь к ним привыкла.

«Это просто крыса, – успокаивала себя принцесса, – в конце концов, в замке тоже водятся грызуны. И обычные, и человеческие. Могло быть и хуже. Гораздо хуже».

Внезапно налетел сильный порыв ветра, и ближайшие оконные ставни ударились о стену. Амон в мгновение ока выхватил меч из ножен. Когда солдат понял, откуда появился этот звук, он закатил глаза и спрятал меч, однако ладонь с рукояти не убрал.

Когда они приблизились к Южному мосту, в одном из переулков Раиса увидела свет, льющийся на дорогу из растворенного окна. А потом принцесса заметила движение, будто кто-то движется параллельно с ними – на квартал впереди. Она стала наблюдать и различила, что на следующем перекрестке кто-то перебежал из тени в тень. И вон там! То же самое повторилось – только на другой стороне. Сердце девушки заколотилось.

– Кто-то нас преследует, – прошептала она, вцепившись в Амона. Но юноша казался невозмутимым.

– Мы практически добрались. «Тряпичники» не последуют за нами на территорию Южного моста.

– Но разве ты не говорил, что «тряпичники» недавно убили полдюжины «южан»? – возмутилась принцесса, с трудом вспоминая названия банд.

– Просто держись поближе ко мне, – произнес Амон.

Раиса пришла в ярость от того, что друг так невозмутим.

– Амон Бирн! Ты слышишь меня? Нас преследуют! Их двое или трое – по обе стороны от нас. Я уверена! – принцесса сунула руку за пояс, нащупала кинжал и показала его Амону.

Солдат вытаращил глаза.

– Откуда он у тебя, Раиса?

– Мне его подарили в Демонаи. Он сделан племенем.

– Ладно, спрячь его. Он тебе не понадобится.

Тут на принцессу снизошло озарение, и она как вкопанная остановилась посреди улицы.

– Ты знаешь, кто нас преследует, да? – Раиса развернулась лицом к солдату. – Я права? Да?

– В смысле, кто? Не пойму, о чем ты говоришь, – юноша кинул взгляд направо и налево.

– Кто? Гвардейцы?

Парень попытался придать своему лицо непонимающее выражение, но он никогда не умел лгать.

– Зачем гвардейцам нас преследовать?

– Эй, вы, там! – прокричала Раиса. – Покажитесь! Это приказ!

– Тс‑с‑с, – отчаянно прошипел Амон.

– Тогда скажи мне, кто там?

– Ладно, – он прочистил горло. – В общем… мои друзья. Солдаты моего взвода, – как капрал он командовал взводом из девяти подчиненных.

– Я говорила тебе, я…

– Они не знают, кто ты. Я сказал, что мне нужно провести сестру до храма через Тряпичный рынок, и попросил их сопровождать нас. Я упомянул, что в обществе юных мужчин ты сильно смущаешься, и будет лучше, если они останутся незамеченными.

Принцесса не смогла не отметить, что Амон весьма гордился своей находчивостью.

– Я – твоя сестра? Как они могли поверить твоим сказкам? Она в два раза выше меня!

Сестра Амона действительно не уступала брату в росте.

Юноша нервно стиснул кулаки.

– Ну… ты другая моя сестра. Короче говоря… в религиозном смысле, сестра. Я им сказал, что ты стала послушницей в раннем детстве, – кажется, Амон осознал, что делает себе только хуже. – Ну… давай мы…

– Можешь их тоже позвать, – раздраженно бросила Раиса. – Им нет нужды прятаться в переулках.

– Ладно, – Амон громко и протяжно свистнул.

Вероятно, то был заранее установленный сигнал, поскольку спустя мгновение Раиса услышала топот. Гвардейцы подбежали к ним. Принцесса не понимала, что заставило ее это сделать, но, когда стражники оказались на расстоянии трех метров, она схватила своего друга за лацканы, наклонила его голову, и их губы слились в долгом страстном поцелуе.

Она решила, что ей нравилось целовать Амона. Его губы были теплыми и упругими – не такими горячими, как у Мики, и не совсем не такими, как у Уила Маттиса с его неуклюжей «влажной техникой».

Парню потребовалось время, чтобы вырваться из объятий девушки. Когда Раиса подняла взгляд, то удивилась: их уже окружили шестеро глазеющих на них кадетов в обычной одежде – все примерно их возраста.

– Хм‑м… капрал, – вымолвил какой-то паренек, наконец. – А вы без ума от своей сестры.

Амон залился краской.

– Прошу прощения. У нее иногда случаются… припадки, – прорычал он. – В детстве ее уронили… головой вниз.

– Меня зовут Ребекка Морли, – промурлыкала принцесса и сделала легкий реверанс. – Кто вы?

– Мы называем себя «серыми волками», – ответила девушка-кадет – крепкая, высокая и, пожалуй, на несколько лет старше Раисы. – Или иногда «волчьей стаей». Меня зовут Хейли Талбот.

Остальные тоже назвали свои имена: Гаррет, Мик, Талия и Воуд.

Теперь, передвигаясь в компании, они пересекли Южный мост без происшествий и приблизились к храму.

Они будто окунулись в другой мир. Храм утопал в пышной зелени: вокруг были разбиты сады и даже имелись огороды с грядками. Дорожки освещали факелы. Безмятежное святилище посреди запустения Южного моста.

Светловолосая послушница в длинном облачении поприветствовала путников у входа неуклюжим реверансом.

– Нас ждут, – сказала Раиса. – Нам нужно увидеться с Джемсоном.

– Торговец прибыл, – ответила послушница, разглядывая парней-гвардейцев в мокрых плащах так, будто те были сладкими булочками на тарелке. – Он в кабинете со служителем Джемсоном. Это – справа по проходу. Позвольте, я заберу ваши плащи?

Гвардейцы сложили промокшую дождевую одежду в руки девушке, и она чуть ли не начала шататься под их весом.

– Нам подождать? – спросил Гаррет у Амона. Он, очевидно, не горел желанием оказаться втянутым в какую-нибудь философскую дискуссию.

– Да, – ответила Раиса за друга.

Амон глянул на принцессу.

– А мне тоже…

– Ты пойдешь со мной, – ответила она. – Думаю, тебе лучше знать, что я собираюсь сделать.

– Наконец-то, – беззастенчиво пробормотал юноша, когда они свернули в коридор. – Это будет чем-то выдающимся.

– Тебе надо принимать участие в беседе, – заявила Раиса. – Мой братец.

Кабинет Джемсона напомнил Раисе храмовую библиотеку в замке Феллсмарча – выстроенные рядами книжные полки и теплый яркий огонь.

Мужчины сидели у камина в уютных креслах – один в одеянии торговца из племени, а другой в облачении служителя. Казалось, они вели оживленный диалог и практически спорили. Когда Раиса и Амон переступили порог кабинета, торговец поднялся и повернулся к вошедшим.

– Отец! Ты вернулся! – воскликнула принцесса.

– Цветок Шиповника! – Аверил пересек комнату в два шага и заключил дочь в объятия.

Девушка прижалась лицом к рубахе из оленьей кожи, ощущая такой родной, свежий и одновременно необычный запах. Она полной грудью вдохнула аромат пряностей, прибывших из дальних земель. О Создательница, как же она по нему соскучилась!

– Я добрался до Демонаи еще позавчера. Мать Елена сказала, что ты попросила прислать торговца. Я не смог отказаться, – произнес Аверил. Он держал дочь на расстоянии вытянутых рук и улыбался. – Раиса, я видел тебя в кожаных штанах, в пышных платьях, но не припомню, чтобы ты вот так наряжалась.

– Я замаскировалась, – призналась дочь дрогнувшим от счастья голосом.

Она положила сумку на стол и стянула мокрый плащ.

– Подарок сеннестре Елены? – Аверил дотронулся до амулета Демонаи, который блестел на шее девушки.

Значит, отец и бабушка говорили о ней. Раиса кивнула и нащупала под рубахой кольцо с бегущими волками.

– Это хорошо, – сказал Аверил.

Он вздохнул. Может, хотел добавить что-то еще, но передумал. Отец выглядел измотанным после странствий, его седеющие волосы пора было постричь.

Джемсон тоже поднялся, и Раиса наконец обратила на него внимание. Он почтительно поклонился, но с некой настороженностью.

– Ваше высочество, господин Демонаи не осведомлял меня о цели вашего визита, но это – огромная честь для нас – видеть вас в нашем храме.

Она протянула ему руку, и служитель поцеловал пальцы девушки.

– Мы никогда с вами не встречались лично, – ответила Раиса. – Но я слушала ваши проповеди в храме. Меня поразило то, что вы говорили о школе и о нашей ответственности за помощь беднякам. Вы сочли, что аристократии необходимо делать гораздо больше, чем сейчас.

Джемсон слегка покраснел, но не отвел взгляда, что понравилось принцессе.

– Ах да, ваше высочество, надеюсь, вы не сочли мои речи дерзкими за слишком резкую критику в адрес королевы и Совета. Я увлечен данным вопросом, однако…

– Ваши слова были резкими, служитель Джемсон, и, вероятно, верными, – кивнула она. – В замке Феллсмарча мы ограждены от невзгод, с которыми приходится справляться жителям королевства каждый день. Мы не интересуемся тем, чем следовало бы. А если и спрашиваем о чем-то, придворные говорят нам то, что мы хотим слышать.

– Полагаю, так оно и есть, – произнес священник, будто понимал, что ему нужно держать язык за зубами, но не смог промолчать. – Но это весьма расстраивает нас – тех, кто погружен в городскую жизнь, кто постоянно видит, сколь велики нужды народа. Мы не можем не задаваться вопросом, почему столько средств идет на поддержку армии и войн на юге. Мне кажется, для нас нет никакой разницы, чем закончатся сражения.

– Мне почти ничего неизвестно по этому вопросу, – смутилась Раиса. – Но я хочу узнать больше, чтобы поступать правильно, когда придет время. Поэтому я здесь. Но я намерена сделать кое-что… правда, не такое значительное, и посодействовать вашему храму.

– Как посодействовать? – растерялся Джемсон.

Девушка покосилась на Амона, который стоял у двери на страже.

– Капрал Бирн очень… откровенно поведал мне о трудностях Южного моста и Тряпичного рынка, – она взяла сумку. – Я собираюсь выделить средства на вашу школу и на еду для голодающих.

Брови служителя взлетели вверх.

– Вы пронесли на Южный мост сумку, полную золотых монет? – спросил он.

– Не совсем, – принцесса посмотрела на отца. – Это то, зачем ты пришел.

– Я не сомневался, что меня ждет поручение, – ответил он.

Раиса открыла сумку и вывалила содержимое на стол. Джемсон, Аверил и Амон, как зачарованные, уставились на горку драгоценностей и прочих безделушек.

– Отец, ты – лучший торговец, – произнесла принцесса. – Могу я попросить тебя отнести это на ярмарку и продать по самой выгодной цене? А затем передать деньги служителю Джемсону на его храм?

Аверил склонился над столом и принялся изучать драгоценности. Он брал украшения и осматривал сверкающие камни на свету. А потом повернулся к дочери.

– Вот это – высокого качества… в основном, – заключил он и продемонстрировал всем бриллиантовую брошь – подарок некоего не слишком знатного лорда из Тамрона. – За исключением камня… он подлинный, а остальное – просто граненое стекло, – мужчина склонил голову. – Откуда это у тебя?

– Ну… – Раиса колебалась. – Подарки на день моего Именования. Их шлют в баснословных количествах.

Аверил рассмеялся грудным смехом, который так любила Раиса.

– То есть ты продаешь мечты своих несчастных воздыхателей?

Она пожала плечами:

– Я не собираюсь выходить за кого-то лишь потому, что он прислал мне побрякушку. – Девушка насупилась и оттолкнула указательным пальцем тамронскую брошь. – Но я не стану женой того, кто считает меня глупой.

– Выходит, я свое дело сделал, дочка, – Аверил снова расхохотался.

Было таким облегчением слышать чей-то смех. Это заставило Раису понадеяться, что все не так уж и плохо.

– Во всяком случае, мне более нечего добавить о том, за кого я собираюсь выйти, – подытожила она и обратилась к отцу: – Как ты считаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы обменять эти вещицы на деньги?

Мужчина задумался.

– Ярмарка в Марисских Соснах откроется через неделю. Там соберется немало равнинных торговцев, поэтому можно будет запросить хорошую цену. Хотя лучше я отправлюсь в Демонаи – подальше отсюда. Вероятно, ты не захочешь, чтобы кто-то обнаружил свои тщательно отобранные подарки на прилавке.

– Мне все равно, – прямо сказала она. – Я оставила те вещи, которые имеют историческую, личную или государственную ценность. Полагаю, многие из побрякушек были выбраны по указанию. Ни один из дарителей не видел меня. Поэтому вряд ли все это можно расценивать как символы вечной любви. Продать их – самое замечательное, что можно сделать. Кроме того, мне от них – никакого толку.

Служитель Джемсон просиял.

– Нам пригодятся даже небольшие деньги! Нам необходимо закупить столько вещей для школы! Сколько учеников смогут ее посещать благодаря вашей поддержке! Мы дадим книги тем детям, у которых их никогда не было. Мы назовем это орденом Цветок шиповника. В вашу честь, ваше высочество!

– О нет! – взмолилась принцесса, представляя, как на такую новость отреагирует ее мать. – Я бы предпочла сохранить все в секрете. Пусть моя помощь останется тайной…

– Но как ты не понимаешь, Раиса, – заговорил отец. – Если люди узнают, что ты занимаешься благотворительностью, твой вклад поощрит придворных и знать к подобной деятельности. И привлечет еще много пожертвований. Люди даже начнут помогать страждущим в твою честь. Если надумаешь – скажи об этом, Раиса.

– Верно, – произнесла она и почувствовала себя буквально зажатой в тиски между двумя волевыми характерами собственных родителей. – Ну, пожалуй. Если ты считаешь, что так будет лучше.

– Великолепно! – провозгласил Джемсон. – Вероятно, вы могли бы навестить нас днем и повидаться с учениками. Они будут рады увидеть своего благодетеля. Это повысит их значимость в собственных глазах – и они поймут, что о них помнят царственные особы.

Раиса кивнула.

– Хорошо. И, полагаю, мы смогли бы увязать воедино ваши уроки с занятиями, которые можно будет организовать где-нибудь возле замка.

– Вот о чем надо будет поговорить с твоей матерью, – заметил Аверил. – Когда выпадет удобный случай.

Раиса не могла не задуматься, что произойдет теперь, когда ее отец вернулся домой? Что ему известно о взаимоотношениях Марианны и Гавана Байяра? Как много, собственно, она сама знала об этом?

Принцесса взяла его за руку.

– Ты пойдешь со мной в замок? Маме доложили о твоем возвращении?

Аверил улыбнулся.

– Да, я отправил весточку королеве, – он на мгновение умолк и добавил:


убрать рекламу







 – Я буду проживать в доме Кендалла, пока для меня не найдется место в замке.

Дом Кендалла находился недалеко, однако все же на некотором расстоянии от замка Феллсмарча.

Принцесса с удивлением уставилась на отца.

– Пока не найдется место… А что с твоими старыми покоями? Что случилось с ними?

– По-моему, сейчас они находятся на реконструкции и непригодны для жизни.

Лицо Аверила приняло выражение истинного торговца, что свидетельствовало о его нежелании обсуждать данную тему. Но Раиса не могла контролировать себя.

– Значит, туда собираются поселить кого-то другого! – разгневалась она. – Это недопустимо! Я поговорю с матерью, как только представится…

– Я сам встречусь с королевой Марианной, доченька, – ответил Аверил. – Ты дашь мне эту возможность? Я, в конце концов, умею торговаться, – он улыбнулся и заглянул девушке в глаза. – Цветок Шиповника, твоей матери нужно привыкнуть к тому, что я снова дома.

Девушка поняла, что отец знает больше, чем произносит вслух: ведь он всегда был неглуп.

– Ладно, – она кивнула и выдавила из себя улыбку. – Но, если тебе понадобится остановиться в замке, можешь жить у меня. И приходи сегодня на ужин.

Она обняла отца: как же ей не хотелось отпускать его после долгого отсутствия!

Принцесса взглянула на Амона, который переминался с ноги на ногу: солдату вроде бы не терпелось уйти.

– Что ж, – вымолвила она. – Капрал Бирн известит тебя, когда у меня появится… еще несколько вещиц для продажи.

Раиса направилась к двери, но прежде, чем Амон успел ее отворить, кто-то влетел в кабинет. Принцесса увидела юношу, наверное, своего ровесника, либо, возможно, чуть постарше. Его грязные темные волосы с медно-рыжим отливом растрепались, а одет парень был в штаны и рубаху, явно изготовленные племенем.

– Джемсон! «Синие мундиры» арестовали трех «тряпичников»! Думаю, они собираются выдать их за… – Голос юноши оборвался, когда он заметил присутствующих. – Прошу прощения, преподобный. Я отвлек вас от беседы…

Взгляд парня задержался сначала на Авериле, потом на Амоне. Глаза юноши распахнулись.

Раиса поняла, что юноша узнал кого-то из них.

– Мы обсудим это позже, Хансон, – быстро ответил Джемсон, кивнув на дверь.

Хансон попятился и бросился к выходу, но Амон вдруг окликнул его:

– Стой! Что ты сказал про «тряпичников»?

Лицо юноши стало непроницаемым.

– Что? Я ничего не говорил про «тряпичников».

– Нет, ты говорил, – Амон стремительно подошел к Хансону. – Мы ведь встречались? Я тебя где-то видел.

– Нет! – возразил парень. – Вроде бы нет.

Хансон оказался высоким, практически таким же, как Амон, но с более изящным телосложением, а его глаза были небесно-голубыми. На лице виднелись следы недавних побоев. Веко правого глаза опухло, а на щеке красовался сине-желтый синяк. Правое предплечье юноши вроде бы было сломано, однако он о нем не беспокоился. И еще он старался прятать лицо, будто смущался из-за увечий.

С сочувствием принцесса подумала, что это, должно быть, один из учеников Джемсона.

– Что с тобой стряслось? – спросила она и подошла ближе, чтобы лучше разглядеть лицо Хансона. Девушка дотронулась до его руки. – Кто так с тобой поступил?

Он покраснел.

– Да ничего страшного… Мой отец постарался. Иногда он злится, когда выпьет лишнего.

Амон протянул ладонь и схватил парня за руку. Капрал задрал рукав Хансона, обнажив широкий серебряный браслет.

– Итак, Хансон, – произнес солдат. – А мы все-таки встречались. Тебя называют Кандальником, не так ли?

«Кандальник?» – подумала Раиса. Она переводила взгляд с одного юноши на другого.

«Неужели это есть тот самый главарь банды, который убил шестерых?»

Ну а дальше все произошло за секунду. Хансон врезал кулаком в подбородок Амона и вывернулся с ловкостью профессионала. Капрал вытащил меч из ножен, закрыл своим телом дверь и кликнул гвардейцев. Кандальник, не мешкая, схватил Раису и прижал ее к себе. Принцесса почувствовала острие ножа у своего горла и отчаянно пыталась даже не сглатывать слюну.

– Хансон, нет! – прокричал служитель Джемсон, побледнев от ужаса.

– А теперь, – произнес парень прямо Раисе на ухо. – Отойди, или я перережу девчонке глотку! – Его голос слегка дрожал то ли от испуга, то ли от волнения – девушка не могла точно определить.

Принцесса подумала о шестерых убитых на улицах. Говорят, их пытали. И это сделал симпатичный юноша с ножом?

– Прошу тебя! – причитал Джемсон. – Во имя Создательницы! Отпусти ее! Ты не ведаешь, кто она…

– Не надо! – Аверил жестом указал священнику, чтобы тот замолчал, после чего внимательно посмотрел на дочь. Ему не хотелось, чтобы Кандальник знал, кого он удерживает. – Послушай, – обратился мужчина к юноше. – Давай заключим сделку?

– Вот и вся сделка, – Амон отошел от двери. – Отпусти ее и убирайся прочь, и ты останешься жив.

– И твои «синие мундиры» кинутся вслед за мной? – фыркнул Кандальник. – Я не уйду дальше моста.

Лицо солдата окаменело, его серые глаза казались кусочками гранита.

– Если ты ранишь ее, клянусь кровью и костями Ханалеи, ты очень пожалеешь!

К этому моменту в коридоре сгрудились остальные «волки», которые ошеломленно наблюдали за происходящим.

– Вы, там! – скомандовал Кандальник новоприбывшим. – Встаньте вместе с остальными.

– Делайте, что он говорит, – распорядился капрал.

Когда кадеты прошли в кабинет, Раиса почувствовала, как колотится сердце «тряпичника». Принцесса ощущала горячее дыхание парня на своей шее. Юноша продолжал поправлять нож в руке, будто слишком разнервничался.

«Не пугайте его», – мысленно взмолилась Раиса и по очереди посмотрела на Амона, Аверила и Джемсона.

– Я никому не собираюсь причинять вред, – заявил Кандальник. – Я просто не хочу отправиться в тюрьму, чтобы под пытками сознаться в том, чего я не совершал.

Принцесса напряглась, и юноша еще крепче притиснул ее к себе.

– Королевская гвардия никого не пытает, – затараторила Раиса. – Тебе устроят честный допрос. Если ты невиновен… если ты и правда не убивал тех людей, твое имя будет незапятнанным.

Юноша рассмеялся.

– Эх, девчонка! Если бы твои слова были правдой! Полно тех, кто отправился в тюрьму и уже никогда оттуда не возвращался.

Раиса почувствовала себя глупой и наивной. А что говорил Амон? Кажется, что, если бы его тащили в караулку на допрос к МакГиллену, он бы тоже сделал все возможное, чтобы сбежать.

Кандальник обхватил принцессу за талию и потянул за собой к двери.

– Будьте добры, ваши ключи, преподобный, – попросил юноша Джемсона. Он был вежлив, грамотно разговаривал, словно вор-джентльмен из книжки. – Передайте их девушке.

«У него лицо торговца, – подумала принцесса, – он «надевает» его, когда необходимо».

– Хансон, – заговорил служитель. – Ты совершаешь ошибку. И ты понимаешь это. Ты же не такой – ты лучше. Отпусти девушку.

Кандальник упрямо покачал головой:

– Я был в тюрьме. И не собираюсь туда возвращаться.

Несмотря на ситуацию, Раисе стало любопытно, что за отношения были между Джемсоном и главарем банды? Казалось, священник прекрасно знал парня и верил в него по каким-то причинам. Может, Хансон втерся ему в доверие? Хотя служитель не выглядел простаком.

Джемсон сунул руку в карман, выудил оттуда связку ключей и передал Раисе. Кандальник даже не ослабил свою хватку. Голова принцессы находилась у юноши под подбородком, а нож был наготове. Капли пота стекали у девушки между лопаток, и ее льняная рубаха постепенно намокала.

– Прошу тебя, – вымолвил Джемсон. – Остановись. Есть и другие способы.

– Извините, преподобный, – в голосе парня прозвучали нотки сожаления. – Если и есть другой способ, то я его не вижу.

Кандальник попятился к двери вместе с Раисой.

– Закрой за нами дверь и запри ее, – произнес юноша, будто принцесса была его соучастницей. – Это их немного задержит. Давай мне ключи, живо!

– Нет! – закричал Амон. – Отпусти ее! Лучше возьми меня!

Кандальник перевел взгляд на солдата, оскалился и покачал головой:

– Нет уж! Полагаю, с ней будет меньше проблем. Кроме того, она красивее.

«И снова лицо торговца», – подумала принцесса.

Амон прищурился, похоже, он был готов убить Хансона.

– Зря я не позволил МакГиллену забить тебя до смерти! – заявил капрал. – Вот что я получаю за сердобольность…

– Милосердие – достойное качество, приятель, – фыркнул Кандальник и указал ножом на дверь. – Давай, девчонка. Делай, что я велел. Я не могу ждать вечно.

Она подчинилась, закрыла за ними тяжелую деревянную дверь и заперла ее. Руки принцессы так тряслись, что она с трудом сумела попасть ключом в замочную скважину. В кабинете служителя не было окон, и помещение, напоминающее крепость, теперь стало темницей: до Раисы доносились приглушенные возгласы о помощи, сопровождаемые глухими ударами о дерево.

Кандальник прав. Это определенно их задержит. Послушники сладко спали в своих опочивальнях. Вряд ли кто-нибудь услышит их до утра, когда коридоры снова наполнятся людьми. Но еще многое могло произойти до рассвета.

Юноша стиснул ее запястье и поволок по коридору к очередной двери.

– Отстань… от… меня! – закричала Раиса. Она старалась затормозить, но упала.

Юноша тихо выругался. Спрятал нож, поднял принцессу и перекинул ее через плечо, словно она была мешком с луком. Кандальник был на удивление силен.

– Теперь помолчи, – пробурчал он. – Не заставляй меня делать то, чего мне не хочется.

Вероятно, «тряпичник» имел в виду, что он может отвезти ее куда-нибудь и пытать, как и другие свои жертвы.

Раиса ощупала рукой талию, нашла рукоять кинжала и вытащила его из ножен. Могла ли она вонзить его в юношу? Обхватив оружие обеими руками, принцесса начала целиться в центр спины Кандальника. Она зажмурилась и постаралась уговорить себя сделать это.

Внезапно она обнаружила, что лежит навзничь на сланцевом полу. От удара из глаз посыпались искры.

Значит, Кандальник бесцеремонно сбил ее с ног. Парень опять схватил принцессу за запястье и забрал клинок.

– В следующий раз, когда соберешься кого-то зарезать, не медли, – посоветовал юноша. – Долго не раздумывай.

Хансон со знанием дела обыскал девушку. Он похлопал руками по лифу, ощупал бока, спину, провел снизу вверх по ногам и даже заглянул под кружевную ленту на голове в поисках другого холодного оружия. Несмотря на то что он вел себя профессионально, от прикосновений главаря банды лицо принцессы залилось краской.

Он был хорош в своем деле – работал быстро, а его руки оказались ловкими и уверенными. Кандальник увидел на ее шее цепочку с кольцом, на котором бежали по кругу серые волки, но не стал его забирать. Также он нашел и увесистый бархатный кошель с монетами, спрятанный в лифе принцессы. Юноша взвесил кошелек на ладони и вернул на место. Раиса поразилась.

Хансон помог девушке подняться, вернул плащ, стряхнул с ее плеч пыль, уподобившись доблестному рыцарю, и грубо похлопал по спине.

Несмотря на собственное плачевное положение, Раиса не могла не заметить в юноше нечто особенное: безумный, неукрощенный нрав, отчаянность и упрямую настойчивость – все это вызывало симпатию принцессы. Она предположила, что он наверняка ничего не ожидает: ведь у Кандальника никогда ничего и не было. Также ничего не ждали и от него. Зато он обладал свободой, о которой она могла только мечтать.

«Я романтичная дурочка, – решила Раиса, – я еще глупее, чем Мисси. В конце концов, меня обольстит либо убьет уличный бандит».

Хансон внимательно осмотрел принцессу с ног до головы, будто обдумывал план нападения.

– Ты не тяжелая, – сказал он. – Но тебя жутко неудобно нести.

Она протянула Кандальнику кошелек.

– Вот, возьми. И оставь меня здесь.

– Мне не нужны твои деньги, – сердито огрызнулся он.

Между ними повисла пауза.

«Если ему не нужен мой кошелек, то…» – Раиса громко сглотнула.

Она понимала одно: у нее будет шанс сбежать, если она пойдет сама.

– Я могу идти рядом, – пробормотала принцесса, пытаясь сохранить остатки королевского достоинства.

– Ладно. А бежать ты можешь? – осведомился Кандальник.

Он вцепился в ее запястье и потащил к выходу из храма. Через пару мгновений они действительно мчались под дождем по Южному мосту в направлении к Тряпичному рынку. На середине моста юноша бросил связку ключей в реку.

Когда они достигли рынка, Кандальник увел принцессу с Тракта на прилегающую улочку, после чего опять свернул в какой-то переулок. Юноша вынул из кармана здоровенный платок и завязал девушке глаза.

– Ты всегда носишь с собой повязку для глаз, да? – спросила Раиса, стараясь не выдавать дрожи в голосе.

Он ничего не ответил. Снова схватил ее и увлек за собой.

«Тебе это не сойдет с рук!» – хотелось выкрикнуть принцессе.

Но, вероятно, сойдет. Вне зависимости от того, чем «это» могло оказаться.




Глава 13

«Тряпичники»

 Сделать закладку на этом месте книги

Хан не мог понять, что побудило его взять девчонку с собой. Она доставляла неудобства и сопротивлялась. Она стала обузой для него, не говоря уже о попытке зарезать его причудливым ножиком. Бесспорно, без нее Алистер бы во мгновение ока пересек Южный мост и добрался до Тряпичного рынка.

Если повезет, Джемсон и остальные не выберутся из кабинета до рассвета, поэтому ему в действительности не нужен был заложник.

Но теперь Хану приходилось думать о том, что делать с девицей.

