Панов Вадим Юрьевич. Самый главный приз читать онлайн

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Панов Вадим Юрьевич » Самый главный приз .





Читать онлайн Самый главный приз [litres]. Панов Вадим Юрьевич.

Вадим Панов

Самый главный приз

 Сделать закладку на этом месте книги

© Панов В.Ю., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Исток», 2019


* * *

Пролог

 Сделать закладку на этом месте книги

за несколько лет до описываемых событий 

Легенда…

Предания о Первой Войне и удивительной цивилизации асуров, павшей под натиском рожденной во тьме Нави, давно превратились в легенды. И даже – в сказки, потому что темные победители до сих пор дрожали от ярости при упоминании первых владык Вселенной и сделали все, чтобы вычеркнуть их из истории. Все строения асуров, все их дома и памятники, были разрушены до основания. Их бесценные книги – те, что уцелели в безжалостном пламени Первой Войны, – навсегда исчезли в хранилищах Темного Двора. Их язык был признан скверной. А сами асуры – поголовно истреблены.

И до сих пор подлежали истреблению, если кто-нибудь из них благодаря магии или умению прятаться окажется живым.

Но, несмотря на все старания Нави, вычеркнуть асуров из памяти у них не получилось, и сразу же по окончании Первой Войны появились легенды, в очередной раз доказав, что Слово намного сильнее и стали, и магии. Легенды рассказывали о великих волшебниках, первыми познавших секреты Спящего, об их летающих городах, красивых настолько, что, глядя на них, пришедшие из лютого мира навы осознали смысл слова «великолепие», о Железных Крепостях – удивительных твердынях, способных перемещаться в глубинах планеты, сквозь камень и землю, о знаниях, которые были получены от самого Спящего… Легенды возникали во всех обитаемых мирах, пересказывались и записывались вопреки запрету темных. Легенды наделяли асуров силой и представляли сказочными, несокрушимыми героями, почти равными Создателю, легенды восхваляли могущество асуров, потому что, несмотря на их поражение в Первой Войне, навы так и не сумели превзойти тех, с кого началась история Вселенной.

Легенды об асурах преодолели время, их пересказывали друг другу племена, появившиеся через тысячи лет после Первой Войны, а некоторые, наиболее дикие, даже создали примитивные культы, провозгласив первых владетелей Вселенной богами.

И мало кто знал, что последняя Железная Крепость не разделила судьбу остальных твердынь асуров, как заявили об этом навы, не погибла в жестоком огненном ударе, а хаотично путешествовала по чреву Земли, превратившись в вечную тюрьму для того, кого навы боготворили.

И прокляли.

В тюрьму для того, кто задумал и создал Темный Двор.

Для того, кого победители асуров попытались убить.

В тюрьму для первого князя Нави.


///

Он давно потерял счет проведенным в заточении годам. Сотни или тысячи? Для бесплотного духа разница в порядок несущественна. Враги были уверены, что нанесенные первому князю раны настолько тяжелы, что Ярга не сумеет оправиться, поэтому не спустились на самый нижний уровень, а просто покинули крепость, заперев за собой врата. Они просчитались: раны действительно оказались смертельными, но в тот миг, когда израненная оболочка умерла, Ярга в ней больше не нуждался – он научился жить отдельно.

Научился благодаря знаниям асуров, поскольку грандиозная библиотека Железной Крепости досталась ему в целости и сохранности.

Сначала Ярга думал, что в новом образе вырваться из заточения не составит особого труда, однако умные и прагматичные навы запечатали первого князя самыми сильными заклятиями, а затем произошел сбой управления: Крепость запустила собственную систему безопасности и закрылась так крепко, что обретение свободы растянулось на годы.

На века и тысячелетия.

И новая форма Ярги, благодаря которой он обманул смерть, теперь мешала, поскольку бесплотному привидению невозможно управляться с материальными предметами или поддерживать заклинания жестами. Маги, создающие духов, вкладывают в арканы дополнительные формулы, позволяющие фантомам обретать голос или возможность осязать. Но Яргу не создавали, он вырвался, сумев спасти лишь собственную сущность, и помочь себе мог только сам. Десятки лет ушли на то, чтобы обрести умения пятилетнего малыша. Сотни – на возвращение былых способностей. Тысячи – на реализацию плана.

К счастью, у него была энергия.

Ярга так и не сумел взять под полный контроль темницу, но ухитрился уловить закономерности, понял, как работает созданная давным-давно Крепость, и стал подстраивать свои желания под ее хаотические действия.

И принялся штурмовать небо.

Дюйм за дюймом.

Наверх! Через боль. Через смерть. На свободу!

Периодически Железная Крепость приближалась к поверхности, останавливалась и выпускала «исследовательский рукав» – шесть тонких, выходящих наружу «пальцев», через которые оценивала состояние планеты, проводя непонятные замеры по алгоритму давным-давно умерших хозяев. Остановки длились от двух до десяти часов, и первый князь надеялся использовать эту возможность, чтобы покинуть опостылевшую темницу.

Через боль.

Через смерть.

Вверх по трубе, наполненной безжалостными охранными заклинаниями, способными порвать в клочья даже то, чего нет… Ярга отбивался, сдерживал их, выживал под безумным давлением, но боль при этом испытывал такую, что в какой-то момент на его глазах выступали слезы… Так казалось: несуществующие железы выдавливали из несуществующего тела соленые капли. И они летели вниз, в бездонную тьму, из которой первый князь рвался к небу.

Даже у него, могучего, сумевшего вывести свой народ из проклятого мира и уничтожить величайшую империю Вселенной, дикая боль вызывала слезы, но Ярга видел облака.

Далеко-далеко наверху.

И рвался к ним так же, как некогда рвался на Землю – безоглядно, не обращая внимания на раны, поставив на карту все…

Во время одной из первых попыток вырваться Ярга понял, что эфирная сущность – не лучший сосуд для хранения энергии. В темнице энергии было много, дух купался в ней, но не накапливал, а потому одновременно с приближающимся небом, совершенно нестерпимой болью и накатившим страхом, призывающим отступить и дождаться следующего раза, из Ярги уходила энергия. Он слабел. Он знал, что, лишившись ее, погибнет – даже бесплотному духу нужна подпитка. Но продолжал упрямо стремиться наверх. Ярд за ярдом, фут за футом, дюйм за дюймом.

Извиваясь в страшных объятиях безжалостных заклинаний.

Потому что наверху его ждала свобода.

И облака.

Забытый вкус ветра.

Море и драконы.

К ним Ярга рвался из Железной Крепости.

А в черный провал тоннеля падали его призрачные слезы…

Глава 1

 Сделать закладку на этом месте книги

Tommy-Gun-Town 

Сьерра-Леоне, 11 июля, понедельник, 

23:47 (время местное) 

Эти места еще могли похвастаться и нетронутыми джунглями – правда, их площадь постоянно сокращалась, – и прекрасной саванной, которую вновь и вновь ощупывали геологи, и большим количеством самых разных животных. Не огромным, как раньше, а просто большим. Когда-то эта благодатная земля восхищала путешественников, составлявших ее восторженные описания, на ней с избытком хватало места и людям, и зверям. И она казалась раем, но… Земля оказалась не только красивой, но удивительно богатой полезными ископаемыми, что стало для нее проклятием.

Богатство всегда становится проклятием для слабых, для тех, кто не способен его защитить, и по благодатной земле потекли потоки крови. Лютая гражданская война за право продавать подземные богатства в другие страны длилась несколько лет, затем постепенно стихла, потому что невозможно воевать постоянно, однако ее отголоски слышались до сих пор: в поведении людей, в их отношении друг к другу, в готовности убивать…

В стране воцарился мир, но владельцы алмазных полей не забыли недавнее прошлое и подсознательно считали нынешнее спокойствие результатом перемирия, не более – так требовал инстинкт самосохранения. Поэтому поселок с гордым названием Tommy-Gun-Town представлял собой скорее форт, чем населенный пункт. Он располагался в центре богатого алмазами района, и его хозяин, высоченный и широкоплечий Кабба Томми, контролировал шестую часть всей добычи в стране. Кабба считался счастливчиком: ему повезло не только отыскать богатые поля на исследованной вдоль и поперек территории, но и удержать их за собой, создать сплоченную армию и занять высокое положение, несмотря на то что ему едва минуло тридцать. Как все коллеги по нелегкому алмазному бизнесу, Кабба был жесток к врагам и предателям, не давал спуску старателям, внимательно следя за тем, чтобы ни один драгоценный камень не уходил «налево» – воровство наказывалось смертью, – но при этом хорошо платил и периодически устраивал для работяг развлечения. Как правило, кровавые. Для этих целей Томми приспособил заброшенный карьер, превратив его в нечто напоминающее амфитеатр, на террасах которого размещались зрители: первый ряд возвышался в шести ярдах над ареной, так что дотянуться до любителей зрелищ участники жестоких развлечений не могли при всем желании. За годы правления Каббы обитатели Tommy-Gun-Town привыкли к самым разным гладиаторам, но сегодня для них было приготовлено нечто особенное.

– Мне кажется, ты переоценила своего бойца, – громко произнес Томми, первым входя в «королевскую ложу» – грубо сколоченную террасу, в которой стояли кресла и столик с напитками. – Он не справится.

– Посмотрим.

– Посмотрим, – согласился Кабба и поднял правую руку, приветствуя завопивших поданных. Вопить им приходилось громко, потому что надсмотрщики внимательно отслеживали тех, кто не проявлял должного уважения к повелителю, и подвергали провинившихся суровому наказанию.

– Приятно, когда тебя любят, – протянул здоровяк, с удовольствием оглядывая захлебывающихся в экстазе подданных. – Приятно, что они видят во мне защитника и владыку.

– Ничего удивительного, – улыбнулась в ответ стоящая рядом с Томми женщина. – Ты такой и есть.

– Я их король.

– Разумеется.

Женщину, которая сопровождала Томми, звали Гранни ди Атура, но ее имя было известно только Каббе, а для подданных она была Белой Львицей – потрясающе красивая и таинственная любовница их короля, представляющая больших людей с Запада. Обладательница пышных каштановых волос, большого, чувственного рта и огромных, манящих глаз. Что же касается фигуры Львицы, то она могла вызвать желание даже у мертвеца, что уж говорить о старателях, женщины которых не годились красивой белой даже в служанки.

И тот факт, что Львица выбрала Томми, поднимал авторитет короля на недосягаемую высоту.

Но был еще один нюанс, о котором никто не знал и который Кабба не собирался никому открывать: именно Гранни указала молодому и решительному командиру небольшого вооруженного отряда на богатое алмазное поле и помогла преодолеть первые, самые непростые месяцы, ведущие к возвышению. Гранни была тем счастливым билетом, который достался сильному, жестокому, но несколько ограниченному Каббе, и он этот билет ценил.

Закончив с приветствиями, Томми расположился в кресле, взял в правую руку стакан с виски и продолжил разговор:

– Я видел твоих солдат в деле: они нереально круты и сильны, но разъяренный слон им не по зубам.

– Именно это я и собираюсь выяснить, – обронила женщина, занимая соседнее кресло – больше в ложу никого не пустили.

– То есть ты не уверена в победе? – оживился Кабба.

– Бой есть бой, – пожала плечами Львица. – Возможны любые неожиданности.

– А если не будет неожиданностей?

– Тогда мой воин одержит победу.

– Сколько ты готова поставить?

Гранни давно поняла, куда клонит азартный любовник, и легко рассмеялась:

– Все, что ты должен мне за прошлый месяц.

– Хм… – Томми почесал подбородок.

– Пропало желание спорить?

– Я могу себе это позволить, – качнул головой король. – Хоть мы и говорим об очень большой сумме.

Белая Львица помогала Каббе отнюдь не бесплатно – изрядная доля доходов от продажи необработанных алмазов уходила ей, что не могло не тяготить становящегося жадным Томми. Однако затевать разговор о перезаключении договора на «справедливых» условиях он не спешил. Во-первых, догадывался, что понимания не встретит. Во-вторых, потому что Львице беспрекословно подчинялись весьма необычные и неимоверно мощные бойцы, одного из которых она выставила сегодня против злого, как дьявол, слона Томми.

– Мы заключили пари? – поинтересовалась женщина.

– Да, – кивнул Кабба.

– Ты дал слово.

Кабба кивнул еще раз, усмехнулся и подал знак начинать развлечение.

Служители распахнули северные ворота, и на арену величественно вышел Нгево – гигантский саванный слон, бывший и предметом гордости Томми, и его любимой игрушкой. Такие слоны давно исчезли с этой земли – Нгево доставили королю специально, и старатели взирали на него с благоговением. Погонщик развернул зверя мордой к ложе и выкрикнул положенное приветствие.

Зрители зашумели.

– Красавец, правда? – улыбнулся Томми, с удовольствием разглядывая слона. – У Нгево толстая шкура, и он не любит людей. У твоего парня нет шансов.

– Главное, чтобы ты смог оплатить проигрыш, – мягко отозвалась Гранни. – Все остальное – пустая болтовня.

– Ты дерзкая.

– Знаю.

– Поэтому ты мне нравишься.

– Не только поэтому.

– Верно, – рассмеялся Кабба, после чего положил широкую ладонь на бедро женщины и громко спросил у помощников: – Где второй боец?

И вздрогнул, потому что сидящие напротив зрители зашевелились, образуя проход, через который пробежал очень высокий, гораздо выше Томми, и необычайно широкоплечий, – гораздо шире Томми, мужчина, облаченный в одну лишь набедренную повязку. Он не растолкал, а, можно сказать, продавил зрителей, выскочил в первый ряд, оттолкнулся от края, прыгнул, сделал в воздухе сальто и приземлился на песок арены. А учитывая, что первый ряд амфитеатра располагался в шести ярдах над ареной, прыжок произвел впечатление.

– Его зовут Макс, – сообщила Гранни, с удовольствием разглядывая слепленного из мускулов бойца.

– Я должен ревновать? – недовольно осведомился Кабба.

Женщина не сразу поняла вопрос, а поняв, – рассмеялась.

– Нет, милый, конечно нет: Макс предназначен исключительно для боя. Больше ему ничего не нужно.

И только сейчас король заметил, что мускулистые ноги бойца сходились так плотно, что в промежности оставалось совсем мало места… если оно вообще было.

– Много тренируется?

– Ага.

– Э-э… – Томми внимательно посмотрел на Львицу, затем на воина, вновь ощупал взглядом его пах и ухмыльнулся: – Зачем же он дерется?

– Потому что это единственное, что ему нужно, – ответила Гранни и тоже перевела взгляд на воина.

Макс молча вскинул вверх левую руку с зажатым в ней копьем.

И тут же отпрыгнул, потому что погонщик, подчиняясь едва заметному жесту Каббы, заставил слона нанести резкий и неожиданный удар. Но Макс отпрыгнул, увернувшись от мощных бивней, и тут же метнулся в сторону, поскольку Нгево бросился в атаку, намереваясь раздавить противника тяжеленными ногами. Зрители заорали, а Томми широко улыбнулся:

– Это будет интересно.

– Тебе понравится, – пообещала Гранни, не сводя взгляда с мечущегося по арене бойца.

– Рано или поздно Нгево прижмет его к стене, – рассмеялся Кабба. – И размажет по ней.

Казалось, так и произойдет.

Несмотря на колоссальные размеры, слон двигался быстро, смертельно быстро, почти мгновенно реагируя на финты Макса. И постоянно атаковал. Нгево умел и любил атаковать: поддеть бивнями или пнуть коленом, растоптать или схватить хоботом – великолепно дрессированный зверь представлял собой страшного противника, однако сегодня он схватился с не менее опасным бойцом. Макс отступал, но не паниковал, а главное – не уставал, это Кабба видел отчетливо. Движения бойца оставались резкими и быстрыми. Даже пропуская удары – а Нгево ухитрился дважды достать Макса бивнями, правда, вскользь, – воин Белой Львицы молниеносно поднимался с земли и продолжал финтить. Чтобы завалить противника, требовался по-настоящему мощный удар, но слон не успевал его нанести.

– Как долго он будет бегать? – недовольно спросил Томми. – Пока не устанет?

– Пока не убьет, – ровно отозвалась Гранни и сделала маленький глоток виски.

– Этого не будет.

– Разумеется.

Кабба бешено посмотрел на женщину, после чего подозвал одного из помощников и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и быстро вышел из ложи.

А бой продолжался. Бой, полный уклонений и финтов. Бой, который заводил зрителей, но выводил из себя зверя, и Нгево разозлился. Никогда раньше гиганту не приходилось сражаться со столь быстрым противником, которого он никак не мог загнать в угол. Арена не отличалась грандиозными размерами, и слон не привык тратить много времени и сил на то, чтобы расправиться с врагом. По его расчетам, дерзкий человечек уже должен был быть растоптан, но тот продолжал мельтешить перед глазами, и Нгево разозлился. Затрубил, разъяренно потряс головой и прибавил ходу, надеясь добраться до противника как можно быстрее. Зрители оживились, завопили, начали повышать ставки, и мало кто из них понял смысл слоновьего рева. А вот Макс понял и улыбнулся, впервые отразив на лице хоть какую-то эмоцию. Макс понял, что разъяренное животное перестало быть опасным, и удобнее перехватил копье.

– Раздави его! – завопили зрители. – Убей! Убей!!

Они видели то, что хотели: бегущего слона, замершего неподвижно бойца, и не понимали, что их фаворит потерял осторожность. Они жаждали крови человека с копьем, яростно и бездумно – как сорвавшиеся с цепи вампиры, – позабыв, что на арене находятся два зверя, а не один.

– Убей!!!

Нгево рядом. Макс прыгает… но на этот раз не вбок, как следовало бы, а назад, к стене. И зрители ревут, поскольку видят, что Макс наконец-то допустил ошибку – прыгнул к стене. Прижался к ней спиной, потеряв возможность маневрировать, оказался во власти разъяренного животного… Нет, не оказался.

Дальнейшие действия бойца отличались необычайной, невероятной точностью и ловкостью. Подпустив слона, он все-таки прыгнул, вперед и вверх. Увернулся от хобота, вскочил на бивень, чудом удержав равновесие, оттолкнулся вновь, запрыгнув животному на голову, пинком сбросил перепуганного погонщика, схватил копье двумя руками, размахнулся и с чудовищной силой вонзил оружие в череп слона. Удар получился настолько мощным, что копье пробило крепчайшую кость и вошло в мозг зверя.

Нгево пошатнулся.

Ошарашенные зрители замерли, не веря в происходящее, а Львица улыбнулась и посмотрела на Каббу:

– Ты должен мне изрядную сумму, милый.

Слон рухнул на песок.

Соскользнувший с него Макс медленно обошел поверженного гиганта, остановился напротив «королевской» ложи и вскинул вверх сжатую в кулак руку. Гранни благосклонно улыбнулась. Воин почтительно поклонился Белой Львице и повернулся к зашумевшим зрителям. И в этот самый момент Томми поднял принесенный помощником гранатомет и выстрелил. Увернуться от этого удара Макс не смог, даже если бы видел момент выстрела. А он не видел и умер: граната врезалась ему в спину и взорвалась, разметав победителя по арене. Зрители взвыли от восторга.

Томми отбросил трубку и, отвечая на вопросительный взгляд женщины, произнес:

– Я просто решил проверить, можно ли его убить?

Гранни помолчала, разглядывая довольного собой Каббу, а затем расхохоталась.


* * *

Истринское водохранилище 

Подмосковье, 12 июля, вторник, 09:28 

Воистину, нет ничего прекраснее раннего летнего утра на берегу. Когда тьма уже рассеялась в складках теней, но солнце лишь привстало над горизонтом и едва-едва осветило верхушки деревьев. Лес на той стороне водохранилища по-ночному мрачен, стоит по колено в поднявшемся с воды тумане, но угрюмость его наиграна. Лес улыбается, потому что рад наступающему дню. А туман… Туман летит над гладью, играясь с легким ветром, и несет с собой не промозглую сырость, а приятную прохладу. И хочется выскочить из дома, держа любимую за руку, добежать до мостков, срывая на ходу одежду, и прыгнуть в полусонную утреннюю воду, подняв фейерверк веселых брызг. Уйти с головой, вынырнуть, громко смеясь, отплыть от берега, перевернуться на спину и улыбнуться подмигнувшему из-за деревьев солнцу.

И целоваться…

Очень хочется целоваться – мокрыми и счастливыми.

Лебра и Фатма именно так и поступили: проснулись перед рассветом, искупались, наслаждаясь первыми лучами солнца, вернулись в дом и вновь уединились в спальне – молодые, веселые, возбужденные, полные сил. В спальне снова потеряли времени счет и в следующий раз вышли из комнаты в десятом часу. Вышли медленно и лениво, поскольку торопиться им было некуда, наслаждаясь редкой возможностью побездельничать столько, сколько душе угодно, расслабленной усталостью и близостью любимого.

Лебра сварил кофе, они вышли на террасу и уселись в плетеные кресла: он – в одном лишь полотенце на бедрах, она – завернутая в простыню, растрепанная, улыбчивая и очень мягкая. Фатма взяла кружку двумя руками, сделала маленький глоток, глядя на растерявшую туман воду, и улыбнулась:

– Тут здорово.

– Рад, что тебе понравилось, – подал голос мужчина.

– И домик чудесный, – одобрила Фатма. – Небольшой, но уютный.

И стоит удачно – недалеко от воды, на высоком берегу, с которого открывался превосходный вид на большое водохранилище.

– Твой?

– Нет, – вздохнул молодой шас и тут же добавил: – Но я работаю над приобретением чего-нибудь подобного.

– Тогда чей?

– Я его арендую у моей тети Царины… – Лебра неожиданно сбился. – Арендовал… то есть… хочу арендовать до конца лета… А сейчас приехал, чтобы показать…

Фатма прищурилась, но промолчала, глотнула кофе и улыбнулась, позволяя смутившемуся другу самостоятельно закончить мысль.

– Я хочу арендовать дом до конца лета, чтобы нам с тобой было куда приезжать по выходным, – справился шас. – А если захочешь – не только по выходным… ведь тут, например… тут можно жить… Вместе.

– Ты серьезно? – искренне удивилась девушка.

– Цветочек, я не самоубийца, чтобы делать тебе подобные предложения несерьезно.

И в этой шутке была только доля шутки, поскольку изящная, но тоненькая, как рапира, Фатма происходила из очень опасной семьи Тайного Города, с которой даже навы рисковали связываться лишь в крайнем случае. Моряны, особенно черные, заслуженно считались грозными противницами: и сильными, и злопамятными, но сердцу не прикажешь, и молодой шас влюбился в хрупкую черноволосую Фатму с первого взгляда.

Ну, может, со второго, потому что при первом взгляде был слишком напуган.

– Как ты относишься к этой… мысли? – Лебра с надеждой посмотрел на возлюбленную.

– Ты такой милый, – улыбнулась Фатма.

– Это значит «да»?

– А о чем ты спрашивал? – хихикнула девушка.

– Я… – Он снова сбился. – Ну… я хотел узнать…

– Тихо! – неожиданно жестко велела Фатма, и Лебра послушно замолчал. – Слышишь?

– Что?

– В сарае кто-то есть.

Шас перевел взгляд на небольшое строение у самой воды, то ли сарай, то ли эллинг, в котором тетя Царина хранила моторную лодку и то, что не поместилось в гараж, несколько секунд непонимающе на него пялился, а затем вспомнил кое-что и громко подтвердил:

– Да!

– Что «да»?

– В нем кто-то есть, но ненадолго.

– В смысле? – теперь растерялась Фатма.

– Ну… – Лебра снова замялся, однако на этот раз не от романтического смущения. – Там… Копыто…

– Шапка?

– Копыто, – упавшим голосом повторил шас.

– Он все равно Шапка, – отрезала девушка.

– Да, – не стал спорить Лебра.

– Что он здесь делает?

– Ему некуда было податься…

– В Москве закончились канавы?

– …Ему нужно было спрятаться, и я разрешил…

– Шапка сидел в сарае все время, пока мы здесь были?!

В глазах тоненькой девушки вспыхнул такой огонь, что от его жара Лебра мгновенно вспотел. И едва не покрылся волдырями.

– Спящий меня храни, ни в коем случае, – замотал головой шас. – Я не самоубийца.

– Тогда рассказывай!

– Я и хотел.

– Не юли!

– Я и не собирался. – Он вздохнул. – Когда Копыто сказал, что ему нужно спрятаться, я вспомнил, что соседи тети Царины на все лето уехали в Испанию, и предложил ему пересидеть опасное время в их сарае.

– Не в этом? – уточнила Фатма.

– В трех участках левее, – уточнил шас.

– Тогда что он здесь делает?

– Может, решил, что мы уехали? – предположил Лебра, мысленно проклиная нерасторопного дикаря.

– И решил ограбить твою тетю?

– Я обещал оставить в сарае пару бутылок виски.

Без которого мозги Красных Шапок попросту отказывались работать.

Подношение было частью благодеяния, которое Лебра оказывал… ну… не приятелю, конечно же, но знакомцу, и соскучившийся по качественному алкоголю дикарь явился в точно назначенный день.

Но в совершенно неудачный час.

– Зачем ты это делаешь? – поинтересовалась девушка.

– Ну… – Шас в очередной раз сбился.

– Неважно, – моряна прищурилась. – Почему Шапка обратился за помощью к тебе?

– Думаю, он много кому жаловался, но я…

– У тебя оказалось доброе сердце.

– Ты ведь знаешь.

– Знаю… – Фатма сделала еще один глоток кофе, вспомнила утреннее купание – без одежды, вчерашнее вечернее – в том же виде, вчерашнее утреннее, позавчерашнее… И уточнила: – Он правда не сидел в нашем сарае все эти дни?

Девушке не хотелось думать, что кто-то, кроме любимого, наблюдал за шалостями, которые она себе позволила.

– Клянусь, – округлил глаза шас. – Как ты заметила, Шапки не способны вести себя тихо, и ты бы его сразу почуяла.

– Это верно.

Шуршание, на которое обратила внимание Фатма, превратилось в скрежет, словно Копыто принялся выпиливать из лодочного двигателя запчасти ручным лобзиком, а затем раздался грохот – дикарь что-то уронил.

– Пусть он погуляет где-нибудь до нашего отъезда, – велела девушка, поднимаясь на ноги. – Жду тебя в спальне.

– Буду через пять минут.

Лебра проводил подругу жадным взглядом, поморщился, услышав повторившийся грохот, почти бегом добрался до сарая и распахнул дверь.

– Копыто?

Лежащий на полу дикарь сначала ойкнул, затем узнал шаса и опасливо осведомился:

– Ты один?

– Один, не бойся.

– Ничего я не боюсь! – Услышав, что Фатмы поблизости нет, Шапка повеселел и вскочил на ноги. Как все дикари Тайного Города, Копыто отличался не очень высоким ростом и полным отсутствием волос на теле, но их с успехом заменяли бесчисленные татуировки. Еще он отличался любовью к кожаной одежде и, помимо штанов и жилета, носил красную бандану и скрытый мороком боевой пояс с ятаганом и пистолетом в кобуре. Шапки всегда таскались по Городу с оружием, однако воинами были не самыми лучшими. – Сам бойся, если тебе надо!

– Мне не надо, – покачал головой Лебра.

– А что тебе надо?

– Чтобы здесь был порядок, – ответил шас и чертыхнулся.

Потому что за краткое пребывание в сарае тети Царины Копыто ухитрился учинить в нем форменный разгром: две полки обрушены, их содержимое валяется на полу, и не только валяется – из раскрывшейся банки вытекает краска. Стоявшая на прицепе лодка отчего-то покосилась, из-за борта торчат черенки лопат и прочего садового инструмента, который еще вчера был аккуратно собран в правом ближнем углу…

– Ты что натворил?

– Третью бутылку искал, – сообщил Копыто. – Куда ты ее запрятал?

– Кого? – не понял шас.

– Третью бутылку вискаря.

– Мы договаривались на две.

– Правда? – изумился дикарь.

– Правда!

– Две мало, – поразмыслив, выдал Копыто. – Две – это мне только до электрички добраться.

– Вообще-то это ты должен мне заплатить за то, что я тебя спрятал, – опомнился шас.

– Не ты, а соседи твоей тети, – едко перебил его дикарь. – И не по своей воле. Фактически ты их ограбил.

– Ого, как ты заговорил.

– Нормально заговорил, – отрезал Копыто, но в следующий миг вспомнил, что к Лебре, возможно, еще придется обращаться, и сбавил обороты: – Ты это… Спасибо, что выручил, – выдал он и дружески шмыгнул носом. – Без тебя я бы пропал… наверное… – За разговором дикарь ловко откупорил бутылку виски, сделал большой глоток и продолжил: – Я приберусь тут, если получится, и уйду быстро. Так что не парься.

– Я не парюсь. – Шас потоптался, прикидывая, сумеет ли Шапка вернуть сарай в предыдущее состояние, вздохнул про себя, привыкая к мысли, что часть следующих выходных придется посвятить уборке, и осведомился: – Есть куда пойти?

– В Форт вернусь.

– Примут?

– А куда денутся?

– Ты говорил, что Кувалда тебя убьет, – припомнил шас.

– Остыл уже небось, – махнул рукой Копыто. – А мне работать надо, бизнес делать.

– Тебе что? – поперхнулся Лебра.

– Я стартап придумал, – важно ответил дикарь. Помолчал и добавил: – Снова.

Потому что, в отличие от подавляющего большинства сородичей, Копыто славился не столько тупостью, сколько высочайшим для Красных Шапок уровнем изобретательности и постоя


убрать рекламу


нно влипал в высокодоходные авантюры той или иной степени безумия.

Впрочем, Лебра этого не знал и потому слегка растерялся:

– То есть ты уже придумывал бизнесы?

Копыто важно посмотрел на шаса, сделал еще глоток виски и усмехнулся:

– Молодой ты еще, многого не знаешь.

На подобное замечание из уст дикаря имело смысл обидеться, однако удивление было столь велико, что шас не обратил внимания на дерзость и деловито поинтересовался:

– Что теперь за стартап?

– Современный.

– Какой?

– Не стану я говорить. – Копыто насупился, сделал еще один глоток виски и насупился сильнее. – Зачем плодить конкурентов?

– Мне с тобой конкурировать некогда, я «ЭлектроБарыгой» занимаюсь, а в свободное время на государственной службе в Зеленом Доме состою, – напомнил Лебра. – Времени у меня нет, так что можешь выкладывать свой замысел безбоязненно.

– А-а…

– И может быть, сумеешь заполучить перспективного инвестора.

– О-о…

– Что за стартап?

– Интеле… интеллектро… интро…

– Интеллектуальный? – подсказал дикарю шас.

– Да, – важно кивнул Копыто, ничуть не смутившись от того, что Лебра произнес за него такое сложное слово, и принялся вещать: – Ты никогда не задумывался над тем, как бездуховно мы живем? Современный мир сложен и жесток, в нем легко запутаться, потерять грани, берега, понятия и скрепы. Что случится в голове бойца, если он вместо того, чтобы воровать и грабить, сядет в социальную сеть постить котиков? Или будет рассказывать, как расстроился вчера из-за того, что в «Средстве от перхоти» ему не налили виски в долг? Куда катится мир? – Дикарь выдержал паузу и строго осведомился: – Ты меня понимаешь?

– Кажется, да, – почти серьезно ответил шас, с трудом сдерживая подступающую истерику. Лебра, конечно, понимал, что будет смешно, но не ожидал, что настолько.

– Вместо того чтобы устроить драку и забрать все деньги из карманов побежденных, они жалуются друг другу и едва не плачут.

– Что же делать?

– Необходимо тренировать бойцов, – убежденно ответил Шапка.

– Это понятно.

– И мотивировать.

– Ах, вот в чем дело! – Шас наконец-то понял, куда клонит собеседник. – Ты открыл для себя коучинг?

– Почему вы его от нас скрывали?

Лебра удивленно вскинул брови, но промолчал, не очень хорошо понимая, как можно ответить на этот вопрос. Копыто подождал, а когда понял, что шас не собирается ничего говорить, поинтересовался:

– Можно я заберу книгу?

– Конечно… – махнул рукой Лебра, но в следующий миг опомнился: – Что за книга?

– Я ее здесь, в сарае, нашел, когда только приехал и ты ходил смотреть, чтобы соседи точно уехали, а я ждал, – рассказал дикарь. – Ну и взял потом, чтобы не скучно было отсиживаться.

– Что за книга? – повторил шас.

Копыто расстегнул жилет, вытащил из-за пазухи завернутое в чистую тряпицу сокровище, развернул и показал обалдевшему Лебре потрепанную брошюру «Человская глупость: заразная болезнь или возможность прибыльного бизнеса?».


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

12 июля, вторник, 12:12 

– Тебе холодно?

Голос безжизненный, искусственный, намеренно искаженный так, что непонятно, принадлежит он мужчине или женщине. Скорее всего, мужчине, потому что в Ордене только мужчины обладают настолько серьезными способностями к магии, чтобы вести эксперименты с Заклинателем. И вообще – серьезными магическими способностями. Но мог принадлежать и женщине: Дагни знала, что в Ордене есть несколько молодых чуд, не обладающих талантом к колдовству, зато преуспевших в естественных науках и способных помочь в исследованиях. Это раньше кареглазые дамы сидели по домам в скучном ожидании суженых, то есть в строгом соответствии с требованиями суровых рыцарских нравов, а теперь среди них появлялось все больше тех, кто отправлялся в «человский мир» за образованием и работой.

– Тебе холодно?

– Что? – Задумавшись, Дагни совершенно позабыла, где находится, и вздрогнула, услышав повторный вопрос.

– Тебе холодно?

– Нет.

– Не лги.

– Мы видим мурашки, – включился в разговор второй голос, такой же неестественный, как первый, но с чуть иными интонациями безжизненности. – Твои соски затвердели.

Дагни опустила взгляд и убедилась, что невидимые наблюдатели правы.

– Ты немного дрожишь.

– У тебя слегка подрагивает нижняя губа.

– Мы это видим.

Они видели все.

Исследования проводились в большом, весьма прохладном зале, ярко освещенном и напичканном высококлассными видеокамерами, которыми управляли профессиональные операторы. Девушку снимали со всех ракурсов, потому что опасались упустить даже незначительную деталь, даже тень движения, боялись упустить мелочь, способную пролить свет на удивительную тайну, до которой мечтали добраться чуды.

На секрет, который Дагни хранила, но не знала об этом.

Ярга вживил в тело девушки загадочный артефакт – «кольца Саббаха», уникальное и необычайно сложное магическое устройство, превратившее Дагни в могущественного Заклинателя джиннов, в мага, управляющего поразительными существами, способными справиться один на один даже с навом.

Ради этого секрета чуды проводили бесконечные «научные сессии», изводя девушку тестами и расспросами.

И не только научными.

– Было очевидно, что ты замерзла, – произнес первый.

– Если так, то зачем спрашивали? – огрызнулась рыжая.

– Ты должна ответить.

– Ты должна ответить.

Они произнесли одинаковые фразы, но не хором, а строго друг за другом, как будто исследователи сидели в разных комнатах и не согласовывали свои действия. На самом деле в операторском зале находилось не менее семи специалистов в самых разных науках и несколько их помощников. Пульт управления был один, общий, и два сидящих за ним чуда не только видели друг друга, но и общались. А вопросы дублировали со скуки. И в надежде сбить девушку с толку.

– Ты должна ответить, – грубовато повторил первый, заметив, что пауза затянулась.

– В какой-то момент мне стало холодно, – призналась Дагни.

– Почему ты солгала?

– Просто так.

Потому что надоело стоять обнаженной на каменном подиуме и знать, что тебя и разглядывают, и снимают на видео. А потом – обсуждают. Просто надоело, никаких других эмоций у девушки не осталось.

После самой первой «сессии», во время которой ей пришлось голой простоять перед колдунами почти два часа, Дагни чувствовала себя испачканной и униженной. Она с трудом дотерпела до конца процедуры, а вернувшись в апартаменты, плакала несколько часов и долго-долго стояла под душем. Девушка совсем не была «домашним ребенком», ее цинизму и знанию жизни мог позавидовать иной ветеран большого города или «горячих точек», но «сессия» ее задела. Может, потому что не ожидала. Может, потому что цинизм по какой-то причине дал трещину.

Отрыдавшись, Дагни сказала себе, что слезами горю не поможешь, что ей придется исполнять приказы рыжих, загнала эмоции глубоко внутрь и стала относиться к происходящему с холодным равнодушием. «Сессии» больше не унижали ее, но в какой-то момент осточертели.

– Я ответила на ваш вопрос?

– Да.

– На этом все?

– Мы скажем, когда закончится сессия.

– Мы скажем, когда закончится сессия.

Кажется, они засмеялись, едва успев отключить микрофоны. Впрочем, плевать – пока она в их власти, они вольны делать все, что им вздумается.

Дагни изучали как редкую, случайно оказавшуюся на планете зверушку, обладающую невиданными качествами. Впрочем, так оно и было, поскольку для многих высокомерных рыцарей девушка в первую очередь была не Заклинателем, а уникальной чудой, колдовские способности которой не уступали мужским и даже превосходили их. И рыцари внимательно изучали феномен, искренне надеясь, что больше подобное не повторится и им не придется терпеть появление женщин-магов.

– Ты прочитала манускрипт, который тебе дали вчера?

– Прочитала, – кивнула девушка.

– Ты поняла, что в нем написано?

– Я еще на первой сессии сообщила, что читаю и говорю на чудском, – язвительно ответила девушка.

– Ты поняла, что написано в манускрипте?

Несколько секунд она молчала, подбирая еще более язвительную фразу, поняла, что результатом станет либо замечание, либо равнодушие, подавила гнев и кивнула:

– Да.

– Что написано в манускрипте?

– Два заклинания, – ответила Дагни, подумала и добавила: – «Серебряные колокольчики» и «Скрытая сила».

Простенький охранный аркан и довольно сложный боевой, высвобождающий энергию даже самых стабильных веществ. Чуды специально подобрали два абсолютно разных заклинания, чтобы посмотреть, как девушка с ними справится. Причем сама справится, без дополнительных инструкций и посторонней помощи.

– Тебе уже доводилось творить эти арканы?

– Только «Серебряные колокольчики».

– Ты раньше слышала о «Скрытой силе»?

– Нет.

– Можешь сотворить его сейчас?

– Да.

– Покажи.

– Во мне почти нет энергии.

– Мы знаем.

Помощник подал девушке маленькую пузатую бутылку – «батарейку» с энергией Карфагенского Амулета, – Дагни вскрыла ее, тут же закупорила горлышко большим пальцем правой руки и закрыла глаза, с наслаждением впитывая живую магию. Ее оказалось немного – чуды не собирались рисковать и кормить уникальную пленницу слишком большим запасом, – но достаточно, чтобы ощутить восхитительную мощь энергии.

– Я установила «Серебряные колокольчики» в радиусе трех ярдов вокруг себя, – сообщила девушка, не открывая глаз.

– Сейчас проверим… – начал было второй оператор, но закончить не успел: девушка улыбнулась и послала упругую воздушную волну в подавшего «батарейку» чуда. Мощный удар швырнул бедолагу в угол, по дороге он пролетел через «Колокольчики», и зал наполнился нежным перезвоном магических цветов, которые приятно оттенили грязные ругательства врезавшегося в стену рыцаря.

Дагни ожидала взбучки, но оператор среагировал на выходку на удивление хладнокровно. Как будто ожидал чего-то подобного.

– С «Колокольчиками» ты справилась, – сообщил безжизненный голос. – Что насчет «Скрытой силы»?

– На ком продемонстрировать?

– В правом от тебя углу стоит табуретка.

Девушка резко развернулась и бросила на нее короткий взгляд. Раздался грохот, полыхнула вспышка, по залу прокатилась ударная волна, и полетели осколки камней из стен, изуродованных обломками табуретки.

– Впечатляет, – не стал скрывать оператор.

Девушка мило улыбнулась.

«Скрытая сила» относилась к числу сложных арканов, творить которые могли только маги высшего уровня, и тот факт, что Дагни самостоятельно разобралась в описании заклинания и превратила обыкновенную табуретку в мощную бомбу, заставил исследователей изумленно притихнуть.

– Всегда пожалуйста, – легко отозвалась Заклинатель, холодно глядя на поднимающегося с пола помощника.

– Чего бы тебе хотелось? – поинтересовался первый.

– Одеться, чтобы вы перестали на меня пялиться, – громко ответила Дагни.

Помощник тут же отвел взгляд, а вот насчет остальных чудов девушка не была уверена.

Она выглядела молодо, даже не юной девой, а подростком лет шестнадцати: рыжая девочка с красивым узким лицом, тонкими губами, чуть вздернутым носиком и большими карими глазами. Худенькая, слегка угловатая, но с большой, развитой грудью, полной и упругой, привлекающей мужские взгляды. Уже не девочка, еще не женщина…

Но гораздо больший интерес – и у магов, и у обычных чудов, и у всех жителей Тайного Города – вызывали бесчисленные золотые кольца Дагни, тонкие, без камней, украшенные черненой арабской вязью. Кольца были повсюду: на всех пальцах, в ушах, в правой ноздре, в левом соске, в пупке, – пронзали кожу на ногах, руках и шее… «Кольца Саббаха», связанные паутинкой золотой цепочки, кольца, которые и были тайной, над которой бились лучшие умы Ордена. Кольца, призывающие неудержимых джиннов.

– Одевайся, – разрешил первый.

– Завтра мы проведем боевую сессию, – сообщил второй. – Ты будешь готова?

– Я всегда готова.

– Мы пришлем тебе план сессии.

– Лучше пришлите побольше магической энергии.

– Может, тебе прямой канал к Источнику открыть?

– Открой. – Девушка передернула плечами. – Я выдержу… А ты?

– До завтра, – после паузы произнес первый.

– До завтра, – поддержал его второй.

Дагни не ответила. Наклонилась за сброшенной на пол мантией, медленно наклонилась, зная, что за ней наблюдают, нарочито неспешно надела, а завязывая поясок, улыбнулась.

«Интересно, вы специально заставляете меня раздеваться? Потому что я дочь великого магистра?»


* * *

офис компании «Неприятные Ощущения» 

Москва, улица Большая Лубянка, 

12 июля, вторник, 13:06 

– Помоги мне!

– Ты должна прыгнуть и схватиться за мою руку!

– Я не сумею!

– Ты должна!

– Помоги мне, Темка!

– Прыгай!

– Пожалуйста, помоги!

– Инга, прыгай!

Молодой наемник не прокричал – проревел имя подруги. Проревел громко, как раненый зверь. Как сильный зверь, который сейчас ничего, почти ничего не может сделать: узкий карниз, на котором с трудом удерживалась девушка, рушился на глазах, скала дрожала, точнее, скала билась в судорогах, зарождающихся у самого основания, и вниз, в бездонную пропасть, летели камни, чтоб исчезнуть навсегда. Остров погибал, проваливаясь к центру планеты, но Артему повезло: он успел запрыгнуть в спасательный вертолет и теперь пытался вытащить оказавшуюся в ловушке любимую.

Артем висит в воздухе и тянет к Инге правую руку.

– Все будет хорошо!

– Я не удержусь!

– Я тебя вытащу!

Она кричит что-то еще, но слова пропадают, потому что яростно грохочет ливень из обломков скал. Сыплются валуны, небольшие камни, даже песок, но, к счастью, основной поток уходит правее, самые большие камни пролетают в стороне, не дотягиваются до вертолета, и только поэтому они пока живы. Пилоту очень хочется унести ноги, но он остается, стискивает зубы и маневрирует, изо всех сил помогая Артему дотянуться до девушки. Пилот оказался отчаянным парнем, но даже он не может сделать больше, чем позволяют машина и обстоятельства.

Пилот не волшебник, он не способен сотворить чудо.

Инга стоит на узком карнизе – это все, что осталось от горной тропы, ей страшно, однако паники нет. Инга умеет держать себя в руках, поэтому не рыдает, не дрожит, как скала под ней, и внимательно наблюдает за действиями Артема. Который висит над пропастью на крепком фале, на лебедке спустившись из кабины вертолета. Висит совсем рядом, ярдах в пяти, не больше, но это непреодолимая преграда, потому что к скале вертолет не может приблизиться, опасаясь задеть камень винтом.

Нужно прыгать. И поэтому наемник раскачивается на тросе – чтобы оказаться ближе к девушке. Инга все понимает, только не решается, и Артем кричит:

– Ты сможешь!

– Мне страшно!

– Я рядом!

– Ты далеко!

– Я всегда рядом! Я всегда буду рядом!

– Темка!!!

Ее крик теряется в грохоте.

Скала взорвалась: чудовищной силы удар прошел через нее так, словно высокая гора была полой, и выбил верхушку, как пробку из бутылки шампанского. Гигантский конус взлетел к облакам, на мгновение застыл, выбирая, по какому склону скатываться, а затем рухнул вниз, к счастью, с другой стороны скалы. Но это не особенно помогло, потому что через секунду стала рушиться сама «бутылка». По камню побежали глубокие трещины, карниз рассыпался, но за мгновенье до того, как потерять опору, Инга все-таки прыгнула и дотянулась до Артема.

– Отлично!

– Я не удержусь!

– Мы сможем! – Наемник почувствовал, что девушка выскальзывает из захвата. – Инга!

– Ты обещал, что будешь рядом…

– Инга!

Вертолет резко забирает в сторону. Наемник видит глаза любимой. И понимает, что потерял…

Ее.

– Я люблю тебя, – шепчет девушка.

Они больше не держатся за руки. Они больше не вместе. Они…

– Я люблю тебя…

– Инга!

Она удаляется, теряется в каменном дожде. Без крика и слез.

Уходит.

Навсегда.

– Нет! Пожалуйста, нет!

Вертолет закладывает вираж, Артем чувствует, что его подхватывает, уносит прочь от острова, ставшего могилой для любимой, и мечтает об одном: чтобы трос оборвался.

Артем кричит…

И просыпается.

В последние дни он всегда просыпался так – с криком. С очень громким криком раненого зверя.

Артем проснулся с криком, суча ногами по кровати и стуча руками, потом резко сел, тяжело дыша, судорожно сжимая и разжимая кулаки, через несколько секунд замер, прислушиваясь, огляделся и убедился, что ничего не изменилось. Он не проснулся в другой реальности. Не совершил головокружительный полет по временно́й петле. Не отыскал кнопку, позволяющую вернуться к сохраненной версии жизни.

Он не был на том острове.

Он в комнате.

Он один.

Его любовь погибла.

– Инга, – прошептал наемник. – Инга…

Тишина.

Окно закрывала плотная штора, в спальне царила тьма, но она Артему не мешала – наемник прекрасно ориентировался и знал, что где находится. Он медленно встал с кровати, наклонился, поднял с пола сброшенный перед сном халат, накинул на плечи и направился в гостиную. Но, открыв дверь, остановился и прищурился, привыкая к яркому свету.

Ну, не совсем в гостиную…

Спальня выходила в главный зал знаменитого офиса наемников Кортеса – туристическую фирму «Неприятные Ощущения». Здесь по-прежнему стояли четыре стола с компьютерами, кресла для посетителей, кофеварка, и висели на стенах плакаты с туристическими пейзажами… то есть все выглядело в точности как раньше, когда в офисе бурлила жизнь: проходили встречи с заказчиками, в роли которых выступали даже высшие иерархи Тайного Города, совещания, на которых наемники придумывали головокружительные операции, и вечеринки в честь их удачного завершения.

Раньше они старались жить полной жизнью, но какое это имеет значение теперь?

Ведь в зале тихо и пусто.

Компьютеры выключены, кофеварка не заправлена, бар почти опустошен, а на рабочем столе Артема вот уже несколько дней лежит вырванный из блокнота листок с неровными строками:

«Дружище, я больше не могу… Мне нужно… нет, мне необходимо побыть одному. Я знаю, тебе сейчас так же нелегко, как мне, но не могу делить горе даже с тобой… И не могу тебе ничем помочь. Прости, я должен уехать, не ищи меня… Еще раз прости».

Смерть Яны надломила Кортеса. Не сломала, во всяком случае, Артему хотелось верить в то, что железный стержень лидера уцелел, но надломила. Артем помнил застывшую маску, в которую превратилось лицо Кортеса, когда им позвонили. Помнил боль, которая появилась во взгляде, а точнее, поселилась во взгляде, потому что боль больше не ушла. Помнил, как порою Кортес останавливался и принимался оглядываться, словно пытаясь проснуться… Помнил все, поскольку знал, что сам выглядит и ведет себя так же. Помнил, потому что видел в Кортесе себя.

Еще Артем помнил слова друга: «Я не сомневался, что умру первым…» И не удивился, увидев однажды утром вырванный из блокнота листок.

Прочитал. Не обиделся. Но к записке не притронулся, оставил лежать на столе.

И приучил себя не смотреть на листок желтой бумаги.

Тишина…

И повсюду – напоминания об Инге: ее заколка, ее фото, ее артефакты, замаскированные под безделушки и драгоценности. Ее запах на подушке.

И тишина…

Острая боль, ярость, горечь, недоумение, отчаяние, желание кричать, выть и проклинать все на свете, всю несправедливость, отчаяние – все осталось позади. Осталось в том черном мгновении, когда Кортес отнял от уха телефон и тихо сказал: «Девчонки пропали». Но по его глазам стало ясно, что все намного хуже… Осталось на проклятом острове… на камнях, в которые он превратился. Осталось в словах Сантьяги: «Надежды нет…» Осталось в нескольких днях беспамятства.

А теперь эмоции сгорели.

Кортес уехал.

Тишина…

И даже бутылка не спасала: горечь потери легко пробивалась сквозь крепкий алкоголь. Последний раз Артем напился два дня назад и с тех пор к стакану не прикасался. Вчера весь день просидел в кресле, бездумно глядел в окно. То ли в апатии, то ли в забытьи.

Изредка отключался, ронял голову на грудь и видел все тот же сон, выдуманный, но реалистичный: как рушится остров, как падают камни, исчезая в бездонной пропасти, а он раскачивается на тросе, делая все, чтобы Инга смогла допрыгнуть. Он успевает схватить ее за руку. И успевает посмотреть в ее глаза.

Прежде, чем любимая исчезнет…

Навсегда.

И несмотря ни на что, Артем не боялся этого сна. Наоборот, искал его, потому что только в нем мог снова увидеть Ингу, почувствовать ее запах, ее прикосновения, ее любовь.

И проклясть себя за то, что не оказался рядом, когда был так нужен ей.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

12 июля, вторник, 13:09 

Данные, данные, данные, данные… Цифры, формулы, разъяснения и снова цифры. Сидящий за письменным столом Франц – Франц де Гир, великий магистр Ордена, полновластный повелитель Великого Дома Чудь, – по очереди вызывал на экран компьютера таблицы, графики, отчеты, быстро, но внимательно проглядывал их, изредка задерживаясь на особенно интересных показателях, качал головой и продолжал изучение.

Цифры, формулы, цифры…

И где-то там, в таблицах, графиках и сухих пояснительных строках: его дочь. Его единственная дочь, которую маги и ученые Ордена раскладывают на формулы, потому что ее способности и удивляют, и пугают. Потому что подтвержденный магический уровень Дагни де Гир – «командор войны», по меркам чудов, в классификации Зеленого Дома – «возможно, жрица», а в реальности – нечто невероятное. Поскольку еще ни одна женщина в истории Ордена не обладала столь высокими способностями к колдовству.

Женщина – командор войны? Чушь!

Но графики не лгут, а подтвержденная исследованиями чушь становится истиной.

Его Дагни – ведьма высочайшего уровня.

Только вот она не совсем чуда…

– Можно? – Гуго де Лаэрт, мастер войны, капитан гвардии великого магистра, высший боевой маг Великого Дома Чудь, приоткрыл дверь и осторожно заглянул в кабинет. – Есть минута?

Явился, как всегда, без доклада, но не благодаря положению, а на правах старого, верного друга. Явился по делу, но чуть раньше, чем следовало, и улыбнулся, дав понять, что готов поговорить о чем угодно.

– Проходи, – кивнул Франц, не убирая с экрана ноутбука последний график.

Откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

– Что изучаешь?

– Вчерашние отчеты о Дагни. – Де Гир помолчал, после чего тихо спросил: – Видел их?

– Да, – коротко ответил мастер войны.

– Что скажешь?

– Ответить честно? – шутливо поинтересовался Гуго, усаживаясь напротив де Гира.

– А как же еще?

Мужчины коротко рассмеялись.

Они были похожи: оба рыжие, с аккуратными бородками, кареглазые, плечистые и сильные. Как все чуды, любили натуральные ткани и пряжки на обуви. Как все воины, были покрыты шрамами и не скрывали их. Главное же их отличие друг от друга заключалось в поведении: Гуго, который всегда был весельчаком, остался таким, даже заняв высокий пост, а в жестах и голосе Франца чувствовалась настоящая властность, отличающая того, кто повелевает, от того, кто просто отдает приказы.

– Твоя дочь уникальна, – проговорил де Лаэрт, глядя другу в глаза. – И можно сказать – совершенна. Во всяком случае, близка к совершенству, хоть и невозможному, по меркам Ордена. Дагни умна, энергична, обладает колоссальными способностями к магии и при этом красива.

– Говоришь так, будто собираешься просить ее руки, – хмыкнул великий магистр.

– Будь я уверен, что ты меня не убьешь – обязательно попросил бы, – буркнул в ответ Гуго. Кажется, в шутку.

Во всяком случае, Франц пока принял ответ за шутку, решив отложить анализ поведения старого друга на потом. Потому что сейчас перед ним стояла куда более серьезная проблема, в буквальном смысле – жизни и смерти: два других Великих Дома Тайного Города обвиняли единственную дочь де Гира в тяжких преступлениях.

Но и на этом неприятности не заканчивались, поскольку Дагни была не только обвиняемой в убийствах дочерью великого магистра, не только Заклинателем, имеющим власть над джиннами, и не только сильнейшей ведьмой в истории Ордена. Дагни была «прилипалой» – скрытой полукровкой, которых борющиеся за чистоту крови Дома безжалостно истребляли. Обычные полукровки считались деградантами, ведь доминирующими у них в обязательном порядке оказывались гены «младшей», менее сильной расы, но прилипалы были исключением из правил: они брали только лучшее и только у «старшего» родителя. Именно за это чистокровные нелюди отказывали им в праве на жизнь.

К счастью, об этой особенности дочери знал только де Гир.

Ну а «вишенкой» на торте неприятностей служил тот факт, что Дагни успела рассориться и с частью соплеменников, отчего отношение к ней в Ордене тоже было неоднозначным. Большая часть чудов с интересом восприняла появление таинственной девушки – Заклинателя и сильного мага, однако ссора и публичное унижение Кольдера де Бера, одного из ярких лидеров молодого поколения рыцарей, принесли девушке изрядное число врагов и лишили однозначной поддержки Великого Дома.

Гуго де Лаэрт сказал, что Дагни близка к совершенству, однако лучше всего у нее получалось заводить врагов, и любой прагматичный политик должен был отказаться от такого «подарка», но автор этической задачки угодил точно в «яблочко»: Франц не мог бросить единственного ребенка.

И при этом прекрасно понимал, что против него ведется хитроумная игра и он оказался в ловушке.

В ловушке по имени Дагни.

– В ней скрыта огромная сила, – произнес де Гир, кивнув на экран.

– Мы все изумлены, – негромко поддакнул де Лаэрт.

– Дагни принесет Ордену много пользы.

– Вне всякого сомнения.

– Она уникум…

– Но она под ударом, – вздохнул мастер войны и напомнил: – Переговоры.

– Да, – угрюмо отозвался Франц. – Переговоры.

Отсрочка в несколько дней, которую он зубами вырвал у Великих Домов для «изучения вопроса», истекла, и сейчас у него будут требовать кровь его дочери. Будут требовать те, с кем он не раз воевал. И будут в своем праве.

– Зеленые и темные сообщили, что готовы начать встречу, – произнес Гуго, прочитав пришедшее в смартфон сообщение.

– Значит, нужно идти. – Франц поднялся с кресла.

– Что ты решил? – не сдержался де Лаэрт, который прекрасно понимал стоящий перед другом выбор.

– Посмотрю, как пойдет разговор, – ответил де Гир, выходя в коридор. – Тогда и приму решение.

Из чего мастер войны понял, что великий магистр собирается сражаться за дочь до последнего.

В целях экономии времени, а также из-за возросшего уровня взаимного недоверия переговоры между высшими иерархами проходили по сети в режиме видеоконференции, а за их конфиденциальность отвечали лучшие специалисты Тайного Города. Сплав современной технологии с классической магией гарантировал, что ни один хакер, включая работающих на человские спецслужбы, не сумеет подключиться к беседе. А значит, говорить можно абсолютно свободно.

– Добрый день! – произнес де Гир, опускаясь в кресло. – Вы пунктуальны.

Собеседники ответили на приветствие легкими кивками, но промолчали.

На правый от великого магистра монитор шла передача из дворца людов: де Гир увидел Всеведу, Берегиню Трона Великого Дома Людь и, возможно, следующую королеву. Это была весьма пожилая, по меркам зеленых, жрица, сумевшая тем не менее сохранить роскошь былой красоты и привлекательности. Однако главным ее достоинством являлся глубокий ум, позволивший Всеведе вплотную приблизиться к вожделенному титулу. За креслом Берегини стоял Сдемир, молодой барон домена Кузьминки, хотя по всем правилам в переговорах должна была принимать участие воевода дружины Дочерей Журавля или доверенная жрица. Но Всеведа выбрала Сдемира, показав, что, несмотря на отсутствие магических способностей, барон занимает в нынешней иерархии Зеленого Дома высокое положение.

Левый монитор связисты отдали навам, и с него на Франца с улыбкой взирал Сантьяга, комиссар Темного Двора, высший боевой маг Великого Дома Навь. Высокий, черноволосый, облаченный в светлый костюм, он выглядел привычно элегантно и даже расслабленно, словно случайно оказался на не очень интересном светском мероприятии, но де Гир знал, что Дагни сильно задела Темный Двор, и понимал, что спокойствие Сантьяги – маска.

Нав и люды явились за его дочерью.

За его единственной дочерью.

– Рад вас видеть, господа. – Франц улыбнулся. – Всеведа, вы превосходно выглядите.

– Благодарю.

– Говорить правду легко и приятно. – Де Гир повернулся к наву: – Сантьяга.

– Франц.

Сложные разговоры всегда начинаются легко, потому что никто из собеседников не торопится, проверяя настроение и готовность друг друга простенькими, ничего не значащими вопросами.

– Мы как раз говорили с Берегиней о прошедших выборах в Большой Королевский совет, – светски произнес нав.

– А что не так с выборами? – в тон ему полюбопытствовал Франц.

– Как раз наоборот – все замечательно, – жизнерадостно ответил Сантьяга. – Это первое значимое событие за несколько месяцев, которое обошлось без междоусобицы. С чем я Всеведу и поздравил.

Судя по кислому выражению лица, Берегиня оценила язвительность комиссара, но пока не нашлась с достойным ответом.

– Я не думаю, что трагические события, которые имели место в недавнем прошлом, могут являться поводом для шуток, – ледяным т


убрать рекламу


оном произнес Сдемир.

– Вообще-то я искренне порадовался за вас, – вежливо возразил нав. – Мне, знаете ли, надоело читать леденящие душу отчеты…

– Давайте перейдем к делам! – перебила его Берегиня и посмотрела Францу в глаза. – Если вы не против.

– Разумеется, не против.

– В таком случае я начну. – Всеведа не спросила, а поставила собеседников в известность о своих намерениях, после чего перешла на официальный тон: – Великий магистр, от имени Зеленого Дома я повторно требую передать на наш суд девушку, известную как Дагни де Гир. Великий Дом Людь обвиняет ее в убийстве, а поскольку Дагни де Гир не отрицает своей причастности к событиям, приведшим к смерти Богданы, я считаю, что вопрос абсолютно ясен, и мы должны обсудить, когда именно вы ее выдадите. – Франц попытался воспользоваться короткой паузой, которую Всеведа сделала, чтобы вздохнуть, и прокомментировать услышанное, но Берегиня не позволила себя перебить: – Дополнительно хочу заявить, что Зеленый Дом не обвиняет Дагни де Гир заранее. Мы внимательно изучили все, что было произнесено на слушаниях в Замке, сделали выводы, и я даю слово, что расследование будет проведено честно, с соблюдением всех прав девушки и опираясь на презумпцию невиновности. Если будет установлено, что смерть Богданы наступила в результате несчастного случая, мы немедленно освободим Дагни и принесем ей извинения.

Франц кивнул и улыбнулся:

– На этом все?

– Вы не ответите? – подняла брови Всеведа.

– С вашего позволения, Берегиня, я хотел бы выслушать все стороны, – воспитанно произнес де Гир. И перевел взгляд на темного: – Комиссар, вам есть что сказать?

– Разумеется, великий магистр.

Сантьяга не был главой Великого Дома, занимал самое низкое положение среди участников встречи и потому спокойно отнесся к несколько высокомерному обращению Франца.

– Говорите, – разрешил чуд.

Комиссар бросил быстрый взгляд на Берегиню, едва заметно улыбнулся и уверенно произнес:

– Великий магистр, князь Темного Двора настоятельно требует выдачи на наш суд девушки, известной как Дагни де Гир. Я уполномочен официально заявить, что Дагни де Гир будет предъявлено обвинение в убийстве мастера големов Барраги. Это первое. – Нав выдержал малюсенькую паузу. – Второе. Темный Двор считает свое требование приоритетным, поскольку, в отличие от гибели в катастрофе феи Богданы…

– Это неизвестно! – не сдержался Сдемир. – Мы считаем, что Богдану убили!

– …Смерть Барраги наступила в результате спланированного нападения, – закончил Сантьяга, не обратив никакого внимания на выкрик барона. – Мастер Баррага был убит джинном, а единственный Заклинатель…

– Единственный ли? – перебил его Франц.

– Вы полагаете, есть еще один Заклинатель? – мгновенно среагировал нав.

– Я напоминаю, что нужно провести тщательное расследование, – после паузы ответил великий магистр.

– Совершенно с вами согласен, – не стал спорить Сантьяга. – Именно так мы и собираемся поступить.

Никто из присутствующих не сомневался в том, что навы сдержат слово, изучат случившееся с маниакальным тщанием и доберутся до всех, даже самых мелких и малозначащих на первый взгляд деталей. И никто из присутствующих не сомневался в том, что живой Дагни из Цитадели не выйдет, поскольку навы привыкли жестоко мстить за смерть своих.

– Вы закончили, комиссар?

– Да, – улыбнулся темный.

– Заявление о приоритетном требовании Темного Двора смехотворно, – громко произнесла Всеведа.

– Оно очевидно, – пожал плечами Сантьяга.

– Для вас, – подчеркнула Берегиня.

– Просто: очевидно, – вновь улыбнулся темный.

– Прошу вас, давайте обойдемся без ссор, – попросил великий магистр. – Я выслушал ваши требования и должен их обдумать…

– При всем уважении, великий магистр, у вас было достаточно времени на осмысление происходящего, – мягко произнес Сантьяга.

– Мы хотим получить ответ, – холодно бросила Всеведа.

– Но как мне сделать выбор? – притворно растерялся Франц. – Один из вас обязательно останется недоволен решением, которое я приму.

– Убийство Барраги произошло раньше, – напомнил комиссар Темного Двора. – А значит, по закону мы должны быть первыми.

– Нет! – резанула Берегиня.

– Почему?

– Дагни причастна к убийству Богданы.

– И Барраги.

– Зеленый Дом настоятельно требует выдачи убийцы.

Напор Всеведы производил впечатление и одновременно вызывал удивление, поскольку Берегиня была явно не права, очевидно понимала это, но продолжала яростно давить.

– А если мы дадим слово, что сразу после нашего суда проведем расследование по факту смерти Богданы? – поинтересовался комиссар.

– Мы не сможем казнить Заклинателя дважды, – заявила Всеведа.

– Обязательно нужно дважды?

– Обязательно нужно казнить? – поднял брови де Гир.

Но на него не обратили внимания.

– Нужно, чтобы ее казнили мы.

– Всеведа, будьте благоразумны…

– Я не думаю, что должна выслушивать твое мнение о моем благоразумии, – ледяным тоном заявила Берегиня. И вновь повернулась к Францу: – Когда мы сможем забрать Дагни?

– Поговорите об этом с Сантьягой, – предложил великий магистр, обрадованный возникшей грызней.

– Я говорю об этом с вами.

– Я рассматриваю требования Великого Дома Навь и Великого Дома Людь как безусловно законные, – медленно произнес де Гир. – Но не собираюсь конфликтовать с кем бы то ни было. Определитесь между собой.

– Дагни находится у вас!

– Она просто ждет нашего решения.

– Давайте проведем общий суд на нейтральной площадке? – неожиданно предложил Сантьяга.

– Как это? – растерялась Всеведа.

Франц тонко улыбнулся.

– Вы и мы по очереди предъявим девушке обвинения, приведем доказательства, определимся со степенью вины, вынесем приговор и приведем его в исполнение.

– Кто приведет его в исполнение?

– Бросим жребий.

– Вы на это согласны? – удивилась Берегиня.

– Я сумею объяснить этот компромисс подданным князя, – медленно ответил Сантьяга. – И самому повелителю.

Навы крайне редко шли на уступки в вопросе наказания преступников, и потому предложение комиссара вызвало естественное замешательство.

– Я должна подумать, – тихо проронила Всеведа.

– Сколько времени вам нужно?

– Не очень много.

И отключила связь.

Встреча закончилась.


* * *

Tommy-Gun-Town 

Сьерра-Леоне, 12 июля, вторник, 

10:15 (время местное) 

– Что, сучка, нравится? – прорычал Кабба, наклоняясь к самому уху Львицы. – Нравится?

– М-м… – промычала стоящая на четвереньках Гранни.

– Нравится?!

– М-м… – рот молодой женщины был свободен, но ответить не получалось, потому что Львица никак не могла справиться с рвущимися наружу стонами. Последние пару минут она яростно выла и кричала от наслаждения, вот и не сумела издать хоть что-нибудь членораздельное при ответе на вопрос. Что вызвало у любовника ярость.

– Скажи мне, сучка! – рявкнул Кабба, сжимая Гранни горло. – Скажи! Скажи! – Женщина захрипела. – Скажи!

И одновременно надавил низом живота, словно желая разорвать любовницу изнутри. Надавил с неимоверной силой, и напор получился столь страшен, что женщина едва не потеряла сознание.

– Скажи!

– Нравится, – с трудом выдавила она, слегка подвывая при ответе.

– Громче! – потребовал Кабба, делая пару резких движений.

– Нравится! – взвизгнула Львица.

– Сучка!

Он оставил в покое ее горло и усилил напор.

– Нравится, – прошептала Гранни, чувствуя, что ее вот-вот разорвет. – Нравится, нравится, нравится… – И с каждым словом ее голова билась о спинку кровати. – …Нравится, нравится… – Но женщина этого не замечала. – …Нравится…

Их ежемесячные встречи всегда заканчивались оргиями.

Сначала – дела, проверка бухгалтерии, уточнение суммы, которую Томми обязан выплатить, определение сроков и способа оплаты: иногда Гранни требовала деньги, иногда алмазы. Затем следовал ужин и вечерние развлечения – как правило, к визиту Львицы Кабба готовил что-нибудь особенно кровавое, поскольку знал, что женщину заводит жестокость. А после «шоу» они отправлялись в «королевский дом», в единственное двухэтажное здание Tommy-Gun-Town, второй уровень которого представлял собой одну гигантскую спальню. И она никогда не пустовала. Кабба развлекался каждую ночь: иногда один, иногда в компании друзей, доставлял женщинам удовольствие или боль, ласкал или наказывал, но встречи с Гранни считал особыми. Она ему нравилась. До исступления нравилась. И Томми знал, что женщина тоже к нему неравнодушна. В конце концов, они были похожи: дикие, необузданные, жадно собирающие плоды с древа жизни. Они получали все, что хотели, и всегда брали больше, чем могли унести.

И еще Кабба знал, что они никогда не будут вместе.

То ли его происхождение мешало, то ли ее высокомерие, но барьер между ними был непреодолим и доводил алмазного короля до исступления так же сильно, как сама женщина. Барьер заставлял Томми беситься и щедро смешивать наслаждение с насилием, заставляя Гранни исполнять такие прихоти, на которые согласилась бы не всякая проститутка. Томми казалось, что барьер можно разрушить унижениями и болью, но в результате получался лишь грязный и неистовый секс, после которого женщина возвращалась к привычному высокомерию. От этого Томми бесился еще сильнее. И набрасывался на Гранни с особенной яростью. Которую подпитывали алкоголь и наркотики.