По крайней мере, она уже не сопротивлялась, а послушно шагала рядом, пока он вел ее в недра Тряпичного рынка. Она ни за что не найдет пути назад. Алистер же помнил путь наизусть. Вдали от главной улицы царила кромешная тьма. И отсутствие повязки на глазах не сильно бы ей помогло. Однако, судя по тому, как она склонила голову и шепотом что-то отсчитывала на каждом повороте, она пыталась как-то ориентироваться и запомнить дорогу.

Значит, она будет искать любой способ сбежать. И было нечто такое в этой девушке, что влекло Хана. Выглядит, как прислужница аристократа, хотя одежда ей велика. И у нее были увесистый кошель и манеры герцогини. Слишком самоуверенная. Даже властная. Хану стало интересно, откуда у нее взялись такие мысли? Что ты можешь взять у судьбы больше, чем отдать? «Королевская гвардия никого не пытает», – она провозгласила это так, будто во всем отлично разбиралась.

«Тебе устроят честный допрос…» – говорила она.

«К сожалению, в таких делах я разбираюсь получше тебя. И я не куплюсь на твои сказки», – мысленно возразил парень.

Он размышлял о том, что ему удалось узнать о девчонке. Она беседовала с Джемсоном и торговцем. Вроде как это был сам Аверил из поселения Демонаи. Минуло уже три года с тех пор, когда Хан видел его в горах. Последние месяцы юноша навещал Марисские Сосны спонтанно, а Аверил, в принципе, там редко бывал. Правда, его лицо было трудно забыть.

А высокий, темноволосый здоровяк, который сразу признал Хана, оказался тем самым Бирном, который нес дозор с «синими мундирами», подловившими Хана возле «Бочонка и Короны». Еще в храме околачивались другие юные «мундиры», которые прибежали, как только капрал их окликнул. Что они делали там – да еще в обычной одежде? Парень не припоминал, чтобы Джемсон любил развлекать гвардейцев.

В общем, ему, наверное, как всегда не повезло. И в этом хотя бы была логика. А являлся ли капрал Бирн возлюбленным девушки? Судя по его поведению, да. Хан вдруг подумал: а если они пришли, чтобы пожениться, и пригласили гвардейцев в качестве свидетелей? Служители всегда всех венчают. Но Алистер отбросил эту мысль. Она ему не понравилась.

Девчонка начала уставать. Она тяжело дышала, не поспевала за юношей, и ему приходилось практически волочь ее за собой. Похоже, нужно где-то спрятаться – ненадолго. Хан почувствовал себя одиноким и уязвимым, ведь теперь он лишился убежища в храме. И, вероятно, он потерял последнюю возможность раскрыть тайну тех жутких убийств.

Алистер затащил девицу в переулок и свернул в проход между двумя зданиями. Проход оказался настолько узким, что им пришлось пролезть боком. Вскоре Хан и его пленница очутились во внутреннем дворе, вымощенном кирпичом. Он был наполовину закрыт крышей, защищавшей от дождя. Напротив одного из домов находилось каменное сооружение с несколькими деревянными дверьми, ведущими в погреба. На них висели большущие замки. Хан за секунду вскрыл один из них. И порадовался тому, что он еще не потерял навык и ловко управляется с отмычкой.

Петли сопротивлялись, когда парень отворял дверь. В ноздри ударил затхлый запах. Похоже, здесь никто не появлялся с тех пор, как Хан покончил с воровской жизнью.

Юноша подвел девушку к лестнице.

– Здесь двенадцать ступеней, – предупредил он. И придерживал девчонку за локоть, чтобы она не упала. – Ступай.

Она не решалась.

– Прошу тебя, – пробормотала она. – Сжалься. Убей меня прямо сейчас. Я ничего тебе не сделала.

– Я не собираюсь тебя убивать, – с удивлением выпалил Хан.

– Я не хочу, чтобы ты пытал меня. Или надругался надо мной.

– Я не собираюсь тебя пытать! – возмутился он. – Или… делать что-то еще. Я вымок до нитки, мне холодно, я устал. И просто хочу немного передохнуть. Ясно тебе?

– Я не хочу никуда спускаться, – настаивала девчонка. Она дрожала от страха. – Не заставляй меня, пожалуйста.

– Гляди, – Хан развязал платок и снял его с глаз незнакомки. – Вот, – юноша улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. – Тут… что-то вроде укрытия. Я уверяю, находиться внизу намного приятнее, чем здесь, снаружи, где льет дождь. И я спущусь с тобой.

– Меня это не успокаивает, господин… Кандальник, – произнесла она, и в ее голосе послышались более уверенные нотки.

– Слушай, как тебя зовут? – спросил он.

– Р… Ребекка Морли, – запинаясь, ответила девушка.

Ее зубы стучали. То ли от холода, то ли от страха.

– Ребекка, я не могу отпустить тебя на Тряпичный рынок посреди ночи, – заявил Хан. – Подожди. Я зажгу фонарь, но пообещай, что не столкнешь меня вниз.

Ребекка пристально посмотрела на юношу.

– Договорились, – ответила она. – Обещаю. Но только если ты поклянешься кровью демона, что не причинишь мне вреда.

– Ладно. Клянусь, – согласился он, подумав, что девчонка наверняка читает слишком много сказок.

Хан спустился по лестнице, нашел фонарь и спички там, где он их оставил в прошлый раз. Он вернулся через несколько секунд.

Девица не шевелилась и серьезно смотрела на Хана. Приятный сюрприз: значит, она не нарушает данные ею обещания.

Алистер зажег огонь в фонаре и протянул его Ребекке.

– Бери.

Но она оставила фонарь Хану.

– Держи его над ступенями, чтобы осветить мне путь, – ее слова прозвучали, как приказ. Спустя мгновение она добавила: – Пожалуйста.

Девушка спускалась по ступеням грациозно, с гордо поднятой головой: прямо святая, сияющая с ног до головы. Юноша потянул дверь на себя и запер ее, а затем последовал за Ребеккой, освещая лестницу фонарем.

Для погреба в помещении и в самом деле оказалось довольно уютно. Конечно, не было никаких золотых тронов, гор из монет с драгоценностями и плененных женщин, о которых фантазировала Дори. Зато здесь были три спальные койки и одеяла. А еще крепкий деревянный сундук, в котором хранились запасная одежда, свечи и несколько кувшинов с сушеными бобами, вареньем, печеньем, сахаром и зерном. Правда, зерно заплесневело, зато все остальное вроде бы было в порядке.

Замечательно, что в убежище имелся еще один выход. В самом погребе была дверь, за ней – узкая лесенка, которая вела к складу. А Хану всегда нравилась возможность уйти через заднюю дверь.

– И это твое укрытие? – спросила Ребекка с разочарованием.

Она показалась ему печальной и теперь выглядела как сбившийся с пути беспризорник. Волосы, прежде аккуратно спрятанные под ленту, уныло свисали длинными мокрыми прядями. У нее были зеленые глаза и кожа оливкового оттенка, пухлые, соблазнительные губы и упрямый подбородок. Возможно, она была смешанных кровей: племенной и долинной. Да, наверняка.

Подол ее юбки был испачкан в грязи, а рубаха вымокла насквозь. Когда Ребекка повернула голову, ее профиль показался Хану знакомым. Может, он видел девчонку на ярмарке или…

– Мы раньше встречались? – спросил юноша.

– Уверена, что нет, – ответила она, фыркнув, и снова погрустнела.

«Кровь и кости, – подумал Хан, – пожалуйста, только не плачь». Вроде бы все было не так уж плохо.

– Эй! – окликнул он девицу. – Я здесь – единственный, кому стоит плакать. Благодаря твоему солдату у меня нет дома, работы и будущего.

– Может, тебе следовало подумать об этом до того, как ты убил тех людей?

– Я никого не убивал, – возразил Хан, дернувшись, словно его ужалила оса. – Я говорил тебе. Это был не я.

Она промолчала. Только обхватила себя обеими руками и задрожала еще сильнее.

– Если хочешь – переоденься в сухое, – предложил Алистер. – Поройся в сундуке. Тебе что-нибудь подойдет. А я… хм‑м… отвернусь или подожду на улице.

А как же дождь? Да, Хан и впрямь делает слишком много для этой девчонки.

– Я в порядке, – быстро ответила Ребекка. Она забилась в угол и настороженно наблюдала за юношей огромными глазами. Вокруг ее юбки образовалась лужа.

– Хочешь поесть? Например, печенья? А может, печенья с вареньем? – спросил Хан, как гостеприимный хозяин. – Давай посыплю печенье сахаром?

– Нет.

Юноша уселся подальше от девушки, скрестив ноги. Он надеялся, что это поможет Ребекке расслабиться.

– Что ты делала в храме Южного моста? – осведомился Алистер.

Она надолго задумалась, прежде чем соврать.

– Просила взять меня на работу.

– Правда? На какую? Что ты умеешь?

Выражение на ее лице говорило: «Вырезать сердца воров и похитителей».

Хан попробовал еще раз.

– Где ты живешь?

Снова молчание.

– Недалеко от замка. На улице Бредбери.

– Это довольно… роскошно! – воскликнул парень.

– Я – работница. Ну, то есть… наставница… В семье… Байяров.

Девчонка явно врала, поэтому говорила урывками, сочиняя на ходу. Либо она не умела лгать, либо не слишком переживала, что ей не поверят. Но о Байярах она откуда-то слышала.

– Ты имеешь в виду лорда Байяра, верховного чародея, да? – непринужденно спросил Хан.

Ребекка кивнула. Казалось, она удивилась, что юноша знал о нем.

– Ну и какие они, эти Байяры? – спросил Хан, откусывая затвердевшее печенье. – Правда ли, что они из благородных? Раз уж ты на них работаешь…

Девица прищурилась и оценивающе глянула на Алистера.

– Зачем ты привел меня сюда?

– Я ведь уже говорил: чтобы мы передохнули до утра и…

– Нет, – перебила она нетерпеливо. – Почему ты не запер меня с остальными в храме?

Хан не мог не признать, что она была отважной. Опасно задавать такой вопрос, если тебе неизвестно, каким будет ответ.

– Я подумал, ты мне понадобишься, чтобы пересечь мост и…

Она ссутулилась и гневно глянула на Хана исподлобья. Значит, девчонка не купилась на его болтовню.

– Понятия не имею, – признался юноша. – Так уж получилось. Разве у всего должна быть веская причина?

И Хан задавал себе тот же самый вопрос. Там, в кабинете служителя, Ребекка подошла к нему и спросила: «Что с тобой стряслось? Кто так с тобой поступил?» Она казалась по-настоящему разгневанной, словно была всецело на стороне Алистера и могла даже сражаться за него.

А потом она дотронулась до него и согрела его своим прикосновением. Как костер.

А когда Бирн назвал Хана убийцей, она с отвращением отдернула руку. Следующее, что помнил Хан, – как он по-хозяйски тащил ее по мосту к Тряпичному рынку.

Во всяком случае, если Ребекка сочувствовала ему вначале, то теперь он, конечно, все испортил. Шесть или восемь убийств стали серьезной помехой. Кроме того, если он засветится в Феллсмарче, его точно запрячут в тюрьму.

Да и сама Ребекка превратилась в помеху.

Зачем? Чего он хотел от девчонки? Неужели решил, что они будут гулять под луной? Будет ли она навещать Хана в его «дворце» над конюшней?

Ребекка продолжала внимательно разглядывать юношу. Может, старалась его запомнить? Пожалуй, она могла запросто узнать его в толпе.

– Откуда у тебя браслеты? – неожиданно спросила она. – Ты их украл?

Сейчас она хотела разрядить обстановку. Неудачно.

– Нет, – ответил он. – Я их не крал.

– А они нас ищут, – сообщила Ребекка прекрасную новость. – И не успокоятся, пока не найдут.

– Попробуй заснуть, – предложил Алистер. – Лично я собираюсь вздремнуть.

«Завтра я подумаю, как вернуть тебе свободу», – Хан встал, откинул крышку сундука и бросил девчонке более-менее пристойное одеяло. И штаны с рубахой, которые были ему малы и хранились на всякий случай. Затем передвинул одну из коек к подножию лестницы и удобно на ней устроился.

Сон долго не приходил. Хану мешал шорох, доносившийся из угла, где сидела Ребекка, – ткань шуршала по полу. Видимо, она решила переодеться. Юноша уставился в темноту, стараясь выкинуть образ девушки из головы. Это могло доставить ему кучу неприятностей.

Наконец она затихла, и Хан услышал ровное дыхание, которое свидетельствовало о том, что Ребекка заснула.

Каждый раз, когда Хан закрывал глаза, он видел амулет со змеем, извивающимся вокруг посоха. Как будто его изображение выгравировали на веках! Парень начал думать, что это – магия невезения. Новые неприятности возникли сразу после того, как он взял себе чародейскую штуковину. Вдруг Мика Байяр проклял амулет, когда он попал Хану в руки? Может, не стоило слушать Люциуса, а следовало просто вернуть вещь законным владельцам? Но почему ими были Байяры? Они убили Короля Демонов и отобрали у него амулет. Ведь так?

Может, и так. Интересно, вещицу можно применять только для темной магии? Но ведь все, что относилось к такой магии, уничтожили после Раскола. Верно?

Наконец Хана сморил сон, но и там его преследовало лицо капрала Бирна.





Каким-то образом Раисе удалось уснуть, хотя она считала, что в сыром погребе, да еще вместе с настоящим убийцей, это будет невозможно сделать.

Девушка проснулась на рассвете. Над ней никто не надругался, однако все тело ныло и болело: ночь, проведенная на полу, не прошла даром.

Огонь в фонаре давно потух, но блеклые лучи солнца уже просачивались сквозь щели дверного проема.

Кандальник сопел, растянувшись на койке у подножия лестницы. Раиса следила за юношей, чтобы убедиться, что ее похититель действительно в отключке. Парень вздрагивал и что-то бормотал, будто видел кошмары. А может, то был голос его нечистой совести.

Девушка с трудом встала, побрела к юноше и посмотрела на него. Сейчас он выглядел совсем юным. Сломанная рука покоилась на груди. Другую руку Хансон откинул в сторону. Его глазные яблоки вращались под веками. Нож Кандальника лежал, наполовину скрытый телом «тряпичника». А ведь парень, несмотря на синяки, был красив. Правда, рыжие волосы не сочетались с цветом его кожи.

Принцесса с трудом поборола желание дотронуться и провести рукой по осунувшемуся лицу юноши.

Раисе стало любопытно, почему Кандальник носит одежду племени? Вот очередная тайна, которую она никогда не узнает.

Можно ли доверять предчувствию? Интуиция буквально твердила Раисе, что юноша не способен совершить преступления, в которых его обвиняли. Правда ли, что он хотел ее отпустить? Хансон не причинил ей вреда, но это еще не означало, что и не собирается в будущем.

Кстати, может, было бы лучше позволить Кандальнику перерезать ей горло? Если она выберется отсюда живой и обо всем узнает ее мать, то Раису посадят под домашний арест, а Амона сошлют в Меловую гавань. И это будет ее вина. Наверняка сейчас гвардейцы королевской стражи прочесывают город.

Перед сном принцесса повесила на стул свой плащ, верхнюю и нижнюю юбки, чтобы те высохли. Девушка пощупала одежду и обнаружила, что с нее, по крайней мере, не капает вода. Наряд для маскировки был просто влажным. Раиса подумала о том, что хорошо переодеться в одежду, выданную Кандальником, но побоялась – вдруг парень проснется и застанет ее в неподходящий момент.

В конце концов, она решилась. Штаны оказались чересчур длинными и свободными в талии. Принцесса нашла обрывок веревки, протянула ее сквозь петли и затянула потуже. Рубаха была грязного белого цвета и свисала до колен. Раиса застегнула пуговицы до самой шеи, морщась от запаха мужского пота. Возле сундука девушка обнаружила яркую красную тряпицу и завязала ею волосы, после чего накинула на плечи плащ.

Раиса погрузилась в размышления. Может ли она подняться по лестнице и сбежать, не разбудив юношу? Но ей необходим проводник. Ведь Кандальник знал Тряпичный рынок, а она – нет…

Сердце Раисы громко колотилось, и она не сомневалась, что потревожит парня. Принцесса встала на койку, переступила через спящего Кандальника и поставила ногу на первую ступень. Девушка оттолкнулась второй ногой и взлетела по лестнице так быстро, как могла, ожидая, что бандит в любой момент схватить ее за лодыжку. Добравшись до верха, она оглянулась и глубоко вздохнула.

Кандальник не пошевелился.

Раиса осторожно толкнула двер погреба.

Скрип петель прорезал утреннюю тишину. Принцесса услышала, что размеренное дыхание Кандальника оборвалось, и вскоре раздался сонный возглас.

Теперь пути н


убрать рекламу







азад не было. Принцесса рывком распахнула дверь и сощурилась от яркого солнечного света. Несколько мгновений она пыталась справиться с запутавшимся плащом, затем выбралась из погреба и помчалась через двор. До Раисы донесся приглушенный крик, когда она скользнула в проход между двумя зданиями. Девушка выскочила с другой стороны, как пробка из бутылки, и понеслась по лабиринту узких улиц. Раиса и понятия не имела, где она очутилась и куда направляется, однако это ее не слишком заботило. Единственное, чего ей хотелось, – это убежать подальше от похитителя.

И она летела сломя голову до тех пор, пока у нее не закололо в боку. Принцесса задыхалась и была вынуждена остановиться в переулке. Некоторое время она старалась восстановить дыхание, прислушиваясь, не преследует ли ее Кандальник, и озираясь по сторонам.

Затем Раиса пошла спокойным шагом. Она собиралась найти постоялый двор или какую-нибудь лавку. Возможно, там ей не откажут в помощи. И хозяева получили бы щедрое вознаграждение.

Но двери таверн оказались заперты, как и двери жилых домов. В столь раннее время суток улица была пустынной. Принцесса робко постучала в окна тех домов, которые вроде бы принадлежали зажиточным горожанам, однако успехом ее попытки не увенчались. Кроме того, если бы Раису кто-то увидел, то навряд ли впустил внутрь. Вероятно, она выглядела устрашающе – грязное существо неопределенного пола в лохмотьях.

На востоке башни замка Феллсмарча, залитые лучами солнца, выделялись на фоне синего неба. Раиса находилась в нескольких милях от него – гораздо дальше, чем накануне. Неужели только вчера она гуляла по Тряпичному рынку в сопровождении бесстрашного Амона?

А теперь ей оставалось идти вперед: другого выбора не было. Принцесса побрела по направлению к замку, ориентируясь на шпили башен и блуждая в бесконечных переулках. Ей казалось, что каждая новая улица длиннее предыдущей в два раза. Тряпичный рынок и в самом деле напоминал ей лабиринт в ее любимой оранжерее на крыше, только вот состоял он из дряхлых жилищ и был вымощен булыжником, обломками кирпича и мусором.

Принцесса проходила по очередному внутреннему дворику, когда на нее налетела юная девушка. Она выскочила из прилегающего переулка и выглядела очень напуганной. Девушка была худенькой, возможно, на пару лет младше Меллони. Длинные белокурые волосы были заплетены в косу.

– Юная леди! Во имя милосердной Маделин, помогите! Прошу! Моя младшая сестренка! Она больна!

Раиса огляделась, чтобы проверить, не обращается ли девушка к кому-то другому, но никого не обнаружила.

– Вы просите… меня? Что с вашей сестрой?

– Она задыхается! Она уже вся фиолетовая! – девушка потянула принцессу за руку. – Пожалуйста, пойдемте со мной!

Раиса последовала за ней по переулку. В голове принцессы зароились мысли. Вдруг это шанс совершить что-то хорошее? Болезнь удушья блуждала по городу. В храме замка Феллсмарча были целители, которые умели ее лечить. А вдруг…

К удивлению Раисы, девушка вывела ее к глухой кирпичной стене. Принцесса обернулась и увидела, что они уже не одни. Еще пятеро вышли с прилегающих улиц и окружили их. Среди них было четверо парней и одна девица.

У Раисы от страха вело живот.

– Здорово! – сказала новая девица и, щурясь, посмотрела на принцессу. – Куда это ты так спешишь?

Произношение выдавало в ней уроженку Южных островов. Она казалась постарше первой спутницы Раисы, ей, пожалуй, исполнилось шестнадцать. У нее были смуглая кожа, высокие скулы, широкий рот и длинные волнистые черные волосы, разделенные на пряди и обмотанные нитями.

Девушка была облачена в штаны и жилет, демонстрировавший сильные мускулы и татуировки. Она протянула руку и сорвала с волос Раисы тряпицу.

– А это у тебя еще откуда? – спросила она, потрясая красной тканью перед глазами принцессы. – Где ты энто стырила, а?

Раиса заметила, что на шеях остальных намотаны повязки такого же цвета и с точно таким же узором.

– «Тряпичники»! – выпалила она. – Вы «тряпичники», да?

Девица вздрогнула и оглядела переулок, прежде чем ответить:

– Мы? Не… А кто ж тебе такое сказанул, а?

– Вас послал Кандальник? – Раиса пришла в ярость от того, что ее легко заманили в ловушку. – Можете передать ему, что меня не интересует, сколько уличных головорезов он отправил на мои поиски! Я не…

– Заткнись! – девушка с мускулистыми руками выглядела одновременно разгневанной и напуганной. – Нам плевать на Кандальника Алистера! Он уже никакой не «тряпичник». Он не ведет дела на Тряпичном рынке. Хм‑м… я хочу глянуть на твою сумку. Давай ее сюда, быстро!

«Тряпичники» стали подходить ближе к Раисе, и та попятилась, пока не уперлась спиной в стену.

Парень постарше в выцветшей бархатной куртке провел ладонью по волосам принцессы. Раиса, размахнувшись, ударила его по руке. Бандит оскалился, обнажая ярко-красный от бритволиста язык.

– У тебя семья-то есть, а, девка? Кто-нибудь сможет заплатить за тебя? – он наклонился ближе.

От запаха бритволиста у нее заслезились глаза. Парень был взвинченным и взбудораженным, как и все, кто употреблял бритволист.

– Вот ты где, Ребекка!

Все развернулись и увидели Кандальника: он шагал к ним с таким важным видом, будто был капитаном пиратов. На юноше были кожаные штаны, отличные сапоги, сшитые племенем, и куртка из отбитой оленьей кожи.

Кандальник кивнул «тряпичникам»:

– Здорово, Велвит! Спасибо, приятель, что присмотрел за моей девчонкой. Отвечаю… она – одна большая проблема.

Велвит уставился на Хансона, а тот взял Раису за руку и встал между ней и «тряпичниками», загораживая принцессу телом. Кандальник что-то сунул в руку девушки. Она ощутила ладонью холод металла. Это был ее собственный кинжал.

Раиса стиснула рукоять и выглянула из-за спины Кандальника. Она пребывала в замешательстве.

«Тряпичники» глазели на Хансона с жадным интересом, какого обычно удостаиваются убийцы, прелюбодеи, короли, актеры и другие известные личности.

Девица с татуировками стала исключением. Ее лицо выражало смесь гнева, желания и горечи от предательства.

«Она влюблена в Кандальника. И он бросил ее», – заключила принцесса.

– Вали отсюда, Алистер! – приказала татуированная, обратившись к Хансону. – Девка наша!

– Нет, Кэт, – ответил юноша. – Я увидел ее первым. Для такой хищной рыбы, как ты, наживка небольшая. Но она, по крайней мере, красивая.

– И она тебя поколотила, да? – усмехнулась Кэт. – Или «южане», как всегда, треплются?

– А в чем у тебя башка? – встрял Велвит. – Это кровь или помои?

Кандальник дотронулся до волос и на секунду озадачился.

– Попробовал новый цвет, приятель, – его смятение исчезло. – Как тебе?

– Он маскируется! – вмешалась Кэт. – Боится даже по улице пройтись в одиночку.

– Ты вернешься, Кандальник? – тонким голоском и с надеждой в глазах спросил паренек помладше. – Выручка всегда была хорошей, когда ты был главарем, – он замолчал и тревожно покосился на Кэт.

– Не, он уж никогда не вернется! – рявкнула татуированная.

Бандитка вышла вперед и положила ладонь на кинжал, который болтался на поясе ее штанов.

– Это его вина в том, что Флинн и остальные угодили в мышеловку. От Кандальника одни неприятности. Где он – там и «синие мундиры»!

– Ага. «Мундиры» прям как взбесились… ну и не дают покою, – согласился парень постарше. – Мы не можем из-за них работать. А Хан… он всегда давал им взятки.

– Заткни пасть, Джонас! – прикрикнула на него Кэт.

– Восемь «южан» мертвы, – произнес Кандальник. – Идиотский ход. Вам теперь точно не отмыться.

Похоже, Хансон теперь нацепил маску главаря банды и заговорил на незнакомом принцессе языке.

Кэт скривилась.

– Типа, ты думаешь, что мы прикончили «южан»?

Он пожал плечами:

– Кто ж еще?

Раиса почувствовала, что на нее никто не обращает внимания. Еще минуту назад она переминалась с ноги на ногу и размышляла, каковы ее шансы на побег, но теперь внимательно следила за разговором, пытаясь уловить суть.

Кэт прыснула.

– Мы? Ну а мы-то здесь при чем, а? «Мундиры» думали, что это ты, Алистер! И стража во всем винит тебя, Кандальник.

– «Мундиры» обвиняют нас всех, – ответил он. – Подумай, как я мог уделать «южан» в одиночку? – он ухмыльнулся. – Ты, может, и сумела бы, Кэт, а я хорош, но не настолько.

«Нет сомнений, что Кандальник – тот еще обольститель», – подумала Раиса.

Кэт с подозрением прищурилась.

– А ты уже ни с кем не работаешь? Ни с «хранителями»? Ни с «вдоводелами»»? Ни с «кровопускателями»?

Кандальник покачал головой.

– Болтают, что ты привозишь лист прямо из Ви’инхевена, Хан, – залопотал Джонас. – И загребаешь деньжищи, сбывая его пиратам в Меловой гавани.

– Теперь я завязал с пиратами, – заявил Хансон. – Они скорее перережут тебе глотку, чем заплатят.

– Ну а чем ты тогда промышляешь, Алистер? – закатила глаза Кэт.

Юноша прокашлялся будто бы от смущения.

– Ну, всем по чуть-чуть. Помогаю Люциусу Фроусли. Кое-что продаю. Натираю ботинки аристократам, – он дотронулся до ножа. – И подрабатываю в цирюльне.

«Тряпичники» залились хохотом – все, кроме Кэт, что не укрылось от Кандальника.

– Слушайте, – продолжил он серьезным тоном. – Я и понятия не имею, кто прикончил «южан», но сейчас нам приходится за это расплачиваться. Мне нужна ваша помощь. Если вам что-нибудь известно…

– А как насчет такого?.. – Кэт наклонилась к парню. – Мы сдадим тебя «синим мундирам», и они оставят нас в покое.

– Попробуй, – произнес Кандальник. Он казался невозмутимым, но Раиса заметила, что он напрягся и крепче ухватился за рукоять ножа. – Правда, я бы вас не сдал. По-моему, друзья должны помогать друг другу. Но это я так считаю.

«Тряпичники» нервно замялись, украдкой переглядываясь и кивая.

«Мне есть чему поучиться у Кандальника Алистера, – подумала Раиса, – за десять минут ему удалось переманить их на свою сторону. За исключением Кэт, которая затаила на него обиду».

Хансон шагнул к татуированной девице. Он, не отрываясь, смотрел на девушку своими небесно-голубыми глазами, а его голос звучал мягко и убедительно:

– Оставьте нас на минутку, ладно? – он перевел взгляд на остальных «тряпичников» и выгнул брови. – Пожалуйста.

Кэт колебалась, но потом махнула рукой. Бандиты быстро попятились, отодвинувшись в сторону. Велвит бросал мрачные взгляды на Алистера и Кэт.

– А твоя девка? – прошипела Кэт, указывая на Раису.

Кандальник слегка подтолкнул принцессу в сторону тупика, вставая между ней и выходом.

– Постой здесь, – буркнул он и направился к татуированной девице.

Раиса притворилась, что не слушает, но изо всех сил напрягалась, чтобы разобрать разговор.

– Кто она? И кем является для тебя, а? – выпалила Кэт.

– Просто девчонка, которая оказалась в ненужном месте в ненужное время, – ответил Кандальник. – Я дал слово, что отпущу ее.

– Ты дал слово? – она рассмеялась. – Что ж, удачи ей!

– Кэт, – произнес юноша, разводя руки. – Я никогда ничего не обещал.

– Нет, не обещал, – нахмурилась Кэт. Похоже, в этот момент она подумала: «Просто не произносил обещания вслух».

– Я завязал. У меня не было выбора. Дело не в тебе.

Кэт была настроена скептически:

– Не во мне? Что это еще значит, а?

Алистер пытался ее усмирить.

– Я имею в виду, что я ушел не из-за тебя.

– Но ты и не остался ради меня! – она сплюнула. – И почему ты думаешь, что меня должны волновать твои заботы, а, Кандальник? – Кэт откинула волосы со лба. – «Мундиры» утащили троих моих ребят из-за тебя! И теперь их будут пытать, чтобы выколотить из них все – насчет тебя! Их наверняка замучают до смерти, потому что они не знают, где тебя искать.

Алистер был сосредоточен.

– Я слыхал, забрали троих. Флинна и кого еще?

– Там Мак и Сари, – ответила татуированная.

Юноша покосился на Раису и понизил голос.

– Где их держат?

– В сторожке Южного моста, – ответила Кэт.

Принцесса слышала, как тяжело вздохнул Кандальник.

– Кровавые кости! МакГиллен постарался, да?

Кэт кивнула.

– А тебе разве не все равно? – с вызовом произнесла она и тряхнула головой. – Ты ж в курсе, что я не плачу «мундирам». Но я бы выдала тебя, чтобы вернуть моих ребят!

Хансон некоторое время буравил взглядом стену.

– Сперва мне нужно решить вопрос с девчонкой. Ты нас отпустишь?

Раиса все поняла. Спрашивая разрешения, Кандальник хотел показать, что признает статус Кэт в качестве главаря банды.

– Ладно, – согласилась татуированная. Ее лицо было бесстрастным, а голос ровным. – Иди. И не вздумай…

– Встретимся сегодня вечером на дальнем конце Южного моста, – перебил ее Хансон. – Я помогу тебе освободить Сари и остальных.

Кэт сузила глаза.

– Откуда ж мне знать, что ты не притащишь «мундиров» с собой? – осведомилась она. – Может, ты замыслил сдать нас, а, Кандальник?

Он схватил ее за локоть, посмотрел на девушку в упор и твердо отчеканил:

– Потому что на этот раз я даю тебе слово.





Хан и Ребекка шагали по улицам города, наблюдая, как просыпается Тряпичный рынок.

Юноше хотелось разобраться с девицей до того момента, как они наткнутся на «синих мундиров» или на кого-нибудь еще.

Только сейчас у Хана появилась уверенность, что она не сдаст его.

Когда он поглядывал на Ребекку, то обнаруживал, что девушка пристально смотрит на него сощуренными зелеными глазами, словно он был шарадой, которую она пыталась разгадать. Парень начал думать, что ему больше по нраву широко распахнутые испуганные глазища. Как много она услышала из разговора с Кэт?

– А, кстати, Кэт была твоей возлюбленной? – спросила Ребекка, будто прочитав его мысли.

– Не совсем так, – ответил он.

Она закатила глаза, как обычно делают девчонки.

– Что? – раздраженно бросил он, обходя гору картофельных очистков, вываленную на мостовую.

Могло быть и хуже – ведь это был Тряпичный рынок.

– Но, очевидно, она так считала.

– Она сейчас с Велвитом.

И почему он с ней разоткровенничался? Хан решил сменить тему.

– Ты хорошо смотришься в штанах, – нашелся он, сделав Ребекке комплимент. – Они такие… хм‑м… облегающие, – добавил юноша, расплываясь в улыбке и жестикулируя.

И ведь сработало. Щеки Ребекки стали малиновыми, и разговоры о бывших возлюбленных прекратились.

А она и вправду отлично выглядела в штанах. И не то чтобы для Хана это было в диковину. Девчонки племени тоже носили штаны.

В племени рассказывали легенды о крошечных лесных нимфах, которые заманивали смертных в силки и забрасывали загадками. Ребекка, пожалуй, могла бы стать героиней любой такой легенды. Ее талия оказалась настолько тонкой, что, обхватив ее, Хан мог соединить большие и указательные пальцы. Но у девушки был твердый характер, что импонировало парню.

Он украдкой поглядывал на Ребекку и думал: «Интересно, как она целуется?» Но сразу говорил себе: «Оставь дурацкие мысли, Алистер. У тебя и без того полно проблем. Кем бы она ни была – у нее влиятельные приятели».

– Я провожу тебя до Тракта. – Он взял девушку за руку, проталкиваясь между телегами с товарами, группками рабочих и лавочников, наводнивших узкую улочку. – Сейчас там людно и наверняка безопасно. Ты с легкостью доберешься до замка.

– Знаешь, я и в одиночестве чувствую себя прекрасно, – вымолвила Ребекка и гордо вздернула подбородок.

Юноша фыркнул.

– Ага. Когда я нашел тебя в переулке, ты была в полном порядке. Кэт и остальные съели бы тебя живьем!

– Почему ты вступился за меня? – спросила она. – В смысле, я ведь сбежала из погреба.

В какие-то моменты Ребекка казалась довольно остроумной, но иногда говорила глупейшие вещи.

– Я тот, кто утащил тебя из храма Южного моста, – заявил Хан. – Если бы тебя нашли с перерезанной глоткой, обвинили бы меня. Мне и так хватает проблем.

– Ты собираешься попытаться спасти «тряпичников», не так ли? – осведомилась она. – Тех, кого забрала стража?

«Зубы Ханалеи!» – пронеслось у Хана в голове. Ему нужно поскорее отделаться от девчонки, пока у него остались какие-то секреты!

– Откуда у тебя такие мысли? – спросил Алистер.

– Ты сам сказал. Разве нет? – настаивала Ребекка.

– Ладно! Но это чертовски глупо! – возмущался Хан. – Думаешь, я настолько глуп?

– Нет. Ты винишь себя в том, что их забрали. Но… если ты невиновен, то тебе не следует себя ругать.

Ребекка споткнулась, но Хан не дал ей упасть.

– Значит, теперь ты веришь, что я невиновен. Да?

– По крайней мере, в убийстве «южан», – она сердито посмотрела на юношу, давая понять, что он все же запятнал себя во многих грехах. – И тебя поймают, если ты попытаешься освободить тех «тряпичников». Полагаю, стража ждет, что произойдет нечто подобное. Вероятно, они взяли «тряпичников» лишь для того, чтобы использовать их в качестве приманки.

Будто Хан не понимал этого сам!

– Слушай, не лезь в мои дела, – пробурчал он.

Еще пара кварталов, и он свободен…

Внезапно Ребекка резко остановилась. Ее зеленые глаза загорелись.

– Отведи меня обратно в храм Южного моста, – приказала она, словно была герцогиней Тряпичного рынка – не меньше. – Я кое-что забыла.

– Ты в своем уме? – воскликнул Хан. Это вышло громче, чем он намеревался. Прохожие с изумлением взглянули на него. – Мы сбежали оттуда, – он понизил голос: – Если я убегаю, я не возвращаюсь.

– Тебе в любом случае придется вернуться туда, чтобы спасти «тряпичников», – ответила Ребекка. – Караульное помещение Южного моста находится рядом с храмом, – добавила она.

Ах, какая новость!

– Нет. Ты отправишься домой. Если действительно хочешь помочь мне, то будешь держать рот на замке.

Девушка сжала губы и выпрямилась во весь свой небольшой рост.

– Отлично. Тогда я пойду в храм одна!

Это смахивало на ночной кошмар, который становится все ужаснее и ужаснее, пока ты чувствуешь, что скоро умрешь или закричишь, но не можешь проснуться. Увы, Хану снова не повезло. Зачем он взял в заложники сумасшедшую?

Парень огляделся. Тащить куда-то девчонку попросту невозможно – на улицах было людно. Алистера посетила мимолетная идея. Скинуть свою спутницу в реку и посмотреть, утонет ли она. Но вместо этого юноша поднял воротник и, ворча, поплелся за Ребеккой к Южному мосту.




Глава 14

По ту сторону закона

 Сделать закладку на этом месте книги

Несмотря на все неприятности, которые пережила Раиса за последние два дня – похищение, угрозы, грабежи, дождь, грязь, – она была одурманена, околдована и ошеломлена свободой. Принцесса шла по улицам в штанах и рубахе. Никто не узнавал ее. А девушка с интересом разглядывала пестрый район, известный как Тряпичный рынок.

Одним словом, колоритный. Также он был зловонным, шумным, пряным и невероятно интересным.

Принцесса пленилась духом возможностей и риска. Тот пузырь, который всегда защищал наследную принцессу Фелла, лопнул. Раису затопила масса новых ощущений: она не могла оторвать взгляда от уличных сценок, вдыхала незнакомые запахи и буквально кожей ощущала бурлящие эмоции горожан, которые жили в королевстве, где она – когда-нибудь – будет править.

Но принцессу снова взволновала мысль, что лишь окружение и наряды делали ее узнаваемой. Неужели это – все, что она из себя представляла? Просто случайная наследница династии королев? Можно ли было взять любую девицу с улицы, одеть должным образом и подменить ею Раису? Являлось ли наследование престола ее предназначением?

На каждой улице оказалось полно вооруженных гвардейцев. На их физиономиях застыло выражение напускной храбрости. Ни один не признал принцессу. Похоже, среди народа не ходило никаких слухов о ее исчезновении. Озадаченная Раиса обратилась к лавочнику, подметающему ступени крыльца.

– Я слышала о похищении, – сказала она. – Поэтому повсюду стоят гвардейцы?

Хозяин лавки покачал головой.

– Какое еще похищение? А «синие мундиры» тут толкутся потому, что на Южном мосту каких-то ребят поубивали. Вот стража и рыщет в каждой таверне, постоялом дворе и на складах нашего Тряпичного рынка. А энто очень уж паршиво для торговли… Да как по мне, пускай уличные крысы грызут друг дружку до смерти, ежели им хочется, – мужчина принялся озираться по сторонам и понизил голос: – Говорят, это все Кандальник Алистер. Он такой же кровожадный… как и они.

Раиса не удержалась и оглянулась через плечо. Хансон еле-еле плелся за принцессой и теперь отставал от девушки на целый квартал, будто хотел оставаться незамеченным. То ли он прятался от Раисы, то ли не желал, чтобы их видели вместе, – точно она определить не могла.

Однако ей показалось столь волнующим, что юноша преследовал ее. Прямо как в легенде о Ханалее и разбойнике!

Но это же легенда, а не реальная жизнь. Поэтому Раиса решила узнать, что вообще происходит.

Впереди возвышались башни Южного моста. Невысокое караульное помещение – или попросту караулка – располагалось у реки. Это было приземистое, крепкое каменное здание с крошечными зарешеченными оконцами, окруженное мощеным двором с конюшней. Над дверью висело знамя Серых Волков, символизировавшее принадлежность королеве и двору, что сильно контрастировало с убожеством Южного моста. Вдоль него выстроилось больше солдат, чем обычно. Девушка насчитала полдюжины вооруженных до зубов гвардейцев: они стояли на противоположных концах и допрашивали всех, кто пытался пройти по мосту.

Раису одолел приступ тошноты. Естественно, ее узнает любой: ведь «мундиры» посланы специально на поиски принцессы.

Повинуясь интуиции, девушка вошла в пекарню, где оказалось, в общем-то, чисто и уютно. На витрине лежали свежие булочки, мясные пироги и пирожные. За прилавком стоял юноша. На его голове красовался красный поварской колпак, свисающий набок.

– Доброго вам дня, – поздоровалась принцесса. – Будьте добры, упакуйте мне восемь булочек. И вашу шляпу.

После недолгих споров Раиса покинула пекарню с восемью булочками, а ее волосы были спрятаны под поварской шапкой.

«Вероятно, все закончится чесоткой», – подумала девушка.

Кандальник поджидал ее снаружи. Парень схватил Раису за запястье и втянул в дверной проем.

– Что? Ты? Делаешь? – прошипели его губы в дюйме от ее лица.

Вблизи принцесса обнаружила, что в голубых глазах юноши сверкают золотые крапинки, его ресницы – густые и светлые, а чудовищные синяки постепенно исчезают, окрашиваясь в блеклые тона. Подбородок Кандальника был покрыт легкой щетиной.

Раиса продемонстрировала Хану мешок с выпечкой.

– Я работаю в кондитерской, – заявила она.

– Это не шутки, – произнес он. – Тебе нужно сдаться «синим мундирам» на мосту. Скажи им, что ты – та девушка, которую украли из храма. И отправляйся домой.

– Сперва мне нужно кое-что сделать.

– Слушай. Я не могу тебя сопровождать, потому что мост кишит «мундирами», – сказал Алистер. – И не сумею тебе помочь, если ты попадешь в беду.

– Вот и отлично. Ты достаточно со мной намучился. Дальше я справлюсь сама. Хорошо?

«Ты все равно не поможешь мне там, куда я иду», – подумала Раиса.

Девушка высвободилась и зашагала к мосту. Оглянувшись, она увидела, что Кандальник следил за ней, сунув руки в карманы и насупившись.

Целых десять минут Раиса стояла в очереди и с нетерпением переминалась с ноги на ногу. Ей хотелось скорее с этим покончить. Принцесса не привыкла ждать.

На контрольном пункте она низко поклонилась гвардейцам, как делали остальные горожане.

– Как вас зовут, девушка? И куда идете? – спросил солдат, почесывая срамное место.

– Меня зовут Ребекка Морли, ваша честь, – ответила она, уставившись вниз. Она до сих пор переживала, что ее узнают. – Собираюсь продать выпечку на другом берегу реки.

– Выпечку, говоришь? Покажи-ка.

Принцесса молча открыла мешок и протянула гвардейцу. Парень сунул грязную ладонь внутрь, выудил булочку и откусил от нее. Наглец одобрительно оскалился и достал вторую.

Щеки Раисы зарделись. Она отчаянно сдерживала себя, чтобы не вырвать мешок из лап солдата. Если бы она и вправду продавала булочки, то возмещать их стоимость ей бы пришлось из своего кармана.

– Мне нравится, – пробурчал гвардеец и протянул принцессе полегчавший мешок. Он вытер рот рукавом и добавил: – Оставь для меня парочку. Отдашь, когда пойдешь назад, – ухмыляясь, солдат подтолкнул девушку вперед.

Всю дорогу, идя по мосту, Раиса не переставала кипеть от возмущения. И эти люди представляли королеву в народе! Обычные хулиганы и воры! Неудивительно, что Амон считал восстание возможным.

На берегу Южного моста храм стоял по одну сторону Тракта, а караулка – по другую. Словно символы добра и зла. Раиса прислонилась спиной к стене святилища и внимательно посмотрела на сторожку.

Строение выглядело неприступным. Окна напоминали узкие глаза, которые насмешливо взирали на принцессу. Кандальник и его банда не смогли бы проникнуть туда, а также не смогли бы выбраться на волю.

По крайней мере, Раиса могла узнать, было ли то, что они говорили, правдой. Действительно ли трое «тряпичников» удерживались и подвергались пыткам в караулке?

Девушка глубоко вздохнула и постаралась сосредоточиться на насущной проблеме, как ей всегда советовала бабушка. Наконец она решилась пересечь Тракт и подойти к приоткрытой двери сторожки.

Единственный скучающий охранник взглянул на девушку. Раиса заметила, что в комнате несколько солдат бросали кости и играли в карты.

– А тебе чего надо? – рявкнул стражник.

– Я… ах… моя сестра Сари, – всхлипывая, запричитала она. – Того дня ее забрали… «му»… ой! Королевская стража. На Тряпичном рынке. Мне сказали, что Сари здесь. Я тут принесла ей чуток поесть. И все… – она потрясла мешком с выпечкой.

Охранник выдернул ношу из рук принцессы.

– Еще посмотрим, получит ли она твою жратву, – сказал гвардеец, отгоняя девушку.

«Ладно. Так дело не пойдет», – подумала Раиса.

– Прошу, сэр, – настаивала она. – Я очень-очень надеялась ее увидеть. Прошло целых три дня… я думала, как там моя Сари! Она болела. После трех дней в тюрьме ей могло совсем поплохеть.

– Никаких посетителей, – охранник с подозрением покосился на Раису. – Тебе пора бы знать.

Она вцепилась в рукав гвардейца, но он лишь отмахнулся и положил ладонь на рукоять меча.

– Держись подальше! Маленькая чертовка!

– Пожалуйста! У меня есть деньги, сэр, – Раиса задрожала. – Не слишком много, но кое-что…

Охранник повернулся к Раисе, в его глазах зажегся интерес.

– Раз есть монеты – выкладывай их сюда.

– Да. Сейчас, сэр. Может, после… – не успела договорить она.

Ручища охранника мелькнула перед глазами Раисы. Гвардеец схватил принцессу за воротник рубахи и притянул поближе к себе.

– Не играй со мной в игры, девка, – мужчина замахнулся огромным кулаком.

Во рту у Раисы от страха пересохло. Но внезапно позади раздался голос.

– Впусти девушку, Слот. Дай-ка я на нее погляжу.

Слот подчинился и отошел. Обратившийся к нему мужчина сидел неподалеку от очага – за столом, на котором лежали немытые тарелки, засаленные игральные карты и несколько выстроенных в ряд опустошенных кружек. Лицо солдата было болезненным и жестоким, темные глаза имели грязно-коричневый оттенок, редкие волосы свисали до плеч. На нем был синий мундир королевской стражи, а судя по шевронам на воротнике, он дослужился до чина сержанта.

– Иди сюда, девочка, – произнес сержант, поманив ее пальцем и скалясь.

Сердце Раисы ушло в пятки.

Потупившись, принцесса неохотно послушалась и остановилась возле гвардейца.

И почему она решила, что это – хорошая идея?

– Ты – младшая сестренка Сари, да?

Она молча кивнула.

Сержант сцапал запястье Раисы и резко его выкрутил.

– Отвечай, когда спрашивают, девка!

Принцесса задыхалась от боли, из ее глаз брызнули слезы.

– Да, сэр. Я сестра Сари, – она, как щитом, заслонилась мешком с булочками. – Я принесла ей обед, сэр.

– Той Сари, которая якшается с «тряпичниками»? – продолжал сержант.

Раиса взглянула на солдата и вновь уставилась в пол.

– С «тряпичниками», сэр? А что такое?

Сержант залился хохотом. Он выпустил девушку и отхлебнул пива.

– Тебя-то как звать?

– Ребекка, сэр.

– А ты симпатичная малышка, Ребекка. Тебе сколько лет, а?

Раиса колебалась с ответом

«Чем младше – тем лучше», – подумала она.

– Тринадцать, сэр, – пискнула она, ссутулившись и стараясь вспомнить, как должна выглядеть тринадцатилетняя девочка.

– Ха! – ухмыльнулся сержант. – И ты, значит, хочешь увидеть сестренку?

– Хочу, сэр.

Он поднялся и взял принцессу за руку.

– Тогда пошли со мной.

Слот возмущенно забормотал:

– Сержант МакГиллен, я ведь сказал ей, что никаких посетителей…

– Умолкни, Слот, – огрызнулся тот. – Мы сделаем исключение, ясно тебе?

И он потащил принцессу по длинному коридору, вдоль которого располагались массивные деревянные двери. Раиса едва касалась ступнями пола. Все время, пока они шли, девушку не покидала мысль, что это – тот самый жуткий МакГиллен, о котором шептались «тряпичники». Амон рассказывал, что он избивает людей прямо на улице. Во что втянула себя принцесса?

В конце коридора была железная решетка, а за ней – еще одна деревянная дверь, которую МакГиллен отворил о


убрать рекламу







громным металлическим ключом. Сержант втолкнул Раису внутрь. Он долго зажигал факел, а потом повел Раису по узкой лестнице в погреб.

Принцесса тряслась от страха и холода. Тут было прохладно и сыро. Судя по зловонию, рядом текла река. А может, то был запах смерти. И это действительно было злое место, где совершались чудовищные вещи. В голове Раисы проносились кошмарные мысли. Девушка запаниковала, стены давили на нее, и она чувствовала, что ей нужно срочно уйти отсюда.

– Сэр, я подумала… давайте я лучше навещу Сари завтра? – произнесла Раиса, развернувшись.

– Перестань ныть, крошка! – МакГиллен впился пальцами в ее шею и потянул с такой силой, что она едва не упала.

Интуиция подсказывала принцессе, что ее внезапное заявление о принадлежности к королевской династии будет проигнорировано. Даже в том маловероятном случае, если МакГиллен поверит ей, ему не составит труда задушить ее и кинуть труп в реку – чтобы она не вернулась в замок Феллсмарча и не рассказала обо всем. Под синим мундиром сержанта билось сердце убийцы.

Раиса считала, что ее вылазка в город будет приключением – вроде тех историй, что случались в жизни Ханалеи. Она решила, что здраво оценивает все риски. Но она ошиблась.

А было ли страшно Ханалее, когда она боролась с Королем Демонов? Раиса не знала, кроме того, она была очень напугана.

Впереди в каменной стене поблескивала решетка, на которой висел массивный железный замок. Когда свет факела осветил прутья, Раиса заметила какое-то движение.

За решеткой находились двое юношей и девушка пятнадцати или шестнадцати лет, хотя определить их точный возраст было трудно. Они оказались тощими и грязными. Кроме того, узников избили до такой степени, что их облик едва ли можно было назвать человеческим. И они не сгрудились у решетки, замерев в предвкушении: наоборот, они забились в углы. Наверное, надеялись стать невидимыми для глаз МакГиллена.

Раисе стало тошно. И одновременно она почувствовала гнев: ведь страшные слова Кандальника были правдивы.

– Эй, Сари, – пропел МакГиллен и открыл решетку. – Гляди, кого я тебе привел.

– Уходи, – прошептал кто-то в ответ. – Мы не можем сказать того, чего не знаем. Мы не видели Алистера много месяцев.

– Неужто? Не будь такой строптивой, – шелковым голосом произнес сержант. – Кое-кто хочет тебя увидеть.

– Кому надо меня видеть? – встрепенулась Сари.

– Со мной малышка Ребекка, дорогая. И она принесла тебе обед.

– Ребекка? – переспросила Сари с любопытством.

Она вышла из тени на свет. Для своего возраста она была высокой и широкой в плечах и бедрах. И не могла похвастаться сходством с Раисой.

– Теперь, когда твоя маленькая сестричка здесь, может, мы договоримся? – МакГиллен оскалился леденящей кровь улыбкой. – И твой язык развяжется, когда мы положим Ребекку на стол для пыток?

Сари уставилась на принцессу и перевела взгляд на сержанта.

– Кто это, черт возьми?!

В легендах королева Ханалея поборола Короля Демонов при помощи собственного несгибаемого характера и сил добра.

В племенах говорили, что слабый побеждает могущественного соперника, используя силу мысли.

Раиса была достаточно умна, чтобы понять – ее шансы одолеть кого-то вроде МакГиллена близки к нулю. Но, если у человека не остается ничего другого, кроме как сражаться за свою жизнь, это может наделить его невиданной энергией.

Когда Раиса вонзала свой кинжал в мясистый живот МакГиллена, она знала, что это его не убьет. Однако принцесса надеялась, что таким маневром сумеет хотя бы ненадолго его задержать.

И это ей удалось. Сержант завизжал, как резаный поросенок, и молниеносно отшвырнул девушку к стене. Выкрикивая ругательства, он согнулся и обхватил живот.

– Хватайте его! – инстинктивно воскликнула Раиса, вскакивая на ноги. – Давайте! Сюда!

С силой, порожденной отчаянием, трое «тряпичников» бросились на врага, прижимая его к полу. Они молотили сержанта ногами и кулаками. МакГиллен напоминал крупного медведя, атакованного койотами, которые лязгали челюстями, кусались и рычали, но не могли нанести врагу серьезных увечий.

Каким-то образом МакГиллен крепко схватил Раису за шею и принялся душить девушку. Она крутилась и извивалась, но не могла высвободиться. Кровь прилила к ушам, перед глазами замельтешили белые точки, превратившиеся в волчьи силуэты.

Затем кто-то из «тряпичников» налетел на МакГиллена, и принцессе удалось восстановить дыхание. Жадно хватая ртом воздух, она схватила упавший факел – тот до сих пор не потух – и ткнула им в физиономию солдата. Противник взревел от боли и ярости и прекратил избивать одного из парней, после чего потерял всякий интерес к борьбе и ринулся к выходу. Раиса подцепила ступней лодыжку сержанта, и он растянулся на полу. Сари подняла тяжелый железный горшок и обрушила его на голову врага.

Наконец-то МакГиллен был обездвижен.




Глава 15

Невольные компаньоны

 Сделать закладку на этом месте книги

Амон Бирн был не из тех, кто долго размышляет над чем бы то ни было. Обычно он принимал решение – верное или нет – и двигался дальше. Но на сей раз все было иначе. За последние пару дней у солдата возникло столько предположений, сколько не возникало за целую жизнь.

Из кабинета Джемсона им удалось выбраться лишь утром. К тому моменту, когда дверь отворили, Амон сервировочной ложкой выскреб в каменной стене дыру размером с кулак.

Но след уже остыл «холодным». Амон послал «волков» на Тряпичный рынок искать Раису и Кандальника, а сам отправился к отцу сознаваться во всем, что наделал.

Юноша застал Эдона за завтраком. Тот предпочитал есть в одиночестве. Однако стоило Амону раскрыть рот и вымолвить несколько слов, как капитан Бирн отвлекся от трапезы, откинулся на спинку кресла и начал слушать сына с каменным лицом, периодически задавая вопросы.

Когда парень завершил рассказ, Бирн кинул салфетку на стол и послал распоряжение дежурным офицерам – собраться в гарнизонном помещении.

Капрал протянул свой меч отцу рукоятью вперед.

– Простите, сэр, – сухо произнес Амон. – Я ухожу в отставку.

– Оставь оружие у себя, – рявкнул капитан. – Меч тебе еще пригодится.

– Но, сэр? – Амон совсем растерялся. – Когда… королеве доложат…

– Они слишком упрямы – королевы династии Серых Волков, – заявил капитан. – Я это знаю, как никто другой. Самая сложная задача для гвардейца – отказать своему главнокомандующему, когда понимает, что его выходка может привести к увольнению, тюремному заключению или смерти, – отец смерил Амона ястребиным взором. – Но иногда необходимо поступать именно так. Ты должен был отказать наследной принцессе.

– Но как, сэр? – капрал спрятал меч в ножны. – В смысле, мы ведь служим королеве и…

– Мы служим династии королев, – перебил отец. – И трону. Бывает, что конкретная королева принимает неверные решения.

Амон удивился.

– Но это не… не…

– Измена? – Бирн-старший слегка улыбнулся. – Кто-то может сказать и так. Кто мы, в конце концов? – он поднялся, подошел к камину и пошевелил кочергой поленья. Аккуратно сложенная кучка дров, искрясь, рассыпалась. – Мы, Бирны, служим здесь согласно завету Ханалеи – первой из линии упрямиц, – добавил он, глядя на огонь. – Задача – не из легких, но мы с ней справляемся до тех пор, пока думаем об интересах династии и королевства.

– Но… не все гвардейцы в страже думают о королевстве, – возразил юноша, вспоминая МакГиллена.

Отец кивнул.

– Прежде капитан сам отбирал каждого мужчину и каждую женщину, которые могли служить. Сейчас многое изменилось. Все дело в политических интересах. Я не выбирал МакГиллена, и я бы не смог отправить его в отставку, как бы сильно ни пытался.

«Но кто же тогда его назначил?» – хотел спросить Амон. Но не осмелился.

– Что… мы будем делать, сэр? – произнес он вслух.

Бирн-старший продолжал наблюдать за пламенем. Его лицо стало напряженным и непроницаемым.

– Мы рискнем всем, дабы спасти династию.

– Династию?

– День Именования наследной принцессы будет летом, после чего у нее появится право вступать в брак, – отец развернулся и прислонился к облицовке камина. Он был таким мрачным, каким Амон его никогда не видел. – Самым лучшим для обеспечения долговременной защиты Фелла будет, если Раиса заключит союз с каким-нибудь южным принцем. Но знать слишком консервативная в южных королевствах. Если они узнают, что наша принцесса находилась в плену у уличного бандита, это может привести к негативным последствиям и отбить у них желание жениться на ней.

У Амона скрутило желудок. Он подумал о Кандальнике Алистере, ноже «тряпичника» у горла Раисы и отказе поменять заложника. Капрала затрясло от негодования.

– Он… он не… если он притронется к ней, если…

Бирн-старший жестом велел сыну замолчать.

– То, что случилось на самом деле, не столь важно, сколь репутация, капрал, когда речь идет о брачных контрактах.

«Но это важно для меня», – сказал себе Амон.

– Но они… могут ли они объявить Меллони наследницей? Если Раиса… если она окажется… порченной, – произнес капрал, не слишком понимая, кто такие «они», и понурился. – Нет, они могут попробовать, но мы не должны этого допустить. Младшая дочь королевы не является кровной наследницей до тех пор, пока жива Раиса. Соглашение не признает политики. Надеюсь, ее высочество не поддастся влиянию… – голос Амона оборвался. – Нам просто необходима сильная королева, – тихо добавил он, потирая лоб, словно у него разболелась голова. – Отец! – заволновался юноша, вспоминая, с чего начинался разговор. – Когда ты говорил, что мы рискнем всем ради спасения династии, что ты имел в виду?

Капитан внимательно посмотрел на сына.