Сегодня Кабба не давал любовнице спать до шести утра, а проснувшись, вновь принялся за дело. Даже не разбудив как следует, не позволив опомниться – взял сонную, отмахивающуюся, взял очень грубо и до сих пор не отпускал, желая насытиться ею до следующего раза.

Который наступит через месяц.

И с ревом выдохнул, когда все закончилось.

– Нравится, – прошептала стоящая на коленях Гранни и отшатнулась: грязная, потная, усталая, со спутавшимися волосами, но при этом – довольная. – Нравится…

Она облизнулась, провела пальцами по губам, выгнулась на полу, закрыла глаза и блаженно улыбнулась.

И Томми снова, как всегда после их встреч, показалось, что это не он, а она имела его всю ночь, что он здесь проститутка, задача которой – доставить хозяйке удовольствие, и больше ни на что не годная. И эта мысль, как всегда после их встреч, задела Каббу так сильно, что ему захотелось вызвать нескольких парней покрепче и устроить проклятой девке бешеный ганг-банг.

Но сдержался. Отбросил острую, как нож, мысль, поднялся, переступил через медленно извивающуюся на полу женщину, быстро и небрежно ополоснулся под душем и принялся одеваться.

Как всегда, после их встреч.

А натягивая штаны, поинтересовался:

– Во сколько уезжаешь?

– Вертолет прилетит через пару часов, – ответила Гранни, накручивая на палец длинный локон. – Почему спрашиваешь?

– Я всегда об этом спрашиваю.

– Как я могла забыть… – притворно вздохнула женщина и следующую фразу произнесла тоном заботливой домохозяйки: – Милый, тебе что, пора на работу?

– Сучка, – улыбнулся Кабба, застегивая боевой пояс. Вытащил из кобуры «беретту», проверил, вернул на место.

– Во сколько тебя ждать?

– Посмотрю, что происходит в поселке, и вернусь. – Кабба натянул кеппи. – Хочу еще раз трахнуть тебя перед расставанием.

– Только не забудь приготовить мои подарки, – нарочито капризным тоном протянула Гранни.

Двойную выплату за прошлый месяц: то, что должен, и то, что проиграл.

Упоминание «подарков» напомнило Томми о гибели любимого слона и слегка испортило настроение. Однако затем перед его глазами предстала картинка взрывающегося бойца Гранни – перекачанного «льва», кусками разлетевшегося во все стороны, и на душе потеплело.

– Проигрыш верну при следующей встрече, – хмуро заявил он. – Сейчас у меня нет такой суммы.

– Тогда зачем согласился на пари?

– Потому что не сомневался в победе.

– А-а… – Гранни неожиданно легко поднялась с пола, улыбнулась, небрежно поправила волосы, взяла со столика бокал с водой и вышла на террасу, точнее, остановилась в дверном проеме, представ перед поселком во всей красе. – Я так и думала…

И сделала маленький глоток, разглядывая будничную жизнь Tommy-Gun-Town.

Кабба представил, сколько жадных глаз уставилось сейчас на обнаженную красавицу, и у него заходили желваки. Нет, не от бешенства – от удовольствия. Все обитатели поселка знали, что ненасытная белая самка принадлежит ему, и только ему, и все завидовали – эта мысль возбуждала так же сильно, как прелестная фигура Львицы.

– Иди сюда! – громко велел он, позволив любовнице простоять на импровизированном подиуме примерно две минуты.

Гранни улыбнулась и вновь поднесла ко рту бокал. Струйка воды сорвалась с губ и потекла вниз, по вздернутой груди, плоскому животу, и запуталась в густых черных волосах на лобке.

– Иди сюда, сучка.

На этот раз она соизволила повернуться и вопросительно посмотрела на Томми.

– Подойди ко мне и встань на колени.

– Неужели ты снова готов? – притворно удивилась женщина.

– Кто разрешал тебе открывать рот, сучка? – Гранни по-прежнему стояла в дверях, и на нее по-прежнему пялились все, кто оказался поблизости. У Томми раздулись ноздри. – Подойди ко мне!

Теперь она исполнила приказ: отошла от двери – снаружи послышались разочарованные возгласы, – приблизилась к Томми и встала перед ним на колени.

– Ты будешь делать то, что я хочу, и тогда, когда я хочу, – прошептал Кабба, прижимая голову любовницы к паху. – Ты будешь исполнять все, что я пожелаю и ты…

И в этот самый миг раздался первый взрыв.

– Что случилось?

Кабба оттолкнул женщину, выхватил пистолет и крадучись приблизился к распахнутому окну. Осторожно высунулся, прищурился, глядя на горящий пикап, несколько секунд раздумывал, диверсия это или случайность, затем услышал вой приближающейся ракеты, длинную пулеметную очередь, сообразил, что поселок атакован, крикнул:

– Будь здесь! – и побежал к ведущей на первый этаж лестнице. – Я в штаб!

– Конечно, милый, – улыбнулась Гранни.

И если бы Томми не так сильно торопился, то наверняка обратил бы внимание на то, что Белая Львица не напугана и даже не встревожена внезапным нападением. Проводив любовника взглядом, женщина потянулась, зажмурившись и довольно улыбнувшись, поднялась с колен, неспешно встала под душ и принялась с наслаждением мыться. Быстро, но неторопливо. Будто зная, что спешить некуда и она успеет сделать все, что задумано.

И не обращала никакого внимания на выстрелы и взрывы.


///

Штаб располагался в соседнем с «королевским домом» здании и составлял с ним и еще несколькими постройками единый комплекс с общей защитной стеной и четырьмя пулеметными вышками. Сейчас одна из них горела, пережив, а точнее – не пережив попадание ракеты, а с остальных басовито грохотали станковые пулеметы. Правда, стреляли они неизвестно куда: охранники просто «отвечали на атаку», ведя заградительный огонь, в надежде, что сумеют достать врага.

– Что происходит? – громко спросил Кабба, стремглав преодолев внутренний двор и оказавшись в защищенном помещении.

И отметив про себя, что собравшиеся в штабе солдаты – его личные телохранители действуют профессионально, без признаков паники или растерянности. Трое из них сопровождали Томми в опасной перебежке через двор, прикрывая собой от возможного огня или разрыва, остальные заняли позиции у бойниц и готовились к отражению атаки, если таковая последует. У всех штурмовые винтовки или автоматы, гранаты и гранатометы. Этим парням Томми доверял свою жизнь и знал, что они не подведут.

– Мы атакованы, – сообщил Сиака, первый заместитель Каббы, отвечающий за безопасность поселка.

– Это я уже понял, – отмахнулся Томми. – Но кто осмелился? Каллона?

Имя пришло ему на ум при первом же разрыве ракеты.

Ибрагим Каллона командовал небольшим, но великолепно вооруженным и дисциплинированным отрядом, он недавно откололся от правительственной армии и основал базу где-то в джунглях. Пока Каллона промышлял контрабандой и работорговлей, доставляя алмазным королям рабочих, однако в последнее время поползли слухи, что Ибрагим нацелился на некий жирный кусок, и все владельцы алмазных полей заволновались, ожидая, к кому заявится молодой и дерзкий драчун. Солдат у него было немного, но сражение все равно обещало быть жестоким, а на ослабевшего короля почти наверняка нападут соседи, поэтому связываться с Каллоной никому не хотелось.

Томми искренне надеялся, что его репутация заставит осторожного Ибрагима искать другую цель, но, похоже, надежды не оправдались.

– Так это Каллона?

– Пока непонятно, – честно ответил Сиака. – И…

И замялся.

– Что? – подбодрил заместителя Кабба.

В защитную стену врезалась ракета, и в разговоре возникла пауза – на взрыв. Точнее, на два взрыва, поскольку следующая ракета сбила еще одну пулеметную вышку.

– Мне кажется, нас обстреливают, только чтобы отвлечь внимание, – неожиданно произнес Сиака.

– То есть? – растерялся Кабба.

– Огонь ведется с холмов, издалека, ведется не очень прицельно и редко…

– Может, у них мало ракет?

– Может, – тут же согласился заместитель, понимая, что в столь напряженный момент спорить с нервничающим Томми весьма опасно.

Но Кабба, в свою очередь, не был идиотом и высоко ценил заместителя за ум и хитрость. Он уже понял, что Сиака пришел к плохому выводу, и хотел его услышать.

– Говори.

– Мне кажется, они специально дают нам время приготовиться.

– Зачем?

– Не знаю, – развел руками Сиака. – Но сам посуди, Томми, все выглядит именно так: нас изводят тревожащим огнем, но не атакуют… Пока.

– Значит, надо атаковать их! – Кабба яростно улыбнулся. – Если они просто нас прощупывают, нужно их догнать и растерзать! Нечего сидеть в обороне! Готовьте пикапы!

Идея была здравой, однако в голову Томми она явилась слишком поздно. Потому что, едва Сиака открыл рот, чтобы согласиться с королем, как с улицы донеслись громкие вопли, Кабба схватил бинокль, выглянул в окно, ничего не увидел и выскочил на крышу. Несколько секунд разглядывал улицы и дома, напряженно выискивая нападавших, а увидев, кто атакует поселок, взревел:

– Это люди Белой Львицы!

Потому что в Tommy-Gun-Town ворвались очень быстрые и очень сильные бойцы, как две капли воды похожие на взорванного вчера Макса.


///

Числом их было крайне мало, с десяток, вряд ли больше, но количество в таких раскладах не главное. Главное скрывается в других числах – определяющих боевые параметры, а в них, во всех них, начиная со скорости и заканчивая жестокостью, «львы» ди Атуры превосходили солдат Каббы на голову.

Если их вообще можно было хоть в чем-то сравнивать.

Все «львы» были высокими и плечистыми, в одних лишь набедренных повязках и вооруженные одними только мачете. Они явились со всех сторон и молча бросились на боевиков, атакуя только их. И только тех гражданских, кто по дурости или со страху схватился за оружие – таких безжалостно убивали, не слушая мольбы о пощаде. Остальных не трогали, четко давая понять, что явились в Tommy-Gun-Town исключительно за Томми и теми, кто его защищает.

И даже – какое благородство! – позволили им подготовиться к сражению.

Однако подготовка не помогла.

Неудержимые «львы» летели вдоль поселка смертоносным ураганом. Не стреляли, ни у кого из них не оказалось огнестрельного оружия, но остановить их не было никакой возможности. «Львы» опережали солдат, иногда ухитрялись уклоняться от выстрелов, а в нескольких случаях принимали автоматные очереди на себя, не падая и даже не вздрагивая. Пули просто вонзались в их тела и застревали. Иногда проходили навылет, иногда оставались торчать на виду. При этом никакой крови. «Львы» принимали пули, не замечая повреждений, и, увидев это, солдаты принялись кричать, что колдуны привели в Tommy-Gun-Town мертвых.

В поселке началась паника, которая еще больше помогла нападавшим.

– Их можно убить! – заорал Кабба, заметив, что его бойцы разбегаются. – Их можно убить!

Он был хорошим командиром и опытным военным, понимал, что нужен лишь один удачный ход – яркая смерть одного из противников, после которой солдаты соберутся с духом, и сумел этот ход сделать: прицелился из гранатомета, выждал и выстрелил, вновь, как было и вчера, разорвав «льва» на куски. Ошметки тела разлетелись по улице, но смерть одного из страшных воинов наступила слишком поздно и осталась незамеченной: солдаты продолжали разбегаться, а «львы» – атаковать.

Организованно отбивались только телохранители, но некоторые из них уже поглядывали на стоящие во дворе пикапы, прикидывая, что нужно уносить ноги. Армия алмазного короля Томми таяла на глазах.

Поняв, что все пропало, Кабба отшвырнул пустую трубку гранатомета и бросился к «королевскому дому».


///

– Ты выяснил, что там случилось?

– На улице?

– Я слышала шум.

И Кабба оторопел.

Он ожидал, что Гранни сбежит. Или встретит его с пистолетом в руке. Или в окружении своих невероятных головорезов. Он ждал атаки и потому не ворвался в спальню «королевского дома», а медленно прокрался, держа перед собой оружие и готовый в любой момент пустить его в ход. И меньше всего на свете ожидал увидеть Львицу спокойной и расслабленной. Она сидела на пуфике перед трюмо и небрежно красила губы. Одетая в распахнутое кимоно, не скрывающее ни изящных ног, ни красивой груди. Увидев Каббу, улыбнулась и задала идиотский вопрос. Как будто не слышала выстрелы. Как будто это не ее люди истребляют его солдат.

Как будто во дворе забрехала собака, и Томми выходил поглядеть, в чем дело.

– Ты… ты… – Он задыхался от ненависти.

– Хочешь знать, почему я так с тобой поступила? – пришла ему на помощь Гранни.

– Да! – Он хотел пристрелить лживую суку сразу, но любопытство взяло верх.

– Из-за денег, – сообщила женщина, откладывая помаду. Но от зеркала не отвернулась, продолжила разглядывать свое прекрасное лицо, то ли любуясь, то ли выискивая следы ночных забав. – Ты стал воровать, милый, а мы договаривались так не поступать.

– Как ты узнала? – хрипло спросил Кабба.

– Я знаю все…

– Сучка!

Томми наконец-то решился. Явившись в спальню, он не убрал оружие, оставив взведенный пистолет в руке, но во время разговора не выпячивал его, держал опущенным, словно позабыв, а теперь уверенно навел на женщину и надавил на спусковой крючок.

Осечка!

Еще раз!

Пистолет вновь стыдливо щелкнул, а Гранни рассмеялась:

– Он не выстрелит.

– Что ты с ним сделала?

– Заколдовала.

– Сучка!

Кабба отшвырнул бесполезный пистолет и бросился на Гранни с ножом. Не думая о том, что мчится прямиком в ловушку, вообще ни о чем не думая, потому что сейчас он хотел одного – растерзать подлую тварь, изрезать красивое лицо, забить ногами тело, уничтожить…

В шаге от женщины Томми пропустил удар. Сначала ему показалось, что он врезался в стену… нет, что ему выдал прямой правой один из «львов»… нет, что ему прилетело копытом от буйвола… Нет! Сначала Томми отлетел, врезался в кровать, скатился на пол, почти минуту лежал, ловя убегающее сознание, затем тяжело выдохнул, кажется, кровью, и с трудом поднялся на четвереньки.

Ни «льва», ни буйвола в комнате не оказалось. Только он и Гранни, которая по прежнему сидела на пуфике.

И улыбалась.

– Сучка, – прошептал Кабба.

– Теперь можешь называть меня сукой, – предложила женщина. – Так будет правильнее. – И понюхала один из флаконов с духами. – У твоих мартышек отвратительный вкус.

Ничего более унизительного Томми переживать не доводилось.

– Почему не убила только меня? – хрипло спросил он, усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к кровати. Потому что атаковать сил не было: болела голова, болела грудь, а во рту скапливалась кровь, которую приходилось сплевывать.

– Потому что нужно преподать урок, – ответила Гранни, прислушиваясь к доносящимся с улицы воплям. Организованное сопротивление давно закончилось, и теперь ее «львы» искали и добивали последних солдат Каббы. – Чтобы твой сменщик понял, как будут наказаны его шалости.

Он не хотел спрашивать, понимал, что унижается, но удержаться не смог:

– Кто меня сменит?

– Ибрагим Каллона, – коротко ответила Гранни. – Ты не заметил, что я его подняла из грязи точно тем же способом, что и тебя? С этой точки зрения он твой близнец…

Томми засопел.

– …А трахается даже лучше, – закончила женщина. – Так что я скорее приобрету, чем потеряю.

В комнату вошел один из «львов», и Гранни небрежно указала ему на Каббу. Сама отвернулась, еще раз понюхала флакон и брезгливо выбросила его в окно.

«Лев» молча перерезал Томми горло и повернулся к хозяйке, ожидая дальнейших распоряжений.


* * *

промышленное здание 

Москва, улица Карьер, 

12 июля, вторник, 23:21 

Этот небольшой, отдельно стоящий дом, причудливо воткнутый на окраине прижавшейся к Третьему кольцу зоны складов, мастерских и мелких производств, не привлекал особого внимания. Двухэтажный, неказистый, такой же обшарпанный, как абсолютно все соседние постройки, он ничем не выделялся и являл собой чистый, как слеза слесаря, незамутненный образец сугубо утилитарного строения. Когда-то дом считался «административным», в нем размещалась «контора», в ведении которой находились все окрестные склады, но бухгалтеров и менеджеров, в целях экономии, переместили в выстроенные в ангарах клетушки, а дом продали, «прикрутив» к нему довольно большую открытую площадку. Новые хозяева заморачиваться не стали и выставили строение на сдачу, дом несколько раз менял арендаторов, постепенно теряя последние остатки презентабельности, и сейчас его занимала небольшая транспортная компания, владельцы которой приспособили второй этаж под ночлежку для водителей-нелегалов.

А вот лазать в подвал сотрудникам компании, хоть легальным, хоть нет, было строжайше запрещено. Впрочем, они и не смогли бы, поскольку все оконца были заложены кирпичом, а двери стояли новые, с виду такие же неказистые, как все в доме, но крепкие и надежные. А если бы и смогли, то все равно не стали, ибо, кроме мощных дверей, подвал защищало гипнотическое заклинание «Ничего особенного», которое рассеивало даже легкий интерес к нижним помещениям еще на стадии замысла, незаметно, но твердо убеждая желающих спуститься под землю, что ничего, кроме грязи, крыс и крупных неприятностей их в подвале не ожидает.

При этом правдой был только третий пункт, насчет крупных неприятностей, потому что ни грязи, ни крыс в сухом и очень чистом подвале не наблюдалось: Ярга терпеть не мог ни того ни другого. Зато здесь имелся алтарный камень с вырезанными письменами на старонавском – годный и для жертвоприношений, и для повседневной работы; несколько больших шкафов, забитых старинными книгами в кожаных переплетах; полки со смесями, растворами, порошками, сушеными травами и прочими ингредиентами, необходимыми для магических упражнений; а еще бронзовые конструкции, жаровни, тигли, ритуальные кинжалы… Другими словами, обширный подвал представлял собой прекрасно оборудованный кабинет колдуна, увлекающегося алхимией и предсказаниями.

Подвал был надежно замаскирован от магического сканирования, Ярга чувствовал себя в нем в абсолютной безопасности и мог творить заклинания любой силы.

Чем он сейчас и занимался.

– Эргердрат мурак! – провозгласил первый князь, разводя в стороны руки. – Эт’дэр су кратто бин!

Стены подвала, сложенные когда-то давно из плотного, очень твердого камня, слегка завибрировали, откликаясь на вызванный колдуном грандиозный поток магической энергии.

– Ирр’екат турео!

Электричество Ярга отключил еще до начала церемонии – электромагнитное поле попросту не выдержало бы воздействия магии, а после этих его слов погасли закрепленные на стенах факелы, и подвал оказался освещен лишь идущим от алтаря сиянием. Неярким красным сиянием.

– Андарсдатэ из’я курат! – поставил точку колдун, и лежащий на каменном алтаре орангутан – весьма крупный, огненно-рыжий зверь, до сих пор не подававший признаков жизни, вдруг забился в судорогах, зарычал, вцепившись когтями в грудь и царапая ее до крови, скатился с алтаря, ударившись головой о камень пола, попытался встать на четвереньки, но не удержался, с громким ревом выхаркал сгусток крови, жалобно взвыл от нестерпимой боли, перекатился на спину и глубоко задышал, уставившись в потолок.

И взгляд его был настолько ясен, что сомнений в разумности обезьяны не оставалось.

– Вижу, Схинки, ты снова побывал там, куда не стоит торопиться, – усмехнулся Ярга, поворачивая электрический включатель.

– Ты каждый раз будешь встречать меня этой фразой? – осведомился орангутан, медленно поднимаясь с пола и щурясь от яркого света.

– Пока тебе не надоест допускать ошибки.

– Ну, конечно, ты единственный в мире всезнайка.

– Не слишком ли много ты себе позволяешь? – в голосе Ярги послышалось раздражение, однако, несмотря на это, ответа на вопрос не последовало.

– Здесь ты меня еще не оживлял… – Схинки уселся на алтарь и с любопытством огляделся. – Где мы?

– Пока тебе не надоест допускать ошибки, – недовольно повторил слегка успокоившийся Ярга. – Как ты мог так сильно меня подвести?

– Я сделал все, что было в моих силах, – пожал плечами орангутан. Поразмыслил и выдал одну из символизирующих печаль ужимок. Получилось довольно смешно, однако Ярга не улыбнулся.

– Ты опять не справился.

– Антрэй рехнулся, – перешел на серьезный тон Схинки. – После твоего отъезда он совершенно потерял способность соображать.

– Ты знал, что это возможно, – жестко про


убрать рекламу


изнес Ярга. – Я предупреждал.

– Я знал и был готов, но что толку? – Схинки почесал затылок. – Я не в состоянии справиться с рехнувшейся рептилией.

– Он мне нравился, – тихо обронил Ярга.

– Извини, я хотел сказать, что был не в состоянии справиться со впавшим в бешенство драконом.

– Чуть больше уважения.

– Извини.

Они помолчали, после чего Ярга продолжил расспросы:

– Что случилось на острове?

– Полагаю, во время одной из вылазок Антрэй привлек к себе внимание тех, чье внимание привлекать не следовало, и к нам заявилась целая экспедиция, в составе гиперборейской ведьмы, человской дуры, качка-рыцаря, утырка-шаса и какого-то пирата.

– Ведьма, дура и качок добрались до вас другим путем, – тут же сообщил Ярга. – В результате расследования исчезновения Тиррея и смерти его родителей.

– Ты знал о готовящемся вторжении? – удивился орангутан. – Почему не предупредил?

– Я был уверен, что они не смогут отыскать остров.

– Как же они его обнаружили?

– Точно не знаю, но полагаю, что пришли по следу Катрин.

– Значит, милая доктор Далеб где-то допустила ошибку.

– Похоже на то. – Ярга поморщился. – Что с мальками?

– Возможно, кто-то из них уцелел: самые шустрые или рожденные с серебряной ложкой во рту.

– А ты?

– Как видишь… – Схинки выдал несколько умильных гримас подряд. – Скажи, ты ведь не будешь сильно против, если я… Ну, ты знаешь… После воскрешения всегда хочется…

– В правом кармане, – коротко ответил Ярга, кивком указав на сложенную на стуле одежду.

– Спасибо!

Схинки спрыгнул с алтаря, натянул тонкую рубашку, шорты, вытащил из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и блаженно сообщил:

– Порядок!

На лице Ярги появилось недовольное выражение. Нелюди не терпели табачного дыма, но колдун баловал любимца и иногда разрешал ему курить в своем присутствии. В конце концов, он ведь только что вернулся из небытия.

– Где мы? – вернулся к расспросам Схинки.

– В Тайном Городе.

– Сколько лет прошло с моей смерти?

– Несколько дней.

– А мы уже завоевали Тайный Город? Ловко. Как тебе удалось сокрушить Великие Дома?

– Еще не удалось.

– Черт! Ты меня расстраиваешь!

– У меня мало времени!

– Нужно было сразу это сказать, – обиженно произнес орангутан, демонстративно глубоко затянулся, потушил сигарету и поднял брови. – Что я должен сделать?

Несмотря на животную внешность и дерзкое поведение, порой переходящее в откровенное хамство, обезьяна не любила сидеть без дела.

– Во-первых, нужно тщательно проверить готовность проекта «Дикие персы», – ответил Ярга, медленно расхаживая по кабинету. – Есть весьма высокая вероятность, что нам придется запустить его раньше, чем ожидалось. Надеюсь, с этим ты справишься?

– С проверкой? Постараюсь, – махнул рукой Схинки, но прежде, чем Ярга продолжил, осведомился: – Почему меняются планы?

Отвечать первому князю не хотелось, промолчать было нельзя, поэтому он отделался коротким и недовольным:

– Это им свойственно.

– Тебя опять прижали?

– Не умничай, – холодно велел Ярга.

– Стараюсь, но не получается: мудрость льется потоком.

– Даже когда тебе страшно?

– После того, что я пережил, я забыл, что такое страх, – вдруг заявил Схинки, и Ярга осекся.

А это случалось редко: когда Ярга не находился с ответом.

– Несколько дней назад произошло некое, до сих пор неизвестное мне событие, которое резко поменяло вероятностное будущее, – рассказал первый князь после короткой паузы. – Замысел под угрозой, и необходимо предпринять упреждающие ходы.

– Проклятые навы опять мутят? – со знанием дела осведомился орангутан.

– Я сам нав, – напомнил Ярга.

– Ты себя в зеркало давно видел?

– Это уже походит на оскорбление.

Но тон, которым первый князь произнес фразу, показывал, что он не сердится и принял шутку, поэтому Схинки безмятежно продолжил:

– Кстати, если ты нав, то я, получается, тоже. Забавная у нас парочка, не так ли?

А вот теперь Ярга засопел.

– Поверить не могу в свою родословную…

– С каждым новым воскрешением ты ведешь себя все более нагло, – наконец-то нашелся первый князь.

– Потому что с каждым новым воскрешением я сильнее укрепляюсь в мысли, что ближе, чем я, у тебя никого нет, – сообщила обезьяна.

– Это еще почему?

– Потому что иначе ты бы меня не воскрешал.

– Осторожнее со своими предположениями.

– Это выводы.

– Осторожнее с выводами, – буркнул Ярга, поглядывая на шкаф, в котором хранились хитроумные приспособления для жертвоприношений. – В последнее время ты часто ошибался, и, если снова подведешь, я перестану тебя воскрешать.

– И всем станет легче.

– Или оживлю и казню после страшных пыток.

– А-а… это другое дело. – Схинки полез было за сигаретами, но перехватил взгляд первого князя и убрал лапу от кармана шорт. Ярга, конечно, баловал любимца, но не позволял садиться себе на шею.

– Помимо «Диких персов», проверишь группу Терезы, а заодно проведешь совещание с нашими не очень сильными, но верными помощниками. Ничего сложного.

– Сложное ты оставил напоследок, – догадался орангутан.

– Тебя ожидает небольшое путешествие, – кивнул Ярга. – Нужно собрать кое-какие ингредиенты, а я, как видишь, занят и не могу покинуть Тайный Город.

– Этот «костюм» тебе не очень идет.

– Тем не менее мне придется его носить еще некоторое время.

– Понимаю, – вздохнул Схинки. – Что нужно собрать?

– Вот список. – Первый князь протянул орангутану лист бумаги.

Тот быстро пробежал взглядом по строчкам и удивленно вытаращился на Яргу:

– Ты серьезно?

– Вполне.

– У нас все настолько плохо?

– У нас более-менее нормально, но я хочу получить дополнительный козырь.

– Это не козырь. – Схинки сложил бумажный лист пополам и поджег извлеченной из кармана зажигалкой. – Это красный флаг для привлечения внимания.

– Обойдемся без метафор, – поморщился первый князь.

– Мы не успеем запустить аркан, – продолжил орангутан, бросая догорающий листок на каменный пол. – Нас найдут.

– Ты во мне сомневаешься? – изумился Ярга.

– Пытаюсь предупредить…

– Пытайся делать то, что у тебя получается хоть немного лучше, например, в точности исполнять мои приказы. – Первый князь покосился на сгоревший лист. – Что же касается всего остального: у меня уже есть сердце дракона…

– Догадываюсь чье, – пробормотал Схинки.

– Не забывай об уважении, – напомнил Ярга. – Мне было тяжело убить Антрэя.

– Еще раз извини.

– А ты отправляешься в Японию. Встреча назначена.

– Вот они обрадуются, увидев меня.

Ярга улыбнулся.

– Надеюсь, на этот раз ты не облажаешься, – и сделал шаг к письменному столу, показывая, что разговор окончен.

– Я тоже надеюсь, – кивнул орангутан и тихо спросил: – Как твои дела?

– А ты не видишь?

– Вижу, что ты сам на себя не похож.

Ярга не удивился вопросу и не разозлился: Схинки был не просто любимцем, Схинки был единственным, с кем первый князь мог быть по-настоящему откровенен, твердо зная, что орангутан никогда его не предаст. Поэтому он уселся в кресло, сложил руки на столе, помолчал и ответил:

– Назревает проблема с Дагни.

– Пешка захотела сыграть свою игру?

– Она ломается.

– Влюбилась?

– Вижу, ты стал хорошо разбираться в местной живности.

– Стараюсь.

– Ее верность подвергается испытанию и может не выдержать.

– Но тебя это не особенно расстраивает, – прищурился Схинки.

– Ты правильно сказал: Дагни – пешка, хотя и кажется себе ферзем. Я знаю, что она сделает, если сломается, и это тоже меня устраивает.

– У нас всегда есть запасной план…

– Садись и слушай, что нужно будет сделать, если Дагни сорвется с поводка… – Ярга посмотрел на часы и строго добавил: – И больше меня не перебивай, я и так потратил на тебя больше времени, чем планировал.

Глава 2

 Сделать закладку на этом месте книги

офис компании «Неприятные Ощущения» 

Москва, улица Большая Лубянка, 

13 июля, среда, 11:42 

Еще один дерьмовый день.

Полный боли и лишенный смысла. Лишенный света, радости и любви. Лишенный всего того, что делает день днем. А главное – лишенный даже намека на то, что все может измениться и мир вновь наполнится яркими красками, что на смену унылой безнадеге вернутся настоящие, сейчас, кажется, навсегда позабытые эмоции.

Что может быть хуже отсутствия надежды?

Что может быть хуже еще одного дерьмового дня?

Есть что-нибудь хуже?

Есть: пронзительное понимание того, что завтра тебя ожидает еще один дерьмовый день. И послезавтра. И потом, потом, потом… Дни без света. Без любви. Без эмоций.

Без надежды.

Без Инги.

Это существование похоже на тюрьму, но за одним исключением: из тюрьмы рано или поздно выпускают.

Еще один дерьмовый день.

«Может, не раздвигать шторы?»

В конце концов, вечером их придется задвигать, а так можно сэкономить движение…

«Зачем экономить?»

– Да, ты прав, – вслух произнес Артем, то ли себе, то ли тому, кто задал вопрос. – Не сэкономить движение, а просто его не делать. Вообще ничего не делать – остаться в постели, потому что если не двигаться, то не сильно обляпаешься дерьмом этого дня.

«Хорошая мысль».

– Есть я не хочу, пить не хочу…

«Спать тоже не хочешь».

– Если долго лежать и ничего не делать, то рано или поздно заснешь.

«Впадешь в забытье».

– Есть разница?

«Нет».

– Тогда зачем ты ездишь мне по ушам?

«Проверяю, не умер ли ты?»

– А если умер?

«Надо вызвать кого-нибудь, чтобы кремировали тело».

– Почему меня должны кремировать?

«Потому что ты не был в душе два дня и воняешь».

– Скотина, – буркнул Артем, поднимаясь с кровати.

Внутренний голос не ответил. Наверное, обиделся.

Наемник распахнул шторы, постоял, тупо разглядывая едущие по Лубянке автомобили, как это ни странно, сегодня они ехали, а не сжигали бензин в бессмысленной пробке, затем разделся и направился в душ. Выйдя, снова постоял, разглядывая кровать, а точнее, постельное белье, выругался, сгрузил все, включая снятое с себя, в мусорный мешок, прикрепил к нему записку: «Если не сможете отстирать – сожгите» – и выставил в коридор. Отыскал в шкафу чистое, перестелил кровать, оделся, вышел в большой зал и в третий раз замер, услышав осторожный стук в дверь.

Несмотря на то что домашние хлопоты вернули Артема в реальность, общаться он ни с кем не хотел и потому не просто замер, а застыл, стараясь даже дышать как можно реже и очень-очень тихо.

Стук повторился.

– Ты что, умер? – сварливо поинтересовался стоящий за дверью Биджар Хамзи, один из директоров Торговой Гильдии и управляющий бизнес-центром, в котором они сейчас находились.

– Аренда оплачена, – сообщил в ответ наемник.

– Я по делу.

– Фирма временно не работает. Купите тур в другом месте.

– В других местах нет неприятных туров, – отозвался Хамзи. – Предлагают или слюнявое, или веселенькое.

– А тебе что надо?

– Жесткое.

– Ничем не могу помочь.

– Открой дверь.

– Иди к черту!

– Я и собираюсь, а ты не пускаешь.

– Будь ты проклят, Биджар! – с чувством произнес Артем. – Если не уйдешь, я начну стрелять.

– Только попробуй, – отозвался шас, одновременно создавая отклоняющий случайное проклятие аркан. – И следи за языком, мальчишка.

– Я тебя точно пристрелю, – пообещал наемник, доставая из ящика стола «Гюрзу».

– Себе что-нибудь не отстрели, – проворчал Биджар. – Открой дверь, пока я ее не выломал.

– Ты не сможешь.

– У меня куча помощников.

– Я не стану оплачивать ремонт.

– В суд подам.

Отговорок не осталось, поэтому Артем особым образом махнул рукой, снимая с двери магические засовы, и недружелюбно уставился на ворвавшегося в комнату шаса.

– Ну?

– У тебя и впрямь пистолет, – с удивлением констатировал Хамзи, добавляя к аркану, отклоняющему проклятия, заклинание защиты от пуль. – Собрался на работу?

– Думал, меня хотят ограбить.

– Не узнал мой голос?

– Ты по делу или уже уходишь?

– Мне сказали, что ты сдал белье в стирку, – сообщил Биджар, располагаясь на диване. – Присаживайся, кстати, но сначала, чтобы никого не нервировать, спрячь игрушку, ты ведь знаешь, я не люблю железяки.

И не только Хамзи: шасы в принципе недолюбливали оружие, но это не мешало им торговать. Артем вздохнул, повертел «Гюрзу» и вернул в ящик стола.

– Кстати, ее нужно смазать, – деловым тоном сообщил Биджар. – Если у тебя закончилась смазка, могу продать…

– Биджар!

Хамзи понял, что сейчас не лучшее время для рекламы отдела домашней химии, и участливо поинтересовался:

– Как сам?

– А как ты думаешь? – пробурчал наемник.

– Думаю, лучше, чем пару дней назад, когда я видел тебя в последний раз. Сейчас, смотрю, ты даже в душ сходил… Правильно сделал, кстати… и спальню проветри.

На этот раз Биджар с трудом, но удержался от желания начать рекламу патентованных освежителей воздуха.

– Пару дней назад? – Артем потер подбородок. – Не помню.

– Разумеется, не помнишь, – согласился Хамзи. – Ты голым выскочил в коридор, добежал до лифтового холла и расстрелял окно из автомата.

– Я?

– К счастью, все случилось ночью, так что жертв нет. И свидетелей… – Шас выдержал короткую паузу. – А запись я распорядился стереть.

– Спасибо, – выдавил из себя Артем. – Я… – Он понимал, что Биджар не стал бы выдумывать эту историю, и отвернулся: – Извини.

– У всех бывают трудные дни, – неожиданно серьезно продолжил Хамзи.

– У меня они были не трудными, – вздохнул наемник. – А страшными.

– Знаю.

– Да…

Они помолчали, поскольку говорить, в сущности, было не о чем. У всех бывают такие дни, за которые тебе никогда не будет стыдно, и никто из друзей никогда не станет их вспоминать, потому что в эти дни тебе было так плохо, что правила забываются.

Так бывает.

– Где Кортес?

Вместо ответа Артем протянул шасу записку. Тот прочитал, вернул, немного помолчал и вздохнул:

– Вы их сильно любили.

– Больше жизни.

– Ты не виноват в том, что Инги больше нет.

– Не начинай, – попросил наемник. Он сам прекрасно знал, что ни в чем не виноват, но сейчас не собирался об этом говорить.

– В нашу прошлую встречу, о которой ты ничего не помнишь, я сказал, что мне очень жаль, – произнес шас, глядя челу в глаза. – И я хочу повторить. Мне еще не доводилось терять настолько близких, поэтому не знаю, что ты сейчас переживаешь. Но я вижу, как ты переживаешь, вижу, как тебе плохо, и готов поддерживать тебя столько, сколько потребуется. Обращайся с любыми вопросами или проблемами. Все, что угодно, дружище.

Учитывая, что Биджар был одним из директоров богатой и могущественной Торговой Гильдии, «все, что угодно» означало действительно много. Возможно, и в самом деле все, что угодно.

– Спасибо, – кивнул наемник.

– Ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь.

– Вообще-то я плачу аренду.

– Хорошо, что ты приходишь в себя.

Артем промолчал. Однако шас не собирался давать ему слово и почти сразу продолжил:

– И может быть, тебе будет интересно…

– Не будет.

– …Что чуды сняли с тебя все обвинения. Ты снова честный и законопослушный чел. Ну, насколько это возможно при твоей профессии. Однако, как долго продлится твое законопослушничество, я не знаю.

– А что с Дагни? – неожиданно вырвалось у Артема. Настолько неожиданно, что он сам от себя не ожидал и, честно говоря, растерялся. Однако на лице его замешательство не отразилось.

Биджар прищурился:

– Ты вообще не следил за новостями?

– Нет.

– Может, и к лучшему…

– Почему?

– Журналисты часто смешивали ваши имена… ну, ты понимаешь… – Поскольку наемник не ответил, а лишь вопросительно поднял бровь, шасу пришлось продолжить. Нехотя продолжить: – Вы ведь дважды ночевали в одной квартире.

– И что? – не понял Артем.

– И журналисты… ну… им нравится предполагать…

Только сейчас наемник сообразил, что имеет в виду Хамзи.

– Между нами ничего не было.

– Я-то знаю… в смысле – я тебе верю, – тут же ответил Биджар. – Но имя твое в последние дни изрядно потрепали. Впрочем, ничего удивительного: она ведь красотка.

Ну да: рыжая, таинственная, сексуальная – кто поверит, что они просто беседовали?

– Что с Дагни? – повторил Артем.

– Сидит в Замке, – ответил Хамзи. – Чуды о ней помалкивают, остальные Великие Дома – тоже, во всяком случае, официально. Все, что я рассказал, – это фантазии журналистов и блогеров, которым элементарно не хватает информации.

– Сантьяга должен требовать ее крови.

– Тебя это беспокоит?

– Не особенно, – тут же отрезал наемник, но обмануть Биджара не смог: шас уже догадался, что история Дагни способна вытащить свалившегося в депрессию чела из апатии.

– Поехали куда-нибудь, пообедаем? – неожиданно предложил Хамзи.

– Ты еще скажи: развеемся, – пробурчал наемник.

– И развеемся тоже.

– Я… – Артем вдруг понял, что Биджар прав: ему нужно «куда-нибудь» поехать. Не обязательно «развеяться», но выйти из опостылевшей спальни и побывать в каком-нибудь заведении. Посмотреть на город, на прохожих, послушать новости… Но как же трудно решиться и сделать это. – Я не знаю.

– Вот и хорошо, – резюмировал довольный собой шас. – Никуда не уходи, я пришлю цирюльника и массажиста, они приведут тебя в порядок, а Рита подберет одежду.

Рита Кумар была креативным директором одного из подразделений Торговой Гильдии, владела собственной линией одежды и считалась восходящей звездой мира моды. Во всяком случае, ее первый показ в Милане вызвал массу положительных откликов.

– Благодаря Рите ты станешь похож на чела, с которым не стыдно показаться в Тайном Городе.

Артем вздохнул, но промолчал, понимая, что раз уж он решил выйти с Биджаром в свет, то придется следовать всем его советам – они были обязательной частью программы.


* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь 

Москва, Ленинградский проспект, 

13 июля, среда, 11:56 

В каждом городе есть здание, которое стало символом. Не обязательно самое старое, не обязательно самое красивое. Не обязательно жилое: иногда это и вовсе башня, все достоинство которой заключается в том, что ее видно из каждой подворотни, иногда – мост, совсем редко – памятник, но такие города жаль, потому что сам город – это камень, а не жители, и он должен иметь свое лицо. А еще почти везде есть особые дома, о которых знают все жители и без которых город немыслим. Когда бы эти дома ни появились: при основании или пару лет назад, они немедленно заявляют о себе, и уже на следующий день кажется, что они стояли здесь всегда, что город вырос вокруг них и перестанет быть собой, если они вдруг исчезнут.

И не всегда эти дома вызывали у жителей теплые чувства, далеко не всегда.

Цитадель – штаб-квартира Великого Дома Навь – была таким домом для Тайного Города: мало кто хотел в ней оказаться, но все знали, что она есть – замкнутая, неприветливая, таинственная. О ней ходили легенды – страшные, ее старались избегать – всячески, но все понимали, что Цитадель крепит Тайный Город и без нее ему не быть.

За свою историю штаб-квартира навов несколько раз перестраивалась, во всяком случае, внешне, и сейчас приняла форму широкого «сталинского» дома на «стрелке» Ленинградского и Волоколамского шоссе, и из ее фасадных окон открывался превосходный вид на оживленную улицу.

Которую князь Темного Двора разглядывал вот уже четыре с половиной минуты.

Как все навы, повелитель Тьмы был очень высок, худ, но, в отличие от подданных, прятался под бесформенным черным плащом с низко надвинутым капюшоном. Что же касается улицы, то ею он заинтересовался в силу того, что не часто покидал кабинет и смутно представлял повседневность окружающей Цитадель реальности. Он разглядывал жизнь челов с любопытством профессора-астрофизика, впервые в жизни увидавшего муравейник, и все эти четыре с половиной минуты комиссар Темного Двора, в чьем кабинете и случилась сцена, терпеливо ждал продолжения разговора.

– В целом неплохо, – заключил, наконец, князь, но замечание относилось не к неведомой ему жизни челов, а к новой обстановке кабинета. – Приятно, что ты стал скромнее.

– Спасибо, – с чувством произнес Сантьяга.

– Дизайн удался.

– Я передам Ардиду Турчи, что вам понравилось. Ему будет приятно.

– Кому? – переспросил владыка.

– Ардиду.

– Шасу?

– Да.

Примерно минуту князь молчал, судя по покачиваниям с мысков на носки, обдумывая услышанное, после чего осведомился:

– Все это придумал дизайнер?

– Согласитесь, получилось неплохо?

– И ты за это платил?

– Ардид Турчи – один из лучших дизайнеров планеты, – сообщил Сантьяга. – Он не работает бесплатно, у него нет на это времени.

– То есть ты платил? – повторил повелитель Нави, по опыту зная, что без предоплаты шасы не станут консультировать даже Спящего.

– Да.

Короткий, но емкий ответ заставил князя вновь задуматься и повторно оглядеться. После чего последовал следующий вопрос:

– Ардид показывал эскизы?

– Разумеется.

– Ты их одобрил?

– Так же, как вы.

– Под словом «одобрил» я имел в виду: заплатил.

– Да.

Князь снова замолчал.

Дело в том, что новый интерьер кабинета комиссара Темного Двора отличался здоровым минимализмом. А называя вещи своими именами – нездоровой пустотой, поскольку в нем не было ничего, кроме пары книжных полок у входной двери и кресла в центре, идеально подогнанного под фигуру Сантьяги. Вся остальная мебель пряталась в полу и появлялась по мере необходимости. Одна из стен представляла собой гигантский монитор, управляемый жестами правой руки комиссара, вторая являла собой панорамное окно на улицу – около него и стоял князь, а третья – панорамное окно туда, куда хотел Сантьяга. Сейчас, например, он был в настроении смотреть на ночной Нью-Йорк со стороны океана. А открыв створку, мог там оказаться.

– Телевизор дорогой? – хладнокровно спросил князь, кивком указав на стену-монитор.

– В пределах допустимого, – не менее хладнокровно ответил комиссар.

– То есть очень дорогой?

– Это не телевизор, а новейшая система…

– Понятно, – буркнул повелитель Нави, но продолжить не успел: из-за кресла Сантьяги выскочила рыжая белка с пушистым хвостом, на мгновение замерла, принюхиваясь в сторону навов и разглядывая их черными бусинками глаз, после чего пробежала через комнату, запрыгнула на книжную полку и куда-то пропала.

– Ну, это еще ладно, – резюмировал князь.

Сантьяга спорить не стал, отметив про себя, что белочка явилась как нельзя кстати.

– Я читал отчет и выяснил, что кабинет дорог в эксплуатации.

– Терпимо.

– Дорог.

Князь подошел к магическому окну, повел рукой, управляя артефактом портала, и качнул головой, когда Нью-Йорк исчез и за стеклом появились горы. Выдержал еще одну паузу, после чего открыл створку и шумно втянул в себя свежий воздух.

– Я знал, что вам понравится, – заметил Сантьяга.

– Тебе пора перестать расходовать средства на бессмысленные порталы.

– Я запишу и обдумаю ваши слова.

– Ты уже записывал мое неудовольствие твоими белыми костюмами.

– И периодически перечитываю.

Сантьяга закрыл створку и опустил жалюзи, отключая артефакт портала.

– Почему ты убрал горы?

– Не хочу, чтобы вас что-нибудь отвлекало от серьезного разговора. Вы ведь пришли не для того, чтобы насладиться талантом Ардида Турчи?

– Ты правда ему заплатил?

– Вас правда интересует только это?

Владыка Темного Двора едва заметно кивнул, показав, что согласен перейти к делу, медленно прошел по комнате, остановился у стены-монитора и поинтересовался:

– Как дела в окружающей реальности?

– События развиваются в точном соответствии с нашими расчетами.

– Что это значит? – Возможно, повелитель Нави поморщился.

– Мы уверенно движемся к войне Великих Домов.

– Каких Великих Домов?

Но Сантьяга решил зайти издалека:

– Возможно, вы помните, что на этот раз яблоком раздора стала Дагни де Гир, юная, но весьма подозрительная чуда, маг высочайшего уровня и Заклинатель джиннов.

– Убийца Барраги, – для любого нава эта характеристика была главной, и князь тут не был исключением.

– Да, – подтвердил Сантьяга.

– Почему ты задержался с казнью?

– Она убийца Барраги, в этом нет сомнений, – решительно произнес комиссар. – Так же, как в том, что Дагни служит Ярге.

– Не доказано.

– Очевидно. Но сейчас это неважно.

– Правильно. Главное сейчас – казнить ее.

– Сейчас важна роль девушки в развязывании войны. – Сантьяга сделал вид, что не услышал замечания владыки. – Перед тем как сдаться, Дагни де Гир убила Баррагу и приняла неопределенное пока участие в гибели феи Богданы. Соответственно, и мы, и Зеленый Дом вынуждены требовать ее выдачи. Франц де Гир затягивает дело и пытается стравить нас между собой, но у него не получается. Я предложил компромисс…

– Почему?

– …Но зеленые на него не согласятся, – продолжил комиссар, вновь не обратив внимания на слова повелителя. – Им запретит Ярга, которому нужна война между зелеными и рыжими. Закон на нашей стороне, и, когда Франц решится отдать Дагни, он отдаст ее нам. В ответ зеленые объявят Ордену войну.

– Зеленый Дом сейчас самый слабый. Они не могут позволить себе идти на риск и атаковать рыжих.

– Они несамостоятельны в принятии решений, – напомнил комиссар. – А Ярге нужна война.

– Которая станет для зеленых самоубийственной.

– Изящно спланированной и превосходно подготовленной самоубийственной войной… – кивнул Сантьяга. – Но Ярга не собирается уничтожать зеленых, вдребезги разбив их о стройные ряды рыжих, все гораздо изящнее. Чуды, вне всяких сомнений, охотно ввяжутся в войну с людами – ведь они, как, впрочем, и все, уверены, что Зеленый Дом в упадке, поэтому будет не война, а бойня. Но в разгар сражения Ярга бросит на помощь людам кого-нибудь со стороны…

– Кого?

– Месяц назад я бы сказал, что масанов. Теперь – не знаю. Но уверен, что у Ярги есть еще несколько ударных групп, способных оказать существенную помощь во время войны, – неспешно ответил комиссар. – Ярга отправит их на помощь людам и нанесет рыжим неожиданный и очень жестокий удар. В результате Великие Дома ослабеют настолько, что их можно будет брать голыми руками. И Ярга предложит их навам.

А прагматичные темные, увидев старинных врагов поверженными, могут согласиться их взять. Но платой за окончательную победу Великого Дома Навь станет возвращение на престол первого князя.

– Не слишком ли все просто? – поинтересовался владыка после короткой паузы. – И у рыжих, и у зеленых есть доступ ко всей мощи Источников и запрещенным заклинаниям. Сообразив, что проигрывают, они применят их или пригрозят, что применят, и на этом война закончится, потому что в библиотеках каждого Великого Дома есть арканы, способные уничтожить планету.

– Но эти арканы еще нужно активировать, – улыбнулся Сантьяга. – Ярга учел этот момент и повел атаку на Великие Дома через высших иерархов. Всеведа ему верна…

– Ты не смог это доказать.

– В таком случае мысленно добавьте в мою фразу слово «возможно», – молниеносно среагировал комиссар. – Всеведа служит Ярге, а значит, Зеленый Дом не станет использовать запрещенные заклинания и послушно примет свою участь.

– Станет вассалом Темного Двора?

– Станет частью империи Темного Двора, – уточнил Сантьяга. – Люды станут вассалами императора, а не князя, и это совсем иное дело.

– Неужели? – не поверил повелитель Нави. – Ради чего зеленым отказываться от независимости?

– Всеведа объяснит подданным, что древние расы обретут власть над планетой. Пусть под эгидой императора, зато с автономией и возможностью применять магию, не таясь, – ответил Сантьяга. – Полагаю, многие молодые ведьмы с интересом воспримут данное предложение. Им понравится идея выйти из подполья Тайного Города и сыграть в большом оркестре. Пусть даже вторую скрипку.

– Понравится?

– Не всем, – уточнил комиссар. – Но многим. А тех, кому не понравится, уничтожат.

Так стало гораздо понятнее.

– А что чуды? – помолчав, поинтересовался князь.

– Уверен, среди их высших магов тоже есть сторонники Ярги.

– А где он сам? В ком скрывается?

Сантьяга развел руками, показывая, что пока не смог напасть на след первого князя.

– Он в Тайном Городе?

– Уверен, что да.

– Но где?

– У чудов, – последовал уверенный ответ. – Этот Дом ему нужно ломать сейчас.

– И мы никак не можем определить, в ком именно он сидит?

– Увы.

За время заточения в Железной Крепости, таинственной подземной базе асуров, первый князь Нави получил доступ ко многим их секретам и технологиям и намного превзошел современных магов, даже самых сильных. А одной из наиболее действенных его способностей стало умение переносить собственное сознание в любое тело, навсегда вытесняя прежнего обладателя. И если рабов, услышавших сильнейшее заклинание «Слово князя», маги Тайного Города научились вычислять по исковерканной ауре, то как можно определить того, чье сознание находится в том или ином теле, они не знали.

– Занимая подобный «костюм», Ярга получает доступ к


убрать рекламу


о всей памяти предыдущего обладателя, идеально копирует его движения и привычки, – напомнил комиссар. – Его можно вычислить только по делам.

– Так вычисли.

– Я стараюсь.

Некоторое время они молчали, после чего повелитель Нави негромко продолжил:

– Ярга среди высших чудов?

– Возможно, – не стал отрицать комиссар.

– Франц?

– Нет.

– Почему?

– Я видел его лицо при появлении Дагни. Чувства, которые на нем отразились, невозможно сыграть.

– Не будь столь самоуверен.

– Кроме того, я очень хорошо знаю великого магистра, мы достаточно часто разговариваем и постоянно переписываемся, – продолжил Сантьяга, не обратив на реплику князя никакого внимания. – Ярга не рискнет прыгать в того, с кем я плотно общаюсь.

– Это все твои аргументы?

– Их более чем достаточно.

– Время покажет.

– Согласен.

– Насколько глубоко Ярга проник в Орден?

– Можно только догадываться, – поморщился Сантьяга, снимая с пиджака малюсенькую пылинку. – Но я уверен, что все его нынешние сторонники – это несчастные, услышавшие «Слово князя». А значит, мы без труда их вычислим.

– На чем основана твоя уверенность?

– Мне трудно представить, что кто-то из чудов поддержит Яргу по убеждению.

– Они настолько верны Ордену?

– Франц слишком умен и аккуратно, стараясь не навредить Великому Дому, избавился от наиболее честолюбивых подданных, – объяснил комиссар.

– Ты посоветовал?

– Он и сам не дурак.

– Понятно. – Князь качнул капюшоном. – То есть теперь вокруг Франца одни лишь патриоты?

– Вокруг трона великого магистра собрались исключительно патриоты, – уточнил Сантьяга. – Франц сумел убедить рыжих, что готов на все ради благополучия Великого Дома, и стал настоящим лидером Чуди.

– Но враги в его окружении присутствуют?

– Обязательно, – подтвердил комиссар.

– В том числе те, кто слышал «Слово князя»?

– Да.

– Как же они попадают в Замок и дворец?

– Значит, сторонники Ярги есть среди магов, которые проводят проверки ауры, – ответил Сантьяга.

– То есть верить нельзя никому?

– А когда было иначе?

Князь помолчал, разглядывая темный монитор, повернулся к другой стене, изучил книги, которые комиссар оставил на полках, кивнул, одобрив выбор, и вернулся к разговору:

– Ты делился этими выводами с Францем?

– Да.

– Что он сказал?

– Пообещал быть осторожным, – улыбнулся Сантьяга. – И провести расследование.

– На кого он будет опираться во время этого расследования? Сможет ли доверять дознавателям?

Сантьяга пожал плечами, показывая, что это проблемы де Гира.

– Почему ты молчишь?

– Вы обещали подсказать советникам, как можно защититься от «Слова князя», – произнес комиссар, глядя на повелителя в упор.

– Не подсказать… я обещал тоже над этим подумать… раз уж они не справились.

С того самого момента, как стало известно, что Ярга активно пользуется запретным заклинанием «Слово князя», обращая разумных в рабов, навы начали поиск защиты. Но не преуспели. Сначала о «Слово» споткнулись обычные колдуны, затем Сантьяга, правда, вечно занятый комиссар не особенно занимался научной работой, быстро переложив ее на советников. А когда стало понятно, что высшие иерархи Темного Двора забуксовали, решили побеспокоить князя.

Случилось это больше месяца назад, и теперь комиссар ждал ответа, вопросительно подняв брови.

– Успехи есть, – неохотно ответил повелитель Темного Двора.

– А результат?

– Наберись терпения.

Ответ означал «нет», однако это комиссара не устраивало.

– На сколько именно мне следует его набраться?

Капюшон дернулся, и Сантьяга понял, что развивать тему не следует.

– Ты не закончил отчет, – хрипло произнес владыка. – Я услышал, как собирается действовать Ярга, а теперь хочу знать, что планируешь ты.

– Начать другую войну, – спокойно ответил комиссар.

Князь вздохнул. Он понял, что имеет в виду Сантьяга, но промолчал, позволяя высшему боевому магу Нави изложить свой план.

– Итак, яблоком раздора выступает юная Дагни де Гир. Она связывает руки и Францу, который не хочет ее отдавать, и нам, поскольку мы не можем не требовать ее выдачи. Один на один мы с рыжими еще смогли бы договориться, но есть фактор зеленых, которые слепо исполняют приказы Ярги и гарантированно испортят любую достигнутую договоренность. – Комиссар выдержал паузу. – Дагни – это действительно яблоко раздора и поэтому должна умереть.

– Мы должны ее казнить.

– Нам нужна ее кровь, а не ее казнь, – жестко ответил Сантьяга. – Нави хватит смерти убийцы, а где она умрет: на плахе или в Замке, – неважно.

– Ты убьешь Дагни и оставишь на месте преступления следы… – догадался владыка.

– Только косвенные улики, которые дадут пищу для подозрений, но не доказательство вины. Иначе Франц обидится.

– Все и так поймут, что это наших рук дело.

– Именно.

– Что дальше?

– Дальше Франц потребует объяснений, мы откажемся их давать. И тогда Орден…

– Будет вынужден объявить нам войну, – закончил князь.

– Орден объявит нам войну, – уточнил Сантьяга. – И предложит людам поддержать это благородное начинание.

– Зачем?

– Затем, что мы таким образом нанесем оскорбление и людам, во всяком случае, так будет представлено в «Тиградком». Специалисты Бесяева обеспечат нужный информационный фон.

Война действительно готовилась по всем правилам, однако был один маленький нюанс.

– Если люды откажутся войти в коалицию с чудами, твой план развалится, – заметил повелитель Нави.

– Ярге придется взять людов, – тонко улыбнулся комиссар. – Потому что, если он этого не сделает, мы с Францем проведем переговоры и заключим сделку.

– Но тогда войны вообще не будет.

– И в этом случае развалится план Ярги, – рассмеялся Сантьяга. – А у Франца появится время на качественную и глубокую чистку рядов. – Комиссар прошелся по кабинету и остановился прямо перед князем. – Мы поможем великому магистру вернуть контроль над Орденом, а потом займемся зелеными.

– Ты придумал хороший, весьма неожиданный ход, – одобрил владыка.

– Спасибо.

– А если люды поддержат рыжих и начнется война?

– Мы запремся в Цитадели и будем ждать, когда Ярга ошибется, – просто ответил комиссар. – Мы вынудим его вновь пойти против семьи и окончательно распрощаться с мечтой возглавить Темный Двор. А если Ярга не заполучит Темный Двор…

– …Он не сможет захватить Землю, – закончил князь и посмотрел в окно.

На оживленную «стрелку» Волоколамского и Ленинградского шоссе.


* * *

The Capitol Hotel Tokyu 

Япония, Токио, 8 июля, пятница, 

20:27 (время местное) 

– Захватить Землю? – переспросил Схинки, рассматривая открывающийся из окна вид на ночной город.

На вечерний город, если быть точным, на город, зажигающий разноцветные огни в надежде разогнать сгущающиеся сумерки. Огни, походящие на аляповатый макияж старой гейши: они делали лицо ярким, заметным, но если приглядеться, все равно видны глубокие морщины на коже и усталость в глазах.

– Захватить Землю? Да, это часть плана.

– Часть? – удивилась Гранни. – Я думала, это и есть план.

– Это было бы слишком просто, – улыбнулась обезьяна.

Они находились в роскошном трехкомнатном люксе одного из лучших отелей Токио, пребывали в нем не так давно, но пообедать успели, заказав еду в номер, и теперь коротали время за разговором в ожидании начала операции. Одетая в брючный костюм ведьма сидела в кресле, положив ноги на столик, а Схинки, в привычных шортах и цветастой рубашке, стоял у окна.

– Заурд не склонен делиться замыслами, чтобы не пугать подданных их грандиозностью, – продолжил орангутан, подарив вечернему Токио несколько ужимок подряд. – На первом этапе мы должны сокрушить Тайный Город и поставить на колени Великие Дома. Затем последует покорение планеты и формирование единой империи. После придется заняться Внешними мирами.

– Придется? – прищурилась Гранни. – Именно придется?

Она хотела сыронизировать, но не получилось.

– Придется, – серьезно подтвердил Схинки. – Возможно, заурд удовлетворился бы одной планетой, но Первая Война шла за всю Вселенную, и нужно вернуть свое.

– Вселенную? – прошептала Гранни.

– А ты думала, мы ограничимся захватом одного Города? – удивился орангутан, раскуривая сигарету. – Да к тому же – тайного?

– Нет, но я… Я не думала, что планы заурда простираются настолько широко, – призналась ошарашенная ведьма.

– Потому что челы – самый безмозглый из видов, набравшихся наглости называть себя разумным, – наставительно сообщила женщине обезьяна. – Вы доминируете на великой планете больше двух тысяч лет, но до сих пор не добрались даже до Луны. Ваше скудоумие равняет вас с Красными Шапками, в семью которых случайно затесалась пара не любящих друг друга шасов, которые и устраивают вам дурацкие междоусобицы. Вы гадите, гадите и гадите, постепенно доводя Землю до изнеможения, в этом вы достигли совершенства, и…

– Почему же высшие расы до сих пор нас не прикончили? – поинтересовалась Гранни, которой надоел монолог зарвавшегося орангутана.

– Пытались. – Схинки выдохнул дым на стекло, резко отвернулся от окна и посмотрел ведьме в глаза. – Пытались, и не один раз.

– И где результат?

– К сожалению, второе умение, которое вы довели до совершенства, – спасаться в самых безнадежных ситуациях, – признал Схинки. – Сначала вы владели магией и так возвысились, затем отказались от нее, но когда вас попытались прижать, отбились инквизиторами, которые позволили вам выиграть время и придумать ядерное оружие, ваше запрещенное заклинание. Вы сумели пережить даже нашествие масанов…

– Видишь, насколько мы круты!

Обезьяна улыбнулась, прекрасно понимая, что ведьма шутит:

– Раковые клетки тоже плохо поддаются выводу из организма. Но при желании можно справиться.

– При желании и удаче, – добавила Гранни, выразительно глядя на зажженную сигарету.

– Совершенно верно, – кивнул Схинки. После чего глубоко затянулся и вернулся к привычной манере поведения: – Не хочешь со мной переспать? Пока вас не низвели до положения животных.

– Когда низведут, тогда и пересплю.

– Не уверен, что тогда я снизойду до тебя.

Ведьма ответила похотливой обезьяне гримасой и поинтересовалась:

– Сколько времени осталось до начала?

– Уже немного, – спокойно ответил Схинки, бросив взгляд на часы. – Снаряжение в порядке?

– В полном.

– Проверь, – и сдавил окурок в пепельнице.

Гранни кивнула, послушно прошла в спальню – орангутан последовал за ней – и распахнула стоявший на полу ящик, в котором в номер доставили идеально сделанного голема: красивую длинноногую девушку в весьма скудной одежде, не скрывающей прекрасной, хоть и несколько мускулистой фигуры.

– А вот и наша чудо-женщина, – рассмеялся Схинки. И бросил быстрый взгляд на ведьму. – Или тебе больше нравится называть ее Гранни-2?

– Ее зовут Ульрика, – холодно ответила настоящая Гранни.

– Интересное имя.

– В честь интересной женщины.

– Вижу, ты серьезно подошла к работе.

– Я понимаю, что она всего лишь расходный материал.

– Хорошо, что понимаешь, – серьезно произнес орангутан. – Нельзя относиться к «персам» иначе, нельзя привязываться и…

– Мы будем болтать или займемся делом?

– Займемся делом.

– Тогда заткнись и не мешай.

Гранни надела плотно прилегающие очки, улеглась на кровать, не глядя, выбрала один из браслетов на правой руке и нажала на украшающий его камень. И как будто уснула, во всяком случае, ее тело полностью расслабилось.

А «чудо-женщина» открыла глаза, поднялась на ноги и потянулась.

Орангутан облизнулся и спросил:

– Что собираешься делать после работы?

– Лягу спать, – ответила голем, поправляя лифчик.

– С кем?

– Ты можешь думать о чем-то другом?

– Рядом со столь красивой женщиной?

Ульрика закатила глаза и решительно направилась к дверям, скалящийся орангутан последовал за ней: встреча, на которую они прибыли, была назначена в другом номере на другом этаже, но благодаря магии обезьяна и голем добрались до нужного люкса незамеченными.


///

Район Тиёда исторически считался в Токио особенным, одним из самых важных и престижных. Здесь расположен императорский дворец и храм Ясукуни, здесь гремят рок-концерты на сцене Будокан, тихо шелестят купюры в банках, а почти все прохожие одеты по специфической моде офисного планктона. Тиёда – центр Большого Токио, переполненный деньгами, политиками, чиновниками, бизнесменами, полицией и сотрудниками служб безопасности – как государственных, так и частных. Последнее обстоятельство делало Тиёду районом необычайно спокойным и свободным от якудзы, во всяком случае, от уличных разборок якудзы. И при этом – вот ведь парадокс – добавило району привлекательности в глазах боссов якудзы, тщательно заботящихся о собственной безопасности. И когда им требовалось поговорить с коллегой, равным по статусу, в качестве места встречи чаще всего выбирали именно Тиёду.

Нигде больше уважаемый Кобаяси Утаморо, оябун[1] одного из самых мощных кланов якудзы, не согласился бы встретиться лично.

И незадолго до девяти вечера в подземный паркинг отеля The Capitol Hotel Tokyu въехал маленький кортеж из двух одинаковых лимузинов.

– Наши люди доложили, что мексиканцы прибыли и ждут в номере, – почтительно доложил сятэй[2] Мори, командующий личной охраной лидера клана.

Оябун чуть поднял брови.

– Все в полном порядке: и число солдат, и количество их оружия соответствуют договоренности.

– Сколько их?

– Шестеро. – Мори выдержал коротенькую паузу и добавил то, что и так все понимали: – Никто не станет устраивать шум в Тиёде, даже мексиканцы.

Оябун кивнул, выбрался из машины и направился к лифту, легко опираясь на тросточку – простенькую бамбуковую палочку, абсолютно не подходящую к дорогому костюму главаря.


///

– Все подтвердилось: Утаморо приехал лично, – прошептал в рацию Саито, не сводя глаз с небольшого монитора, на который передавалось изображение с установленной в подземном паркинге видеокамеры. Лимузины остановились рядом с лифтом, дюжие охранники устроили «живой коридор», закрыв главаря мощными спинами, но Саито сумел разглядеть фигуру старика и доложил о появлении главаря бандитов руководителю операции.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Невероятно, – помолчав, произнес комиссар. – Я до сих пор не верю, что старый Утаморо так подставился.

Инспекторы Саито и Огава, которые заняли один из номеров на том же этаже, где должна состояться встреча, переглянулись и улыбнулись. Они тоже до сих пор не могли прийти в себя от удивления, вызванного тем, что донос оказался правдой: глава крупнейшей преступной группировки страны явился на встречу с личным посланником крупнейшего мексиканского картеля, дабы обсудить сделку колоссальных размеров. Анонимный звонок поступил утром, у полицейских было время подготовить засаду, и они заполонили отель бесчисленными микрофонами и видеокамерами. Однако сам номер не тронули, поскольку его внимательно проверяли работающие на преступников специалисты, и это обстоятельство не очень-то нравилось опытному Саито.

– Сколько времени мы им дадим? – поинтересовался он, желая снять с себя ответственность за возможные проблемы: переговоры полицейских записывались, и, если что-то пойдет не так, никто не сможет обвинить Саито, поскольку он всего лишь исполнял приказ начальства.

Комиссар понял вопрос правильно, поморщился, однако не ответить не мог и после короткой паузы распорядился:

– Врываемся в номер через десять минут после начала встречи.

Саито вновь посмотрел на Огаву, который командовал отрядом спецназа, тот кивнул, поднялся и направился в соседнюю комнату, где ждали сигнала его парни. А Саито вновь прильнул к монитору, наблюдая за путешествием оябуна Утаморо по коридору отеля.


///

У дверей люкса телохранителей не оказалось, сятэй обратил на это внимание, но не насторожился: при обсуждении встречи он доступно объяснил мексиканцам, что представляет собой район Тиёда и как в нем следует себя вести – ни в коем случае не привлекать внимания. Вооруженными охранниками у двери обязательно заинтересовалась бы служба безопасности отеля, доложила бы о подозрительных людях в полицию, и за номером установили бы наблюдение. А так – все тихо, спокойно, и даже если появление оябуна не осталось незамеченным, полицейские ничего не успеют предпринять.

Мори негромко постучал, услышал приглашение войти, распахнул двери, сделал два шага, остановился и огляделся. И убедился, что следившие за гостиницей солдаты не ошиблись и мексиканцев действительно шестеро: четверо телохранителей – пиджаки расстегнуты, оружие на виду, но они к нему демонстративно не прикасаются; и двое главных, толстый и высокий, развалились в креслах и курят сигары. При появлении Мори гости не пошевелились. Конечно, зачем дергаться, ведь это «всего лишь» сятэй.

Японец недружелюбно оглядел иностранцев, после чего кивнул оставшемуся в дверях бойцу:

– Все в порядке.

Тот повернулся в коридор и продублировал сообщение. В люкс вошли два телохранителя, за ними – оябун… Который, едва оказавшись в номере, крикнул:

– Огонь!

И удивленный Мори машинально выхватил пистолет.

А Утаморо попытался рывком вернуться в коридор, но дверь захлопнулась, отрезав старика от оставшихся в коридоре солдат, и одновременно послышался громкий возглас:

– Сюрприз!

Сятэй повернулся на голос, ничего не понимающий, но готовый расстрелять мексиканцев, и замер.

Потому что никаких иностранцев в номере не было: ни телохранителей, ни двух главных. Вместо качков с распахнутыми пиджаками у окна стояла высокая мускулистая женщина, длинноногая и опасная брюнетка с неприятным лицом, одетая настолько легко, словно готовилась сниматься в хентай. А в кресле окончательно оторопевший Мори увидел здоровенного орангутана в цветастой рубашке с коротким рукавом и в голубеньких шортах. Орангутан курил сигарету и скалился.

– Что у вас происходит?

– Что случилось?

Оставшиеся в коридоре телохранители сначала забарабанили в дверь, а затем, окончательно поняв, что дело неладно, стали пытаться ее высадить. Совсем скоро они начнут стрелять в замок, но будет ли от этого толк?