– То и имел. Мы не станем объявлять, что Раиса пропала. И прикажем страже разыскать Ребекку Морли. Ты же утверждал, она так себя назвала, да? Пусть они ищут девушку, подходящую под описание принцессы и украденную из храма Южного моста Кандальником Алистером. Допустим, Реббека родом из богатой семьи, но хотела помочь беднякам. Объявим щедрое вознаграждение за вести о ней.

Амон сомневался, что понял отца правильно.

– А королеве мы скажем правду?

Бирн-старший посмотрел на сына в упор.

– Нет.

Амон не верил своим ушам. Отец, приверженец долга и блюститель порядка, предлагает ему так серьезно солгать, что может с лихвой откликнуться в будущем. Если у них ничего не получится, все будет выглядеть так, будто капитан стражи рискнул жизнью наследной принцессой ради спасения собственного сына. Эдон Бирн поплатится за своеволие карьерой.

– Папа! Нам нельзя… Если выяснят…

– Запомни мои слова. Наша обязанность – сохранить династию любой ценой. Если Кандальник в курсе, кого он удерживает в заложниках, – это еще опаснее для Раисы. Должно быть, он побоится сразу убить ее. Он отправится с ней за границу и продаст любому южному принцу, который не прочь пополнить казну подобным ценным трофеем. Или скооперируется с врагами Серых Волков.

– Если она еще жива, – выдавил Амон. – Прошло столько времени!

– Она жива, – твердо произнес отец. – Если династия прервется, я об этом узнаю. И ты тоже, если ты истинный… – капитан положил ладонь на руку Амона, давая ему понять, что вопросов задавать не стоит. – Королева зачислила тебя в стражу, но, как я уже упоминал, зачислить могут каждого. Есть разница.

Больше Бирн-старший ничего не сказал, но Амон с радостью поверил отцу. Капрал порадовался, что избавился от необходимости вставлять «если Раиса еще жива» в каждое предложение.

– Но… как мы объясним пропажу Раисы? – настаивал Амон. Некая его часть ощущала облегчение от того, что ему не нужно сейчас объясняться перед Марианной, зато другая была убеждена, что отцовский план не сработает. – Наверняка ее ищут… и все пребывают в полной панике.

– Аверил Демонаи нам поможет, – вымолвил Эдон. – Он скажет, что Раиса отправилась в поселение, дабы… пройти ритуал перед днем Именования. Очень тайный и священный. Лорд Байяр рассвирепеет, но мы переживем очередную смену его настроения, – уголки губ капитана приподнялись в подобии улыбки.

– Зачем Аверилу помогать нам? Он – отец принцессы. Он за нее переживает.

– Он предпочтет держать все в секрете по тем же причинам, что и мы – для блага дочери и династии.

– Что я должен сделать? – застенчиво спросил парень. Он понимал, что не достоин участвовать в этом, но отчаянно желал спасти Раису.

– Ты будешь прочесывать Тряпичный рынок и Южный мост. Используй любые знакомства. Предложи награду всем тавернам и постоялым дворам. Ведь ты знаешь улицы, сын, и ты знаешь Раису. И ты общался с Кандальникам – что крайне важно, притом что многие из гвардейцев принцессу в глаза не видели.

Следующие два дня Амон круглые сутки обходил улицы. В основном юноша блуждал по Тряпичному рынку, поскольку тот являлся территорией «тряпичников» и так как после дерзкого случая в кабинете служителя Кандальника и Раису видели перебегающими через мост. В тавернах солдат швырял монеты направо и налево, но никогда не выпивал. Он опросил бесчисленное множество горожан о Ребекке Морли, тщательно описывая ее внешность и демонстрируя портрет Раисы, который набросала его сестра Лидия.

Амону постоянно приходилось одергивать себя, чтобы не думать. Стоило ему хоть чуть-чуть погрузиться в размышление, как им овладевало невыносимое чувство вины.

Во‑первых, капрал был виновен в том, что Алистер сбежал в тот день, когда они схватили «тряпичника» возле «Бочонка и Короны». А во‑вторых, в том, что посодействовал Раисе и отправился вместе с ней в храм Южного моста. Именно он ввел принцессу в кабинет Джемсона, куда ворвался Хансон. И, наконец, именно его решение разобраться с бандитом прямо в храме послужило причиной захвата девушки.

Естественно, был шанс, что принцесса уже созналась главарю и рассказала ему о своем происхождении. Амон сумел представить такой разговор, но вообразить, что случилось потом, он мог только в ночных кошмарах. Поэтому капрал старался не спать слишком долго.

Отчего, прохаживаясь по улицам и переулкам Тряпичного рынка, Амон не слишком соблюдал осторожность. Конечно, он понимал, что в одиночестве является мишенью. Примерно то же самое он сказал Раисе перед тем, как они отправились на ту злополучную прогулку по городу. Но сейчас юноша даже не мог заставить себя беспокоиться о том, что ему могут перерезать глотку.

Амон договорился с «волками» о встрече на мосту в полдень, дабы узнать новости. Ничего хорошего он не ожидал услышать. Парень направлялся к реке по узкому переулку, когда внезапно его кто-то окликнул.

– Капрал Бирн!

Амон развернулся и увидел Кандальника Алистера. Тот стоял во дворе – по другую сторону железного решетчатого забора. За ним столпились «тряпичники». Солдат сосчитал их. Полдюжины. И никаких признаков присутствия Раисы.

Юноша бросился к Хансону и приник к забору. Прутья стояли настолько плотно друг к другу, что капрал не смог бы и руку просунуть. Однако Алистер попятился, словно Бирн мог каким-то образом ему навредить.

– Где она? – выпалил Амон, обшаривая глазами «тряпичников». – Что ты с ней сделал? Если ты посмел ее тронуть, я клянусь…

– Ты имеешь в виду Ребекку? – спросил Кандальник, нахмурив брови, будто в недоумении.

– Да, Ребекку, – солдат сообразил: главарю до сих пор невдомек, кто такая Раиса. – Кого еще я могу искать, ты, убийца и вор…

– Она в сторожке Южного моста, – произнес Хансон, кивая в сторону реки.

– Южного моста? – выкрикнул Амон, сражаясь со своим голосом, который отказывался ему подчиняться. – Что она там делает?

– Понятия не имею, – парень нервно повращал серебряные браслеты у себя на запястьях. – Но она вошла туда вчера и пока не выходила. Что-то случилось. Я надеялся, что ты, ну… можешь проверить. И убедиться, что она в порядке.

Бирн совершенно растерялся. Главарь банды явно недоговаривал что-то важное.

– Почему с ней должно что-то произойти?

И почему капрала не поставили в известность, что ее обнаружили?

Хансон пожал плечами:

– К примеру, потому что там сейчас МакГиллен.

Сержант вел себя по-скотски на улицах, но что он мог сделать Раисе?

– Но почему она… там? – осведомился Амон, стараясь не выругаться и удержаться от того, чтобы не ударить со всей силы по железной решетке между ними. – Ее нашла стража, или она сбежала от тебя, или…

– По-моему, она решила вытащить «тряпичников», – ответил Кандальник. – Она не сказала конкретно.

– Вытащить «тряпичников»? Зачем? – солдат вцепился в прутья и уставился на главаря. Он врет? Но с какой целью?

– Похоже, она захотела к нам примкнуть, – заявил Алистер. – Ну… романтика бандитской жизни и все такое… Когда каждый день тебя избивают, обвиняют в преступлениях, которых ты не совершал. Ты проводишь долгие ночи в тюрьме, спишь на холодном мокром полу. Заманчиво, не правда ли? – он выгнул бровь.

Амону показалось, что Кандальник не случайно подобрал такое словечко. Однако, несмотря на язвительный тон, за грязью и синяками можно было разглядеть бледное и встревоженное лицо бандита. От волнения его практически трясло. Неужели он переживал за Раису? Нет. Не может быть.

– Почему я должен тебе доверять? Почему? – рявкнул солдат.

Хансон сплюнул на землю.

– Ладно. Если зайти в собственную сторожку и найти свою же девчонку для тебя чересчур рискованно, я сам ее вытащу. Но я думал, тебе там окажут более радушный прием, – он сжал кулаки, а его голубые глаза сверкали от гнева.

Капрал колебался, не желая упускать «тряпичника», когда он был здесь, в поле его зрения, хотя тот и оставался для него недосягаемым.

– Послушай, – продолжил Алистер, откинув волосы со лба. – Прости, что украл твою девчонку. Я не собирался причинять ей вред. И чем дольше ты медлишь – тем вероятнее, что это сделает кто-то другой. Уж не знаю, как еще тебе объяснить.

– Оставайся тут, – распорядился Амон. – И никуда не уходи, – добавил он приказным тоном, невзирая на то что «тряпичник» мог поступать так, как ему вздумается.

– Хорошо, – ответил Кандальник, криво ухмыльнувшись. – Ступай. А я подожду здесь.

Капрал развернулся и помчался к мосту. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он снова услышал свое имя.

– Амон! Капрал Бирн! Где ты пропадаешь? Мы разве не договорились встретиться в полдень?

Юноша оглянулся и обнаружил «волков», сгрудившихся как раз возле опоры Южного моста.

– Живо со мной в караулку! – сказал он. – У меня есть новости.

Они направились к началу длинной очереди. Дежурный гвардеец поприветствовал их.

– Вы – подкрепление? – спросил он, осматривая спутников Амона.

– Так точно! – отчеканил капрал. – Подкрепление. Какие-то проблемы?

– Ну… Вроде как заключенные бунт учинили.

Амон шел по мосту настолько быстро, насколько мог, что помешало «волкам» задавать ему вопросы. Дверь в караулку оказалась приоткрыта. Несколько охранников находились во дворе, вооруженные дубинами. Амон замедлил шаг и осторожно приблизился к сторожке сбоку. Когда парень заглянул внутрь, то увидел группку гвардейцев, которые выстроились в конце коридора у входа к тюремным камерам.

– Что тут у вас творится? – спросил Амон, поманив «волков» за собой. – Где сержант МакГиллен?

– Капрал Бирн! Слава Создательнице! – воскликнул какой-то гвардеец, явно довольный тем, что есть на кого переложить ответственность. – Давеча заключенные взбесились. Завалили вход, взяли в плен сержанта и других наших парней: никуда их не выпускают.

Амон вытаращил глаза.

– Как такое могло произойти?

Гвардеец пожал плечами:

– Ваша честь, понятия не имею! Объявилась какая-то девчушка… она искала свою сестру. Говорила, что та сидит у нас в камере. Вот сержант и повел ее прямо в подземелье.

– А кого… кого она хотела увидеть?

– Одну из тех «тряпичников», которых допрашивал МакГиллен. А дальше-то все превратилось в ад. Бандиты вопят, дескать, надо их отпустить… а ежели нет, грозятся прирезать МакГиллена.

«Какой позор, – подумал Бирн, – возможно, придется пожертвовать сержантом ради блага королевства».

– Кто у них главный? – спросил он.

– Та самая девчушка. Сестра «тряпичницы», которую упекли в темницу. Мы ж не знали, как поступить, потому и ждали распоряжения капитана.

– Капитан Бирн отправил меня… хм… на разведку. – Амон просунул голову в коридор, где пылали факелы, зажженные заключенными. Пламя полыхало и мешало парню что-либо детально рассмотреть.

– Эй, вы! Вы меня слышите? Я – капрал Бирн! Мне нужно с вами поговорить! – прокричал он.

– Точно? Ты – Бирн?

Узнав голос Раисы, Амон едва не рухнул как подкошенный – такое он испытал облегчение. Парень не представлял, что задумала принцесса, но, по крайней мере, она была жива и вырвалась из лап Кандальника. Теперь главной задачей юноши было вытащить Раису отсюда, не выдав того, кем она является в действительности, и избежать нежелательных вопросов.

– Да, я капрал Бирн, – подтвердил он. – А… кто вы? – эта фраза показалась ему самой безопасной.

– Ребекка – сестра Сари, – ответила принцесса, поколебавшись и вспоминая имя.

– Я исполняю обязанности командира, – Амон почувствовал себя глупо. – Предлагаю мирные переговоры.

Послышался гул голосов, напоминающий спор. Затем кто-то из «тряпичников» произнес:

– Ты, иди к нам. Без оружия. С поднятыми руками. И только попробуй что-то сделать – заколю, как порося.

– Ох, не стоит, сэр, – вымолвил какой-то гвардеец за спиной Амона. – Они вас сцапают. Может, лучше уморим их голодом?

Капрал вытащил меч из ножен и вручил его гвардейцу.

– Я иду! – крикнул Амон. – Без оружия. С мирными целями! – добавил он на всякий случай.

По пути он размышлял о том, чем все закончится. Ему стало интересно, как бы поступил отец.

Юноша медленно ступал по коридору, воздев руки над головой. Когда он добрался до решетки, то остановился.

– Иди прямо, – проговорил грубый женский голос.

Капрал подчинился и прошел между факелов, жар от которых опалял кожу. Амон был начеку, он ожидал, что в любой момент в него может вонзиться лезвие.

Когда он спустился вниз, то чуть было не впал в ступор. Вонь, царящая здесь, оказалась невыносимой. Смрад немытых тел и человеческих испражнений смешивался с металлическим запахом крови. Капрал прищурился и увидел примерно две дюжины заключенных самых разных возрастов – от маленьких детей до одного иссохшего полумертвого старика со спутанными волосами, который таращился на свои руки и что-то бормотал себе под нос. Некоторые полулежали либо стояли, прислонившись к стене. Выглядели они больными и покалеченными.

Двое из них вышли вперед. Среди них выделялась высокая девушка в плохо сидящем гвардейском мундире. Ее лицо уродовали синяки, нос оказался безжалостно сломан – и это были только те повреждения, которые навскидку заметил Амон. Рядом с ней стояла Раиса в штанах и рубахе – с коротким мечом в руке. Длинные волосы она спрятала под мальчишечий головной убор, как у пажа странствующего рыцаря. Шею принцессы покрывали синяки, а на щеке виднелась свежая ссадина.

Раиса взглянула на Амона широко распахнутыми зелеными глазами и прижала палец к губам.

– Меня зовут Ребекка, – быстро произнесла она. – А это Сари.

Капрал не знал, чего ему хотелось больше – обнять или задушить принцессу. Поэтому он выбрал нечто среднее.

– Где сержант и остальные гвардейцы? – спросил он.

– В безопасности. Заперты в клетки, – самодовольно улыбаясь, ответила Сари. – Это ведь звери. Им там самое место.

– Чего вы хотите? – осведомился Амон.

– Пусть нас выпустят из тюрьмы, – заявила Сари. – И пусть «мундиры» прекратят пытать нас и заставлять сознаваться в том, чего мы не делали.

– Еще мы хотим, чтобы МакГиллена сняли с должности, – вставила Раиса. – Отправьте его в приграничные земли отражать сопротивление.

– Убейте его! – выкрикнул кто-то из толпы. – Чтоб паршивый пес уже не вернулся!

– Хм‑м, – Амон прочистил горло. – Я могу минуту поговорить с Ребеккой? Наедине.

Сари перевела взгляд с капрала на Раису и сузила глаза.

– Если тебе надо что-то сказать – валяй при всех.

Амон усиленно соображал.

– Ладно. Я могу помочь вам выбраться, но вам придется сдать оружие. И уйти в сопровождении стражи.

Узники громко запротестовали.

– Слушайте меня! Эй! – для столь миниатюрной девушки у Раисы оказался командный голос. – Эй! – повторила она. – Да, у вас есть причины ненавидеть «синих мундиров». Но я знаю капрала Бирна. И он не станет лгать, – она повернулась к парню и спросила: – Почему мы должны сдать оружие?

Амон наклонился к принцессе и заговорил так, чтобы только она могла слышать его, игнорируя осуждающий ропот остальных.

– Нельзя допустить, чтобы все выглядело так, будто я вас спасаю, – ответил он. – У Байяров повсюду есть «глаза и уши». Им плевать на мертвых «южан», но может запросто показаться, что я отпускаю преступников на свободу. Они используют это против моего отца.

Сари втиснулась между ними.

– А ты кто, вообще, такая? – осведомилась она и уставилась на Раису. – И почему «синий мундир» так мило с тобой общается? Ты ж сама трепалась, что Кандальник вроде бы послал тебя, но, похоже, он давным-давно сыграл в ящик. Я не видела его год.

Амон терял терпение.

– Если вы хотите оставаться здесь – отлично. Но Ребекка пойдет со мной, – ворчание усилилось, и капрал добавил: – Соглашайтесь или отказывайтесь.

В ответ прозвучали громкие выкрики.

– Посадите его в клетку к МакГиллену!

– Хорошо, парень, мы отказываемся!

Сари жестом приказала всем замолчать и посмотрела на юношу в упор.

– Справедливо, – произнесла она. – Но мы возьмем ножички с собой. Спрячем их под одеждой.

И она сунула кинжал под куртку.

– Я возьму девчонку с собой, «мундир». Только посмей что-то выкинуть, и я прикончу ее первой.

Сари обхватила Раису одной рукой и прижала к себе. Другая ее рука была под курткой. «Тряпичница» могла в любой момент использовать оружие.

Амон дернулся, желая выхватить принцессу и увести ее с собой, но та посмотрела на юношу и покачала головой. Движение было столь незначительным, что Сари ничего не заметила.

– Согласен, – произнес капрал. – Но мне нужно некоторое время.

Он нырнул в дверной проем, поднялся наверх, проскользнул по коридору, где пылали факелы, и вернулся к гвардейцам, осознавая, что его спина являлась заманчивой мишенью.

«Мундиры» сразу же накинулись с вопросами. Он поднял руку и начал говорить.

– Они просят аудиенции с капитаном, – заявил юноша. – Хотят высказать свои жалобы. Я дал на это добро. Поэтому мы выведем их под охраной, – не обращая внимания на протестующие и удивленные возгласы, Амон высмотрел в толпе кадетов своего взвода.

– Мик, Хейли, Гаррет, Воуд, живо ко мне!

– Желаете, значит, чтоб мы схватили бандюков, когда вы выгоните их наружу? – спросил один из «синих мундиров», поглаживая дубину.

– Нет, – Амон обвел взглядом гвардейцев, заглядывая каждому из них в глаза. – Никто не должен использовать оружие. Я намерен вывести их отсюда, не проливая крови. Тот, кто замахнется на них дубиной, отправится в подземелье!

Последовала новая волна протеста, но капрал решил, что солдаты исполнят его приказ.

Это была довольно странная процессия. Они напоминали страдающих от голода беженцев, добравшихся сюда после окончания какой-то стремительной войны. Около двадцати пяти заключенных хромали, шаркали ногами либо шли с гордым видом, а вокруг них шествовали, в основном безбородые, однокурсники Амона. Они миновали комнатушку, где обычно торчали гвардейцы, переступили порог караулки, пересекли двор и свернули к Южному мосту. «Синие мундиры», которые встречались им по пути, недоуменно глазели на бывших узников и их эскорт.

Горожане расступались, завидев их вдали, но с любопытством высовывали головы из окон и замирали в дверных проемах, чтобы поглядеть на диковинное зрелище.

Сердце Амона перестало трепыхаться в груди, когда они перешли на другой берег реки. Они следовали прямо по Тракту королев до тех пор, пора не скрылись из поля зрения поста охраны.

– Сюда! – рявкнул Амон, сворачивая на прилегающую улочку.

Они немного прошли вперед, свернули за угол, и парень остановил процессию.

– Все, – объявил он. – Вы свободны. Только не попадитесь снова! Это будет сложно объяснить.

Большинство заключенных тотчас скрылись на соседних сумрачных улицах. Сари не шелохнулась и с подозрением покосилась на капрала. Она была предельно осторожна.

– Че… так просто? Ты отпускаешь нас? С чего бы это?

«Так распорядилась наследная принцесса, – хотел ответить Амон, – а я – круглый дурак, который до сих пор не научился отказывать».

– С вами плохо обращались, – ответил он. – И некоторые из нас не верят, что можно выбить из человека признание.

– Прекрасная речь, капрал! – Кандальник оказался тут как тут – вместе со своей сворой «тряпичников».

«Волки» прижались друг к другу, ощетинившись оружием.

– Не беспокойтесь, – ухмыльнулся Хансон. – Мы с Кэт решили с вами поздороваться. – Алистер кивнул в сторону мрачной высокой девушки с хмурым лицом.

– Пойдем! – позвала Кэт, и все «тряпичники», включая тех трех, что находились в подземелье, улетучились в мгновение ока.

Все, кроме Кандальника.

Он направился к Раисе и слегка поклонился принцессе.

– Браво, Ребекка! – воскликнул он. – Уверен, в душе ты тоже «тряпичница».

– Никакая она не «тряпичница», – Амон встал ме


убрать рекламу







жду ними. – Если ты этим хочешь сказать, что она – воровка и похитительница.

– Амон, – девушка положила ладонь на руку друга.

– Мне кажется, твоя девчонка не слишком рада тебя видеть, – произнес Алистер, печально покачивая головой. – Я думал, она набросится на тебя от счастья, а она тебя даже не чмокнула.

– А я думаю, ты должен ответить за то, что украл ее, – огрызнулся Амон. – Я хочу знать… – капрал сглотнул, – не причинил ли ты ей вред.

– Со мной все в порядке, – вмешалась Раиса, сжимая ладонь солдата. – Он меня не тронул.

Амон заглянул принцессе в глаза. Она подняла брови, давая ему понять, что пора уходить.

– Что по поводу мертвых «южан»? – взвился Амон. – Я убежден, что ты замешан в убийствах.

– Собираешься положить меня на стол пыток, да, «мундир»? – ухмыльнулся Кандальник. Его улыбка превратилась в гримасу. – Вырвать мне ногти? Размозжить мой…

– Прекрати! – резко оборвала его речь Раиса. – Амон – не палач. Он – тот, кто спас твоих уличных собратьев из тюрьмы. Если бы не он, я…

– Они не мои, – перебил принцессу Хансон.

– Хорошо, – процедила она, буквально прожигая юношу яростным взором.

– Точно, – закатил глаза бандит.

Амон начал чувствовать себя лишним.

– Кстати, МакГиллен будет снова на тебя охотиться, – обратился капрал к «тряпичнику». – На твоем месте я бы лучше сдался.

– Правда? Дай-ка пораскинуть мозгами. Пожалуй, нет, спасибо, – ответил бандит. – Ну, счастливо. Удачи тебе с твоей девчонкой, приятель. Полагаю, везение тебе пригодится.

И, прежде чем добавить что-либо еще, Кандальник завернул за угол и скрылся из виду.

Сгорая от гнева и смущения, испытывая головокружение от облегчения, Амон свистнул своему взводу, и кадеты собрались рядом, встревоженные, как жеребята.

– Сперва я хочу поблагодарить за великолепную работу каждого, – произнес юноша. – Вы можете гордиться тем, что нам удалось обойтись без кровопролития, – «волки» заулыбались и начали подталкивать друг дружку локтями. – А также никто не должен говорить ни слова о том, что здесь произошло. Не задавайте вопросов, поскольку я не имею права на них отвечать. Это дела королевы. Чем меньше людей будет знать про все, что случилось, тем лучше.

Кадеты приуныли. Амон понимал, что их надежды на хвастовство в таверне и выпивку за счет заведения безнадежно разрушены.

– А сейчас нам нужно отвести Ребекку. Она живет недалеко от замка, – распорядился Амон. – Стройсь!

Капрал вывел свой маленький взвод обратно на Тракт и направился к замку Феллсмарча. Гвардейцы шагали немного впереди, а также замыкали шествие – поэтому Раиса и Амон могли общаться.

– Рассказывай, Амон, – прошептала принцесса. – Моя мать рассержена? Или она переживает? Или все сразу?

– Рассержена, – ответил парень. – Королева злится, а лорд Байяр подливает масла в огонь. Но не из-за того, из-за чего ты думаешь. Мой отец и лорд Аверил сказали ей, что ты отправилась в Демонаи на неделю… дескать, тебе надо пройти тайный ритуал перед днем Именования, – он сдержал улыбку.

Раиса округлила глаза.

– Но зачем они так говорили?

Амон прокашлялся.

– Мой отец тоже… переживает. По его словам, если станет известно о том, что ты провела ночь с главарем банды, это может навредить твоему… будущему замужеству.

Принцесса остановилась.

– Я – кровная наследница Фелла! – прорычала она. Ее зеленые глаза потемнели, как бездонные океаны. – Любой принц или представитель знати, живущий в прибрежных землях, будет счастлив жениться на мне. И без лишних вопросов примчится сюда.

Ее голос становился все громче, и капрал приложил палец к губам:

– Тс‑с‑с. Конечно. Но южные принцы имеют несколько… консервативные взгляды по поводу женщин, – промямлил он. – Они считают, невесты должны быть… невинны… если говорить о… Кости Ханалеи! Раиса, просто поверь мне, ладно?

Лицо парня залила краска. Ему не следовало обсуждать столь щекотливые вопросы с наследной принцессой Фелла. Это как-то неправильно.

– Но мы не хотим отметать такой вариант. Я думаю… точнее, мой отец думает, что самой выгодной партией для тебя будет брак с южанином.

– И почему он так считает?

– Ведь нам могут понадобиться союзники, когда Арденские войны закончатся, – простодушно вымолвил Амон.

«И, кажется, лорд Байяр против», – мысленно добавил он.

– Значит, капитан королевской стражи и один из его солдат строят планы относительно моего замужества? – произнесла Раиса тем голосом, который ничего хорошего не предвещал. – И пекутся о моей репутации, как две старые тетушки?

– В любом случае, папа утверждает, что нам надо избежать кривотолков, – выпалил Амон, надеясь поскорее завершить разговор.

– И соврать своему главнокомандующему, королеве?

– Угу. По сути, так. – Амон пожал плечами, чувствуя, что щеки горят вовсю.

Принцесса насупилась и помолчала.

– Получается, что никто ничего не знает о… прогулке на Южный мост и похищении? Ничего?..

– Кто-то что-то наверняка знает. Гвардейцы разыскивали девушку по имени Ребекка. Мой взвод думает, что ты моя… возлюбленная, – солдат взглянул на Раису. – А что известно Кандальнику?

Она хмыкнула.

– Полагаю, он тоже считает, что я твоя возлюбленная, – с иронией произнесла принцесса.

Амон ощутил прилив оптимизма.

– Похоже, все должно сработать, – пробормотал он и опять посмотрел на Раису.

Ему захотелось расспросить ее вкратце обо всем, что произошло с тех пор, как ее украли из храма.

Что-то изменилось в их отношениях. Капрал не мог понять, что именно, но ему это не нравилось. Одна-единственная ночь с Алистером, и Раиса превратилась в разбойницу.

– Ты… ты уверена, что с тобой все хорошо? Этот… Кандальник… он?.. – робко поинтересовался Амон.

– Со мной? Я прекрасно себя чувствую, – рассеянно ответила она. – Но нам нужно что-то сделать со стражей. Они пытают людей. Тот старец, который вышел с нами… Его держали в подземелье пятнадцать лет! МакГиллен – бессердечная свинья!

– А ты отправилась в караулку, чтобы освободить их? – Амон до сих пор не мог во всем разобраться.

– Я решила проверить, правда ли то, что утверждает Кандальник. Он говорил мне, что не верит в королевское правосудие, поскольку его не существует. И он прав.

– Не все такие, как МакГиллен, – возразил юноша, чувствуя своим долгом защитить честь стражи. – Кроме того, нельзя доверять Алистеру. Его обвиняют в убийстве восьми человек.

– Но насчет «синих мундиров» он мне не солгал. И, по-моему, он не совершал никаких убийств. Он сам думал, что это какие-то «тряпичники». И он уже год, как не в банде.

«Он слукавил», – подумал капрал, но не осмелился озвучить вслух свое предположение.

– Если не он, то кто? – спросил Амон.

– Не знаю, – раздраженно ответила принцесса. – Ты гвардеец, а не я.

– Не забывай, Кандальник послал тебя спасать его дружков, – произнес он. – Как бы все выглядело, если бы ты вырвалась из рук главаря банды и оказалась убитой собственной стражей?

– Я не сбегала. Он меня отпустил. И он не посылал меня. Я так решила сама.

– Но ты не имеешь права рисковать! – взорвался капрал. – Все нестабильно! Нельзя ставить под угрозу преемственность!

– Преемственность! Ох, эта несчастная преемственность! Ладно, если желаешь знать, династия королев – просто хомут на моей шее! – проворчала Раиса. – И от меня не будет никакой пользы, если столь отвратительные вещи будут твориться от моего имени! Надеюсь, что ты поможешь мне остановить подобный беспредел!

И принцесса молча двинулась дальше, сжав кулаки.




Глава 16

Демоны на свободе

 Сделать закладку на этом месте книги

Хан даже не знал, на что ему надеяться: на то, чтобы мать находилась дома, либо на ее отсутствие. Наверное, пройдет много времени до того момента, как он увидит ее вновь, но юноше казалось, что он просто не вынесет очередной перебранки.

Поднимаясь по лестнице, парень поморщился от запаха готовящейся капусты – аромата, который символизировал начало тяжелых времен.