Орангутан пыхнул дымом, явно наслаждаясь изумленным видом японцев, после чего повторил:

– Сюрприз.

Оябун повторил:

– Огонь!

Телохранители вскинули пистолеты, а женщина с легкостью перепрыгнула через кресло с сидящим орангутаном, почти мгновенно преодолев расстояние до японцев. А по дороге приняла тяжелые пули из пистолетов телохранителей, пули, способные пробить любой бронежилет и остановить медведя. Мори был поклонником мощного оружия, его ребята брали с собой только большие пистолеты, которыми пользовались виртуозно, но на этот раз они не помогли.

Гостиную наполнил грохот выстрелов, все потонуло в дыму, пули вонзились в странную женщину – на такой дистанции боевики не промахивались даже по быстро движущейся мишени, но все оказалось напрасным: брюнетку не отбросило, брюнетка не свалилась, захлебываясь кровью, а оказалась рядом, и в ее руках появились ножи. Блестящие, слегка изогнутые клинки, которыми она работала с необычайным искусством и быстротой. Взмах – и падает Горо, сжимая рукой разрезанное горло; взмах – и хрипит, оседая, Иоши; взмах-взмах-взмах – и Мори изумленно смотрит на свой располосованный живот, начинает кричать, но захлебывается, потому что следующий взмах избавляет его от мучений.

И все – быстро, необычайно быстро. Две секунды, чтобы добраться до боевиков, и по секунде на каждого из них, но, несмотря на скорость, Ульрика едва увернулась от удара Утаморо. Пока брюнетка разбиралась с телохранителями, старик перехватил бамбуковую тросточку, так, словно она была мечом и… в момент нанесения удара тросточка и в самом деле оказалась мечом – сверкающей катаной, в которую неведомым образом превратилась бамбуковая палочка.

– Черт! – Ульрика отскочила в сторону.

Орангутан расхохотался.

– Скотина!

– Сюрприз!

Утаморо сделал следующий выпад, отогнав брюнетку в сторону, а оставшиеся в коридоре боевики открыли огонь по дверному замку.

– Займись ими! – распорядилась обезьяна, отбрасывая сигарету.

Ульрика послушно сделала шаг в сторону, заставив оябуна еще дальше пройти в глубь комнаты, затем прыгнула, мощным ударом вышибла дверь и вырвалась в коридор. А Схинки, в лапе которого тоже появился меч, отрезал старику путь к спасительной двери.

– Вот мы и встретились!

– Кто ты такой? – прохрипел оябун.

– Ты меня не знаешь. – Орангутан выдал веселую гримасу и тут же атаковал японца серией ударов, которую тот едва отбил.

– Ты из Тайного Города? – Утаморо не собирался отсиживаться в обороне и, выждав момент, немедленно контратаковал. Двигался старик, может, и не так быстро, как брюнетка, но споро, и Схинки пришлось отступить.

– Можно сказать и так.

– У нас перемирие.

– Плевать!

– Где мексиканцы?

– Прилетят завтра. Точнее, не прилетят.

– Как это получилось?

– Чел, который вел переговоры, называл тебе одну дату, а своим хозяевам – другую. Это легко устроить с помощью элементарного гипноза.

– Кто ты?

– Твоя смерть.

– Ты забегаешь далеко вперед.

– Увидим.

Но оябун прекрасно понимал, что рыжая обезьяна права: ему не уйти. Для него подготовили великолепную ловушку, и тот факт, что он до сих пор жив, говорит только об одном: орангутан и женщина, которая как раз вернулась в номер, настолько уверены в себе, что не прочь позабавиться.

– Сколько ты будешь возиться? – недовольно спросила Ульрика.

– Не хочешь закончить за меня? – поинтересовался в ответ Схинки. – Ты должна была показать, на что способна, ведь телохранители – это мелочь.

– С удовольствием.

И они поменялись ролями: обезьяна прыгнула назад, ловко укрывшись за креслами, а ее место в бою заняла брюнетка.

– Теперь я знаю, чего от тебя ждать.

– Еще нет!

Оябун понимал, что погибает, и мечтал об одном – умереть с честью. Он бросился в атаку, в последнюю в своей жизни атаку, сделал ловкий финт, заставив Ульрику попасться, взмахнул мечом в надежде отрубить ей голову, и лишь невероятная скорость позволила брюнетке уйти от удара. Она отшатнулась, подсечкой сбила старика с ног и резанула по горлу.

Утаморо замер.

– Превосходно! – одобрил Схинки, после чего подошел к упавшему ничком оябуну и деловито перевернул его на спину.


///

– Тридцать секунд, – негромко произнес Огава, и Саито поежился.

Он был детективом, любил распутывать головоломные загадки и вскрывать подпольные схемы якудзы, работа спецназа его нервировала, но инспектор понимал, что без нее не обойтись. И поэтому поежиться постарался так, чтобы движение приняли за легкую разминку перед вторжением.

– Пятнадцать секунд.

– Там слишком тихо, – неожиданно для себя произнес Саито.

– И что? – не понял Огава.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, но делать нечего. – Огава поднял руку. – Вперед!

Его ребята выскочили в коридор, быстро домчались до номера наркоторговцев и… И тут возникла заминка.

– Дверь сломана!

– Здесь трупы!

– Кто стрелял?! – рявкнул комиссар. – Огава, кто открыл огонь?!

– Мы не выпустили ни одной пули!

– Они все убиты!

– Проклятие! – Комиссар, который уже предвкушал удачное завершение охоты и награду из рук мэра, скрипнул зубами. – Саито, разберись!

– В номере чисто!

– Живых нет!

Инспектор растолкал спецназовцев, вошел в люкс и замер, изумленно разглядывая распластавшегося посреди гостиной оябуна. Грудная клетка старика Утаморо была вскрыта, а сердце – вырезано.


* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи 

Красные Шапки 

Москва, Бутово, 13 июля, среда, 16:55 

Самая беспокойная и, по общему мнению, бесполезная семья Тайного Города некогда избрала местом своего обитания Бутово…

В действительности, конечно же, не избрала, а случайно оказалась, но семейные предания категорически настаивали на первой версии, пытаясь выставить напоказ то, чего нет и никогда не было: мудрость и предусмотрительность великих предков, которые чудесным образом перешли на их потомков. Устные легенды – поскольку письменность на Красных Шапок снизошла не так давно – гласили, что однажды воинственные кланы Западных Лесов были вызваны растерянными Великими Домами для защиты шатающегося под натиском Тайного Города. Причем, под чьим именно натиском Город шатался, устные легенды ни в коем случае не уточняли, особенно подчеркивая лишь растерянность и шатание, ну и страх, безусловно, куда же без него? Благородные кланы поспешили на помощь пропадающим Великим Домам – исключительно из благородства, разумеется, – и разбили военный лагерь на самом опасном направлении, закрыв собой путь супостату и агрессору. А после череды жестоких битв и славных побед – с кем именно велись битвы и кто был агрессором, предания умалчивали, – спасенные Великие Дома со слезами на глазах упросили героических Шапок навсегда остаться в Бутово, прикрывая временно переставший шататься Тайный Город от ползущих с юга врагов. И великие предки милостиво согласились.

Из благородства.

В действительности кочевавшие из Западных Лесов дикари учинили в этих местах один из своих праздников, который плавно перешел в поножовщину, причем такого масштаба, что двигаться дальше «благородные кланы» не могли из-за огромного количества раненых… которых они начали лечить дедовским способом, а поскольку способ они знали один-единственный – крепкий алкоголь в больших количествах, праздник повторился еще трижды, нанеся изрядный ущерб популяции «благородных кланов». Затем на бивуак выходцев из Западных Лесов наткнулся патруль зеленых, которым обрадованные дикари и поклялись в вечной вассальной преданности. Зеленые ретировались под громкий хохот темных и рыжих наблюдателей, сумевших замаскироваться так, что Шапки их не заметили.

По слухам, взбешенная королева распорядилась казнить командовавшего патрулем недотепу, но изменить что-либо была не в силах, и Красные Шапки официально вошли в реестр Тайного Города на правах подданных Зеленого Дома.

Что же касается логова дикарей, то оно называлось Южным Фортом и представляло собой громоздкое четырехугольное здание красного кирпича, стоящее в стороне от человских жилых домов – в целях безопасности, поскольку соседями Красные Шапки были так себе, отличаясь склонностью к бесконечным скандалам, поножовщине и воровству. Поэтому люды не только устроили так, чтобы человские дома не приближались к логову, но строго-настрого запретили дикарям буянить в районе проживания, пообещав вешать за малейшую провинность.

Предупреждению Красные Шапки вняли, поскольку за сотни лет накопили достаточную статистику и знали, что люд может забыть проверить домашнее задание у ребенка, потерять выигрышный билет Тотализатора или не явиться вовремя на свидание, но если он пообещал повесить Шапку – он это сделает. И не случайно одной из главных достопримечательностей Южного Форта считалась государственная виселица, может, не очень красивая внешне, зато исправно действующая. Виселица стояла чуть правее Фюрерской башни, с которой свешивался парадный, но давно не обновляемый портрет одноглазого Кувалды, и являла собой самую доходчивую и многообещающую скрепу государственного устройства семьи. Второй скрепой служил портрет великого фюрера, третьей – огромная мусорная куча, с незапамятных времен занимавшая весь центр внутреннего двора, а четвертую, самую любимую, символизировали двери в заведение «Средство от перхоти» – грязный кабак, исправно доставляющий дикарям необходимый для функционирования мозгов виски.

На пуленепробиваемой витрине «Средства» висела яркая рекламная афиша сегодняшней промоакции: «Каждая седьмая рюмка бесплатно!», изображавшая довольного дикаря с бутылкой, в котором каждый проходящий мимо боец мог узнать себя, однако афиша, как это ни странно, не привлекала внимания. Во всяком случае, сейчас.

Сейчас толпа сгрудилась не у кабака, а в стороне от него, у окон первого этажа казармы Шибзичей, у помещения, которое вернувшийся в Форт Копыто снял с неизвестными целями. А если называть вещи своими именами – с очень подозрительными целями.

Говоря откровенно, дикари давно привыкли к выходкам Копыто – уйбуя энергичного, активного, вечно сидящего без денег и вечно придумывающего, как их раздобыть. Этот уйбуй то резко поднимался по иерархической лестнице, становясь ближайшим помощником и главным вешателем великого фюрера Кувалды, то падал в небытие и опалу, обвиняемый то ли в растрате, то ли в чрезмерной глупости: он открывал в Форте вискикурню, объявлял себя премьер-министром и преемником, угонял грифонов… Проще сказать, чем Копыто не занимался, и потому его очередная авантюра естественно привлекла повышенное внимание.

– Что там происходит? – живо интересовались не успевшие прилипнуть к окнам неудачники из задних рядов. – Не молчите, суки, а то на ножи поставим!

– Занятием занимается, – отвечали те, кто совсем не понимал происходящего.

– Это как?

– Ходит вокруг и что-то в уши льет с умным видом.

– И все? – возмутились задние, чувствуя, что их обманывают. – Правду говорите, суки, пока мы не разозлились! Чем они там занимаются?

– Копыто их мотивирует, – вступили в разговор те, кто успел прочитать развешанные деловым уйбуем плакаты.

– Как мотивирует?

– За деньги.


убрать рекламу


– Они уже разделись?

– Дурак, что ли? Говорю: мотивирует. В хорошем смысле слова.

– А я думал…

– Неправильно думал.

– Дайте посмотреть! – заверещал кто-то из опоздавших, который услышал исключительно про раздевание и завелся.

– Стой, где стоишь, мы сами не насмотрелись!

– На видео снимите, гады! Вы тут не одни любопытствуете! О товарищах подумайте!

– Сам ты товарищ!

– А вы кто?

– Мы – господа!

– О других господах подумайте, суки! Снимите видосик!

– Там снимать нечего: он только говорит.

– А остальные что делают?

– Слушают.

– Пьют?

– Слушают.

Неожиданное поведение остальных повергло задних бойцов в ступор:

– Сдурели совсем?

– Может, он им денег дает, чтобы они слушали? – логично предположил кто-то из Дуричей.

– Тогда я тоже так хочу!

– И я хочу тоже так!

– Ты отвянь отсюда, ты тут не занимал.

– Мля, идиоты, вы ничего не втыкаете в современном коучинге! Это они Копыто денег дали.

– За что?

– Ты читать не умеешь?

– Умею. Только не вижу – где.

– Вот.

Умный боец отвел бестолкового собрата в сторону и ткнул носом в криво прилепленный к стене плакат:

«Только сегодня и каждый день потом! Реальные мотивационные курсы втридорога! Я был с Кувалдой, когда он шел к успеху, и в натуре расскажу вам как! Чем нужно быть, чтобы подняться и сесть за руль «Бентли»? Оставь подводные камни депрессии – и гладкая дорога к успеху станет твоей навсегда! Не заплатишь – не научишься. Мощный коучинг за почти бесплатно! Переводы в интернет-кошельки принимаются наличными!»

Любознательный боец несколько раз перечитал содержимое плаката, после чего растерянно посмотрел на окружающих:

– И что?

– Учит он их, – пояснил ближайший Гнилич.

– Чему?

– Как в натуре подняться в «Бентли».

– Видел я этот «Бентли», это тебе не «БелАЗ», в него не подниматься, а опускаться надо.

– «Бентли» так сделан, что когда ты в него опускаешься, то поднимаешься, – глубокомысленно заметил кто-то, и сообщение вызвало у окружающих изумление.

– Ты трезвый, что ли?

– Я разное в интернете читаю, а в интернете врать не станут.

– Так чему Копыто их учит?

– Как в «Бентли» опускаться.

– Не слышно ни хрена, втирает им что-то.

– Крем?

– Они уже разделись? – заверещал озабоченный.

– Через одежду втирает, в уши.

– Перестрелка уже была? – осведомился только приехавший в Форт боец.

– Нет пока.

– А приближается?

– Он велел оружие при входе сдать.

– Не дурак…

– Значит, бить будут, а не стрелять.

И бойцы со знанием дела закивали.


///

Вернувшись в Южный Форт, Копыто обнаружил – к безмерному своему удивлению, – что прятался зря, никто его не ищет и наказывать не собирается. На стенах отсутствовали плакаты с его физиономией и надписью «Разыскивается», а встречные соплеменники смотрели на него с привычным равнодушием. Некоторые просили денег, потому что, по общему мнению, они у уйбуя водились чаще, чем у сородичей, некоторые просто звали в «Средство», намекая, что нужно «проставиться за возвращение».

Стабильность Южного Форта не могли поколебать никакие политические цунами, и это обстоятельство взбодрило Копыто настолько, что он даже прослезился:

«Дом, милый дом…»

Но денег попрошайкам не выдал, отговорившись тем, что на мели. А вот «за возвращение проставился»: собрал в «Средстве от перхоти» самых болтливых бойцов, щедро угостил и в застольном разговоре несколько раз упомянул, что отсутствовал не просто так, а проходил обучение в секретной лаборатории шасов и вернулся в Южный Форт, овеянный их сногсшибающей мудростью, которой готов поделиться со всеми заинтересованными сородичами за умеренную плату. Сами бойцы целевой аудиторией Копыто не являлись, но виски отработали четко, разнеся по Форту слух, что знаменитый уйбуй Шибзичей вернулся просветленным и готов наполнить уникальной мотивирующей энергетикой все семейные сосуды. Сначала, как водится, смелое заявление восприняли в штыки, пообещав дерзкому коучу много неприятного, но когда разобрались, что ничего непристойного Копыто со слушателями делать не собирается, потянулись за мудростью, поскольку плох тот Шапка, который не мечтает стать чем-то большим.

Или кем-то большим.

– Вы можете все! – провозгласил Копыто, с воодушевлением разглядывая хмурые физиономии клиентов. – Абсолютно все!

– Я не могу стать белокурой зеленой ведьмой, – тут же заявила Мамаша, мощная, как спущенный с цепи тираннозавр, хозяйка клана Дуричей. Ну, то есть она считала себя хозяйкой клана после гибели в междоусобицах самых авторитетных уйбуев, однако у засевшего в дальнем углу Шумера существовал свой взгляд на то, кто должен стать неформальным маяком для Дуричей, раз уж титул фюрера клана одноглазый Кувалда отменил путем расстрелов.

– Ты и не должна становиться ведьмой, – улыбнулся в ответ Копыто.

– А я хочу!

– Разве тебе плохо в том прекрасном теле, которое ты занимаешь? Посмотри, сколько радости ты приносишь в мир с его помощью и сколько зависти наблюдается в разных взглядах.

– В каких взглядах?

– Например, в шумерских.

– В этих, что ли? – Мамаша покосилась в сторону хлипкого на ее фоне уйбуя, и Шумер умильно улыбнулся, искренне надеясь, что бить его не станут. И проклиная ту минуту, когда поддался слабости и заплатил за «мотивационный коучинг-курс перспективной самореализации» запрошенные жадным Копыто деньги. Авансом заплатил, поскольку иначе предусмотрительный Шибзич отказывался допускать будущих лидеров нации в аудиторию.

– Ага, – подтвердил Копыто. – В этих.

– Эти взгляды могут только плакать, – ухмыльнулась Мамаша и тут же посмотрела на Шумера грозно.

Хлипкий уйбуй окончательно потух.

– Ладно, хватит ругаться, – пробурчал уйбуй Абажур. Самый авторитетный Гнилич был косым, но, благодаря его положению, над этой особенностью не смеялись, а слагали легенды. В частности, поговаривали, что Абажур способен одновременно смотреть вперед, назад и в Валгаллу. Что такое «Валгалла» и можно ли в нее смотреть, Красные Шапки не знали, но им нравилось, как звучит это слово. – Пусть Копыто рассказывает, как нам самореализовываться, а то скоро в «Перхоть» идти, а мы трезвые.

Предложение прозвучало весомо, и его с энтузиазмом поддержали остальные «студенты». Мамаша открыла было рот, намереваясь устроить скандал и поставить оборзевшего Абажура на место, но, услышав дружный гул, передумала.

– А ты давай рассказывай, что мы станем уметь после того, как ты нам по ушам проедешься, – продолжил руководить образовательным процессом Гнилич, стараясь при этом не коситься в сторону здоровенной тетки Дурич. Не коситься – в буквальном смысле слова. – Я, к примеру, желаю стать великим фюрером.

– Желать-то ты желаешь, да кто тебе даст? – скривилась Мамаша. Толпа притаившихся на задней парте Дуричей услужливо захихикала. – Все знают, что, когда Всеведа станет королевой, она тут нам всем тоже королеву сделает.

– Только молодую, – перебил тетку Абажур.

– Только я тебя забыла спросить какую, – резанула в ответ Мамаша, поигрывая пальцами на рукоятке ножа. – Всеведа ведьма опытная и вряд ли дурочку вам в лидеры назначит.

– Ты нашу королеву старухой назвала?

Шапки насторожились, мысленно составляя первый абзац доноса, но не получилось.

– Я назвала нашу будущую королеву умной и опытной, – верноподданно объяснила Мамаша. – А ты ее какой считаешь?

– Пусть Копыто скажет, кому фюрером становиться, – предложил Гнилич.

И разрядил обстановку, потому что абсолютно все присутствующие временно позабыли друг о друге и уставились на модного в этом сезоне бизнес-тренера.

– Говори, звереныш, на кого поставишь, – предложил Абажур, теперь пытаясь смотреть и на Копыто, и на Мамашу одновременно, и это ему без труда удавалось.

– Современный мотивационный коучинг – это сложная психологическая система интегральной самореализации, основанная на развитии и раскрепощении наиболее духовно близких каждому индивидууму тезисов, – выпалил заученную фразу Шибзич. – Каждый из вас может так много, как не может каждый из вас без моей помощи. Иногда вам нужен совет, иногда – просто посидеть рядом, иногда – ободряющее слово. Опытный коуч определит, что может понадобиться для достижения цели, и сумеет надавить на нужную точку.

– Давить не надо, – пискнул Шумер.

– Ты дело говори, – велел Абажур.

– Сегодня у нас вводное занятие, – деловым тоном произнес Копыто. – Я буду смотреть на вас, изучать вас и думать, как вам помочь.

– Типа, когда мы с тобой дрались у мусорной кучи, ты меня недостаточно изучил? – не понял уйбуй Собака.

– Тогда я тебя изучал как врага, а теперь – как любимого ученика, – парировал Копыто.

– Ты насчет любимого поаккуратнее, – хмуро предупредил Собака.

Но Шибзич твердо знал, что должен быть позитивным, и пока не стал реагировать на мрачные замечания.

– Возможно, я буду тобой гордиться, Собака, – жизнерадостно пообещал он, не забыв уточнить: – Когда-нибудь.

– Потому что я стану великим фюрером? – обрадовался уйбуй.

– Это зависит только от тебя.

– А я стану великой фюрершой?

– Это зависит только от тебя.

– А если не стану? – нахмурилась Мамаша.

Рано или поздно на этот скользкий вопрос все равно пришлось бы отвечать, поэтому Шибзич решил не затягивать.

– Да, – не стал скрывать Копыто. – Получается не у всех.

– То есть я могу не стать фюрершой?

– Можешь и не стать.

– Хорошенькое дело, – заволновалась Мамаша Дурич, которая почему-то считала, что власть над семьей уже у нее в кармане, достаточно лишь сломать челюсть наглому Абажуру и засидевшемуся на вершине Кувалде. – То есть деньги ты взял, а фюрершой меня не сделаешь?

– При чем тут ты? – здраво заметил Гнилич. – Как тебе быть фюрершой, если им стану я?

– Фюрершой?

– Фюрером.

– Почему ты?

– А кто? Я ведь тоже денег дал.

Из угла, в котором засели менее авторитетные уйбуи, донеслось напряженное сопение: судя по всему, аутсайдеры были не прочь принять активное участие в дележке великофюрерской башни, но пока не знали как. Торчащие в окне дикари радостно заулюлюкали: они не слышали, что происходит внутри, но по физиономиям «студентов» сообразили, что финал близок, и принялись доставать телефоны, чтобы снять назревающую драку на видео.

– Мотивационные курсы – это вам не вискарем с утра нажраться, тут я типа даю вам правильное направление туда, откуда вы сможете стать каждый себе тем, кем он захочет, – громко, но не очень доступно сообщил Копыто.

– Чего? – выразил общее недоумение Собака.

– Личностный рост – это серьезная, углубленная наука, и никто не знает, куда ты вырастешь, – пояснил Шибзич. – Может, станешь великими фюрером…

– А кем еще?

– А может, после моих курсов ты напишешь книгу.

Неожиданное заявление вызвало понятное замешательство. Достаточно долгое, поскольку сначала «студенты» пытались понять, не ослышались ли они, а потом – когда это Копыто успел протрезветь, чтобы пороть подобную чушь?

– Ну, или кино снять, – снизил планку притязаний Шибзич.

– Зачем? – не понял Абажур.

– Прославиться и поднять бабла.

Понятный ответ понравился менее авторитетным уйбуям, но совершенно не удовлетворил Мамашу.

– Мля, Копыто, хватит нам зубы заговаривать! – прорычала она, глядя на Шибзича, как на грязную сковородку. – Я стану великой фюрершой?

– Почему ты? – возмутился Абажур.

– А кто?

– Сейчас узнаем… – И Гнилич принялся елозить по поясу, пытаясь нащупать отсутствующий пистолет.

– Надо проще сделать: надо с конкурентами разобраться, а кто выживет, того Копыто научит быть великим фюрером, – предложил Собака.

– Копыто тогда надо первого пристрелить, – донеслось с задних рядов.

– Это еще почему?

– Чтобы никому не достался.

– Тихо! – заорал Копыто, которому очень не понравилась прозвучавшая идея. – Молчать!

«Студенты» смолкли, но скорее от неожиданности, чем благодаря привычке повиноваться.

– Никто из вас не знает, что будет дальше, и не узнает, если не попробует. Деньги я вам все равно не верну, поэтому можете меня пристрелить и мотать по своим делам. А можете заткнуться и послушать первую лекцию, на которой я буду смотреть, чего вам, баранам… – Мамаша хихикнула, но поторопилась, – …и овцам, не хватает.

Несколько секунд в комнате царила тишина, во время которой желающие поселиться в великофюрерской башне напряженно размышляли, после чего Абажур примирительным тоном произнес:

– Ладно, чего там, давай, типа… Выпьем и начнем.

А остальные поддержали Гнилича дружным мычанием.

– Не выпьем, – твердо изрек Копыто, желая сразу поставить «студентов» в правильную позу. – Будем грызть гранит науки всухомятку.

– В натуре?

– Как я велел!

– Ваще!

Но на этом восклицании сопротивление прекратилось.

Шибзич перевел дух и почесал под банданой.

Опасный коучинг продолжился…


* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь 

Москва, Лосиный Остров, 

13 июля, среда, 20:19 

Прекрасный дворец Великого Дома Людь располагался в самом центре огромного московского парка, больше похожего на лес, на обширной поляне, надежно скрытой волшебством от взоров заурядных челов. В отличие от штаб-квартир других Великих Домов, Зеленый Дом был выстроен в неповторимом стиле старых мастеров Люди, сохранил настоящие, очень мощные стены из толстенных бревен, в основании которых покоились гигантские валуны. Здание поражало воображение уникальным сочетанием легкости, надежности и красоты, было окружено пышными зарослями – деревьями и кустарниками, – и окутано ароматом цветов с бесчисленных клумб.

Людь всегда считалась самым легкомысленным Великим Домом, правящие в нем колдуньи никогда не забывали ни о красоте, ни о развлечениях, спуску врагам не давали, но угрюмость почитали грехом и боролись с ней изо всех сил. Однако отношения между кланами ведьм никогда не были теплыми, амбиции толкали жриц на интриги и подлости, и не случайно именно Зеленый Дом Ярга выбрал в качестве первой жертвы, хитроумно устроив в нем цепь кровавых событий, закончившихся смертью королевы Всеславы и укреплением жрицы Всеведы в качестве Берегини Трона, а значит, в качестве наиболее вероятного претендента на власть. С одной стороны, Всеведа казалась отличной кандидатурой, поскольку была очень опытной ведьмой, долгое время служившей в «секретном» полку Зеленого Дома и знавшей все тайны соперниц. Но, к сожалению для Люди, ради заветной короны жрица с потрохами продалась Ярге, и ее возможное правление не обещало Дому ничего хорошего.

Всеведа, разумеется, действовала не в одиночку, она создала команду из амбициозных и честолюбивых колдуний, жаждущих подняться как можно выше, но далеко не все из них сумели пережить кровавую междоусобицу, и теперь их осталось шестеро.

Шесть колдуний, продавших душу Ярге. Шесть зеленых ведьм, по-настоящему предавших свой народ.

Они расположились за круглым столом королевского кабинета, и справа от Берегини устроилась фата Ванда, ставшая после Всеведы воеводой «секретного» полка – спокойная, немногословная ведьма, даже летом предпочитавшая строгий деловой костюм. Следом разместились две ее подчиненные: обер-воевода Туга и фата Квета. За ними сидела фата Зарина, недавно возглавившая дружину Дочерей Журавля, и Яронега, единственная из присутствующих ведьм не состоящая на военной службе.

Завершал круг заговорщиков Сдемир, барон домена Кузьминки, он привычно занял место по левую руку от Всеведы, однако встретили его не особенно приветливо. Не так давно отношения между колдуньями и бароном серьезно испортились, Берегиня даже планировала избавиться от чересчур возомнившего о себе мужлана, но Сдемиру удалось избежать ловушки, после чего Ярга лично указал Всеведе на недопустимость подобного поведения между союзниками, и с тех пор место барона среди заговорщиц не подвергалось сомнению.

Что же касается встречи, то сегодня она посвящалась выборам: тем, что состоялись в доменах, и предстоящему избранию королевы.

– Как вы знаете, в это воскресенье наше положение хоть и улучшилось, но не сильно, – произнесла Всеведа, внимательно оглядывая присутствующих. – Но прежде, чем мы перейдем к делам, я хочу еще раз поздравить нашу дорогую Яронегу с избранием жрицей домена Перово.

Победа Яронеги была ожидаемой и стала результатом хитрой комбинации, в результате которой молодую колдунью поддержали и влиятельная Ружена – открыто, и не менее влиятельная Всеведа – тайно, однако от этого победа не стала менее значимой. Все уже успели поздравить победительницу, но, зная злопамятный нрав Яронеги, не рискнули промолчать.

– Отличная победа! – кивнул Сдемир.

– Спасибо.

– Я искренне рада за тебя.

– А уж как я за себя рада.

– Что сказала Ружена?

– Она искренне думает, что это ее достижение.

– Ее ожидает большой сюрприз.

– Не терпится увидеть ее лицо, когда Ружена узнает правду.

– Мне тоже.

– Но мы, к сожалению, не получили преимущества в Большом Королевском совете. – Всеведа плавно вернула разговор в деловое русло. – Мы хотели сделать Квету жрицей Сокольников, но не сумели, а значит, не победили. – Берегиня выдержала паузу и холодно закончила: – А значит, проиграли.

Большой Королевский совет, формирование которого завершилось в прошедшее воскресенье, избирал королеву Зеленого Дома. Всеведа рассчитывала заполучить в нем нужное для победы число голосов, но просчиталась, и в некоторых доменах баронами и жрицами стали совсем не те кандидаты, на победу которых она надеялась. Теперь Берегиня могла твердо рассчитывать на голоса Сдемира, а также Услады, Малуши и их баронов, то есть на домены Кузьминки, Выхино и Марьино. И на половину голосов домена Перово: Яронега проголосует так, как скажет Всеведа, а вот ее барон Велинег под вопросом.

Получается шесть голосов из восьми необходимых.

– Бароном Люблино стал Ждамир, троюродный брат барона Бакулы. Ждамира поддержала Ружена, и он ее поддержит на выборах. Так же, как Бакула, который выдвинул на пост жрицы домена Измайлово Цвету, и она победила благодаря поддержке Ружены. – Берегиня выдержала многозначительную паузу. – Ружена получает три твердых голоса. Так же, как Снежана, которая сумела полностью прибрать к рукам Сокольники, посадив туда лояльных к ней барона и жрицу. И теперь мы должны продумать дальнейшие действия. – На несколько секунд в кабинете установилась тишина, Всеведа поняла, что никто из заговорщиков не заговорит без дополнительного приглашения, и закончила: – Я назначила Большой Королевский совет на следующее воскресенье. Какие будут предложения?

– Яронега должна уговорить Велинега, – подала голос Зарина, которой настолько нравилось считаться высшим боевым магом Зеленого Дома, что она решила опередить Ванду. – Это даст нам седьмой голос.

– Согласна, – кивнула Берегиня. – Яра?

Все посмотрели на молодую жрицу.

– Я ему нравлюсь, – самодовольно произнесла Яронега. – В воскресенье он устроил вечеринку в честь моей победы, и мы очень мило побеседовали. Он даже пару раз меня приобнял.

– Как к этому отнеслась жена Велинега? – хихикнула Квета.

– Все знают, что между баронами и жрицами довольно часто возникают… особые отношения, – в тон ей отозвалась Яронега, поправляя прическу. – Но пока мой барон ничего не получил.

Все посмотрели на Сдемира, но юноша остался невозмутим.

– Голос Велинега ничего не даст, – рассудительно произнесла Ванда, довольная тем, что глупая Зарина ее опередила и так подставилась. – Второго тура не избежать.

Потому что для победы требовалось восемь. Восемь полноценных голосов, и ни одним меньше.

– Может, устроим войну? – предложила Зарина. – «Кризис Дагни де Гир» вполне тянет на повод для нее. А под это дело отменим выборы.

– Как ты сказала? – поднял брови барон.

– «Кризис Дагни де Гир», – повторила воевода Дочерей Журавля. – Его так назвали в новостях «Тиградком», и мне понравилось.

– Звучно, – оценила Квета.

– Неплохо, – кивнула Яронега.

– Отложим выборы, – добавила молчавшая до сих пор Туга. – Почему нет?

– Отсрочка ничего не даст, – прищурился Сдемир. – Почти все члены Большого совета уже определились в своих предпочтениях и вряд ли их изменят.

– Некоторые из них могут погибнуть в новом конфликте, – улыбнулась Зарина.

– Мы и так перебили достаточно народу, – хмуро отозвался барон.

– Осталось совсем чуть-чуть, – поддержала Зарину Квета. – Жаль, если принесенные жертвы окажутся напрасными.

Сдемир промолчал, но было видно, что ему категорически не нравится кровожадное предложение воеводы Дочерей Журавля.

– Давайте оставим войну и, как следствие, отсрочку выборов на крайний случай, – примирительным тоном произнесла Всеведа. – Еще предложения?

– Самое плохое, ваше величество, что, кто бы из претенденток ни проиграл – она призовет своих сторонников голосовать против вас, – негромко сказала Ванда, задумчиво рисуя в раскрытом блокноте геометрические фигуры. – Второй тур тоже не выявит победителя, и по закону его участницы будут вынуждены отказаться от дальнейшего участия в выборах.

– Знаю, – хмуро ответила Берегиня.

Именно этот пункт приводил ее в неистовство, поскольку у нее и Ружены в запасе оставались только помощницы, которым они не особенно доверяли, а Снежана протолкнула на пост жрицы Сокольников близкую подругу – Ольгу то есть, у врагов Всеведы есть запасной и очень сильный кандидат. При этом страшный для Всеведы кандидат, ведь Ольга не дура и уже догадалась, по чьему приказу были убиты ее родители.

– Думаю, следует уговорить Велинега поддержать Снежану, а не Ружену, – неожиданно произнес Сдемир, вызвав среди ведьм короткое замешательство.

– Объясни, – потребовала Берегиня.

– Сейчас у Снежаны и Ружены равное число голосов, при этом Ружена рассчитывает на Яронегу и ее барона, и их предательство станет для нее ушатом холодной воды. Мы с вами хорошо знаем Ружену и понимаем, что, пропустив такой удар и решив, что Снежана договорилась с Яронегой за ее спиной, она поддержит вас, Берегиня. Во всяком случае, обсудит такую возможность.

– Звучит логично, – поразмыслив, признала Всеведа. – Но Ружена хитра, а ее сторонники ей верны. Она разделит голоса так, чтобы никто из нас, ни Снежана, ни я, не получили нужного количества, и выставит свою кандидатуру на следующих выборах. А мы не сможем.

– Правильно, – рассмеялся Сдемир. – Только вот Яронега во втором туре поддержит вас, а не Снежану. И вместе с голосами Ружены вы получите необходимое преимущество.

– Ловко, – тонко улыбнулась Ванда. Воевода «секретного» полка поднаторела в интригах и по достоинству оценила предложение молодого барона. И посмотрела на него с нескрываемым уважением. – Очень ловко, Сдемир.

– Спасибо, – вежливо кивнул юноша.

После чего Ванда вернулась к рисованию треугольников, а по лицу Всеведы пробежала никем не замеченная тень. Сдемир заслуженно считался одним из записных ловеласов Зеленого Дома, способным очаровать любую ведьму, даже испытывающую нежность исключительно к женщинам. При этом он демонстративно дистанцировался от Всеведы, которая была не прочь завести интрижку с красивым и сильным юношей, а сейчас он как-то слишком мягко поговорил с Вандой.

«Если ты, милая, перед ним не устоишь или уже не устояла, мне придется от тебя избавиться, – вздохнула про себя Берегиня. – Доверять тебе, как прежде, я не смогу…»

Но продолжить размышления не успела, поскольку Туга громко спросила:

– Но ведь мы можем сделать так, чтобы Ружена перешла на нашу сторону?

И все перевели взгляды на фату.

– Каким образом? – нахмурилась Всеведа.

Нахмурилась не потому, что не поняла Тугу, а как раз напротив: потому что поняла. Всеведа догадалась, что предложит фата, и ей это не пришлось по нраву.

– Мы знаем, что заурд в Тайном Городе, – медленно произнесла Туга, глядя Берегине в глаза. – При желании мы сможем организовать его встречу с Руженой, после которой она станет нашим верным союзником.

Сдемир откинулся на спинку стула и взялся за подбородок, скрывая ладонью рот. Возможно, потому что его перекосило от бешенства.

– Ты серьезно? – очень тихо спросила Ванда.

– Почему нет? – удивилась Туга. – «Слово князя» сделает Ружену послушной и заурду, и Берегине. И мы точно выиграем второй тур. – Фата уже поняла, что сморозила глупость, но еще не поняла, какую именно, поэтому последние слова произнесла чуть тише и закончила ответ легким поклоном Всеведе: – Разве я не права, Ваше величество? Если заурд с ней поговорит, то Ружена велит своим безмозглым сторонникам перейти на нашу сторону.

Сдемир шумно выдохнул, но промолчал. Ванда перестала рисовать фигуры, медленно закрыла блокнот и положила рядом с ним авторучку. Но взгляд не подняла, продолжила смотреть на свои руки, словно пересчитывая кольца.

– Мы говорим о жрице, – мягко напомнила Всеведа. – С ней нельзя так обращаться.

– Почему? – удивилась Туга. – Разве она нам не враг?

– Враг, – эхом отозвалась Зарина.

Яронега промолчала.

– После победы заурда нас ждет кое-что интересное, – очень тихо, так, чтобы его услышала только Берегиня, прошептал Сдемир.

И едва ли не впервые в жизни увидел, что Всеведа вздрогнула.

Но сумела взять себя в руки и спокойно произнесла:

– Если заурд прочитает Ружене «Слово князя», ей будет закрыта дорога во дворец. Случится большой скандал.

Это древнее темное заклинание, обращающее любого разумного в верного слугу Ярги, оставляло следы на ауре, которые научились находить маги Тайного Города. И теперь оказаться в штаб-квартирах Великих Домов можно было, лишь пройдя быстрое обследование.

– Жриц не проверяют, – выдавила из себя Туга.

– Теперь – проверяют, – улыбнулась ей Всеведа и перевела взгляд на Ванду.

Воевода «секретного» полка едва заметно кивнула.


* * *

промышленное здание 

Москва, улица Карьер, 

13 июля, среда, 22:03 

Несмотря на усилия городских властей, в Москве еще оставались темные места… Темные в буквальном смысле слова: фонари на узких улицах промышленных и складских районов стояли редко, светили через один, и по вечерам, даже не в сгустившейся тьме, а всего лишь в сумерках, эти зоны производили гнетущее впечатление постапокалиптических, полуразрушенных территорий, где на каждом шагу может подстерегать смертельная опасность.

И не всегда это впечатление оказывалось неверным.

На таких улицах любили охотиться вампиры: жить они предпочитали в других районах, а за пищей  – в тех редких случаях, когда им разрешали высушить  аборигена, – являлись в мрачные промышленные районы. В таких местах проводили «запланированные» столкновения воины Великих Домов, когда обстоятельства требовали боя, но не войны. В конце концов, здесь периодически встречались человские грабители и убийцы.

Столкновений сейчас не предвиделось, вампиров и уж тем более – челов командор войны Кристиан ла Скур не боялся, однако сумрачный облик неприглядной улицы ему не понравился и вызвал логичный вопрос:

– Капитан, что мы здесь делаем?

– Уже приехали, – коротко отозвался Гуго де Лаэрт, останавливая массивный внедорожник в тени слегка покосившегося забора.

– Вы сказали, что нас ожидает секретная операция.

– Считаете место неподходящим? – усмехнулся мастер войны, выходя из автомобиля.

– Э-э… нет, разумеется, – произнес ла Скур. – Просто мне показалось странным, что…

– Что именно?

– Вы сказали, что дело срочное, важное…

– Так и есть.

– …И тайное, – закончил Кристиан.

– Так и есть, – повторил де Лаэрт, вызывая бордовый вихрь портала. – Следуйте за мной.

Но, несмотря на явный приказ, молодой рыцарь не торопился в магический переход, охваченный нехорошими предчувствиями.

– Где мы окажемся?

– В подвале одного из здешних домов, – честно ответил Гуго. – Времена сейчас непростые, вероятность серьезной войны огромна, и великий магистр приказал мне сформировать и оборудовать несколько дополнительных опорных точек, которые можно будет использовать в случае войны.

– В чем их смысл? – не понял ла Скар. – У нас много таких убежищ.

– Смысл в том, что эти окажутся новыми, а значит, о них не будут знать ни темные, ни зеленые. И вы назначены ответственным за одно из них.

Объяснения де Лаэрта прозвучали весьма логично, кроме того, ла Скара, как, впрочем, и любого другого рыцаря, с детства учили безоговорочному подчинению старшему офицеру, поэтому Кристиан кивнул:

– Я понимаю, мастер.

И шагнул в портал.

Выйдя, резко остановился, дождался Гуго и заметил:

– Вижу, подвал уже используется по назначению.

– Можно сказать и так, – рассмеялся прошедший магический переход де Лаэрт. – Но в действительности это мой кабинет.

– Запасной?

– Основной.

– Не понимаю…

А в следующий миг ла Скар сообразил, что угодил в ловушку, попытался атаковать, но… Но что он мог поделать? В него вцепился «Навский аркан», причем невероятной, высочайшей мощности и скорости. Проклятое заклинание молниеносно выдавило из командора войны магическую энергию, абсолютно всю, до капли, оставив практически безоружным. Практически, поскольку Кристиан попытался атаковать де Лаэрта кинжалом, но успел лишь выхватить его. Не применить.

Выхватил, пропустил тяжелейший, по-боксерски точный удар в челюсть, рухнул на пол в жестком нокауте, а когда очнулся, обнаружил себя в неудобном деревянном кресле с дурацкой прямой спинкой и очень жестким сиденьем. Увидел стоящего у распахнутого книжного шка


убрать рекламу


фа Гуго – мастер войны читал какую-то книгу и даже не повернулся к заерзавшему в кресле рыцарю – и с ненавистью прорычал:

– Предатель!

– Нет, – рассеянно отозвался де Лаэрт.

– Что «нет»? – растерялся Кристиан.

– Я не предатель, потому что не могу предать сам себя, – объяснил Гуго, не отрываясь от книги. – Точнее, могу, конечно, но сейчас я этого не делаю.

– Что? – окончательно запутался ла Скар.

– Будь добр, помолчи, мне нужно кое-что закончить.

– Скотина! – Командор войны дернулся, пытаясь разорвать путы. – Ублюдок!

Гуго поморщился.

– Выродок!

На этот раз ла Скар дернулся так сильно, что кресло завалилось набок, а рыцарь крепко приложился головой о каменный пол. Де Лаэрт вздохнул, закрыл книгу, вернул ее на полку, подошел к трепыхающемуся на полу пленнику и вернул в прежнее положение.

– Зачем ты все это делаешь?

– Я тебя ненавижу! – прорычал Кристиан.

– За что? – кротко осведомился мастер войны.

– Ты еще спрашиваешь?

– Мне интересно.

– Ненавижу за то, что ты враг. И буду ненавидеть всегда!

– Не всегда, – покачал головой Гуго.

– Пусть не всегда, но до самой смерти.

– Ошибаешься.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился ла Скар.

– Если ты действительно меня ненавидишь, то сейчас должен сосредоточиться на этом чувстве, – очень серьезно произнес де Лаэрт. – Потому что больше ты его не испытаешь.

– Ты меня убьешь?

– Ты станешь моим последователем.

– И не надейся!

– Я ни на что не надеюсь, я знаю. – Ярга вздохнул. – Ты будешь не первым и не последним из тех, кто становится моим верным подданным, выслушав «Слово». Жаль только, что его нельзя произнести с трибуны, сразу для тысяч слушателей… – Первый князь улыбнулся. – Или для миллиона…

И возложил руку на лоб беснующегося чуда.

– Отпусти меня! – заорал Кристиан. – Ты слышишь? Отпусти!

– Эр’де куак разро… – отчетливо произнес Ярга, глядя пленнику в глаза. – Ирбо х’хсе таукто…

– Я не слушаю, – прошептал себе ла Скар. – Я не слушаю, я ничего не слышу…

На его глазах выступили слезы.

– Аррмад’ело клоке стау…

– Я ненавижу! Я все равно тебя ненавижу и буду ненавидеть всегда! Я…

Командор войны ла Скар обмяк.

Три минуты, всего-навсего три минуты Ярга читал заклинание, сверля жертву тяжелым взглядом. Три минуты звучало «Слово князя», прожигая самость жертвы новыми правилами. Три минуты потребовалось величайшему колдуну планеты на то, чтобы обратить врага в лучшего друга.

Точнее…

Кристиан ла Скар открыл глаза и убежденно произнес:

– Я ваш раб, заурд.

– Вот и хорошо. – Ярга потер лоб, взял со столика нож, разрезал путы на правой руке рыцаря, вручил ему клинок, поднялся и повернулся к бывшему пленнику спиной. – Вот и хорошо…

Он очень устал.

– Вы уверены в правильности решения, заурд? – поинтересовался Кристиан, разрезая остальные веревки. – Смогу ли я теперь посещать Замок?

– Сможешь, – усмехнулся первый князь.

– Но ведь все посетители в обязательном порядке проходят осмотр ауры.

– Вопрос в том, кто проводит проверку… – Первый князь вздохнул. – С завтрашнего дня, если ты помнишь, начальником замкового караула становишься ты. Твою ауру буду проверять я…

– Гениально, – прошептал сообразивший, что к чему, ла Скар.

– И я скажу тебе, кого из подчиненных нужно будет поставить на проверку ауры.

– То есть среди них…

Но первый князь не дал ему закончить.

– Разумеется. – Ярга потрепал рыжего раба по щеке. – Ты не первый, Кристиан, и не последний.

И снова улыбнулся.

Глава 3

 Сделать закладку на этом месте книги

вилла «Розовая хризантема» 

Япония, пригород Токио, 14 июля, четверг, 

17:01 (время местное) 

Никогда раньше в этот роскошный, утопающий в зелени особняк, расположенный совсем рядом с границей Большого Токио, не строили межконтинентальные порталы. В последнее время, с тех пор, как в Тайном Городе узнали о возрождении школы Китано, здесь, случалось, бывали маги – и челы, и нелюди, – но все они с уважением относились к принципам Школы и открывали порталы вдали от ее штаб-квартиры, одновременно служащей штаб-квартирой одному из крупнейших кланов якудзы.

Японцы старались соблюдать принципы, но жизнь часто вносит в происходящее нежелательные коррективы.

Узнав о смерти старого Утаморо, Сантьяга немедленно позвонил Тори, договорился о встрече, но сразу предупредил, что не располагает достаточным временем, чтобы добираться до «Розовой хризантемы» на перекладных, и в виде исключения получил право построить портал в одно из помещений виллы, наведя его на включенный телефон.

А выйдя из темного вихря магического перехода, увидел стоящего у дверей японца, облаченного в черный костюм, черную водолазку и черные туфли. И опирающегося на простенькую, совершенно не подходящую к дорогой одежде бамбуковую трость. Трости были отличительным символом клана Китано, их носили все высшие иерархи, однако далеко не у всех простенькие палочки обладали даром обращаться в меч.

– Рад вас видеть, Тори-сан. – Сантьяга чуть поклонился. – Жаль, что при столь печальных обстоятельствах.

Японец сдержанно кивнул, но промолчал.

– Позвольте выразить соболезнование по поводу смерти уважаемого Утаморо. Мы встречались всего два раза, но он произвел на меня самое благоприятное впечатление.

– Утаморо убили колдуны, – холодно произнес Тори.

– И еще хочу поздравить вас с обретением титула оябуна, – спокойно продолжил нав. – Уверен, что под вашим мудрым правлением школа Китано расцветет, как хризантема.

– Утаморо убили колдуны, – чуть холоднее повторил японец.

– У вас есть основания предполагать, что уважаемого оябуна устранили по приказу Темного Двора? – поднял брови Сантьяга.

– Нет, – после короткой паузы ответил японец.

– Благодарю. – Комиссар позволил себе едва заметную улыбку. – И я даю вам слово, Тори-сан, что никто из лидеров Великих Домов из тех, чье слово скрепляет договор со школой Китано, не причастен к смерти уважаемого Утаморо. Что же касается колдунов…

– Вы скажете, что это были посланцы Ярги?

– Именно.

– Но зачем Ярге плодить себе врагов? – с прежней холодностью поинтересовался японец, тяжело опираясь на трость. Странно, однако тоненькая бамбуковая палка не согнулась под его давлением. – Мы все понимаем, что школа Китано не собиралась принимать участие в вашей войне, и Ярге было выгодно не трогать нас… до тех пор, пока не уничтожит вас. Почему он напал?

– Вы мне скажите, Тори-сан, – неожиданно произнес Сантьяга.

– Что? – Японец изумленно посмотрел на нава.

– Все ваши резоны понятны и, скажу больше, очевидны, – спокойно объяснил свою позицию нав. – Но Ярга рискнул поссориться с вами, Тори-сан, а причину его решения можете знать только вы.

– Даю слово, что ни я, ни оябун Утаморо, ни кто-либо еще из иерархов школы Китано не вел переговоры с Яргой. А забегая вперед скажу: все знали, что следующим оябуном стану я…

– У вас есть конкурент?

– Был, – поколебавшись, ответил японец, глядя наву в глаза. – Но мы давным-давно выяснили отношения, и он не станет претендовать на титул.

– Потому что мертвые ни на что не претендуют?

Тори чуть склонил голову, но промолчал.

– И тем не менее причина покушения находится где-то здесь, – протянул Сантьяга. – Не было ли чего-нибудь странного в убийстве уважаемого Утаморо?

– Вы не читали отчеты? – Японец едва заметно шевельнул бровями, демонстрируя охватившее его удивление.

– Нет.

– Утаморо вырезали сердце.

– Его нашли?

Тори попытался изобразить неудовольствие непочтительностью вопроса, но передумал, поняв, что для нава его ответ имеет большое значение, и качнул головой:

– Преступники забрали сердце оябуна с собой.

– Ага… – Сантьяга потер подбородок. – Интересно…

– Они собираются строить аркан?

– Скорее всего.

– Какой?

– Пока не знаю, – честно ответил комиссар. – Но не сомневайтесь, Тори-сан: я узнаю и отомщу за Утаморо.

– Позвоните перед тем, как соберетесь, – негромко попросил японец.

Сантьяга помолчал, после чего отвесил будущему оябуну неглубокий поклон:

– Договорились.


* * *

замок Septentrionalem draco 

Швейцария, кантон Во, 14 июля, четверг, 

10:10 (время местное) 

Этот старый, девятнадцатого века, дом на берегу Женевского озера носил гордое название «замок», однако выстроен был в мирное время. Хоть и в стиле горных крепостей, но не для защиты или демонстрации силы. Он лишь изображал родовой рыцарский дом, но изображал достоверно, привлекая взгляды туристов, забредающих или заплывающих в эти края. Дом имел броское название, а в его истории выделяли два значимых момента: убийство из ревности, случившееся в двенадцатом году ХХ века, когда девятнадцатилетний сын владельца застрелил родную тетю за то, что та собралась в третий раз вступить в брак и вновь не с ним, и привидение, которое стало бродить по сводчатым коридорам вскоре после того, как тетю похоронили, а сына владельца освободили «за недостаточностью улик». Насчет убийства и освобождения – чистая правда, насчет привидения – голимая ложь, выдуманная ушлыми хозяевами поместья на волне моды на спиритизм и медиумов.

О красивом и комфортабельном замке Septentrionalem draco Схинки услышал от маклера несколько лет назад, съездил, осмотрелся, влюбился и уговорил Яргу купить роскошный дом на одну из подставных компаний. Сам заурд к недвижимости был равнодушен, за исключением, разумеется, Цитадели, полновластным хозяином которой он мечтал стать, и не возражал, чтобы орангутан выбрал Septentrionalem draco своей основной штаб-квартирой, наплевав на то, что замок стоит хоть и на отдельном большом участке, но все-таки не вдали от посторонних глаз, а в весьма населенной и оживленной местности. Схинки наплевал, потому что ему нравилось бывать в Швейцарии.

Но при этом, разумеется, орангутан появлялся в любимом доме скрытый мороком, показывающим его обычным челом, или приезжал в лимузине с наглухо тонированными стеклами, из которого выходил в гараже, или, как сегодня, использовал портал. Потому что из Японии путь неблизкий, а время дорого.

Расставшись с Гранни – девушка отправилась на африканскую базу проекта «Дикие персы», – орангутан шагнул в зеленый вихрь портала и через пару секунд вышел на другом конце Земли, оказавшись в любимом Septentrionalem draco.

Покинув комнату порталов – особое помещение с мощным магическим маяком, на который наводились колдовские переходы, Схинки постоял в коридоре, раздумывая, что делать, и повернул направо, к открытой террасе, на которой пробыл примерно двадцать минут, наслаждаясь видом озера и гор, – так он отдыхал. Затем вернулся в дом, на лифте спустился на самый нижний этаж, специально пробитый глубоко под подвалом, и оказался в магическом кабинете, в котором, помимо всего прочего, хранил самые важные артефакты. Кабинет являл собой настоящую сокровищницу волшебных устройств, но сейчас орангутана интересовал большой деревянный шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого Схинки собирал нужные для задуманного заурдом аркана ингредиенты – вырванные из жертв сердца.

Он распахнул дверцы, полюбовался первым трофеем – сердцем дракона, который забрал у Ярги, после чего осторожно поставил банку с частичкой оябуна Утаморо рядом с окаменевшей частичкой Антрэя. Полюбовался еще, выдавая забавные гримасы, сфотографировал добычу на смартфон и отправил изображение Ярге.

Первое задание выполнено блестяще.

Затем последовал отдых – воскрешение и путешествие на Дальний Восток изрядно утомили Схинки, а стимуляторами он старался не злоупотреблять, – и лишь на следующий день, посвежевший и пребывающий в прекрасном расположении духа, он вернулся к делам. После завтрака отправился в «электрокабинет» – так он называл оснащенную по самому последнему слову техники комнату, обеспечивающую связь с любой точкой земного шара, бросил взгляд на часы, показавшие, что помощники должны были уже собраться, и нажал на кнопку, запуская режим видеоконференции.

– Всем привет!

И сделал шумный глоток кофе из прихваченной с завтрака чашки.

Появившиеся на мониторах помощники вежливо ответили на приветствие и замерли, ожидая продолжения. А Схинки пил кофе и неторопливо их разглядывал.

Он призвал на сетевую встречу только «сторонних» помощников Ярги, не живущих и никогда не живших в Тайном Городе, и все они, за исключением вампиров, узнали о поселении нелюдей как раз от первого князя. Что же касается вампиров, то именно они, расселившиеся по планете мятежные масаны, до недавнего времени считались главной опорой Ярги, безжалостным мечом, которым он пронзит Великие Дома. Раньше на совещаниях обязательно присутствовало не менее трех кардиналов с разных континентов, и по отношению к остальным участникам они вели себя весьма высокомерно. Однако разгром, который учинил вампирам Сантьяга и который еще не закончился, поскольку ковены кровососов уничтожались один за другим в результате беспощадных и бесчисленных «походов очищения», – разгром все изменил. Мятежные масаны перестали существовать как серьезная боевая сила, и сейчас их остатки представлял Маркус Луминар из Сан-Франциско. При этом все понимали, что Схинки позвал его исключительно из вежливости.

А роль главной надежды перешла к Терезе Берди, хитроумной баронессе зла – этот титул ей придумал первый князь, – которая возглавляла боевой отряд человских ведьм и колдунов, может, не очень большой, проигрывающий масанам в численности, зато крепко спаянный и великолепно мотивированный. Эти маги искренне считали, что нелюди бросили их на произвол судьбы, не позволяя прикоснуться к древним знаниям, и были готовы на все, чтобы сокрушить Тайный Город. Тереза занималась отрядом два года и замечательно справилась и с подготовкой, и с идеологической накачкой. Ее положение в организации казалось незыблемым, однако Берди чуяла, что в спину ей дышит молчаливая Гранни ди Атура.

Роль третьей участницы совещания до сих пор оставалась секретом для остальных помощников Ярги, заставляя их немного нервничать. И особенную настороженность вызывал у них тот факт, что первый князь под страхом смерти запретил следить за Гранни, пытаться разузнать о ней с помощью магии и уж тем более через человские базы данных. Помощникам было четко сказано, что ди Атура ведет проект, который Ярга считает важным, и если по чьей-то глупости или неосторожности о проекте узнают Великие Дома, наказание последует страшное.

После такого предупреждения желающих наводить о Гранни справки не нашлось, а Тереза задумалась, увидев в молодой ведьме серьезную соперницу.

Последним участником совещания был епископ Шеннон Луминар, командующий стражниками Septentrionalem draco. Шеннон находился тут же, в замке, однако Схинки не допускал в «электрокабинет» посторонних, и Луминар вышел на связь из оперативного центра охраны. Впрочем, он привык держаться в стороне, поскольку орангутан кровососов недолюбливал.

Закончив разглядывать собравшихся и допив кофе, Схинки поставил чашку, развалился в кресле, забросив нижние лапы на стол, и, почесывая живот, произнес:

– Заурд приветствует вас.

Собравшиеся встретили сообщение молча.

Обезьяна тоже помолчала, возможно, ожидая верноподданных возгласов, не дождалась и продолжила:

– Заурд передает, что финал близок…

– Когда? – не сдержался Маркус.

– Очень скоро, – ответил Схинки. – События развиваются в точном соответствии с планом, даже чуть опережают график, и очень скоро по Тайному Городу будет нанесен решительный удар.

Луминар помрачнел. Скорая атака означала, что масаны не успеют восстановить численность и не сыграют важную роль в предстоящих событиях. А скорее всего, вообще не сыграют никакой роли, отдав лавры челам или таинственной ди Атуре.

Орангутан, в свою очередь, прекрасно понял, что снедает вампира, и поспешил его утешить:

– Маркус, заурд не забывает верных слуг.

– Я знаю, – вздохнул тот.

– Обретя власть над Тайным Городом, заурд продолжит триумфальное шествие по Вселенной, и у семьи Масан будет тысяча возможностей проявить себя.

Луминар склонил голову.

– И ты должен с достоинством принимать любое решение заурда.

Голова склонилась еще ниже. Шеннон поморщился, а обе ведьмы злорадно улыбнулись. Они не видели одна другую, иначе бы наверняка отметили, что их улыбки получились абсолютно идентичными.

– Маркус, твои ребята обязательно примут участие в финальном сражении, но, разумеется, не на первых ролях. – Схинки перевел взгляд на ведьм. – Тереза и Гранни, в ближайшее время вам и вашим подопечным предстоит показать, чего вы стоите в реальном деле.

Колдуньи подобрались, но промолчали, внимательно ожидая продолжения.

– Заурд распорядился оценить уровень подготовки ваших отрядов в реальных условиях, поэтому я отправил вам сообщения с деталями предстоящих операций. Внимательно их изучите, подберите персонал и снаряжение. Вопросы есть?

– Главная цель – проверка бойцов или выполнение задания? – поинтересовалась Берди.

– Разве это не одно и то же? – удивился Схинки.

Гранни хмыкнула, но Тереза осталась невозмутима и серьезно объяснила:

– Имеем ли мы право отступить в случае непредвиденной ситуации? Разумеется, с соответствующими выводами в адрес бойцов и их командира.

– Отступить можете, точнее, рядовые могут, но задание должно быть выполнено обязательно, а значит, в случае их бегства в дело вступим мы с тобой, – ответил орангутан. – Или я, если ты побежишь вместе со своими подопечными.

– Я не побегу, – вспыхнула Тереза.

– Увидим.

Гранни обидно захохотала, предварительно выставив микрофон на максимум чувствительности. Вампиры промолчали.

– Я не сомневаюсь в ваших подопечных, – очень серьезно произнес Схинки, дождавшись, когда молодая ведьма закончит смеяться. – Я не сомневаюсь в том, что мы блестяще выполним поставленные заурдом задачи. Нет нужды нервничать и желать друг другу зла, мы в самом начале грандиозного пути, впереди бесчисленные битвы и победы, и я уверен, что вы к ним готовы.

Закончив совещание, Схинки отключил компьютер, некоторое время посидел в кресле, прикидывая, все ли он сказал, что хотел, затем вскочил, потянулся, подпрыгнул, ухватился за свисающие с потолка кольца и ловко переместился в смежную с «электрокабинетом» комнату, большую, бронированную, снабженную отличной системой вентиляции. Комнату занимал необычайно мощный компьютер, программу для которого написал лично Ярга… Ну, как написал? В свое время первый князь завладел телами, а также навыками и памятью нескольких талантливых челов и, опираясь на их знания, разработал очень сложную и очень нужную ему программу, которую отлаживал почти год. Программа предсказывала перемещение некоего объекта, а результаты расчетов выводились на большой монитор в виде красных точек на цифровой карте Земли. Точки появлялись редко и хаотически, в прошлый раз метка возникла год назад в австралийской пустыне, и, если верить программе, следующая должна была появиться в ближайшее время. Но где она появится, пока оставалось загадкой.

Схинки постоял в дверях, разглядывая работающий компьютер, убедился, что новой точки на мониторе не появилось, покачал головой и покинул зал.


* * *

кондоминиум «Новодевичий» 

Москва, улица Большая Пироговская, 14 июля, 

четверг, 13:24 

Не пить в «обычной» жизни, то есть выходя из добровольного заточения в «Неприятных Ощущениях», оказалось не так легко, как надеялся Артем, потому что одно дело – бродить по замкнутому пространству или валяться в кровати в темноте осиротевшей спальни, и совсем другое – гулять по городу, где все, абсолютно все напоминало об Инге. Слишком долго они были вместе, слишком много времени проводили в офисе или поблизости, побывали едва ли не в каждом заведении в округе, прошлись по каждому переулку, посидели на лавочках…

Слишком долго…

Выйдя из бизнес-центра, Артем увидел кофейню, в которой им довелось однажды проторчать три часа: система безопасности заблокировала офис, и они дожидались возвращения Яны и Кортеса. Увидел подъезд, под козырьком которого они прятались от проливного дождя и целовались, не замечая холодных брызг. Увидел ограждающий тротуар столбик, в который Инга въехала на большом внедорожнике и, естественно, обвинила друга в том, что он не предупредил ее о препятствии. Выйдя из бизнес-центра, Артем увидел свою расколотую на «до» и «после» жизнь, и накатила горечь. А Биджар, который все прекрасно понял, взял его за плечо и тихо сказал: «Рано или поздно ты должен был это увидеть, дружище».

И наемнику оставалось лишь признать его правоту.

Они пообедали в ресторане на Кузнецком Мосту, Биджар специально увел Артема подальше от бизнес-центра, за что наемник был ему благодарен, да к тому же выбрал заведение не из Тайного Города, поскольку не хотел, чтобы их беседе мешали любопытные взгляды и слова сочувствия. За это Артем был благодарен шасу вдвойне. И еще за то, что тот не лез в душу и молчал, когда понимал, что нужно выдержать паузу, пусть даже в пятнадцать минут, и слушал, когда на наемника накатывало желание что-то рассказать – очередной эпизод из их с Ингой прошлого, – и болтал, когда требовалось просто что-нибудь говорить. Их обед затянулся до вечера, а затем Биджар неожиданно исчез. Причем так неожиданно, что Артему показалось, что шаса с ним не было, а их долгая встреча – плод его изнуренного воображения, но потом увидел нацарапанную на салфетке записку: «Дальше сам, дружище, я буду рядом, но постарайся справиться. P. S. За обед я заплатил, сочтемся позже». Увидел и понял, что Биджар повел себя идеально.

Именно так, как надо.

Наемник посидел в ресторане еще немного, а затем пошел гулять среди людей, которые наполнили улицы, площади и набережные. Добрался до Зарядья, долго сидел у воды, глядя на Москву-реку, затем отправился на Хитровку, побродил по ее переулкам и дворам, вернулся в офис в три ночи и мгновенно заснул. Впервые с исчезновения Инги – мгновенно, не ворочаясь и не думая о том, что потерял ее.

Просто уснул.

На следующий день проснулся совсем другой Артем, не прежний, но другой.

Преодолевший.

Проснулся, привел себя в порядок, с аппетитом позавтракал, причем не заказав еду в офис, а спустившись в кофейню для персонала, забрал с подземного паркинга свой внедорожник и выехал в город.

– В последнее время новости следуют с такой частотой, что иногда хочется, чтобы их не было, – хорошо поставленным голосом произнес диктор из настроенного на одну из волн «Тиградком» приемника. – Новостей столько, что они не умещаются в стандартный выпуск, и в своей передаче я подробно расскажу о главных из них.

Артем ожидал разговора о Дагни де Гир, появление которой стало, вне всяких сомнений, новостью номер один и надолго таковой останется, и едва не поперхнулся, услышав:

– Вчера вечером Великий Дом Чудь нехотя признал, что Инга Волкова и Яна Маннергейм погибли на том же самом острове, где был обнаружен дракон, доставленный в Тайный Город Пежаном Кумаром. Но как получилось, что дракон оказался на острове, имело ли место похищение из Драконерии или среди челов появились специалисты по выведению огнедышащих рептилий, нам никто не рассказывает. Пежан хранит молчание, видимо, по договоренности с чудами, а Орден помалкивает, не желая выносить сор из избы… извините, из Замка. Но мне такой подход не нравится. И знаете почему? Потому что если смерть Инги Волковой не является чем-то экстраординарным, даже несмотря на ее репутацию и колоссальный опыт, то гибель гиперборейской ведьмы наводит на нехорошие мысли…

Наемник поморщился и выключил радио, отметив про себя, что нужно будет позвонить Сантьяге и узнать текущую легенду. Потому что до сих пор официальной версией гибели Инги и Яны называлась операция, заказчик которой отказывался раскрывать подробности, но при этом связь с появлением беспризорного дракона категорически отметалась. Выходит, пока он… гм… пребывал не в себе, в игре что-то поменялось…

Но звонок комиссару Артем отложил на потом, потому что сейчас у него было более важное дело: он ехал к тем, для кого официальной версией гибели Инги был и навсегда останется несчастный случай. Обыкновенный, подлый, дурацкий, проклятый несчастный случай: Инга с подругой отдыхали в Юго-Восточной Азии, отправились покататься на яхте и угодили в неожиданно разыгравшийся шторм. А у яхты отказали двигатели… Такое бывает. И иногда такое бывает с близкими. Разбитое суденышко нашли на следующий день, в трюме и каютах обнаружили тела нескольких членов экипажа, но не всех, двух человек из пяти. Трое остальных и девушки пропали.

Сначала Артем не соглашался с их исчезновением, не хотел расставаться с надеждой, но когда Сантьяга предложил сделать «кукол», имитирующих мертвые тела, решительно покачал головой, потому что не мог видеть мертвую Ингу – ненастоящую мертвую Ингу. Кортес друга поддержал, он тоже не хотел хоронить копию Яны, и девушек объявили исчезнувшими.

Именно эту версию Артем изложил родителям подруги.

Что последовало потом, он старался не вспоминать, потому что нет ничего ужаснее горя родителей, переживших свое дитя. Ничего…

Волковых оперативно доставили к «месту катастрофы», то есть туда, где в нужное время разыгрался шторм, а неподалеку находился дорогой курорт, на котором специалисты Службы утилизации организовали следы пребывания девушек. Им показали разбитую яхту и «найденный» на ней браслет Инги.

А еще им сказали, что надежды почти нет.

И сегодня Артему предстояло с ними увидеться.

И он понял, что никогда раньше ему не было так тяжело. Никогда. Даже когда он услышал о смерти любимой.

– Здравствуй, – слабо улыбнулась Марта Волкова, открыв дверь.

– Добрый день.

– Проходи.

– Спасибо.

Артем прекрасно понимал, что его вины в произошедшем нет: девчонки сами приняли решение подписать контракт, который показался им интересным; были уверены, что справятся; к тому же их прикрывали чуды; к тому же… даже в Тайном Городе Инга оказалась намного раньше Артема, успела окончить школу Зеленого Дома и влипнуть в неприятную историю с Карой, из которой наемник ее вытащил. Инга была опытным бойцом…

Вины нет.

Но его не оказалось рядом, когда он был нужен больше всего на свете, и этого Артем не мог себе простить. И подозревал, что родители Инги думают так же. И не винил их за это.

– Новостей, конечно, нет?

– Почему «конечно»? Просто нет.

– Да, я так и хотела сказать. – Марта хрустнула пальцами и посмотрела на вошедшего в гостиную мужа.

– Новостей, конечно, нет? – спросил тот.

Артем молча покачал головой.

– Я так и думал. – Он сел в кресло. – Чего стоите?

Они постарели. Резко и навсегда. Наемник знал их энергичными, веселыми, готовыми шутить и поддержать чужую шутку. Глядя на них, он понимал, в кого удалась неугомонная подруга, но теперь… Перед ним сидели старики.

– Хорошо выглядишь, – тихо сказала Марта.