Когда юноша открыл дверь, мать и Мари оторвали глаза от книги, которую читали. От книги?

– Хан! – завопила сестра Алистера, вскакивая на ноги.

Девочка бросилась бегом через всю комнату и обняла брата, словно минога из далекого океана, о которой Хан читал в одном из фолиантов священника храма Южного моста.

– У меня есть своя книга! Служитель Джемсон выдал ее мне. Он сказал, принцесса Раиса купила их для нас и я могу оставить ее себе!

– Вот и замечательно, – растерянно произнес Алистер, посмотрев поверх светлой головки сестры на мать и надеясь понять настроение Сали.

На лице женщины было написано облегчение, смешанное с тревогой.

– Слава Создательнице! – воскликнула она. Сали кинулась к сыну, заключила его в объятия и неуклюже похлопала по спине: – Тебя разыскивает стража, – добавила она, приглаживая волосы Хана. – Они рыщут по всему Тряпичному рынку и спрашивают о тебе. Сержант МакГиллен в бешенстве. У нас болтают, ты помог нескольким «тряпичникам» сбежать из тюрьмы.

И каким только образом он всегда оказывался виноватым?

– Не совсем, – ответил юноша и подумал, что, похоже, мать не на шутку обеспокоена, раз пропустила свои обычные нравоучения. – Они приходили сюда?

Женщина помотала головой.

– Но тебе нельзя тут оставаться, – заявила она. – Рано или поздно он поймает тебя.

– Понимаю. Я собираюсь в Марисские Сосны. Буду в горах, пока все не утихнет, – Алистер на секунду умолк. – А почему ты дома, а не в прачечной?

– Я уже не работаю в замке, – ответила мать и принялась помешивать капусту, варящуюся на чугунной печи. – Ну и хорошо: так проще отводить Мари в школу.

Это было обязанностью Хана – обеспечивать безопасность младшей сестры и передавать ее под присмотр Джемсона.

– Ты не работаешь на королеву? – уточнил он, аккуратно высвободился из объятий Мари и подвел ее к очагу. Уселся на тюфяк и посадил Мари на колени. – Но почему? Что случилось?

– Я испортила одно из платьев Марианны, – мать пожала плечами. – Короче говоря, жемчужная россыпь на ткани была сделана из теста. В любом случае мне там не нравилось. В замке Феллсмарча то есть. Заносчивые люди. По крайней мере, на Тряпичном рынке тебя держат за человека.

– И на что ты собираешься жить? – спросил Хан. – Мне будет сложно выбираться в город, чтобы помогать Люциусу или продавать горные травы.

– Как-нибудь справимся, – ответила она. – Всегда есть тряпки и белье для стирки. Да и в храме Южного моста выдают еду два или три раза в неделю. А все потому, что там теперь есть орден Цветок шиповника, который… как его там… а, вот!.. – основала Раиса.

– Принцесса Раиса? – удивленно повторил Хан. Неужели она наведывается в трущобы Южного моста?

Ха. Любопытно, как надолго ее хватит?

– Она совершает доброе дело, – сказала мать, – люди говорят, что это – благословение. И орден нам поможет, пока я снова не найду какую-нибудь работенку.

Хан подумал о девушке по имени Ребекка Морли. Она знала людей, приближенных ко двору. Вдруг она могла бы, используя связи, помочь матери вернуться в прачечную или найти другую такую же достойную работу.

Или он просто искал предлога встретиться с Ребеккой? Хотя нет. Он не мог рисковать: на кону жизни матери и Мари. Хан чувствовал себя спокойнее, когда понимал, что семья находится в безопасности, вне его уличной жизни – что его родные живут в укромной комнатушке над конюшней.

– Хансон, – вымолвила Сали таким тоном, как им произносят заготовленную речь.

Он вздохнул. Следовало догадаться, что нотации рано или поздно начнутся.

– Ты не можешь вечно скрываться в горах. Искать неприятности здесь – тоже не выход. Тебе уже стукнуло шестнадцать, и пора бы уже перестать шастать по улицам. Ты можешь отправиться в Оденский брод, поступить в школу для солдат и стать офицером. Туда возьмут любого здорового парня. И сейчас большая потребность в солдатне. Там много вопросов не задают.

Офицером? В основном солдаты, с которыми сталкивался Хан, служили в страже. Они бы никогда его не приняли. К тому же юноша не горел желанием избивать горожан. Вот если бы он мог заделаться офицером регулярной армии… Тогда у него были бы доспехи и меч. Враги будут его бояться. И ему не придется постоянно оглядываться через плечо.

Но имелась крупная помеха.

– Чтобы добраться до Оденского брода, нужны деньги, – сказал Хан. – А у нас их нет.

Внезапно парня осенило. Алистер закатал рукава, обнажая серебряные браслеты.

– Давай продадим их, – предложил он. – Денег будет достаточно для того, чтобы проучиться год. Или два.

Но женщина покачала головой. Она мельком посмотрела на браслеты и заглянула в глаза сыну. Ее лицо стало бледным и напряженным.

– Думаю, не стоит. Их не снять. Ни за что.

Он уставился на мать. По ее глазам было ясно: ей что-то известно и, кроме того, что-то ее явно пугает. Хан испытал жуткое желание схватить ее за плечи, потрясти и прокричать: «Чего ты от меня хочешь? Чтобы я оставил все как есть? Или пошел воровать? Больше я ничего не могу!» – но сдержался из-за Мари.

– Я еще раз спрошу у Ивы, – пробурчал юноша, распустив рукава. – Должен быть какой-то способ.

И он действительно был. Хороший улов, один увесистый кошель, и мать с Мари будут сыты. Пара вылазок – и монет ему хватит на то, чтобы отправиться в Оденский брод. Но Хан тотчас прогнал эту мысль.

Алистер взял суму, которая валялась в углу, положил в нее запасную одежду. Немного поколебавшись, вытащил из-под матраса шейный платок «тряпичника». Юноша подумал про амулет, спрятанный в тайнике. Пальцы зудели от желания снова к нему прикоснуться. Но нет. Пусть лучше он останется там, где лежит. Если с Ханом что-то произойдет, амулет останется недосягаемым для Байяров.

Хан даже почувствовал легкое удовлетворение.

Мать вручила сыну полотняный мешок.

– Здесь немного хлеба и сыра. Тебе в дорогу, – произнесла она. – Передай Иве спасибо, потому что она заботится о тебе, – добавила Сали грубоватым тоном. – Скажи ей… ну… мне жаль, что я не в состоянии помочь своему родному сыну, – ее губы задрожали, а на глаза навернулись слезы.

– Не волнуйся, мама, – ответил Хан. – Ива не возражает. И это моя вина в том, что мне нужно скрываться.

Мари тоже заплакала. Слезы лились ручьем по ее щекам.

– Не бросай нас! – рыдала девочка. – Ты же только пришел!

Хан выдавил улыбку и потрепал волосы сестры.

– Ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь. И надеюсь, ты уже сможешь мне что-то прочитать.

– Я и сейчас могу! – воскликнула Мари. Она взяла книгу и протянула ее брату. – Останься, и я тебе покажу.

Парень покачал головой.

– Мне пора.

Больше добавить было нечего, и юноша направился к двери.

В городе стемнело. Хан крался по закоулкам, остерегаясь патрулей стражи и особо любознательных зевак.

Несколько раз Алистеру почудилось, что он видит движущиеся тени, которые мельтешат между домами, и слышит позади себя тихие шаги. Но, когда Хан оборачивался, никого видно не было.

Начался дождь. Непрекращающаяся морось поглощала остатки света и усиливала страдания юноши. Он сбавил шаг неподалеку от мясной лавки Бернета. Вдоль фундамента тянулся длинный желоб, по которому стекали в сточную канаву кровь и потроха.

Хан вымочил свои запасные штаны, рубаху и шейный платок в крови.

Добравшись до реки, он остановился в миле от моста, с восточной стороны, где всегда было малолюдно.

Юноша спустился на берег и разложил окровавленную одежду на сухом участке под деревом, кинув сверху платок банды. И нацарапал палкой в грязи: «КАНДАЛЬНИК – ПРЕДАТЕЛЬ». Примитивно, конечно, но, вероятно, собьет с толку стражу.

Колокола храма пробили дважды, когда Хан мчался по Южному мосту, держась поближе к перилам. Добежав до святилища, парень притормозил. Над боковым входом висел свежий пергамент с надписью: «ОРДЕН ЦВЕТОК ШИПОВНИКА». А ниже виднелись буквы поменьше: «МИЛОСТЬЮ ЕЕ ВЫСОЧЕСТВА ПРИНЦЕССЫ РАИСЫ АНА’МАРИАННЫ».

«Забавно, – сказал себе Хан, – а ей, значит, теперь поклоняются повсюду».

И он пошел вперед, прячась в тени зданий и думая о Джемсоне, который, вероятно, сейчас почивал в стенах обители.

– Простите, преподобный, – прошептал Алистер. – Простите, что подвел вас. Не позволяйте всему этому помешать вам верить в других людей…

На глазах парня выступили слезы. Хан их смахнул. Ему стало жаль себя.

На улицах не было ночных гуляк, зато оказалось полным-полно «синих мундиров». Несколько раз Хан запрыгивал на какое-нибудь крыльцо и вжимался в дверной проем, выжидая, когда взвод пройдет мимо. К счастью, гвардейцы шумели, как драчливые пьянчуги, и их можно было заметить издалека.

Хан свернул от храма на восток, намереваясь пробежаться по пустынным улочкам Южного моста. Он хотел срезать путь, выбраться к Тракту и покинуть город, выйдя к Долине, где, как парень надеялся, будет меньше стражников.

Внезапно Алистеру опять померещилось, что его кто-то преследует. Когда он оборачивался, то никого не видел.

«Ты пугливый, как лесной олень, – подумал он, – хорошо, что ты убираешься отсюда восвояси».

Юноша проходил по дворику, вымощенному булыжником, когда из темноты вынырнули они – трое высоких незнакомцев в плащах. Они мигом окружили Хана и быстро надвигались на него. Двигались они совершенно бесшумно и плавно.

– Кровь демона! – испуганно пробормотал Алистер и попятился.

Он сглотнул, и во рту появился металлический привкус крови.

Их капюшоны, надвинутые на лбы, скрывали лица – если у них имелись таковые. На руках были черные кожаные перчатки. И они ничем не напоминали людей – ни единым признаком. Они будто светились в тумане из дождя – и свет, исходящий от них, был явно магическим.

Хан слышал о таком: о демонах, бродящих по улицам в поисках душ для Разрушителя, когда дела шли плохо.

– Не убегай, парень, – подобно змее, прошипел кто-то из них. – Мы хотим с тобой поговорить. Мы кое-кого ищем.

– Я… я ничем не могу вам помочь, – промямлил Хан, впечатавшись спиной в стену. – Я… не знаю, кто и… где есть.

Раздался леденящий душу демонический хохот.

– Полагаю, что знаешь. И ты можешь оказать нам услугу. Вероятно, ты очень-очень захочешь нам посодействовать – до того, как начнется веселье.

– А если поможешь, мы тебя отпустим, – произнес самый высокий. – Такой хорошенький мальчик. Жаль, если с тобой что-то случится.

– Кто вы? – спросил Хан ломким от страха голосом.

– Вопросы будем задавать мы, – прошипел демон со змеиным голосом. – Мы разыскиваем некоего парня. Его зовут Шив.

И Хан понял. Мертвые «южане»… Значит, демоны повинны в их смертях. Он подумал о сожженных и изуродованных телах, и его живот скрутило.

– Я никогда не слышал о нем, – ответил Алистер, скользя вдоль стены и стараясь вырваться из окружения.

Но высокий демон выставил руку вперед, останавливая его.

– А по-моему, слышал, – вымолвил он. – И ты нам расскажешь. Но сперва мы пройдем в более укромное местечко.

Трое демонов вроде бы встревожились. Они часто оглядывались назад. Неужто беспокоились, что им помешают? Все это выглядело странно. С чего бы темным тварям бояться гвардейцев?

Один из них сунул руку под плащ, словно собирался извлечь меч из ножен.

«Сейчас или никогда», – пронеслось у Хана в голове.

– Убийцы! Кровавые убийцы здесь! – истошно заорал он. – Кто-нибудь! Позовите стражу!

Демоны встрепенулись. Тот из них, который залез рукой под плащ, схватил Хана за запястье, но тотчас вскрикнул и отдернул пальцы, будто обжегся.

Алистер продолжал кричать. Вскоре послышался топот, и кто-то скомандовал:

– Стоять! Во имя королевы!

Демоны колебались. Личины, скрытые капюшонами, повернулись к Хану. Спустя мгновение твари, зашипев, бросились врассыпную.

Уже второй раз в течение нескольких недель юноша был искренне рад увидеть стражу. А это многое говорило о его теперешнем положении.

Правда, сейчас Хану нужно было постараться, чтобы его самого не забрали. Он сдвинул свою вымокшую от дождя шапку на глаза и ткнул пальцем наугад, жалобно заскулив:

– Они побежали вона туда! Кровавые уличные крысы забрали мой кошель и угрожали, что перережут мне глотку! Быстрей, а то ведь скроются!

Он решил, что если рассказать о демонах, то «синие мундиры» не слишком охотно бросятся на поиски.

Солдаты ринулись туда, куда указывал Алистер.

– Я щедро заплачу, ежели вы вернете мой кошель! – прокричал им вслед юноша.

На всякий случай.

Спотыкаясь на подгибающихся ногах, Хан поплелся прочь. К «мундирам» он, конечно, не присоединился. Он не задумывался, куда именно бредет, главное – хотел уйти подальше от места, где он напоролся на демонов.

По пути парень почувствовал, что его запястья нагрелись. Когда он задрал рукава, то обнаружил, что серебряные браслеты засияли. Что еще такое? Может, демоны что-то с ним сделали? А вдруг темные твари будут следить за ним при помощи его же браслетов? В отчаянии Хан попытался стянуть украшения, но лишь ободрал кожу на руках. Увы, все было безуспешно.

Мысли кружились в голове юноши. Кто такие эти демоны и почему они искали Шива? Неужели его грехи настолько ужасны, что Разрушитель послал отряд из преисподней на поиски бандита? Или, может, между самими «южанами» шла внутренняя война? Или между «южанами» и другой бандой? Если так, то Хан бы поставил на ту сторону, за которую выступали демоны.

В конце концов Алистер утомился и сбавил шаг, а его колотящееся сердце начало успокаиваться. Он совершенно запутался. Хан поднял взгляд на небо, и капли дождя нещадно заколотили по лицу. Юноша принюхался. Вонь от реки вроде бы ощущалась как раз за его спиной. Похоже, вскоре он наткнется на городские стены – если не сменит направление.

Внезапный шорох позади заставил парня отскочить направо. Он увидел чей-то силуэт – кто-то с грохотом шмякнулся на землю. Сперва Алистер решил, что демоны вернулись за ним. Но нет. Силуэт был гораздо меньше, чем те чудовища. Просто мальчишка с ножом в руке. Алистер с облегчением выдохнул, но затем осознал, что его проблемы только начались.

Незнакомец с ловкостью кота вскочил на ноги и пошел с ножом на Хана.

«Нет!» – мысленно взмолился Алистер.

– Уходи! – вырвалось у него вслух. – У меня уже нет сил.

Парень приближался, и уличный фонарь осветил его лицо. Алистер изумился. Это был Шив Коннор. Он стал тощим, с ввалившимися глазами, а его напускная уверенность исчезла.

– Чего ты хочешь? – спросил Хан. – У меня нет ничего, чем ты мог бы поживиться.

«Если ты снова не захочешь отрубить мне руки», – подумал он.

Но Шива интересовало кое-что другое.

– Останови их! – прошептал бандит, с диким видом озираясь по сторонам.

– Кого? – недоумевал Хан. – Я тебя что-то не пойму.

– Этих… тварей, – «южанин» облизал губы. – Твоих демонов. Прикажи им остановиться – или я зарежу тебя. Я прикончу тебя, клянусь! Мне нечего терять.

– Так ты про них? – сообразил Алистер. – Я с ними не справлюсь. И я даже не знаю, кто они такие.

– Че ты несешь, Кандальник? Че ты врешь? Они ж притащились искать меня сразу после того, как мы устроили тебе взбучку! – «южанин» попытался усмехнуться.

Но тяжело ухмыляться, когда ты напуган так, как Шив.

Хан пожал плечами. Казалось, сама Создательница каждый раз указывала дланью, произнося: «Вот он. Обвините его».

– Я без понятия, кто они, – он понизил голос. – Я только что столкнулся с тремя. К северу отсюда.

– И ты че… жив и здоров? – Шив выдавил смешок. – Скажи еще, что отбился от них.

Хан молча покачал головой, не сводя глаз с ножа Коннора и держась ладонью за свой.

– А ведь я могу убить тебя, Кандальник, – процедил Шив, вспарывая острием воздух. – Мы – один на один, и я лучше владею ножом, чем ты.

Хан знал, что бандит прав, но не собирался легко сдаваться.

– Я не намерен ни с кем драться, – ответил он, что являлось абсолютной правдой.

– А зачем тебе? Демоны… они ж все порешают за тебя, да? – Шив поежился. – Те твари рыщут по городу… ищут меня… Вот ты и выдай меня им, чтобы спасти других. Восемь «южан» уже сыграли в ящик, а они… – Шив осекся на полуслове и сглотнул.

Казалось, он сказал больше, чем хотел.

Юноша посмотрел на своего врага другими глазами – с куда большим пониманием, чем он когда-либо мог себе представить.

– Может, тебе найти укрытие? – предложил Алистер. – Отсидишься где-нибудь, пока все не утихнет.

– А тебя бы это устроило, а, Кандальник? – огрызнулся Шив и сразу напрягся. – Ты ж у нас теперича заделался хозяином Южного моста! – он развел покрытые шрамами руки с пальцами, унизанными печатками. – А я бился за мост, – произнес «южанин». – Дрался, как волк. Он мой. Мой. Это мой район. Усек? А сейчас мне некуда деваться, – в конце речи его голос оборвался.

Хан вспомнил змеиное шипение демона и вздрогнул.

– Против некоторых вещей ты бессилен, – спокойно произнес он.

Шив внимательно посмотрел на Алистера и прищурил глаза.

– Че с тобой, а? Люди только и делают, что треплются о тебе. Сказочки рассказывают. Я только и слышу: «Кандальник Алистер тут, Кандальник Алистер там». Ты прям будто из золота!

Хан потерял дар речи. Он только что фальсифицировал свою смерть и пытался сбежать из города, преследуемый стражей. Он не мог даже помочь матери и младшей сестре.

Шив продолжал:

– Слышь, выкладывай, как тебе такое удается, а? Заклинать демонов? Ты продал душу Разрушителю, парень? Ты че, сделку с ним провернул, да?

Все выглядело так, словно Шив пытался заключить сделку сам.

Хан терял терпение, желая скорее завершить очередную неприятную встречу.

– Не важно, сколько раз ты задашь мне один и тот же вопрос. Повторяю, я понятия не имею, что за твари ведут на тебя охоту.

«Южанин» смерил Алистера пристальным взглядом. Неожиданно его плечи ссутулились, и бандит весь как-то обмяк.

– Ладно, Кандальник. Ты победил.

Шив глубоко вздохнул и рухнул на колени, прямо на брусчатку, по которой текли ручьи дождевой воды. Окрестные дома нависали над ним, и теперь парень казался совсем маленьким и невзрачным. Склонив голову, он протянул нож Хану рукоятью вперед.

– Я, Шив Коннор, обещаю подчиняться Кандальнику Алистеру – главарю банд Южного моста и Тряпичного рынка. Я… клянусь, что буду верным ему… и отдаю ему свой нож. Теперича я… я нахожусь под защитой Кандальника. Обещаю приносить ему всю выручку и… получать свою долю из его рук, ежели он захочет мне что-то дать. А если я нарушу клятву, пусть меня разорвут на… на куски… – он резко умолк.

Если и можно было найти более несчастного человека, то им являлся Хан.

– Я не могу защитить тебя, – произнес юноша. – Прости. Мой тебе совет: беги.

И он ушел. А Шив продолжал стоять под дождем на коленях.




Глава 17

Раздор между сторонами

 Сделать закладку на этом месте книги

Многие ровесники принцессы назначили празднование своего дня Именования на июнь. Причина состояла в том, что большинство одногодок Раисы не хотели, чтобы их собственное торжество сравнивали с днем Именования наследницы престола, который ожидался в июле.

Некоторые, возможно, надеялись укрепить позиции, перед тем, как Раиса достигнет брачного возраста. Самые оптимистичные юноши, должно быть, говорили себе: «Почему бы не мне быть супругом королевы?»

Подарки по-прежнему приходили часто и в больших количествах, и девушке доставляло огромное удовольствие отсылать их отцу и таким образом поддерживать школу при храме. Но это оказалось не так легко. Королева была весьма недовольна своим мужем – в связи с неожиданным отъездом дочери в поселение Демонаи. Марианна давала понять всеми возможными – королевскими – способами, что Аверилу не рады при дворе. В общем, несмотря на то, что он вернулся в Долину, Раиса не могла видеть отца так часто, как ей бы хотелось.

«Неужели ее собственный брак будет таким же?» – спрашивала себя Раиса. Эти постоянные выяснения отношений, смена союзников, тайные интриги, завоевания и потери позиций… Она любила обоих родителей, каждый из которых обладал сильным характером, но не так-то легко ей было оказываться между ними.

Она и раньше ощущала себя в ловушке, а теперь девушка буквально задыхалась. Она словно находилась в тесной клетке ожиданий. Принцесса практически никогда не оставалась одна. Повсюду маячили шпионы, слуги, знать и придворные дамы, всегда готовые наябедничать. Королева хотела быть уверенной, что ее дочь более никогда не отправится в незапланированные путешествия.

Амон помогал принцессе переправлять записки и товары для продажи Аверилу. Раиса переживала, так как понимала, что нехорошо заставлять стражу делать что-то за спиной Марианны.

Это было плохим примером. Ведь в будущем она сама сядет на трон.

Королева даже распорядилась, чтобы Магрет ночевала в покоях старшей дочери. Последнее обстоятельство сильно мешало встречам Раисы и Амона в оранжерее. Девушке удалось ускользнуть, когда няня приняла херес от ломоты в костях и быстро задремала. Но, выбравшись из шкафа, принцесса обнаружила, что Магрет ищет исчезнувшую подопечную под кроватью. Раиса сказала ей, что уснула в г


убрать рекламу







ардеробе, пока любовалась новыми танцевальными туфельками.

Еще один день Именования, который по пышности мог бы сравниться с торжеством, устроенным во славу принцессы, организовали супруги Байяры – в честь Мики и Фионы. Вот оно – слияние чародейской и политической власти и, конечно, роскошь, не исключая намеков на порочность. Придворные пускали в ход все свои связи, лишь бы их отпрысков пригласили в особняк верховного чародея. Счастливчики, побывавшие на празднестве, пришли в восторг. А менее удачливые – потеряли авторитет.

Госпожа Байяр сообщила, что гости должны быть одеты в черно-белой гамме – явный намек на ее удивительных близнецов. Разумеется, было пролито море слез, запасы нарядов беспощадно перерыты, дома без сомнения заложены, а все черные и белоснежные ткани в Долине – сметены с прилавков.

Портных созывали со всего королевства. Шелка и бархат заказывали из Тамрона и Ви’инхевена, несмотря на то, что цена была завышена из-за войны.

Ходили слухи, что ткани для одеяний Байяров привозили с Северных островов и материя пропитана чародейской силой.

– А если я облачусь в фиолетово‑зеленые панталоны? – заявила Раиса на генеральной примерке. – Как думаешь, Байяры захлопнут дверь прямо перед моим носом?

– Стойте спокойно, – ответила Магрет, держа в зубах булавки.

Няня стояла с одной стороны, а с другой – портниха колдовала над полупрозрачными нижними юбками наряда Раисы.

Когда все закончилось, платье сидело на принцессе как влитое. Девушке стало интересно, сможет ли она стянуть его с себя, а потом снова в него втиснуться.

Правда, втайне она испытывала удовольствие. Вообще-то, одеяния для празднования дней Именования юношей и девушек были розовыми, голубыми либо зелеными. Черный и белый цвета считались чересчур «серьезными».

После ночной ссоры с чародеем Раиса не оставалась с ним наедине. Обычно они сидели за одним столом в обеденном зале, разделяя трапезу с приглашенной во дворец знатью, и обменивались сухими репликами относительно еды и напитков.

Парень продолжал задабривать принцессу подарками, открытками и комплиментами, но она игнорировала все его подношения. Даже находясь в окружении придворных, девушка постоянно ощущала на себе его пристальный взгляд.

Однако Раиса устала таить обиду на Мику. Она решила, что пришло время простить его. В честь его дня Именования.

Ее сердце забилось чаще от мыслей о встрече с чародеем, об оживленных спорах с ним и, возможно, о тайных поцелуях. Жизнь была намного красочнее, когда в ней присутствовал Мика Байяр.

Вдобавок Раиса радовалась, что у нее появится возможность увидеть Амона. Мика и капрал недолюбливали друг друга, но Байяры не осмелятся исключить кадетов из списка приглашенных.

Многие из гостей являлись младшими сыновьями или дочерями выдающихся представителей знати. Ну а подобное торжество – это отличный шанс заложить фундамент удачного брака.

– Ваше высочество, уже пора, – пожаловался куафер принцессы. – Мне нужно сделать вам прическу.

Раиса откинулась на высокую спинку стула и подождала, пока куафер не накрутил ей локоны и не закрепил их высоко на макушке.

Принцесса услышала гомон в коридоре. Внезапно дверь ее покоев распахнулась, и в комнату вплыла королева в великолепном белом атласном платье с черными лентами. На шее Марианны сверкало ожерелье из жемчужин и черных ониксов.

Мать Раисы обошла вокруг дочери, пытливо разглядывая девушку и слегка нахмурив брови. Она с неодобрением указала пальцем на старинный перстень – подарок бабки Елены – тот поблескивал на цепочке над лифом платья Раисы.

– Ты же его снимешь, не так ли?

Принцесса пожала плечами:

– Я думала, я…

– Как насчет бриллиантового кулона, ваше высочество? – предложила Магрет, начиная рыться в шкатулке с драгоценностями. – А может, жемчужное колье? Оно будет чудесно смотреться.

– Дочка, а что Байяры подарили тебе совсем недавно? – осведомилась Марианна. – Наверняка украшения? Я права?

– Вот оно! – Магрет схватила бархатную коробочку, открыла ее и продемонстрировала королеве ожерелье с изумрудами и рубинами – и кулоном в виде змеи.

– Замечательно! – воскликнула Марианна. – Можешь надеть его в знак благодарности их семье.

– Ладно, – неуверенно ответила Раиса. – А я могу надеть оба украшения сразу?

Она привыкла к тяжести перстня на груди: ей было приятно это ощущение.

– Что за вздор! – возмутилась мать.

Она стянула с дочери цепочку и спрятала подарок бабушки в ящик туалетного столика. Затем Марианна взяла ожерелье Байяров и застегнула его холодными сухими пальцами на шее Раисы.

– Ты выглядишь восхитительно, родная, – произнесла королева и поцеловала дочь в лоб. Взяв Раису под руку, она добавила: – Пойдем. Твой отец и Меллони ждут нас в карете.

Порой Раиса думала, что если бы Аверил перестал заниматься торговлей и не был бы вечно в разъездах, то отношения между родителями наладились бы. Они дополняли друг друга – он со своим жилистым и могучим телосложением, обветренной кожей, карими глазами, смотревшими из-под темных густых бровей, и поседевшими волосами, и она – высокая, стройная – с ее холодностью и королевской сдержанностью. Отец всегда мог заставить ее смеяться. Казалось, мать Раисы забывала о заботах, когда он был дома. В такие дни девушке казалось, что Марианна обретает почву под ногами. А когда он уезжал, она опять становилась похожа на осину на склоне Ханалеи, которая раскачивалась и дрожала от политических ветров.

Для торжества Аверил приоделся. Он щеголял в рубахе, сотканной племенем, – с длинными черными и белыми шелковыми вставками – вместо ярких прошивок, которым он обычно отдавал предпочтение. А на его пальцах сияли массивные перстни из серебра и оникса.

Карету окружала королевская стража. Но ни Амона, ни Эдона Бирна среди них не было, поскольку они будут присутствовать на празднике в качестве гостей.

Длинная вереница экипажей катила по Старой дороге, которая вела к горе Серая Дама. Когда путь стал шире, все разъехались в стороны, дабы пропустить карету королевы.

Поместье Байяров располагалось у подножия Серой Дамы, названной в честь настолько древней королевы, что за века все позабыли ее имя. Выше, на склоне горы, расположился дом Совета, грозно нависающий над городом. Именно оттуда в стародавние времена чародеи управляли Долиной.

Стук копыт по камням возвестил о прибывших. Слуги подскочили и бросились открывать дверцы и подставлять ступени. Первым вышел Аверил, после чего развернулся, чтобы подать руку своей супруге.