– Да…

– Специально привел себя в порядок к нашей встрече?

Артем попытался сыграть удивление, но не успел. И не преуспел.

– Я врач, я вижу твои глаза, – по-прежнему тихо произнесла Марта. – Не обманешь. Сегодня ты отдыхал, видимо, наглотался снотворного, но до этого…

Она покачала головой.

– Да, специально, – признался наемник.

– Что-нибудь ел сегодня?

– Да.

Уточнять, что это был его первый нормальный завтрак за несколько дней, он не стал.

– Новостей нет, я понял, – подал голос Волков. – А что слышно оттуда?

Объяснять ничего не пришлось, Артем прекрасно понимал, откуда «оттуда» и о чем его спрашивает несостоявшийся тесть.

– Спасательная операция продлится еще три дня, – сообщил он, по очереди глядя на Волковых. – Потом… потом все.

Марта всхлипнула.

– Может, нужно заплатить? – прищурился Волков.

– Я предлагал, – коротко ответил наемник.

Это вранье давалось ему необычайно тяжело, но приходилось играть, будь оно все проклято, приходилось! Потому что нельзя сказать не подозревающим о Тайном Городе людям, что их дочь погибла в сражении с колдунами.

– Много предложил?

– Достаточно, чтобы удовлетворить их жадность.

– Но они не взяли, – заметил Волков.

– Офицер, который ведет расследование, оказался честным парнем, – через силу произнес наемник. – Он сказал, что это тот случай, когда деньги не помогут.

– А что поможет?! – взорвался Волков.

– Чудо, – жестко резанул Артем, глядя ему в глаза. – Вы верите в чудеса?

Волков отвернулся.

– Знаешь, когда я впервые тебя увидела, то подумала, что ты ее убьешь, – безжизненным голосом произнесла Марта.

– Почему?

– Ты был серьезным, спокойным, производил хорошее впечатление, но ты… Ты не смог меня обмануть. Ты рисковый парень, ведь так?

– Относительно, – замялся наемник.

– Я не прошу тебя рассказывать детали твоей жизни, – вздохнула Марта. – Сейчас речь о другом: ты – рисковый, ты всегда на адреналине…

«Знали бы вы – на каком!»

– …И ты втащил в свою жизнь Ингу.

«Ошибаетесь, Марта, ваша дочь уже была такой».

– Но потом поняла, что ты рисковый, но осторожный. Ты не сорвиголова, а хитрец, который может прыгнуть с небоскреба, но его парашют обязательно раскроется. Потому что ты внимательный. И аккуратный. Ведь так? – Марта выдержала паузу. – Не молчи!

– Я никогда не подвергал жизнь Инги опасности, – твердо произнес Артем.


убрать рекламу


– Не ври, – поморщился Волков. Судя по всему, жена делилась с ним своими подозрениями.

– Не вру, – еще более твердо и жестко произнес наемник. – Инга тоже рисковала, но всегда – по своей воле. И я всегда следил, чтобы ее парашют раскрывался. Следил лучше, чем за собой.

– Но не уследил.

– Сейчас получилось глупо и нелепо, – мрачно ответил Артем, чувствуя накатывающую тоску. – Они с Яной улетели раньше, мы с другом должны были присоединиться к ним в выходные.

– Глупо и нелепо…

– Да, именно так.

Марта вдруг потянулась и вцепилась в его руку:

– Артем, ты веришь, что их найдут?

Он посмотрел в ее глаза и ответил:

– Нужно верить.

– Нужно? – переспросила Марта Волкова.

– Если мы перестанем, то Инга точно не вернется, – тихо проронил наемник.

– Тогда будем верить, – резюмировал старик-отец.

И Артем понял, что в этом доме ему никогда не будут рады.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

14 июля, четверг, 13:31 

Их было восемь…

С одной стороны, всего восемь, меньше десятка, то есть не так уж много, но когда речь идет о гигантских псевдопауках, здоровенных тварях, способных бегать по стенам и потолку, ядовитых, быстрых и быстро убивающих, то восемь – это весьма прилично. Ни Спящий, ни природа этих уродов не творили, они были големами, искусственными созданиями, порожденными болезненной фантазией мастеров Ордена… А если быть точным – колдуньями Люди. Именно зеленые ведьмы, обожающие создавать боевых големов «звериного типа», разработали сотни лет назад чудовищных псевдопауков, которых потом скопировали мастера других Великих Домов. С течением времени псевдопауки постоянно модернизировались, улучшались, и теперь, по общему признанию, их производство достигло совершенства: их плоть плохо поддавалась и ударам меча, и огню, хоть магическому, хоть настоящему. Они были быстры и ядовиты. Они не знали страха и сомнений. Их, разумеется, можно было убить, но для этого требовались железная воля, высочайшее самообладание и сила.

Они ворвались одновременно с четырех сторон: из дверей и из скрытых дверей, ворвались внезапно, Дагни не ждала нападения, но не растерялась, не запаниковала. Даже не вскрикнула от неожиданности. В момент атаки девушка сидела на неудобном стуле, готовилась совсем к другому тесту – чуды специально отвлекли ее внимание, но среагировала мгновенно: вскинула вверх левую руку, вызывая накопленную магическую энергию, прошептала зазубренное заклинание, активирующее вживленные в нее кольца Саббаха, а правую руку выставила перед собой и резко повернулась вокруг оси, будто создавая невидимый барьер… Нет. Во-первых, не барьер. Во-вторых, не невидимый. Дагни закончила читать аркан в тот самый миг, когда завершила круговое движение и оказалась окутанной алым туманом, который оставался туманом ровно столько, сколько потребовалось девушке, чтобы прочесть заклинание и совершить оборот вокруг оси, после чего туман сгустился в десяток, если не больше, алых воинов, которые оставались бесплотными до первой атаки пауков. А к этому моменту членистоногие твари подобрались достаточно близко, чтобы плюнуть в Дагни ядом, но стоящий на пути отравы джинн мгновенно обрел плоть и закрыл Заклинателя собой.

Началось сражение големов против големов.

Главной защитой джиннов была способность почти мгновенно терять и вновь обретать крепость плоти: удары псевдопауков проходили сквозь призрачные тела, как сквозь голограмму, а ответные выпады оказывались быстрыми и безжалостными. Острые как бритва клинки джиннов без труда отсекали паучьи лапки – если те не успевали их убрать, – но не могли пробить твердые, усиленные магией панцири. Что же касается ядовитых плевков, то их джинны принимали на себя, только защищая Заклинателя, причем без видимых последствий.

Преимущество красных бойцов Дагни сказалось очень скоро, и бой сравнительно быстро превратился в побоище: джинны отсекли лапы всем восьми тварям, потеряв лишь одного своего – тот набрал слишком много отравы, почернел и растворился в воздухе. После чего, повинуясь беззвучному приказу Заклинателя, красные сложили побежденных тварей в кучу жвалами вниз и замерли вокруг.

– Это все? – поинтересовалась девушка. Она стояла в центре зала, говорила негромко, но не сомневалась, что ее слышат.

– Пусть добьют псевдопауков, – распорядился оператор.

– Вам их не жаль?

– Их все равно не отремонтировать.

– Как скажете.

Девушка припомнила слабые места псевдопауков, прошептала управляющий аркан, заставив ближайшего джинна на мгновение исчезнуть, а затем вернуться, но уже с копьем в руках.

– Как ты это сделала? – быстро спросил чуд.

– Стандартное заклинание смены комплектации, – тут же ответила Дагни. И, улыбнувшись, добавила: – Входит в базовый пакет.

– Как ты выбираешь нужного воина?

– Смотрю на него.

– А если бы тебе потребовалось переодеть всех бойцов?

– Повела бы рукой.

– Как «мышкой», – не удержался второй чуд.

– Похоже, – согласилась Заклинатель, наблюдая за тем, как сменивший оружие джинн по очереди подлетает к поверженным псевдопаукам и добивает их сильными и точными ударами копья. Это оружие с легкостью пробивало мощные панцири и пронзало спрятанный глубоко внутри мозг.

– Впечатляет, – тихо произнес наблюдающий за ходом сражения Гуго.

– Согласен, – кивнул один из операторов.

– Я не уверен, что с восемью псевдопауками смог бы справиться один командор войны, – вздохнул второй оператор. – Во всяком случае, так быстро.

– Девчонка бесценна, – поддержал его первый.

– Заклинатель, – поправил его де Лаэрт. – Сама по себе девчонка – просто чуда.

– Чуда, владеющая магией, – напомнил второй оператор.

– Да, – помолчав, признал Гуго. – Девчонка, владеющая магией.

– Она преисполнена тайн.

– И ее хотят у нас забрать…

– Я скажу так, мастер войны, – неожиданно произнес первый оператор. – Может, девчонка и кажется нам странной, может, ее и недолюбливают за историю с Кольдером, но отдавать ее другим Великим Домам нельзя. Потому что они обязательно займутся исследованием ее способностей, а нам это ни к чему.

– Вы правы, – не стал спорить Гуго. И тонко улыбнулся, глядя на то, как джинны Дагни выполняют следующую часть «боевой сессии»: крушат двух Лунатиков – лучших, по общему мнению, големов Тайного Города. Длинные, внешне неуклюжие и забавные Лунатики вооружались парой здоровенных герданов и были способны сокрушить любого противника. Они славились не только силой, но и невероятной быстротой, однако на этот раз шансов у них не было.

Лунатики поджидали красных бойцов за толстой каменной стеной, но сквозь преграду джинны пролетели, даже не заметив. Джиннов, кстати, тоже было двое – для чистоты эксперимента, – но на результате это не сказалось: повторилось предыдущее сражение, с той лишь разницей, что не псевдопауки бессмысленно размахивали лапами, а Лунатики – герданами. Тяжеленные секиры пролетали сквозь красных так же легко, как паучьи лапы и ядовитые плевки. А ответные выпады были полны ярости и силы.

– Ну и как с ними сражаться? – уныло поинтересовался первый оператор, когда последний Лунатик рухнул на пол, а красные воины целыми и невредимыми вернулись к хозяйке.

– Чем была защищена стена? – поинтересовался Гуго.

– Помимо собственно камня, мы закрыли ее упругим и неупругим «Щитами» и «Вязким туманом», – ответил второй оператор.

То есть для преодоления преграды боевому магу потребовался бы мощнейший, снимающий сразу три заклинания аркан, который бы наверняка сожрал большую часть накопленной им магической энергии. А джинны стену даже не заметили…

– От них вообще есть защита? – выругался первый оператор.

– «Кольцо саламандры», – напомнил второй.

– Похоже, только оно.

Старая добрая защита, сжигающая, как шутили маги, даже электромагнитные волны. Ничем другим защититься от красных было невозможно.

– «Кольцо саламандры» против «Колец Саббаха», – усмехнулся Гуго и наклонился к микрофону: – Дагни, как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке.

– А твои подопечные?

– Они отдыхают.

– Что случилось с тем, который почернел и вышел из боя?

– Он исчез… – Девушка помолчала, обдумывая, как точнее описать случившееся. – Но это неважно: каждый раз я создаю новых джиннов. И будь у меня достаточно энергии – создала бы ему замену.

– Понятно… – Де Лаэрт потер лоб. – Дагни, чью энергию расходуют джинны, проходя сквозь стены? И во время сражения?

– Мою. – Девушка дернула плечом. – Я ведь говорила.

– Видимо, «Кольца Саббаха» помогают ей расходовать магическую энергию с невероятной эффективностью, – произнес первый оператор. – У нее КПД такой, что лучшим магам не снилось.

– Тем не менее энергия расходуется… – прищурился мастер войны.

– И если меня убьют, джинны исчезнут, – закончила за него Дагни. – Если вы об этом хотели спросить.

– Мне нравится твое самообладание, – рассмеялся Гуго.

– Спасибо.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы восстановиться?

– Дайте магическую энергию, и я снова буду готова к приключениям.

– То есть ты не устаешь?

– Не больше, чем обычные маги.

– Понятно.

– Настоящая машина для убийств, – прошептал первый оператор, постаравшись, чтобы его голос не был захвачен микрофоном.

– Почему? – спросил второй.

– Потому что больше ее джинны ни на что не пригодны.

– Может, они умеют строить дворцы.

– Ты в это веришь?

– Нет, но не прочь проверить.

– Приятно, что даже во время сложных исследовательских сессий вы не теряете чувства юмора, – пробормотал Гуго.

– Извините! – опомнились чуды, сообразив, что начали резвиться в присутствии самого мастера войны.

– Вам нужна еще какая-нибудь демонстрация или достаточно?

– Достаточно, – решил де Лаэрт. – Материала для исследований у нас выше крыши, – и повысил голос: – Дагни, спасибо, можешь идти отдыхать.

Девушка кивнула и направилась к дверям.

На этот раз ее не заставили раздеваться, видимо, из-за присутствия мастера войны, но нет никаких сомнений, что следующую «сессию» она проведет привычно обнаженной.

«Интересно, отец знает об этой страстишке своих подданных?»

Или ему сказали, что должны воочию увидеть работу «Колец Саббаха»? Скорее всего, так…

«То есть он знает, но терпит… Как это мерзко».

Дагни вошла в апартаменты, дождалась, когда закроют дверь, и без сил рухнула на диван: магической энергии для восстановления ей не дали, и девушка едва держалась на ногах.


* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь 

Москва, Ленинградский проспект, 

14 июля, четверг, 14:14 

Точного размера Цитадели никто в Тайном Городе не знал, поскольку известное всем здание на Ленинградском проспекте было лишь верхушкой айсберга, выставленным напоказ фасадом, и даже количество построек во внутреннем дворе штаб-квартиры вызывало вопросы, поскольку часть из них навы ухитрялись прятать не только от человских самолетов и спутников, но и от магического сканирования Великих Домов. А уж как глубоко Цитадель уходила под землю и насколько широко владения навов раскинулись под Москвой, оставалось только догадываться.

Размеры Цитадели позволяли навам не испытывать проблем с помещениями, однако Сантьяга предложил проводить все связанные с проектом «Ярга» исследования в одном месте и продавил это решение, несмотря на отчаянное сопротивление абсолютно всех «исследователей», привыкших работать по собственным правилам и не терпящих компании «коллег». Комиссар аргументировал свою позицию тем, что, несмотря на разные задачи, исследователи распутывали головоломки одного колдуна – Ярги, а значит, могут быть полезны друг другу в работе. Князь Темного Двора с его доводами согласился, решение было принято, и центром магической войны с Яргой стала огромная, площадью не менее двух тысяч квадратных ярдов зала с высоким сводчатым потолком и без окон. Зала располагалась на одном из средних подземных уровней, и ее надежно защищал собственный контур безопасности: и от магической разведки Великих Домов, и на тот случай, если какой-нибудь эксперимент пойдет не так, как запланировано.

В результате пройти в «исследовательский центр» порталом, как любил Сантьяга, не представлялось возможным, и комиссару пришлось на лифте спускаться в подвалы Цитадели, о которых в Тайном Городе рассказывали такое, что Сантьяге самому иногда делалось не по себе, затем долго идти по темному, постепенно сужающемуся коридору, чтобы в итоге оказаться в огромном помещении, одновременно напоминающем взорванный склад компьютерной техники и рабочий кабинет колдуна после обыска. Получившаяся эклектика очень нравилась «ласвегасам» – личным аналитикам комиссара, обожавшим смешивать древнюю магию с современными технологиями, и безумно раздражала консервативных советников Темного Двора.

Свое мнение о царящем в зале бардаке Сантьяга благоразумно держал при себе.

Комиссар постоял у дверей, внимательно оглядывая зал в поисках советников – правила требовали подойти к ним первым, – увидел их рядом с «ласвегасами», вздохнул, предчувствуя скандал, и, подойдя ближе, понял, что не ошибся.

– Добрый день, господа.

Спорщики резко обернулись, только сейчас заметив Сантьягу, после чего Доминга и Тамир Кумар вежливо ответили, а советники невежливо промолчали. Что, впрочем, было ожидаемо.

– Как наши дела? – прежним тоном осведомился комиссар.

– Дела идут прекрасно, однако нам не позволяют правильно питаться, – отрывисто сообщил Доминга. – Мы теряем силы.

– Он пытался есть во время эксперимента. – Один из советников небрежно указал на шаса. Лица высших иерархов Темного Двора скрывали низко надвинутые капюшоны, но по голосу и нервному покачиванию фигур из стороны в сторону Сантьяга понял, что советники возмущены. А если называть вещи своими именами – злятся.

– Экспериментировали вы, а я лишь обеспечивал, – дерзко ответил Тамир, привыкший в случае необходимости прятаться за широкой спиной комиссара.

– Он пытался есть во время обеспечения, – уточнил показания второй советник. – И должен быть наказан.

– Они обратили мой гамбургер в слизь. Я еле руки отмыл!

– Я вернул пищу этого существа в исходное состояние.

– А потом отказались платить за испорченную еду, – добавил Доминга.

Советники помолчали, оценивая неожиданное заявление, после чего первый произнес:

– Думаю, шаса необходимо обезглавить, а нава подвергнуть психологической коррекции. Его еще можно спасти.

Доминга закатил глаза, но промолчал, поскольку точно знал, что угроза исполнена не будет, поскольку советники просили обезглавить шаса с того самого дня, когда Сантьяга свел высших магов Великого Дома и своих лучших помощников в одной лаборатории. В Тамире их раздражало все, начиная от тембра голоса и заканчивая манерой одеваться, в любом его действии они искали «недостаточное усердие», а любую ошибку рассматривали как саботаж. В первый раз Кумара эти требования изрядно напугали, но, убедившись, что Сантьяга относится к пожеланиям высших иерархов без энтузиазма, шас постепенно привык, воспринимал заявления советников как бессмысленные пожелания, но не забывал сооружать на физиономии страдальческое выражение.

Которое стало еще более страдальческим, когда комиссар негромко заметил:

– Я тоже считаю, что есть во время работы – неправильно.

– То есть нам не заплатят? – уточнил Доминга.

– Этот нав слишком много перенял у шасов, – заметил второй советник.

– Лечение будет долгим, – добавил первый.

Комиссар понял, что следующее предложение может вновь оказаться радикальным, движением бровей отослал «ласвегасов» и поинтересовался:

– Как далеко вы продвинулись в исследованиях?

Советники замолчали и вновь стали покачиваться, из чего комиссар сделал вывод, что вопрос им не понравился, а значит, хороших новостей нет.

– «Слово князя» оказалось серьезнее, чем мы ожидали.

– Оно очень сильно воздействует на мозг.

– Мы пока не нашли способ его вычистить.

Они медленно подошли к стеклянному кубу, внутри которого сидел угрюмый чуд, и первый продолжил:

– Мы пробовали множество техник, но все они приводят к смерти носителя.

– Этот пока жив, поскольку мы не завершили эксперимент.

– Но он тоже умрет.

– Вне всяких сомнений.

– Понимаю, – вздохнул комиссар.

Рыжий из стеклянного куба бросил на него преисполненный ненависти взгляд и прошипел грязное ругательство. Потом подумал и рассказал, что сделает с Сантьягой заурд после того, как возглавит Великий Дом Навь. К этому сообщению комиссар отнесся скептически, однако вступать с рабом Ярги в спор не стал.

– Нужны другие носители, – произнес второй советник.

– Их не так просто доставать, – мрачно ответил Сантьяга. – Мы похитили нескольких чудов и людов во время появления Великана – их исчезновение списали на действия мятежных масанов, но я не знаю, когда в следующий раз представится столь же удобный случай.

– Договорись с главами Великих Домов, – предложил первый советник. – Пусть они отдают нам тех, кто слышал «Слово князя».

– Для опытов.

– Возможно, мы сумеем им помочь.

– Возможно.

– Никто на это не пойдет, – качнул головой комиссар.

– Их все равно придется усыпить, – сказал второй советник. – А чем больше носителей мы исследуем, тем выше шанс отыскать способ снять «Слово».

– Это очень сильное заклинание.

– Я знаю, – не стал скрывать Сантьяга. – Но договориться не сумею.

– Жаль, что ты растерял умение общаться с низшими расами.

– Очень жаль.

Разговор можно было заканчивать, но у комиссара оставался еще один вопрос:

– Скажите, для какого аркана может понадобиться сердце воина школы Китано?

И в разговоре вновь возникла пауза.

– Сердце чела, обладающего иммунитетом к магии? – уточнил второй советник.

– Да.

– Интересно, – сказал первый советник.

– Интересно, – сказал второй советник.

И они переглянулись.

– То есть на этот вопрос у вас тоже нет ответа? – понял комиссар.

– Зато он нас заинтересовал.

– Мы будем над ним думать.

– Нам любопытно.

– Рад, что сумел доставить вам это маленькое удовольствие. – Сантьяга вежливо поклонился и отправился к «ласвегасам», в дальний угол зала, который они превратили в филиал своего кабинета, загромоздив электронной аппаратурой и «украсив» пустыми обертками из-под еды и прочим мусором. Советники к этому углу не приближались и даже старались не смотреть в его сторону, а бросив случайный взгляд, немедленно начинали покачиваться, что очень радовало «ласвегасов», и поэтому они старались как можно реже покидать свою «рабочую зону».

Другими словами, идея Сантьяги объединить исследователей под одной крышей оказалась на редкость «продуктивной».

– Что у вас? – поинтересовался комиссар, приближаясь к помощникам.

– Советники не порадовали? – осведомился проницательный Доминга, которого не зря считали лучшим предсказателем Тайного Города.

– Предложили сделать вам лоботомию.

– Сначала меня нужно поймать.

Тамир хмыкнул.

– Я надеялся, вы будете работать вместе, – скупо обронил комиссар.

– Мы работаем.

– Честно, – округлил глаза шас. – Они нам крепко помогли на начальном этапе, но потом, когда начались расчеты и построение математических моделей, они слились.

– Простите, что сделали? – уточнил Сантьяга.

– Им стало скучно, – перевел слова друга Доминга. – Советники очень качественно продумали ход работы, а мы подвели их теоретические выкладки к расчетам, в которых они ничего не смыслят.

– А вы?

– Мы – да, мы смыслим.

– Мы молодцы, неужели вы не знаете? – улыбнулся Тамир. – Не надо рубить мне голову.

Сантьяга посмотрел на шаса и кивнул:

– Я учту ваше пожелание.

Невидимые и стоящие далеко советники, возможно, улыбнулись. Доминга почесал затылок. Тамир вздохнул, он явно ожидал другого ответа, но промолчал.

– Есть успехи?

– И очень серьезные, – сообщил шас, подводя Сантьягу к стенду, к которому был привязан «костюм» – тело чела, которое темные изъяли из фургона Ярги.

«Ласвегасам» требовался опытный образец, и комиссар разумно рассудил, что после всех приключений, которые пережила упакованная в грузовик коллекция первого князя, потеря одного контейнера не покажется подозрительной.

«Костюмом» на сленге называли тело, из которого Ярга неизвестным пока образом удалил личность предыдущего носителя и мог использовать как собственное. Великие Дома такой технологией не обладали, и от «ласвегасов» комиссар ждал если не раскрытия тайны, то хотя бы общего описания процесса.

– Первый вопрос: тело нужно предварительно готовить?

– Особой подготовки не требуется, – тут же ответил Тамир.

– Но ментальную атаку лучше проводить во сне, когда первый владелец не способен защищаться, – вклинился в разговор Доминга. – Наркотики и алкоголь скорее мешают. А вот возбужденное состояние, например в бою, поможет атаке завершиться удачно.

– Как быстро длится процедура?

– Мгновения, – коротко ответил шас.

– Но для бывшего владельца они покажутся долгими часами, – вновь развил тему Доминга. – Полагаю, некоторые особи обладают достаточной ментальной силой, чтобы попытаться защититься от Ярги, но, судя по всему, победа все равно остается за ним.

– Или же Ярга убивает тех, чьим телом он не смог завладеть, – добавил Тамир, задумчиво глядя на безжизненное лицо «куклы». Кожа стала подсыхать, и скоро тело придется вернуть в бак с раствором.

– Что происходит с разумом? – отрывисто спросил комиссар и тут же уточнил: – С первым разумом.

– Он исчезает навсегда, – ответил Доминга.

– Не прячется где-то в глубине «костюма»?

– Нет, – покачал головой предсказатель.

– Увы, это абсолютно точно, – добавил Кумар. – Мы не сможем вернуть тех, кого Ярга забрал.

И теперь уже все посмотрели на «костюм». И пусть когда-то он был «всего лишь» челом, Сантьяга и его помощники прекрасно понимали, что на его месте мог оказаться кто угодно: и ос, и нав. Жестокое оружие первого князя поражало всех разумных.

– Это и есть ваши новости? – тихо осведомился комиссар. – По вашим лицам я понял, что вы припасли для меня кое-что интересное.

– Ну… – протянул Доминга.

– От вас ничего не скроешь, – вздохнул Тамир и медленно продолжил: – Мы провели кое-какие расчеты…

– Я оплачу утраченный гамбургер и добавлю к нему большую пиццу, – улыбнулся Сантьяга, бросив взгляд на часы. – Только не тратьте мое время.

«Ласвегасы» радостно переглянулись, после чего Доминга понизил голос и сообщил:

– Мы знаем, как можно защититься от вторжения первого князя.


* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи 

Красные Шапки 

Москва, Бутово, 14 июля, четверг, 16:09 

Это было волшебно… Похоже на удивительный сон. Или на чудо. Но поскольку сны Копыто перестал видеть еще в отрочестве, а чудес в Южном Форте отродясь не наблюдалось, оставалось лишь одно объяснение: несомненное величие и уникальное мастерство бизнес-тренера!

Потому что на утреннее занятие по мотивационному продвижению записалось – и оплатило полный курс! – в три раза больше «студентов», чем было на первом, пробном, вечернем.

В три раза больше!

Слух о том, что шустрый уйбуй Шибзичей учит становиться великим фюрером, а остальные уйбуи, даже Абажур и Шумер… да что там уйбуи – даже сама Мамаша Дурич, знаменитая наглостью и необузданной хитростью, – даже она сидела спокойно и внимала речам Копыто… эти слухи взорвали размеренную жизнь Форта, неспешно ковыляющую от места преступления к «Средству от перхоти» и обратно, с перерывами на сон. Уникальная возможность мотивировать в себе способности лидера нации и строителя фундаментальных скреп увлекла порывистых дикарей, и те из них, которые ухитрились раздобыть нужную сумму, набились в аудиторию и жадно внимали слегка обалдевшему от такого ажиотажа Копыто.

Остальные облепили окна, стараясь расшифровать льющуюся в зал мудрость по артикуляции.

– Каждый из вас способен на то, на что не способен другой! – верещал Шибзич, изредка утирая вытекающий из-под банданы пот и делая замеченные в бесплатных видосиках жесты. – Каждый умеет другое, и лучше всех! Каждый может сделать из себя то, что я сделаю из вас! Нужно лишь захотеть и помнить правила успеха! Вы помните правила успеха? Повторяйте за мной: «Я могу все!»

– Я могу все! – хором выдохнули будущие великие фюреры.

– Это правило должно идти отсюда. – Копыто приложил руку к груди. – От места, куда втекает наш виски. Оно должно бурлить в вас, как бурлило во мне, когда я сказал Кувалде, что только решительность позволит нам выжить. Сабля и Секира были сильны, за ними стояли легионы отчаянных воинов, но…

Но что было дальше в этой версии истории Красных Шапок, слушатели не узнали: в самый драматический момент, когда вытянувшийся в струну Копыто указывал правой рукой в грязный потолок зала, а левой нащупывал флягу с виски, дверь распахнулась, и учебный процесс прервался явлением вооруженных бойцов, в которых уйбуй Шибзичей мгновенно опознал своих старых подчиненных: тощего скандалиста Иголку и здоровенного Контейнера. И по их физиономиям понял, что назревают неприятности.

– Это еще кто? – недовольно осведомилась Мамаша Дурич, как будто не узнавая бойцов.

– Сюда с оружием нельзя, – буркнул Копыто, который так и не дотянулся до фляги. – Выйдите.

– Мы не учиться, – нагло сообщил Иголка.

– Мы уже все знаем, – поддакнул Контейнер.

– А с оружием пришли, чтобы никто из вас, болванов, не вздумал рыпаться.

– Это, типа, наш вам мотиватор личностного стопа, – добавил здоровяк.

– По ходу, они хотят бесплатно обучиться, – громко предположил Шумер, чем вызвал у «студентов» понятное возмущение.

– Места заняты, – строго сообщила Мамаша. – Пошли вон отсюда!

– Мы же сказали, что не учиться, – напомнил Иголка.

– Потому что у вас денег нет, чтобы на великих фюреров себя мотивировать! – злобно хихикнул Абажур, глядя в окно, на Копыто и на колени Иголки одновременно. – Нищеброды! – и повернулся к присмиревшему коучу: – Копыто, продолжай!

– Он не продолжит.

– Это еще почему?

– Потому что его фюрер зовет, – ответил Иголка и повел перед собой автоматом, давая понять, что дело государственной важности не терпит отлагательств.

– Какой такой фюрер? – не сдержался Шумер.

– Великий, – уточнил Иголка.

– Какой еще великий?

– Настоящий великий, а не тот, которых Копыто делает.

– Или выпекает, – добавил Контейнер. – Как пирожки.

Прозвучало настолько обидно, что Мамаша не испугалась даже наведенного на аудиторию автомата и мрачно прошипела:

– Нас никто не выпекает, мы сами кого хошь выпечем.

Однако особенного впечатления не произвела ни на сокурсников, ни на бойцов.

– И еще велено передать, что вас всех запомнили и записали, – сообщил Иголка, строго оглядывая внезапно притихших «студентов».

– Чем запомнили? – пискнул Шумер.

– Тем, что вам, оказывается, нужен личностный рост, то есть личностное положение вас не устраивает, – объяснил Иголка. – А у нас не любят тех, кого что-то не устраивает, – и кивнул Копыто: – На выход!

Тот мрачно подчинился.

– А вам, «студенты», даю бесплатный пример мотивации: выйдите во двор и сделайте селфи на фоне государственной виселицы, – громко произнес Контейнер. – И когда у вас снова зачешется желание личностного роста, смотрите на фото и думайте о том, что виселице не надо спать и прерываться на обед, у нее не болит голова и она всегда готова слиться с вами в экстазе.

Ответом на плоскую шутку стала гробовая тишина.


///

Исторически сложилось так, что формой правления во всех Великих Домах Тайного Города была монархия. И почти везде – выборная. И в Темном Дворе, и в Ордене, и в Зеленом Доме власть по наследству не передавали, а после смерти главы Великого Дома выбирали нового сюзерена. Причем только у навов определение нового лидера проводилось всеобщим голосованием: в Ордене определять будущего владыку имели право только воины старше пятидесяти лет, а в Зеленом Доме судьбу монархии решал Большой Королевский совет. И примерно таким же образом – в результате выборов – взошел на престол нынешний великий фюрер Красных Шапок одноглазый Кувалда. Показав тем самым, что его семья тоже не чурается демократии и открытости. Правда, высшим проявлением демократии стало устранение во время дебатов всех явных конкурентов, но кого интересуют детали? Выборы были проведены, выборы были признаны состоявшимися, и с тех пор демократия в Южный Форт не забредала. Ну а если забредала, то ее тщательно изучали на предмет смуты, измены и террористической угрозы существующему строю. Для этих целей у Кувалды было достаточно глаз и ушей, которые незамедлительно докладывали главе семьи обо всем подозрительном и тут же – мгновенно! – поведали о странных коучингах, которые учинял то ли верный, то ли продавшийся Копыто в самой печени Южного Форта – рядом со «Средством от перхоти».

Однако первые доносы, поступившие прошлым вечером, великий фюрер благодушно пропустил мимо ушей, логично рассудив, что сородичи – натуры увлекающиеся, на новое падкие, очередную выдумку Копыто они пропустить не могут, но говорильня им быстро наскучит. Решив так, Кувалда спокойно лег спать, спокойно проснулся, спокойно позавтракал любимым «бимом», а наливая второй стакан, выглянул в окно и поперхнулся, увидев толпу во дворе, и сначала даже решил, что у мусорной кучи созрела междоусобица, а он ни сном ни духом. Потом разобрался, сообразил, чт


убрать рекламу


о народ облепил окна коучинга, потребовал у подчиненных объяснений, узнал, что все вчерашние студенты продолжили занятия, да к тому же к ним присоединилось с десяток новичков, и велел принять меры. Меры были приняты, и мотивирующий специалист оказался на самом верху Фюрерской башни.

– Ты что, сука, измену замыслил?! – рявкнул одноглазый на вбежавшего в кабинет Копыто.

Ну, как вбежавшего… Уйбуй не собирался проявлять верноподданное рвение и не помчался навстречу лидеру, подбрасывая на ходу бандану: просто Контейнер так грубо втолкнул его в дверь, что Копыто пришлось пробежаться, чтобы устоять, и остановиться он сумел лишь в двух шагах от кресла Кувалды. А остановившись, привычно начал:

– Привет, твое великофюрерское величество…

– Рот закрой! – велел лидер нации.

– Что?

– Рот!

– Кому?

– Себе, уроф! – взорвался одноглазый. – Изменник буйный! Погибели моей жажфешь?

Кувалда изрядно шепелявил, не выговаривал букву «д», однако подданные его прекрасно понимали. Особенно когда великий фюрер изволили гневаться.

– Никогда! – заявил Копыто, верноподданно бледнея под взором единственного и очень злого глаза. – Как я могу?

– Как все могут! Сегофня улыбаются в фесны, а завтра в спину скалятся, суки, – поведал Кувалда нехитрую, но жизненную истину. – Все вы, сволочи, только того и жажфете!

– Чего?

– Не фожфешься! – И глава семьи свернул уйбую фигу.

В ответ уйбуй пожал плечами:

– Хорошо еще, что скалятся, а не стреляют.

И тем усилил подозрения собеседника.

– Откуфа тебе знать? – прищурился Кувалда.

– Я не стану, – пообещал уйбуй.

– Скалиться?

– Стрелять.

– Откуфа мне знать?

– Со мной теперь вообще все ясно. – Копыто подбоченился. – Я теперь коуч личностного тренинга и мотивировочного роста. Могу внезапно раскрыть талант путем анализа и научить улыбаться и делаться умнее.

– Фелаться что?

– Делаться умнее.

– Это как? – не понял национальный лидер.

– Только за деньги.

– Мне этого не нафо.

– Как знаешь, – протянул Копыто, машинально начиная маркетинговое оболванивание. – А то я могу провести для тебя VIP-тренинг углубления личности с девиацией в адрес раскрытия чакр.

– Что? – вновь затормозил великий фюрер.

– Раскрытия чакр духовности и знания.

Убедившись, что расслышал правильно, Кувалда громко и замысловато выругался, закончив политическую мысль фразой:

– Мля, Копыто, ты реально заговариваешься, как то ферево…

– Ты видел говорящее дерево? – с уважением поинтересовался уйбуй.

– Как то тупое Ферево, которое я вчера велел повесить, – сообщил великий фюрер. И пояснил: – Ферево – это фурак-уйбуй из Гниличей, понял? Его так звали – Ферево. Он тоже что-то невменяемое бормотал и повизгивал.

Обдумав все как следует, Копыто счел за благо промолчать и никак не комментировать высказывание сюзерена и благодетеля: ни словами, ни повизгиваниями. А Кувалда, в свою очередь, потер единственный глаз и велел:

– Сознавайся, сука.

– В чем? – выдохнул уйбуй и вылупился на руководство так, что стало ясно: вину признать готов. Пусть скажут какую.

– Сознавайся, чему ты их учишь? – приказал великий фюрер, располагаясь в кресле.

– Я их мотивирую и личностно развиваю, – доложил Копыто.

Пока все звучало пристойно, поэтому следующий вопрос был задан столь же спокойным тоном:

– Откуфа ты этому научился?

– Прочитал методичку у шасов.

– Ты умеешь читать?

– Иногда приходится.

– Чтение – зло, – припомнил старую аксиому Кувалда. – Лучше в игру на телефоне поиграй.

– Но я же не знал, что так все обернется, – развел руками Копыто. – Думал, денег поднять немного.

– Потому что фальше фенег не вифишь ничего, нет в тебе стратегического мышления и вообще, – наставительно поведал одноглазый. И осведомился: – Чему ты их учишь?

– Как стать великим фюрером.

Смелое, а главное, честное заявление вызвало у великого фюрера понятную оторопь. Кувалда думал, что предательский Копыто начнет юлить и елозить, пытаясь убедить его в своей искренней невиновности, поэтому резкий, как диарея, ответ, вызвал у вождя заминку и заставил глупо переспросить:

– Серьезно?

– А то. – Копыто вновь подбоченился. – Иначе бы они не заплатили.

Что такое реклама, Кувалда понимал, однако сейчас его гораздо больше интересовало другое.

– А ты умеешь? – уточнил он.

– Что умею? – не понял уйбуй.

– Становиться великим фюрером.

– Если бы я умел становиться великим фюрером, я бы стал великим фюрером, каждое утро завтракал вискарем, а не думал, где его добыть разными способами, – тут же ответил Копыто. – И один из этих способов такой: я учу их становиться великим фюрером.

– Но ты же сам не умеешь! – выдавил из себя Кувалда и потряс головой.

Говоря откровенно, повседневная жизнь Красных Шапок представляла собой движущиеся картинки театра абсурда в интерпретации Иеронима Босха – и это даже без включенного звука. Когда же появлялась аудиодорожка, уровень сюрреализма поднимался настолько высоко, что некоторые особенности существования дикарей не могли осознать даже навы, но сейчас Кувалде показалось, что он пробил копчиком дно и продолжил падение.

– Как ты можешь чему-то учить, если сам не умеешь?

– Но ведь я был с тобой, когда ты стал великим фюрером, – парировал Копыто.

– И что?

– И то: расскажу то, чего видел, поведаю о своих переживаниях, отыщу их отзвуки в сердцах слушателей, навешаю лапши из методички по психологии толпы и…

– И они тебе за это платят?

– Очень много, – не стал скрывать уйбуй. И неожиданно ударился в философию: – Эх, твое великофюрерство, твое великофюрерство… Жизнь слишком коротка, чтобы учиться чему-нибудь по-настоящему. Вот навам хорошо, они хоть три университета могут закончить и все запомнить, а нам некогда – нам жить надо, поэтому я учу их тому, чему они хотят учиться, но никогда не смогут.

– Но вефь они знают, что ты никогфа не был великим фюрером, – продолжил одноглазый, изо всех сил пытаясь вернуться в ту реальность, которая казалась ему правильной.

– Знают, – подтвердил Копыто.

– И что?

– И ничего. Еще они знают, что я был рядом с великим фюрером, а они нет, поэтому ценность моих слов становится огромной, – ведь я обладаю колоссальным опытом.

– Мля… – Кувалда развел руками, потом крякнул, потом снова развел руками, достал из кармана кожаных штанов плоскую фляжку и сделал большой глоток виски. Копыто, который понял, что угощать его одноглазый не собирается, повторил маневр вождя, только без разведения рук и кряканья.

Почти минуту в кабинете великого фюрера царила тишина. Дикари выпивали и думали. О чем они думали, было непонятно, поэтому в конце концов Кувалде это надоело, и он задал очевидный вопрос:

– Почему?

Копыто прекрасно понял старинного товарища:

– Потому, что они идиоты.

Ответ показал, что уйбуй Шибзич разобрался в жизни несколько лучше великого фюрера Шибзича… Однако следующая фраза Кувалды дала понять, что так только показалось.

– Я знаю, – вздохнул одноглазый, вертя в руках фляжку.

– Надо использовать то, что они идиоты, и тогда станешь богатым, – продолжил Копыто, который еще не сообразил, что пришла пора заткнуться.

– Ты что, шасу какому-то огороф копал? – прищурился одноглазый.

– В сарае у него сидел, – не стал врать уйбуй. – От тебя прятался.

– Я тебя не искал.

– Я уже знаю.

– То есть ты тоже ифиот?

– Случается.

Оспорить это утверждение не представлялось возможным.

– То есть ты нашел в сарае метофичку, прочитал ее и понял, что нужно устроить коучинг для неучей? – в очередной раз переспросил великий фюрер, пытаясь как можно лучше разобраться с проникшей в Форт заразой и понять, что с ней делать.

– Я еще на лекции по личностному росту был, вчера заехал, прямо из сарая, только она какая-то длинная получилась и нудная, – сообщил Копыто. – Я уснул почти сразу, а когда проснулся, он говорит: все вокруг – идиоты. И так мне эта фраза в душу запала…

– Я вижу, что запала. – Кувалда вновь глотнул виски. – Еще чего на лекции было?

– Еще мы немного руками размахивали, – ответил Копыто, припоминая скачанный из сети видосик. – Там надо на некоторых словах руками размахивать.

– Чтобы согреться?

– Чтобы единиться.

– Зачем?

– Чтобы личности пышнее расцветали.

– Помогло?

– Как видишь.

– Значит, помогло, – резюмировал великий фюрер, допивая виски.

– Я пойду? – неуверенно спросил Копыто, обрадованный тем, что Кувалда, кажется, перестал подозревать измену.

– Ифи, – махнул рукой Кувалда. – Только чтобы лекций твоих я больше в Южном Форте не слышал.

– Почему?

– Потому что нароф у нас пофатливый, наслушается тебя, бестолкового, фа и решит, что может стать великим фюрером, хотя не умеет, – разъяснил одноглазый. – Начнется смута и глупость, а то и революция, потому что кажфый захочет личностно вырасти, а расти им некуфа. Фа и не нафо им расти, а нафо жить и платить налоги. Так понятно?

Впрочем, ничего другого Копыто от встречи не ждал, поскольку консервативные ценности великого фюрера были ему хорошо известны: ничего не должно меняться, потому что изменения грозят лично великому фюреру неприятными потрясениями. Одноглазый требовал стабильности, перечить ему было опасно, однако один вопрос следовало прояснить.

– Они деньги взад потребуют, – проныл уйбуй в надежде выудить из семейного бюджета компенсацию.

Но не получилось.

– А ты сбеги, – посоветовал Кувалда. – Ты всегфа сбегаешь и прячешься.

– Это я умею, – согласился Копыто.

– Я знаю.

– Прямо сейчас сбегать?

– Когфа хочешь.

– Э-э… – Уйбуй почесал под банданой. – А когда деньги закончатся, что я буду делать?

– Прифумай коучинг для челов, – хмыкнул великий фюрер. – Срефи них фураков много, обязательно тебе заплатят. А моим поффанным головы больше не фури, чтобы мне их вешать не пришлось.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

14 июля, четверг, 18:37 

– Ты не боишься встречаться со мной один на один? – криво улыбнувшись, спросила Дагни.

– Почему я должен бояться? – удивился Франц де Гир.

– А почему меня постоянно охраняют? – вопросом на вопрос ответила рыжая. – Наверное, потому, что я непредсказуема и опасна?

– Нет, наверное, потому, что твоей крови хотят и темные, и зеленые, и, если я не буду делать вид, что ты заключенная, возникнут серьезные проблемы, – ответил Франц.

– У кого?

– У всех.

– Да. – Девушка несколько секунд яростно смотрела на великого магистра, затем повторила: – Да, – вздохнула и закончила совсем другим тоном: – Ты прав, извини, – признавая, что погорячилась.

Они встретились в личном кабинете Франца… ну, как встретились: Дагни в него доставили, не спрашивая, хочет она того или нет, а де Гир ее ждал.

Кабинет оказался небольшим, уютным, заставленным книжными шкафами и лишенным каких бы то ни было современных гаджетов: ни компьютеров, ни планшетов, и даже смартфон, как поняла девушка, отец оставил за дверью. Комната была надежно защищена от вторжения, а приватность беседы гарантировала черная пирамидка навского оберега, которую Франц активировал после того, как гвардейцы закрыли дверь, оставив их в наглухо защищенной, непрослушиваемой комнате.

Собственно, об этом Дагни и пошутила. Но когда поняла, что едва не обидела отца, сменила тон и тихо спросила:

– Мы наконец-то можем поговорить?

– Рано или поздно мы должны были поговорить.

– Ты мне ничего не должен.

– Я знаю, – наверное, чуть жестче, чем следовало, ответил Франц. – Мне не за что просить прощения, потому что я о тебе не знал. А если бы знал…

Он не сбился, просто замолчал. Было видно, что он много раз прокручивал в голове разговор с дочерью, обязательно доходил до этих слов и не знал, как продолжить фразу. Очень хотелось ее замять, но Франц должен был произнести эти слова.

Обязательно.

– Что бы изменилось, знай ты обо мне? – грустно улыбнулась девушка, помогая отцу выйти из ловушки, в которую он сам себя загнал. – Ты всю жизнь шел к трону, не рвался, нет. Я знаю, что ты двигался к короне честно, искренне желая служить Чуди. Ты мечтал отдать Великому Дому всего себя, и твоя мечта осуществилась. Ты получил то, чего хотел больше всего на свете. И ты не стал бы ничего менять из-за меня.

– Я…

– Нет, я не повторяю чужие слова, – поспешила уточнить Дагни. – Мама тебя любила и рассказывала о тебе только хорошее. И это я говорю не для того, чтобы тебя разжалобить, и уж тем более не в укор. Я рассказываю то, что есть… что было. И мы оба понимаем, что я права: знай ты обо мне, ничего бы не изменилось.

– В таком случае зачем ты пришла?

Они не были похожи: Дагни – хрупкая, тоненькая, с узким лицом, Франц – большой и мощный, разве что оба рыжие… И еще – глаза. Взгляд карих чудских глаз их роднил… не сами глаза: разрез был разным, а именно взгляд: отец и дочь смотрели на мир одинаково.

– Я всю жизнь пыталась представить, какой ты, – неожиданно поведала Дагни, свободно откидываясь на спинку кресла. – Сначала – пыталась представить тебя внешне. Будучи маленькой девочкой, я воображала себе очень высокого и необычайно сильного рыцаря, полностью закованного в доспехи и обязательно – на горячем жеребце. Почему-то я не могла представить тебя пешим или сидящим в кресле… – Она с улыбкой посмотрела на отца. – Потом, когда я увидела твои фото, послушала твои выступления и посмотрела на тебя, мне стало интересно, какой ты внутри. Я захотела узнать, носишь ли ты маску, как большинство людей…

– Я не чел, – напомнил де Гир.

– …Или ты действительно упорный, целеустремленный и почти бесчувственный. Но, как ты знаешь, я не могла появиться в Тайном Городе, не могла прийти к тебе и сказать…

– Сейчас об этом говорить бессмысленно, – обронил Франц. – Все твои переживания остались в прошлом, ты изменилась, и ты в Тайном Городе… – И вдруг он хлестко выпалил: – Ты пришла по приказу?

– Ты меня не обидел, – заметила Дагни. – И не обидишь.

– На правду не обижаются.

– Это лишь часть правды.

– В чем же заключается остальное?

– В том, что я не могла явиться к тебе, не изменившись.

Де Гир мгновенно понял, что дочь права, но не мог не попытаться парировать:

– Неужели?

И увидел на ее тонких губах призрак улыбки:

– Скажи, что бы ты сделал, если бы узнал о моем существовании до того, как заурд превратил меня в Заклинателя?

Франц не ответил. Но и взгляд не отвел. Промолчал, потому что у него не было ответа на этот вопрос, но он точно знал, что тот ответ, в который верила дочь, – неправильный.

– Скорее всего, убил бы, ведь так? – продолжила Дагни. – Скорее всего… И я тебя не виню, отец, ведь закон придумал не ты. Но ты из тех, кто законы соблюдает, я знаю. За это тебя уважают… И не ты придумал эту мерзкую кличку – прилипала… не ты… но ты… – Теперь она хлестала де Гира словами. – Ты и сейчас убил бы меня, но боишься, что в отместку Ярга расскажет Тайному Городу правду о моем происхождении и по твоей репутации будет нанесен такой удар, от которого ты не оправишься. Поэтому ты мучаешься, отец, и ты растерян.

– Ты ненавидишь меня, основываясь на предположении, – хрипло ответил великий магистр. – Ненавидишь заочно. За то, что я не сделал, а тебе лишь кажется, что я сделал бы это.

Он приложил все силы, чтобы фраза прозвучала уверенно, и у него получилось.

– В чем я не права? – заинтересовалась девушка.

– Ты до сих пор жива.

– Теперь меня трудно убить, – напомнила Дагни. – Как раз сегодня я демонстрировала свои способности на «боевой сессии», можешь посмотреть видео.

– Уже посмотрел.

– И как?

– Тебя трудно убить, но ты недооцениваешь меня.

– Допустим, – чуть поколебавшись, признала рыжая.

– Что же касается твоего происхождения, оно по мне не ударит, потому что Ярга не сможет доказать главного – что я все эти годы знал о твоем существовании, – по-настоящему спокойно продолжил Франц, которому удалось взять себя в руки. – Если я тебя убью сейчас, то сам объясню это твоим происхождением. Чуды примут мое решение с пониманием, твоя смерть укрепит мою репутацию приверженца закона, пусть неимоверно жесткого, зато справедливого. Что же касается зеленых и темных, их полностью удовлетворит твоя смерть. Они, конечно, выразят ритуальное неудовольствие, но именно твое происхождение заставит их заткнуться. Так что, дочь, ты ошибаешься в главном: убить тебя – самый простой для меня выход.

И договаривая последние слова, Франц разглядел в глазах Дагни то, на что надеялся, – сомнения. И поздравил себя с тем, что ухитрился проделать в воздвигнутой Яргой стене первую трещину.

– Почему же не убил? – тихо спросила девушка.

– Потому, что Ярга добился своей цели – сломал меня, – честно ответил де Гир. – И растерян я не потому, что не знаю, как выкрутиться, а потому, что понятия не имею, как тебя спасти.

– Не сломал, – едва слышно поправила отца Дагни. – Скорее, нащупал болезненную точку.

– Тебе это приятно?

– Я не хочу ставить тебя на колени, если ты об этом, – вздохнула рыжая. – Но я хочу жить и не стыжусь в этом признаваться: я хочу жить. – Она помолчала, разглядывая кольца, украшающие пальцы, и продолжила примерно через полминуты: – Я с детства знала, что приговорена. Не за содеянное, а за то, что стала плодом любви. Когда я осознала, что приговорена к смерти, сначала мне стало страшно, до ужаса страшно, я не могла заснуть без таблеток. Но потом, ты удивишься, потом я свыклась с этой мыслью. Мне было восемь лет, я знала, что однажды меня убьют, и мне стало плевать на это. Мне было всего лишь восемь…

Франц вздохнул, но промолчал. Сказать ему было нечего.

– Когда подросла, все снова поменялось. Мне не стало страшно, я просто захотела жить. Ты когда-нибудь испытывал это чувство: желание жить? Ничего сложного – просто жить! Не уверена, что ты понимаешь… Ты тратил свое время на борьбу, постоянно к чему-то стремился, чего-то добивался, а ведь в действительности все очень просто: жить. Само по себе это очень важно и ценно: ходить, лежать, нюхать цветы, слушать музыку, смеяться… Я захотела жить, папа, и мне стало обидно от мысли, что кто-то решает, когда и за что я должна умереть. Мне стало обидно, что убить меня собираются не за содеянное, а за то, что я есть. – Дагни выдержала паузу. – И вот тогда ко мне явился Ярга.

– И предложил спасение?

– Он предложил шанс, – уточнила рыжая. – Заурд не из тех, кто спасает или вытирает сопли. Он предложил не спасение, а сделку: я получаю шанс, он – сторонника.

– Он даже не стал читать тебе «Слово князя», – заметил де Гир. – Ярга настолько тебе доверяет?

– Он боялся, что «Слово» окажется несовместимым с положением Заклинателя, – объяснила девушка.

– Предусмотрительно.

– Он такой.

– И ты решила послушать Яргу, – протянул великий магистр.

И тут же укорил себя за не вовремя сорвавшуюся с языка фразу.

– У меня был выбор? – подняла брови Дагни.

– Прости…

Но девушка не обиделась и не оскорбилась, она не сомневалась в правильности принятого некогда решения и была готова его отстаивать:

– Но ведь ты идешь на сделки с навами, не так ли? А чем Ярга от них отличается? Ничем. Он такой же темный, как Сантьяга, может, чуть темнее, но все недостатки навов и все их достоинства в нем есть. Он не нытик, ему чуждо сострадание, но он справедлив и честен в сделках. Если заурд дает слово – он его держит, когда заурд объявляет условия – он ничего не утаивает. Он сказал, что я никогда не стану ему ровней, но достаточно побыть рядом с ним, чтобы осознать эту простую истину. Он сказал, что ему плевать на тех, кто ниже. И это было очевидно. Вы, чуды, трясетесь над своей кровью, готовы убить меня за то, что я похожа на тебя, а не на мать, – а он смеется над вами.

– Потому что у темных нет полукровок.

Но Дагни не услышала.

– Заурд сказал, что я смогу защитить себя, и не обманул, я могу убить любого из вас: командора войны, жрицу, нава – кого угодно. И я не хвастаюсь.

– Я знаю.

– Заурд сказал, что я могу быть кем угодно, владеть любой силой, уехать на край света, но пока есть Тайный Город, не смогу спать спокойно. Заурд сказал, что ни я, ни мои дети, никто из нас не сможет жить в мире. И лишь разрушив ваше общество и изменив ваши законы, я смогу избавиться от страха смерти.

– Тебе ничего не грозит, пока о тебе никто не знает.

– Разве это справедливо?! – не сдержала восклицания Дагни. – Ко мне? К другим, таким же, как я? В чем наша вина, папа? Чем мы провинились?

– Разве Ярга думает обо всех?

– В его империи кровь не будет иметь значения.

– Если это не кровь нава, – жестко уточнил Франц. – Ярга строит не идеальное общество, а темную империю, в которой все, кроме навов, будут находиться в положении рабов.

– А сейчас…

Однако великий магистр не позволил себя перебить.

– А сейчас мы на равных, кем бы навы себя ни считали, – резко ответил он, глядя дочери в глаза. – Может, каждый нав по отдельности и превосходит выходцев из других семей, но Людь и Чудь называются Великими не из вежливости, а потому, что Навь ничего не способна с нами поделать. Ничего. И так должно оставаться.

Он стукнул кулаком по столу, однако видимого эффекта не добился.

– Вы постоянно грызетесь между собой, – угрюмо напомнила рыжая.

– А при Ярге надсмотрщики будут просто убивать провинившихся. Насилия не избежать, дочь, ни одно государство не способно жить без насилия.

Она молчала, но Франц не понял, чем закончился их разговор, появились ли в стене новые трещины, и поэтому продолжил:

– Ты ведь понимаешь, что Ярга не знал, как я поступлю? – произнес он, продолжая смотреть Дагни в глаза. – Сейчас мы имеем то, что имеем: я поддался слабости и думаю лишь о том, как тебя спасти, но ведь я мог остаться верным закону и приказать убить тебя. Ярга отправил тебя на смерть.

– Заурд говорил, что план достаточно рискованный, – не стала скрывать рыжая.

– Слишком рискованный.

– Но ведь я жива. – Она передернула худенькими плечами и улыбнулась.

А потом поднялась, показывая, что хочет завершить разговор.

– Ты даже не представляешь, перед каким выбором я оказался, – произнес оставшийся в кресле де Гир.

– Представляю, – вдруг ответила ему дочь. – Когда мы продумывали операцию, заурд подробно рассказал, что будет, но… Но он во многом ошибся. Ты оказался гораздо лучше, чем о тебе говорил Ярга.

И не дожидаясь ответа, покинула кабинет.


* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь 

Москва, Лосиный Остров, 

14 июля, четверг, 18:52 

Что может быть хуже недоверия? Только тотальное недоверие. Гнетущее, убивающее понимание того, что никому вокруг нельзя верить. Холод в груди, когда приходится поворачиваться спиной даже к собственным телохранителям. Чувство жгучего стыда, когда, ложась спать, ты вынуждена наводить мощнейшие защитные заклинания – изнутри. И унижение от того, что перестала получать оргазм даже в объятиях молодого, горячего и умелого любовника, потому что каждую секунду ждешь удара.

Что может быть хуже?

Всеведа прекрасно понимала, что не вызывает теплых чувств у подданных. Ее не могли прямо обвинить в предательстве – для этого она была слишком умна, осторожна и тщательно продумывала каждый шаг, ее не могли даже обвинить в намеренных интригах, приведших к смерти королевы Всеславы и потрясениям в Великом Доме, но ее не любили. Наверное, подсознательно. Не было в ней ни грана жизненной энергии и озорства предыдущей королевы. Не было в ней тепла, в котором так нуждались подданные после кровавых междоусобиц.

И все знали, что, если Всеведа умрет, плакать никто не будет.

Врагов, готовых сделать так, чтобы она не слишком задержалась на этом свете, у Берегини было предостаточно, а вот друзей или хотя бы верных соратников с каждым днем становилось меньше. В тщательно разработанные планы закрадывались досадные ошибки, возникали неучтенные обстоятельства, враги ухитрялись наносить внезапные и болезненные удары, а платить за все приходилось кровью – когда на кону власть, даже золото теряет привычную цену.

Вот и получилось, что многие ведьмы, с которыми Всеведа начинала восхождение к вершинам власти, погибли, замену им отыскать не удалось, а оставшиеся в строю вызывали подозрения… или сомнения…

Что может быть хуже?

И единственной помощницей, на кого Берегиня до сих пор могла положиться, оставалась верная Ванда, воевода «секретного» полка, цепкая и очень умная ведьма, однажды выбравшая Всеведу лидером и никогда ей не изменявшая.

– Посмотри вверх. – Ванда послушно исполнила распоряжение сидящей напротив Берегини. – Голова кружится?

– Нет… уже нет.

– Вот и хорошо. – Всеведа ласково провела рукой по щеке воеводы. – Все в порядке.

Проверка ауры была довольно быстрой, простой, но неприятной процедурой. С ее помощью нельзя было узнать личную информацию, поскольку память не затрагивалась, но проверяющий прикасался к самому естеству объекта и грубо прощупывал душу, оставляя на ней отпечатки своего любопытства.

– Извини, Ванда.

– Ты должна так поступать, Всеведа, я все понимаю.

– У меня развивается паранойя, – вымученно улыбнулась Берегиня. – Я чувствую… не знаю, а именно чувствую, что Ярга заторопился, и боюсь, что он начнет оболванивать всех, без разбора.

То есть читать всем «Слово князя».

– Насколько я понимаю, после оболванивания все остается по-прежнему, – неожиданно для Всеведы произнесла Ванда. – Память, эмоции, чувства – все прежнее, только добавляется любовь к заурду.

– Рабская преданность, – уточнила Берегиня. – Разве этого мало?

Ей было дико и страшно думать, что однажды заурд обратит и ее. Чтобы знать, что это еще не произошло, Всеведа научила себя ненавидеть Яргу. И оттачивала это чувство каждый день.

– Рабы не помнят, что им привили обожание, – вздохнула Ванда. – Им кажется, что они всегда любили заурда, и тем они счастливы…

– Но не свободны.

– Все живут в рамках каких-то правил, – пожала плечами «секретная» воевода. – Даже мы.

– Мы используем правила, чтобы делать то, что считаем нужным, – убежденно произнесла Берегиня. Очень горячо произнесла. – Мы сами себе хозяйки, и это единственное, что имеет значение. До тех пор, пока мы самостоятельно принимаем решения, мы живы. Потом – смерть.

– Я рада, что для тебя это настолько важно, – серьезно ответила Ванда. – Это значит, что я не ошиблась и иду за тем, за кем должна идти, за кем нужно идти.

А учитывая, что ведьмы ставили на кон свои жизни, ошибка могла обойтись очень дорого.

– Спасибо. – Всеведа вновь погладила подругу по щеке и перешла к делам: – Ты провела расследование?

– Тебе не понравится результат, – вздохнула воевода.

– Говори, – помрачнела Берегиня.

– Ярга это делает: обращает людов «Словом князя», – негромко доложила Ванда. – Он осторожен и ограничивается средним звеном: обер-воеводы, вице-воеводы, десятники… мужчины и женщины… Рабов у него пока не очень много, но они есть почти во всех дружинах.

– И среди Дочерей Журавля?

– Увы.

– Зарина? – после короткой паузы спросила Берегиня.

Очень осторожно спросила, в надежде на отрицательный ответ, и «секретная» не подвела.

– Уверена, что нет, – твердо произнесла Ванда. – И еще уверена, что никого из нас он пока трогать не станет: мы высоко летаем и постоянно на виду друг у друга, если узнаем, что кого-то из нас оболванили, взаимному доверию придет конец.

– Логично, – согласилась Всеведа.

– Однако в нашем маленьком коллективе есть предатель, – продолжила Ванда. – Кое-кто помогает Ярге: приводит к нему жертв, пользуясь своим авторитетом…

– Кто? – перебила подругу Берегиня.

– Яронега, – жестко ответила Ванда.

– Уверена? – выдохнула Всеведа.

– Вариантов ровно два: или она, или я, – спокойно ответила воевода. И поспешила объясниться: – При всем уважении, Всеведа, три оставшиеся сестры умом не блещут, и сейчас Ярге от них проку не будет.

– Ему как раз нужны послушные.

– Потом, – уточнила Ванда. – Сейчас, когда война в разгаре и нужно постоянно реагировать на вызовы, Ярге нужны умные и смелые. А главное – имеющие авторитет среди людов.

– Ты или Яронега, – кивнула Берегиня.

– Предательница одна из нас, – подтвердила «секретная». – Но я могу доказать свою непричастность.

– Скажем просто: я тебе верю, – тихо произнесла Всеведа. – Потому что если в этом проклятом мире я и могу кому-то верить, то лишь тебе. А если я не могу верить никому, даже тебе, то все, что мы делаем, не имеет смысла: мы исполним мечту, но радости не получим.

Ванда кивнула, пораженная неожиданным откровением подруги, и в тон ей продолжила:

– Я не хочу становиться королевой. – В этом Берегиня не сомневалась, поскольку абсолютно точно знала, что воевода – классический, а главное – идеальный «серый кардинал» – и получает удовольствие от теневой власти. – К тому же, в отличие от Яронеги, я прекрасно понимаю, что по окончании войны Ярга нас прикончит.

– Или обратит.

– Обратит он остальных, а нас – прикончит.

– Почему не оставит обращенными? – заинтересовалась Всеведа.

– Ему доставит удовольствие наша смерть. А рабов он презирает, и если мы с тобой тихо умрем в положенный срок, он об этом даже не узнает. – Ванда покачала головой. – Так что, Всеведа, мы с тобой приговорены.

Женщины помолчали, глядя друг на друга, а затем Берегиня сказала:

– Весь Зеленый Дом приговорен.

Ванда кивнула.

<
убрать рекламу


p>– Я этого не хочу, – продолжила Всеведа.

– Но мы много для этого сделали, – грустно улыбнулась воевода.

– До сих пор нас с тобой можно обвинить лишь в организации дворцового переворота с привлечением наемника, – произнесла Берегиня.

– Очень сильного наемника, – добавила Ванда.

– Это неважно, – сухо возразила Всеведа. – Важно то, что наш наемник не должен заполучить власть над Зеленым Домом. Мы не можем позволить, чтобы на трон села его марионетка, потому что у меня есть доступ к запрещенным заклинаниям, я могу говорить с Яргой если не на равных, то с позиции силы. Но если он прочитает «Слово» жрицам и королеве, Зеленый Дом падет. – Берегиня помолчала. – Я этого не допущу.

– Начнем игру против темного? – одними губами, замирая от давным-давно позабытого чувства страха, спросила Ванда.

И услышала в ответ жесткое:

– У нас нет другого выхода.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

14 июля, четверг, 19:19 

Она не солгала: Франц действительно оказался лучше, чем говорил Ярга.

И Франц сумел ее удивить, поскольку заурд считал, что с вероятностью восемьдесят процентов великий магистр попытается устранить неудобную дочь. Не потерпит рядом с собой прилипалу, способную бросить на него тень. Даже не тень – тьму. Потому что в выкладках де Гира была одна очень важная неувязка, от которой он попытался отмахнуться: никто не поверит, что Франц не знал о дочери. Точнее, поверили бы, убей он ее сразу, но теперь, точно зная, кто такая Дагни, и продолжая молчать, Франц сам себя лишил возможности встать в позицию «Я ничего не знал». И отговорки, что он-де хотел исследовать Заклинателя, ему не помогут: ибо речь шла о прилипале.

О той, чьей смерти закон требовал с беспощадной однозначностью.

«Он не захочет тебя отдавать, – сказал Ярга. – Но ты ему мешаешь. Сильно мешаешь, поскольку вносишь сумятицу в жизнь Тайного Города. Ты становишься поводом для войны, а значит, он не сможет тебя сохранить – для этого он слишком верен Чуди. И значит…»

«Меня нужно устранить».

«Верно».

Дагни промолчала, позволяя заурду самому закончить мысль.

«Как только он попытается тебя убить, он окажется в нашей власти».

Это было не совсем то, что хотела услышать девушка, и она вопросительно подняла брови:

«А если у него получится?»

«Джинны тебе помогут, – уверенно ответил первый князь. – Они никогда не спят».

И рыжая, поколебавшись, кивнула.

Ее воины умели чуть больше, чем она рассказала чудам: были чуть быстрее, чем она показывала, чуть сильнее, чем определили исследователи, и им требовалось чуть меньше магической энергии, чем чуды рассчитали. Дагни старательно берегла крохи энергии, которые оставались в ней после «сессий», и, ложась спать, всегда вызывала джинна-стражника, но не выпускала его, а оставляла в бесчисленных кольцах: таким образом он расходовал меньше энергии, и его не могли почувствовать следящие за апартаментами охранники.

Джинны верно хранили Заклинателя, однако отец оказался лучше, чем говорил Ярга. Не отдал дочь навам или людам. Не попытался убить. Было видно, что принятое решение дается Францу неимоверно тяжело, но отступать он не собирается и действительно делает все ради ее спасения.

И Дагни впервые подумала, что он, возможно, действительно не плох.

И не только он…

Странно, но, превратившись в Заклинателя, в беспощадную машину убийств, как ее назвали и чуды, и журналисты «Тиградком», и другие обитатели Тайного Города, девушка вдруг обрела чувства. Наверное, потому, что, обретя силу, Дагни избавилась от страха смерти, который преследовал ее с детства, получила возможность не только защищаться, но и нападать. Она не стала агрессивной, но связываться с ней было опасно.

И приобретенная жесткость странным образом уживалась в душе девушки с искренним теплом, ведь в противном случае она ни за что не поступила бы так с Артемом…

Артем…

Чертов Артем…

Заурядный чел-наемник, которого они с Яргой планировали использовать и подставить. По их первоначальному плану, нужно было позволить чудам казнить его и лишь после этого явиться в Замок: в этом случае у навов появился бы дополнительный повод для раздражения, но Дагни не смогла. Пришла раньше и тем спасла наемнику жизнь. Но ничего ему не сказала.

Ярга, конечно, ругался, но, судя по всему, не удивился. Похоже, первый князь разобрался в ней лучше, чем она разобралась в себе.

И поэтому Дагни беспокоил его следующий ход. Что сделает Ярга? Не получится ли так, что его следует опасаться больше, чем Франца? Вдруг он решит раскрыть ее подноготную чудам, и тогда… Тогда великий магистр падет, ее убьют, она никогда больше не увидит Артема, и…

И стоя у выходящего на проспект Вернадского окна, Дагни неожиданно поняла, что сила, победившая страх смерти, подарила ей возможность мечтать: о доме, которого у нее никогда не было, и о семье, которую она недавно потеряла. Она лишилась матери, но может обрести отца. И еще, возможно…

– Все это глупо, – прошептала Дагни, вспоминая Артема. – Все это глупо, глупо…

И улыбнулась.


* * *

частный жилой дом 

США, окрестности Бостона, 

14 июля, четверг, 23:56 (время местное) 

Тереза Берди родилась некрасивой.

Такое, безусловно, случается, и даже с женщинами случается, сколь ни печально это признавать, и, что еще печальнее, иногда приводит к затяжным депрессиям, но… Но будем откровенны: красота далеко не всегда гарантирует счастливую жизнь и безмятежное будущее. Красота становится страшной силой, если к ней добавляются ум и характер, но это редчайшее сочетание, а в обычных случаях красивая женщина в ста случаях из ста проиграет умной и хитрой. Ну, разве что та поскользнется и упустит победу.

Красота – это лишь один из факторов, причем быстро проходящий, имеющий ограниченный срок годности, но… Но настолько привлекательный, что Тереза Берди ничего не могла с собой поделать и люто завидовала не только красивым, но и просто симпатичным подружкам. Завидовала всегда: в школе, в колледже, в университете, завидовала дурам и умницам, завидовала до бешеных судорог в пальцах и до желания убить.

Завидовала, постепенно превращаясь в озверелого монстра.

И пожирающая ее злость не могла не отразиться на внешности, добавляя к непривлекательности еще и внутреннее уродство. Тощая, угловатая, плоскогрудая, с жидкими волосами неопределенного цвета и вытянутым, «лошадиным» лицом, Тереза ненавидела всех, искренне полагая, что заслуживает гораздо больше, чем ей достается. Любую свою неудачу Берди считала результатом проигрышной внешности, не желая признавать, что недостаточно умна, чтобы проложить себе дорогу глубокими знаниями и профессиональным мастерством. И поскольку ей не досталось ни красоты, ни ума, амбиции заставляли Терезу вовсю использовать и подлость, и безжалостность – двигатели мощные, но низкие.

При этом она продолжала остро завидовать красивым и просто симпатичным женщинам, не унимаясь даже с возрастом, и однажды заметила, что, когда зависть гложет ее особенно сильно, с объектами недоброжелательства обязательно случается что-нибудь плохое: красивая школьная подруга сломала ногу и навсегда охромела; соседки по кампусу попали в автомобильную аварию и даже после кучи дорогостоящих пластических операций не сумели вернуть своим лицам прежнюю прелесть; а фигуристая деревенщина из Питтсбурга, «укравшая» у Берди место практикантки в солидной юридической фирме, и вовсе выпала из окна. Терезе хватило ума ни с кем не делиться своими подозрениями, но постепенно она уверилась, что отличается от других.

И однажды ее уверенность получила подтверждение.

Магические способности Терезы, которая в то время прозябала в мелком адвокатском бюро, без всякой надежды на серьезную карьеру, заметил случайно оказавшийся в соседней конторе шас, рассказал о нераскрывшейся человской ведьме приятелю-контрабандисту, тот оценил некрасивую Берди как легкую добычу, познакомился, наплел стандартную чушь о том, что Тереза является потомком атлантов, и заключил договор о поставке магической энергии Колодца Дождей втридорога. Но то ли шас повел себя недостаточно твердо, то ли у не слишком умной Терезы случилось озарение, но она быстро сообразила, что раз волшебная сила продается за деньги, то и «Великому Атланту» она достается за них же, надавила на шаса, применив наработанные в адвокатском бюро навыки, получила невнятный ответ, пригрозила проклятием, насылать которые научилась в совершенстве, после чего шас поклялся рассказать правду в следующий визит, но не успел – попался Ярге и был показательно казнен. После чего Схинки посетил всех клиентов контрабандиста, переговорил с ними, и Тереза оказалась в команде первого князя. Сначала – как рядовая ведьма. Но пылающая в Берди ненависть не осталась незамеченной, ей позволили проявить себя, а когда ведьма доказала, что способна на все, возвысили. Точнее, дали возможность возвыситься, поставив во главе небольшой группы человских магов, а убедившись, что справляется, передали всех.

Тем не менее до появления Великана Тереза пребывала в тени вампиров, но верила в свой шанс, получила его и не собиралась упускать.

Однако задание, которое прислал ей Схинки, несколько поколебало уверенность ведьмы. Нет, в себе она не сомневалась: годы старательно культивируемой ненависти закалили ее характер, и Берди была готова измазаться в любой грязи, но далеко не все ее помощники имели за плечами подобную школу и могли не пройти предложенное первым князем испытание.

Именно поэтому, сотворив портал в указанные обезьяной координаты, Тереза немедленно отыскала ее взглядом – Схинки ожидал колдунов, развалившись на диванчике блестящего черного «Крайслера» и покуривая тонкую черную сигару, – подошла к нему, приказав колдунам остаться на месте прибытия, села рядом и негромко спросила:

– Ты уверен?

Орангутан, надо отдать должное, сразу понял, о чем спрашивает ведьма, скроил развеселую гримасу, пыхнул сигарой, заставив Берди поморщиться, и ответил:

– Ты прочитала сообщение?

– Сразу, как получила, – подтвердила Тереза.

– Значит, ты понимаешь, что я уверен… – вальяжно протянул Схинки и быстро добавил: – Что тебя смущает?

– Слишком грязное дело, – честно ответила ведьма.

– И только-то?

– И еще я не сразу поверила в реальность прочитанного.

– Сказала женщина, умеющая идеально насылать проклятия, – расхохотался Схинки, небрежно кладя задние лапы на бедра ведьмы. Берди их немедленно стряхнула. – Ты познала магию, Тереза, ты видела все то, что обычные челы считают сказками, и у тебя еще остались сомнения в том, что в мире есть что-то нереальное?

– Ну… – Ведьма обдумала слова обезьяны и поняла, что Схинки ее подловил. – ОК, забудь о нереальности, в конце концов, секта людоедов – далеко не самое странное, что мне довелось увидеть за последние годы. Но то, что ты хочешь с ними сделать…

– Не я, а заурд, – поправил Терезу орангутан. – Мне на этих животных плевать.

– Их обязательно приносить в жертву?

– Да.

– Зачем?

– Заурду нужно сердце того зверя, на которого я укажу. Остальные приговорены. – Схинки помолчал. – Это станет отличной тренировкой для твоих ребят, Тереза. А я посмотрю, на что они способны. К чему ты их подготовила. – Он выдержал паузу. – Заурду нужны только те, кто по его приказу сделает все, что угодно. И это не просто слова.

– Я понимаю, – тихо сказала ведьма.

– Хочешь кого-нибудь отправить домой?

– Нет, пойдут все, кого я с собой привела.

– Вот и хорошо. – Схинки открыл окно, с обезьяньей ловкостью выбрался из него на крышу автомобиля и жестом велел колдунам подойти.

Всем им уже доводилось видеться с орангутаном, поэтому удивления появление Схинки не вызвало. Шестеро магов – Терезе приказали взять на задание лишь часть команды – выстроились перед машиной, и орангутан громко произнес:

– На тот случай, если кто-то из вас проспал инструктаж, сообщаю: нам предстоит ликвидировать секту людоедов. Самую настоящую секту подлых, мрачных и жестоких челов, которые с радостью пожирают других челов. Побудем, так сказать, санитарами леса.

– Они едят людей?

– С удовольствием, – подтвердил Схинки.

– Чем они нам помешали?

– Заурду от них кое-что нужно, но добыть это «кое-что» можно только очень грязным способом. И поверьте: если я говорю – грязно, значит, не отмоетесь.

– Значит, не будем считать, что испачкались, – громко произнес Эдди Фишер.

– Молодец, – одобрил орангутан, наделив шустрого колдуна дружелюбной гримасой. – Вы не испачкаетесь еще и потому, что речь идет о животных.

– Вы ведь говорили о людоедах, – уточнил кто-то из шестерых. – Разве они животные?

– Они звери, – ответил орангутан. – Низкие и тупые существа.

– Чем они опасны для нас? – осведомился Эдди.

– Молодец, – повторил Схинки. – Ты демонстрируешь очень серьезный подход к делу.

Фишер покраснел от удовольствия, а Тереза взяла дерзкого колдуна на заметку, отметив про себя, что он стоит в шаге от проклятия.

Орангутан же углубился в детали:

– Поедание плоти, особенно в том виде, в каком они это обставляют, являет собой классический акт жертвоприношения, а ни одно жертвоприношение в мире не проходит бесследно. Каждое жертвоприношение обязательно дарует что-нибудь жрецу, и людоеды, о которых мы говорим, научились обретать силу. С каждым съеденным кусочком.

– И тем стали противны заурду?

– Гм… – Схинки выдал еще одну ужимку и не стал спорить. – Можно сказать и так, Фишер, можно сказать и так.

Подумав про себя, что Ярге противны все животные, мнящие себя разумными.


///

Они любили обставлять ритуальные «ужины» в стиле XIX века: фраки, вечерние платья, настоящие свечи вместо электрических ламп, стулья с высокими спинками, длинный стол и серебряная посуда. Обязательно серебряная посуда – так требовал Жиль ван Бюрен, достопочтенный председатель Общества Просвещенных Друзей. Без малого двести лет члены Общества каждую неделю собирались в старинном особняке ради «особенного» блюда, которое всегда подавали после салата и обязательно под розовое вино. Члены Общества считали, что оно наилучшим образом оттеняет уникальный вкус главного деликатеса.

Гости начали съезжаться к десяти, некоторое время провели в гостиной, стены которой украшали портреты выдающихся Друзей, оставивших след в истории страны и даже мира, в половине двенадцатого расселись за столом – сегодня их было восемнадцать, что Председатель счел добрым знаком, – насладились салатом и легкими закусками, а ровно в полночь слуги вкатили в столовую главное блюдо. Под аплодисменты и одобрительные возгласы шеф-повару, который, согласно традиции, явился лично поприветствовать гостей.

Как это всегда бывает, при появлении блюда члены Общества засуетились. У всех, и мужчин, и женщин, загорелись глаза, голоса стали высокими, а фразы – отрывистыми. Шеф-повара они поприветствовали искренне, но чуточку рассеянно, поскольку все внимание было отдано блюду. Которое сегодня получило игривое название «Блондинка в траве» и представляло собой самую настоящую блондинку, фривольно раскинувшуюся на гигантском, покрытом специями подносе. Настоящую, но местами фаршированную…

– Не слишком ли много зелени? – поинтересовался Вашингтон, толстый и абсолютно седой афроамериканец, явившийся на ужин без пары.

– Траву не обязательно есть, – довольно грубо отозвалась Стефания, тощая рыжая дылда из Кембриджа по прозвищу Принцесса, пожирающая глазами снедь. Она всегда ела больше остальных, продолжая рвать зубами мясо и обгладывать кости даже после того, как все Друзья, рыгая, завершали трапезу, переходя к десерту или сигарам. Создавалось впечатление, что Стефания ела один раз в неделю – на ужинах Общества, при этом, сколько бы она ни слопала, все равно оставалась тощей. И это обстоятельство приводило жирного, страдающего одышкой Вашингтона в бешенство.

– Чем займешься после ужина?

– Буду переваривать пищу.

– Одна?

– Нет, – саркастически ответила Стефания. – Вместе с обитателями кишечника. Ты ведь знаешь, что в каждом из нас живут целые колонии микроорганизмов?

– Поехали ко мне? – предложил Вашингтон.

– Что, жена отправилась во Флориду?

– Улетела на симпозиум в Лондон.

– И у тебя взыграло?

– У меня всегда играет после ужинов, – признался толстяк.

– Купи себе профессионалку.

Вашингтон хотел ответить, возможно, нагрубить, но замолчал, потому что председатель ван Бюрен взял протянутый шеф-поваром нож и подошел к блюду.

В столовой наступила тишина.

– Как же я люблю этот момент, – прошептал афроамериканец, расслабляя узел галстука.

– Момент обжорства?

– Момент, который ему предшествует, – уточнил толстяк. – Я обожаю паузу, которую выдерживает Председатель перед тем, как вонзить нож в блюдо.

Вашингтон облизнулся.

– А молиться любишь? – улыбнулась Принцесса, поднимаясь на ноги.

– Да, – не стал скрывать толстяк. – Мне нравится.

– Мне тоже.

Друзья взялись за руки и замерли, готовясь хором повторять произносимые Председателем слова.


///

Они действовали по всем правилам магической атаки.

Сначала осторожно, чтобы возможные наблюдатели ничего не почувствовали, окутали особняк и прилегающую территорию искажающим заклинанием, препятствующим построению магических переходов – на тот случай, если кто-нибудь из людоедов вознамерится бежать. Затем накинули «Полог тишины», отрезая средства связи, а поверх него навели мощный морок, и теперь, если какой-нибудь случайный прохожий решит присмотреться к особняку, он увидит лишь особняк… даже если боевые маги Берди его сожгут или разрушат дотла.

Что бы ни случилось во время боя, никто ничего не увидит – таковы были правила режима секретности Великих Домов. Ярга счел их разумными и распорядился в точности соблюдать до тех пор, пока Земля не освободится от человской гегемонии.

И лишь приняв все необходимые меры предосторожности, маги ворвались в дом. Трое через главный вход – выбив двери и пронзая встреченных слуг «Эльфийскими стрелами», их вела Тереза; и трое через запасной – выбив двери и пронзая встречных слуг теми же молниями, вслед за ними шел Схинки.

Ворвались лихо, действовали быстро, уверенно и безжалостно, поскольку «Стрелы» бьют издали, увернуться от них сложно, и противник падает далеко, не брызгая на мага кровью и не хрипя ему в лицо последние слова. «Эльфийские стрелы» оружие чистое, дальнее, а Схинки обещал магам грязь, поэтому распорядился убивать людоедов только в ближнем бою. Слуги и охранники – другое дело, с ними нужно расправиться быстро, чтобы не мешали, а вот дальше…

А дальше возникла заминка.

Лихо зачистив особняк, маги ворвались в столовую и замерли, с отвращением разглядывая жрущее Общество. Обмазанных кровью и жиром Друзей, жадно поглощающих куски мяса. Чавканье, хохот, довольное урчание, короткие тосты и снова чавканье. Схинки был прав, когда назвал собравшихся в особняке челов животными: сейчас они напоминали свиней, которым вытряхнули свезенные со скотобойни остатки. И Фишер был прав, когда сказал, что убийство этих существ не запачкает магов, поскольку будет не расправой, а санацией.

– Кто вы такие? – прохрипел ван Бюрен.

Остальные члены Общества тоже оторвались от трапезы, но медленнее, неохотно.

– Когда они жрут, то становятся заторможенными, – объяснил орангутан удивленной Терезе. – Поэтому не услышали драку со слугами и теперь едва соображают.

– Это пройдет?

– Да, и очень скоро.

– Какого черта вам здесь надо?! – Судя по голосу, Председатель вполне пришел в себя.

– Я ведь говорил, – рассмеялся Схинки.

Людоеды начали переглядываться.

– Кто вы такие?

– Не волнуйся, мы не родственники тех, кого вы съели.

– Мы не едим обезьян.

– Куда уж вам.

– Кто вы такие?

– Сейчас вы все поймете, – пообещал орангутан и повернулся к магам. – Мне нужен главный, тощая рыжая девка, жирный негр, старая шлюха и очкарик-гей.

– Я не старая! – завопила миссис Кинг, но ее голос потонул в заполнивших столовую криках.

Людоеды вскочили на ноги, но именно этого Схинки и добивался – сопротивления. Увидев, что челы пришли в себя и готовы сражаться, орангутан выдал веселую ужимку и распорядился:

– Приступайте! – запрыгнул на карниз и закурил, наблюдая за тем, как Тереза и ее бойцы пошли в атаку.

С мачете. С одними только мачете, что создавало у людоедов иллюзию возможной победы: ведь после ужина они были особенно сильны и быстры.

Столовая превратилась в поле боя, где семь высококлассных магов сражались с восемнадцатью зверями. Мачете против ножей и вилок, когтей и зубов, стульев, ложек, тарелок и всего, что оказалось под рукой. Людоеды рассчитывали на численное преимущество, ведь трое на одного – это серьезно, но маги двигались не менее быстро, чем каннибалы, а сражались с той же злобой и беспощадностью. Маги, в конце концов, тоже были челами, и вид растерзанного «блюда» привел их в неистовство. Маги решили, что эти ублюдки недостойны существования, и другой мотивации им не требовалось.

Три минуты орангутан невозмутимо разглядывал кровавое побоище. А когда оно закончилось и в живых осталось лишь пять указанных людоедов, выдал очередную ужимку, спрыгнул на чудом уцелевший стол и приказал:

– Тереза, ты знаешь, что делать.

Ведьма кивнула, негромко велела Фишеру и еще одному колдуну расчистить центр зала от трупов и обломков мебели, а когда они закончили, сняла с пояса банку с черной краской, достала кисточку и принялась быстро рисовать рунический круг. Краска была щедро насыщена магией, поэтому легко ложилась поверх крови – на полу ее оказалось полно – и не растекалась.

А Схинки тем временем обратился к оставшимся в живых каннибалам:

– Нам нужен герой, людоеды, это хорошая новость. Но есть и плохая: нам нужен один герой. Для того, что я задумал, требуется настоящий победитель. Нам нужен тот из вас, кто сам и чьи предки не зря жрали сородичей на протяжении столетий. Нам нужен лучший. – Орангутан постоял, без ужимок разглядывая тяжело дышащих каннибалов, и серьезно продолжил: – И понять, кто из вас – тот самый, мы можем лишь одним способом: вам придется убивать друг друга, людоеды. Прямо сейчас.

Ведьма закончила рисунок, и Фишер бросил в центр круга пять ножей.

Каннибалы переглянулись, и ван Бюрен задал интересующий всех вопрос:

– А если мы откажемся?

– Вы? – удивился Схинки. – Вы не откажетесь.

– Почему? – вырвалось у Стефании.

– Потому что жертва не обязательно должна быть добровольной, – любезно объяснила обезьяна. – Вы наверняка уже поняли, что я маг, сила моя велика, больше, чем у вас пятерых, вместе взятых, и я, уж поверьте, могу вас загипнотизировать, могу заставить возненавидеть друг друга настолько, что желание убить покажется естественным…

На этих словах очкарик оттолкнул колеблющегося ван Бюрена и бросился к ближайшему ножу.

Орангутан цокнул языком:

– Началось!

Колдуны заулыбались.

– Положи оружие! – рявкнула миссис Кинг, но поздно, слишком поздно.

Толстый Вашингтон среагировал вторым, задышал, словно обкурившийся бегемот, разбежался, надеясь снести хлипкого очкарика, но тот ловко увернулся и вонзил нож в бедро миссис Кинг. Старуха завизжала. Принцесса Стефания прыгнула в круг, сделала кувырок, ловко уйдя от удара опомнившегося ван Бюрена, схватила клинок и попыталась подрезать Вашингтону сухожилие на правой ноге. Толстяк увернулся, отступив на шаг, но тут же взвыл, пропустив удар от очкарика. Тот вонзил клинок Вашингтону в бок и даже успел рвануть оружие на себя, увеличивая рану.

– Сволочь!

– Кровь! – Очкарик с наслаждением облизнул нож.

– Животные, – прошептала Тереза. Впрочем, стоящие вокруг люди знали об этом и без комментария.

А схватка продолжалась, и толстому афроамериканцу приходилось хуже всех: каннибалы поняли, что неповоротливый Вашингтон представляет собой легкую добычу, и сосредоточились на нем.

– Сдохни!

– Опомнитесь!

– У нас нет выхода.

– Пощадите!

Ему не позволили завладеть оружием, пинком отправив последний клинок далеко прочь, и теперь безжалостно резали, уворачиваясь от ответных выпадов. Афроамериканец пытался достать бывших Друзей кулаками, но промахивался, терял силы, и его выпады становились все менее опасными.

– Твари…

– Тебе просто не повезло, Вашингтон, – хихикнула миссис Кинг, полоснув толстяка по спине. – Ничего личного.

И отскочила, внимательно следя за Друзьями.

– Слабые дохнут первыми, – поддакнула Стефания, нанеся свой удар.

– И глупые, – добавил ван Бюрен, ухитрившись вовремя оказаться рядом и резануть Принцессе по руке, разнеся сухожилия и заставив уронить нож.

– Мерзавец!

– У нас есть еще одна кандидатка! – радостно завопил очкарик.

– Не трогайте меня!

Несчастная Стефания попыталась поднять выпавший клинок здоровой рукой, но подкравшаяся Кинг резанула ее по шее, и Принцесса рухнула на колени, заливая пол кровью.

– Я перерезала ей артерию!

И Стефания упала первой, на пару мгновений опередив рухнувшего, как подрезанный небоскреб, Вашингтона… о тушу которого споткнулся очкарик и на мгновение потерял равновесие. И навсегда – жизнь, потому что ван Бюрен успел всадить клинок ему в живот.

– Проклятие…

– Бей его! – завопила миссис Кинг, надеясь отвлечь Председателя на поверженного очкарика, но ван Бюрен тут же вырвал клинок из тела врага, махнул им в сторону миссис Кинг, скорее наудачу, чем прицельно, и ухитрился достать старуху, оставив ей длинную рану на плече.

– Сволочь!

Обезумевшая миссис Кинг накинулась на ван Бюрена, не понимая, что в ближнем бою у нее нет шансов против крепкого мужчины, и умерла еще быстрее очкарика: пока тот подыхал от раны в живот, Председатель перерезал старухе горло и повернулся к орангутану:

– Так?

– Красавчик, да? – хихикнул Схинки, обращаясь к Терезе.

– Я бы не сказала, – поморщилась ведьма, без восторга разглядывая перепачканного кровью людоеда. – Он некрасивый, старый, к тому же каннибал.

– Я – образно, – объяснила обезьяна. – В том смысле, что он победил.

– В этом смысле – да, красавчик, – согласилась Берди. – И что теперь?

– Со мной кто-нибудь поговорит? – угрюмо спросил ван Бюрен, продолжая сжимать в руке нож.

– Разве ты не дочитала письмо до конца? – удивился Схинки.

– Дочитала, – мрачно отозвалась ведьма.

– Подготовилась?

– Да.

– Тогда иди и вырежи ему сердце, – сухо распорядился орангутан, и в его верхней лапе появилась тонкая черная сигара. – А ты, звереныш, попробуй отбиться от настоящей ведьмы.

Тереза шмыгнула носом и нехотя сняла с пояса острый как бритва нож.

Глава 4

 Сделать закладку на этом месте книги

ресторан «Бутчер» 

Москва, улица Профсоюзная, 

15 июля, пятница, 12:12 

– Черный чай, пожалуйста, – попросил Артем, откладывая меню. – Горячее мы закажем позже: я жду товарища.

– Как угодно, – кивнул официант. – Что-нибудь к чаю?

– Обойдусь, только чай.

– Сахар?

– Коричневый.

Официант кивнул и отправился за нехитрым заказом, возможно, ругая про себя невыгодного клиента, который явился в солидное заведение только для встречи: официант неплохо разбирался в людях и догадывался, что, несмотря на обещание, этот клиент ничего путного не закажет. Официант, возможно, злился, однако наемнику на его чувства было плевать. Убедившись, что чел ушел, Артем запустил смартфон, вставил в ухо наушник, зашел на сайт «Тиградком» и сразу же наткнулся на выпуск «текущей аналитики».

– «Кризис Дагни де Гир» продолжается! – бодро сообщил ведущий, глядя с экрана с таким восторгом, словно «кризис Дагни де Гир» гарантировал всем жителям Тайного Города закрытие долгов по ипотеке и бонусные мили от «Транс-Портал». – Как вы помните, сегодня утром Берегиня Всеведа жестко повторила требование Великого Дома Людь о выдаче на справедливый суд незаконнорожденной дочери великого магистра Франца де Гира, обвиняемой в непредумышленном убийстве феи Богданы. И вот новое заявление: всего несколько минут назад пресс-служба Темного Двора распространила официальное заявление Великого Дома Навь, требующее выдать на справедливый суд Дагни де Гир, незаконнорожденную дочь великого магистра Франца де Гира, обвиняемую в предумышленном убийстве мастера Барраги. Как все понимают, и зеленые, и темные намерены казнить Дагни, и перед несчастным отцом стоит непростой выбор: чье справедливое требование удовлетворить? О выборе Франца де Гира мы и поговорим в нашей программе. А пока позвольте представить вам первого гостя: детского психолога, специалиста по трудному возрасту и юношеским депрессиям, профессора Фанура Турчи. Фанур, здравствуйте…

– Артем? – вежливо спросил подошедший к столику чуд.

Не старый, лет под сто, не растерявший ни здоровья, ни силы, но много повидавший, о чем говорили многочисленные шрамы на лице. В отличие от чела, по случаю жары натянувшего легчайшие хлопковые штаны, кеды на босу ногу и тонкую сорочку, рыцарь остановил выбор на классическом костюме и даже не забыл о галстуке, что выдавало педанта. Или же он считал встречу важной.

– Это вы меня пригласили? – поинтересовался наемник, отключая смартфон и вынимая наушник.

Но руки не подал и не привстал.

– Меня зовут Морэл. – Рыцарь без спроса уселся напротив Артема. – Да, это был я.<


убрать рекламу


/p>

– Вы сказали, что у вас очень важное, не терпящее отлагательств дело, связанное с… – А вот тут наемник сбился. Не специально – репетируя встречу, он проговаривал эту фразу ровным голосом, без запинки, но, вынужденный говорить с незнакомцем о любимой девушке, голос не удержал, – …связанное с гибелью Инги и Яны.

– Все так, – спокойно подтвердил чуд.

– Хотите продать какую-то информацию?

Оскорбительно поставленный вопрос должен был разозлить собеседника, поскольку вспыльчивостью славились выходцы из всех лож Ордена, и разозлил, однако Морэл сумел проглотить резкое замечание и поинтересовался:

– Почему вы грубите?

– Я… – Артем, не ожидавший от рыжего участливого тона, смутился. – Извините, Морэл, я… – Наемник на несколько мгновений отвернулся к залу, словно заинтересовавшись поведением бездельничающего официанта, но затем вновь посмотрел рыцарю в глаза. – Я часто срываюсь в последнее время. И ваш звонок… Я приехал сюда, но я не верю, что наша встреча приведет к какому-то результату. Поэтому злюсь… потому что все равно приехал.

– Почему вы мне не верите?

– Видимо, потому, что смирился с ее смертью. – Артем помолчал. – Хотя мне это не нравится.

Чуд кивнул, подтверждая, что услышал и принял извинения и объяснения, после чего вздохнул:

– Мне приходилось терять близких, Артем. Я не пытаюсь вас утешить или доказать, что мое горе сильнее, но прошу понять, что, когда живешь так долго, как мы, терять близкого особенно тяжело. Она уходит, а у тебя впереди еще десятки лет… без нее. Она уходит, а ты остаешься… В первые дни понимание этого факта сводит с ума так сильно, что возникает желание последовать за ней.

– А потом? – тихо спросил наемник, наблюдая, как приблизившийся официант расставляет на столике чайник и чашки.

– Потом это желание исчезает.

– Время лечит? – Артем жестом отослал официанта и сам наполнил чашки. Себе положил кусочек коричневого сахара, Морэл отказался.

– Именно.

– Я утешаю себя тем же, – мрачно ответил наемник.

– Это не утешение, – твердо произнес чуд. – Так будет.

– Постепенно я ее забуду…

– Нет, просто воспоминания перестанут вызывать боль, – уточнил Морэл. – Это другое. Поверьте, Артем, это совсем другое.

– Да, это другое, – помолчав, согласился наемник.

– Инга останется прекрасным видением, нежным призраком в глубине вашей души.

– Но не сегодня.

– Да, не сегодня. – Чуд понял, что пришло время переходить к делам, и потер руки. – Я испытываю…

– Неловкость? – попытался помочь наемник, но не преуспел.

– Не совсем… – Рыцарь покусал губу. – Буду откровенен, Артем, я испытываю перед вами чувство вины, поскольку это я подписал с Ингой и Яной их последний контракт.

Обдумывая, кто мог искать с ним встречи, наемник рассматривал такую версию и был к ней готов, однако правила требовали сыграть удивление, и чел прекрасно справился с задачей.

– Они не называли вашего имени, – произнес Артем, откидываясь на спинку стула и глядя на рыцаря совсем другим взглядом – куда более заинтересованным.

– Мы с девушками договорились хранить мое участие в тайне, поскольку… Видите ли, Артем, я… – Морэл вдруг понял, что ведет себя глупо: раз пришел, значит, должен говорить обо всем без утайки, иначе во встрече не будет никакого смысла. Он активировал «Навский оберег» и продолжил: – Я занимаю пост мастера Драконерии Ордена.

– На острове был дракон, – прищурился наемник.

– Мы его искали, – не стал скрывать Морэл. – Скажем так: Антрэя считали погибшим, но я думал, что его похитили, и нанял девушек, чтобы досконально разобраться в случившемся.

– У вас были подозреваемые в похищении?

– Теперь понятно, что Антрэя похитил Ярга.

– Теперь это понятно всем.

– Пожалуй… – протянул рыцарь, однако расслабиться ему наемник не позволил:

– Вы вели расследование втайне от Ордена. – Артем не спрашивал.

– Да.

– Почему?

– Из-за своего положения.

– А теперь обо всем рассказали?

– Нет, – без колебаний ответил чуд, глядя челу в глаза. – История расследования, которое вели Инга и Яна, все еще моя тайна.

– Почему? – На этот раз наемник удивился по-настоящему.

– Из-за нашей встречи.

Артем нахмурился. И жестом показал собеседнику, что хочет услышать объяснения.

– Скажите, что вы почувствовали, когда услышали, что это я нанял Ингу и Яну и отправил их на смерть? – спросил рыцарь, выдержав не очень долгую паузу.

– Ничего.

– Правда? – кажется, чуд обрадовался. Но не поверил: – Прошу, не лгите.

– Мы наемники, Морэл, риск – наша профессия, – жестко ответил Артем. – Нас могут убить в любой момент, это часть работы. Я не верил, что это случится, не хотел этого, и сейчас мне больно так, как никогда в жизни и, возможно, уже не будет, но если вы спрашиваете, обвиняю ли я вас в смерти моей любви, то нет, не обвиняю. А учитывая, что вы, возможно, поможете мне отомстить, мы еще и станем друзьями… Во всяком случае, добрыми знакомыми.

– Почему вы решили, что я помогу вам отомстить? – растерялся чуд.

– Потому что вы до сих пор не доложили руководству о своем расследовании, Морэл, а сейчас получается, что о своих расследованиях. Вы скрываете свои действия, а значит, вы чего-то боитесь. Очень боитесь, – веско произнес Артем, едва не гипнотизируя рыцаря взглядом. – И эти мои рассуждения заканчиваются одним-единственным выводом: вы поняли, кто виновен в смерти Инги и Яны, и этот кто-то сейчас в Тайном Городе, а точнее, в Ордене. – Наемник подался вперед. – Ведь так?

– Теперь я понимаю, почему вас считают лучшей командой Тайного Города. – Морэл нашел в себе силы улыбнуться. – Даже несмотря на то, что вы с Кортесом не обладаете магическими способностями.

– Расскажите, что не так с драконом?

– Вы и об этом догадались?! – воскликнул чуд.

– Я знаю, что его вернули в Орден, но больше об Антрэе ничего не слышно, – развел руками наемник. – Ни одного репортажа, ни одного упоминания. А значит, рассказывать о нем по каким-то причинам нельзя…

– Антрэя больше нет.

– Вы его убили?

– Пришлось, – мрачно объяснил рыцарь. – Антрэй обезумел.

– Как это случилось?

– Мы считаем, его свело с ума общение с Яргой.

– Ого! – Артем присвистнул. – Такое возможно?

– Как вы наверняка знаете, имя Ярга в переводе означает «Повелитель драконов», – произнес чуд, вертя в руке ложечку. К чаю он так и не притронулся. – Первого князя всегда сопровождали драконы, но то были дикие темные твари, которые вышли из того же смертоносного мира, что и сами навы… Вы знаете, как выглядит князь? Нынешний князь Нави?

– Приблизительно, – кивнул наемник, слегка вздрогнув, поскольку воспоминание было не самым приятным.

– Он почти такой, какими они выбрались из Тьмы, – процедил Морэл. – Остальные сменили внешность, но внутри остались такими же темными, а драконы, наши драконы – очень тонкие существа, они устанавливают с хозяином сильную эмоциональную связь, и вот ее Антрэй не выдержал. Связь с Яргой свела дракона с ума в буквальном смысле слова.

– Грустная история.

– Для меня она тоже стала неожиданной.

– Но она не могла вас напугать, – вернулся к делу наемник. – А значит, дело не в самом драконе, а… – Он прищурился. – Кто убил Антрэя? Я имею в виду, не эмоционально, с этим все понятно, а здесь, после возвращения? Кто его убил, когда стало ясно, что дракон сошел с ума?

– Гуго де Лаэрт.

«Ох!»

Однако внешне Артем остался спокоен.

– И что вам не понравилось?

Рыцарь покачал головой, показывая, что отдает должное аналитическим способностям собеседника, положил ложечку на блюдце и продолжил рассказ:

– В Драконерии служат увлеченные чуды, иначе нельзя. Мы воспитываем драконов, готовим их с того момента, когда они вылупляются из яиц, во время войны мы ведем их на смерть, но мы не бездушные твари, Артем, мы переживаем. Особенно в тех случаях, когда дракона нужно… забить.

– Понимаю.

– Я разрешил своим уйти, но сам остался. Гуго об этом не знал. – Морэл снова помолчал, переживая недавний, но очень страшный для него эпизод. – Я был там и все видел. Гуго действовал спокойно и хладнокровно, как на учениях: выбрал момент, нанес один удар… Все шло так, как должно было идти, но потом мастер войны подошел к еще дышащему Антрэю и вырезал его сердце.

Несколько секунд Артем молчал, обдумывая весьма странное сообщение, потом поднял брови:

– Сердце дракона является важным ингредиентом для какого-то аркана?

– В том-то и дело, что нет, – быстро ответил Морэл. – Клыки, кости, когти, шкура, рога – да, их используют во многих заклинаниях. Но сердце и прочие внутренности просто сжигают. Я слышал, что в некоторых культах за порошок из сердца дракона платили огромные деньги, но сейчас тех культов не осталось, а для классической магии чудов внутренности драконов бесполезны.

– Тогда в чем дело?

– В том, что сердца драконов когда-то использовали навы.

– «Когда-то» означает «не сейчас»? – уточнил наемник.

– Именно, – подтвердил чуд. – Я специально выяснил у мастера Хранителя Знаний. О самих арканах нам ничего не известно, поскольку навы их не строят уже тысячи лет, но легенды однозначно говорят о том, что сердца драконов темные применяли.

– Ах, вот в чем дело… – прищурился Артем. Фактически Морэл сказал, что в настоящее время Ярга прячется в обличье Гуго де Лаэрта, второго иерарха Ордена. Или же Гуго верно служит первому князю.

Впрочем, Гуго всегда был в хороших отношениях с Сантьягой и, возможно, выполнял его просьбу. Эту версию тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Почему вы решили рассказать об этом мне?

– Потому, что не знаю, кому можно доверять, – честно ответил Морэл.

И наемник кивнул:

– Пожалуй.

Потому что сейчас было трудно понять, кому можно верить.

– Но это еще не все, – продолжил рыцарь, нервно поглаживая рукой столешницу. – Гуго прочитал какой-то аркан, и сердце Антрэя окаменело. – Морэл выдержал паузу. – И стало черным.


* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи 

Красные Шапки 

Москва, Бутово, 15 июля, пятница, 12:34 

– То есть великий фюрер тебе велел больше нам лекций не читать и о том, как стать великим фюрером, не рассказывать? – переспросил Абажур, стараясь глядеть только на Копыто, но из-за нервов получалось на всех «студентов» сразу.

– Да, – подтвердил уйбуй, мысленно проклиная трусливого Кувалду, который усмотрел в этих идиотах опасных для себя претендентов на престол.

– То есть занятий не будет? – пискнул умный Шумер.

Остальные «студенты» посмотрели на Дурича высокомерно, давая понять, что Шумер дурак и ему только в песочнице «моря» из луж копать, но тем не менее переспросили:

– Не будет?

– У нас тут эта… форс-мажор, – выдал Копыто давно заготовленную версию. – Типа никто ни в чем не виноват, потому что образование прекратилось по грубому вмешательству органов и внезапному изменению законодательства.

– Чего? – не поняла Мамаша Дурич.

– Кувалде в голову стукнуло все поменять – и все поменялось, – перевел на понятный язык уйбуй.

– А ты…

– Я остался, как прежде, только сделать ничего не могу.

– Форс-мажор – понятно, – авторитетно изрек Абажур, поглаживая себя за портупею. – У меня как-то мотоцикл был с двигателем на форс-мажоре, так он, мля, из-под меня улетел сразу, и потом его только в человском фургоне нашли, в который он врезался, хорошо, что я тогда не пристегнулся и с ним не поехал.

– К мотоциклам не пристегиваются, – заметил Шумер.

– К тому – пристегиваются, – строго ответил Абажур, разглядывая руки нахала – вдруг он за ножом потянется, и дверь за его спиной – это уже просто так, в силу физиологии.

– Ни к какому не пристегиваются.

– Ты со мной поспорить решил?

Присутствующие на собрании Гниличи начали молча подтягиваться к авторитетному уйбую, демонстрируя развитое клановое самосознание. Заметившие маневр Дуричи стали прикрывать Шумера, хоть и плюгавого идиота, но все-таки своего. Копыто порадовался тому, что сородичи занялись привычным выяснением отношений и позабыли о нем… Но поторопился, потому что вредная Мамаша все испортила.

– Деньги где? – хмуро осведомилась она у Шибзича, и назревающая междоусобица молниеносно сошла на нет.

Когда в семье поднимались финансовые вопросы, все стремительно откладывали менее важные дела на потом, в точности как шасы. Только вот результаты у Шапок и шасов оказывались разными.

– Какие деньги? – Копыто попытался прикинуться дурачком.

– Которые ты нам должен.

– За что?

– За то, что не научил нас быть фюрершами, – резко выдохнула Мамаша.

– Фюрерами, – осторожно поправил ее Абажур.

– Этому тебя учить бесполезно, – отмахнулась мощная тетка Дурич.

Умный Копыто понял, что сейчас из него начнут извлекать честно заработанную наличность, и попытался вновь внести разлад в стройные ряды учеников.

– Кого из вас я должен был сделать великим фюрером? – поинтересовался он, разглядывая учеников.

– Меня, – тут же сообщил Абажур.

– Меня, – пискнул Шумер.

– Заткнись! – велел Абажур.

– Ты сначала деньги верни, а мы потом сами разберемся, кого ты не сделал великим фюрером и почему, – рассудительно произнесла Мамаша, возвращая себе контроль над разговором.

Терять честно заработанное уйбую не хотелось категорически, и он предпринял последнюю попытку отболтаться:

– С деньгами форс-мажор, сама видишь.

– Форс-мажор – это мотоцикл, – уверенно произнес Шумер, за что удостоился одобрительного похлопывания по плечу от Абажура. Приободрился и закончил: – Который уехал и врезался.

– Что сейчас и случится с Копытой, – добавила Мамаша, выразительно глядя на Шибзича.

– С Копыто, – поправил мощную тетку уйбуй, отступая к стене.

– Уже неважно, – хихикнул Абажур.

– А вдруг он их пропил? – предположил Шумер.

– Тоже неважно, – отмахнулась Мамаша.

– Это почему? – тревожно осведомился Шибзич.

– Потому что форс-мажорному мотоциклу новый топливный насос без надобности, – осклабился Гнилич.

И попытался вмазать коучу по физиономии.

– Осторожнее! Зубы выбьешь!

– Чем меньше зубов, тем лучше фильтруешь базар! – сообщил Абажур.

Кто-то обидно заржал.

Огнестрельного оружия у «студентов» с собой не оказалось, но в ножах недостатка не ощущалось, и Копыто понял, что даже возврат ученикам средств его, увы, не спасет. Впрочем, у прижатого к стене коуча оставался еще один выход: артефакт «Дырка жизни», создающий принудительный портал в приемную Московской обители, который ему отдал уйбуй Портупея в счет оплаты обучения. Копыто сначала не хотел брать товаром, разумно полагая, что остальные сородичи тоже начнут таскать ему не деньги, а добычу, а добычу по карманам не рассуешь, но потом согласился, рассудив, что столь полезный артефакт может пригодиться. И теперь нащупал его потными от волнения пальцами.

– Много ты нам крови попил, – ухмыльнулась Мамаша, поигрывая извлеченным из-под юбки тесаком.

– Кровосос, мля, – ощерился Абажур.

– Копыто стал вампиром? – привычно затупил Шумер, но он уже всем надоел.

– Лучше не надо, – произнес Копыто, находясь в секунде от активации «Дырки жизни».

– Это еще почему?

– Потому что школа закрыта, мля, – громко сообщил Иголка, в руках которого важно чернел «АК», а Контейнер жахнул в потолок из дробовика, тут же направил ствол на разгневанных учеников и весомо добавил:

– Родительское собрание кончилось.

– Это у них классный час, – поправил здоровяка Иголка.

– Хрен ли в нем классного? Час как час.

Иголка покачал головой, но поправлять приятеля не стал.

– Короче, вчерашние студенты, великий фюрер хочет, чтобы Копыто валил отсюда, а вы ему мешаете.

– Пусть сначала деньги вернет, – выдала Мамаша, но тесак за спину спрятала, чтобы не давать вооруженным сородичам повода для расстрела.

– Великий фюрер тебе ничего не должен, – наставительно произнес Иголка. – А вот ты ему должна налоги и все такое прочее.

– Зачем ему налоги?

– Чтобы он был великим фюрером.

– Наш замечательный Кувалда не может себе позволить править нищебродами, – добавил Контейнер. – Хотите суверенное фюрерство в нашей великой семье – платите постоянно и много.

– Мы о других деньгах говорим, – попытался объясниться Абажур, но был поднят на смех.

– Деньги – они одни, – убежденно сообщил ему Иголка, упиваясь тем, что может так нагло вести себя с дерзкими уйбуйями. – Деньги потому и называются деньгами, потому что они деньги. Других нет. Они одни.

– Их много, – уточнил Контейнер.

– У тех, кому повезло. Но конкретно вы, школота, валите отсюда, пока мы не разозлились.

Оспаривать распоряжение посланцев великого фюрера «студенты» не рискнули. Ругательства, конечно, прошипели, куда без них, однако ножи убрали и дружно покинули комнату, пиная на ходу стулья и предполагая отыскать подлого мотивационного лектора позднее.

– Спасибо, – с чувством произнес спасенный коуч, когда за неблагодарными учениками с грохотом захлопнулась дверь. – Я уж думал, что конец мне пришел.

– Концов лучше не поминай, – посоветовал Иголка. – А то и правда придет, и станешь потом для всех посмешищем.

Копыто, сообразив, какую глупость сморозил, мгновенно смолк.

– Там мотоцикл твой во дворе, – сказал Контейнер. – Мы присмотрим, чтобы ты уехал.

– Кувалда велел убедиться?

– Не хотим, чтобы тебя одноклассники прирезали, – хохотнул Иголка.

Крыть было нечем.

Уйбуй кивнул, быстро собрался, покинул комнату, в которой так и не обучился великий фюрер, а направляясь к мотоциклу, поинтересовался:

– Со мной поедете?

– Далеко? – осведомился Контейнер.

– На свободу.

– Можно подумать, тебя здесь связанным держат.

– Здесь мне дышать тяжело, – сообщил Копыто, прикладывая руку к груди. – Атмосфера ненависти и страха окутала наш Южный Форт, и кто-то пишет два миллиона доносов.

– У тебя совсем кукушку глюкнуло? – деловито поинтересовался Иголка. – Чем дичь всякую вслух высказывать, пошел бы к Кувалде прощения просить, глядишь, и не выгнал бы он тебя.

– Кого он выгнал? – изумился уйбуй. – Мля, Иголка, ты совсем рехнулся? Я свободен и отправляюсь зарабатывать огромные деньги.

– Станешь миллионером – звони, – предложил Контейнер. – А я пока уйбуем в нашей десятке побуду.

– Почему ты? – тут же встрял Иголка.

– А кто? – удивился здоровяк, важно поигрывая дробовиком.

– Я побуду.

– Ты не сможешь, – хмыкнул Контейнер. – Лучше я побуду, потому что я кому угодно вломить могу.

– Кроме меня.

– Как это, кроме тебя? – нахмурился первый претендент на вакантную должность уйбуя.

– А вот так!

И не дожидаясь, пока до здоровяка дойдет смысл ответа, Иголка вмазал ему прикладом «АК». Контейнер рухнул на землю, но вскочил на ноги настолько быстро, что Иголка даже не успел поздравить себя с победой. Вскочил и молча размахнулся дробовиком. Иголка принял удар на «АК», после чего бойцы побросали оружие и принялись лупить друг друга кулаками. Копыто ожидал, что массивный Контейнер быстро одержит победу над щуплым Иголкой, но скандалист оказался не так уж глуп и постоянно двигался, не позволяя здоровяку ни нанести мощный удар, ни приблизиться и взять в захват. Бойцы друг друга доставали, но издали и не очень сильно, и довольно быстро их физиономии покрылись синяками и ссадинами.

– Врежь ему!

– Иголка, не сдавайся!

– Контейнер, собака, я на тебя сотню поставил! Убей мелкого!

– Иголка, я на тебя поставил, сволочь!

Собравшиеся зрители принялись активно поддерживать своих фаворитов, образовался небольшой тотализатор, в котором приняли активное участие даже бывшие ученики, позабывшие о требованиях к мотивационному коучу.

– Привет, – лениво произнес вышедший на шум Лебра. Он привык, что во дворе Форта постоянно кто-нибудь кого-нибудь колотит или выясняет отношения иным способом, давно перестал обращать внимание на мелкие стычки, а вышел, потому что заприметил Копыто, за которого чувствовал некую ответственность.

– Что происходит? – поинтересовался шас, разглядывая мутузящих друг друга бойцов.

– Мое уйбуйство делят, – хладнокровно сообщил усевшийся в седло мотоцикла Копыто.

– Ты от него отказался? – удивился Лебра.

– Нет.

– Тебя понизил великий фюрер?

– Тоже нет, – ответил уйбуй, припоминая вчерашний разговор. Требование прекратить читать лекции и убраться в нем было, а приказа о лишении чина десятника – нет.

– Тогда что они делят? – в замешательстве спросил Лебра.

– Не знаю, – пожал плечами Копыто. – Но им нравится.

– Это я вижу, – хмыкнул шас.

Однако, получается, сглазил происходящее, потому что, едва Лебра закончил фразу, Иголка с Контейнером внезапно перестали драться, словно их выключили, несколько секунд тупо пялились друг на друга, затем подобрали оружие и потащились в «Средство от перхоти». Публика, поразмыслив, двинула следом.

– Вот так у нас всегда, – прокомментировал Копыто. – Ни черта до конца довести не можем.

– Уезжаешь? – продолжил расспросы Лебра.

– По делам, – коротко ответил уйбуй, не желая рассказывать иностранцу, что изгнан из Форта лично великим фюрером.

– Хочешь заработать сотню?

– Как?

– Нужно заехать в Зеленый Дом…

– Просто заехать? – перебил шаса дикарь. – Это я могу, давай сотню.

– …И передать моему дяде пакет, – закончил Лебра.

– С деньгами? – тут же сделал стойку уйбуй. – Лучше давай с деньгами, и не сомневайся: мне доверять можно.

– С документами, – хмыкнул шас. – Отвезешь?

– Конечно, – уныло вздохнул Копыто. – Сотня лишней не бывает… давай ее.

Но и тут не повезло.

– Дядя отдаст, когда все сделаешь, – строго сказал Лебра. – А пакет я сейчас вынесу, подожди.


* * *

где-то под землей 

Москва, Лабиринт, 15 июля, пятница, 12:51 

Тысячи лет Тайный Город рос не только вверх и вширь, но и вниз, наполняя местные недра подвалами, погребами, потайными ходами, схронами и прочими объектами разной степени полезности. Чуть позже, когда вокруг поселения нелюдей появилось поселение челов, подземные работы не остановились, а приобрели еще больший размах, принявший в ХХ веке характер безумия. Под древним городом появилась не только канализация, частью которой стали несколько рек, но тоннели, бомбоубежища, военные бункеры, метро действующее, метро недостроенное и метро тайное. А вместе все эти творения рук, как человских, так и не очень, смешивались в самый запутанный на свете Лабиринт, подробной карты которого не было ни у кого… Ну, разве что у осов, старающихся быть незаметными жителей подземелий, охотников, собирателей и дрессировщиков гигантских крыс. Они путешествовали по всем закоулкам Лабиринта, знали все его тайны, заглядывали и в бункеры, и в метро, но с письменностью дружили не сильно, отдавая предпочтение устной поэзии, поэтому никто никогда не слышал, чтобы осы составляли карты подземных территорий Тайного Города.

Осы являлись верными вассалами Темного Двора, однако это вовсе не означало, что Лабиринт безраздельно принадлежал навам. Считалось, что границы подземных владений Великих Домов совпадают с зонами, которые они контролируют на поверхности, а нейтральные и запретные области остаются таковыми. И именно в одной из таких областей – в нейтральной, – на тупиковой, давным-давно заброшенной ветке метро, они и встретились.

Первым явился Сантьяга. Он создал портал к началу ветки, осторожно, стараясь не запачкать светлые туфли, вышел из вихря, остановился, недовольно огляделся, сдул с обшлага рукава пылинку, аккуратно перешагнул через кучу грязи, прошел ветку примерно до середины, остановился, по очереди осмотрел туфли, поморщился и вновь огляделся. Решил, что прибыл первым, повернулся, намереваясь выйти из тупика на куда более чистую ветку, и замер, услышав ехидный вопрос:

– Неужели я и в самом деле настолько хорошо прячусь?

– Вы прячетесь прекрасно, Франц… – Комиссар выдержал очень короткую паузу и добавил: – Вы позволите так вас называть?

– Вы всегда можете называть меня по имени, Сантьяга, – ответил чуд, медленно выходя из глубины тупика.

И неожиданно понял, что место, на котором нав «случайно» повернул обратно, оказалось самым освещенным во всей ветке.

– Я решил уточнить, поскольку нынешние отношения между нашими Великими Домами несколько натянуты, – объяснился темный.

– Не настолько, чтобы забывать о наших взаимоотношениях, – твердо ответил де Гир. – Во всяком случае, пока не настолько.

– Благодарю за эти слова, Франц.

– Не за что.

В отличие от нава, явившегося в подземелье в элегантном светлом костюме, великий магистр предпочел совсем неофициальный вид, остановив выбор на темных слаксах, темной футболке и короткой темной куртке. И прибыл один, хотя, договариваясь о встрече, Сантьяга сказал, что поймет, если де Гир появится в сопровождении телохранителей.

– Вижу, вы без охраны?

– Мне что-то грозит? – поднял брови Франц.

– Настали трудные времена, – развел руками комиссар. – Полные, увы, неприятных сюрпризов.

– Вы правы, Сантьяга: времена нынче такие, что сам факт нашей встречи вызовет подозрения. Вот я и решил не брать с собой телохранителей.

– Не доверяете даже им? – удивился темный.

– А вы? – грустно улыбнулся чуд.

Де Гир надеялся на честный ответ и не ошибся.

– Тех, кто безусловно важен для Великого Дома Навь, я давно перестал выпускать из Цитадели, – ответил Сантьяга, в упор глядя на Франца черными, глубоко запавшими глазами. – Риск слишком велик.

– Значит, мы понимаем друг друга.

– Более чем.

Мужчины помолчали, после чего де Гир тихо спросил:

– Я слышал, вы летали в Японию?

– Слуги Ярги убили оябуна Утаморо, – ответил нав. – И вырезали у него сердце.

– Ритуал?

– Полагаю, да.

– Какой?

– В США случилось большое побоище, истреблена группа челов, собравшихся на поздний ужин… Мы полагаем, они были каннибалами и, соответственно, низшими магами.

– Почему я должен об этом знать? – прищурился великий магистр.

– Их главарю вырезали сердце.

– Ритуал?

Комиссар развел руками:

– Советники Темного Двора отыскали в архиве упоминание аркана «Бессердечность».

– Что-то серьезное?

– Что-то странное… Это довольно мощный аркан, многократно усиливающий ярость дружественной армии. Он действенный, но кратковременный, и церемонию следует проводить непосредственно перед сражением.

– Ярга готовится к последней битве?

– Только вот школа Китано не на его стороне.

– Откуда вы знаете?

– Я уверен.

Франц кивнул, показав, что не особенно согласен, но доверяет мнению собеседника, и вернулся к теме:

– Что будет, если Ярга активирует аркан?

– Трудно сказать, – честно признал Сантьяга. – «Бессердечность» – очень старое заклинание, его точная формула утеряна, но «ласвегасы» уверены, что смогут засечь церемонию.

– Не сомневался. – Франц вздохнул. – К сожалению, мы по-прежнему не владеем инициативой и лишь отвечаем на удары Ярги.

– Нападать всегда легче.

– Впервые вижу, что вы не уверены в победе.

Отрицать очевидное нав не стал и скупо уточнил:

– Я знаю, что нужно делать. Но Ярга – тоже.

И не стал добавлять, что едва ли не впервые за многие тысячи лет встретил достойного противника.

– Он все-таки сумел уйти из тела Винсента Шарге? – угрюмо спросил де Гир.

– Увы, – вздохнул Сантьяга. – Мы считаем, что Ярга свободен. А точнее, что он где-то в Тайном Городе. – Нав выдержал паузу и уточнил: – В ком-то в Тайном Городе.

– В ком?

– Ярга совершенно точно находился в теле Шарге, когда явился на ваш суд, – продолжил темный. – И он совершенно точно не смог бы вырваться из Цитадели, в которую мы переместили тело Шарге из Замка.

Нав не сказал прямо, но Франц прекрасно понял, на что намекает Сантьяга: Ярга прячется в ком-то из чудов. Из тех чудов, что были в тронном зале во время суда. А там было очень много высших иерархов Ордена…

– Как много времени ему требуется, чтобы прыгнуть в другое тело? – хрипло спросил великий магистр.

– Мгновения.

– И никто ничего не заметит?

– Скорее всего, жертва на несколько секунд потеряет ориентацию, – рассказал нав. – Но ведь вы помните, что в тронном зале возникла суматоха, и…

– Я все помню, и я все понимаю, – отрезал де Гир. – Вы хотите сказать, что Ярга пробрался в Замок.

– И только после этого он отправил в Тайный Город Дагни, – мягко произнес темный. – На вас идет атака, Франц, но она координируется изнутри.

– Кем?

– Вы должны это выяснить.

– Но… – до великого магистра только сейчас дошло, к какому выводу его подталкивает Сантьяга. И вывод ему категорически не понравился. – Ярга не ограничится простым пребыванием в Замке.

– Я полагаю, что он обращает ваших подданных «Словом князя».

– Мы постоянно проводим проверки ауры.

– Значит, расследование необходимо начать с тех, кто проводит проверки.

Именно так…

Комиссар Темного Двора говорил абсолютно правильные вещи, но каждое его слово раскаленным металлом падало на душу де Гира, потому что за каждым словом стояла жизнь чуда. Хорошего чуда, вся вина которого состояла в том, что он – не по своей воле! – выслушал чудовищное «Слово князя». И чем дольше Ярга будет оставаться на свободе, тем больше рыцарей окажется на его стороне.

– Нужно торопиться, – произнес Франц.

– Согласен, – кивнул Сантьяга. – Все признаки говорят о том, что время главной битвы приближается.

– Вы ее приближаете.

– Каким образом? – заинтересовался темный.

– Выводите из себя зел


убрать рекламу


еных.

– Всеведа бросается в атаку, в то время как я предлагаю компромисс.

– Не очень хороший, – обронил де Гир.

– Франц, я понимаю…

И тут великий магистр не выдержал.

– Нет, Сантьяга, вы не понимаете, – резко бросил чуд, сжимая кулаки. – И я не понимал… С самого начала я ни черта не понимал и лишь посмеялся над глупостью Ярги, решившего поймать меня в такую ненадежную ловушку, как чувства. Я вообще не верил, что еще способен испытывать какие-то чувства, тем более отцовские. Мне показали совершенно чужую девушку, о существовании которой я ничего не знал. Мне показалось, что я с легкостью ее осужу, но потом…

Де Гир резко выдохнул и отвернулся.

– Вы почувствовали родную кровь, – тихо сказал нав.

– Увы, именно так, вы правы: почувствовал родную кровь, – признался Франц. – Растерялся и до сих пор не знаю, как поступить.

– Дагни точно ваша дочь? – очень мягко поинтересовался темный.

– Да.

Короткий ответ оказался очень тяжелым, поскольку означал, что великий магистр Ордена будет до последнего вздоха биться за девушку, обвиняемую в убийстве нава.

– Вы ведь понимаете, что если насчет Всеведы мы еще можем сомневаться и спорить, действительно ли Берегиня продалась Ярге или ведет свою игру, в надежде переиграть первого князя, то с вашей дочерью все понятно: Дагни ему служит.

– Она не слышала «Слово князя», – ответил Франц. – Я лично проверил ее ауру.

– С одной стороны, это хорошая новость, – признал Сантьяга. – С другой – это означает, что Ярга не сомневается в ее преданности.

– Или «Слово князя» несовместимо с техникой Заклинателя.

– Или так, – помолчав, признал комиссар. А затем, после короткой паузы, произнес то, что де Гир боялся услышать: – Но Дагни убила Баррагу.

И этот вопрос им следовало обсудить здесь и сейчас, в заброшенной ветке московского метро.


* * *

тренировочный лагерь Zahra 

граница Алжира и Мавритании, 

15 июля, пятница, 09:53 (время местное) 

В отличие от Терезы и большинства остальных помощников Ярги, Гранни ди Атура с детства знала, что она не такая, как все, и обладает силой, ставящей ее много выше большинства челов. И знала, что силу эту необходимо скрывать, чтобы не стать объектом преследования ни со стороны заурядных челов, ни со стороны враждебных «коллег». И еще знала, что где-то далеко-далеко есть удивительный Тайный Город, таинственное прибежище магов и чародеев, колдовской рай, переполненный настоящим волшебством.

Город, дорога в который для нее была закрыта – так ее убедили.

Гранни была ведьмой и дочерью ведьмы, взятой в оборот одним из шустрых шасов, зарабатывающим свои 300–600 % чистой прибыли на контрабанде магической энергии за пределы Тайного Города. Звали шаса Касат Кумар, и сначала его отношения с новым контрагентом были исключительно деловыми, а затем – так уж получилось – полный сил шас не смог устоять перед чарами красивой итальянки, наплевал на режим секретности, и через положенное время у неаполитанской ведьмы родилась красивая, улыбчивая девочка, которую назвали Гранни. Касат, надо отдать должное, подругу не бросил, помогал советами, деньгами, магическую энергию отдавал почти по себестоимости, часто появлялся в Неаполе, баловал дочку, но четко дал понять, что это максимум, на который может рассчитывать любовница, потому что из семьи шасов он не уйдет и полукровку не признает.

И за это Гранни отца возненавидела.

Не сразу, конечно, а когда подросла, превратившись из красивой куколки-девочки в очаровательную девушку-подростка, прекрасную, как роза, и колючую, как ее шипы. Когда поняла, что отец никогда не выведет ее в свет и не скажет с гордостью: «Моя наследница!», когда побывала в Тайном Городе из своих детских сказок – под видом обычной челы – и посмотрела, как живут нелюди. Когда окончательно осознала, что даруемое магией могущество не предназначено для полукровок и, каких бы высот она ни достигла, она все равно останется «наполовину челой» и будет стоять ниже чистокровных представителей древних рас.

Гранни все поняла, но была слишком умна, чтобы демонстрировать свою ненависть. И хотя отголоски бушующего внутри пожара изредка прорывались, Касат считал их проявлением подростковой дерзости и не сомневался, что характер дочери обязательно выправится.

Однако этого не произошло.

Точнее… Скорее всего, получилось бы так, как рассчитывал умный шас, но в жизнь в очередной раз вмешался случай: мать Гранни дерзко высушил  обезумевший от жажды  вампир, а Касат ошарашил дочь сообщением, что не собирается мстить.

«Как его найдешь, Гранни? Он давно сбежал из страны, а может, из Европы. Эти выродки не сидят на месте, и отыскать убийцу невозможно».

«Ты оставишь ее неотмщенной?»

«И тебе советую не тратить жизнь на бессмысленные поиски врага, – улыбнулся Кумар. – Помни о том, что нужно отомстить, и жди – возможно, подвернется случай».

«А если не подвернется?»

В ответ отец развел руками и предложил:

«Давай я расскажу, во сколько тебе будет обходиться магическая энергия и как правильно на ней зарабатывать».

Гранни внимательно прослушала небольшую бизнес-лекцию, несмотря на то что прекрасно знала от матери все коммерческие нюансы применения их необыкновенных способностей. Весьма жалкое, надо сказать, применение, поскольку главным требованием отца, то есть Великих Домов, было: «Не попадайся!» Не привлекай внимания. Не позволяй окружающим заподозрить твои невозможные способности. Таись и скрывайся. Играй роль неудачницы. Ее мать всю жизнь торговала мелкими предсказаниями, изредка специально давая неверные советы, чтобы не показаться чересчур осведомленной. Всю жизнь! Ни разу не сделала большую ставку, хотя в девяти случаях из десяти знала, какая лошадь придет первой. Ни разу не сыграла на бирже, хотя могла с высочайшей точностью предсказать недельное движение акций. Они с Гранни жили хорошо, не бедствовали, но и не шиковали.

Не привлекали ненужного внимания.

Что категорически не нравилось девушке.

Гранни пообещала отцу, что продолжит дело матери и не станет создавать проблем на ровном месте, но стоило Касату уехать, как девушка тут же провернула дерзкое ограбление банка, не забыв, правда, придать своей выходке реалистичный вид.

И это было только началом.

Через два дня после ограбления Гранни захватила одного из местных масанов и пытала его до тех пор, пока не выдавила из кровососа имя убийцы матери. После чего оставила кровососа подыхать на солнце и отправилась в Берн. Как выяснилось, в Неаполе «повеселился» «турист» из Швейцарии, которому сородичи запретили убивать поблизости от ковена. Гранни выследила его и выставила встречать рассвет, скопировав, сама того не зная, знаменитую казнь «Купание в лучах славы».

Отец ошибался: в поиске убийцы не было ничего сложного – достаточно лишь решимости и немного твердости.

Довольная собой Гранни вернулась домой, жить скучную жизнь, но ее судьба сделала очередной кульбит, поскольку «турист из Швейцарии» оказался одним из приближенных Ярги и разъяренные масаны потребовали мести. Точнее, сначала они перепугались, решив, что сородич стал первой жертвой «Похода очищения», а когда поняли, что ошиблись, осмелели и принялись искать обидчицу. Кульбит же заключался в том, что Ярга в это время пребывал в Швейцарии и приказал Схинки провести расследование. Орангутан без труда вышел на след Гранни, оценил ее потенциал как высокий, рассказал заурду о перспективной полукровке, и первый князь выкупил кровь юной итальянки у разозленных масанов. И ни разу об этом не пожалел, поскольку Гранни оказалась не только сильной, но и умной ведьмой и быстро доказала Ярге, что ее верность не требуется укреплять «Словом князя».

Некоторое время ди Атура находилась под крылом Терезы, изучая те разделы магии, которым Великие Дома запрещали обучать незарегистрированных колдунов, но вскоре Схинки понял, что двум амбициозным ведьмам в одном отряде не ужиться, и Гранни получила собственный проект.

– Ты обворожительно выглядишь, – облизнулся вышедший из портала орангутан, наделив встречающую девушку одной из самых умильных ужимок.

– Схинки, ты не меняешься, – рассмеялась Гранни.

– И голос чудесный, – вздохнул Схинки, беря ведьму за руку. – От твоего голоса у меня шерсть дыбом встает.

– И не только шерсть.

– Ты тоже заметила? – Он опустил взгляд на шорты. – Если мы думаем об одном и том же, то почему до сих пор не вместе?

– Схинки, почему заурд тебя не кастрировал?

– Ты смеешься? – изумился орангутан. – Как можно лишить планету столь необыкновенно мощного либидо?

– Это и есть ответ на мой вопрос?

– Ваша человская жизнь трудна и наполнена невзгодами, кто-то должен привносить в нее светлый луч.

– «Кто-то» – это ты?

– Хочешь попробовать?

Они покинули комнату порталов и шли по коридору здания. А поскольку база ди Атуры не оснащалась ни кольцами, ни веревками, ни перекладинами, которые могла использовать обезьяна, двигались они не быстро.

И за руки больше не держались – ведьма освободилась почти сразу.

– Как думаешь, заурд обидится, если я тебя кастрирую? – поинтересовалась Гранни в ответ на очередное, давным-давно набившее оскомину предложение орангутана.

– А ты сможешь?

– Мне будет стыдно, но я это сделаю.

– Женщины, женщины, женщины… – Схинки состроил грустную гримасу, покрутил головой, словно говоря: «Ну, как так можно со мной, с таким красивым?» – и неожиданно перешел на деловой тон: – Твои челы готовы?

– Я отобрала лучших, – в тон ему ответила ведьма. – Хочу показать товар лицом.

– Ты верно поняла: это в том числе экзамен, – усмехнулась обезьяна.

– Я достаточно умная девочка.

– И красивая.

– Не начинай.

– И в мыслях не было… – орангутан хихикнул: – Нет, вру: в мыслях было, но работа есть работа, и она – прежде всего.

– На что ты хочешь посмотреть сначала?

– На големов.

– Тогда нам сюда.

Закопанная в песок Сахары база производила аскетичное до мрачности впечатление, и Схинки всегда поражало, как жизнелюбивая, обожающая роскошь Гранни уживалась с темными коридорами, лишенными украшений стенами и простой, как гроб, мебелью? Тем не менее уживалась, и ее, во всяком случае, внешне, абсолютно не беспокоило унылое окружение, и в конце концов орангутан пришел к мысли, что колдунья попросту увлеклась порученным делом.

Проект «Дикие персы», который Ярга считал одним из приоритетных, был уникален даже по меркам Тайного Города и представлял собой создание мощных боевых големов с удаленным управлением. Собственно, големы – искусственные существа, жизнедеятельность которых поддерживалась магической энергией, были известны давно, применялись повсюду, в том числе в военных целях, и ни у кого не вызывали удивления. Однако, несмотря на тысячи лет развития, мастерам так и не удалось создать для кукол полноценный мозг. Переусложнение магической системы всегда приводило к провалу, и потому перед големами до сих пор ставили достаточно простые задачи: убраться в заданных помещениях по заданному алгоритму; сидеть в засаде, пока не появится грабитель, и обезвредить его; убить всех, кто встретится на поле боя. Разумеется, некоторым куклам доставались мозги получше, еще существовали уникумы, дефекты сборки которых приводили к удивительным результатам, интеллектуально поднимающим их над собратьями на недосягаемую высоту. Но «средняя температура по больнице» была унылой, и големы, несмотря на прекрасные физические характеристики, рассматривались лишь в качестве вспомогательной силы.

Но благодаря полученным в Железной Крепости знаниям Ярга научился на время перемещать сознание оператора в искусственную сущность и тем многократно усиливать боевой потенциал ненастоящих существ.

– Как тебе мои ребята? – спросила Гранни, когда они спустились на нижний уровень и остановились перед рядами кукол.

– Красавцы, – не стал скрывать орангутан.

– Согласна, – улыбнулась ведьма и машинально погладила ближайшего голема по выпуклым мышцам бедра.

Схинки открыл рот, чтобы выдать очередную скабрезность, но передумал, вздохнул и отвернулся.

Искусственные существа производили сильнейшее впечатление, и даже неподвижные големы в буквальном смысле слова источали ауру силы. Опробовав в деле различные варианты построения кукол, Ярга остановил выбор на схеме массивного, но быстрого человекообразного приблизительно трех ярдов ростом, с короткими рогами, шипами на предплечьях и костяшках пальцев и мощными ногами. С огнестрельным оружием огромные куклы управляться не могли и получили специально изготовленное холодное: гигантские сабли, булавы, копья и щиты, а кроме того, были вооружены магическими браслетами и перстнями с «Эльфийскими стрелами», «Шаровыми молниями» и другими боевыми арканами.

– Неплохо.

– К сожалению, в реальном деле мы до сих пор их не использовали, – вздохнула Гранни. – Ради режима секретности приходилось показывать мелких.

«Мелкие» – с десяток големов, имитирующих необычайно мускулистых мужчин, скромно стояли в углу ангара, одним своим видом давая понять, что являются нелюбимыми аутсайдерами. Хотя на боевиков Томми они произвели сильнейшее впечатление.

– В ближайшее время «мелкие» тебе не понадобятся, – пообещал Схинки, и у ведьмы вспыхнули глаза.

– Начинается?

– Можно сказать и так.

– Что будем делать?

– Проводи меня к операторам.

– Конечно!

Гранни поняла, что вредная обезьяна ничего не скажет, и поторопилась подчиниться, поскольку это был самый быстрый и легкий способ услышать сообщение, с которым Схинки прибыл на базу. Они вышли в коридор, на лифте поднялись на один из верхних этажей и вошли в совещательную комнату, в которой ведьма приказала собраться операторам – молодым челам обоего пола. При появлении начальства они дружно вскочили на ноги, тут же уселись, получив соответствующее разрешение, и молча уставились на Схинки. Хихиканья и шуток не было, поскольку орангутан появлялся на базе не в первый раз и к нему успели привыкнуть.

– Я рад вас видеть, – произнес Схинки, усаживаясь на кафедру и обводя операторов внимательным взглядом. – Я следил за вашими успехами на тренировках и учебно-боевых заданиях. Я видел, как вы набираетесь опыта и мастерства, как становитесь великими воинами и с каким нетерпением ждете возможности проявить себя в настоящем деле.