Фасад особняка Байяров озаряли факелы. Чародейские огни мерцали во тьме вдоль тропинок и в кронах деревьев, создавая сказочную атмосферу.

У входа собрались слуги. На их одеждах красовались эмблемы с устрашающе пикирующими соколами. Челядь приветствовала гостей, показывала им дорогу и принимала подарки.

Супруги Байяр встречали гостей на первом этаже особняка. Чета была в ослепительных черно-белых нарядах.

Раиса вошла вместе с матерью, как и положено, а супруг королевы и Меллони находились чуть поодаль.

Чародей низко поклонился, а его жена присела в реверансе.

– Ваша светлость… ваше высочество, – вымолвил лорд, посмотрев на Марианну и ее дочь. – Ваше присутствие – поистине великая честь для нашей семьи. Мика и Фиона будут несказанно рады вас видеть. Они в бальном зале, – Байяр учтиво склонил голову, приветствуя мужа Марианны: – С возвращением, лорд Аверил, – произнес он. – Насколько я слышал, вы процветаете…

Принцесса задумалась, была ли данная фраза издевкой над отцом в связи с тем, что тот занимался торговлей. Так или иначе, но по лицу чародея ничего нельзя было прочитать. А чародей добавил:

– Я надеялся, вы сможете мне помочь в одном деле на следующей неделе. Разрешите прислать к вам посредника?

– Я с удовольствием помогу вам, лорд Байяр, – вежливо ответил Аверил.

Знакомый мрачный бальный зал с мраморным полом превратился в изысканное помещение с приглушенным освещением и уютными уголками для отдыха. Слуги сновали туда-сюда с круглыми подносами, которые ломились от тарелок с закусками и кубков с напитками. Напротив распахнутых настежь дверей выстроились ряды столиков, разделенных занавесями и накрытых черно-белыми скатертями: на них пылали свечи и стояли вазы с черными и белыми лилии. Знамена с соколами, висевшие на стенах, также были черно-белыми.

– Как же… красиво! – с восторгом воскликнула Раиса, застыв у дверей. – Я никогда здесь такого не видела!

Королева закусила губу. Без сомнения, только что увиденное не должно было затмить будущего торжества ее старшей дочери.

Мика и Фиона стояли в противоположном конце зала и приветствовали гостей. Как и всегда, близнецы дополняли друг друга. На Мике были белая, облегающая его сухощавое тело рубаха, черные штаны, сапоги и черная накидка с гербом сокола. Темные волосы чародея доходили до плеч. На Фионе было черное платье в пол с вызывающим вырезом, черные же перчатки и белоснежная накидка. На нежной шее девушки и на ее запястьях сияли платиновые украшения с бриллиантами.

Миниатюрная Раиса невольно сравнила себя со статной и элегантной Фионой.

Тем временем герольд, стоящий у дверей, громко провозгласил:

– Леди Амели Хершфорд, правительница Хершфорда в королевстве Арден!

Принцесса посмотрела на новую гостью. Пухленькая девушка, ровесница Раисы – рыжеволосая, с бархатистой кожей и веснушками на лице – прибыла на торжество в закрытом наряде, сшитом в южном стиле. В абсолютно черном платье, с кружевными лентами в волосах, она могла бы работать скорбящей на похоронах, которых иногда нанимала знать. Леди Хершфорд держала голову высоко и смотрела прямо перед собой – как Ханалея, повергающая демонов, как королеву изображали на старинных картинах.

Сердце Раисы ушло в пятки. Она даже почувствовала трепет.

А следом за Амели, без объявления со стороны герольда, вошли рослая грузная женщина в черном и высокий священнослужитель. Его физиономия мигом искривилась, будто он учуял что-то нечистое.

В Фелле говорили: «Угрюмый, как равнинный священник».

«Прямо в точку!» – подумала Раиса.

– Весьма необычно, чтобы южане отправляли женщин на север в сопровождении гувернантки и священника, – прошептал Аверил дочери. – На юге брак с чародеем обернется серьезным скандалом. Но это говорит о том, насколько безнадежны их дела. Отца леди Амели, Брайтона Хершфорда, убил Жерар Монтень – один из претендентов на трон Ардена. Теперь девушка стала наследницей и владелицей замка. Чтобы удержать власть, ей необходимо заключить брак с кем-то влиятельным. Она – хорошая добыча для подходящего кандидата.

Раиса кивком поблагодарила отца, подумав о том, что подобные вещи ей говорила исключительно мать.

– Ее королевское высочество, Марина Томлин – принцесса Тамронская! – провозгласил герольд. – Его королевское высочество, Лиам Томлин – принц Тамронский!

– Ясно, – Аверил оживился. – Тамрон надеется на союз с Феллом. Это может обеспечить ему защиту против Ардена. Они вступят в переговоры с Байярами, но до твоего дня Именования никаких точных решений не примут. Они попробуют женить Лиама на тебе, а Марину выдать за Мику. Если не сработает, они приберегут мальчишку для Фионы, а для Марины подыщут кого-нибудь из южан.

Раиса с интересом разглядывала Томлинов – высоких, смуглокожих и грациозных, как скаковые лошади. У Лиама Томлина были темные вьющиеся волосы, крупный нос и лучезарная улыбка. Он, как и полагалось, облачился в черно-белый наряд, дополненный серебряными украшениями.

В своем роде Томлины были столь же великолепны, как и виновники торжества.

Настала и очередь королевской семьи. Герольд прокричал, глядя прямо перед собой:

– Королева Фелла – Марианна ана’Лисса и ее дочь – принцесса Раиса ана’Марианна!

По обе стороны от них придворные кланялись и замирали в глубоких в реверансах. Девушка решила, что все это смахивает на поле с черно-белой травой, которую срезают острым лезвием серпа.

Раиса и ее мать проследовали вперед, а подолы их платьев тянулись по мраморному полу.

Принцесса услышала, как за спиной герольд произнес имя ее отца и сестры. Мика и Фиона преклонили колени. В ореоле света они были словно боги, спустившиеся с небес.

– Можете подняться, – вымолвила Марианна, приблизившись к близнецам.

Шорох шелка и атласа наполнил зал.

Мика изящно поднялся на ноги. Королева протянула ему руку, он склонил голову и поцеловал пальцы Марианны.

Затем чародей повернулся к Раисе. Несколько секунд он смотрел ей прямо в глаза, после чего потупился, а спустя несколько секунд уставился на лиф ее платья. Раиса смутилась, и черты ее лица смягчились.

– Ах! – воскликнул Мика. – Наконец-то ты его надела! Я боялся, что оно тебе не понравилось.

– Конечно же, понравилось! – возразила она, дотрагиваясь до ожерелья. – Оно прекрасно. Семейная реликвия вашего рода, не так ли?

– Да. – Мика продолжал сосредоточенно смотреть на Раису, и она почувствовала легкое волнение. Юный чародей всегда вел себя довольно развязно, но сегодня он оставил привычную язвительную манеру общения.

Раиса протянула ему руку, а Мика поднес ее к губам, не переставая смотреть девушке в глаза.

Она ощутила на коже прикосновение горячих губ, и ее голова пошла кругом.

– Ты простила меня?

– Да, – прошептала она, и ее щеки порозовели. – Простила.

– Я поступлю нехорошо, если попрошу тебя танцевать каждый танец со мной? – спросил он, продолжая удерживать в ладони ее пальцы.

Раиса неохотно высвободилась.

– Ты здесь – самый почетный гость, – ответила она. – И ты знаешь, как должен себя вести. Завоевывать сердца юных дев – самая легкая часть. Тебе придется танцевать с пожилыми дамами, тетушками, матерями и бабушками. А возможно, и с некоторыми отцами – теперь ты достиг брачного возраста.

Парень рассмеялся.

– Приберегите для меня пару танцев, ваше высочество, – произнес Мика. – Мне нужно будет как-то спасаться от бабушек и тетушек.

Он пристально посмотрел на принцессу, развернулся и поприветствовал Меллони и Аверила.

Раиса станцевала с Мифисом Мандером и чародеем Уиллом Матисом, который только и делал, что таращился на Фиону. Мик Брикер и Гаррет Фрай – кадеты из Оденского брода – вели принцессу по залу с такой осторожностью, будто она была фарфоровой, и неумело старались поддержать светскую беседу.

После этого Раиса кружила по залу с отцом, который настолько же прекрасно справлялся с танцами, насколько и с более серьезными делами племени.

Раиса ни на минуту не забывала о Мике. Все ее внимание было обращено на чародея, словно на факел в темной комнате. Принцесса встречала взгляд Мики всякий раз, когда оборачивалась к нему.

Кип Клемат пригласил Раису на танец. Его сменил Кит. И опять Кип. Вероятно, братья и дальше продолжили бы передавать ее друг дружке, как шелковый мяч, но вдруг кто-то за ее спиной произнес:

– Ваше высочество, разрешите вас пригласить?

Тем временем Кип и Кит выясняли между собой, чья очередь дальше.

Раиса обернулась и увидела высокого и широкоплечего Амона Бирна в парадном синем мундире, который сидел на нем идеально.

Принцесса улыбнулась капралу:

– Да, Амон.

И он закружил ее в танце, хотя позади молодой пары разразилась буря протестов братьев Клемат.

– Где ты был? – спросила она. – Я уже начала думать, что ты не придешь.

– Меня задержали, – ответил юноша. – У меня были… дела на Тряпичном рынке.

И он вздохнул. Наверное, собирался сказать что-то еще, но, похоже, передумал.

– Где ты научился танцевать? – осведомилась Раиса, положив руку капралу на плечо. – Не помню, чтобы ты раньше умел.

– За последние три года я кое-чему научился, – заявил Амон.

Если принцесса рассчитывала услышать уточнения, ее ждало разочарование. Они продолжали танцевать в полном молчании. Амон смотрел на нее в упор, но внезапно отвел взгляд в сторону. Возможно, испугался, что позволил себе слишком много.

Он и прежде не славился умением любезничать с девицами, но сегодня он выглядел еще более замкнутым, чем обычно.

Принцесса предприняла очередную попытку.

– Ты же говорил, что в Оденском броде у тебя не было времени на танцы? – спросила она.

– Я сказал, что у меня не было времени на возлюбленных, – ответил юноша.

Раиса поразилась. Амон настолько детально запомнил их разговор!

– Но где ты научился танцевать? – она подумала, что вытаскивает из друга каждое слово, как моллюска из раковины.

– Тамронский двор находится не слишком далеко от Оденского брода. Мы бывали там, когда нам давали отгул.

Столица Тамрона имела репутацию злачного города – там всегда можно найти ярких девиц, азартные игры и незаконные развлечения.

– Неужели, капрал Бирн? – принцесса приподняла бровь. – И чем ты там занимался?

– Ходил на танцы, – просто произнес юноша. – И играл в карты – по-честному.

– Понятно, – сказала она. – Ты же солдат.

Раиса попыталась представить Амона кутящим в таверне, но не смогла.

Он ничего не ответил и погрузился в размышления.

Девушка сменила тему:

– Как дела на Южном мосту? Удалось выяснить, кто убил «южан»?

Он вздрогнул. Вероятно, она задела его за больное место.

– Кстати, у меня есть новости, – пробормотал юноша, избегая взгляда Раисы.

– Новости? Какие?

Амон огляделся с опасением, что их могут подслушать. Музыканты перестали играть, юноша увлек принцессу за собой и подвел к одному из столиков. Подозвал слугу и взял с подноса два кубка, один из которых протянул Раисе.

Принцесса опустилась в кресло и почувствовала облегчение.

– Мне необходимо выпить, прежде чем ты поделишься со мной новостью? – усмехнулась девушка, пригубив вина.

Она вспомнила, что еще ничего не ела.

– Ну, во‑первых, мой отец снова пробовал отправить МакГиллена в отставку, но у него ничего не получилось. – Амон нахмурился. – У сержанта влиятельные друзья.

Раиса стукнула кубком по столу, пролив вино на запястье.

– Но не влиятельнее меня! – негодовала она. – Хорошо. Я поговорю с матерью! Это нельзя терпеть!

Амон дотронулся до пальцев Раисы, но принялся озираться и отдернул руку.

– Прошу тебя! Нельзя рассказывать королеве обо всем, что случилось на Южном мосту. Поверь мне, – капрал осушил кубок одним махом. – Не волнуйся. Мы, Бирны, не сдаемся. Мы рано или поздно до него доберемся.

Раисе не понравился подобный расклад. Какой смысл быть наследной принцессой, если у тебя нет власти? Она подняла взгляд. Амон смотрел на нее, и выражение его лица было непонятным. Тревожным. Практически виноватым.

– Что еще? – раздраженно бросила девушка.

– Тот парень. Кандальник, – он прочистил горло.

Она вспомнила, как Алистер сидел скрестив ноги на грязном полу в погребе и предлагал ей засохшее печенье, как он стоял в кожаных штанах и куртке из оленьей кожи с ножом в руке… Раиса часто вспоминала о нем и о приключении на Южном мосту. Она надеялась, что он не попадется страже. И желала увидеться с ним вновь.

– Что с ним?

– Он мертв. Убит на Тряпичном рынке.

– Что? – это вышло громче, чем ей хотелось.

Амон лишь приложил палец к губам.

– Как? Когда это произошло? – допрашивала друга Раиса.

Внутри у нее что-то оборвалось.

– Похоже, что прошлой ночью. Его одежду нашли утром на берегу реки.

Принцессе казалось, что она попала в западню. Она чувствовала себя обманутой.

Нет. Такого не может быть.

– Его… одежду? А тело?

Парень покачал головой.

– Рубаху, штаны и шейный платок «тряпичников». Убийца наверняка швырнул тело в реку.

– Тогда, как поняли, что вещи его?

– Его имя нацарапали на земле. Что-то вроде предупреждения.

Кандальник Алистер мертв. Раиса вспомнила, как видела его в последний раз на углу улицы Тряпичного рынка, его саркастичный прощальный кивок.

«Уверен, в душе ты тоже «тряпичница», – сказал он тогда.

Нет. Кандальник был свободен, как ветер, а принцесса находилась в плену сразу у всех. Может, смерть стала платой за свободу?

– То есть ты не знаешь, мертв ли он на самом деле? – упрямо настаивала она. – Раз тела не обнаружили.

– Но… Все было в крови, – Амон огляделся. Наконец-то он понял, что выбрал неподходящее время и место для разговора. – Прости, Раиса. Мне следовало поговорить с тобой в другой раз… но… хорошая новость заключается в том, что, возможно, убийства прекратятся. Накануне нашли еще одно тело – парня по имени Шив Коннор, главаря банды Южного моста. Его пытали и убили, как и остальных. Мы думаем, Кандальника зарезали в отместку.

– А если он не имел к этому никакого отношения? Вдруг одни и те же люди убили и Шива, и Кандальника? Если Алистер, конечно, мертв, – в глазах Раисы зажглась надежда. – Он хитер. Может, он хочет, чтобы все думали, что он отправился на тот свет? Стража его преследовала, вот он и решил затаиться ненадолго?

Амон ничего не ответил. Но выражение его лица было настолько жалостливым, что девушка не выдержала.

– Ладно! – Раиса сдерживала слезы. – Ты победил. Он мертв. Доволен?

Амон в изумлении уставился на принцессу.

– Перестань. Я не… не…

– Я лучше пойду и найду себе других кавалеров, – Раиса встала, зашуршав атласной тканья платья. – Уверена, я пропустила много интересного.

Она раздвинула легкие занавеси и наткнулась прямо на Мику Байяра.

Он придержал принцессу за локоть, чтобы та не упала.

– Вот ты где, – сказал чародей. – Я искал тебя. Что случилось? Ты плачешь?

– Я? – сказала Раиса, смахивая слезы. – Я в порядке. Просто наелась жгучего перца.

– Жгучего перца? – расхохотался парень. – Что ж, опасность сегодня подстерегает повсюду. К примеру, леди Хершфорд холодна, как Гарлтсборг в день солнцестояния. Я попытался ее поцеловать, но ее сторожевые псы едва меня не казнили.

– А как насчет Марины? – девушка решила, что тамронская кандидатка должна прийтись по вкусу Мике. – Она прекрасна. Возможно, даже слишком.

– Сейчас я хочу танцевать с принцессой Раисой, – ответил Мика, поклонившись. – Мне только что удалось скрыться с глаз бабушек и тетушек. Воспользуемся моментом?

Когда музыканты заиграли первые такты нового танца, чародей обнял Раису за талию.

– Почему ты не хочешь выбрать ту, от которой тебе могла бы быть польза? – прошептала она, когда они делали первый круг. – Мисси Хаккам явно грустит. А Марина не прочь принять твои ухаживания, – поддразнила она Мику и лукаво улыбнулась: приятно было чувствовать, что он находится полностью в ее власти. – Сегодня тебе нужно максимально использовать все возможности. Вероятно, торжество обошлось твоим родителям в целое состояние, – добавила она.

– Я этим и занимаюсь, – невнятно ответил чародей, прижимая Раису ближе, чем положено по этикету. Она почувствовала сквозь ткань жар его пальцев. Голова ее снова пошла кругом, и Раиса захмелела по-настоящему.

– Может, ты уже завоевал кого хотел? – с интересом спросила она. – Намечается ли выгодный брачный союз? Или свидание в более позднее время?

– Мне нужна одна-единственная победа, – Мика наклонился к ней и прошептал на ухо: – Я намереваюсь завоевать лишь одно сердце.

– Нет… – бессильно запротестовала девушка.

Ей хотелось возразить: «Не трать время, пытаясь меня обольстить», – но почему-то ей не удалось вымолвить ни слова. Разум покинул принцессу. Она поддалась и положила голову на грудь парня и услышала биение его сердца. Даже его запах казался одурманивающим.

«Я выпила только кубок вина», – удивлялась она.

Странно, но о чем бы она ни спросила чародея, он на все находил правильный ответ. Мика и Раиса станцевали еще три танца, и после каждого пируэта она ощущала себя в руках кавалера все более невесомой и рассеянной, как будто она истаивала в воздухе.

– Давай немного перекусим? – предложила девушка, надеясь, что еда приведет ее в чувство.

– Конечно, – согласился Мика и повел ее сквозь лабиринт черно-белых тканей к свободному столику.

Чародей усадил ее в кресло, опустив горячие ладони на обнаженные плечи принцессы.

Должно быть, Мика куда-то ушел, хотя Раиса уже и в этом сомневалась. Даже музыка затихла. Можно было подумать, что празднество происходило где-то за тридевять земель.

Чародей вернулся с подносом, на котором стояло два кубка с вином и блюдо с закусками. Принцесса вздрогнула и распахнула глаза. Надо же, а она, значит, задремала и даже не заметила.

Мика передвинул кресло поближе к Раисе и сел, дотрагиваясь носком сапога до ее бальной туфельки. Затем приобнял девушку, уложил ее голову себе на плечо, а другой рукой начал отщипывать от деликатесов маленькие кусочки и класть их принцессе в рот.

Он поднес кубок к губам Раисы. Она пыталась сопротивляться, но постепенно осушила его.

Мика приподнял подборок принцессы и поцеловал ее. А затем снова – еще дольше и нежнее. И еще раз. Раиса полностью прекратила сопротивляться. Мика целовал ее губы, подбородок и ключицы.

«Поцелуи чародея – опасная вещь», – смутно подумала она.

И она целовала Мику в ответ, обвив руки вокруг его шеи и желая раствориться в собственной страсти.

Ее напор слегка рассмешил чародея, но его дыхание также участилось, а щеки покрылись розовыми пятнами.

«Мне все равно, кто ты, – решила она, – и мне все равно, кем я должна стать. Я устала соблюдать правила».

Парень отодвинул кресло и встал.

– Нам пора, – произнес он, бережно помогая ей подняться и беря ее под локоть. – Я знаю, куда мы можем пойти.

Раиса молча кивнула и ухватилась за предплечье Мики, чтобы сохранить равновесие.

Чародей провел принцессу сквозь лабиринт шелковых юбок, мимо столов с пылающими свечами, которые колыхались от гула голосов.

Вдруг какой-то звук проник в затуманенный разум принцессы. Она услышала знакомый отдаленный голос.

– Раиса! Где ты?

Мика сильнее сжал ее локоть.

– Не отвечай ему, – буркнул он.

– Но это – папа, – возразила она. – И он взволнован.

– Он хочет нас разлучить, – процедил парень. – Все хотят, – он повел Раису в противоположном направлении. – Пойдем сюда.

Теперь они бежали, бесконечно сворачивая по направлению к боковому выходу, мимо Уилла Матиса, который беседовал с девушкой в уголке, и мимо Меллони, которая направлялась к подносу с десертами.

Это было захватывающе, как игра в прятки в восхитительных нарядах.

Они выскользнули в коридор и встретились лицом к лицу с Амоном Бирном. Капрал преградил им путь.

– Ой! – Раиса едва не поскользнулась на гладком полу.

Девушка посмотрела на свои ноги в шелковых чулках. Похоже, она потеряла бальные туфельки.

– Опять ты, – рявкнул Мика. – Как у тебя выходит быть везде и сразу?

Амон не отреагировал на реплику чародея.

– Твой отец тебя ищет, – обратился он к принцессе. – Он звал тебя!

– Да-да, – Раиса покосилась на Мику, не зная, что ответить. – Мы хотим… освежиться.

– Прочь с дороги, – чародей потянул принцессу вперед и ощерился, глядя на Амона: – Убирайся.

Капрал не шевельнулся и перевел сердитый взор с Раисы на Мику.

– Что ты с ней сделал? – разгневался он. – Она прямо… прямо не в себе.

Девушка вновь услышала голос отца.

– Раиса!

– Лорд Демонаи! – прокричал Амон. – Она здесь! В коридоре! С Микой Байяром. Поторопитесь!

– Кровь и кости! – выругался чародей. – Когда ты научишься не вмешиваться в чужие дела? Ты еще заплатишь! – он отпустил Раису, цапнул пирожное с подноса, стоящего на столике, и привалился к стене.

И тут появился Аверил. Выражение его лица было хмурым, как грозовая туча над Ханалеей.

– Ладно, я вас оставлю, – сказал Амон, развернувшись к дверям бального зала.

Уголки его губ дернулись, а это явно говорило о том, что капрал собой очень доволен.

– Эй! Стой тут, пока я все не выясню, – произнес Аверил, и Амон застыл как вкопанный.

Шаль Раисы упала на пол. Аверил поднял ее и накинул на плечи дочери. Его взгляд задержался на ожерелье девушки, после чего мужчина уставился на Мику.

– Что вы делаете здесь вдвоем? – спросил он, испепеляя чародея грозным взором.

Мика пожал плечами и взмахнул пирожным. Он старался вести себя непринужденно, но его выдавала трясущаяся рука.

– Я пытался уговорить принцессу что-нибудь поесть. Думаю, она… выпила лишнего.

– Неужто? Это действительно так?

Аверил взялся за подбородок дочери и посмотрел ей в глаза. Он так странно выглядел, что принцесса рассмеялась. Но дернулась, когда он сжал пальцы сильнее.

– Мне больно, – пожаловалась девушка, вырываясь. Она не понимала, почему он вел себя так грубо. – Мы с Микой хотели… прогуляться.

– Правда? – Аверил казался таким высоким и могучим в своей рубахе.

– Я собирался показать принцессе вид с террасы, – встрял чародей, запихивая в рот пирожное и облизывая пальцы.

Сахарная пудра осталась на губах парня. Раиса, не успев подумать, шагнула к нему и крепко поцеловала. Надо же… поцелуи юноши и без того были горячими и сладкими, но кто знал, что они могут быть сладкими настолько!

– Раиса, – невнятно прошептал Мика и обнял ее, игнорируя рассерженного Аверила.

Казалось, что чародей тоже был опьянен.

– Раиса! – Аверил оторвал дочь от ухажера и толкнул в кресло. – Ты не в себе. Пора отправить тебя домой.

– Но еще рано, – запротестовал Мика. Он прокашлялся, перевел взгляд с Раисы на ее отца и помотал головой. – Пожалуйста, ваше высочество, не покидайте нас. Все-таки сегодня мой праздник.

– Сомневаюсь, что так и будет, – произнес Аверил серьезным тоном. – Ступай праздновать дальше, проклинатель. Но сперва я хочу узнать, откуда у тебя это? – мужчина стиснул запястье чародея и поднял его руку вверх.

Раиса увидела перстень с искусной резьбой, усыпанный изумрудами и рубинами.

– Не трогайте меня! – запротесто


убрать рекламу







вал Мика. – Вас это не касается.

– Ошибаешься, – вымолвил Аверил, однако отпустил чародея. – Я видел такой же орнамент в старинных рукописях. Перстень выковали еще до Раскола. Он не мог сохраниться до нынешнего времени.

Мика потер запястье.

– Кто-то прислал его… в подарок на день Именования. Да у меня такими вещицами весь погреб забит. Почему вас это волнует?

Раиса покосилась на украшение затуманенными глазами. Почему она не замечала его раньше? Перстень в форме змеи с рубиновыми глазками обвивался вокруг пальца чародея. В нем было что-то очень знакомое.

Принцесса дотронулась до ожерелья. Кулон в виде змея смахивал на кольцо Мики и был теплым на ощупь.

Аверил задумался.

– Откуда у тебя ожерелье, Раиса?

– Хм‑м‑м… – она попыталась вспомнить. – Ах да! Подарок Байяров.

Аверил схватил кулон и приподнял его. На коже принцессы остался красный след от змеиной головки.

Взревев от гнева, Аверил сорвал украшение с шеи Раисы. Застежка разорвалась и разлетелась на части. Мужчина швырнул ожерелье прямо Мике в лицо.

– Вот что ты собирался сделать, проклинатель! – закричал Аверил.

Мика удивленно уставился на отца принцессы, а затем на ожерелье, которое валялось на полу. Парень был совершенно сбит с толку.

– Я вас не совсем понимаю.

Раиса согнулась, прижимая руки к груди. У нее было такое чувство, будто отец вырвал ей сердце.

– Милосердная Создательница, – она не могла отдышаться.

Аверил взглянул на дочь и на мгновение зажмурился в попытках заставить себя сохранить самообладание. Он развернулся к чародею.

– Надеюсь, ты помнишь, что я из племени. Из Демонаи. Неужели ты думаешь, я его не узнаю? – Аверил схватил Мику за ворот роскошной рубахи и хорошенько встряхнул. – Она не для тебя! Ясно? Этому никогда не бывать!

Теперь гневом запылали глаза Мики, а растерянность исчезла.

– Почему? Для принцесс из Тамрона я достаточно хорош.

– Вот и женись на одной из них! – зарычал мужчина.

– А кто говорил о свадьбе? – Черные глаза юноши сверкнули. – Но, раз вы упомянули свадьбу, почему мы не можем пожениться, если хотим? Я устал жить по дурацким канонам, установленным тысячу лет назад!

– Послушай меня! Попробуй еще хоть раз вытворить нечто подобное, и племена начнут охоту на чародеев. И ты станешь первой жертвой.

– А они никогда и не прекращали охоту, – с сожалением изрек Мика. – Мы в курсе, какие козни вы нам строите у себя в поселениях. Нам известно, что вы – воин Демонаи. У нас есть свои разведчики. А что касается ожерелья… – он пнул украшение сапогом. – Все эти сказки об амулетах – просто-напросто старые байки. Вы, Демонаи, всегда видите чародейский заговор там, где его нет.

Мика нагнулся, поднял ожерелье и спрятал его в карман.

– Тогда проводите принцессу в замок. А я пойду праздновать дальше.

Проходя мимо Раисы, Мика наклонился и чмокнул ее в губы, а потом посмотрел на Аверила и ухмыльнулся.

– Но мне нравится целовать принцессу. Как и ей – меня. Попробуйте разлучить нас.

И он ушел.

Отец Раисы долго смотрел парню вслед. Амон топтался на месте, не понимая, стоит ли ему оставаться или лучше убраться восвояси.

У Раисы перехватило дыхание. Ей казалось, что ее тело превратилось в поле битвы. Ощущения проходили и накатывали снова, как волны в Меловой гавани. Губы принцессы все еще трепетали после поцелуя Мики. Ей хотелось побежать вслед за ним и просить прощения за то, что ее отец сошел с ума. Голова у девушки закружилась. Она потерла виски и глубоко задышала, стараясь не потерять сознание.

Амон опустился на колени и взял принцессу за руки.

– Раиса… Выше высочество, – произнес он. Его лицо было бледным и измотанным. – Могу я… что-то для вас сделать?

Раиса посмотрела на Амона. Вид у него был настороженный, но решительный, словно он опасался, что принцесса может плюнуть ему в лицо, но осознанно шел на риск.

Аверил поправил шаль дочери, чтобы ткань не запачкалась.

– Раиса, где твои туфли? – осведомился он.

Она пожала плечами. И заплакала. Огромные капли слез полились ручьями. Что с ней такое?

– Не трогай мои туфельки, – Раиса попыталась подняться. – Мне нужно найти Мику. Я должна… кое-что ему сказать.