По залу прошелестел шепоток: операторы поняли, с какой новостью явился орангутан, и не сдержали тихих, но радостных замечаний.

– Вы догадались правильно, – кивнул Схинки. – Рано или поздно учеба заканчивается, и приходит время проявить себя и показать, на что вы действительно способны. Вас ждут великие дела, но прежде, чем мы займемся ими, придется пройти последний экзамен. Опасный, но интересный. Я лично буду за ним наблюдать.


* * *

клуб «Ящеррица» 

Москва, Измайловский парк, 

15 июля, пятница, 13:13 

– Никак не решите, где провести первый день осени? Как встретить наступление сентября и не пожалеть об этом? Вы еще сомневаетесь? Отриньте сомнения и закажите столик на первое грандиозное шоу предстоящего сезона – «Танго желтых листьев»! Наша любимая «Ящеррица» не перестает удивлять, и на этот раз вы станете свидетелем и участником великолепного праздника, позволяющего насладиться наступающей осенью и не жалеть об уходящем лете! Вас ждут танцующие тризайские богомолы – исключительно самцы, уникальное пение колчедонской сирены, а украшением шоу станет…

Сидящий за стойкой бара Артем наконец-то дозвонился по нужному номеру и отвернулся от монитора с настырной рекламой:

– Плиций, привет.

– Артем, – промурлыкал ко́нец. – Как твои дела?

– А как твои дела?

– Именно так, как значится в отчете, который я выслал неделю назад, – продолжил мурлыкать конец. Похоже, он был не один. И, возможно, в ванне. – Тот отчет не изменился, а следующий будет, когда завершится очередной квартал.

Плиций Сива управлял принадлежащим наемникам отелем, расположенным на карибском острове… который тоже принадлежал наемникам… так же, как подлинные, сертифицированные историками останки средневекового испанского галеона, лежащие на берегу и служащие идеальной приманкой для туристов. Раскрученный курорт требовал постоянного внимания, которое наемники, в силу профессии, уделять не могли и потому обратились за помощью к профессионалу. И не ошиблись, поскольку Плиций утроил доходы, выведя отель в топ-5 мест отдыха на Карибах.

Плиций одним из первых выразил соболезнования по поводу гибели девушек, лично прилетал в Тайный Город, чтобы поддержать друзей, поэтому его нынешний тон Артема не покоробил: чел прекрасно понимал, как легкомысленные концы смотрят на мир, и не требовал от Плиция больше, чем тот мог дать.

– Я не о деньгах, – поморщился Артем. – Кортес не объявлялся?

– Нет.

– Сообщений от него не было?

– Нет.

– Ты сам к нему обращался?

– Написал пару электронных писем.

– Он их открыл?

– Нет.

– Черт. – Наемник вздохнул и добавил к высказыванию пару крепких словечек.

– Вы расстались? – осторожно поинтересовался конец, только сейчас сообразив, что один из двух еще живых владельцев острова не может отыскать второго из двух еще живых владельцев острова и это, наверное, не очень хорошо. – Ты знаешь, что написано в его завещании?

– Плиций!

– Я просто спросил.

Обижаться на него не было никакой возможности.

– Несколько дней назад Кортес сказал, что хочет побыть один, и с тех пор я не могу его найти, – рассказал Артем. – Впрочем, искать я его начал только что, и ты первый, к кому я обратился.

– Звонил ему?

– Конечно.

– И он не ответил?

– Как ты догадался?

– Я с детства отличаюсь смышленостью, – не стал скрывать Плиций, затем его голос стал невнятным, словно конец прикрыл микрофон пальцем, прозвучала фраза: «Милая, не так активно, я не хочу, чтобы все закончилось во время делового разговора», после чего конец продолжил: – Я достаточно хорошо знаю Кортеса, чтобы сказать: если он решил спрятаться – он спрячется так, что даже Темный Двор его не отыщет.

– Кому ты говоришь? – хмыкнул Артем.

– Тому, кто не знает, что делать, – тут же отозвался Плиций и вновь попал в точку, поскольку наемник и в самом деле пребывал в растерянности.

– Если Кортес проявится, скажи, что я его ищу.

– Договорились.

– И привет подружке.

– Кому? А… – Плиций рассмеялся и прикрыл микрофон. Но прикрыл небрежно, потому что Артем услышал:

«Дорогая, как тебя зовут?»

«Минни…»

«Тебе привет от Артема».

«От кого?»

«Неважно».

Наемник вздохнул и нажал на «отбой».

Что бы ни случилось, концы всегда остаются концами.

А он – наемником.

Если дружеская поддержка Биджара вывела Артема из спячки, то встреча с Морэлом стала для него настоящим допингом и вернула в привычный жизненный ритм. Наемнику требовалась работа, опасная и любимая работа, чтобы справиться с происходящим и стать собой, и Морэл ее подбросил. А особенную прелесть добавлял тот факт, что появилась реальная возможность расплатиться за смерть любимой. Артем прекрасно понимал, что месть не вернет Ингу, но отказываться от нее не собирался. Потому что месть – это не возможность возвратить ушедших, а надежда вернуть себя. Получится или нет – неизвестно, у всех по-разному, но пока не сделаешь, не узнаешь. А значит, нужно сделать.

Нужно дать сдачи.

Поэтому наемник искал напарника: ведь Кортесу тоже требовалось вернуться в привычный мир, однако тот, похоже, слишком хорошо спрятался и пока не желает обретать себя.

«Жаль, но придется справляться самому…»

– Скучаешь?

Задумавшийся наемник не заметил появления на соседнем табурете Шапки и, услышав произнесенный мужским голосом вопрос, едва не свалился на пол.

– Копыто?

– А кто еще? – осклабился дикарь.

– Ты бы еще спросил, что я делаю вечером, – выдохнул Артем. – И назвал свою цену.

– Смотря за что, – деловито отозвался уйбуй. – Хочешь меня нанять?

Шутки Копыто не понял, поэтому развивать тему наемник не стал, чтобы не выводить из себя дикаря.

– Он тебе мешает? – поинтересовался подошедший бармен, естественно, конец, которого звали Куций Чейз. Весь Тайный Город знал о трагедии Артема, сочувствовал ему, и конец не был уверен, что наемнику понравится общество навязчивого Шапки. – Если хочешь, я позову охрану.

– Все в порядке, – улыбнулся Артем.

– Как я могу помешать, в натуре? – изумился Копыто, когда бармен отошел. – Я ведь известный мотивационный специалист…

– Кто? – удивился наемник.

– Я знаменитый коуч личностного роста, мотивационного наступления и профессионального социализированного решения частных проблем, – гордо сообщил дикарь, взглядом намекая, что Артему следовало бы угостить столь значимую персону стаканчиком виски. – Ты извини, что я вот так, без предварительного звонка, но я тебя увидел и сразу понял, что должен с тобой поговорить. Первые полчаса бесплатно. Ты получал мой имейл? Ты согласен, что в твоей ситуации нужно смотреть вперед и мотивироваться с удвоенной силой?

– Мля, Копыто, я тебя сейчас пристрелю, – проворчал наемник.

Хотя в действительности не испытывал желания никого убивать. Во всяком случае пока.

– У тебя есть оружие или дать? – осведомился вновь оказавшийся поблизости Куций.

– Не надо ему ничего давать, – с тревогой произнес дикарь. – Кто тебя вообще сюда звал? Лучше налей.

– За чей счет?

– Потом разберемся.

– Может, все-таки выгнать его?

Артем помолчал, прислушиваясь к ощущениям, и неожиданно понял, что глупый Шапка стал идеальным маркером произошедших с ним изменений: еще вчера он не задумываясь прибил бы идиота, а сегодня отнесся к его словам… Нет, не спокойно, но не морщась от кровоточащей на душе раны. Копыто стал проверкой, Копыто показал, что помощь Биджара и разговор с Морэлом действительно работают, поэтому наемник покачал головой:

– Пусть остается и… налей ему стаканчик «бима». От меня.

– Вот это дело, – повеселел дикарь, а заполучив пойло, махнул его одним глотком. – Твое здоровье!

И рыгнул, заставив наемника и конца поморщиться. Впрочем, в привычной повседневности Артема, в которую он так хотел вернуться, Красные Шапки были обязательным пятном.

– Поговорим о том, куда я могу тебя мотивировать, – продолжил дикарь, решив, что потенциальный клиент достаточно размяк и нужно брать быка за рога. – Как ты оцениваешь свой личностный рост: низкий, средний, высокий или незаметный?

– Красиво поет, – оценил бармен. – Необычно для них.

– Где ты этого поднабрался? – осведомился Артем, полностью согласный с замечанием конца.

– Читал умные книжки, – важно ответил Копыто.

– По решению суда? – хихикнул Куций.

– По собственному желанию, – соврал уйбуй. – У нас, у коучей, так принято: читать умные книжки. Потому что имеется необходимость роста и укрепления фундаментальности.

– То есть ты прятался от сородичей, телефон у тебя разрядился и тебе на глаза попалась какая-то мутная книженция? – проницательно спросил наемник.

Куций вновь хихикнул.

– Не «какая-то мутная книженция», а серьезное исследование, – ответил Копыто, не торопясь тем не менее демонстрировать собеседникам брошюру, которую носил в нагрудном кармане. – А потом я еще скачал ворованную лекцию одного мощного тренера оптимизации личностных мотиваций на каком-то стадионе и понял, что могу делать лучше.

– Неужели?

– Во мне заложены неизведанные запасы оптимизма и уверенности в будущем. Я стану ими делиться и много заработаю.

– Уже пробовал?

– Пробовал, – сознался Копыто. – Только меня за это Кувалда из Форта выгнал.

И отвернулся, надеясь, что Артем и Куций правильно поймут смысл возникшей паузы. И не ошибся: на этот раз бездомного дикаря решил поддержать Куций.

– Выпей за счет заведения. – Заслушавшийся бармен смахнул с глаз слезу и наполнил стакан виски. – Копыто, умоляю, выпей и продолжай. Эта трагическая история непонятого мотиватора войдет в мои анналы…

– Теперь мне придется тебя пристрелить, – хмуро произнес уйбуй, раздумывая, брать халявный виски у произносящего странные слова бармена или не позориться.

– За что пристрелить? – не понял Куций.

– За анналы.

– Я в хорошем смысле.

– Я тоже. Дробовик плохого не сделает.

– Копыто, тебя никто не хотел обидеть, – твердо заверил его Артем. – Анналы анналам рознь, так что бухни и продолжай.

– Ну-у-у… продолжать особо нечего, – уйбуй поколебался, но все-таки выпил следующую дозу, повеселел и заулыбался. – Я в Форте курсы устроил, думал поднять копеечку, но Кувалда прознал и закатил мне форс-мажор по самые скандалы.

– Чему учил на курсах?

– Как стать великим фюрером.

Бармен молча повалился под стойку.

– Ты вроде не великий, даже не фюрер, – заметил наемник, в точности скопировав интонацию настоящего великого фюрера.

– Так в этом дело: не все становятся великими фюрерами, но все знают, как это сделать, – как маленькому, объяснил Артему уйбуй, недоумевая, куда делся конец. – Только одни это знают бесплатно, а я – за деньги. В смысле, те, кому я рассказываю, знают теперь это за деньги. Только я до конца не успел рассказать, потому что Кувалда забоялся, что, когда я всем расскажу, неизвестно что случится, и велел мне убираться, поэтому по Форту теперь бродят недоделанные великие фюреры, у которых я забрал деньги…

– У вас опять междоусобица? – догадался наемник.

– Не знаю, я ведь уехал.

– Ты молодец.

– Конечно… – Дикарь вновь поискал глазами бармена, вновь не нашел и совсем загрустил. – Только вот бизнес временно не работает, потому что те, кому я мотивацию поднимал, сейчас злые, а других я еще не нашел. Нальешь стаканчик?

– Чем сейчас занимаешься? – поинтересовался наемник, проигнорировав просьбу.

– Выполняю важное поручение.

– Бухаешь?

– Не, бухаю я потому, что сюда заехал случайно, – объяснил Шапка. – А поручение у меня в Зеленый Дом, куда я еду поступать.

– На первый курс? – молниеносно среагировал Артем.

– Чучелом? – заржал выбравшийся из-под стойки Куций. – Или кормом морянам?

– На работу поступать, – с достоинством ответил Копыто, после чего поднялся и, не прощаясь, направился к дверям.

Куций занялся подошедшим к стойке клиентом, а наемник достал из кармана смартфон и прочитал пришедшее с неопределившегося номера сообщение:

«У тебя может появиться могущественный должник».

А поскольку Артем не был подписан на ежедневную рассылку мотивационных предсказаний, получалось, что кто-то предлагал серьезную работу.

«Кажется, камешек, сорвавшийся с горы во время встречи с Морэлом, вызвал целую лавину событий…»


* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь 

Москва, Ленинградский проспект, 

15 июля, пятница, 14:25 

Из всех семей Тайного Города, а точнее, из всех рас, чья генетика принципиально отличалась от господствующих на планете челов, масаны были наиболее странными… и это еще мягко сказано, поскольку речь шла о самых настоящих вампирах, одержимых жаждой убийства кровососах.

Племя ночных охотников имело мало общего с царящими среди современных челов представлениями: вампиры не являлись нежитью, не обращали в себе подобных, но опасались чеснока, серебра, боялись солнечного света, а главное – считали себя хищниками и вели себя как хищники, не скрывая генетического презрения к пище .

А пищей  для них были все, кроме навов.

Несколько сотен лет назад кровососы всерьез размечтались о мировом господстве, сорвались с поводка, на котором их держали маги, и устроили грандиозную охоту по всей Европе, наводя ужас на обычных челов и даже угрожая Великим Домам. Некоторые масаны до сих пор вспоминали те времена с восхищением, искренне восторгаясь яростными предками, едва не изменившими ход истории, однако о том, чем все закончилось, вампиры старались не говорить, не желая лишний раз позориться. Грандиозная охота завершилась не менее грандиозным разгромом, в результате которого радикальные масаны рассеялись по Земле, таясь и питаясь челами так, как их черной душе было угодно, а благоразумные приняли Догмы Покорности и осели в Тайном Городе на правах вассалов Темного Двора. Обычно вассальные семьи использовали магическую энергию Источника своего Великого Дома, но вампиры были чужими всем, и темным их отдали только потому, что кровь навов являлась для них смертельным ядом.

И все эти столетия ветви семьи Масан люто враждовали между собой.

Мятежные кровососы то и дело устраивали налеты на Тайный Город, безжалостно истребляя и его жителей, и обычных челов, словно в отместку за то, что те живут рядом с нелюдями. В ответ следовали «Походы очищения» – кровавые экспедиции, в ходе которых навы и верные им масаны вырезали целые ковены мятежников. Долгое время жестокий статус-кво сохранялся в неизменном виде, поскольку нападения радикалов не могли поколебать Великие Дома, а ответные акции всегда оказывались точечными и не были в состоянии решить проблему мятежников, но недавний разгром давал надежду на то, что большей части радикалов удастся навязать принятые в Тайном Городе правила.

– Как вам вино? – поинтересовался комиссар Темного Двора.

– Неплохо, – кивнул гость.

– Не слишком терпкое?

– По мне – все хорошо, особенно послевкусие.

– Ежевика.

– Чуть-чуть недозрелая. – Гость повертел в руке бокал с темно-красным напитком. – И в этом прелесть.

– Я знал, что вам понравится, Захар.

– Вы слишком хорошо меня изучили.

– Надеюсь, вы не в обиде.

– Ни в коем случае, ведь я 


убрать рекламу


тоже знаю ваши любимые вина, комиссар, несмотря на то, что их много.

Мужчины рассмеялись.

Сегодняшним собеседником Сантьяги был Захар Треми, епископ клана, убежденный и преданный сторонник Темного Двора, за голову которого кардиналы мятежных кланов предлагали огромную награду, так и не нашедшую своего обладателя.

Захар был одним из тех вампиров, кому комиссар доверял безоговорочно и к кому мог обратиться с любой просьбой.

– Еще вина?

– Благодарю.

Сантьяга подлил в бокал гостя красного и вновь вернулся к благодушному созерцанию открывающегося из распахнутого окна вида: магический портал выходил на Тихий океан, а поскольку в тех местах уже наступила ночь, сидящие в креслах мужчины с восхищением любовались звездным небом и с удовольствием вдыхали свежий морской воздух.

– Днем здесь смотреть не на что: только волны, – произнес Сантьяга, задумчиво глядя на далекие светила. – А ночью океан преображается, и его гладь впитывает небо вместе со всеми его тайнами.

– Вы никогда не задумывались над тем, что Большую Дорогу можно открыть, прыгнув в отражение неба? – вдруг спросил Захар.

– Мы пробовали разное, – скупо ответил нав. Секрет удивительного заклинания, открывающего магический переход в иные миры, был давно утерян, и, вспоминая о нем, Сантьяга всегда становился грустным. – На свете не осталось способа, который бы мы не применили, но, увы, безрезультатно.

– Жаль, – вздохнул вампир, делая маленький глоток вина. – Но вряд ли вы позвали меня для того, чтобы обсудить вечную красоту далеких звезд.

– Не только для этого.

– Не сомневаюсь. – Захар заложил ногу на ногу, но несмотря на то, что речь наконец-то зашла о делах, к комиссару не повернулся, продолжил смотреть в окно. – У вас проблема?

– Не с масанами.

– Я знаю, – жестко усмехнулся Треми. – Наши мятежные друзья еще долго не смогут стать источником головной боли.

– Вы слышали о «кризисе Дагни де Гир»? – поинтересовался комиссар.

– В Тайном Городе о нем слышали все, – чуть удивленно отозвался епископ. – Я в последнее время редко бываю в Москве, но за новостями слежу.

– Что скажете?

– Говорят, Дагни красотка.

– Она весьма привлекательна, – подтвердил нав.

– Красотка, да еще из хорошей семьи… – Захар покачал головой. – Она вызывает не только праведный гнев, но и неосознанное сочувствие. Темный Двор получит удар по репутации в любом случае: и казнив девушку, и сохранив ей жизнь, так что, на мой взгляд, кризис куда сложнее, чем кажется.

– Вы даже не представляете, насколько сложнее, – кивнул комиссар.

– Вы уверены, что именно Дагни убила Баррагу?

– Вне всяких сомнений.

– По чьему-то приказу?

– Этого мы не знаем.

Кодекс Тайного Города освобождал наемника от ответственности за совершенные преступления, логично предлагая наказывать заказчика, а не исполнителя. Однако мстительные навы не всегда следовали писаным правилам, огнем и мечом вбивая в головы жителей Тайного Города нехитрую мысль, что трогать подданных князя нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже заключив контракт.

– Франц не отдаст дочь?

– Думаю, нет.

– Вы спрашивали?

– Мы не договорились.

– Ожидаемо, – пожал плечами епископ.

– Поэтому мне нужно, чтобы вы пробрались в Замок и устранили Дагни, – спокойно произнес Сантьяга, продолжая разглядывать звездное небо.

– Только и всего? – Захар вновь поднес к губам бокал.

– Вам уже доводилось проникать в Замок, – напомнил нав. – К тому же в прошлый раз вы это сделали в разгар военных действий, когда чуды были особенно насторожены.

Треми засопел.

Вампиры умели обращаться в туман, теряя крепость плоти и обретая способность летать. От солнечных лучей эта форма не спасала, зато кровососы могли с легкостью перемещаться по вентиляционным шахтам, просачиваться сквозь дверные щели и подниматься на последние этажи небоскребов. Об этой особенности вампиров Великие Дома знали и предпринимали меры, чтобы не допустить в свои штаб-квартиры обратившихся в туман масанов, но Сантьяга верно заметил, что сейчас, пока война не объявлена, чуды несут караульную службу в повседневном, слегка расслабленном режиме, что наверняка поможет Захару исполнить задуманное.

Если, конечно, епископ примет крайне опасное предложение.

– Девушка живет под охраной, но не взаперти, чуды относятся к ней настороженно, но не как к пленной, у нее апартаменты, а не камера.

– Зачем вы об этом рассказываете?

– До Дагни де Гир можно добраться, оказавшись внутри Замка, а это несложно устроить.

– Я еще не согласился.

– Я знаю, – дружелюбно улыбнулся нав. – И хочу надеяться, что мои технические замечания помогут вам сделать правильный выбор.

– Как могут они мне помочь? – нахмурился Захар.

– Вы поймете, что задание не столь опасно, каким кажется на первый взгляд.

– Любое проникновение в Великий Дом опасно.

– Вы говорите, как лавочник.

– Прагматично?

– Скучно.

Треми покачал головой, делая вид, что удивлен услышанным, и уточнил:

– Допустим, я проберусь в Замок и выполню задуманное. Как мне потом выбираться?

– Пока не поднимется тревога, вы сможете покинуть штаб-квартиру Великого Дома Чудь с любым автомобилем.

– Значит, девушка должна умереть во сне? – Вампира не смущало убийство исподтишка, он уточнял детали предстоящей операции.

– Дагни – Заклинатель, в бою с ней у вас не будет шансов, Захар, так что ответ на ваш вопрос: да, вам нужно высушить  ее во сне.

Комиссар не просто ответил, он использовал слово «высушить» , то есть четко определил способ убийства, который однозначно укажет чудам расу преступника.

– Когда она должна умереть?

– По возможности – этой ночью.

– Вы не оставляете мне времени на подготовку.

– Я помогу вам продумать план проникновения.

– Э-э… – парировать епископу было нечем. Он допил вино, жестом отказался от добавки и задал вопрос, который давно вертелся на языке: – Зачем? Если я высушу  Дагни, чуды сразу поймут, что девушку убил вампир.

– Что вас волнует?

Масан замялся, но ответил:

– У моей семьи неоднозначная репутация. Не хотелось бы ее усугублять.

Чуды горячи и могут начать мстить всем кровососам без разбора.

– Именно из-за репутации семьи Масан вам не о чем беспокоиться: хуже она не станет, – мягко произнес комиссар. – К тому же мы станем все отрицать, а учитывая, сколько масанов верно служило и служит Ярге, нам не составит труда отыскать среди них убийцу.

Так он озвучил то, что с самого начала было понятно: навы Захара не бросят, прикроют и защитят. А если потребуется – возьмут вину на себя. Но столь высокое обещание означало, что девушку все-таки придется убить.

– А если я попадусь? – вздохнул епископ.

– А вы не попадайтесь, – предложил Сантьяга.

– Мы оба знаем, что все возможно.

– При должном планировании все пройдет так, как надо.

Прав, конечно, во всем прав, и Треми не раз в этом убеждался: почти все разработанные комиссаром операции проходили без сучка и задоринки. Вампир уже понял, что ему придется отправиться в Замок, но у него оставался последний вопрос:

– Зачем? Почему вы хотите убить юную девушку и поссориться с Орденом?

Сантьяга отставил бокал, некоторое время смотрел епископу Треми в глаза, а затем негромко ответил:

– Потому что время пришло, Захар, Темный Двор вступает в войну.

Глава 5

 Сделать закладку на этом месте книги

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь 

Москва, Лосиный Остров, 

15 июля, пятница, 16:41 

Знаменитый Зеленый Дом, дворец и крепость, резиденция королевы и несокрушимая твердыня Великого Дома Людь, располагался в глубине Лосиного Острова и был надежно скрыт от населяющих Москву челов. Не обладая магическими способностями, невозможно было заглянуть сквозь наведенный лучшими ведьмами Великой Люди морок или преодолеть гипнотический туман «Ничего особенного», который заставлял и лесников, и прохожих, и всех других челов сворачивать в сторону, огибая огромную поляну, на которой располагался дворец. Тех, кто все-таки ухитрялся преодолеть преграды, брали в работу патрули Дочерей Журавля, злостными нарушителями занимались моряны, ну а честных жителей Тайного Города проверяли на расположенном примерно в миле от дворца блокпосту.

Его Копыто проехал без затруднений: остановился, представился, сообщил, по какому вопросу, и двинулся дальше. А вот скучающие у главных ворот Зеленого Дома дружинницы не упустили возможности поиздеваться над попавшимся в их лапы дикарем.

– Далеко собрался? – поинтересовалась начальник караула Буеслава, с наигранным подозрением разглядывая Шапку.

– По делам, – отозвался почуявший неладное Копыто.

– Еще скажи, что к королеве.

– Нет…

– Ты прибыл по делам? – изумилась фея Стояна. – Разве в Форте не знают, что из всех Красных Шапок во дворец дозволено являться только Кувалде?

– Из наших сюда можно всем, кого пошлют, – отозвался уйбуй.

– Вот мы тебя и посылаем, – засмеялась Буеслава.

Копыто засопел.

– Проверять его ауру будем? – поинтересовалась третья стражница, Полонея, ей не хотелось копошиться в пустой голове Шапки.

– А она у него есть? – под общий хохот спросила Стояна, заставив дикаря засопеть еще сильнее.

Однако вертящиеся на языке слова Копыто благоразумно оставлял вертеться на языке, прекрасно понимая, что во власти ведьм и не пропустить его в Зеленый Дом, и посадить под замок «до выяснения обстоятельств».

– Ты еще его карму проверь.

– Карму или корму?

– Полонея, ты действительно это произнесла?

– Извините, подруги, рутина караульной службы превращает меня в чуда.

Ведьмы вновь рассмеялись, и, лишь закончив веселиться, Буеслава вспомнила о посетителе.

– Слышь, валенок…

– Копыто, – поправил зеленую Шапка.

– Неважно, – отмахнулась Буеслава. – Ты зачем сюда явился?

– Документы в казначейство привез.

– Вы до сих пор не знаете об интернете?

– У меня оригиналы. – Уйбуй распахнул седельную сумку и показал стражницам пакет.

– Ладно, проезжай, – смилостивилась Буеслава. – Только мотоцикл здесь оставь, у ворот, а то от него сильно воняет.

– На чем же я проеду?

– Умный, что ли?

– Нет, нет, нет – обычный, – поспешил признать Копыто, после чего припарковался справа от ворот, схватил пакет и поспешил внутрь.

Лебра снабдил дикаря настолько подробными инструкциями, что тот не смог бы заплутать во дворце, даже если бы захотел, поэтому Копыто уверенно добрался до казначейского крыла, отыскал кабинет № 31 и приоткрыл дверь, не забыв, разумеется, постучать.

– Можно?

И робко посмотрел на сидящего за письменным столом шаса. Старого, но крепенького, даже с виду въедливого настолько, что дикарю захотелось немедленно извиниться, заплатить положенное и сбежать.

Но не получилось.

– Что? – недовольно спросил старик.

И Копыто растерялся.

Никогда.

Никогда в истории Зеленого Дома не было случая, чтобы семейными финансами занимались чужаки. Шли годы, века превращались в тысячелетия, начинались и завершались войны, империя Людов утвердилась во всех обитаемых мирах, а затем съежилась до размеров Великого Дома Тайного Города, но на всем протяжении своей истории зеленые считали деньги сами. И лишь у королевы Всеславы хватило мужества признать, что казначейство ведет дела настолько неэффективно, что требуется профессионал, и призвать на помощь шаса. В результате в кабинете № 31 появился старый Серис Турчи, который меньше чем за полгода так наладил финансовые дела Великого Дома, что налоги начали платить даже концы, вовремя сообразившие, что это намного выгоднее, чем иметь во врагах такого мерзкого старикашку, как Серис.

Ну а главным показателем его заслуг перед Зеленым Домом стал тот факт, что пришедшая к власти Всеведа оставила за шасом пост, несмотря на свою общеизвестную нелюбовь к подданным Темного Двора.

– Можно?

– Входи, только дверь за собой не закрывай, – велел старик, прибавляя мощности кондиционеру. – Ты документы привез?

Судя по всему, Лебра предупредил дядю, и тот ждал гонца.

– Вот. – Копыто положил на стол пакет. – Как было условлено.

– Отлично, – кивнул Серис, не прикасаясь к конверту и вновь поворачиваясь к монитору. – Свободен.

– Совсем?

– Ну, это уж я не знаю, – развел руками старый шас. – Если у человской полиции к тебе вопросов нет, то совсем.

– Они вызвали человскую полицию? – испугался дикарь.

– Возможно, – не стал отрицать Турчи. – Но кто такие «они» и почему ты заговорил о полиции?

– Вы сами о ней упомянули, – напомнил Копыто.

– Гм… – говорить, что он пошутил, Серису не хотелось, потому что нет ничего более печального, чем объяснять шутку. Впрочем, с Красными Шапками это правило не работало, но объяснять все равно не хотелось. – Ты уже уходишь?

– А можно задержаться?

– Зачем? – ляпнул шас и тут же понял, что допустил ошибку, поскольку Копыто расценил вопрос как предложение поговорить.

– Тут вот какое дело… – деловито начал дикарь, без разрешения усаживаясь напротив опешившего старика. – Я могу говорить откровенно?

– Со мной?

– Да.

– Вполне, – кивнул Серис. – В этом кабинете много кто откровенничал…

И не стал добавлять, что в большинстве случаев – не по собственной воле, а в подавляющем большинстве случаев – размазывая по щекам слезы.

– Никому не расскажешь?

– Могила. – Турчи бросил взгляд на часы, понял, что у него есть несколько свободных минут, и решил слегка развлечься.

– Я принял решение покинуть Форт и теперь ищу солидное дело, чтобы приложить к нему свои выдающиеся таланты, – веско произнес уйбуй, разглядывая шаса взглядом закоренелого коуча личностного роста.

– То есть работа нужна? – уточнил Серис.

– Сотрудничество, – не согласился Копыто. – Вот ты, к примеру, чем тут занимаешься?

– Финансами, – скромно ответил старик.

– Деньгами, что ли?

– Совершенно верно.

– Получается?

– Вроде да.

– Это хорошо, что получается, – одобрил уйбуй и благодушно признался: – Я деньги люблю… – но тут же вернулся к напористому тону: – Давай вместе финансами заниматься?

– А что ты умеешь, кроме грабежа и разбоя? – поинтересовался шас.

– Я умею делать лекции по мотивации.

– Что?! – поперхнулся Серис.

– Лекции личностного роста и тренинги профессиональных навыков, – заученно ответил дикарь. – Сделать твоим девочкам занедорого? Я люблю блондинок.

– Они не девочки, они подчиненные.

– Могу и подчиненным, но тогда на сорок процентов дороже.

– Почему?

– Потому что это будет корпоративный командный тренинг, а на него пока скидка не действует.

– Где ты этого набрался? – изумился Серис.

– Я три дня прятался по соседству с домом Царины Кумар, – доложил Копыто. Старик вызывал у него приязнь, и дикарь решил не скрывать правду.

– Вижу, это тебя облагородило.

– Еще как! – Копыто со знанием дела подмигнул шасу. – Ну что, делаем твоим подчиненным девочкам вводный курс мотивационной личности втридорога, а деньги пополам?

– Проваливай, пока я охрану не вызвал.

По тону Сериса дикарь сообразил, что аудиенция окончена, и загрустил:

– А кто мне заплатит за доставку?

– Лебра переведет на карточку, – пообещал старик.

– Давай лучше наличными.

– Я с тобой ни о чем не договаривался.

– Но…

– Тебе напомнить об охране?

– Нет.

Копыто пулей вылетел из кабинета № 31, затем – из коридора, затем – из здания, но, оказавшись на улице, не поспешил к воротам, как следовало бы, а остановился и почесал затылок. Здравый смысл подсказывал, что дело свое уйбуй сделал, а значит, нужно позвонить Лебре, потребовать честно заработанную сотню и отправляться в город в поисках ночлега… Но именно эта часть – необходимость поиска ночлега – заставила Копыто задержаться: он еще не решил, куда податься. С одной стороны, мест в Москве много, с другой – его раздосадованные «студенты» наверняка начнут их прочесывать в надежде добраться до беглого коуча и вернуть исчезнувшие вместе с ним финансы. Уйбую требовалось надежное убежище, и он еще по дороге, еще до встречи с Артемом сообразил, что дворец идеально подходит по всем параметрам.

– Их сюда точно не пустят, – сказал себе Копыто, с уважением разглядывая высокие, сложенные из могучих бревен стены, окружающие штаб-квартиру Великого Дома Людь. – А даже если пустят, то не разрешат меня убивать. А значит, зачем мне отсюда уходить? Вдруг я тут пригожусь и так спасусь?

Поскольку в казначействе он уже не пригодился, дикарь направился в находящийся на заднем дворе гараж, чем вызвал понятное изумление у местных механиков.

– Привет, друзья!

– Да ты шутишь, – рассмеялся крепыш по имени Дедила.

– Почему? – растерялся уйбуй.

– Что ты здесь забыл? – строго осведомился Вартислав.

– Работы лишней нет?

– Чего нет?

– Работы.

Механики переглянулись, после чего Дедила на всякий случай уточнил:

– Тебя кто прислал? – полагая, что явление дикаря стало шуткой веселых приятелей.

– Никто меня не присылал, – недовольно отозвался Шапка. – Сам пришел, вдруг, думаю, работа лишняя есть.

– А что ты умеешь? – прищурился Вартислав.

– Тачки угонять.

– И что?

– И продавать потом умею, – чуть менее уверенно закончил Копыто.

– Кому?

– Урбеку.

Впрочем, мог бы и не уточнять, поскольку Красные Шапки в первую очередь тащили добычу самому известному скупщику краденого в Тайном Городе. Правда, в последнее время его несколько потеснил «ЭлектроБарыга», но угнанные тачки на электронный аукцион еще не выставлялись, поэтому Копыто и брякнул всем известное имя.

Но оно не помогло.

– Мы угонами не занимаемся, – строго сообщил Дедила. – И тебе не советуем.

– А переночевать у вас можно? – жалобно спросил дикарь, резко снижая уровень притязаний.

– Зачем?

– Чтобы поспать, – уточнил Копыто, поражаясь тупости белобрысых механиков.

– Почему у нас? – поправился Вартислав.

– Меня из Форта выгнали, – признался уйбуй.

– За пьянство? – хмыкнул Дедила.

– За трезвость? – хмыкнул Вартислав, который был лучше знаком с особенностями физиологии Красных Шапок.

– За лекцию о личностном росте, – честно ответил Копыто, за что и был немедленно изгнан из гаража под громкое ржание и предложение прихватить с собой не только личность, но и весь ее рост.

Растерянный и грустный уйбуй отошел на безопасное расстояние, такое, чтобы механики его не видели и уж тем более не слышали, несколько минут храбро и остроумно отвечал им с использованием многочисленных нецензурных выражений, затем побрел вдоль крепостной стены к воротам, логично рассудив, что рано или поздно в них упрется, еще через пару минут уперся в дальний складской ангар, вошел в него, надеясь убедить местных принять его на службу хотя бы крысоловом, и замер, изумленно разглядывая стоящий внутри фургон.

Тот самый фургон, которым он уже дважды пытался завладеть – фургон с подозрительными, плавающими в запаянных колбах «запчастями».

– Не может быть, – прошептал Копыто, медленно обходя разбитую машину: колеса сгорели, кабина взорвана, помятые борта несут следы пуль и осколков… Сомнений не оставалось – это был тот самый фургон. – Мля, что он тут делает?

Но ответа на вопрос не последовало.

Точнее, последовал, но совсем не такой, на какой рассчитывал уйбуй: кто-то умелый бесшумно подкрался к нему сзади и крепко врезал по голове.


* * *

муниципальный жилой дом 

Москва, улица неизвестна, 

15 июля, пятница, 17:02 

Инструкции, которые неизвестный прислал Артему на смартфон, отличались скрупулезной точностью как по шагам, которые следовало предпринять, так и по времени, которое на них потребуется. А это означало, что писал ее опытный маг, обладающий развитыми способностями к предсказанию, потому что никто иной не смог бы рассчитать, как быстро Артем сумеет проехать по забитой пробками Москве. В пятницу после обеда. Летом.

А этот смог.

Покинув «Ящеррицу», наемник отправился в большой подземный паркинг, оставил в нем свой приметный внедорожник, загнав его в дальний угол, и покинул стоянку через служебный вход. Проехал пару остановок на метро, вышел и двадцать минут блуждал по этажам большого торгового центра, убеждаясь в отсутствии «хвоста». Затем вызвал такси, доехал до Лялина переулка, дворами добрался до Подсосенского, отыскал нужный дом с аркой, вошел в нее, мелом нарисовал на стене треугольник и вписал в него руну. Едва Артем закончил, вычерченные им линии налились ослепительно-алым, от них внутреннее пространство арки наполнилось красноватым сиянием, и наемник провалился в принудительный портал.

Рухнул вертикально вниз, словно под ним внезапно распахнулась скрытая крышка люка, и оказался в узкой пластиковой трубе, ведущей к самому центру Земли. А когда падение прекратилось – так же внезапно, как началось, – Артем машинально присел, продолжая движение вниз, но тут же выпрямился, сделал маленький шаг вперед и остановился, глядя на сидящего в кресле мага.

– Вы?!

– А кого ты думал встретить? – поинтересовался Франц де Гир, тоном давая понять, что глупее вопроса в жизни не слышал. – Сантьяга тебе просто позвонил бы.

– Это верно, – согласился наемник, оглядывая помещение.

– Присаживайся.

– Спасибо.

Они находились в довольно большой, со вкусом обставленной гостиной с тщательно задрапированными окнами: Франц не хотел, чтобы Артем понял, где расположен дом. Строгая чистота и полное отсутствие придающих уют мелочей могли бы сказать, что квартира не жилая, используется лишь в представительских целях, но наемник хорошо знал характер великого магистра и понимал, что для его жилища строгость – это норма.

– Кофе? Чай?

– Чай, – ответил наемник, увидев на столике чайник.

– Угощайся, – разрешил Франц, едва заметно шевельнув пальцем.

– Спасибо.

Артем налил себе чаю и откинулся на спинку кресла.

– Это моя личная квартира, – произнес де Гир, отвечая на незаданный вопрос. – Бо́льшую часть времени я провожу в Замке, а ее использую для частных встреч. – Он помолчал. – Надеюсь, ты не удивлен тем, что я провожу частные встречи?

– Ни в коем случае, – спокойно ответил наемник. – Я бы удивился их отсутствию.

– Против природы не попрешь.

Это замечание Артем оставил без комментариев.

– Я не ангел и никогда не был ангелом, – продолжил Франц, вертя в руке пустую фарфоровую чашку. – Я хорошо погулял в молодости, не отказываю себе в удовольствиях сейчас, и у меня случались интрижки, даже когда я был женат… Поэтому я не удивился появлению Дагни. Зато изумился чувствам, которые она у меня вызвала.

– Вы ее не знаете, – рассудительно произнес Артем, делая маленький глоток чая. – Вы впервые услышали о Дагни несколько дней назад и не можете испытывать чувства, о которых говорите.

– Откуда ты знаешь? – недовольно спросил Франц.

– Откуда им взяться? – пожал плечами наемник.

Несколько секунд великий магистр смотрел на чела так, словно собирался убить его на месте, затем качнул головой.

– Ты не такой жесткий, каким желаешь казаться, – и поставил чашку на столик. – Наполни ее.

– Извините, что разочаровал, – хладнокровно ответил Артем. – Во всех смыслах.

Прислуживать де Гиру он не собирался.

Несколько секунд в комнате царила тишина: великий магистр решал, как вести разговор дальше, затем разум возобладал, и рыцарь не стал наказывать наемника за дерзость.

– Я не играю, – мрачно произнес Франц. – Я действительно испытываю к Дагни чувства, пусть и не такие яркие, как показываю. Но правда заключается в том, что меня поймали, и я понятия не имею, что делать дальше, потому что все мои ходы просчитаны и на каждый заготовлен ответ. – Он наклонился к столику и наполнил свою чашку. – Я не могу ее убить. А если я ее отдам – неважно кому, – то убью, потому что ни темные, ни зеленые Дагни не выпустят. Зеленых прижал Ярга, они давят по его приказу. Темные попались на удочку собственных правил, и если отступят, то по репутации Темного Двора будет нанесен серьезный удар. Ярга гениально сыграл на наших собственных законах, ловко обратил их против нас самих… Он знает, что мы с навами отчаянно нуждаемся друг в друге, и сумел нас разъединить.

– Прошлое всегда возвращается, – негромко произнес Артем, глядя великому магистру в глаза. – Дети Леонарда де Сент-Каре мертвы, пришла ваша очередь приносить жертву.

И замер, потому что де Гир вздрогнул так, что расплескал чай.

На несколько секунд взгляд рыцаря стал пронзительным, словно кинжальный клинок, а затем он сказал:

– Вот это было жестоко, наемник.

И Артему захотелось извиниться.

Но он справился с собой, потому что не собирался менять выбранную манеру разговора, и твердо продолжил:

– Говорите так, словно вам не надоели придворные лизоблюды.

– В моей свите их мало, – отрезал великий магистр.

– Остальные режут вам правду-матку в глаза?

– Так, как ты, – редко.

– Не благодарите.

– А ты не забывайся, – бросил Франц.

– Пожалуй, – кивнул Артем, но извиняться все равно не стал.

– Вот и договорились. – Де Гир поставил чашку на стол и больше к чаю не притрагивался.

– В чем смысл нашей встречи?

– Мне нужен кто-то, кому я могу безоговорочно довериться.

– Мне приятно, но, как вы понимаете, я удивлен, – не стал скрывать наемник. – Почему вы обратились ко мне?

– Потому что она повторяет во сне твое имя.

– Что?!

– Потому что Дагни повторяет во сне твое имя, – повысил голос Франц. – И перестань переспрашивать, как дурак: или прочисть уши, или будь внимательнее. Мне, знаешь ли, неприятно все это говорить.

И только сейчас наемник сообразил, что тоже, как рыцарь пару минут назад, расплескал чай. Тихонько выругался и поставил чашку рядом с чашкой великого магистра.

Примерно минуту они молчали, а затем Франц вздохнул и сказал:

– Понятия не имею, что она в тебе нашла.

Сказал тоном расстроенного отца.

– Дагни знает, что может мне доверять, – растерянно пробормотал наемник.

– Этого мало, чтобы бормотать во сне твое имя.

– Между нами ничего не было.

– Возможно, между вами случилось гораздо больше, чем могло быть.

Мужчины вновь замолчали, а затем Артем понял, что должен сообщить:

– Дагни мне обо всем рассказала, – и понял, что угодил в точку.

Потому что впервые в жизни увидел в глазах гордого рыцаря страх.

– Зачем? – выдохнул Франц.

– Возможно, это и есть то большее, о чем вы только что говорили.

– Не возможно, а это оно и есть, – грустно признал де Гир, раздумывая над тем, что самым правильным было бы убить наемника.

Артем же мягко провел пальцем по чуть изогнутому подлокотнику кресла и продолжил:

– И еще я хочу сказать, что, узнав обо всем, я проникся к вам еще большим уважением, великий магистр: мало кто стал бы защищать дочь в подобной ситуации. И поэтому я прошу вас располагать мною так, как вы сочтете нужным и, разумеется, без всякой оплаты.

Так он извинился и определил дальнейший ход разговора. Франц коротко кивнул, показывая, что принимает и то и другое, и громко произнес:

– Тогда давай обсудим, как мы ее спасем.


* * *

муниципальный жилой дом 

Москва, улица Федора Полетаева, 

15 июля, пятница, 18:19 

Эту квартиру Сдемир использовал для тайных встреч… но отнюдь не с подругами, и потому выглядела она совсем не роскошно. Расположенная в непритязательном доме весьма скромного района, заурядная двухкомнатная клетушка не была защищена магией и не имела никакого юридического отношения к барону домена Кузьминки и вообще к Тайному Городу. Квартира принадлежала некоему челу, которому Сдемир платил аренду и благодаря этому считал ее одним из надежнейших своих убежищ – ведь ничто не хранит надежнее тайны.

– Отвратительно, – резюмировала Снежана, пройдясь по темной комнате и брезгливо оглядев обшарпанную мебель. – Ужасно, Сдемир, кого ты сюда приводишь?

– Бывших, – пошутил молодой барон.

Жрица повернулась и вопросительно изогнула бровь. Пришлось добавить:

– И деловых партнеров.

– Ну, если так…

– Именно.

Снежана улыбнулась. Сдемир ответил тем же.

В их встрече не было ничего странного: Великий Дом Людь вступил в период выборов, что заставляло игроков искать новые, в том числе неожиданные союзы. Однако градус противостояния у зеленых был настолько высок и крови пролилось так много, что самого факта переговоров было достаточно для убийства. При этом Сдемир рисковал намного больше жрицы, поскольку официально считался сторонником Всеведы, и прознай Берегиня о предательстве, месть ее будет страшной.

Намного страшнее простого убийства.

– Если тебе не нравится эта квартира, можем отправиться по другому адресу, – усмехнулся молодой барон, активируя черную пирамидку навского оберега. – Там великолепные апартаменты, подлинным украшением которых является гигантская, построенная по специальному заказу кровать.

– Играешь на ней в баскетбол?

– В бильярд, – легко ответил Сдемир. – Длинный кий и все такое прочее…

– Предлагаю отказаться от привычной тебе пошлости, – предложила жрица. – В конце концов, мы встретились по делу.

– Слышал, тебе по нраву легкая игривость.

– Не с тобой.

– Жаль…<


убрать рекламу


/p>

Барон прекрасно понимал, что до обретения взаимного доверия, если таковое между ними вообще возможно, им предстояло пройти очень долгий путь, поскольку совсем недавно, каких-то несколько недель назад, он был врагом Всеславы, устроил жестокий разгром в крепости Сокольники, перебив изрядную часть верных сторонников королевы, и сделал все, чтобы возвести на престол Всеведу. Однако смерть любимой и последовавшая за ней тонкая игра Сантьяги заставили Сдемира пересмотреть отношение к происходящему, признать, что Всеведа тащит Великий Дом в пропасть, и искать союза со Снежаной.

Разумеется, под гарантии комиссара Темного Двора.

Жрица и барон еще не доверяли друг другу, но уже не ненавидели, и планировали совместные действия.

– Что собирается делать Всеведа? – поинтересовалась Снежана, раздумывая, не расположиться ли в кресле. Однако при внимательном взгляде обивка показалась жрице настолько грязной, что от этой мысли пришлось отказаться: она не хотела пачкать легкое светлое платье, в котором приехала на встречу.

– Всеведа собирается стать королевой, – ровно ответил барон.

– Очень смешно.

– Учитывая ее серьезный настрой – совсем не смешно. Во всяком случае, для тебя.

– Будет еще одно покушение? – насторожилась жрица.

– Нет, – качнул головой Сдемир. – Точнее, покушение обязательно будет, в живых тебя оставлять не собираются, но убивать в ближайшие дни не планируют. Всеведа решила временно перестать лить кровь и обыграть вас на выборах. Так что пока ты в безопасности.

– Спасибо, – саркастически отозвалась Снежана, но поторопилась, поскольку барон продолжил:

– И скорее всего, ты пройдешь во второй тур.

Сообщение вызвало обоснованный скепсис.

– У меня и Ружены поровну голосов, – напомнила жрица.

– Они уговорят Велинега проголосовать за тебя.

– Интересно… – протянула Снежана, с лихорадочной поспешностью продумывая новый выборный расклад. – Разве Яронега не поддержит Ружену?

– Еще один сюрприз предстоящего Совета.

Сдемир давно знал, что Яронега приняла сторону Всеведы, во всяком случае, сейчас, пока поддержка Берегини ей выгодна, однако он был молодым, но не глупым и никогда не выдавал деловым партнерам, тем более новым деловым партнерам, всю информацию.

Поскольку выжатому лимону одна дорога – в мусорное ведро.

– Оказывается, Яронега снюхалась с Берегиней, – сообщил он с такими видом, словно узнал об этом лишь на состоявшемся два дня назад совещании. – Так что на Большом Королевском совете Ружену ожидает страшное разочарование.

– Она потерпит сокрушительное поражение, разозлится на Велинега, решит, что я сумела обаять барона… – просчитала Снежана ход размышлений соперницы. – И разозлится на меня.

– Все так, – подтвердил Сдемир, который тоже знал, что представляет собой амбициозная жрица домена Люблино. – Она тебя возненавидит.

– И во время второго тура поддержит Всеведу?

– Тут возможны варианты, – протянул барон. – Ружена непредсказуема. Тем более пребывая в бешенстве.

– В любом случае ее сторонники будут вынуждены за кого-то голосовать, – рассудительно ответила Снежана.

– И они с легкостью могут устроить равенство, – заметил Сдемир. – В этом случае Всеведа лишится надежды на престол.

– И она… – Снежана начала понимать, к чему клонит барон.

– Я не уверен, – честно признался Сдемир. – Но есть ощущение, что Берегиня хочет попросить Яргу обратить Ружену «Словом князя».

– Жрицу?!

– Да.

Несмотря на относительную молодость, Снежана не была наивной дурочкой, знала, что власть требует крови, не боялась ее лить и спокойно относилась к беспощадным междоусобицам. Даже тот факт, что Всеведа, возможно, служит Ярге, она приняла без восторга, но с пониманием: как будто соперница привлекала к внутренним разборкам наемника. Однако существовала черта, переходить которую жрица считала недопустимым: как бы высшие иерархи Великого Дома ни относились друг к другу, они должны оставаться самостоятельными игроками, а не слепыми рабами первого князя.

– Но это… это… – У Снежаны не укладывалось в голове, что Всеведа способна пойти на такой шаг даже ради короны. – Но это слишком!

– А служить Ярге не слишком? – резко бросил барон.

– Ты служил, – не удержалась от укола жрица.

– Я использовал наши взаимоотношения в своих интересах, – парировал Сдемир.

– Ты все взаимоотношения используешь в своих интересах.

– Спасибо за комплимент.

Снежана покачала головой, удивляясь цинизму молодого барона. А он отвесил короткий поклон и продолжил:

– Я амбициозен и не собираюсь этого скрывать. Я – такой, какой есть. Я хотел подняться выше, чем мне предназначено – да, это так. Я был глуп? Соглашусь с этим. Но когда понял, что мои амбиции помогают Ярге крушить Людь, я изменил точку зрения на наши отношения и… я его предал. – Барон помолчал. – Нравится тебе это или нет, но я патриот Великого Дома.

– Хотелось бы верить, – обронила жрица.

– Тебе представится возможность убедиться в искренности моих слов, – пообещал Сдемир.

Некоторое время они молчали, причем Снежана смотрела в окно, а Сдемир – на работающий «Навский оберег», а затем жрица спросила:

– Ярга согласится обратить Ружену?

И услышала неприятное.

– Будет счастлив, – не стал скрывать барон. – Чем больше высших иерархов услышат «Слово», тем крепче его позиции в Зеленом Доме.

– Всеведа этого не понимает?

– У Всеведы нет другого способа сесть на трон.

– Она может отменить выборы, воспользовавшись кризисом Дагни.

– Она не хочет.

– До чего интересно… – подняла брови жрица. – Почему?

– Потому что по-своему Всеведа тоже патриот Великого Дома Людь, – неожиданно произнес барон. – Она безумно хочет стать королевой, она готова на все ради этой цели, и, собственно, она уже пошла на все ради этой цели, но ведет Всеведу не только гордыня, но еще и уверенность в том, что она станет лучшей королевой из всех возможных претенденток.

– Это и есть гордыня.

– Называй так, – не стал спорить Сдемир.

– И ради своей гордыни Всеведа отдала Дом Ярге.

– Она была ослеплена.

– Сдемир? – удивилась Снежана. Жрица не собиралась слушать словеса в адрес соперницы. Тем более в адрес предательницы.

– Я не призываю прощать Всеведу, – медленно произнес барон, глядя в зеленые глаза женщины. – Я объясняю ее мотивы, потому что, если ты будешь знать врага, ты сможешь эффективно с ним бороться.

– Пожалуй…

– И еще я хочу сказать, что среди нас очень мало действительно плохих ребят, Снежана. Точнее, мы все не подарок, но мы все хотим процветания Великому Дому, мы всегда дрались за власть, и проблема нынешней ситуации в том, что нашей грызней искусно воспользовался Ярга.

– Кто же в этом виноват? – Жрица едва заметно передернула плечами.

– Только мы.

– С этим не поспоришь.

Они вновь помолчали, после чего Сдемир продолжил:

– И в любом случае нужно готовиться к неприятному сюрпризу на Большом Королевском совете. Возможно, Ярга захочет ускорить события…

– Почему?

– Сантьяга считает, что финал близок, – ответил барон. – А если Ярга и в самом деле обратит Ружену, это будет означать, что финал гораздо ближе, чем кажется.


* * *

Москва, окраина Лосиного Острова, 

15 июля, пятница, 23:44 

– Что вы со мной делаете?! – закричала Ирица. – Остановитесь! Я ни в чем не виновата!

Однако несчастную никто не слушал.

Руки стянуты за спиной, магическая энергия выжата подлым «Навским арканом», на голове – мешок, сопротивляться невозможно, да и страшно, если честно, сопротивляться, потому что неизвестно, чем сопротивление закончится. Оставалось лишь плакать и умолять:

– Пожалуйста, я ни в чем не виновата!

– Заткнись, дура! – прошипела похитительница.

Одна из похитительниц, поскольку Ирица уже поняла, что ее окружает по меньшей мере три злоумышленницы. И поскольку это был первый полученный ею ответ, девушка продолжила:

– За что вы так со мной?

– Тебе ничего не грозит.

– Тогда отпустите меня!

– Скоро отпустим.

– Кто со мной говорит? Я не понимаю… Негода, ты?

– Ты слишком много болтаешь.

– Негода, за что ты так со мной?

– Не кричи, и все будет хорошо, клянусь, – быстрым шепотом произнесла опознанная феей подруга, но успокоения в душу Ирицы не принесла.

Несчастная перестала кричать, но жалобно заскулила в глупой попытке растопить сердце похитительниц.

Происходящее казалось страшным сном, и, несмотря на полученное обещание, Ирица не была уверена, что сможет вырваться из кошмара живой. Ведь… ведь все начиналось замечательно: давняя подруга Негода предложила развлечься в человском ночном клубе. Пообещала море позитива и веселья на любой вкус, сказала, что у Ирицы крышу снесет от восторга. И, в общем, не обманула: крышу снесло. Только не от восторга.

Ирица предложение подруги приняла с радостью, в конце концов, на что еще тратить время молодой и красивой ведьме, если не на развлечения? Карьера сложится сама собой, благо к немыслимым вершинам Ирица не стремилась, планировала подняться по хозяйственной части, где не требовался высокий магический уровень. Личная жизнь тоже развивалась неплохо: по ней сох сын обер-воеводы дружины домена Сокольники. А значит, нужно гулять, пока есть энергия, желания и нет мешающих обязательств.

Они погрузились в машину Негоды, отправились в путь, по дороге подруга предложила хлебнуть из фляжки: «Нужно размяться перед главной частью вечерней программы», а затем Ирица пришла в себя на заднем сиденье, связанная, с мешком на голове.

– Выводи ее, – распорядилась главная, по всей видимости, похитительница, чей голос Ирице не был знаком, и девушку грубовато вытащили из машины.

– Я… – однако оборвала фразу, потому что мешок сорвали, и девушка увидела, что машина остановилась на опушке леса, точнее, въехав в заросли по хорошо утрамбованной грунтовой дороге. Фея стоит около багажника, Негода крепко держит ее за левое плечо, а напротив замер бородатый рыжий мужчина с характерной выправкой.

– Ты – чуд? – изумилась Ирица. И посмотрела на подругу. – Негода, ты продалась рыжим?

– Никому я не продавалась, – буркнула та.

– А как это понимать?

Ирица попыталась вырваться, но справа ее взяла за плечо другая женщина, в которой несчастная фея, к своему изумлению, узнала недавно избранную жрицу Яронегу – в день триумфа фото красивой колдуньи заполонили новостные ленты «Тиградком». А в следующий миг Ирица поняла, что знает и мужчину: это был Гуго де Лаэрт, мастер войны Ордена, и окончательно перестала понимать происходящее.

– Не бойся, все будет хорошо, – прошептала Негода. – Это не больно и никак тебе не повредит. Просто перед тобой откроются новые перспективы. И в жизни появится нечто настоящее, нечто такое, что нужно любить.

– О чем ты говоришь?

– Подожди минутку…

– Чего я должна ждать?

– Вот этого!

Гуго закончил подготовку, глубоко вздохнул, возложил руку на голову Ирицы, и она впервые увидела его глаза. Не карие! Нет, они были карими, чудскими, как девушка ожидала, но одновременно глубокими черными, словно вобравшими в себя всю тьму Вселенной.

– Эр’де куак разро… – произнес Ярга, глядя несчастной в глаза. – Ирбо х’хсе таукто…

– Пожалуйста, – прорыдала Ирица. – Отпустите меня.

– Аррмад’ело клоке стау…

– Я никому ничего не скажу, я буду молчать! Клянусь! Я не доставлю проблем…

Но что она могла? У молоденькой феи не было сил даже на то, чтобы вырываться из рук соплеменниц, куда уж ей бороться с первым князем! И скоро, как показалось – гораздо быстрее, чем должны были, – очередные три минуты «Слова» завершились.

Несколько секунд Ирица молчала, стоя на ногах лишь благодаря поддержке Негоды и Яронеги, а затем открыла глаза и улыбнулась:

– Я ваша рабыня, заурд. Что я могу для вас сделать?

– Пока – ничего, – ответил Ярга, погладив фею по голове. – Живи обычной жизнью, Ирица, и жди, потому что скоро, очень скоро мы изменим историю и твоя помощь понадобится.

– Вы можете рассчитывать на меня, заурд. Можете располагать мною так, как вам будет угодно.

– Вот и хорошо. – Ярга кивком приказал Негоде увести новообращенную и перевел взгляд на Яронегу. – Зачем была нужна эта девочка?

– Затем, что на нее никто никогда не подумает, – спокойно ответила жрица. – Это во-первых. А во-вторых, ее жених происходит из хорошей семьи, и я получу возможность обрести друзей в дружине домена Сокольники. А это очень хорошо, учитывая, что «соколы» теперь доверяют только своим.

– Ладно, – кивнул первый князь, жестом показывая, что оставляет внутренние интриги Зеленого Дома на усмотрение новой фаворитки. – Это все?

– Вы сможете провести еще один обряд? – внезапно поинтересовалась Яронега.

– Не уверен, – честно ответил Ярга. – «Слово» отнимает чудовищно много сил, и я провожу одну церемонию в день.

– А если попробовать? В конце концов, мы ничего не теряем: не получится – просто убьем подопытного.

– О ком ты говоришь?

Яронега сделала знак, и третья похитительница, фата Росана, выволокла из багажника дурнопахнущего пленника.

– Что за вонючий мешок? – поморщился первый князь.

– Шапка, – сообщила жрица.

– Чья? – не понял Ярга.

– Просто – Шапка. Сородичи кличут его Копытом.

– Копыто, – пропищал из-под мешка уйбуй.

– Что? – изумилась Яронега.

– Нельзя говорить «Копытом», – уточнил Копыто и вздохнул: – Только не бейте.

– Какой интересный экземпляр, – хмыкнул Ярга и жестом велел развязать мешок.

Росана исполнила приказ, и перед заурдом оказался дрожащий дикарь в грязной кожаной одежде и с поблекшими от страха татуировками.

– Где я?

– Неважно, – отрезала Яронега.

Негода оставила подругу приходить в себя у дерева и встала в шаге от Шапки, готовая в любой момент помочь Росане его утихомирить. Однако Копыто был слишком напуган, чтобы скандалить.

– Я ничего не делал и ни в чем не виноват, – дрожащим голосом сообщил уйбуй, разглядывая похитителей. В конце концов его блуждающий взгляд сфокусировался на Ярге, и последовал не очень вежливый вопрос: – Ты здесь главный? – Ответить первый князь не успел. – Я сразу догадался: ты выглядишь умным. А раз ты умный, то скажи своим бабам, что они ошиблись и не того взяли. Пусть отпустят меня обратно, и все… Денег не надо… – Копыто шмыгнул носом. – За деньги я могу устроить мотивационный марафон в твоем офисе… как там у тебя с личностью? Хочешь ею вырасти? Ты ведь знаешь, что ум иногда сдувается, и тогда нужно его снова раскачать и сделать большим, для этого есть коучи, как я. Первые пятнадцать минут – бесплатно… Хорошо, что я не вижу у вас оружия, но по голове меня ударили сильно…

Какое-то время Ярга изумленно таращился на болтающего без умолку уйбуя, после чего перевел взгляд на жрицу:

– Зачем оно здесь?

– Росана взяла дикаря во дворце, – объяснила Яронега. – Он обнаружил фургон с «костюмами», и его нельзя было оставлять на свободе.

– Зачем оно здесь? – повторил вопрос Ярга. – Почему сразу не убили?

– Я хотела…

– Не надо! – завопил Копыто, сообразив, что жизнь его повисла на тоненьком волоске. – Не надо денег! Прочитаю лекцию бесплатно!

– Я хотела убить, – усмехнулась Яронега, которой было приятно слышать вопли дикаря. – Но потом вспомнила, как вы говорили, что хотите испытать «Слово князя» на всех генетических статусах…

– И что? – перебил ее Ярга.

– Это один из них, – спокойно ответила жрица.

– Из кого? – не понял первый князь.

– Один из статусов.

– Не надо меня убивать! – заверещал уйбуй, который до колик боялся идущего разговора, но когда он закончился, понял, что наступает что-то совершенно страшное.

И, возможно, неприличное.

Темный лес вокруг, мрачные маги, подозрительные разговоры… Будь Копыто хоть немного умнее, он бы наверняка сошел с ума от ужаса, но реальность заключалась в том, что сходить дикарю было не с чего.

– Да, пожалуй, ты права, – поразмыслив, кивнул Ярга. – Как это ни противно, но в исследовательских целях имеет смысл прочитать «Слово» этому животному. Давайте проведем еще одну процедуру.

– Не надо меня продуцировать!! – в истерике завопил Копыто. – Отстаньте и уйдите!

– Тебе станет хорошо, – пообещала Негода, вынимая из кармана упаковку жевательных резинок.

– Мне и так нормально!

– А будет еще лучше.

– Он что, нальет мне вискаря?

– Заткнись.

– Эр’де куак разро… – громко произнес Ярга. – Ирбо х’хсе таукто…

– Идиот! И шутки у тебя дурацкие!

– Аррмад’ело клоке стау…

– Какого хрена происходит? Мужик, я тебя знаю?

– Плеоррио оттуро п’ято…

– Чем вы тут занимаетесь, мля? Пусть он уйдет! И вы тоже уйдите!

Росана не выдержала и рукой зажала дикарю рот, но вскоре отпустила, поскольку заклинание завершилось и Копыто обмяк.

– Такое чувство, будто мечом нарезал колбасу, – пробормотал Ярга, утирая выступивший на лбу пот: второе обращение далось гораздо труднее, и он окончательно обессилел. – Что с ним? Мозг не вскипел?

Копыто открыл глаза и тупо уставился на первого князя.

– Может, и вскипел, – осторожно произнесла Росана, трогая уйбуя за лоб. Тот моргнул, но оставил действие ведьмы без комментариев.

– Почему он молчит? – хрипло поинтересовался Ярга, отходя к машине. Яронега протянула первому князю бутылочку с водой, и тот сделал большой глоток.

– Попробуйте его о чем-нибудь спросить, – предложила Негода.

Она была самой молодой из присутствующих и иногда позволяла себе вольности. Впрочем, на этот раз предложение показалось логичным, Ярга вновь повернулся к дикарю и осведомился:

– Ты меня слышишь?

Молчание.

– Ты меня слышишь?

– Ну?

– Что?

– Что?

– Ну.

Возникла очередная пауза.

– Может, вы действительно повредили Шапке мозг? – осторожно спросила Негода. – В конце концов, аркан действует достаточно жестко.

– У них есть мозг? – хихикнула Яронега.

– Давайте вскроем и посмотрим.

– Чушь какая.

– Подождите! – рявкнул почуявший нехорошее первый князь. И вновь уставился на дикаря. – Ты не хочешь мне ничего сказать?

– Отпусти меня, – жалостливо попросил Копыто. – Я больше не буду.

– Чего не будешь?

– Не буду делать то, из-за чего они меня сюда притащили.

– А из-за чего они тебя сюда притащили?

– Больше не буду.

Негода хмыкнула, но, перехватив бешеный взгляд Ярги, испуганно съежилась. Она еще не сообразила, что происходит… В отличие от Яронеги, которая закусила губу и сделала маленький шаг назад.

– Не хочешь сказать, что ты мой раб? – осведомился первый князь.

– Зачем? – не понял Копыто. Но тут же опомнился и вновь заулыбался с таким видом, будто его только что поймали на мелкой краже. – Могу сказать, конечно, если тебе надо…

– На него не подействовало «Слово князя», – прошептала изумленная Росана.

– Как такое возможно? – растерялась Негода.

Ярга сжал кулаки.

– Может, вы и в самом деле повредили ему мозг? – предположила Яронега.

– Или он трезвый?

– От него разит.

– Это перегар.

– Его нужно исследовать.

– Нет, – хмуро ответил первый князь. – Просто убейте.

И допустил ошибку.

Ярге следовало не приказывать зеленым, а молча подойти и прикончить дикаря, вонзить ему в сердце кинжал, благо клинок висел на поясе, и так закончить сегодняшнее приключение. Следовало… Но Ярга побрезговал. Точнее, ему даже в голову не пришла мысль лично убить какого-то таракана – ему, триумфатору Первой Войны и великому воину. Дрожащий дикарь был жалок и вызывал отвращение, пачкать об него оружие Ярга не собирался и потому велел:

– Просто убейте.

Яронега кивнула Росане, Росана потянулась за ножом, и этого времени уйбую хватило, чтобы опустить правую руку в карман и активировать «Дырку жизни».

– Черт!

Дикарь выскользнул из рук ведьмы и провалился в спасительный портал.

– Проклятие! – едва успела произнести Яронега.

– Куда он делся? – растерялась Негода.

– Найти немедленно! – заорал Ярга.

– Он в Московской обители! – сообразила жрица. И посмотрела на помощниц. – Прыгайте!

Поскольку сама отправиться в погоню не могла.

Росана и Негода одновременно активировали свои переходы и одновременно оказались в приемном покое главного госпиталя Тайного Города, вынырнув из одинаковых зеленых вихрей. И даже оружие выхватили одновременно и одинаковыми жестами: короткие магические жезлы, снаряженные «Эльфийскими стрелами». Однако жезлы не пригодились: в приемном покое оказалось тихо, на удивление пусто, а встретил ведьм брат Курвус – полный монах в грубой, подпоясанной простой веревочкой рясе. Монах скучал за письменным столом и даже не приподнялся, увидев возбужденных колдуний.

– Где он? – выдохнула Росана.

– Кто?

– Копыто!

– Так это вы с ним пили? – изумился Курвус.

– Что? – не поняла Негода.

– Я не знаю что, вам виднее, – тут же среагировал эрлиец, однако не был понят.

– Где он? – повторила Росана, медленно подходя к столу.

Негода сообразила, что разгоряченная ведьма способна на любую глупость, даже наброситься на монаха, и поспешила оказаться между Росаной и Курвусом:

– Копыто у меня кошелек стащил.

– Как же он рискнул? – притворно удивился эрлиец.

– Думал, что мы не заметим, – объяснила Негода.

– Вот ведь мерзавец, – с чувством поддержал ведьму монах.

– Мы сидели в клубе, болтали, и он вытащил кошелек из моей сумочки.

– Вы пригласили в клуб дикаря?

– Не будь дураком! – грубо резанула Росана. – Куда он делся?

– Купил у меня портал… видимо, на ваши деньги, и ушел. – Брат Курвус развел руками. – Извините, я не знал, что он преступник.

– Ничего, скоро он перестанет таким быть, – пообещала Росана, пряча боевой жезл.

Монах прищурился, но промолчал.


* * *

Южные Гималаи Мьянма, штат Качин, 15 июля, пятница, 16:09 (время местное) 

– В детстве я мечтала побывать в Гималаях, – тихо сказала Гранни, задумчиво прищуриваясь на далекие вершины гор. Не самые высокие вершины, главные «красавицы» располагались много севернее, но красивые. – Я восхищалась рассказами о покорении Эвереста, зачитывалась мемуарами альпинистов и жаждала узнать все тайны далай-ламы.

– Ты путаешь Гималаи с Тибетом, – хмыкнул Схинки. – Но, если хочешь, я с удовольствием помогу тебе достичь просветления.

– В твоих устах предложение звучит двусмысленно, – заметила ведьма.

– Все мои предложения всегда звучат предельно точно и понятно, – не согласился орангутан. – И советую его принять: просветление будет достигнуто в энергичном и жестком темпе. Тебе понравится.

– Мне понравится, если ты заткнешься, – вздохнула Гранни, прекрасно понимая, что это ее пожелание никогда не исполнится.

– Если я заткнусь, ты не узнаешь, что мы здесь забыли, – заметила обезьяна.

– А что мы здесь забыли? – Ди Атура поняла, что Схинки готов перейти к делам, и стала серьезной. – Ребята гадают, какой экзамен придумал заурд.

– Если гадают, пойдем и расскажем, – предложил орангутан. – В конце концов, нехорошо заставлять студентов ждать.

– Мои ребята давно не студенты, – вступилась за подопечных Гранни. – Они прекрасно управляются с «персами», и многие уже прошли через кровь.

– Я помню, – кивнул Схинки и потянул ведьму за руку. – Пойдем.

Команда «Диких персов» переместилась в Мьянму грузовым порталом: закрытый фургон с десятком вооруженных големов, микроавтобус с десятью операторами, два водителя, Гранни и Схинки.

Прибыв на место, ведьма и орангутан разрешили операторам размяться, сами отошли в сторону – полюбоваться на горы, а теперь вернулись и собрали ребят у микроавтобуса, на который ловко забрался Схинки.

– Всем привет!

Обращение показалось Гранни несколько вольным, однако в духе обезьяны. Что же касается ребят, они восприняли его как само собой разумеющееся и отозвались бодрыми возгласами, которые Схинки погасил жестом левой лапы.

– Итак, ребята, мы с вами находимся вдали от цивилизации, а поскольку билеты на самолет вы не покупали, уточню: мы в Мьянме, а на горизонте вы видите Южные Гималаи.

Сообщение вызвало очередной всплеск возгласов. Но очень короткий.

– И сразу хочу предупредить, что в окрестных джунглях полным-полно настолько ядовитого дерьма, что от укуса может не спасти даже магия, – продолжил орангутан. – Так что, если приспичит, советую оросить заднее колесо автобуса, а не какое-нибудь симпатичное дерево.

На этот раз послышался смех, которому Схинки вновь позволил смолкнуть самостоятельно.

– Здешние дикие места наилучшим образом приспособлены для того, чтобы прятаться от посторонних глаз, и потому их облюбовали вампиры…

– Что же они едят? – удивился один из операторов, вихрастый очкарик-китаец.

– Точнее, кого они едят? – поддержала его симпатичная брюнетка.

– Молодцы, мыслите в правильном направлении. – Орангутан выдал одобрительную ужимку. – Не волнуйтесь: с голоду кровососы не пухнут, иначе бы мы сюда не прилетели.

– Жрут ядовитых тварей?

– Они сами – ядовитые твари, и даже хуже, – рассмеялся Схинки, но тут же стал серьезным. – Клан, о котором я говорю, ублюдочен даже по меркам вампиров. Эти рехнувшиеся психопаты пытаются возродить отвратительные ритуалы из своего грешного прошлого… – Чтобы не вдаваться в объяснения, орангутан опустил историю о том, что масаны – чужаки на Земле и прибыли сюда не так уж давно… по историческим меркам, конечно. – Как я уже сказал, их ритуалы омерзительны даже для их сородичей, что вынуждает клан прятаться в местной клоаке, и мне пришлось постараться, чтобы узнать об их логове.

– Зачем они нам? – поинтересовался китаец.

– Чтобы убить, сынок, – спокойно ответил орангутан. – Но помни, речь идет о настоящих кровососах, для которых все разумные – пища .

– То есть мы собираемся сделать хорошее дело?

– Именно, – подтвердил Схинки. – Тебя что-то гнетет?

– Просто непривычно.

– Иногда нужно идти против всего привычного, Су, – рассмеялся орангутан, впервые показав, что знаком с именами операторов.

– Убивать плохих интереснее, – неожиданно сказала брюнетка.

– Почему?

– Потом лучше спится.

Гранни улыбнулась, но промолчала.

– Насчет того, чем питаются эти твари, – продолжил Схинки. – Недалеко отсюда находится Бангладеш, соседнее, весьма населенное государство. Там вампиры и похищают челов, причем в больших количествах, поверьте на слово, и уносят сюда, где их никто не будет искать. Что они с ними вытворяют… – Орангутан помолчал. – В общем, скажу так: будь я хорошим – гордился бы тем, что мы с ними сделаем, но поскольку я себе на уме, то сообщаю: мы прикончим этих тварей не потому, что они плохие, а потому, что мне от них кое-что понадобилось…


///

Даже здесь, в далеком, тщательно замаскированном, хорошо защищенном и никому не известном убежище, Эспарио требовал соблюдать осторожность и ни в коем случае не вести себя с привычной некоторым охотникам наглостью. Ничем не напоминать тех охотников, которые привыкли считать себя непобедимыми воинами, а всех остальных – включая жителей Тайного Города – не более чем пищей . Тех охотников, которые умирали молодыми.

Эспарио дорожил своим убежищем, огромным подземельем, которое он обнаружил случайно и долго превращал в логово, о котором всегда мечтал. Десять лет тяжелейшего труда многочисленных челов, которых он привозил сюда в неимоверных количествах и из которых выжимал все соки как в прямом, так и в переносном смысле. Работа двигалась не быстро, поскольку Эспарио не располагал нужными ресурсами – за исключением рабов, которых он подвергал мощнейшему гипнотическому воздействию, – зато теперь его логово представляло собой систему пещер, включающую в себя просторные помещения для пиршеств и празднеств, апартаменты для отдыха, загоны для пищи , склады и даже подземное озеро с небольшой набережной.

Но главным помещением Эспарио считал Алтарный зал – обширный и высокий, стены которого были украшены причудливой резьбой. В центре возвышался жертвенный камень, а напротив строители воздвигли «царский» трон Эспарио, точнее, «царское» ложе, поскольку лидер клана обожал возлежать на «троне» с пищей  или наложницами.

– Да станет твоей вся кровь, которую ты пожелаешь, – поприветствовал вожака подошедший к трону Кевин Луминар.

– Мой мальчик… – улыбнулся перепачканный кровью Эспарио.

– Мне будет дозволено присоединиться?

– Тебе дозволено все, ты ведь знаешь.

Эспарио грубо оттолкнул женщину, которую неспешно высушивал  последние пару часов, и ее место в объятиях лидера занял Кевин.

– Я по тебе соскучился.

– Я тоже, – улыбнулся Луминар.

– Где ты был?

– Летал за пищей , – ответил Кевин. – Ты ведь сам приказал доставить свежую кровь.

– Да, я приказывал, – кивнул Эспарио, поглаживая красивого Луминара по плечу. – Ты привез?

– Тебе понравится.

– Не сомневаюсь.

Некогда Эспарио был необычайно высок, не менее семи футов ростом, но в последнее время раздобрел, стал слишком плотен, некоторые даже говорили – жирен, и ленив. С виду. Но Кевин знал, что Эспарио становится не толще, а больше, изменяясь под действием ритуалов.

– Покажи пищу .

Луминар хлопнул в ладоши, и стражники ввели в Алтарный зал цепочку пленников.

– Молодые и красивые… – облизнулся Эспарио. – Свежие.

Такие ему и требовались: свежие и сильные. Некоторые из них станут пищей , их кровью насытится свита великого Эспарио, но самых свежих и сильных ждет долгая и мучительная смерть на


убрать рекламу


жертвенном камне: им предстояло умереть во время безумных ритуалов, о которых Эспарио узнал из переданных Яргой книг.

Однако о своей связи с первым князем лидер клана никому никогда не рассказывал.

– Ты хорошо поработал, я доволен, – прошептал Эспарио, целуя Кевина в щеку. – А теперь распорядись, чтобы ко мне подвели во-он того молодого мальчика, который идет третьим.

– Он мне тоже понравился, – не стал скрывать Луминар.

– Потому что ты меня знаешь… Сколько ему? Пятнадцать?

– Я до сих пор не научился определять возраст челов. Особенно местных челов.

– Пища  и есть пища .

– Верно.

Стражники подвели к трону трясущегося от страха юношу.

– Ты меня боишься? – почти нежно осведомился Эспарио, слизывая с губ кровь женщины, которую сейчас высушивали  члены его свиты.

– Он тебя не понимает, – прошептал Кевин.

– Все время забываю, что нужно менять диалекты, – рассмеялся лидер клана и без труда перешел на другой язык: – Подойди и согрей меня.

Несчастный приблизился и медленно, со страхом прижался к гигантскому вампиру.

– Хорошо.

Луминар улыбнулся, а затем резко обернулся, услышав крики боли.


///

Сначала Схинки хотел взорвать секретный, предназначенный для бегства проход в дальней части системы пещер, завалить его камнями и поставить «Кольцо саламандры», чтобы вампиры не просочились, даже обратившись в туман, но потом передумал и направил туда второй, меньший по размеру отряд из четырех големов. Один остался у входа, вырезая тех кровососов, которым удавалось добраться до кажущегося спасительным прохода, а остальные «нырнули» внутрь, исполняя поставленный обезьяной приказ: в живых оставить только главаря. Отправились в бой с одними только саблями да боевыми артефактами, поскольку использовать самое эффективное средство борьбы с масанами – имитирующие солнечный свет «протуберанцы» – орангутан тоже запретил, желая посмотреть, как «Дикие персы» проявят себя в простом, но очень жестоком бою.

Проявили отлично.

Их натиск оказался страшен, потому что големы проигрывали кровососам только в скорости. Но при этом отличались крепостью, силой, выносливостью, а главное – против них были абсолютно бесполезны самые опасные атаки масанов: удары по крови и гипноз. Зато выпады боевых кукол несли вампирам серьезную угрозу: острые как бритва сабли сносили головы, тяжеленные кулаки впечатывали кровососов в стены, ломая ребра и хребты. Некоторых рвали напополам.

А тех, кто пытался обернуться в туман, сжигали магией.


///

– Ты привел за собой «хвост»! – завопил Эспарио, подскакивая с трона. – Нас выследили!

– Нет!

– Идиот! – Вожак толкнул Кевина в грудь и выхватил меч. – Это «Поход очищения»!

А что он еще должен был думать, когда повсюду – крики, стоны, хрипы, кровь и смерть? Когда любимое логово стало ловушкой, потому что оба выхода заблокированы, а потайные отверстия кто-то перекрыл «Кольцами саламандры».

Кто-то, очень хорошо подготовившийся к атаке.

Кто-то, пожелавший уничтожить весь клан.

– Уйдем через озеро! – крикнул Кевин.

– Как?

– Прыгнем в воду – и в подземное русло.

Оно полностью наполнено водой, но вампиры могут надолго задерживать дыхание, и потому имело смысл рискнуть.

– Бежим! – кивает Эспарио.

И в этот миг в Алтарный зал врываются враги: пять высоких, мощных, распаленных схваткой големов, вооруженных острыми саблями. Врываются, с легкостью вышибив двери, и сразу вступают в бой. Свита бросается в атаку и тем выигрывает вожаку несколько драгоценных секунд.

– Эти твари не из Тайного Города, – шепчет Эспарио. – Это не «Поход очищения».

– Какая разница?! – кричит Кевин.

Он, похоже, смирился с тем, что умрет, и потому весел.

– Давай порвем их на части!

– На мелкие кусочки! – соглашается Эспарио.

– У нас получится!

– Вперед!

К двери по правой стене. К вожделенному проходу на набережную. К спасительному озеру. Все, что нужно, – пробежать тридцать ярдов по Алтарному залу и еще десять по коридору.

Всего сорок шагов.

Всего лишь…

И первые двадцать дались без труда: верная свита умирала, но не отступала, оставляя вожаку шанс. Свита дралась отчаянно… впрочем, вампиры всегда дерутся отчаянно, поскольку знают, что пощады не будет, но свита Эспарио превзошла сородичей, и не их вина в поражении: просто Схинки привел в пещеры идеальных убийц. «Персы» держали удары клинков и магии и так же, как кровососы, не боялись умереть. И не испытывали перед вампирами инстинктивного страха жертвы – ведь у големов не было крови. Пожертвовавшая собой свита сумела задержать врагов, сумела прикончить двух боевых кукол: им отсекли конечности, и операторы покинули тела, но не смогла остановить, и, сделав двадцать шагов, Эспарио и Кевин наткнулись на трех оставшихся воинов, покрытых кровью и абсолютно не уставших.

К этому моменту Эспарио уже понял, кто на него напал, и, замерев, спросил:

– За что?

Но ответа не дождался.

«Персы» молча кинулись в бой, зазвенели клинки, посыпались удары, пятый из которых стал для Эспарио роковым: здоровенный голем с такой силой приложил вампира кулаком в лоб, что вожак потерял сознание, а когда очнулся: обезоруженный, обессиленный, лежащий на троне, который некогда был символом его могущества, то первым, что он увидел, стала отрубленная голова Кевина, которую «персы» подложили ему под бок вместо подушки.

Увидел и завыл от горя.


///

– Гранни, ты никогда не обращала внимания на то, что кровь масанов сильно воняет? – поинтересовался Схинки, осторожно обходя растекающиеся по полу лужи.

– Нет, – односложно ответила ведьма, которой не доставляло особенной радости путешествие по окровавленной, наполненной искромсанными телами пещере. Ее давно перестали смущать убийства, даже жестокие, даже массовые, но то, что учинили в пещере ее ученики, а прежде учиняли вампиры, слегка… шокировало. Но Гранни старалась не показать виду, понимая, что заурду не нужны слабые, боящиеся крови помощники.

– Я неправильно выразился: не воняет, а как-то особенно воняет, – продолжила обезьяна, не обращая внимания или делая вид, что не обращает внимания на плохое настроение ведьмы. – Наверное, в ней есть какая-то добавка… или присадка… Или еще какая-нибудь дрянь, которая издает сей отвратительный запах…

Из бокового коридора вышли два перепачканных кровью «перса», и орангутан указал на них лапой:

– Придется облить из шланга. А одежду – сжечь.

– Мы что, заразились? – глупо спросил «перс», чем вызвал у Схинки приступ хохота:

– Да, мать твою, заразились! Подцепили големский лишай от этих кровососов.

– Су, придурок, мы же в големах, – напомнила китайцу подружка. – Как мы могли заразиться?

– Точно!

Куклы хлопнули друг друга по плечам и засмеялись.

– Следуйте за мной, – велела обезьяна.

– Скажешь, зачем мы все это затеяли? – хмуро спросила ди Атура.

– Сейчас, – ответил орангутан, входя в Алтарный зал. И обратился к «персам»: – Передайте остальным приказ: тщательно прочесать пещеры и отнести в грузовик все книги, какие найдете. Абсолютно все! Понятно?

– Да.

– Потом провести магическое выжигание всех помещений.

– Есть!

– Исполняйте!

Куклы бросились исполнять, а обезьяна подошла к трону.

– Ты меня предал, – прохрипел полулежащий в нем толстяк. – Мерзавец! Ты…

– Привет, Эспарио. – Орангутан начал раскуривать тонкую сигару.

И Гранни поймала себя на мысли, что не слишком удивилась тому, что они знакомы.

– Ты меня предал.

– Не зацикливайся на этой мысли, друг мой, – посоветовала обезьяна. – Навязчивая идея помешает тебе идти вперед.

– О чем ты говоришь?

Схинки пыхнул ароматным дымом, с легкостью запрыгнул на спинку трона и, глядя на вампира свысока, ответил:

– Я не говорю, а издеваюсь над тобой, жирный выродок. Что же касается предательства – его не было, потому что ты изначально был нашей пищей. Заурд растил тебя, как растят коров, поэтому хотел бы я сказать, что мне жаль, но лгать не стану – не жаль. Знаешь почему?

– Плевать!

– Потому что я считаю вас животными, – ответил орангутан, глядя кровососу в глаза. – Низшие расы превозносят вас от инстинктивного страха перед хищниками, окутывают романтическим флером, пытаются отыскать в вашей вечной жажде убийства хоть что-то здоровое… Но вы не сумасшедшие, хотя среди твоих сородичей их более чем достаточно. Вы, масаны, – тупые животные, созданные лишь для того, чтобы убивать, и тот факт, что вы умеете разговаривать, ни на что не влияет.

– Ты поэтому меня предал? – растерялся Эспарио.

– Еще раз, кретин: я тебя не предавал. Просто проект подошел к концу, и я приехал кое-что забрать.

– Что?

– Вот что. – Стоящий справа от трона голем быстро протянул Схинки меч – обычный, человский, с которым могла без труда управиться обезьяна, – и орангутан ловко отрубил вампиру голову. Затем спрыгнул со спинки трона, наступил на дергающееся тело, следующим ударом вскрыл жертве грудь и посмотрел на сердце вампира. – Вот ради чего заурд тебя выращивал, тупой ты баран, а не ради возрождения вашего идиотского культа.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

16 июля, суббота, 00:11 

Замечательные апартаменты на десятом этаже Замка, которые Дагни получила в свое полное распоряжение, могли произвести впечатление на самого взыскательного гостя. Апартаменты были небольшими – гостиная и спальня, но обставлены с большим вкусом, причем не с чудским вкусом, тяготеющим к тяжеленной резной мебели из массива ценных пород дерева, а с современным вкусом, поэтому девушка чувствовала себя не в музее, а как дома… Ну, с оговорками, конечно, поскольку ни телевизора, ни компьютера, ни даже радио в апартаментах не было, а из развлечений Дагни предлагались исключительно книги. Зато любые книги из богатейшей библиотеки Ордена, и их девушка с удовольствием изучала, восполняя пробелы в образовании. Второй неприятный момент заключался в том, что все помещения, за исключением – как надеялась рыжая – ванной комнаты, просматривались видеокамерами, а «вишенкой на торте» были внезапные осмотры, которые охранники устраивали в любое время по своему желанию.

– Откройте!

Охранники никогда не барабанили в дверь, не переходили грань между жесткой вежливостью и грубостью, но стучали напористо и громко, выводя пленницу из себя. С особенным удовольствием они являлись на «осмотр» после того, как Дагни исчезала в ванной комнате, наверное, вид разъяренной полуодетой девушки приводил их в неописуемый восторг.

– Откройте!

Однако сегодня рыцари позволили Дагни спокойно подготовиться ко сну и стали рваться в дверь в тот миг, когда девушка собиралась погасить свет.

– Думала, вы обо мне забыли, – произнесла рыжая, распахивая дверь.

– Мы должны провести проверку, – сообщил возглавляющий охранников лейтенант с таким видом, словно впервые появился в апартаментах пленницы. Впрочем, именно этого чуда Дагни действительно видела впервые.

Она посторонилась, пропуская военных внутрь, и подняла брови:

– Мне раздеться?

Это был единственный укол, который она могла нанести стражникам, и Дагни никогда о нем не забывала.

– Только если появится желание покрасоваться, – спокойно ответил лейтенант, оглядывая кутающуюся в тонкий шелковый халат девушку.

– Обычно желание появляется у вас, – язвительно ответила рыжая.

Однако этот офицер оказался воспитаннее предшественников.

– Мне этого не нужно, – ровным голосом произнес он и попросил: – Будьте добры, встаньте к стене.

Дагни подчинилась. Но при этом демонстративно отвернулась, не желая смотреть на то, как рыцари роются в ее одежде, осматривают полки и проверяют разобранную кровать. Сам лейтенант провел сканирование комнат, убедился, что магический фон не превышает допустимый, сделал запись в электронном журнале и приказал подчиненным уходить.

Очередное унижение закончилось.

Закрыв за чудами дверь, Дагни вернулась в гостиную, подняла с пола сброшенную охранником книгу, аккуратно вернула ее на полку, села в кресло, выпрямилась, положила руки на подлокотники и, глядя прямо перед собой, громко выругалась.


///

Приближаться к Замку Захар Треми не собирался. Он прекрасно знал систему безопасности чудов – изучал по долгу службы, поскольку Великие Дома не готовились к войне друг с другом, только когда воевали друг с другом, – и четко представлял границы зоны, в которой специалисты Оперативного отдела Ордена его обязательно засекут и «поведут» магическим наблюдением.

В этой зоне епископ должен был оказаться, приняв форму тумана.

А чтобы не расходовать лишнюю энергию, Захар отправился на Ломоносовский проспект, незаметно обратился и занял позицию на светофоре, спокойно дожидаясь нужной машины, той, которая гарантированно въедет на территорию Замка. Таких здесь проезжало достаточно много, и Треми остановил выбор на полуторатонном фургоне с продуктами для столовой гвардии. На светофоре фургон не остановился – горел «зеленый», – но ехала машина не быстро, и Захар успел «прилипнуть» к днищу. Появление тумана могло вызвать легкий всплеск магического фона, но сидящие в кабине чуды имели при себе достаточно работающих артефактов, чтобы не обратить внимания на едва заметное повышение уровня.

Они и не обратили.

Перед воротами епископ аккуратно перетек внутрь фургона и оказался в безопасности, когда машина остановилась для проверки и одновременно была просвечена снаружи «протуберанцами». А по дороге от ворот до грузового ангара, лампы которого были также снабжены губительными для масанов артефактами, Захар покинул машину и заструился к центральной из трех башен Замка, где, он это знал, находились апартаменты Дагни.

Первый этап – проникновение – прошел удачно.


///

– Смирно! – рявкнул сопровождающий мастера войны капрал.

Сидящий у дверей охранник подскочил и вытянулся, по-уставному таращась на явившееся с внезапной проверкой начальство.

– Вольно, – махнул рукой Гуго де Лаэрт. – Докладывайте.

– За время дежурства на вверенном мне объекте происшествий не было, – отрапортовал стражник и машинально покосился на вышедшего из технической комнаты лейтенанта.

Тот щелкнул каблуками, но промолчал.

– Что-нибудь подозрительное? – уточнил Гуго, обращаясь к офицеру.

– Никак нет.

– Когда проводили осмотр?

– Сорок три минуты назад.

– Она легла спать?

– Она собиралась лечь спать, но после осмотра отправилась в душ.

Лейтенант не уточнил, что сначала девушке пришлось убраться в комнатах, ликвидируя устроенный стражниками бардак. Впрочем, де Лаэрт и сам об этом знал.

– Я хочу войти.

– Разумеется. – Лейтенант сделал шаг и постучал в дверь. – Дагни, откройте.

– Что случилось?

– Откройте!

Дверь распахнулась, Гуго на мгновение замер, разглядывая завернувшуюся в большое полотенце девушку, затем приказал:

– Ждите здесь, – и шагнул внутрь.

Подошел к окну, не обращая внимания на семенящую следом Дагни, остановился, разглядывая открывающийся вид, и негромко произнес:

– Отвернись от видеокамер.

Наблюдение за апартаментами вел верный Ярге гвардеец, но первый князь не часто позволял подчиненным слушать свои разговоры.

– Что случилось? – одними губами спросила девушка, после того как исполнила приказ.

– Плохое предчувствие, – так же тихо отозвался первый князь.

– Операция под угрозой?

– Не операция… но назревает какое-то неприятное событие. – Он поморщился. – Причем я не вижу какое, а значит, в нем будут принимать участие высшие маги.

– Что мне делать?

– Быть осторожнее обычного. Возможно, тебя хотят устранить.

– Меня с рождения хотят устранить.

– О тебе никто не знал, а теперь знают. – Ярга едва заметно улыбнулся. – Я заблокирую дверь «Кольцом саламандры», но ты должна быть готова к любой неожиданности.


///

Несмотря на положение епископа клана и допуск к обширным разведывательным материалам Темного Двора, Захар так же, как Сантьяга, плохо представлял себе структуру внутренней охраны Замка, количество постов, патрулей, периодичность обходов и внезапных проверок. Устав внутренней службы в любом Великом Доме считался секретным документом, и недружественным военным оставалось лишь догадываться, как безопасность Замка обеспечена в мирное время.

То есть епископ имел приблизительное представление о том, что ждет его внутри, но реальность оказалась куда более суровой: охраны стояло больше, патрули проходили чаще, и повсюду были включены лампы с «протуберанцами». Сначала Треми решил, что стал жертвой предательства, но, поразмыслив, отказался от этого предположения, согласившись с тем, что комиссар, конечно, способен отправить солдат на смерть, но вряд ли пожертвует столь серьезной фигурой, как епископ клана. К тому же из подслушанного разговора стражников Захар узнал, что чуды понятия не имеют, по какому поводу тревога – им просто велели быть настороже, и сообразил, что усиление бдительности прошло по рекомендации мастерской Предсказаний.

«Похоже, у рыжих завелся толковый провидец, сумевший почувствовать замысел Сантьяги…»

Комиссар будет изрядно удивлен, но это случится потом и если епископ доживет до доклада, а пока нужно решить что делать. Продолжать выполнение задачи опасно, но отступал Захар в крайних случаях, лишь убедившись, что действительно не способен ничего предпринять. Поэтому он вылетел из первого этажа башни, преодолеть который не сумел, поднялся к третьему уровню и влетел в первое же приоткрытое окно, чудом увернувшись от ощупывающего здание прожекторного луча с «протуберанцем». Выждал несколько секунд, убедился, что его появление осталось незамеченным, и вытек в коридор.

Как Треми и рассчитывал, верхние этажи рыжие защитили слабее нижних, во всяком случае, на них отсутствовали лампы с «протуберанцами», и епископ спокойно добрался до лифта, по шахте которого поднялся на десятый этаж. Нужные апартаменты вычислил без труда: около дверей торчали три возбужденных гвардейца, но никто из них не обратил внимания на появившуюся на потолке легкую рябь – чуды увлеченно обсуждали, что именно побудило де Лаэрта усилить охрану Замка, причем гипотезы выдвигали настолько занятные, что Захар с трудом сдержал смех.

Тем не менее сдержал, ничем себя не выдал и, аккуратно просочившись в узенькую дверную щель, оказался в апартаментах Дагни де Гир.


///

Мастер войны де Лаэрт любил жить красиво, не отказывая себе в удовольствиях. Он и раньше не был монахом, а заняв высокий пост, стал особенно притягателен для дам и девиц, предложений получал огромное количество, принимать их не стеснялся и крайне редко оставался по ночам один. Ярге, занявшему тело любвеобильного де Лаэрта, приходилось продолжать эту линию поведения, дабы никто из окружающих не заподозрил неладное.

Сегодняшней его пассией стала Мария ле Дабр, красивая молодая вдова, познакомившаяся с Гуго буквально за день до того, как Ярга захватил тело капитана гвардии. Положение вдовы позволяло Марии не стесняться и навещать любовника не только в городской квартире, но и в служебных апартаментах, что весьма нравилось Гуго, но раздражало первого князя. Однако делать было нечего, и, вернувшись от Дагни, Ярга занялся дожидавшейся его Марией, затем уснул, но плохое предчувствие не ушло и заставило его подняться среди ночи.

Поскольку что-то было не так.

Назревали проблемы, и Ярга поймал себя на мысли, что впервые не только не контролирует происходящее, но даже плохо представляет, что именно должно случиться.

– Гуго? – Мария оторвала голову от подушки и удивленно посмотрела на собирающегося куда-то любовника.

– Лежи, я скоро, – рассеянно отозвался первый князь.

– Что-то случилось?

– Нужно кое-что проверить.

Он выдал женщине дежурную улыбку, вышел в коридор, почти бегом добрался до лифта и нажал кнопку десятого этажа. А подходя к апартаментам Дагни, понял, что чутье не подвело. Нет, внешне все пребывало в полном порядке: трое стражников сидят у дверей, болтают. Разумеется, что им еще делать. Увидев капитана, подскочили, вытянулись, отрапортовали, что «происшествий не было», но Ярга не дослушал, поскольку увидел, что дверной проем больше не защищает лично им установленное «Кольцо саламандры». Выругался, пинком выбил дверь, даже не потрудившись ее открыть протянутыми ему ключами, вошел, оглядел гостиную – никого, перешел в спальню, несколько секунд смотрел на разобранную, но пустую кровать, прислушался, надеясь уловить шум воды из ванной комнаты, наконец, принял факт, что в апартаментах никого нет, и повернулся к ничего не понимающим гвардейцам.

– Где она? – глупо спросил лейтенант.

Ярга с трудом подавил желание оторвать офицеру голову и медленно произнес:

– Объявите тревогу и сообщите великому магистру, что Дагни де Гир… – он покачал головой, показывая, что сам не верит в происходящее, – …исчезла.

Глава 6

 Сделать закладку на этом месте книги

частный жилой дом Италия, 

Флоренция, Via de’Neri, 

16 июля, суббота, 04:12 (время местное) 

Бывает так, что просыпаешься и тебе хорошо.

Просто хорошо.

Сон только что закончился, но еще не слетел, еще окутывает легкой дымкой небытия, сохраняя чарующую вуаль ленивой полудремы. Ты понимаешь, что скоро вставать, но знаешь, что можно не торопиться, и с удовольствием нежишься в теплой кровати, мягко блуждая по тонкой границе нереальности и… улыбаешься… Улыбаешься, не открывая глаз. Потому что тебе хорошо.

Просто хорошо.

И не имеет значения почему.

Может, приснился замечательный сон, как это бывает: без подробностей и деталей, лишь с ощущением добра и нежности, приснилась чудесная сказка, предназначенная только для тебя. Может, ты вспоминаешь восхитительный вчерашний вечер и шепчешь любимое имя. Может, ты точно знаешь, что сегодняшний день сделает тебя счастливым, и предвкушаешь сладость сбывшейся мечты.

Ты еще ничего не помнишь.

Ты просто улыбаешься.

Тебе хорошо.

Дагни перевернулась на спину, с наслаждением потянулась, почувствовала запах только что сваренного кофе, тонкий аромат свежей выпечки, и на мгновение девушке показалось, что она чудесным образом переместилась на два года назад, когда они устроили себе отпуск, отправились в путешествие по Франции и каждое утро мама приносила ей свежие, необыкновенно вкусные круассаны, запах которых остался с девушкой на всю жизнь, как запах беззаботного счастья.

Она улыбнулась. Открыла глаза и несколько секунд смотрела в далекий, потому что стены комнаты оказались очень высокими, потолок. Затем улыбка исчезла, рыжая резко села на кровати, повернулась и посмотрела на расположившегося в кресле Артема.

– Доброе утро, – спокойно произнес наемник.

Кресло стояло у стены, так что их с Дагни разделяли пять шагов и маленький столик с завтраком.

– Ты?! – Она судорожно прикрылась одеялом, потом поняла, что не голая, что на ней ночнушка, которую она надела перед сном… перед тем, как лечь спать в Замке… Но откуда она взялась тут? Откуда все взялось? – Ты?!

– Я надеялся, что ты меня узнаешь, – рассмеялся наемник.

– Ты издеваешься? – выдохнула Дагни, не зная, что еще сказать.

– Ну, не то чтобы издеваюсь, скорее, дружески посмеиваюсь. Пытаюсь шутить, чтобы сгладить ситуацию.

Он был абсолютно расслаблен, держал руки на виду и вообще старался не шевелиться, чтобы не спровоцировать Заклинателя на атаку. Артем знал, что в Дагни почти нет магической энергии, но понятия не имел, сколько ее требуется, чтобы выпустить бесплотного убийцу, и не хотел рисковать.

– Что происходит?

– Ты проснулась.

– То есть ты не мой ночной кошмар… Плохо… – Девушка чуть успокоилась, но по-прежнему куталась в одеяло. – Где мы?

– В Италии.

– Что?!

– Думал, тебе понравится, – развел руками наемник. – Флоренция чудесна, и…

– Ты рехнулся? – перебила мужчину Дагни.

– Что плохого во Флоренции? – удивился Артем.

– Перестань дурачиться и ответь: что происходит?

– Я тебя похитил, – подчинился он. – Поверь, это было нелегко.

– Ты издеваешься?!

– Не то чтобы издеваюсь… – Наемник замолчал и с наигранным недоумением покачал головой. – Кажется, я уже отвечал на этот вопрос?

– Причем точно так же, – едко заметила Дагни.

– Рад, что ты запомнила. Кофе?

– Не хочу! – Девушке очень хотелось кофе, но соглашаться на предложение она не собиралась. – Сделай мне какао. Я хочу какао. Сейчас!

– С зефирками?

– А ты как думаешь?

Артем поднялся и направился на кухню. Дверь оставил открытой, так что разговор не прервался.

– А круассаны?

– Без тебя знаю. – Дагни дотянулась до столика, схватила ближайший рогалик, откусила и счастливо улыбнулась, поскольку лакомство наемник принес именно такое, какое ей хотелось. Выпила апельсиновый сок и крикнула: – Я не хочу какао!

И по лицу вышедшего из кухни Артема поняла, что он не удивился.

«Точно! У него же есть постоянная подружка!»

– Я не хочу какао. – Рыжая надеялась, что фраза прозвучит с вызовом, но даже если он был, наемник не среагировал: спокойно поставил перед ней столик для завтрака и поинтересовался:

– Кофе налить?

– Справлюсь. – Дагни макнула круассан в жидкий мед, откусила и блаженно закрыла глаза. И с удовольствием отметила, что Артем наполнил ее чашку.

– Как ты это сделал?

– Взял кофейник в правую руку…

– Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, – сказала девушка. – Как ты вытащил меня из Замка?

– Тщательное планирование творит чудеса, – ответил Артем, возвращаясь в кресло.

Дагни поняла, что делиться подробностями операции наемник не станет, во всяком случае, не сейчас, и задала следующий важный вопрос:

– Зачем?

– Это был единственный способ тебя спасти.

– Я не нуждалась.

– В спасении?

– В похищении.

– Как видишь, я тебя не спрашивал.

– Ты все испортил, – сообщила девушка. Первый круассан закончился, и она обдумывала, с чем есть второй: с медом или джемом?

– Я так не считаю.

– Можешь считать, как тебе нравится, – отрезала Дагни, остановив выбор на джеме. – Но ты меня так разозлил, так разозлил… – Она прожевала откушенный кусочек, кивнула, показывая, что нужно долить кофе, и закончила: – Так разозлил, что я хочу тебя убить.

– Ты можешь меня и пальцем не трогать, рыжая, – спокойно сказал Артем, наполняя девушке чашку. – Тебе достаточно вернуться в Тайный Город, обо всем рассказать, и на меня сразу же начнется охота.

– Никто не называл меня рыжей! – вспыхнула Дагни.

– Привыкай.

– Не забывай, с кем говоришь! – ляпнула девушка, но тут же пожалела об этом. Впрочем, наемник не обиделся, видимо, ждал чего-нибудь подобного. Он вернулся в кресло, подпер голову рукой и сделал жест бровями, говорящий: «Продолжай, мне интересно». Дагни отвернулась, положила недоеденный круассан на тарелку, помолчала и тихо произнесла: – Извини.

– Ничего страшного, – улыбнулся Артем. – Ты взвинчена и не понимаешь, что происходит. И не знаешь, что делать дальше.

– Похищение организовал отец?

– Да.

– Почему он выбрал тебя?

– Потому что только мне он может доверять.

– Ты работаешь на Темный Двор. – Она не спрашивала.

– Поправка: как правило, я работаю на Темный Двор, – уточнил Артем. – И второе: великий магистр знает, что ты мне доверяешь.

– С чего бы это вдруг? – вновь вспыхнула Дагни.

– Возможно, ему показалось, – ровно ответил наемник.

И в разговоре возникла пауза. Один из тех моментов, когда слова могут лишь помешать, потому что случайно или нет, но собеседники вдруг прикоснулись к тому, что много больше деловых отношений. И оба это поняли.

И потому замолчали.

– Да, – подтвердила девушка. – Показалось, – и медленно провела рукой по одеялу. – Почему ты согласился рискнуть?

– Потому что ты спасла мне жизнь.

– Только поэтому?

– Разве мало?

– Я спасла, – согласилась Дагни. – Но сначала я тебя подставила.

– Это детали, – махнул рукой Артем.

– Ты не смог отказать отцу?

Наемник нахмурился, подбирая нужные слова, после чего негромко ответил:

– Я не захотел отказывать твоему отцу.

Это значило совсем другое.

– Почему?

– Не хочу, чтобы ты умерла.

– Почему?

– По той же причине, по которой ты сначала играла со мной, а потом пришла и спасла.

– Что ты знаешь о той причине? – очень тихо спросила Дагни.

– Достаточно, – скупо обронил наемник.

– Достаточно, чтобы ввязаться в безнадежное и смертельно опасное дело?

– Почему безнадежное? – удивился Артем.

– Темные меня не простят, – ответила девушка, глядя наемнику в глаза. – Мы оба знаем, что я приговорена, но… все равно спасибо.

– Давай не будем забегать вперед.

– Куда вперед?! – не сдержалась Дагни, но тут же вновь вернулась к спокойному тону: – Артем, все уже сделано: я убила Баррагу. Я призналась в убийстве, а ничего больше навам не надо – теперь я их враг. Их добыча. Но я поступила так, действуя по плану, который ты… Который вы с моим отцом испортили.

– Не испортили, а изменили.

– Ты идиот, – вздохнула девушка.

Она поняла, что все плохо, но не могла винить в этом Артема. Понимала, что он и отец, можно сказать, ее убили, но злос


убрать рекламу


ти не испытывала. Ведь они…

– Я не хочу, чтобы ты умерла, – повторил наемник. – И сделаю все, чтобы этого не случилось.

– Навы…

– Именно: навы, – в голосе Артема появился напор. – Подумай сама, рыжая: Ярга оставит тебя в живых? Нет, не оставит. Если он победит, его любимые навы обязательно потребуют возмездия, и он бросит тебя на растерзание.

– Почему? – нахмурилась Дагни. Судя по всему, до сих пор эта мысль ей в голову не приходила.

– Потому, что в убийстве Барраги принимали участие двое: ты и Ярга, исполнитель и заказчик, – как ребенку объяснил девушке наемник. – Он сделает виноватой тебя, а мы с твоим отцом планируем сделать виноватым его и купить твою жизнь у Темного Двора.

– Ты идиот.

– Спасибо, рыжая, но ты повторяешься.

– Я… – Девушка поняла, что должна подумать: одно-единственное событие – ее похищение, – слишком сильно все изменило, и нужно попытаться просчитать новые обстоятельства. Или хотя бы осознать. – Нас ищут?

– Конечно, – рассмеялся Артем.

– Я хотела спросить: нас найдут?

– Поиск по генетическому коду ничего не даст, великий магистр закрыл нас от сканирования. Так что, если мы сами не сглупим, нас не отыщут.

– Я должна сидеть взаперти или мне придется разгуливать по городу в пижаме?

– Ты собираешься прогуляться?

– Мне нужно подумать.

– Я прихватил все, что было в твоем шкафу. – Он поднялся и поднес к кровати сумку. – Там джинсы, футболка, кроссовки… Остальное купим.

– Тебя выследят по карточке.

– У меня есть карточки, о которых никто не знает. К тому же я прихватил достаточно наличных.

– Все предусмотрел, да? – прищурилась девушка. И услышала спокойный ответ профессионала:

– Да.

– Тогда забери столик, иди на кухню и помой посуду: мне нужно переодеться.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

16 июля, суббота, 08:37 

На этот раз видеоконференция получилась еще более сухой и деловитой, почти без шуток и язвительных замечаний, которыми изредка позволяли себе обмениваться главы Великих Домов в общении друг с другом. Более того, на этот раз в разговоре принимали участие только главы – за исключением Сантьяги, – без помощников: таким было требование де Гира. Все знали, что ночью в Замке была поднята тревога, догадывались, что она была связана с Дагни, однако точную причину великий магистр лишь собирался озвучить, поэтому комиссар и Берегиня собрались по первому зову.

– Доброе утро, – поздоровался Франц, начав разговор на правах организатора встречи.

– Доброе утро, – вежливо отозвался Сантьяга.

– Что случилось? – подняла брови Всеведа.

Берегиня демонстративно не поприветствовала великого магистра, показав, что недовольна его поведением на прошлом совещании, и тут же услышала хмурое:

– Я вас отвлек?

– Я исполняю обязанности главы Великого Дома, – с прежней холодностью напомнила Всеведа. – У меня масса повседневных обязанностей, в том числе важных.

– Уверен, сообщение великого магистра не оставит никого равнодушным, – вклинился в разговор Сантьяга, не позволяя разгореться костру скандала.

– Возможно, оно нас даже изумит. – Берегиня отказывалась сбавлять тон, но Франц прекрасно понял намек нава и перестал обращать внимание на вызывающее поведение Всеведы.

И сухо произнес:

– Сегодня ночью из Замка была похищена Дагни.

Его слова не произвели эффекта разорвавшейся бомбы, но несколько секунд и комиссар, и Берегиня молчали, обдумывая сообщение великого магистра, после чего Сантьяга прищурился:

– Если не ошибаюсь, ваша дочь находилась под охраной?

– И сегодня ночью мастер войны де Лаэрт распорядился эту охрану усилить, – ответил Франц.

– С чем было связано подобное решение?

– У мастера войны появились плохие предчувствия.

– Жаль, что они оправдались, – обронила Всеведа.

– Мы старались этого не допустить.

– Возможно…

– У Темного Двора нет никаких оснований не доверять словам великого магистра, – громко произнес Сантьяга, и его голос вновь заставил де Гира взять себя в руки. – Франц, скажите, что показало расследование?

– Мы внимательно изучили улики и в целом представляем картину преступления, – ответил де Гир, откидываясь на спинку кресла. Было видно, что неожиданная поддержка нава позволила ему слегка расслабился. – Злоумышленник проник в Замок, использовав «Майского жука», уменьшив себя и его с помощью «Плаща кобольда» до такого размера, который позволил просочиться сквозь охранное «Кольцо саламандры»…

– Стражники должны были почувствовать столь сильный аркан, – заметил комиссар.

– Мы предполагаем, что злоумышленник использовал мощное маскировочное заклинание, скрывшее его от внутренней стражи, – ответил великий магистр. – Он проник в апартаменты Дагни, вернул себе нормальный размер…

– Ваша дочь – Заклинатель, – напомнил Сантьяга. Комиссар говорил с де Гиром тоном начальника, опрашивающего нерадивого подчиненного, но лидер Великого Дома Чудь не возражал и спокойно отвечал на вопросы:

– Девушка спала.

– А как же видеокамеры?

– Каким-то образом злоумышленнику удалось их обмануть.

– Каким?

– Проводится расследование.

Берегиня шумно выдохнула, но промолчала.

– Затем преступник лишил Дагни сознания с помощью «Пыльцы Морфея», уменьшил ее и ушел тем же способом, каким пришел.

– Очень интересно, – не сдержалась Всеведа.

– Был использован сложный, но действенный способ проникновения, – нахмурился де Гир. – Что тут интересного?

– Я удивляюсь тому, что в Тайном Городе нашелся никому не известный преступник, способный использовать и «Майского жука», и «Плащ кобольда», – ответила Берегиня, жестко разглядывая собеседников. – Магов такого уровня можно пересчитать по пальцам.

– Возможно, преступник использовал артефакты, – буркнул чуд.

– Мастеров, способных изготовить артефакты такого уровня, можно пересчитать по пальцам одной руки.

– На что вы намекаете? – возмутился великий магистр.

– На то, что ваша история выглядит подозрительно, – в тон Францу ответила Всеведа. – Особенно учитывая тот факт, что Дагни не убили, а похитили.

– Может, ее спасли из плена? – резанул де Гир.

– Что вы имеете в виду?

– Самый очевидный вывод, который приходит в голову: девушку вытащил из Замка Ярга, – ответил за великого магистра Сантьяга. – Это логично, поскольку она служит первому князю.

– Но… – Берегиня сумела остановиться в самый последний момент. Не ляпнула, как собиралась: «Ярге Дагни нужна в Замке», не выдала себя. Остановилась, перевела дух и улыбнулась.

– Вы что-то хотели сказать? – вежливо осведомился нав.

– Нет-нет, все в порядке.

– Значит, мне показалось.

– Именно.

– Позволите закончить? – поинтересовался Франц.

– Извините, – спохватился Сантьяга.

А Всеведа милостиво кивнула, показывая, что не против.

– В завершение хочу сказать, что на месте преступления мы обнаружили следы темной энергии.

– Это подтверждает предположение, что девушку похитил Ярга, – заявила Всеведа.

– Не обязательно, – возразил чуд, пристально глядя на комиссара. – Дагни добровольно явилась в Замок, а значит, это было частью плана первого князя. Он хотел нас поссорить…

– И теперь мы захлебываемся в дружеских чувствах? – саркастически поинтересовался нав.

– Теперь вы убеждаете меня, что за похищением стоит Ярга, но все понимают, что вы не успокоитесь, пока не отомстите за Баррагу, – резанул великий магистр.

Берегине очень хотелось принять участие в беседе, но она сдерживалась, чувствуя, что изменить ничего не может, а значит, нужно молчать.

– Это обвинение? – тихо спросил Сантьяга.

– Пока – замечание, – жестко ответил Франц. – Расследование продолжается, и, если вы не сможете объясниться, я предъявлю Темному Двору официальные обвинения в похищении Дагни.

Всеведа закусила губу, но вновь промолчала.

– На каком основании? – не менее жестко, в тон великому магистру, спросил нав.

– Как я уже сказал, на месте преступления найдены следы темной энергии.

– Франц, вы прекрасно понимаете, что это смешно.

– Верните мою дочь!

– Давайте не будем горячиться…

– Я все сказал, Сантьяга! – прогрохотал де Гир. – Я считаю, что за похищением стоите вы, и требую возвращения Дагни. Если это не произойдет до восемнадцати часов, я выступлю с официальным заявлением.

– Вы понимаете, что это значит?

– Нас ждут потрясения, – ответил де Гир, избегая произносить слово «война». – Увидимся.

И отключил трансляцию.

Несколько секунд комиссар Темного Двора смотрел на погасший экран, после чего перевел взгляд на Всеведу:

– Надеюсь, вы поверите мне на слово, что Великий Дом Навь не имеет отношения к похищению?

– Хотелось бы верить, – холодно ответила Берегиня, – однако Франц привел довольно убедительные доказательства…

– Он не привел никаких доказательств. – Сантьяга редко перебивал женщин, но сейчас не сдержался.

– Не нужно расстраиваться, – улыбнулась зеленая ведьма. – Уверена, чуды во всем разберутся.

И тоже прервала связь.


///

Закончив разговор, де Гир откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, потер виски, словно пытаясь избавиться от противной боли, которая вцепилась в него еще ночью и отказывалась уходить, затем посмотрел на подошедшего к столу Гуго и тихо приказал:

– Найди ее.

– Я делаю все, что в моих силах, – угрюмо ответил де Лаэрт.

– Значит, делаешь мало, – выдохнул великий магистр. Но тут же чертыхнулся и примирительно произнес: – Извини, брат, я…

– Я все понимаю, – мягко отозвался Гуго.

– Я сам не свой с той минуты, когда она явилась в Замок, – неожиданно признался Франц и сжал кулак. И угрюмо посмотрел на него: крепкий, сильный… бесполезный. Сейчас – бесполезный кулак, потому что он не знал, что делать, кого бить. – Я растерян.

– Я вижу.

– Это так заметно?

– Мне заметно, – подчеркнул мастер войны.

– От тебя я и не собирался ничего скрывать… – Де Гир помолчал. – Я знаю, что должен отдать дочь на суд Темного Двора и, скорее всего, отдам, и… мне было неимоверно трудно принять это решение. Однако сейчас, когда она пропала, мне кажется, что нужно было не ждать неизвестно чего, а отдать Дагни сразу, едва все началось, потому что… С навами, кажется, можно договориться.

– Темные безжалостно мстят за убийство своих, – напомнил де Лаэрт.

– Знаю… знаю… – Великий магистр покачал головой. – Да и о чем сейчас говорить? Все в прошлом… – и пронзительно посмотрел Гуго в глаза. – Отыщи ее!

– Я обещаю.

– Спасибо.

По тону было понятно, что Франц считает разговор оконченным, он даже отвернулся, собираясь заняться каким-то отчетом, но Гуго сказал:

– И все-таки я немного обижен.

И тем привлек внимание великого магистра.

– Что случилось? – нахмурился де Гир, вновь повернувшись к де Лаэрту.

– Я надеялся, что за годы нашей дружбы ты научился мне доверять.

– О чем ты говоришь?

– О твоей дочери, Франц, о Дагни.

– Что с ней не так? – спокойно спросил великий магистр. И даже пошутил: – За исключением того, о чем мы уже знаем.

Однако де Гир понял, что старый друг докопался до чего-то странного, возможно, страшного, и насторожился.

– Дело в том, что все специалисты, которые проводили исследования, сравнивали ДНК Дагни с твоей…

– А с чьей надо было?

– Они действовали правильно, ведь всех интересовал вопрос, являешься ли ты ее отцом? – Гуго поддержал прозвучавшую шутку улыбкой. – А я решил узнать, действительно ли Лукреция Карс является ее матерью.

– Зачем? – глухо спросил Франц, разом сбросив маску веселости.

– Я отвечаю за безопасность Великого Дома Чудь и обязан быть подозрительным, – так же серьезно объяснил мастер войны. – Я обязан проверять все детали.

Де Гир молча кивнул, словно говоря, что все понял и просит продолжить.

– Как ты, наверное, знаешь, семьи Карс больше не существует, – неспешно, чуть растягивая слова, произнес Гуго. – Они погибли, и в нашей базе данных сохранился один-единственный образец ДНК этой линии чудов – старшего брата Лукреции. – Пауза. – Я его уничтожил.

– Почему? – тихо осведомился великий магистр.

– Потому что он не имеет ничего общего с ДНК Дагни.

– Это я знаю, – хрипло произнес де Гир, глядя другу в глаза. – Почему ты его уничтожил?

– Потому что тебя, брат, устраивает, что Лукрецию Карс считают матерью Дагни, ведь так? – Франц не торопился с ответом, а Гуго его не ждал: – Потому что когда ты увидел Дагни, то был напуган. Не растерян, а напуган. И поэтому я тебя прикрыл, брат. Но немного обижен на то, что ты ни о чем не рассказал мне.

– Прости, – твердо ответил де Гир, глядя де Лаэрту в глаза. – Я благодарен тебе за помощь и горд оттого, что у меня есть такой друг, но… но сейчас я не могу рассказать тебе правду. Сначала нужно отыскать дочь.

– После этого ты мне все расскажешь?

– Даю слово.

Гуго кивнул и быстро вышел из кабинета.


* * *

Италия, Флоренция, 16 июля, суббота, 05:39 (время местное) 

«Зачем Артем так поступил со мной? И зачем я так поступила с ним? Я его предала и… спасла. Он меня спас и… предал. Получается так? Нет, не похоже… не так, наверное, потому что непонятно, кто первый начал и зачем? Кто чего добился? Кто проиграл? Кто выиграл? Уместно ли здесь это понятие – проиграл? Как между нами может появиться это глупое слово – «проиграл»? Мы не играем, мы…»

Дагни боялась произнести это слово. Даже в мыслях.

Боялась, поскольку не верила, что в ее жизни может появиться любовь. Точнее, что любовь может вернуться в ее жизнь после смерти мамы. Боялась, потому что любовь страшно потерять, но еще страшнее в ней разочароваться. Боялась, но надеялась, потому что без любви нельзя.

Особенно тем, кто знает, что это такое – любовь. А она, игривая, частенько случается там, где ее не ждешь.

Давным-давно, кажется, в прошлой жизни, когда они с Яргой хладнокровно разрабатывали план операции, Дагни предельно спокойно отнеслась к идее подставить наемника, не испытывая ни жалости, ни сожаления – ничего. Это был заурядный технический момент операции: отправить на смерть какого-то чела. К тому же приятеля темных. И не просто приятеля, а их убежденного сторонника и личного друга комиссара Темного Двора. Спокойствие девушки объяснялось еще и тем, что команда Кортеса давно была приговорена и после победы заурда их всех ожидала показательная казнь, так что Артему Головину, можно сказать, повезло стать частью плана и заполучить легкую смерть… Но они встретились, и что-то пошло не так. Его отношение к ней оказалось совсем не таким, как Дагни ожидала. Наемник повел себя так, как должен был повести, но при этом по-человечески тепло. Артем знал, что девушка играет за другую команду, но видел в ней не только врага, и…

И, наверное, поэтому Дагни позволила себе расслабиться и поддаться чувствам. После всего, что было, через что ей довелось пройти и пережить. После страха, после дикой боли, после обретенной силы, а с ней – всемогущества… Дагни думала, что чувства умерли навеки, и ошиблась.

Увидела Артема, и все пошло не так…

Или наоборот: все пошло именно так, как должно?

Как понять?

А ее отец?

Она привыкла ненавидеть великого магистра. Заочно ненавидеть, несмотря на теплые слова матери, которая ни в чем не упрекала Франца. Мать всегда говорила, что это судьба, что ее отец слишком честен, слишком чтит закон, и нет нужды ставить его перед сложнейшим выбором, проще уехать и спрятаться. Мать любила Франца до конца жизни, а Дагни – ненавидела. За пустые вечера, за то, что не ходил с ней в кино и не научил кататься на велосипеде, за то, что ей приходилось прятаться. Отец казался воплощением зла, поэтому она с радостью приняла предложение Ярги, видя в нем возможность не только изменить свою жизнь, но и отомстить…

И ошиблась.

Франц де Гир не просто принял дочь, а стал искать способ ее спасти, поставив на кон собственное положение и репутацию. Он знал, что оказался в ловушке Ярги, но все равно рисковал.

И получилось, что двое мужчин, о смерти которых она еще неделю назад говорила, как говорят о само собой разумеющемся факте, оказались совсем не такими, какими девушка их представляла, и объединили усилия в отчаянной попытке ее спасти. Потому что разобрались, как с ней поступит Ярга, и не согласились с этим.

«Я им небезразлична…»

Эта мысль подвела черту под размышлениями, и все остальное утратило значение, ведь когда есть люди, которые о тебе беспокоятся, их нужно принять, кем бы они ни были. Потому что эти люди – твоя величайшая драгоценность.

«Я им небезразлична…»

Дагни ушла из дома одна, сказала Артему, что ей нужно подумать, и потребовала не преследовать. Дошла до площади Синьории, рассеянно оглядела знакомые здания, недолго посидела на теплых камнях, наблюдая за просыпающимся городом, затем отправилась на набережную Арно, постояла, разглядывая самый знаменитый мост и вспоминая, как несколько лет назад стояла на этом самом месте, держа за руку мать, потом вновь погрузилась в размышления и пошла по набережной, все дальше и дальше удаляясь от классических туристических мест. Прошла ипподром, углубилась в парк, зная, что он даже отдаленно не напоминает непроходимый лес, но вскоре поняла, что делать этого не следовало. За прошедшие годы в городе появились новые жители, в том числе агрессивные, в том числе агрессивные не только по ночам.

– Эй, ты куда направляешься?

– Это наша территория.

– Если хочешь идти по нашей земле, то должна заплатить.

– Эй, ты слышишь?

Дагни повернулась на голос и увидела четверых курчавых африканцев с белозубыми улыбками и наглыми взглядами. А они увидели красивую, хрупкую девушку, и их мысли потекли в другом направлении:

– Ты шлюха?

– Ты здешняя новая шлюха?

– Ты работаешь на Ибрагима?

– Что ты сделаешь за двадцать евро, шлюха?

– Или бесплатно?

– Разве Ибрагим не говорил тебе, что ты обязана давать нам, белая шлюха?

Дагни не понимала по-итальянски, тем более тот ломаный, переполненный африканскими словечками «итальянский», на котором изъяснялись курчавые, но догадывалась, что ей обещают неприятности, и попыталась избежать проблем.

– Я турист, – сообщила девушка на английском языке. – Турист.

Она надеялась, что это заставит парней отстать, но ошиблась.

– Иностранка? Тем лучше.

– Будешь потом хвастаться своим, что провела время с настоящими мужиками.

– А нас описать не сумеет.

– Может, оставим ее? – предложил самый осторожный из четверки. – Нам пора, если опоздаем, Ибрагим головы отвернет.

Но сородичи подняли труса на смех:

– Не хочешь – не трогай ее.

– Постой в сторонке!

– Иди на работу, слабак.

– Иди продавай конфеты!

Людей вокруг, как назло, не оказалось, и это подстегивало юнцов.

– Иди с нами, – громко велел вожак, крепко беря Дагни за руку.

– Не трогайте меня!

– Тащи ее в кусты!

Какая глупость, нелепость, идиотизм! Она так торопилась уйти из квартиры, что напрочь позабыла о магической энергии, и теперь не может ни выпустить джинна, ни отвести подонкам глаза.

– Сколько у нее колец!

– Похоже, золотые.

– Потом оторвем, сначала трахнем.

– Отстаньте! – Дагни попыталась вырваться, получила грубый удар в скулу, заставивший девушку мотнуть головой и едва не выбивший из нее сознание. В глазах поплыло, ноги подкосились…

– Она готова улечься прямо здесь!

– Я ведь говорил, что она шлюха!

– Ну, здесь, значит, здесь.

Дагни поняла, что ее швырнули на землю и уже начинают расстегивать джинсы.

– Не надо… – На глазах выступили слезы. – Пожалуйста…

Но просить бесполезно – распаленных уличных зверей словом не остановишь, требуется сила.

И сила пришла.

Церемониться с насильниками Артем не собирался, он был наемником и давно уяснил, что благородство и уличная драка – понятия несовместимые: нужно бить сразу и наверняка. Он подкрался к гогочущим юнцам, бесшумно активировал спрятанную в пуговицу бейсбольную биту и мощным ударом отправил в нокаут ближайшего африканца. Без сомнений и без жалости. Тут же, пока не опомнились, вырубил второго. Увернулся от выпада третьего, финтом заставил его потерять равновесие и провел удар. А вожаку сначала сломал руку, поскольку тот выхватил нож. За это главарь лишился правого локтя, взвыл от боли, но в следующий миг потерял сознание после традиционного для этой схватки удара в голову.

Затем Артем вернул биту в пуговицу и помог девушке подняться.

– Я ведь просила не ходить за мной, – недовольно произнесла Дагни, застегивая джинсы.

– Ты меня не видела, значит, я за тобой не шел.

– Я сама могу о себе позаботиться.

– Ты бы их убила, – сказал Артем таким тоном, будто не видел, что девушку уже разложили на земле, а она ничем не ответила.

– Убила бы, – буркнула рыжая. – И что?

– Нам не нужно расследование серии убийств.

– Они меня запомнили.

– Это легко поправить, – улыбнулся наемник. – Я запустил артефакт морока, так что прохожие увидят совсем не похожих на нас людей, «Накидка пыльных дорог» скроет от видеокамер, а в ближайшем большом магазине ты переоденешься и сменишь прическу…

– Я не собираюсь стричься! – категорически заявила Дагни.

– И не надо, у тебя красивые волосы. – Он кивнул и уверенно зашагал по дорожке, даже не посмотрев на валяющихся насильников. – Пошли, я знаю, где выход из парка.

Девушка бегом догнала наемника, некоторое время молча шла рядом, а затем сказала:

– Спасибо.

Еще два шага тишины, после чего наемник отозвался:

– Извини, что не оставил тебя одну.

– За это тоже спасибо. – Она помолчала, а потом тихонько попросила: – Я не хочу возвращаться в квартиру. Погуляй со мной.

Артем кивнул и взял Дагни за руку.


* * *

Южные Анды граница Аргентины и Чили, 16 июля, суббота, 00:06 (время местное) 

– Надеюсь, это не романтическая прогулка? – поинтересовалась Гранни.

– Ты меня обижаешь, – заметил Схинки. – Мы тут по делу.

– Я обратила внимание на то, что ты не прихватил с собой набор для пикника.

– И расстроилась?

– Обрадовалась.

– Тому, что наше свидание не состоится?

– Именно.

– Ты ведь вроде бы классической ориентации?

– И что?

– Почему же не реагируешь на мое ярко выраженное мужское начало?

– Может, потому, что у меня нет хвоста? – предположила ведьма.

– Человское общество меняется на глазах. – Обезьяна выдала пару затейливых ужимок. – Вполне возможно, что вскоре права орангутанов признают законодательно, и ты будешь обязана со мной спать.

– Обязана? – изумилась ди Атура.

– Во имя толерантности, – объяснил Схинки. – Иначе тебя можно будет обвинить в разжигании расовой ненависти.

– Не дождешься!

– Посмотрим.

Ведьма хотела что-то добавить, возможно, обидное, но передумала, сообразив, что лишь затянет разговор, и осведомилась:

– Куда прикатится человское общество, обсудим в следующий раз, а пока я хочу знать, зачем мы здесь. Обустраиваем новую базу?

– Не совсем…

Орангутан заявился к ведьме поздним вечером, сказал, что нужно кое-куда съездить, и активировал межконтинентальный портал, который привел их на вершину не очень высокой – по сравнению с соседками – горы, на которой возвышался конусообразный, черный, небрежно отесанный камень, с многочисленными, весьма грубо вырезанными нишами. В каждой из которых лежало окаменевшее сердце.

– Как тебе моя маленькая коллекция? – осведомилась обезьяна.

– Вижу, тут не только мои трофеи, – ответила ди Атура, медленно обходя камень вокруг.

– Только с ними было бы скучно, – кивнул Схинки. – Что же касается тебя, то Заурд доволен, можешь считать, что ты поднялась на следующую ступеньку.

– Незаметно.

– Что ты имеешь в виду?

– Я по-прежнему командую проектом.

– Не торопись, – махнул верхней лапой орангутан. – Сейчас ты на своем месте и будешь управлять «Дикими персами», пока это будет угодно заурду. Но он понимает, что ты стремительно перерастаешь уровень руководителя проекта.

Неприкрытая лесть произвела нужное впечатление, Гранни мило улыбнулась и прощебетала:

– Что я должна сделать?

– Организовать засаду, – ответил Схинки. – Оглядись вокруг, рассчитай положение бойцов и их количество, определи заклинания, которые будешь использовать, и предложи мне проект. Если я соглашусь, перейдешь к исполнению.

– Кого мы ждем?

– Темных.

– Гарок?

– Сантьягу.

– Когда он явится?

– Когда ты будешь готова, я начну церемонию. – Орангутан прищурился на черный камень так, словно тот уже засверкал от переполняющей его магической энергии. – Наблюдатели почувствуют необычный всплеск магии и придут с проверкой.

– Что я должна буду сделать с Сантьягой?

– Убить.

И Гранни едва не вскрикнула от радости, поскольку поняла, что заурд доверил ей действительно важное дело.


///

И снова – апартаменты Дагни. Комнаты, которые уже сто раз изучили, проверили, просканировали, исследовали… Проделали с ними все возможные остальные синонимы, в деталях восстановили картину преступления, но до сих пор не получили ответ на самый главный вопрос: кто организовал побег?

Франц?

Очевидно, основной подозреваемый. Появление Дагни выбило великого магистра из колеи, вырвало из привычного мира, основанного на служении Ордену, напомнило, что в жизни возможны иные ценности. Прежний или, если так можно выразиться, «нормальный» Франц без колебаний убил бы явившуюся из небытия девчонку, несущую угрозу не только его блестящему правлению, но всей Чуди. Этот – сомневается. Но что он выигрывает от побега дочери? Ничего. Только теряет…

Сантьяга?

Тоже… основной подозреваемый. Комиссар Темного Двора в ловушке, он долго выстраивал образ Великого Дома Навь, тысячи лет приучал всех к мысли, что трогать подданных князя нельзя, и теперь вынужден требовать от потенциального союзника немыслимое: кровь дочери. Исчезновение Дагни позволит Сантьяге сохранить лицо, но… но только в том случае, если Навь будет убеждена, что девчонка мертва. То есть комиссар мог ее похитить для того, чтобы убить, за что де Гир его возненавидит. Вот и получается, что Сантьяга тоже теряет…

Мастер войны медленно прошел по гостиной, жестом велел помощникам выйти и замер, бездумно разглядывая помещение.

Итак, улики.

Помимо густого магического следа от «Майского жука» и «Плаща кобольда», в апартаментах обнаружены следы вампирской ауры. Здесь был масан, причем примерно в то же время, что и похититель, но смысл его появления от Ярги ускользал.

«Он явился, чтобы убить – никак иначе. Но зачем это Сантьяге? Исполнить древний закон? Он слишком прагматичен… И кто в таком случае похитил девчонку?»

Еще один вариант: Сантьяга выкрал Дагни и одновременно прислал масана, чтобы показать, что хотел ее убить, но не успел. То есть запутал следы, что, в общем, в стиле комиссара.

«Ты действительно неплох, Сантьяга, жаль, что мы враги… Но что дальше? Ты ее выкрал и спрятал… Как ты собираешься ее использовать? Будешь шантажировать де Гира?»

И Ярга сказал себе, что этот перекресток его противникам определенно удался: они подкинули ему целую россыпь вероятных версий, в которых можно было с легкостью запутаться. Он и запутался и потому безмерно обрадовался входящему звонку.

– Привет! – называть орангутана по имени первый князь сейчас не мог, но Схинки и не ждал.

– Рад вас слышать, заурд.

Столь вежливое обращение показывало, что обезьяна не одна – в присутствии посторонних орангутан никогда не позволял себе вольностей.

– Где ты?

– Именно там, где должен быть. Гранни со мной, мы только что обговорили детали засады. Все должно получиться.

– Хорошо… – Ярга помолчал. – Убедись, что там, где ты сейчас, все идет как надо, и отправляйся за одеждой.

– Хорошо, – кивнул Схинки, поняв, что его посылают в Зеленый Дом за фургоном с «костюмами». – Но будет ли разумным появляться у них?

– Я хочу, чтобы ты оценил происходящее, – жестко отрезал Ярга. – А они должны начать привыкать к твоим появлениям.

– Понятно, – отозвался орангутан. – Я все сделаю.


* * *

Московская обитель, штаб-квартира семьи Эрли 

Москва, Царицынский парк, 

16 июля, суббота, 10:24 

– Интересно, зачем они меня позвали? – в очередной, то ли в семьдесят девятый, то ли в сто шестнадцатый раз, вздохнул Лебра. Но с той же неизбывной печалью, что в самый первый. – Что со мной не так? Почему это случилось именно со мной?

– Что это? – уточнила Фатма.

– Неважно что, – вздохнул шас. – Важно: почему? И важно: почему со мной?

В ответ брюнетка развела руками и покачала головой.

Они оставили машину на парковке и теперь медленно направлялись к воротам Обители. Фатма спокойно, а Лебра – нехотя, на подгибающихся ногах, всем своим видом показывая, что ему отчаянно необходима поддержка любимой. Которой, честно говоря, уже осточертело слышать предсмертные стоны шаса.

– Что такого неприятного могло случиться, чтобы они меня позвали?

– Почему сразу неприятного?

– Чего еще ждать от эрлийцев?

– Может, они пересчитали тебе стоимость страховки, – предположила Фатма.

– Увеличили вдвое? – испуганно выдохнул Лебра.

– Уменьшили вдвое.

– Так не бывает.

– А вдруг?

– И вдруг не бывает. – Он слишком хорошо знал других вассалов Темного Двора, чтобы не тешить себя бессмысленными


убрать рекламу


иллюзиями.

– Ничего не страшись, – улыбнулась Фатма. – Мы все преодолеем.

– Даже повышение стоимости страховки?

– Даже ее.

Но, откровенно говоря, некоторые основания для беспокойства у молодого шаса были, поскольку позвонивший ему эрлиец ни словом не обмолвился о том, зачем его приглашают в Обитель, а услышав естественные в таком случае вопросы, просто повесил трубку. Впрочем, для лучших в мире врачей такое поведение было нормальным, поэтому Лебра отложил дела, стремительно собрался и помчался в Царицыно. Не забыв прихватить с собой верную подругу.

– Мне так жаль, что я не упомянул тебя в завещании…

– Заткнись, а то я сама тебя убью.

– То есть ты не обиделась?

Однако делиться своими истинными чувствами Фатма не стала. Ограничилась многозначительным взглядом, подошла к калитке, над которой неспешно раскачивался фонарь, и сильно в нее постучала. А когда постучала во второй раз – примерно через минуту, – маленькое окошко распахнулось, и в нем появилась пухлая физиономия брата Курвуса. Несколько секунд они с Фатмой смотрели друг на друга, после чего эрлиец холодно сообщил:

– Мы не прячем покойников.

И обстановка разрядилась.

– Лебра Томба, – сообщила Фатма.

– Среди пациентов такой не значится.

– Я его привезла…

– Я был за рулем, – пискнул шас, но девушка не обратила на него внимания. Монах – тоже.

– Он еще жив?

– Да.

– Тяжкие телесные?

– Не придуривайся.

– Объясни, что происходит?

– Кто-то ему позвонил и велел приехать в Обитель.

– А-а… – Курвус опустил голову, видимо, сверяясь со списком приглашенных, после чего жизнерадостно сообщил: – Он записан крупным шрифтом!

– Что это значит? – схватился за сердце Лебра.

– Двойная оплата, – тут же среагировал эрлиец.

– За что?

– Он шутит, – сказала любимому Фатма и перевела взгляд на монаха. – Ведь так? Или мне выбить дверь?