– Амон, – вымолвил Аверил. – Надо доложить королеве… – мужчина внимательно посмотрел на капрала. – Нет. Лучше я пойду скажу Марианне, что наследнице стало нехорошо. А ты отведи Раису в замок Феллсмарча. Только чтобы вас никто не видел. И не выпускай мою дочь из покоев. Что бы ни случилось, приглядывай за ней. Оставайся с ней, пока я не приду.

Аверил развернулся и стремительно зашагал прочь.

Амон помог Раисе подняться, но она снова едва не упала – удержалась только благодаря тому, что юноша вовремя ее подхватил.

Амон огляделся, не было ли поблизости свидетелей, стянул с ближайшего столика скатерть и при этом сбросил на пол вазу с дьявольской травой и белокрыльником.

Затем капрал завернул Раису в скатерть и взял девушку на руки.

– Амон! Пусти меня! – возмущалась она, обессиленно сражаясь. Ее голос заглушало полотно. – Мне нужно… Мне…

Юноша поднес губы к уху принцессы, и Раиса почувствовала на своей коже его теплое дыхание.

– Перестань, – просил Амон чуть ли не в отчаянии. – Не усложняй и без того нелегкую задачу. Ладно?

И он пошел то по сумрачным коридорам, то по ярко подсвеченным залам. Наконец Раиса вдохнула вечерний воздух и поняла, что Амон выбрался из особняка.

Принцесса вспоминала поцелуи Мики, его ладони на ее плечах и то, как учащалось ее сердцебиение. Раиса снова воспылала желанием.

– Нет! – она начала извиваться. – Мне надо… забрать мои туфельки.

Амон свистнул, и девушка услышала скрип колес.

К ним подъезжал экипаж.

– Что у тебя тут, солдат? – рассмеялся кучер. – Праздничный сувенир?

– Моя сестра, – невесело произнес Амон. – Ей нехорошо.

– Я… не… твоя сестра, – прорычала Раиса. – Зачем ты врешь?

Амон с трудом усадил девушку в карету. Кучер щелкнул поводьями, и экипаж покатил в ночь – все дальше и дальше от Серой Дамы и обворожительного Мики Байяра.

Должно быть, Раиса уснула, поскольку следующим ее воспоминанием было то, как Амон поднимался по ступеням, по-прежнему неся ее на руках. Капрал повернул и прошел около ста шагов по коридору… и аккуратно поставил Раису на ноги. Юноша снял с нее самодельный чехол и взял ее под руку.

Они стояли возле покоев принцессы.

– Пусти меня! – Раиса попыталась вырваться. – Я кое-что забыла. Я собираюсь вернуться обратно.

Амон постучал в дверь.

– Откройте!

До ушей девушки донеслось недовольное ворчание Магрет.

Бум! Дверь распахнулась, и перед ними появилась няня в ночной сорочке.

– Что еще такое! Уж и поспать спокойно нельзя… – женщина на миг замолчала и закудахтала: – Ваше высочество! Что с вами стряслось?

– Принцесса плохо себя почувствовала, – ответил Амон.

– Фу! – Магрет помахала руками, пытаясь отогнать зловонные испарения. – Вы не пили коньяк? А?..

– Лорд Аверил попросил меня отправить принцессу к вам, – произнес Амон. – Он сказал, что вы о ней позаботитесь.

Няня надулась от важности.

– Конечно! Он знает старую Магрет. – Женщина мягко втолкнула девушку в комнату.

Она уже собиралась захлопнуть дверь прямо перед носом Амона.

– Лорд Аверил сказал мне оставаться здесь до тех пор, пока он сам не придет, – упрямо произнес капрал, поставив носок сапога в дверной проем. – Она… она в опасности. Он приказал мне находиться рядом с ней.

– Точно? – взволновалась Магрет. – Не думала, что доживу до того дня, когда юноша будет напрашиваться в покои к юной леди посреди ночи.

Няня уставилась на Амона с целью разглядеть в его глазах порочные намерения, но лишь покачала головой и проворчала:

– Ладно, проходи.

– Магрет, – в отчаянии промямлила Раиса. – Мне необходимо попасть на праздник. Капрал Бирн украл меня и привез сюда… против моей воли.

– Это так? – женщина кинула на юношу испепеляющий взор.

– Так, – подтвердил Амон с тем самым прямым взглядом Бирна, который был невероятно убедительным. – Но это распоряжением лорда Аверила. Он скоро приедет.

– Угу, – пробурчала няня. – Принцесса не может вернуться на праздник, ежели ей нездоровится, верно?

Амон с мрачным видом кивнул.

– Вы правы. Это было бы весьма неразумным.

Как же Раиса ненавидела их обоих!

– Пойдемте, – Магрет увлекла принцессу за собой. – Надо принять ванну, голубушка, – Амон кашлянул, и женщина повернулась к нему:

– А вы посидите у камина, капрал Бирн.

– Лорд Аверил сказал не сводить с принцессы глаз до его прихода, – заявил юноша. – Она не в себе.

Няня насупилась.

– Куда она денется, если ты сидишь у двери? – спросила она.

– Я дал слово, – ответил капрал.

Раиса поняла, что он подумал о потайном тоннеле, который вел к оранжерее.

Амон не собирался давать ей шанс ускользнуть, и она тотчас прокляла тот день, когда поделилась секретом с другом.

Парень проявил твердость, свойственную Бирнам, и Магрет, в конце концов, сдалась. Женщина согласилась поставить ширму вокруг ванны, а Амон уселся в кресло у окна.

Как же он странно себя чувствовал, понимая, что его от обнаженной принцессы отделяла лишь ширма!

Когда водные процедуры завершились, Магрет помогла Раисе облачиться в ночную сорочку. Выйдя из «укрытия», девушка обнаружила Амона без рубахи. Мокрые волосы капрала торчали, и он мылся над тазом, обливаясь водой из кувшина. Огонь в камине освещал широкие плечи и мускулистые руки парня. Этот образ напомнил принцессе о Мике Байяре. Она начала представлять лицо и темные глаза чародея, пока ее не затошнило.

– Святая мученица! – воскликнула Магрет, побагровев и зажмурившись. Приоткрыв глаза, няня взглянула на Амона. – Ваше высочество, вам нужно в постель.

Раиса залезла под одеяло, но внезапно в дверь постучали. Магрет кинула предостерегающий взор на Амона и пошла открывать.

Это были отец принцессы и ее бабка Елена. Оба – в праздничных рубахах, в которых прибыли на праздник к Мике. Елена держала суму, вышитую крупными бусинами и набитую снадобьями.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила Елена няню и направилась в спальню наследной принцессы.

Елена улыбнулась и дотронулась до лба девушки.

– Раиса, внученька, как же так получилось?

– Я не знаю, сеннестре Елена! – в сердцах выпалила принцесса. – Я, может, и больна, но люди вокруг меня явно сошли с ума!

Принцесса гневно посмотрела на отца и Амона Бирна, который уже раздобыл где-то чистую рубаху.

Елена рассмеялась, похлопала внучку по плечу, и Раисе тотчас стало лучше.

Бабушка во всем разберется.

– Давай посмотрим на этот след, – сказала Елена, развязывая шнуровку на ночной сорочке Раисы. Она принялась изучать отметину у основания шеи девушки: на нежной розовой коже уже вскочили волдыри.

– Болит? – спросила бабушка.

– Нет. Я и не знала, что они есть, – призналась принцесса. – Наверное, таким образом моя кожа отреагировала на кулон.

– Похоже, что так, – Елена потрогала отметину, раскрыла сумку и вынула из нее маленький непрозрачный сосуд с пробкой. – Полагаю, поражение неглубокое, – сказала она. – Я не столь умелая целительница, как Ива, но кое-что тоже умею, – женщина вытащила пробку, окунула в емкость палец и показала Раисе мазь салатового цвета. – Это рябина и другие травы. Ты позволишь, внучка?..

– Да, конечно, – с опаской ответила Раиса.

Елена аккуратно нанесла целебную мазь на волдыри на шее Раисы. Запахло сосной и свежим воздухом. Принцессе показалось, что ее тело начало охлаждаться.

Раиса откинулась на подушки, глубоко вздохнув. Головокружение прекратилось. Прошли лихорадка и волнение, она ощутила покой и начала приходить в себя.

Разум Раисы, затуманенный подозрениями, смятением и желанием, стал проясняться, подобно тому как оседает ил в горном озере.

– Спасибо тебе, мать Елена, – прошептала она. – Мне гораздо лучше.

Бабушка воткнула пробку в горлышко сосуда и спрятала его в суму со снадобьями.

– Твой отец упомянул, что ты была с чародеем Микой Байяром. Что произошло между вами?

Раиса недоумевала.

– Ну, мы танцевали. И… и целовались.

– Что-то еще? – Елена посмотрела на внучку в упор.

Щеки девушки стали малиновыми. Это не то, что бы ей хотелось обсуждать с бабушкой. Тем более со старейшиной поселения Демонаи. Да и Амон Бирн находился рядом – тот еще свидетель. По крайней мере, он хотя бы смутился.

– Довольно много, – прямо ответила Раиса.

Елена и Аверил обменялись многозначительными взглядами.

– И почему это вызывает столько волнения, – добавила принцесса. – Если я хочу танцевать с Микой Байяром, то буду. Он… он превосходный танцор. И он очарователен.

Амон Бирн закатил глаза, и Раиса с трудом удержалась, чтобы не высунуть язык.

– Ожерелье, которое тебе подарили Байяры, оказалось приворотным амулетом, – нарушил тишину Аверил. – До Раскола он частенько использовался, но в наше время запрещен. Ожерелье управляется посредством перстня, который был на юном Байяре. Так образуется мощное притяжение с обеих сторон.

Раиса вспомнила слова чародея.

«Наконец-то ты его надела! Я боялся, что оно тебе не понравилось», – сказал ей Мика.

– Но зачем ему использовать амулет на мне? – спросила она вслух. – В том нет никакой нужды, – она снова стала пунцовой, – То есть… Что бы он ни говорил на празднике, он знает, что мы не можем пожениться. Ему следовало подарить ожерелье принцессе Марине или кому-то вроде нее.

Но, как только она это произнесла, то осознала, что приворотный амулет для данной цели Мике бы вообще не понадобился. Браки заключались по расчету, и вопрос женитьбы решался другими людьми с целью создания альянсов и обретения влияния. Обольщение тут ни к чему. И если уж на то пошло, то Раиса не сомневалась, что парень справился бы с проблемой самостоятельно.

– Любопытно, не правда ли? – проговорил Аверил. – Зачем ему так поступать?

Раиса задумалась. Юноша предложил ей куда-то пойти. Но все же…

– Вряд ли он знал все, – заявила принцесса. – Вероятно, ситуация застала врасплох и его.

– Дочка, – взволнованно перебил ее отец. – Мне нравится, что тебе нравится видеть в людях лучшее…

Раиса выставился вперед ладонь.

– Подожди. Мне не нравится видеть в людях хорошее. Я вечно замечаю самое худшее. Особенно в Мике. Но он выглядел абсолютно растерянным, когда ты сорвал с меня амулет и швырнул его Байяру в лицо. Я думаю, он и сам не догадывался о том, что между перстнем и ожерельем есть чародейская связь. Он просто считал, что очаровывает меня.

Амон впервые вступил в обсуждение:

– Позвольте, я скажу прямо. Ты считаешь, это совпадение, что у вас обоих были амулеты?

Как же Раису раздражало, когда парень выгибал бровь!

– Если не Мика, значит, кто-то другой все подстроил, – предположил Аверил. – Но вопрос: зачем? И, раз у них есть чародейское оружие, чем они располагают еще? И где они хранят подобные опасные вещи?

– Где перстень, который я дала тебе? – встрепенулась Елена. – Я просила тебя не снимать его.

Раиса насупилась.

– Ах!.. Я и не хотела, но мама решила, что мне стоит его снять и надеть ожерелье со змеей.

Все изумленно уставились на принцессу.

– Что? – возмутилась Раиса. – Думаете, моя мать, королева, участвует в заговоре против собственной дочери? Нет. Я уверена, она подумала, что украшение будет лучше на мне смотреться, а не преследовала политические цели.

– А где мой подарок? – осведомилась бабушка.

Раиса постаралась вспомнить.

– Он в ящике моего туалетного столика, – она небрежно махнула рукой в сторону гостиной.

– Я принесу его, – Амон ринулся в смежную комнату.

Парень выглядел довольным, вроде бы искренне обрадовался тому, что у него появилось занятие. Капрал вернулся через несколько секунд, сжимая в кулаке украшение, и протянул его Раисе.

Принцесса надела цепочку на шею. Перстень с бегущими волками приятно холодил разгоряченную кожу.

– Мика спросил, почему ему нельзя жениться на тебе, – напомнил принцессе Аверил. – И сказал, что планировал продолжать ухаживать за тобой.

– Целовать меня, – парировала она. – Он говорил, что ему нравится меня целовать. И он не собирается останавливаться.

– А как насчет тебя? – произнесла Елена. – Ты будешь потакать ему?

Неожиданно Раиса почувствовала, что устала от допроса. Она сделала все, что в ее силах, однако чувствовала себя глупо. Она так измучилась.

– Не знаю, – ответила она, зевая. – Может быть.

Последнее, что Раиса запомнила, прежде чем провалилась в сон – это то, как отец, бабушка и Амон Бирн шептались, склонив головы друг к другу.

Наверняка они готовили против принцессы заговор.




Глава 18

На границе

 Сделать закладку на этом месте книги

Хан, конечно, не ожидал, что все внимание горцев из Марисских Сосен будет приковано исключительно к его персоне, однако не привык к тому, чтобы его – как ему казалось – не замечали. Близилась церемония Именования – до нее оставалась лишь неделя. Птаха каждый день проводила долгие часы в уединении в женском храме, думая о будущем. Однажды Алистер предпринял попытку наведаться в гости. Юноша решил, что девушке захочется немного отвлечься. В конце концов, она уже поняла, кем хочет стать. Парень надеялся на продолжение поцелуев и, можно сказать, жаждал их, но в результате его грубо попросили уйти.

Даже когда Птаха не предавалась размышлениям, она не прекращала думать о праздновании. Ей было некогда охотиться, ловить рыбу и плавать в реке Дирн или ручье Старая Леди. У нее не было желания забираться на Ханалею, отправляться к озеру или обозревать пейзажи с вершины.

Как и ко всему недосягаемому, Хана влекло к Птахе. Когда смуглокожая девушка прогуливалась по поселению в своей летней рубахе, юноша неотрывно смотрел, как она покачивает бедрами и ослепительно улыбается. Такие прежде вроде бы незначительные мелочи, как изгибы локтей и коленей, казались ему теперь невероятно привлекательными. Но он был вынужден любоваться девичьими прелестями издалека.

Танцующий с Огнем тоже изменился, но в некотором смысле в худшую сторону. Он всегда был худощавым, но теперь его щеки впали, и он напоминал мертвеца. Был ли он болен? Или гнев изнутри сжигал его плоть? Неважно, что за обиду он таил на мать, но недовольство его стало сильнее.

Алистер жил с Ивой и Танцующим с Огнем – в доме Старейшины. На людях все они немного общались между собой, но наедине между ними чувствовалось гнетущее напряжение.

Иногда целительница и ее сын бурно приветствовали Хана, словно его присутствие спасало их от вынужденного общения. А иной раз, когда парень входил в комнату, все разговоры тут же резко прерывались. Бывало, он ночевал в другом месте – лишь бы не чувствовать, что вмешивается в чужую жизнь.

Ива, как всегда, постоянно вела беседы с пожилыми горцами. Однажды в Марисские Сосны наведались уроженцы поселения Демонаи, расположенного на восточном склоне Ханалеи: время от времени старшие жители обоих племен закрывались в храме, где проводили долгие часы.

Вместе с ними прибыла и дюжина воинов Демонаи. Хан всеми способами старался их избегать. Они казались ему надменными, важными и таинственными – и так было испокон веков, если верить легендам, передающимся из уст в уста еще до Раскола и войны между чародеями и горцами.

Говорили, что раньше воины Демонаи, расправившись с очередным чародеем, заплетали себе по новой косе. Многие из них и сейчас делали такие прически и украшали их бусинами.

Некоторые считали, что для вступления в их ряды нужно, как и прежде, убить чародея и взять его амулет.

«Как и в любой банде. Ты должен показать, чего ты стоишь, прежде чем тебя примут», – думал Алистер.

Воины ездили на лучших скакунах и пользовались самым мощным, наделенным силой, оружием, которое изготавливалось в племени. На шеях они носили символ Демонаи – глаз, из которого извергалось пламя. Ходили слухи, что они парят над землей и не оставляют следов. Хан видел, как Птаха сидела с ними у костра, угощалась из их котла и восторгалась их рассказами. В кои-то веки ей было практически нечего сказать самой.

Парень ревновал. Это даже мягко сказано. Боль пронзала все тело. По правде говоря, он чувствовал себя покинутым. Представители городской знати в день Именования отмечали совершеннолетие и достижение брачного возраста. Многие получали и наследство. Чародеям выдавали амулеты и отправляли в академию Оденского брода постигать запредельное искусство, которое являлось их истинным призванием.

В племенах же церемония Именования делала юных горцев полноценными членами общины, они начинали по-настоящему трудиться и посещали храмы, и с этих пор начинался период ухаживаний.

Хан не относился ни к тем, ни к другим. Его шестнадцатый день рождения минул несколько месяцев назад и остался в прошлом. Мать, правда, принесла медовый пирог из пекарни на углу и напомнила сыну, что ему надо найти нормальную работу. И никакой церемонии, отмечавшей превращение Хана из литлинга во взрослого. Он просто тихо пересек возрастной рубеж, как и любое не наделенное никакой значимостью существо.

Несмотря на то, что Хан испытывал зависть, Танцующий с Огнем казался более несчастным. Может, у друга возникли трудности с выбором призвания? Вдруг Ива заставляет его стать тем, кем он быть не хочет?

Как-то раз, когда парни выбрались порыбачить, Хан попытался поговорить с приятелем. Хотя бы кто-то захотел половить с ним рыбу. На самом деле Танцующему не терпелось убраться подальше от поселения. Ради этого он бы согласился на что угодно.

– Итак, – начал Алистер и поводил заброшенной удочкой с наживкой, чтобы привлечь рыбу. – Слушай, Любопытная Птаха не общается со мной. И ходит с гордо поднятой головой.

Танцующий с Огнем ухмыльнулся.

– Она поговорит с тобой, не переживай. После церемонии, – юноша тоже забросил удочку в воду, улегся на берег реки и зажмурился. Его глазные впадины напоминали огромные синяки на непривычно бледном лице.

– Если… если мне нужно было бы выбирать, я бы не смог определиться, кем я хочу стать, – Хану казалось, что он говорит невероятно громко на фоне молчаливого друга. – У меня уже была куча призваний.

– Работа – никакое не призвание, – пробормотал Танцующий. – Поверь мне.

– А в чем разница? – поинтересовался Алистер, воодушевленный ответом.

– Призвание – не слой краски, который можно взять и нанести. Или сменить, когда тебе захочется. Призвание – то, что уже есть в тебе. И у тебя нет выбора. Если ты примешься за другое занятие – тебя ждет неудача, – последнее было сказано с невероятной горечью.

Хан кивнул. Иногда он думал, что никогда не сбежит от своей прошлой жизни главаря банды Тряпичного рынка. Если ты хорош в чем-то, если создал себе репутацию, это приклеивается к тебе и преследует до конца дней.

Парень покрутил серебряные браслеты на запястьях. Они как будто символизировали ограниченность его выбора. Если бы только он избавился от них, возможно, он бы мог стать кем-то другим. По крайней мере, он бы уже не был настолько узнаваем.

– Думаю, очень важно – понять, что у тебя есть именно твое дело, – произнес Хан. – Что бы ты решил, будь у тебя выбор?

Танцующий с Огнем открыл глаза и сощурился от солнечных лучей, проникающих сквозь листву деревьев.

– Ну… мне бы понравилось быть подмастерьем мастера золотых дел из Демонаи. Вроде Елены. Я бы хотел научиться делать украшения, амулеты и предметы, наделенные силой.

На ярмарках горец всегда изучал прилавки с изделиями из золота и серебра.

– А ты ее спрашивал? – поинтересовался Хан.

Друг смежил веки.

– Она не возьмет меня.

Странно. Елена знала Танцующего и понимала, что юноша будет усердно и честно трудиться.

– А можно менять призвание? Или вы ограничены в выборе? И обязаны заниматься чем-то одним всю жизнь?

– По-разному, – ответил горец. – У некоторых из нас нет выбора совсем, – он прижал ладони к щекам. Затем резко встал и побрел в лес. Удочка так и осталась в воде.

Спустя неделю после прибытия в Марисские Сосны Хан решил навестить Люциуса Фроусли. Юноша должен был сообщить старику, что уже не сможет доставлять его товар в Феллсмарч. Алистер надеялся, что у Люциуса найдется для него работенка, не требующая похода в город, но понимал, что это маловероятно.

Парень спустился по дороге, ведущей в Феллсмарч, после чего свернул на тропу – к лачуге отшельника.

Хижина казалась пустой, как и обычно. Из трубы не клубился дым. Но Люциус не ловил рыбу на пруду и не наслаждался тишиной на склоне. Огонь под перегонным кубом погас, а кирпичи оказались холодными. Такого еще никогда не было. Может, старик и делал все слишком медленно, но порядок он соблюдал.

Хан подкинул дров под перегонный куб и заполнил его, но поджигать не стал.

Озадаченный юноша потоптался на пороге хижины – хотя он и не рассчитывал, что застанет старика дома: ведь выдался такой теплый солнечный весенний денек! Хан мог бы оставить отшельнику записку, но для слепого от нее не было бы никакого толку. У Алистера еще были те самые монеты, которые он должен был отдать Фроусли, но ему совершенно не хотелось оставлять их в хижине, когда хозяин лачуги отсутствовал.

Хан громко постучал. Послышался собачий лай, а затем Пес принялся скрести дверь.

«Должно быть, он все-таки здесь», – подумал парень.

Люциус и Пес были неразлучны.

– Привет! – поздоровался Хан и толкнул дверь хижины. Обезумевший от счастья Пес прыгнул на юношу и принялся облизывать его лицо. – Где Люциус? – спросил Алистер, начиная волноваться.

Когда его зрение привыкло к тусклому свету, он заметил какое-то движение на кровати в углу.

– Люциус?

Светильников, конечно же, не было, но Хан отдернул занавеску. Сразу стало светлее. Старик полулежал на постели, свернувшись калачиком и с бутылью в руке. Он был болен либо пьян.

Парень огляделся. Миска для воды Пса опустела, так же, как и тарелка, в которую Фроусли накладывал собаке еду.

– Люциус! Что с тобой?

– Кто тут? – произнес отшельник дрожащим голосом. А потом он заговорил пронзительно и даже дерзко: – Трусы! Вы и за мной пришли?

– Это я, Хан, – ответил юноша. Не решаясь входить, он замер на пороге. – Ты чего?

Люциус прикрыл ладонью лицо, будто надеялся за ней спрятаться.

– Проваливай! Я знаю, что парень мертв. В курсах уже, понял? Тебе не удастся меня одурачить. Ты получил что хотел! Оставь меня в покое!

Хан подошел к старику и неуклюже похлопал его по плечу. Тот резко отстранился, хватаясь за бутыль, как за спасательный круг.

– Что с тобой? Я – жив. Ты говоришь как сумасшедший.

Старик раскрыл затуманенные глаза.

– Что, не нашли ту проклинательскую штуку? Парень хорошо ее запрятал, да? – он хихикнул. – Да токмо и у меня ее нет, ясно? Делай что хочешь – хоть пытай. Я не могу рассказать того, чего не знаю.

– Хватит! – Алистер терял терпение. – Я принесу тебе поесть.

Если Люциус не кормил Пса, скорее всего, сам он тоже голодал. Хан подошел к колодцу во дворе, наполнил ведро водой и принес его в хижину. Юноша плеснул воды в миску Пса и налил чашку для Люциуса.

– Вот, – он осторожно вынул бутыль из пальцев старика. – Выпей-ка лучше это.

Алистер залез в свою суму, вынул печенье и вложил его в руку Фроусли. Тот никак не отреагировал. Хан отломил кусочек печенья и положил его в рот старику.

Люциус машинально начал жевать, его щетинистая нижняя челюсть задвигалась. Пес шумно лакал воду. Алистер заглянул в шкаф и обнаружил остатки окорока. Парень разделил находку пополам. Одну часть отдал Псу, а второй накормил отшельника. Фроусли еле-еле жевал окорок, запивая каждый кусочек водой. Пес жадно проглотил угощение.

– Я слышал, что ты мертв, – пробормотал старик.

Хан понял, что Фроусли наконец-то пришел в себя.

– Я думал, я виноват во всем. Я же посоветовал тебе оставить проклинательскую штуковину…

– Кто сказал, что я умер? – спросил юноша.

– Мне сказали, что ты был убит у реки, – продолжил рассказ Люциус. – Разодран на части демонами.

На юношу снизошло озарение.

– Так я сам все провернул. Хотел, чтобы меня считали мертвым.

Старик прекратил жевать.

– Значит, они охотятся за тобой? Байяры?

Снова эти Байяры.

– Нет. Не чародеи, а «синие мундиры». Королевская стража. Они считают, что я убил дюжину человек.

– Фу! – Люциус с облегчением вздохнул. – Слава Создательнице, что не кто-нибудь пострашнее.

– А это довольно страшно! – взорвался Хан. – Я не могу жить дома. Не могу нормально работать. Я застрял на Ханалее.

– Есть вещи и похуже, – отшельник опять принялся за еду. – А ты убивал их? Ну… тех людей?

– Нет! Нет! Ты ведь достаточно умен, чтобы это понять. Я не имею к убийствам никакого отношения. Или стараюсь не иметь.

– Погоди-ка. Когда шумиха затихнет, «синие мундиры» вновь начнут брать взятки, – Фроусли облизал пальцы и принялся искать бутыль.

Хан положил руку старика на чашку с водой.

– Я думаю, тебе надо попить воды.

Люциус помолчал.

– Получается, ты перебрался в Марисские Сосны? – вдруг спросил он.

– Пока да. Я не смогу доставлять твой товар в город, пока я здесь. Мне очень жаль.

– А где та штуковина?

– Я запрятал ее. В городе, – Хан подумал, что теперь амулет будет сложно достать.

Фроусли откашлялся и по-стариковски сплюнул на пол.

убрать рекламу







>– Может, тебе стоит отправиться на юг, в Брюнсваллоу… Или на восток, в Меловую гавань, и устроиться на работу у причала? Там-то будет безопаснее.

– Вообще, – Хан потер серебряные браслеты. – Ну… я думал про Тамрон или Арден. Это не очень далеко. Я смогу бывать дома и видеться с мамой и Мари.

– Там же война, парень. Ты че, не слыхал?

– Я могу пойти в солдаты, – ответил юноша.

Это была его самая оригинальная мысль.

Люциус резко опустил чашку с водой.

– Солдатом? Что за идиотская идея, парень?

Такой реакции от Фроусли, который обычно был добродушен до крайности, Хан не ожидал.

– А что? Неплохие деньги получу. Службе не нужно обучаться и не надо…

– Ты уже обучился, парень! И должен понимать, что ты не хочешь становиться солдатом. Я и так настрадался, считая себя виновным в твоей смерти. В наши дни жизнь служивого ни в грош не ставится. Вот ежели бы ты был офицером, у тебя бы появились кой-какие шансы.

– Чтобы стать офицером, нужно закончить академию, – заявил юноша. – У меня не хватит денег на обучение. Я подумал, что смогу накопить монет, когда пойду в солдаты, ну а потом я поеду в Оденский брод…

– Хорошая идея! – с сарказмом фыркнул отшельник. – Думаешь, тебя одноногого примут во Вьен? Или слепого, как я? С легкими, сожженными ядами, которые использует принц Ардена? Ты что, хочешь закончить, как твой отец?

– Ты прав, Люциус! У меня большой выбор! – Алистер задался вопросом, почему все считали своим долгом читать ему нотации. – Может, мне собирать тряпки? Я умею чистить конюшни. А если мне заделаться ярким парнем: монеты – рекой, да еще и одежка…

– А Джемсон не хочет взять тебя в учителя? – перебил юношу Фроусли.

«Откуда ему известны такие вещи?» – удивился Хан.

– Я не собираюсь загадывать. Кроме того, этот мост я сжег, – произнес он вслух, вспоминая капрала Бирна и Ребекку с ее зелеными глазищами, способными приковать тебя к стене.

Казалось, что с того времени прошла целая вечность, но Хан готов был поспорить, что никто ни о чем не забыл.

Воцарилась тишина. Каждый увлекся собственными мыслями.

– Забавно, что они не пришли за тобой, – в конце концов вымолвил Люциус. – Байяры то есть.

– Вероятно, проклинательская штуковина не так ценна, как ты предположил, – сказал Хан.

Фроусли нахмурился и покачал головой.

– А может, они просто не знают, кто я, – добавил юноша.

– Хм‑м‑м. Вот и будем надеяться на это, парень, – подытожил отшельник. – Будем надеяться.




Глава 19

День Именования

 Сделать закладку на этом месте книги

Несмотря на то что Хан чувствовал себя покинутым из-за переполоха, связанного с церемонией, юноша не мог не испытывать волнения в связи с приближающимся праздником.

Ежегодно в день летнего солнцестояния все дети племени, которым в теплые месяцы исполнялось шестнадцать лет, проходили церемонию Именования. Это было одним из тех немногих событий, когда жители поселений Марисских Сосен и Демонаи собирались вместе, чтобы потанцевать, пообщаться, заключить семейные союзы и, конечно же, похвастаться своим кулинарным мастерством. В целом можно сказать, что сама церемония являлась торжеством года.

Гостевые хижины были переполнены еще за трое суток до наступления солнцестояния: вновь прибывшие расселялись по другим жилищам. В доме Старейшины тоже поселилось несколько приглашенных.

Птаха проводила время в уединении в хижине послушников, с остальными присягающими, как и положено по обычаю. Танцующий с Огнем ушел в лес за два дня до праздника, не сказав никому ни слова. Хан видел, что Ива волновалась. Она была занята подготовкой к церемонии, но часто подходила к двери, выглядывала за порог и бормотала:

– Мне показалось, я слышала чьи-то шаги.

Женщина вздрагивала от каждого звука и плохо спала.

А никому не интересный Алистер вообще не мог спокойно уснуть – на полу, да еще с шестью юными ребятишками из Демонаи. Эти двоюродные братья и сестра вечно хихикали, перешептывались и выдергивали пряди волос из головы юноши.

Когда парень вышел из дома старейшины ранним утром того самого дня, на который назначили церемонию, оленьи туши жарились на вертелах. Аппетитный аромат жареной свинины доносился от коптильных ям.

Под деревьями разместились длинные ряды столов. Алистер в компании младших детей собрал по охапке дикого лука и чеснока.

Возле кухонь уже выложили на специальные подставки для охлаждения свежеиспеченные пироги.

Хан помог разжечь костер в храме под открытым небом и принести побольше скамей и стульев для пожилых горцев. Еще он успел пофлиртовать с девицами из Демонаи, с которыми не виделся шесть месяцев.

Ива облачилась в одеяние Старейшины, а затем вынула из сундука одежду Танцующего с Огнем и аккуратно разложила ее у подножия своей спальной скамьи – кожаные штаны, мокасины, рубаху и собственноручно раскрашенную и отделанную бахромой куртку из оленьей кожи. Алистер изумленно уставился на наряд, расшитый бусинами. Одежда выглядела нетрадиционно, узор был странным, правда, со знакомыми орнаментами Марисских Сосен и знаками Старейшины – с изображениями рябины и защитными рисунками, предохраняющими от сглаза и порчи.

Ива вытащила из сундука куртку и вручила ее Хану. Бусины на выдубленной оленьей коже поблескивали, а по вороту были вышиты символы Одинокого Охотника. Юноша, заикаясь, поблагодарил женщину, а та улыбнулась и покачала головой.

– Это я благодарю тебя за то, что ты друг моего сына, – ответила она. – Скоро ты ему будешь очень нужен.

Хан вытаращил глаза.

– Что вы имеете?..

Старейшина снова покачала головой.

– Ты все увидишь сам, – проговорила она, отвернувшись, чтобы Хан не задавал лишних вопросов, и уселась за ткацкий станок, будто это был вовсе не праздничный день.

Но Танцующий до сих пор не появлялся в поселении.

– Может, мне отправиться поискать его? – предложил парень.

Он был уже не в силах выносить неизвестность и хотел сделать что-то полезное.

– Он сам придет, – вымолвила Ива, толкая челнок одной рукой и ловя второй с противоположной стороны. – У него нет выбора.

Церемония началась ближе к вечеру. Столы ломились от тарелок и чаш, возле вертелов с надеждой в глазах суетились собаки. Удивительно, но Хан оказался не столь голоден, как предполагал, хотя и намечалось настоящее пиршество. Все-таки повод был серьезным: его друзья находились в уединении и готовились вступить во взрослую жизнь.

Наконец, в самый последний момент вернулся Танцующий с Огнем. Вид у него был измученный, и ему не помешало бы отмыться – казалось, он три ночи спал на земле.

Ива молча протянула сыну лохань. Горец ополоснул водой голову и лицо и вытерся полотенцем. Потом Танцующий резкими и порывистыми движениями облачился в наряд для церемонии, никак не комментируя свою новую одежду.

Хан открыл рот, но слова застыли на устах. Юноша разозлился на друга за его поведение. Алистер завидовал, что у парня было место в мире, и церемония это подтверждала. Каким бы ни было призвание Танцующего, он должен его принять. Алистер бы хотел, чтобы кто-то просто сказал, чем ему следует заниматься остаток жизни.

Пора было идти. Вдоль тропинок, ведущих к храму под открытым небом, зажглись факелы, несмотря на то что в самые длинные дни года темнота наступала лишь около полуночи.

Хан ощутил кожей дуновение теплого ветерка, принесшего аромат лилий и напоминание о скором начале непродолжительно горного лета.

Когда они добрались до храма, возле которого пылал костер, Танцующий с Огнем направился в хижину послушников. Ива присоединилась к старцам, расположившимся у входа в храм.

Взрослые надели одеяния, соответствовавшие их призваниям, – это было похоже на разноцветный сад. Алистер, чувствуя себя глупо, уселся на землю рядом с младшими детьми и скрестил ноги.

Церемония началась с речей старцев обоих поселений. Хан узнал Аверила Демонаи, и у юноши возникло желание спрятаться в лесу. Последний раз парень видел торговца во время происшествия в храме Южного моста, когда он похитил Ребекку и сбежал с ней на Тряпичный рынок.

«Все в порядке, – успокаивал себя Хан, – он не узнал меня тогда, да и теперь рыжая краска для волос практически смылась. Кто ожидает встретить главаря банды на церемонии Именования в Марисских Соснах?»

Сеннестре Елена, Старейшина поселения Демонаи, рассказала присутствующим легенду о сотворении горцев. Создательница вырезала их из скал Призрачных гор и вдохнула в них жизнь. Она поведала о том, что и по сей день королевы Фелла в конце жизни возвращаются сюда, в горы, и провозглашают вершину своим последним пристанищем.

Хан почувствовал, что начинает расслабляться. Ритм знакомых древних легенд всегда умиротворял юношу. Почему реальность не может быть столь же размеренной? Она – как рыболовная леска, с узлами и переплетениями, которые невозможно распутать.

К примеру, Аверил являлся супругом королевы и отцом наследной принцессы. Алистеру показалась непонятной эта связь между знатными жителями Долины, живущими в мрачных стенах замка Феллсмарча, и горцами, любящими свою землю – горцами, чьи поселения почти сливались с окрестными пейзажами.

Настал черед назначить покровителя для первого ребенка лета. Кузнец по имени Железный Молот выступил вперед, а за ним последовала высокая и широкоплечая девушка в кожаном жилете и штанах с вышитыми изображениями лошадей и языков пламени.

«Должно быть, она из Демонаи, – подумал Хан. – Я не видел ее раньше».

– Расскажи нам, Молот, кого ты привел?

Горец прочистил горло.

– Ее зовут Лаурель Блоссом. Она сказала мне, что мечтает работать с огнем и металлом. Девушка прошла проверку, и кузнечное мастерство – ее истинное призвание. Я согласился быть ее покровителем. Она размышляла над именем, и теперь я могу представить вам Повелевающую Пламенем! – мужчина широко улыбнулся, будто Лаурель была его кровной дочерью.

И церемония продолжилась. Ученику мастера по плетению корзин дали имя Плетущий из Дуба. Рассказчик Историй должен был знать толк в старых легендах. Серебряной Птицей нарекли будущего мастера по изготовлению украшений.

Теперь вышли двое воинов Демонаи – мужчина и женщина. Они горделиво выпрямились, на их поясах были закреплены кинжалы, а на плечах висело по луку. На шеях блестели серебряные цепи с символами Демонаи.

Воины были облачены в зелено-коричневые кожаные штаны и рубахи – цвет земли и листвы.

Хан решил, что тот, кто вступал в схватку с чародеем, должно быть, и сам обладал особой силой.

Все оживленно зашептались и застыли в предвкушении. Демонаи не часто становились покровителями названных воинов.

– Кто они? – прошептал кто-то позади Алистера.

– Рейд и Шила Демонаи, – прошептал кто-то другой в ответ.

Демонаи… то было второе имя каждого воина из поселения.

«Получается, это Рейд Демонаи», – размышлял Хан.

Здоровый и мускулистый парень был на год или два старше Алистера, но уже прославился среди горцев. Точнее, он был известен настолько, насколько может быть известен воин в мирное время.

Шила была поменьше ростом, с плотным телосложением, однако между всеми воинами Демонаи имелось некоторое сходство – внешний лоск и высокомерие.

– К нам поступила просьба, – заговорила Шила, будто воинам позволялось произносить вступительную речь. – И мы ее рассмотрели, – презрительно произнесла она: дескать, публика не заслуживает никаких детальных разъяснений намерений горцев Демонаи.

Двое воинов развернулись и посмотрели в сторону леса. Из-за деревьев вышла Птаха. Ее глаза были опущены, как подобало тому, кто удостоился столь великой чести, но девушка шла так легко, Хан бы даже сказал – практически парила над землей. Она была облачена в зелено-коричневые одежды Демонаи и неосознанно держалась так же грациозно и горделиво, как и они.

Птаха подошла к паре воинов Демонаи и остановилась напротив них. Ее будущие наставники не удосужились сказать и несколько слов о том, что ее привело к такому решению.

– Мы принимаем Любопытную Птаху в ряды будущих воинов Демонаи, и берем ее под свое покровительство, – произнес Рейд. – Если она справится, то до следующего дня солнцестояния мы дадим ей новое имя и вручим амулет Демонаи.

«А что, если у нее не выйдет, – подумал Хан, ощущая легкую обиду, – что тогда? И что ей необходимо сделать, чтобы справиться?»

Рейд вручил Птахе лук, колчан со стрелами и нож с выгравированной на рукояти эмблемой Демонаи.

Девушка вложила его в ножны на поясе и обхватила руками лук и стрелы, после чего подняла голову и посмотрела на зрителей. Лицо ее озарила ослепительная улыбка, а до боли знакомый локон упал на лоб.

«Она счастлива, – пронеслось в голове у Алистера. Вот чего она хотела».

Это заставило юношу вспомнить о Танцующем. Все дети лета уже выходили вперед. Ива о чем-то беседовала с Аверилом и Еленой: выглядели они торжественно и серьезно.

– У нас остался еще один ребенок лета, – вымолвил торговец. – Это Танцующий с Огнем – Хайден – сын Ивы, Старейшины Марисских Сосен!

Воцарилась тишина, и спустя несколько секунд Танцующий вышел вперед в гордом одиночестве. Его красивая новая куртка бликовала в огнях факелов. Лицо юноши окаменело, что, впрочем, стало для него уже привычным.

«Где его покровитель?» – спросил себя Хан. Он вгляделся в лес, но никого не увидел. Неожиданно Ива встала возле сына. Танцующий гневно покосился на мать, но не пошевелился.

Сеннестре Елена взмахнула рукой. В свете огня морщины на лице казались глубже – словно карта ее жизни. А глаза напоминали лесные пруды, в которых отражались воспоминания.

Старейшина заговорила, и то был голос истинного сказителя.

– Сейчас я поведаю вам о девушке, рожденной и выросшей в Марисских Соснах.

«Началось», – подумал Хан,

У горцев уместность того или иного рассказа становилась понятна только в самом конце. А иногда это была всего лишь легенда, которую нужно просто выслушать, хотя, по сути, она никак не относилась к ситуации. Алистер надеялся, что сейчас – не тот случай, поскольку речь шла о Танцующем.

– Девушку звали Песнь Ручья, и она обладала огромной силой, – продолжала Елена.

Некоторые из присутствовавших старцев обменялись многозначительными взглядами. По крайней мере те, кто был в курсе.

– Она оказалась настолько прекрасна, что юноши съезжались со всех Семи королевств, дабы полюбоваться на нее и надеясь ей приглянуться. Когда подошло время определиться с призванием, людям стало очень любопытно, что случится дальше, поскольку девушка была хороша во всем. У нее был огромный выбор покровителей.

«К чему это? Наверняка Танцующий ужасно себя чувствует, потому что у него нет наставника. Зачем все усугублять?» – удивлялся Хан.

– Незадолго до церемонии Именования Песнь Ручья прогуливалась в лесу, и ей встретился юноша. Прекрасный незнакомец не принадлежал племени и не должен был находиться на землях горцев, – Елена выдержала паузу и продолжила: – На его пальце красовался великолепный перстень, усыпанный изумрудами. Парень спросил Песнь Ручья, не желает ли она его примерить?

В толпе раздались возгласы:

– Нет!

Елена полностью завладела вниманием аудитории, за исключением Алистера, который глазел на унылого Танцующего и заодно поглядывал на Иву: лицо женщины исказилось от душевной боли.

– Она надела кольцо и погрузилась в сон, – вещала Елена. – Когда Песнь Ручья проснулась, она была в лесу одна. Наступила ночь, и девушка дрожала от страха и холода. Юноша исчез вместе с кольцом. Песнь Ручья возвратилась в поселение и вскоре узнала, что беременна. К церемонии Именования она уже сильно повзрослела. Девушку передали на обучение Елене – старейшине поселения Демонаи. Ее переименовали в Песнь Ивы и стали называть Ивой, – женщина на мгновение замолчала. – Итак, она родила мальчика, которого назвали Танцующий с Огнем. Его вы видите сейчас перед собой.

Хан сидел, ошеломленный рассказом, и таращился то на Иву, то на ее сына, то на Елену. Это была та самая загадочная история о пропавшем отце юноши, который, похоже, был чародеем.

– Танцующий многое унаследовал от матери, – произнесла Елена, грустно улыбнувшись юноше. – Он – дитя Марисских Сосен. Его любят в поселении. Он талантлив, и многие захотели бы стать его покровителями. Но он унаследовал и дар отца и должен пойти дорогой, предначертанной ему судьбой. Никто из нас не сможет стать покровителем Танцующего с Огнем. Такое он избрал призвание.

Очевидно, Птаха больше не могла молчать.

– О чем вы говорите? – громко воскликнула она. – Что ты выбрал, Танцующий?

– Я не выбирал, – еле слышно ответил тот.

А Рейда Демонаи осенило.

– Он что, проклинатель? – воин нащупал рукоять кинжала. – Проклинатель здесь?

Внезапно все загалдели, как вороны на кукурузном поле.

Ива встала между Рейдом и сыном, но заговорила, обращаясь к присутствующим. Ее голос был чистым, ровным и достаточно громким, чтобы перебить остальных.

– Несмотря на то, что никто из нас не сможет стать покровителем для моего сына, он все равно получит образование. Он отправится в Оденский брод в школу для чародеев и научится управлять даром, который унаследовал от отца.

Голова Хана пошла кругом – воспоминания всплывали сами по себе: удрученность друга в последние несколько месяцев; разговор, который Хан подслушал в доме старейшины, когда подумал, что Танцующий болен. Хотя – нет. Рябину принимали для защиты от колдовских чар. Вероятно, парень пытался подавить магическую силу. А Ива использовала все навыки, чтобы справиться с трудной задачей. Раз у нее не вышло… то не выйдет ни у кого.

Хан вспомнил, что видел старейшину и ее сына в Феллсмарче, когда женщина лечила его самого в храме Южного моста. Возможно, они советовались с местными целителями. Или мать и сын прибыли туда с целью договориться по поводу Оденского брода.

Алистер попытался разглядеть в друге признаки чародея. Танцующий с Огнем выглядел так же, как и всегда, но казался абсолютно несчастным. У него были голубые глаза, которые, конечно, достались от отца – они ярко выделялись на фоне смуглой кожи и темных волос.

– Вы собираетесь вырастить очередного чародея? – фыркнул Рейд. – Когда их уже развелось слишком много?

Елена стояла на своем:

– Мы собираемся дать Танцующему с Огнем необходимое образование, чтобы он мог контролировать силу.

– Это не дар, а проклятие! – возмутился воин. – А мир станет лучше, если в нем будет на одного проклинателя меньше.

Шила кивнула и покосилась на Танцующего так, словно он был гадюкой, которую она обнаружила под крыльцом.

– Ему нельзя оставаться в Призрачных горах. Это строго-настрого запрещено Соглашением.

– Старейшины приняли решение, – возразил Аверил. – Если парень жил здесь до сих пор, он может тут оставаться, пока не отправится в Оденский брод.

Казалось, по сравнению с остальными Хан не совсем понимал, что стряслось. Танцующий покидает родной дом? Точнее, его выгоняют. Выселяют, как бедолагу из комнатушки в трущобах.

Алистер вспомнил встречу с Микой Байяром и его приятелями на Ханалее, когда горец упрекал проклинателей в несоблюдении того же правила – чародеям не дозволено появляться в Призрачных горах. Но неужели ради Танцующего с Огнем нельзя сделать исключение? Он родился и вырос в поселении.

Хан встал. Юноше хотелось так много высказать, несмотря на то что он не имел на это никакого права, поскольку являлся гостем. Ива посмотрела ему в глаза и помотала головой.

В замешательстве парень снова сел. Неужто мать Танцующего действительно позволит, чтобы такое свершилось? И отправит своего сына на юг, выживать среди незнакомцев?

Елена повернулась к Танцующему. Опустила руку в мешочек, который был закреплен у нее на талии, и извлекла оттуда какой-то блестящий предмет на цепочке. Он тут же принялся раскачиваться из стороны в сторону. Хан понял, что это амулет, вырезанный из полупрозрачного камня карамельного цвета. То была сверкающая фигурка пляшущего человека, окруженная языками пламени.

Горец в ужасе уставился на вещицу, словно внутри нее плескался яд, который юноша должен был выпить.

– Танцующий с Огнем, – мягко вымолвила Елена. – Мы в племенах испокон веков изготавливаем мощнейшие амулеты, хотя и не можем использовать самостоятельно некоторые из них. Уже сотни лет мы поддерживаем шаткий мир с теми, кто способен ими управлять. А когда даром злоупотребляют, мы ограничиваем доступ к нему. Племена и чародеи не доверяют друг другу, но мы друг от друга зависим. Мудрая Создательница распределила силы таким образом, чтобы защитить нас.

Елена надела цепочку на шею сына Ивы, и амулет оказался на груди юноши. Горец напрягся, опустил по бокам руки и стиснул кулаки. Через несколько мгновений каменный человечек засиял. В ответ что-то, незаметное ранее, воспламенилось и под кожей Танцующего с Огнем.

– Ты родился в нашем поселении летом. И мы вручаем этот подарок тебе – вот амулет, который ты возьмешь с собой в Оденский брод, – Елена пожала узкими плечами. – Мы надеемся, ты не позабудешь о нас. И, возможно, ты станешь тем, кто объединит чародеев и горцев.

Ненависть, перекосившая лицо Рейда, свидетельствовала о том, что этому никогда не бывать.

– Не следовало отдавать амулет проклинателю до тех пор, пока он не покинул Ханалею, – прорычал воин. – Мы рискуем.

– Так решили Старейшины, Рейд Демонаи! – ответил Аверил. – У парня нет покровителя. Амулет будет связью между нами. Это все, что мы можем дать ему на данный момент.

– Не беспокойтесь, – заговорил Танцующий. – У меня нет никакого желания пользоваться чем-то, что передал мне отец. Вы даже глазом не моргнете, как я уберусь отсюда восвояси.

Что такое нашло на друга Хана? Он сорвал куртку, сшитую Ивой, швырнул ее в огонь и гордо ушел в лес в полнейшей тишине.




Глава 20

Ива и Птаха

 Сделать закладку на этом месте книги

Атмосфера праздника сохранялась еще несколько дней. Танцующий пропал. Хан часами бродил по лесистым окрестностям Марисских Сосен в поисках друга. Юноша проверял все излюбленные места, но безуспешно.

В конце концов Алистер обнаружил Танцующего через пару дней в охотничьем укрытии на берегу Призрачного озера. Парень не рыбачил, не охотился и даже не читал, а просто сидел и пялился на водную гладь.

Танцующий с Огнем мало что мог сказать в ответ на предложения Хана. Он казался абсолютно измотанным.

– Мы можем пойти в храм в Фелссмарче, – заявил Алистер. – Служители знают все. И смогут нам помочь.

– Мы виделись с Джемсоном, – ответил горец, поднял камушек и пустил его прыгать по воде. – Он попробовал кое-что, но ничего не сработало, – он покосился на друга. – И разве ты не говорил, что в Феллсмарче на тебя ведут охоту?

– Верно. А как насчет других поселений? Что, если там найдется нужный целитель?

– Нет никого лучше Елены, ты ведь и сам знаешь. И она знакома со многими старейшинами. Она всегда странствует. Если бы был еще какой-то вариант, она бы о нем рассказала.

– А если ты не будешь носить амулет, может ли сила… не проявляться?

Юноша не удостоил вопрос Хана ответом. Алистер был вынужден предложить еще более отчаянную идею.

– Давай… доберемся до Северных островов. Чародеи же оттуда приплыли, да?

– Думаешь, это лучше, чем отправиться в Оденский брод? – осведомился Танцующий с Огнем. – Переплыть Индиосский океан, чтобы оказаться на незнакомой земле и встретиться с людьми, предки которых напали на нас несколько веков назад?

– Ты можешь… обратиться в Совет чародеев. И попытаться найти отца.

– Если я захочу его найти, то только для того, чтобы убить, – глаза горца полыхнули и на миг стали желтыми, как топазы.

Ошеломленный Хан надолго замолчал. Он никогда еще не видел друга настолько озлобленным. Танцующий с Огнем был тем, кто видел в людях только хорошее и всегда выступал за мир.

– Я отправлюсь с тобой, – наконец произнес Алистер. – Я имею в виду, в Оденской брод.

– Зачем?

– Пойду учиться в военную школу… во Вьен.

Танцующий оглядел друга с ног до головы и улыбнулся.

– Ты? В армию? А у них все по правилам. Ты не выдержишь там и недели. Ты постоянно будешь задавать вопрос: «Зачем это нужно»? Тебе даже будет легче следовать распоряжениям в храме.

– У меня может получиться, – настаивал Хан. Чем больше он говорил, тем больше ему нравилась эта мысль. – Выпускников Вьена с радостью принимают в любом войске. Я могу выбрать то, которое мне придется по душе.

– Откуда ты возьмешь деньги на учебу? – поинтересовался горец. – У тебя их совсем нет.

– А как ты собираешься платить за школу магов? – в свою очередь, спросил Хан.

– Воины Демонаи настаивают на том, чтобы для меня выделили средства. Только так можно от меня избавиться.

– Почему Демонаи это так волнует? – удивился Алистер.

Танцующий с Огнем пожал плечами:

– Спроси у них. Но что касается тебя – ты не солдат. Я не могу сказать точно, кто ты, но точно – не служивый.

Хан вернулся в поселение и рассказал Иве, где он нашел ее сына, намекнув, что парень пребывает в глубочайшем расстройстве.

– Все в порядке, Охотник, – ответила женщина, отрывая взгляд от горшочка с краской. Ива находилась во дворе и помешивала палкой ярко-голубые нити, которые плавали в котле с водой, стоявшем на огне. – Пускай побудет один. Сейчас ему это необходимо. Ханалея его усмирит.

– Что с ним будет, когда ему придется уйти? Кто успокоит его тогда?

Хан злился на Старейшину, будто виновата была она.

– Он найдет свой путь. Он должен, – просто ответила она.

– Как давно вы узнали об этом? – спросил Хан. – Что ваш сын – проклинатель?

Ива вытерла предплечьем взмокший лоб.

– Я понимала, что такое возможно… с самого начала. Но сила чародеев не проявляется до тех пор, пока они не вырастут, и я надеялась, что ничего не случится. Я заметила первые признаки три года назад. Потом мой мальчик сам тоже их приметил и принялся задавать мне вопросы.

– Но должен же быть выход!

Ива была одаренным целителем. Неужели она не могла помочь собственному сыну?

Она прочла мысли юноши.

– Чародейство – дар, а не болезнь. Оно не поддается лечению. Я пробовала использовать рябину и определенные… обереги, – голос Ивы оборвался, и она опустила глаза на передник, испещренный синими пятнами. – Мне следовало начать действовать раньше, пока он был ребенком. Силу можно заглушить, если вмешаться достаточно рано. В противном случае она будет становиться только мощнее, как проказа, от которой можно избавиться… лишь убив прокаженного.

«Отлично, – подумал Хан, – значит, у Танцующего дар… вроде проказы».

Ива казалась такой же растерянной, как и остальные.

Похоже, пришел час кое-что сказать. Алистер переживал – Ива отказывала ему раньше, – но она определенно должна увидеть смысл в его предложении.

– Я подумал, – начал он. – В ближайшее время мне нельзя возвращаться в Феллсмарч. Я мог бы отправиться в Оденский брод вместе с Танцующим и учиться в военной академии. Это разные школы, но уверен, мы бы смогли видеться. И могли бы проделывать путь туда и обратно вместе. Так безопаснее для нас обоих.

Ива покачала головой и жестом велела Хану замолчать.

– Ты – не воин, Одинокий Охотник, – категорично отрезала она.

– Но это – мой выбор! – возразил парень. – Я – почти взрослый. Если бы я принадлежал к племени, у меня уже было бы призвание.

– Тогда почему ты спрашиваешь меня? – изумилась старейшина.

– Мне нужны средства. Я говорил с Джемсоном. Год обучения стоит минимум двадцать «девушек», не считая пропитания и денег на дорогу.

Ива внимательно посмотрел на Алистера.

– Ты просишь у меня денег? На то, чтобы погибнуть в какой-нибудь битве? Ты забыл о равнинных войнах?

Разговор не задался. Хан протянул руки к Иве.

– Я смогу заплатить. Мне только нужно снять браслеты, – произнес юноша. – Я знаю торговцев, которые могут хорошо заплатить за такое добротное серебро. Монет должно хватить, чтобы добраться до юга и устроиться в школу.

– Нет, – ответила женщина. – Повторяю, я не смогу тебе в этом помочь.

– Ива! Мне некуда идти! – упрашивал Хан. – Мне нужно как-то жить. А возвращаться в Феллсмарч нельзя. Здесь для меня тоже нет занятий. Танцующий с Огнем отправится в Оденский брод, а Птаха – в Демонаи. Все мои друзья будут учиться чему-то. Теперь все изменилось.

– В Марисских Соснах есть торговцы, которые согласятся взять тебя к себе, – возразила Старейшина. – Ты прекрасно разбираешься в растениях и снадобьях. Я стану твоим покровителем, если другие откажутся.

– Я не могу скрываться в горах вечно, – пробурчал Алистер, подумав, что целительство – не намного интереснее того, чем юноша занимался по жизни, а скорее, даже скучнее.

– Но ты – не воин, Одинокой Охотник, – категоричным тоном вымолвила Ива. – И не станешь им ни за какие деньги, – она бросила палку на землю и скрылась в доме.

Следующие несколько дней Хан не переставал сердиться. Горцы из Демонаи утомляли юношу, как камешек, попавший в сапог. Ситуация напоминала присутствие в доме гостей в разгар семейной ссоры – когда они наконец уйдут, можно будет говорить все, что думаешь.

Хан, кон


убрать рекламу







ечно, не являлся членом семьи Ивы – но ему часто приходилось напоминать себе об этом.

Воины выводили парня из себя. Птаха постоянно крутилась возле них. С важным выражением лица девушка внимала каждому слову Рейда. Алистер был разочарован в Птахе еще по одной причине. Она могла бы и защитить Танцующего с Огнем от нападок горца из Демонаи. Хотя Хан мог сделать это сам. И не важно, что сказала бы Ива!

А воины замолкали, когда Танцующий проходил мимо, и расходились, когда он присаживался у общего костра. Они глазели на него, как на бешеную собаку или на ядовитого паука.

Хан волновался, что они могут напасть на друга, когда тот будет один. Поэтому Алистер решил за ними следить. Он медленно прогуливался неподалеку от воинов, когда те, развалившись, сидели у костра, замечал, кто из них вставал, чтобы возвратиться в поселение, и подслушивал их разговоры.

В один прекрасный день юноша выскользнул в лес следом за Рейдом, который, вероятно, пожелал уединиться. Внезапно путь Алистеру преградила Птаха. Девушка была одета как воин Демонаи и буквально материализовалась из тени и солнечного света.

– И куда ты направляешься? – прошипела она.

– Куда? – он пожал плечами. – А ты как думаешь?

– Ты затеял опасную игру. Думаешь, они ничего не замечают? Они – воины Демонаи! – девушка произнесла это таким тоном, будто Хан был глупым несмышленышем.

– Ну и что? Я гуляю по этому лесу всю жи