– За выбитую дверь мы берем в десятикратном размере, – ответил Курвус, отпирая калитку.

– Почему?

– Чтобы это не вошло у вас в привычку. – Он пропустил посетителей внутрь, закрыл за ними калитку и самодовольно сообщил: – Это я звонил.

– Что?! – взревел Томба.

– Странно, что ты не узнал мой голос, маленький засранец.

– Зачем ты издевался? – нахмурилась девушка.

– Таким уж уродился, – развел руками толстяк. – Любите меня таким, какой есть.

– Зачем звонил? – опомнился Лебра. – У меня что-то не так?

– Еще не знаю… А как ты себя чувствуешь?

– Не начинай снова, – предупредила Фатма. – Мне не понравилось, как ты нас встретил.

– Обойдемся без угроз, – проворчал монах, с опаской посмотрев на хрупкую девушку. – К здоровью твоего приятеля мой звонок отношения не имеет.

– Лебра, слышал? Ты здоров, как бык, – обрадовала приятеля Фатма.

– Тогда зачем я ехал через весь город? – заныл тот. – Кто мне заплатит за бензин и время.

– Тебе нужно кое с кем встретиться.

– Ты шутишь?

– Теперь – нет. – Курвус и впрямь стал весьма серьезен. – В первый момент вам покажется, что вы стали жертвой розыгрыша, но я прошу вас не торопиться с выводами. – За разговором они прошли по коридору и остановились у двери в одну из смотровых. – Прошу!

– Курвус, я тебя убью! – вновь взревел шас. И могло показаться, что он даже способен привести угрозу в исполнение.

– Это шутка? – негромко спросила Фатма.

Сидящий на стуле Копыто робко улыбнулся и развел руками.

– Выслушайте его, – твердо сказал монах, не рискуя тем не менее входить в помещение. – Можете, конечно, уйти, но уйбуй попал в беду. Я ему помог, спрятал, нарушив одну из заповедей Обители, но держать его здесь не могу, и он попросил позвать тебя, Лебра.

– Что я такого сделал?

– Видимо, ты его приручил и теперь в ответе за него, – рассмеялся эрлиец. – Когда закончите – выключите свет.

И закрыл за собой дверь.

Лебра и Фатма переглянулись, вздохнули и одновременно повернулись к дикарю.

– Какого черта? – поинтересовался шас, потому что мама научила его никогда не ругаться при женщинах плохими словами.

– А кому я еще могу доверять? – затряс головой Копыто. После чего стянул с нее бандану и вытер выступивший на шее пот. – У меня теперь вообще полная труба и все наизнанку. Выпить привез?

– Я перевел тебе сотню.

– Не в этом дело, – махнул рукой уйбуй. – За мной гнались.

– Хотели отнять документы? – изумился Лебра.

– Нет… потом… во дворце… и еще в лесу…

– Кто гнался? – спросила почуявшая неладное Фатма.

– Зеленые ведьмы.

– Что ты натворил?

– Курвус меня спас, наврал им, что я смылся, а сам спрятал тут…

– Что ты натворил? – повторила девушка.

Дикарь помолчал, после чего с необычной проникновенностью произнес:

– Я вляпался в опасную штуку, но расскажу о ней, только если вы готовы вляпаться вместе со мной. Потому что сейчас вы в стороне и можете просто пройти мимо, бросив меня на произвол судьбы.

– Где выключается свет? – поинтересовался шас.

Дикарь погрустнел.

– Какое интересное, а главное – длинное замечание, – удивленно произнесла Фатма, одергивая приятеля. – Сам придумал?

– Курвус подсказал и заставил зазубрить, – честно ответил Копыто. – Лебра всегда был добр ко мне, я не откажусь от помощи, но должен предупредить, что дело опасное.

– Ты нагадил Зеленому Дому?

– Я узнал плохую тайну.

– Рассказывай, – решительно произнесла девушка.

– А меня тут никто не спрашивает? – обиженно осведомился Томба.

– Страшные тайны дорого стоят, – ответила Фатма, глядя на Копыто.

– Я остаюсь, – тут же произнес шас, после чего уселся на кушетку и осведомился: – Ты отвез документы дяде…

– Отвез, – не стал отрицать Шапка.

– Я не спрашивал, дядя звонил, так что я знаю, что отвез, – отмахнулся Лебра. – Что случилось потом? Ты решил ограбить Зеленый Дом?

– Ну, почти, – хихикнул дикарь. Поняв, что ему помогут, уйбуй слегка расслабился и, кажется, немного оборзел: – Я решил устроиться в него на работу.

Фатма прыснула.

– Что сделать? – переспросил шас, совершенно уверенный, что ослышался.

– Ну, Кувалда меня выгнал из Форта за то, что я ему конкурентов создавал мотивационным образом, хотя какие они конкуренты – курам на смех! Потом твой дядя меня выгнал, хотя я насчет денег все на лету схватываю и в казначействе мог бы много пользы сделать… – Копыто выдержал паузу, с подозрением разглядывая зажимающую себе рот Фатму, и поинтересовался: – Подавилась?

– Ты продолжай, не отвлекайся, – велел Томба, незаметно делая подруге «глаза». Девушка отняла от лица руки и стала серьезной. Ну, насколько это было возможно, учитывая обстоятельства.

– В общем, дядя твой меня кинул, как до этого Кувалда, даже денег не заплатил…

– Я ведь сказал, что перевел! – в третий раз взревел шас.

Однако Шапка счел замечание малозначимым.

– …И я подумал, что нужно попробовать во дворце зацепиться. А чего такого? Там же небось не только люды работают. Неужели и для меня работы не найдется?

– Смело, – оценила Фатма.

– Это меня тренинг личностного роста так приподнял, – не стал скрывать Копыто. – Отличная возможность обрести интегральную смелость, тягу к неизведанному, почуять новые перспективы и осознать возможности. Хочешь попробовать?

– Мама не разрешает мне употреблять незнакомые вещества, – тут же ответила девушка.

– Это не вещество, это идея.

– Тем более.

– Дальше что? – перебил их Лебра.

– Дальше я пошел в гараж, – доложил Копыто.

– Зачем?

– Потому что твой дядя отказал мне с деньгами работать…

– Это понятно!

– …Но я решил во дворце…

– Копыто, не надо повторяться! – устало попросил Лебра, окончательно убедившись, что крик не помогает. – Ты зачем в гараж пошел?

– А где мне еще работу было искать?

– Шофером хотел устроиться?

– А что такого? Можно и шофером. – Дикарь вздохнул. – Только не взяли.

– Странно.

– Я тоже удивился. Думаю, это расизм.

– Что?

– Самый настоящий расизм, – убежденно ответил Копыто. – Я, когда лекцию в сети скачивал, случайно в соседнюю тыкнул, а там суровый коуч рассказывал про расизм на работе и про то, как мешает он цивилизации развиваться. Ну, то есть, если есть большая корпорация, то в совете директоров должны быть представлены все цвета кожи и генди… гендро… гомо…

– Гендерное, – помогла застрявшему Шапке девушка.

– Именно! – кивнул Копыто. – И все гендры… в общем, все то, что ты сказала, только в разных вариантах: мужчины, женщины и то, что получается, когда эти себе отрезают, а те…

– Копыто!

– Сам спросил! – огрызнулся уйбуй, без восторга припоминая подробности странной лекции. – Еще он говорил, что все профессора в университетах не могут быть белыми и умными, среди них должны быть обязательно цветные и толерантные. А еще туалеты в университетах и корпорациях должны быть для всех разных, чтобы, значит, женщины нормальные и женщины, которые толерантные, друг с другом не пересекались и с мужиками тоже… – Слушатели уныло переглянулись: остановить этот поток сознания не представлялось возможным. – Я тогда еще подумал, как плохо, что у нас в Тайном Городе расизм и тот же «Тиградком», например, принадлежит всем Великим Домам, а заправляет в нем Бесяев. Почему в совете директоров нет Красных Шапок? Или в Торговой Гильдии, например? Что там шасы делают с нашими деньгами? Мне тоже интересно.

– Копыто, пока ты тут сидел, эрлийцы над тобой никаких экспериментов не проводили? – осторожно осведомилась девушка.

– Я бы и не позволил на себя экскременты переводить.

– Какие ты слова умные знаешь, – хихикнул шас.

– Это все благодаря мотивационной технологии коучинга, – заученно отрапортовал дикарь. – Хочешь научу? Первое занятие бесплатно.

– Мне надоело, – решительно произнесла Фатма. – Копыто, если ты прямо сейчас не скажешь, что случилось, мы с Леброй уезжаем.

– Да, – поддакнул Томба, обрадованный тем, что подруга наконец-то взялась за ум и готова отказаться от опасного дела. – Мы уезжаем, пока нас не заставили за тебя заплатить.

– Курвус сказал, что спасет меня бесплатно, – доверительно сообщил дикарь. – За то, что я не стану ему лекцию по скоростному коучингу читать.

– Перестань упоминать эти слова! – потребовал шас. – Рассказывай, что случилось во дворце! Эти зеленые расисты не взяли тебя на работу и ты с горя решил стащить у них машину?

– Ну… я думал об этом, – не стал скрывать Копыто.

– И что, угнал?

– Не-а, в гараже народ сидел, который меня на работу не взял. А как при народе машину угонять? Они и накостылять могут…

– Расисты, – всхлипнула Фатма.

– Ага, – кивнул уйбуй. – Я тоже так подумал, только говорить им ничего не стал, пошел вокруг и увидел в ангаре фургон.

– Да ты что?! – «изумился» Томба. – Настоящий?!

– Не настоящий, а тот самый фургон, – понизив голос, сообщил Копыто. И сообразив, что собеседники ничего не поняли, добавил: – С запчастями.

И улыбнулся, увидев вытянувшиеся лица Лебры и Фатмы, поскольку теперь они догадались, что имеет в виду уйбуй. Только не поверили.

– Тот самый фургон, который ты притащил в Южный Форт? – прищурился шас.

– Да.

– И который потом искали все Великие Дома? – едва слышно спросила девушка.

– Да! И который я потом снова нашел, в Форт притащил, а его снова украли. Оказывается, зеленые его утащили, а сами делают вид, что ничего не знают.

– Ты уверен?

– Да!

Короткий ответ прозвучал неприятным приговором.

Лебра и Фатма переглянулись.

– Ничего удивительного, – тихо сказала девушка. – Наши захватили фургон, но не стали это афишировать. Отношения между Великими Домами сложные, так что возможно все.

– Правдоподобная версия, – промямлил шас.

– Но ты в нее не веришь? – с напором осведомилась Фатма.

– Я хочу сказать, что возможны варианты. – Лебра отвел взгляд.

– Я согласна, что возможны разные варианты, – поддержала друга девушка. – Поэтому и предлагаю не спешить с выводами. Ни с какими выводами.

– Хорошо.

И только тут они поняли, что все время их разговора Копыто продолжал рассказывать.

– …Думаю: «Вот ведь повезло!» – а тут мне сзади по башке кто-то врезал. Я разворачиваюсь, но ведь не видно ничего, только тени вокруг, я хватаю ятаган, пронзаю ближайшую тень, а она начинает струиться…

Было видно, что уйбуй способен рассказывать о своем подвиге очень долго, поэтому Лебра кашлянул и поинтересовался:

– Дальше что? Когда ты всех победил, но обессилел и не смог продолжать сражаться?

– Дальше я очнулся в мешке, – грустно поведал Шапка.

– В каком мешке?

– В вонючем. И еще в багажнике.

– Автомобильном?

– А каком еще?

– Почему тебя не убили? – удивилась Фатма.

– Не знаю, – честно ответил дикарь, на всякий случай отодвигаясь от девушки. – Потому, наверное, что тот мужик хотел сделать так, чтобы я про все забыл, потому что он мне на голову руку положил и стал что-то говорить.

– Какой мужик? – не понял шас.

– К которому меня привезли.

– Кто привез?

– Говорил же: зеленые ведьмы, – ответил Шапка, удивленный тупостью собеседников.

– Что сделал мужик? – очень тихо спросила Фатма.

– Положил мне на голову руку и стал что-то говорить непонятное и в глаза вот так смотреть. – Копыто продемонстрировал, как именно «вот так», и продолжил: – Я даже испугался сначала.

– А потом?

– Потом ничего.

– Не забыл?

– Не… Только в голове что-то зачесалось, как будто там вши забегали, только внутри, а потом успокоились и спать легли. – Дикарь тревожно посмотрел на Лебру. – Хочешь сказать, что он меня заразил?

– Не знаю, – протянул шас. – Сам как думаешь?

– Я думать не могу, я не пил давно, – вздохнул Копыто. – Мне брат Курвус налил в терапревти… тепревети…

– В терапевтических целях?

– Да, в них, но мне мало, а Курвус сказал, что хватит. А раньше я не пил, потому что думал, что после дворца выпью, в смысле, на работе, да не сложилось. У тебя есть виски?

– Нет.

– Жаль, что ты неготовый приехал.

– Тогда помолчи, ладно? – попросил шас.

– Это еще почему? – попытался возмутиться дикарь.

– Ты сам сказал, что не пил давно, поэтому давай теперь мы подумаем, ладно?

– Ну, попробуйте, – махнул рукой Копыто и принялся расправлять на коленке бандану.

Фатма и Лебра вновь переглянулись.

– Надо рассказать навам, – неуверенно произнес Томба. Но тут же добавил: – Наверное.

Поскольку догадывался, что Фатме его идея не понравится. И не ошибся.

– Это внутреннее дело Зеленого Дома, – твердо сказала девушка.

– Но…

– Не обсуждается.

В голосе Фатмы появились хорошо знакомые Лебре нотки, свидетельствующие о том, что решение принято и спорить бесполезно, однако серьезность происходящего заставила шаса рискнуть перейти в наступление:

– Фатма, ты ведь понимаешь, что находится в фургоне?

– А ты понимаешь, что наши могли его захватить и придержать, руководствуясь интересами Великого Дома? – повторила свои доводы девушка.

– Понимаю…

– Разговор окончен.

Но на этот раз Лебра не собирался легко сдаваться.

– Хорошо, – машинально согласился шас, но через секунду опомнился и предъявил новый аргумент: – Но почему на Копыто напали?

– А как еще с ним должны были поступить? – удивилась Фатма. – Если этого никто не должен видеть, то… Его могли попытаться загипнотизировать.

– Какой-то мужик?

Вопрос смутил девушку, поскольку магическими способностями в Зеленом Доме обладали исключительно женщины, а значит, и гипнотизировать дикаря должна была «какая-то ведьма», а не «какой-то мужик». И это обстоятельство Фатме не нравилось.

– Надо сделать так, чтобы нам денег в конце концов заплатили уже, – громко произнес Копыто, воспользовавшись возникшей в разговоре паузой. – Я за этим фургоном давно гоняюсь, и он все равно что мой, потому что я его уже два раза захватывал. Потому что девка, которая его первой украла, давно взорвалась уже… Вы слышали?

– Если ты прав и фургон появился во дворце, потому что… – Фатма сбилась, не желая говорить очевидное, но все-таки взяла себя в руки. – Итак, если ты прав, Лебра, и фургон находится во дворце, потому что среди людов есть перешедшие на сторону Ярги предатели, это означает, что я не могу никому доверять. Но я не стану доносить о случившемся в другой Великий Дом. И тебе не позволю.

– Что же мы будем делать? – растерялся шас.

– Отправимся во дворец и все выясним.

– Я в доле, – твердо произнес Копыто, повязывая на лысую голову бандану. – Делим пополам: половина мне, половина вам.

– Ты, судя по всему, в розыске, – хмыкнул Лебра. – Так что будешь сидеть тихо и никому не показываться на глаза.

– Где сидеть?

– Здесь.

– Курвус сказал, что времени у меня – до конца его дежурства, – сообщил уйбуй. – А потом он меня выкинет, как до этого Кувалда из Форта, а твой дядя – из дворца. Так что я с вами… У тебя в машине выпить есть?

Лебра закатил глаза и впервые в жизни выругался при женщине.


* * *

площадь Микеланджело 

Италия, Флоренция, 

16 июля, суббота, 09:51 (время местное) 

– Мы с мамой много ездили, – рассказывала Дагни, сидя на кирпичном парапете, с которого открывался прекраснейший вид на древний город. – Но не путешествовали, а переезжали с места на место, поскольку боялись, что кто-то узнает во мне прилипалу. Мы меняли города, страны, когда подросла, я стала менять школы и, как ты понимаешь, не получала от этих поездок никакого удовольствия. Я училась урывками, один раз начала школьный год в Испании, а окончила в Германии. У меня не было друзей, а каждый новый город я воспринимала как всего лишь очередную точку на карте бесконечного путешествия… Я старалась не привыкать ни к домам, ни к городам, но Флоренция запала мне в душу. – Рыжая улыбнулась. – Может, потому, что это был первый город, в который мы приехали просто так, как туристы… Я обратила на него внимание, изучила и, наверное, полюбила.

Площадь Микеланджело была одной из «стандартных» туристических точек Флоренции. Сюда стремились все, но не для того, чтобы полюбоваться еще одной копией «Давида», а чтобы насладиться чарующим видом древнего города. Однако Артем понял, что для девушки это место значит много больше, чем проставленная «галочка» в дневнике путешественника: она по-настоящему любовалась и, кажется, была готова просидеть на парапете вечность.

– Мы пробыли во Флоренции пять дней, но мне всегда хотелось вернуться сюда. Я мечтала об этом. – Дагни повернулась к наемнику. – Почему ты выбрал этот город?

– Мне нравится здесь бывать, – честно ответил Артем. – Это мое «секретное» место, о котором знают только Кортес и… – Он на мгновение сбился, однако продолжил с прежним спокойствием: – …И девчонки.

– Любишь город?

– Любят что-то одно, – рассудительно произнес наемник, глядя на девушку так, что она отвернулась. – Здесь мне нравится бывать. Очень нравится.

– И ты привез меня…

– Будем откровенны: случайно.

Утренние тревоги остались позади. Они предприняли все необходимые меры предосторожности, навели морок, заставив прохожих видеть совсем другую парочку: жгучего испанца и белокурую шведку, поймали такси и отправились в большой торговый центр, где полностью изменили имидж девушки. «Хвост» разделили на две косички, на носу появились модные очки в черной оправе, вместо джинсов – более подходящие для местной жары шорты, вместо футболки – дерзкий топ и легкая белая рубашка. Завершали образ кеды и маленький рюкзак, окончательно превратившие рыжую в прелестную, немного вызывающую туристку и сделавшие ее совсем не похожей на ту несчастную, которая ранним утром оказалась не в том месте…

– Случайностей не бывает, и ты об этом знаешь, – очень тихо промолвила Дагни, глядя на купол прекрасного собора. – Ты познакомился со мной, провел со мной две ночи, едва не погиб из-за меня, но не выдал. – Девушка выдержала короткую паузу. – Потом похитил и привез в мой любимый город.

Насчет двух ночей Дагни слегка погорячилась, их они провели под одной крышей, но так же, как нынешнюю: рядом, не вместе. А вот во всем остальном девушка была права. Особенно в том, что случайностей не бывает…

– А еще ты все испортил, – продолжила рыжая, не позволив наемнику ответить.

– Я? – удивился Артем.

– Десять часов назад я точно знала, что должна делать, – спокойно объяснила Дагни, не отворачиваясь от города. – Я навсегда избавилась от страха смерти и находилась в армии победителей, причем не на последних ролях. А теперь снова бегу. И меня снова хотят убить.

– Я уже говорил, что все немного не так, – ровно ответил Артем.

– Вы с отцом надеетесь договориться с Сантьягой, но, во-первых, с ним еще нужно договориться, а это очень трудно, учитывая, что я пролила кровь нава; во-вторых, Сантьяга под сильнейшим ударом и вряд ли переживет следующую атаку первого князя.

– Если Ярга победит, мне тоже конец, так что выставлять претензии будет некому.

– И отцу конец, – спокойно подтвердила Дагни. – И, тут ты прав, мне тоже конец, потому что навы обязательно потребуют моей крови.

– Видишь, как все устроилось, – жизнерадостно улыбнулся Артем. – Мы все умрем, так что незачем выяснять отношения.

Чем несколько удивил девушку:

– Ты всегда такой оптимист?

– А чего грустить? Ведь теперь мы точно знаем, что нужно делать: помочь Сантьяге разобраться с Яргой и тем купить тебе жизнь.

– Звучит действительно просто.

– А главное – вполне достижимо.

– Допустим, – кивнула Дагни, удивляясь тому, что наемник не видит проблем в разрешении неразрешимой задачи. – Но ты забываешь, что моей крови хочет Зеленый Дом.

– Если мы договоримся с Сантьягой, он сумеет объяснить твоим зеленым недоброжелателям, как сильно они не правы. – Артем припомнил кое-какие события из прошлого и хмыкнул. – Поверь, он хорошо объясняет.

– И остается мое происхождение, – закончила девушка. – Если Ярга расскажет, что я прилипала, чуды будут вынуждены меня казнить, а остальные Великие Дома их поддержат. – Она выдержала паузу. – Даже Сантьяга не станет меня защищать.

Потому что таков закон.

– Значит, нужно прикончить Яргу быстро, – жестко произнес Артем. – Чтобы он не успел никому ничего рассказать.

– Ты действительно идиот?

– Я обещал твоему отцу сделать все, чтобы ты выжила, и я это сделаю, – спокойно ответил наемник.

Несколько секунд девушка внимательно смотрела ему в глаза, даже очки сняла, чтобы стекла, пусть даже простые, не стали преградой, а затем попросила:

– Теперь говори правду.

– Это и есть правда, рыжая: мы с твоим отцом собираемся тебя спасти, – твердо ответил Артем, выдержав ее взгляд.

– Тебе с этого какая корысть? – не сдержалась Дагни. – Деньги?

И снова, во второй раз за день, поняла, что сморозила глупость.

Но Артем вновь не обиделся.

– Не скрою, есть еще одно соображение, – произнес он, продолжая смотреть в карие глаза девушки. – Ты зачем-то нужна Ярге. Я не знаю зачем, и ты, я думаю, сама не знаешь, но сомнений нет: твоя роль гораздо важнее, чем была у Елены Прекрасной.

– У кого?

– У очень красивой женщины, из-за которой началась Троянская война.

– Спасибо, что назвал меня красивой.

– Говорить правду легко и приятно.

Он не смеялся, фразу произнес без иронии, и девушка призналась себе, что ей приятно слышать эти слова. От этого мужчины.

– Почему вы пришли к такому выводу? – спросила она, вновь отворачиваясь к городу.

– Ярга прощает тебе все выходки.

– Заклинатели на дороге не валяются, – с иронией ответила Дагни. – Нас в школе Ордена или Зеленого Дома не выучишь. Сначала я должна была родиться, что само по себе редкость, а потом выдержать пересадку «Колец Саббаха» и научиться с ними управляться.

– Все так, – согласился наемник. – Но мы договорились считать, что в случае победы Ярга тебя прикончит и спрячет «Кольца» до появления нового претендента. Ему тебя не жаль, а времени у него много.

– Но Ярга прощает мне все выходки, а значит, я нужна ему сейчас, – повторила Дагни ход размышлений наемника и отца.

– Да, – подтвердил Артем. – Мы думаем, что его удивительная покладистость объясняется не только тем, что ты внесла смуту во взаимоотношения Великих Домов.

– Но вы не знаете чем.

– Мы тебя похитили, а значит, ты не сможешь ничего сделать для первого князя. Возможно, это заставит его спешно менять планы и совершать ошибки.

– Спасибо за честный ответ.

– Я не собирался ничего от тебя скрывать.

– Но ты ничего не рассказывал.

– Я хотел, чтобы ты спросила.

– Нахал, – улыбнулась Дагни. Но не обиделась. Помолчала, поправляя непривычные косички, и вдруг сказала: – Вы… ты и отец… Вы оказались не такими, как я ожидала. И не такими, как говорил заурд. Он вас недооценивает.

– Значит, скоро начнет совершать ошибки.

– Возможно.

– Обязательно начнет, – убежденно заявил наемник. – Сантьяга, конечно, не выигрывал Первую Войну, но он тысячи лет упражнялся в интригах и достанет Яргу. Пусть не сразу, но достанет.

– Ты настолько в нем уверен?

– О темных ходят разные слухи, – медленно ответил Артем. – И в действительности они иногда оказываются даже хуже, чем их представляют в ночных кошмарах, но у навов есть гордость, принципы, они всегда держат слово, а главное – сейчас они ведут нас в бой. Может, я и не выбирал сторону, но сейчас я на ней и менять не собираюсь. И буду верить в того, под чьим знаменем сражаюсь.

– Сантьяге повезло иметь такого союзника.

– Ты дважды назвала меня идиотом. Возможно, не зря.

– Перестань, – рассмеялась Дагни, но тут же погрустнела и спросила: – А может, просто исчезнем?

И поняла, что неожиданное, как ей казалось, предложение, не вызвало у Артема удивления.

– Я могу это устроить для тебя, – спокойно ответил наемник.

Он прекрасно понял намек, однако Дагни все равно переспросила:

– Только для меня?

И закусила губу.

– Идет большая игра, в которой мне отведена эпизодическая роль, возможно, без слов, возможно, не очень длинная, и до финального поклона я не доживу, но я буду ее играть, – с грустной улыбкой сказал Артем. – Я буду воевать, потому что…

И замолчал так резко, что девушка почти полминуты ждала продолжения фразы, а убедившись, что его не последует, спросила:

– Почему?

– Неважно. Просто: буду воевать.

Дагни поняла, что Артем что-то недоговаривает, что он не хочет говорить, но решила пойти до конца. И припомнила эпизод, который не давал ей покоя:

– Ты сбился, когда говорил о своих подругах, об Инге и Яне. Почему?

– Ты заметила? – пробормотал изумленный ее проницательностью наемник.

– Заметила, – не стала скрывать рыжая. – Ты ответишь?

– Я сбился, потому что… – Странно, Артему казалось, что два наполненных расследованием дня вернули его в привычный тонус и ответ должен был прозвучать легко… легче… должен был прозвучать… А в действительности слова царапали и душу, и горло и никак не хотели выходить. – Я сбился, потому что их больше нет, – сумел наконец ответить Артем. – Вот.

– Что?!

– Они погибли.

– Боже… – Дагни взяла наемника за руку. – Я не знала, прости, мне очень жаль. – Выдержала короткую паузу и тихо спросила: – Хочешь отомстить?

– Вряд ли сумею сделать это лично, – честно ответил Артем, переводя взгляд на рыжую. – Но мысль, что я помогу прикончить Яргу, меня утешает. И она, эта мысль, помогла мне выбраться из… из того дерьма, в котором я пребывал несколько последних дней.

– Ты надеешься, что я помогу тебе отомстить?

– Сначала я думал, что отомщу хотя бы тем, что не позволю тебе умереть, и таким образом разрушу планы Ярги. – Наемник улыбнулся.

Дагни улыбнулась в ответ, показав, что оценила шутку.

– А потом я задумался и понял, что ты не просто Елена Прекрасная, и…

– Давай попробуем, – перебила его Дагни, не желая, чтобы наемник рассказывал о деловых интересах. – В конце концов, случайностей не бывает: мы встретились, ты меня похитил и привез в город моей мечты. Ты провел со мной уже три ночи, и мне кажется, это только начало.

– Не уверен, что я понравился твоему отцу, – пробормотал Артем.

– Я давно живу отдельно, – парировала Дагни. И они улыбнулись друг другу. – А теперь давай подумаем, как испортить жизнь Ярге.

Глава 7

 Сделать закладку на этом месте книги

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь 

Москва, Ленинградский проспект, 

16 июля, суббота, 13:03 

На эту пресс-конференцию примчались все журналисты и блогеры «Тиградком» – все, кого допустила пресс-служба Темного Двора, а те, кого не допустила, выражали протесты и просили допустить. Самый большой зал Цитадели был забит до отказа, а за право задать вопрос разразилась настоящая бойня. Журналисты и блогеры пытались уговорить, умаслить и даже подкупить режиссера и действовали столь настырно, что несчастному пришлось спрятаться. Тогда они переключились на его помощников.

Ажиотаж внезапная пресс-конференция Сантьяги вызвала нешуточный, но вполне объяснимый: «Кризис Дагни де Гир», ставший основой нынешнего противостояния Великих Домов, выходил на пик, Тайный Город догадывался, что глухое ворчание вот-вот должно перейти в бешеный лай, возможно, предшествующий кровавой схватке, и замер в тревожном ожидании. А журналисты, репортеры, аналитики и «аналитики» в кавычках жадно искали информаци


убрать рекламу


ю, порой выдавая за нее слухи, и надеялись сделать себе имя на поднимающейся волне.

Сегодня журналистам, репортерам, аналитикам и «аналитикам» крупно повезло: в Цитадель пустили практически всех, поскольку комиссар распорядился сделать мероприятие максимально открытым. Что косвенно свидетельствовало о готовящейся сенсации.

И сенсация состоялась.

– Господа, я искренне рад, что вы отложили дела ради нашей встречи, – произнес Сантьяга, выходя к журналистам. Появление комиссара было встречено аплодисментами и возгласами, при этом собравшиеся прекрасно понимали, что отвечать на летящие из толпы вопросы Сантьяга не станет, но все равно придерживались правил игры.

– Война будет?

– «Кризис Дагни де Гир» спровоцировал Ярга?

– Вы станете мстить за убийство Барраги? А если месть приведет к войне Великих Домов?

Комиссар помолчал, прислушиваясь к выкрикам, но не реагируя на них, улыбнулся и поднял руку. В зале мгновенно установилась гробовая тишина.

«Весь Тайный Город затаил дыхание…» – появилось сообщение на главной странице «Тиградком».

– Я не стану напоминать о событиях, которые предшествовали нашей встрече, – вам они прекрасно известны, – произнес Сантьяга с легкой улыбкой. – И не стану скрывать, что для нас стало огромной неожиданностью появление в Тайном Городе Заклинателя…

– Вы узнали, откуда взялась Дагни?

– Она служит Ярге?

– Ярга имеет отношение к происходящему?

– Кто сделал Дагни де Гир Заклинателем?

– …После чего Великий Дом Навь выступил с обоснованным требованием выдать убийцу мастера Барраги на справедливый и открытый суд, – невозмутимо продолжил комиссар, словно не услышав вопросов.

И его вновь перебили:

– Вы получили отказ?

– Как далеко зашло ваше противостояние с Орденом?

– Зеленый Дом намерен и дальше вам мешать?

– Кому достанется Дагни?

– Что говорит великий магистр?

Со стороны могло показаться, что пресс-служба Темного Двора утратила контроль над происходящим и конференция превратилась в базар, однако спокойствие Сантьяги отчетливо говорило о том, что события развиваются в полном соответствии с его желанием и царящий вокруг хаос тщательно спланирован.

– Мы предложили великому магистру несколько возможных компромиссов, один из которых даже учитывал интересы Зеленого Дома… – На этих словах послышались превосходно режиссированные смешки. – …Однако не получили ответа. Мы честно ждали столько, сколько попросил великий магистр, полагаясь на его слово, но неожиданно получили официальное уведомление о том, что этой ночью Дагни де Гир исчезла из Замка.

Бомба взорвалась.

Несколько секунд в зале царила тишина, изумленные журналисты переглядывались друг с другом, а затем полыхнули вопросами:

– Как?

– Когда?

– Вы уверены?

– Чуды подтвердят ваши слова?

– Почему не было объявлено официально?

Сантьяга чуть приподнял руку, призывая журналистов к тишине, и улыбнулся.

– Полагаю, пресс-служба Великого Дома Чудь уже готовит конференцию и обязательно подтвердит мои слова, – пауза, – полагаю, молчание Ордена вызвано нежеланием признаваться в таком… не красящем их факте.

Вновь послышались ехидные смешки.

– А вы не смогли отказать себе в удовольствии посмеяться над рыцарями? – дерзко поинтересовался кто-то из шасов.

– Нет необходимости приписывать мне столь жалкие мотивы, – покачал головой Сантьяга. – Я бы промолчал, но великий магистр Ордена Франц де Гир намекнул, что готов возложить ответственность за похищение дочери на Темный Двор. Я искренне надеюсь, что уважаемый Франц де Гир бросил это обвинение сгоряча, тем более что прозвучало оно в приватной беседе, но тем не менее, принял решение официально заявить, что… – Комиссар нарочито неспешно посмотрел за кулисы, оттуда неторопливо вышел пухленький конец и протянул Сантьяге черную папку.

И все жители Тайного Города обратили внимание, что появившийся на пару секунд толстяк был облачен в безукоризненно черный костюм, того же цвета сорочку, галстук и ботинки. И это при абсолютной и общеизвестной любви концов к ярким тканям. Толстяк стал символом, который навы показали Тайному Городу.

И Тайный Город символ понял.

– «Великий Дом Навь не заинтересован и не был заинтересован в похищении Дагни де Гир, поскольку желает устроить открытый и честный суд над ней и добиться приговора, который будет полностью соответствовать ее вине, – прочитал Сантьяга, раскрыв папку. – Великий Дом Навь официально отвергает обвинения или возможные обвинения в похищении Дагни де Гир и готов доказать свою непричастность, если дознавателей Темного Двора допустят к расследованию инцидента». – Комиссар захлопнул папку, выдержал короткую паузу и продолжил: – Нам, безусловно, приятно, что официальный Орден, в лице великого магистра и мастера войны де Лаэрта, не сомневаются в нашей способности проникнуть в Замок в любое время и забрать из него все, что мы сочтем нужным, однако в этот раз в штаб-квартире чудов побывали не мы.

– Кто же стоит за похищением? – тихо спросил один из репортеров «Тиградком».

А остальные молчали, словно набрав в рот воды, потому что именно этого требовал разработанный концами сценарий.

– Я постараюсь это выяснить, – пообещал Сантьяга.

– Зачем?

– Во-первых, чтобы помочь рыцарям, – здесь вновь были дозволены смешки, и они прозвучали. – А во-вторых, у меня остались вопросы к Дагни де Гир.


///

– Зачем он это делает? – негромко спросил Франц.

Трансляцию пресс-конференции смотрел весь Тайный Город, и в том числе, естественно, Берегиня и великий магистр. Все понимали, что комиссар не просто так созвал журналистов в Цитадели, что каждое произнесенное им слово несло определенный смысл, и теперь, после окончания конференции, бесчисленные аналитики бросились расшифровывать громкое послание высшего боевого мага Темного Двора. И те, кому оно предназначалось в первую очередь, разумеется, тоже задумались.

– Что именно из его действий ты не понимаешь? – уточнил сидящий в соседнем кресле Гуго.

– Зачем он оскорбляет нас? – Великий магистр недоуменно покрутил головой. – Я прекрасно понимаю, как среагировали на его ехидные замечания в гвардии.

– Сантьяга пытается вывести нас из себя и заставить сделать опрометчивый шаг.

– Какой?

– Понятия не имею, – сознался мастер войны.

И слегка развел руками.

Честно говоря, де Гир ждал от высшего боевого мага несколько иного ответа, а поняв, что не дождется, едва заметно поморщился и угрюмо сообщил:

– Провокация комиссару удалась – я в лютом бешенстве.

– Понимаю…

– Нет, не понимаешь! – Де Гир вскочил на ноги, жестом показал другу, что тот может остаться в кресле, и нервно прошелся по кабинету. – Меня приводит в неистовство тот факт, что самый очевидный похититель Дагни не только нагло отрицает свою причастность к преступлению, но еще и оскорбляет нас… Нас! Сантьяга забыл о том, что не только Темный Двор называется Великим Домом!

Франц остановился у стола, несколько секунд смотрел на бронзовый подсвечник – иногда он любил посидеть при огне, – взял его и сломал. Переломил пополам и швырнул куски в разные углы комнаты.

– Полагаю, мы должны вести себя сдержанно, – рассудительно произнес де Лаэрт.

– Гуго, я тебя не узнаю. Ты призываешь меня к осторожности?

– Советую то, что сейчас необходимо, – развел руками мастер войны. – Хотя не меньше, а может быть, даже больше твоего хочу утереть нос темным. Но мы должны быть осторожны.

– Почему? – Франц вернулся в кресло и стал очень серьезен.

– Мы на грани войны, достаточно одного срыва, чтобы она началась, – объяснил очевидное де Лаэрт. – Но разве мы к ней готовы?

– Ты мне скажи, мастер войны.

– Ну…

Однако слушать доклад великий магистр не собирался и резко продолжил:

– Но я точно знаю, что зеленые совсем не готовы сражаться!

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Гуго.

– Они ослабли в междоусобицах. – Франц чуть подался вперед и посмотрел старому другу в глаза. – Их лучшие ведьмы в могиле, следующее поколение еще не достигло высокого уровня, и сама судьба дает нам шанс решить проблему третьего Великого Дома.

– Неожиданно, – пробормотал окончательно сбитый с толку де Лаэрт. – Но у нас нет повода для войны с людами. А если нападем без повода – темные поддержат зеленых.

– Не поддержат, если мы объясним темным, что собираемся окончательно прихлопнуть Зеленый Дом, – горячо ответил великий магистр. – А чтобы у них не было выхода, нужно доказать, что Дагни похитили по приказу Всеведы.

– Как доказать? – тупо спросил мастер войны.

– Как доказать, тебе виднее, – ответил Франц, вновь откидываясь на спинку кресла. – Ты ведешь расследование, вот и решай, какие доказательства произведут на публику наиболее благоприятное впечатление. Мне нужен результат, а подробности можешь оставить при себе.

Это был даже не намек, а ясный приказ. Неожиданный, поскольку весь Тайный Город уверен, что у Ордена назревают неприятности с Темным Двором, но именно неожиданность порой решает исход войны. Неожиданный удар. Ругаешься с навами, а нападаешь на людов.

– Ах, вот в чем дело…

– Дай мне доказательства, и я перетяну Сантьягу на нашу сторону.

Гуго улыбнулся и склонил голову:

– Я все понял, великий магистр, и я все сделаю.


* * *

Швейцария, кантон Во, 16 июля, суббота, 11:42 (время местное) 

– Незадолго до того, как я отправилась в Тайный Город, заурд вызвал меня на последнее совещание. Думаю, Ярга торопился начать собственную операцию и завершал дела, поэтому не мотался по планете, а вызывал помощников к себе. – Дагни помолчала. – А судя по тому, какие меры предосторожности они принимали, можно сделать вывод, что мы встречались в одном из главных убежищ.

– Главных? – переспросил Артем.

– Не думаю, – покачала головой девушка. – Но, несомненно, очень важных.

Они покинули гостеприимную Флоренцию почти сразу после того, как договорились не сидеть сложа руки. Вернулись в квартиру, причем первое, что сделал Артем, – отдал Дагни несколько «батареек» с энергией Карфагенского Амулета, которые до краев напитали девушку колдовской силой, – собрались и активировали артефакт портала. Тут наемник оказался верен себе и постарался максимально запутать перемещения: первый портал направил в Марсель, затем последовал «тройной прыжок» – три магических перехода подряд, последовательно отправивших путешественников в Берлин, Копенгаген и Барселону, и лишь затем они переместились в Швейцарию.

Покидать Флоренцию, город, куда она попала после долгого перерыва и которым не успела сполна насладиться, было немного грустно, но Дагни дала себе слово, что обязательно вернется.

И не одна.

Теперь девушка была в этом уверена.

– Меня доставили на встречу порталом и так же отправили обратно. Схинки хотел скрыть месторасположение убежища, но, на его беду, у меня фотографическая память, и я узнала вид, который открывался из окна кабинета. Мы с мамой там бывали, в Швейцарии, на Женевском озере.

– Ты сможешь опознать место?

– Иначе я бы об этом не рассказывала.

И они отправились в Швейцарию. В Лозанне арендовали автомобиль, поехали вдоль побережья в надежде определить, а если называть вещи своими именами – угадать дом, в котором скрывалось логово первого князя. Затея на первый взгляд бесперспективная, но только на первый, поскольку Дагни не сомневалась в своей памяти, а у Артема, несмотря на отсутствие магических способностей, был большой опыт работы против колдунов…

– Не сканируй, это сейчас не нужно, и не ищи пики магического фона – ищи впадины, – инструктировал он, сидя за рулем автомобиля. – Логово Ярги наверняка переполнено артефактами и защищено заклинаниями, но он вынужден их скрывать, а когда активируется маскировочный аркан, то магический фон в его эпицентре постепенно снижается. Это нормальный процесс, о котором все знают, но с которым ничего нельзя поделать.

– То есть скрытые кабинеты колдунов легко найти? – удивилась рыжая.

– Трудно, потому что нужно знать, где искать. И далеко не все впадины означают работающую маскировку – большинство вызваны естественными причинами, – ответил наемник. – А в Москве, например, из-за работающих Источников и огромного количества заклинаний фон скачет, как сумасшедший.

– Это понятно…

– Впадина не указатель, а признак.

– Я поняла.

– Я просто уточнил.

– Ты всегда такой нудный?

– Мы уже начали ссориться?

– Надо же когда-то начинать.

– Э-э… – Артем замолчал и отвернулся. И улыбнулся. А Дагни сделала большой глоток газировки из банки.

И тоже улыбнулась.

И подумала, что, несмотря на то что она сделала чудовищно рискованный и смертельно опасный выбор, ей сейчас хорошо. Может, впервые с тех пор, как мама умерла. И плевать на то, что самый сильный маг планеты стал ей врагом: он не способен дать то, что она получила взамен, – чувства.

А ничего дороже в жизни нет.

И жаль, что нельзя остаться в путешествии навсегда: в открытой машине, под ярким летним солнцем, наслаждаясь прохладным ветром с озера, рядом с тем, кто близок…

– Потом, – пообещала себе Дагни. – Когда все закончится, обязательно устроим себе отпуск. Во Флоренции.

А пока нужно следить за рисунком скал и магическим фоном.

– Притормози, пожалуйста.

Просьба прозвучала не в первый раз, поэтому Артем тут же включил «аварийку», чтобы подготовить едущих позади автомобилистов к своему маневру, собрался аккуратно съехать на обочину, но заметил впереди небольшой «карман», специально предназначенный для фотографирования прекрасного вида, добрался до него и остановился.

– Нормально?

– Вполне. – Девушка вышла из машины, внимательно оглядела горы и прищурилась: – Кажется, здесь.

– Прекрасно. – Артем встал рядом. – И домов у берега не очень много.

– Богатый район, – улыбнулась Дагни, аккуратно касаясь стоящих у воды построек магическим «щупом». Не сканируя, чтобы не выдать себя, а легко проверяя фон слабеньким арканом. – Кажется, нашла…

– Позволь, я попробую угадать?

– Попробуй.

Наемник поднес к глазам бинокль, некоторое время по очереди рассматривал стоящие у воды особняки, после чего едва заметно указал на тот, который напоминал рыцарский замок:

– Он?

– Ты просто выбрал самый большой дом, – рассмеялась девушка.

– Не совсем так…

– Артем, это же очевидно!

– В действительности все еще очевиднее, – не стал скрывать наемник. – В бинокль встроен «различитель» – аркан, позволяющий смотреть сквозь морок.

– Какой ты хитрый!

– Но «различитель» не пригодился, – закончил Артем. – Просто я увидел во дворе парня в кожаной одежде и мотоциклетном шлеме.

– Масаны? – поняла Дагни.

– Именно, – подтвердил наемник. – И это помимо того, что особняк наверняка превосходно защищен заклинаниями.

– Проверить?

– Ты этого еще не сделала? – притворно удивился Артем.

– Ждала разрешения и мудрого рассказа о том, как мы проникнем внутрь.

– Разрешение у тебя есть, а с рассказом придется повременить, – хмыкнул наемник.

– Неужели ты до сих пор ничего не придумал? Ты ведь ухитрился выкрасть меня из Замка.

– Тогда я понятия не имел, какая ты язва.

– Неужели? – подняла брови девушка. – А я думала, к тому времени мы достаточно познакомились.

– Нет.

– Нет?

И что-то в ее тоне заставило Артема мгновенно поменять решение:

– Да.

– На этот раз ты не ошибся?

– Нет.

– Вот и хорошо.

Они сделали вид, что фотографируются, отражая чарующую красоту гор на глупом селфи, вернулись в машину и неспешно поехали дальше.

– Сейчас особняк защищен обычной сигнализацией и «Серебряными колокольчиками», – сообщила девушка, скользнувшая по дому легким, очень быстрым и оставшимся незамеченным сканированием. – Но я уверена, что в случае опасности включится «Кольцо саламандры».

– А внутри нас поджидают вампиры…

– О них можешь не беспокоиться: джинны прикончат кровососов за пару минут.

– Но у них будет эта пара минут, – покачал головой наемник. И прежде, чем рыжая успела произнести хоть слово, объяснил: – Я хорошо знаю, как нужно обращаться с масанами, но они нас задержат и либо вызовут подмогу, либо дадут время обитателям особняка уничтожить или увезти все самое интересное.

– То есть требуется скрытое проникновение, – поняла Дагни.

– Которое должно оставаться скрытым как можно дольше, чтобы мы успели спокойно исследовать дом и его секреты.

– Для этого потребуется толковое снаряжение.

– Не проблема, – улыбнулся Артем.

– У тебя есть тайник?

– У меня много тайников по всему миру, – не стал скрывать наемник, – но зачем их опустошать, если есть и деньги, и тот, кто не станет болтать?

– Старый друг из Тайного Города?

– Старый и очень хороший друг из Тайного Города, – уточнил Артем, вытаскивая из кармана телефон. – Он достанет все, что нам нужно, и при этом закупка не будет связана со мной.

– Хорошо, когда есть такие друзья.

– Ага. – Наемник подмигнул девушке и тут же произнес в трубку: – Биджар, привет, есть дело.

– А я все жду, когда ты позвонишь просто так, – съязвил шас. – Когда спросишь, как дела у меня, хорошо ли я себя чувствую и какие оценки принес из школы младший внук.

– У тебя нет внуков.

– Но спросить-то ты можешь! Не развалишься.

– Вот я и спрашиваю: хочешь заработать пару монет?

– Если это не будет стоить мне головы, – тут же ответил Биджар. – А то знаю я, чем обычно заканчиваются твои «пара монет»…

– Ничего противозаконного, – поспешил успокоить друга наемник.

– Нужно снаряжение?

– Но никто не должен знать, что оно требуется мне.

– Как всегда… – Шас помолчал, после чего искренне произнес: – Я рад, что ты вернулся к активной деятельности, дружище.

– Я тоже рад, – ответил Артем, глядя на Дагни.

Рыжая тихо кивнула в ответ.

– Что затеял?

– Нужно вскрыть очень хорошую консервную банку и покопаться в ее содержимом.

– Банка опасная?

– Умеет кусаться.

– Пришли список, я посмотрю, что можно сделать.

– Договорились. – Артем отключил телефон и негромко сказал: – На покупки уйдет не меньше часа, так что у нас есть время пообедать.

– Рано.

– Если подворачивается случай поесть – нужно поесть, никогда не знаешь, когда он подвернется в следующий раз.

– Сам придумал?

– Один из афоризмов Кортеса, – честно ответил наемник. – Идем?

– Ты приглашаешь? – подняла бровь Дагни.

– Да, – без колебаний ответил Артем.

– Тогда идем.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

16 июля, суббота, 15:16 

В Оперативном центре гвардии великого магистра царила особая  суета. На первый взгляд сотрудники вели себя в полном соответствии с повседневными обязанностями, однако опытный глаз с легкостью подмечал доказательства того, что в Великом Доме объявлен как минимум второй уровень тревоги: на рабочих местах находится весь персонал, а не только дежурная смена; полностью активирован контур внешней защиты, в том числе установлен мощный морок, призванный скрыть от взоров прохожих возможную атаку на Замок; магическое сканирование Города проводится каждые тридцать минут, а не раз в восемь часов, как в спокойное, мирное в ремя.

Великий Дом Чудь еще не обнажил оружие, не изготовился к удару, но подобрался и сосредоточился, недоверчиво разглядывая возможных соперников. Бойцы проверяли оружие, командиры проверяли бойцов, а старшие офицеры собрались на совещание в кабинете мастера войны.

– Опорные точки полностью снаряжены и готовы снабдить боевые группы всем необходимым, – доложил мастер интендантской службы. – Все коменданты доложили о полной готовности, выборочная проверка подтверждает их доклады.

Склады с оружием, снаряжением, артефактами и запасами магической энергии были разбросаны по всей зоне Великого Дома Чудь и на нейтральных территориях. В них рыцари могли отсидеться, пополнить запас магической энергии и получить новое оружие, и тот факт, что Гуго де Лаэрт приказал привести их в полную готовность, говорил о том, что мастер войны рассматривает ситуацию в Тайном Городе как предельно серьезную.

– Бестиарий? – отрывисто бросил Гуго, но прежде, чем руководитель зверинца открыл рот, поправился: – Пусть начнет мастер Драконерии.

Морэл ле Гран бросил на своего начальника извиняющийся взгляд и доложил:

– Драконерия полностью готова к возможным боевым действиям.

– Сколько взрослых драконов в строю?

– Десять.

– Хорошо… – Мастер Бестиария вновь приготовился к докладу, но капитан гвардии его проигнорировал:

– Необходимо подготовить к развертыванию два полевых госпиталя.

Мастер медицинской службы молча кивнул и сделал пометку в блокноте.

– Карфагенский Амулет как раз выходит на сезонный пик мощности, так что перебоев с магической энергией не предвидится, – заверил подчиненных де Лаэрт. – Вопросы есть?

Участники совещания помолчали, после чего командор войны ла Сер осторожно поинтересовался:

– Мастер, вы до сих пор не сказали, какой Великий Дом рассматриваете в качестве вероятного противника.

– Не сказал? – Ярга улыбнулся. – Будем бить зеленых, разумеется. Результаты расследования показывают, что это они организовали похищение Дагни де Гир, а значит, вторглись в Орден.

Сказал и с удовольствием отметил, что ответ офицерам понравился, поскольку выбор желаемого противника между Темным Двором и ослабленным Зеленым Домом был очевиден.

– Вы все знаете, что должны делать, – подытожил Ярга. – Доклады присылайте по мере исполнения. Свободны.

Рыцари покинули кабинет, а первый князь еще некоторое время посидел в кресле, обдумывая, все ли необходимые шаги сделаны, затем запустил на ноутбуке браузер и вошел на сайт «Тиградком».

– По непроверенным пока данным, дознаватели Великого Дома Чудь обнаружили факт проникновения в Замок агентов Зеленого Дома. «Об этом еще рано говорить, – сообщил нам источник, пожелавший остаться неизвестным. – Но у нас есть неопровержимые доказательства, подтверждающие версию, что именно люды похитили дочь великого магистра…» – Сопровождающее новость видео было нейтральным – корреспондент, стоящий на фоне трех знаменитых башен на проспекте Вернадского, однако хитроумные операторы применили для съемки специальный фильтр, сделав изображение весьма и весьма мрачным, под стать напряженному лицу журналиста и общему настроению, царящему сейчас в Тайном Городе. – Что происходит? В какие игры играют Великие Дома? Неужели они действительно собираются разжечь войну? – И тут случилось неожиданное: молодой шас плюнул на сценарий и подготовленные тезисы, недоуменно развел руками и, глядя прямо в камеру, растерянно спросил: – Зачем? Ведь все понимают, что Дагни – это лишь повод. Кому и зачем понадобилась настоящая война?

Искренность репортера произвела настолько сильное впечатление, что Ярга не сдержался и раздраженно протянул:

– Проклятие.

Прекрасно понимая, что режиссеры специально держат в эфире растерянного шаса, чтобы добиться максимального эффекта. Случайно репортер сорвался или его вспышка была спланирована, сейчас не имело значения – она «выстрелила», и весь Тайный Город, затаив дыхание, смотрел на журналиста, мысленно задавая себе те же самые вопросы.

– Ловко, – оценил Ярга. – Ловко…

И с улыбкой посмотрел на зазвонивший телефон.

Всеведа.

Не со своего, разумеется, номера, с секретного, и не на официальный номер де Лаэрта, а на секретный, но именно Всеведа… Ожидаемо.

Первый князь поднес трубку к уху:

– Да?

– Это я.

– Разумеется.

– Я правильно поняла, что все идет по плану?

– Совершенно верно, – подтвердил Ярга. – Никаких проблем.

Все шло именно так, как хотел первый князь: с каждой секундой война между Орденом и Зеленым Домом становилась неизбежной.

– Франц поверил, что это мы похитили Дагни?

– Нет, но он попался на другую удочку: решил воспользоваться ситуацией, чтобы раздавить одного из конкурентов.

– Я была о де Гире лучшего мнения, – протянула Берегиня.

– Он настоящий политик и настоящий лидер своего народа, – скупо усмехнулся Ярга. – У тебя все готово?

– Будет готово, как только вы прикажете, заурд.

– Начинай потихоньку собирать отряды, Всеведа, – распорядился первый князь. – Полагаю, ближайшая ночь будет жаркой.

– Я поняла, – подтвердила Берегиня, после чего уточнила: – Дагни действительно похищена?

– Да.

– Мы этого не делали.

– Не имеет значения, – махнул рукой Ярга. – Я уже решил, как использую это обстоятельство в своих интересах.

– Уверена, что наилучшим образом.

– Разумеется… – Он помолчал, припомнил, что забыл предупредить зеленую помощницу о приезде Схинки, и продолжил: – И вот что: сегодня я пришлю кое-кого за «костюмами», хочу держать их ближе к себе.

– В Замке?

– Да.

Что означало: первый князь абсолютно уверен в своем положении в Ордене.

– Как вам будет угодно, заурд, – почтительно ответила ведьма.


///

Всеведа отключила телефон, откинулась на спинку кресла и некоторое время молча смотрела перед собой, то ли о чем-то думая, то ли отдыхая после разговора с заурдом. Глаза не закрывала, но было понятно, что Берегиня ничего перед собой не видит, а если и видит, то не приглядывается.

– Сложный разговор? – тихо спросила Ванда, когда Всеведа глубоко вздохнула и потерла переносицу, показав, что вернулась в реальность.

– Да, – подтвердила Берегиня. – Он сказал, что заберет фургон с «костюмами».

– Хорошая новость.

– Согласна.

После того как возле грузовика был пойман Копыто, ведьмы слегка нервничали, прикидывая, как деликатнее попросить первого князя забрать свое имущество из дворца. К счастью, Яронега не рассказала Всеведе и Ванде, что дерзкому уйбую удалось скрыться, прекрасно понимая, что это известие способно погрузить их в глубокую депрессию, и поэтому они ничего не предприняли, дожидаясь решения Ярги.

– А в остальном? – продолжила расспросы «секретная» воевода. – Все так, как мы думали?

– Он хочет разбить Людь об Орден, – ответила Берегиня, помолчала и добавила: – Вдребезги.

– Что будем делать? – еще тише поинтересовалась Ванда.

Всеведа едва заметно пожала плечами:

– К сожалению, сейчас мы понимаем одно: поступая так, как хочет Ярга, мы убиваем Великий Дом Людь. Но как все это остановить, я не знаю.

И мысленно прокляла свой патриотизм, который сумел пробить броню амбиций и заставил пойти против величайшего мага планеты; прокляла патриотизм, который напомнил старой ведьме, кем она является и… И скорее всего, убьет ее, потому что первому князю патриоты Великих Домов не нужны.


* * *

замок Septentrionalem draco 

Швейцария, кантон Во, 

8 июля, пятница, 14:24 (время местное) 

Скука…

И ладно если бы только скука! Терезе Берди не раз и не два доводилось тратить свое драгоценное время на тоскливое ожидание в засаде или очереди, но ведьму выводил из себя тот факт, что Схинки поручил ей и ее магам охрану швейцарского особняка. Ей! После успешной атаки на логово людоедов! После того, как продемонстрировала заурду преданность и готовность выполнить любой приказ.

Ей поручили охрану особняка!

А чем сейчас занимается эта сука Гранни, неизвестно. Вполне возможно, для нее приготовлено какое-то очень важное дело, одно из тех, которые повлияют на ход истории и помогут заурду вернуть мировое господство. И тогда она, эта сука Гранни, гордо встанет у трона, с презрением глядя на некрасивую соперницу… Чем она занимается?! Неизвестность сводила Терезу с ума: она могла думать только о том, что Ярга мог поручить Гранни. Бесилась при мысли, что красивая юная стерва ухитрилась произвести на заурда и Схинки лучшее впечатление и ей поручили… Неважно, что ей поручили, но отнюдь не охрану особняка.

«Даже первый князь продвигает красивых кукол!»

Судьба сделала очередной кульбит, напомнив Берди, что жизнь полна несправедливости и боли, и настроение у Терезы испортилось так сильно, что она позволяла себе изредка срываться на Шеннона Луминара, епископа бернского клана масанов, возглавляющего охрану особняка.

А вот Шеннон, в свою очередь, был весьма доволен непыльной и хорошо оплачиваемой службой, прекрасно понимал, почему срывается «эта рехнувшаяся чела» – так он называл про себя ведьму, – и относился к истеричным выступлениям Берди с олимпийским спокойствием. В отличие от нее, Луминар давно растерял амбиции и даже в мечтах не видел себя стоящим около трона.

– Я правильно понимаю, что мы находимся в сверхсекретном убежище? – поинтересовалась Тереза, усаживаясь на диван в гостиной. Гостиных в особняке было четыре, эта называлась Панорамной, поскольку ее французское окно выходило на озеро, и больше всех нравилась ведьме. Возможно, еще и потому, что комната была выдержана в любимом Терезой белом цвете.

– Ты права, – подтвердил сидящий в тени Шеннон. Ему тоже нравилось бывать в этой гостиной, нравился открывающийся из окон вид, но вампир никогда не забывал об осторожности и не выходил под губительные солнечные лучи. И одевался днем Луминар только в плотную, наглухо застегнутую кожаную одежду, правда, в доме обходился без перчаток и мотоциклетного шлема.

– Об этом убежище никто не знает…

– Именно это и входит в понятие «сверхсекретное».

– И сколько раз сюда пытались пробраться агенты Великих Домов?

Вопрос мог бы вызвать недоумение у кого угодно, однако масан прекрасно понимал настроение ведьмы и остался спо


убрать рекламу


коен.

– Тереза, как мы уже выяснили, понятие «сверхсекретное» означает, что об этом убежище никто не знает, – ответил Шеннон, небрежно просматривая пришедшее на смартфон сообщение. – Если бы Великие Дома пронюхали о замке, мы бы здесь не сидели.

И быстро настучал ответ.

– Сколько было попыток проникновения? – не унималась Берди.

– Однажды к нам приплыли пьяные мажоры.

– И все?

– Дважды, – уточнил масан, изучая ответное сообщение.

– Вижу, ты всего себя отдаешь службе, – язвительно произнесла ведьма.

– Здесь скучно, – усмехнулся Шеннон.

– Я заметила…

– Но убежище весьма важно для заурда, поэтому не злись и не думай, что сослана сюда в наказание. Я должен злиться, поскольку твое появление означает, что заурд не уверен в моей способности защитить Замок, но я не злюсь, поскольку принимаю происходящее таким, каким оно… – Вампир поморщился, ответил на сообщение и закончил: – …Каким оно и происходит.

Тереза поразмыслила и пришла к выводу, что кровосос прав. И сука ди Атура наверняка сидит сейчас в каком-нибудь другом убежище первого князя, охраняя его от возможного вторжения воинов Великих Домов. Чем она лучше Берди? Ничем.

Ну, разве что красивая…

– Я бы на твоем месте отринул обиду и придумал, как справиться с Заклинателем.

– Ты уверен, что она явится?

– Заурд считает, что Дагни нас предала, а заурд никогда не ошибается, – уверенно ответил вампир.

– Если она предала заурда, ей нужно бежать подальше и трястись от страха до тех пор, пока он ее не отыщет, – не менее уверенно добавила Тереза.

– Ради этого не предают, – скупо обронил Шеннон.

– Что? – удивилась ведьма.

– И Дагни, и тот парень, ради которого она пошла против заурда, – бойцы, – объяснил вампир, продолжая вертеть в руке смартфон. – Они не станут прятаться, а перейдут в атаку. Это их стиль.

– Какой парень? – не поняла Тереза. – О ком ты говоришь?

– Ты что, не читала послание заурда? – удивился масан. – Заклинатель, скорее всего, появится в компании Артема Головина, парня из команды Кортеса.

– Это всего лишь чел, – презрительно отмахнулась Берди.

– Ты тоже чел.

– Я ведьма.

– А Головин пережил огромное количество ведьм, причем не только человских, и многих прикончил своими собственными руками, – жестко произнес Луминар и бросил взгляд на экран смартфона, увидев на нем очередное сообщение. – Нельзя недооценивать «простого чела», считающегося одним из лучших наемников Тайного Города.

– Ладно, ладно, я поняла… – Собственно, Берди знала, что наемники Кортеса – опасные противники, а ее презрение было вызвано плохим настроением. – Они сюда явятся?

– Заурд настолько в этом уверен, что велел тебе заняться скучной охраной особняка.

– Но зачем Заклинателю рисковать? Если она на самом деле предала заурда, ей достаточно рассказать об этом месте Великим Домам, и замок атакуют их бойцы…

– У Дагни большие проблемы с Великими Домами, – напомнил Шеннон. – Чтобы выторговать себе жизнь, ей нужно принести Сантьяге и зеленым действительно стоящую добычу. Поэтому она придет сама.

И отправил очередное послание.

– Насколько я знаю, джинн с легкостью завалил нава.

– Да.

Тереза засопела и подумала, что десяток магов, которых она взяла с собой, не такая уж большая команда. И уж точно не армия.

– Не волнуйся, в особняк им не войти, – спокойно произнес вампир. – Отключить защиту можно только изнутри.

– Тогда в чем смысл моего присутствия? – быстро спросила ведьма, но через мгновение сообразила: – Заурд хочет ее наказать!

– Именно, – подтвердил Шеннон. – К тому же, если Дагни сообразит, что ей не войти в особняк, она просто выдаст наше местонахождение Великим Домам… чего заурду не хотелось бы. Да и мне тоже. – Масан помолчал. – Думаю, Заклинатель и ее наемник попытаются нас выманить. Устроят шум за пределами Замка, мы заинтересуемся, снимем защиту, и джинны ворвутся внутрь.

– Отвратительный сюжет, – поежилась Тереза.

– Поэтому, когда они начнут шуметь, твои ребята должны очень точно определить ее местонахождение и врезать по Дагни мощным оглушающим арканом, – уверенным тоном продолжил вампир. Он добился главного: ведьма его слушала, и теперь отдавал приказы: – Дагни сильна, возможно, потребуется два-три удара, так что будьте к ним готовы. Когда Заклинатель потеряет сознание, мы прикончим или пленим Головина, высосем из Дагни всю магическую энергию и посадим ее под замок.

– А потом она встретится с заурдом, – весело закончила Берди.

– Верно.

– Этот план мне нравится.

– Мне тоже. – Шеннон улыбнулся и убрал смартфон в карман.


///

Обед получился великолепным. И в первую очередь, как призналась себе Дагни, благодаря спутнику. Артем не только выбрал отличный ресторан с видом на озеро, не только подобрал прекрасное меню: перед боем не следовало наедаться, поэтому наемник рекомендовал легкий крем-суп, форель и воздушный шоколадный мусс на десерт, но оказался превосходным собеседником и не позволил девушке скучать. При этом ни грана беспокойства или напряжения, словно им предстояло не вторгнуться в хорошо защищенное логово Ярги, а скоротать вечер в Венской опере. Рыжая понимала, что самого́ первого князя они не встретят, он в Тайном Городе, а не в особняке, но вряд ли Ярга доверил свои тайны слабакам, а значит, бой предстоял нешуточный.

Но наемника это, похоже, абсолютно не заботило.

Перед десертом Дагни почему-то решила, что хладнокровие спутника объясняется тем, что сражаться и рисковать Артем не планирует, рассчитывая на джиннов, и девушке стало немного грустно:

«С одной стороны, все правильно – нужно использовать те ресурсы, какие есть. Но с другой…»

С другой – было обидно оттого, что наемник даже не счел нужным с ней посоветоваться и тем низвел Дагни до уровня инструмента, но вскоре девушка поняла, что в очередной раз поторопилась с выводами.

Во время обеда Артем дважды отлучался, чтобы поговорить по телефону, предупредив, что готовит сюрприз и «как только он будет готов, ты узнаешь обо всем первой», доедая десерт, улыбнулся, прочитав пришедшее сообщение, сказал: «Посылка лежит в багажнике», расплатился, и они отправились на парковку – готовиться к атаке.

По дороге Дагни все-таки не выдержала, поинтересовалась:

– Как ты собираешься ворваться в особняк?

Услышала в ответ неожиданное:

– Никак.

И опешила.

– То есть? – В следующий миг решила, что наемнику стыдно признаваться в том, что он рассчитывает на Заклинателя, и добавила: – Не волнуйся, джинны справятся с любыми противниками и любыми препятствиями.

И наткнулась на непонимающий взгляд.

– Почему ты об этом заговорила?

– Мы ведь собираемся войти внутрь?

– Да, – подтвердил Артем.

– А ты до сих пор не сказал, как мы это сделаем.

Только сейчас до наемника дошел смысл их короткого диалога.

Он остановился, поднял бровь, выражением лица давая понять, что удивлен и даже чуть-чуть обижен, а убедившись, что рыжая правильно поняла его нехитрую пантомиму, осведомился:

– Ты решила, что я планирую использовать джиннов?

– А что я еще должна была подумать? – развела руками девушка. Однако тон ответа показал, что вины за собой она не чувствует.

– Извини, что долго молчал, – медленно произнес Артем. – Нужно было рассказать о замысле сразу, но я не был уверен, что он реализуем…

– Какой замысел? – на этот раз в голосе Дагни прозвучала неприкрытая обида: девушке не понравилось, что наемник разработал план втайне от нее.

– Ты ведь знаешь, что некоторое время назад Сантьяга практически полностью уничтожил армию масанов?

– Знаю.

– И сейчас по всему миру идут «походы очищения»…

– Знаю.

Дагни отвечала односложно, четко давая понять, что пока не уверена, нужно ли прощать наемника.

– Когда я увидел, что особняк защищают масаны, сразу подумал о том, чтобы предложить им сделку, – продолжил Артем. – Сейчас многие вампиры соглашаются принять Догмы покорности и даже сами приходят за этим в Темный Двор.

– Почему же «походы очищения» продолжаются? – удивилась девушка.

– Потому что Сантьяга далеко не от всех согласен принять клятву верности, – спокойно объяснил наемник. – Некоторых «раскаявшихся» лучше сразу прикончить.

– Почему не принять у них клятву верности, а после прикончить?

– Потому что навы держат слово.

– А… – Крыть Дагни было нечем, и она, выдержав короткую паузу, велела: – Продолжай.

– Я сделал пару звонков, поговорил с друзьями, они поговорили со своими друзьями, нашли знакомых в Швейцарии…

– Артем! Не дурачься!

– В общем, теперь мы знаем, кто руководит охраной особняка.

– И он откроет нам дверь? – недоверчиво уточнила девушка.

– И нам не потребуется врываться в здание, потратив кучу времени и сил, – кивнул наемник. – Мы спокойно войдем внутрь, перебьем тех, кого найдем – вот тут пригодятся джинны, – и тщательно, а главное – без спешки, изучим все тайны замка.

– Кто тебе помог? – очень тихо спросила Дагни.

– Захар Треми, – ответил Артем, глядя девушке в глаза.

– Он твой друг?

– Давний. – Наемник взял Дагни за руку и улыбнулся. – Еще раз извини за то, что не рассказал о своем замысле и… И не бойся остаться без работы: джинны нам обязательно понадобятся.

– Тогда давай готовиться к атаке, – улыбнулась в ответ девушка.


///

К сто седьмому дню рождения Шеннон Луминар стал сентиментален. Не размяк, конечно, не раскис – тогда бы он стал не сентиментальным, а мертвым, – но стал на многое смотреть другими глазами.

Глазами того, кому есть что терять.

В молодости Шеннон много бродил по миру, охотно ввязывался в стычки между кланами, три раза участвовал в нападениях на Тайный Город, о чем не жалел, но и вспоминать не любил, побывал на всех континентах, пролил достаточно крови, высушил  достаточно челов и в конце концов вернулся домой, в родные горы, где довольно быстро, всего за четыре года, добился титула епископа клана, то есть стал вторым кровососом в иерархии Берна. Но главное, конечно, не положение – оно всего лишь определяло статус Шеннона Луминара. Главное заключалось в том, что он женился на молодой Иоланте и у них появился ребенок.

Сын.

Наследник.

И сентиментальность Шеннона проявлялась в том, что, находясь вдали от семьи, он много времени тратил на разглядывание сохраненных в смартфоне фотографий, радуясь обретенному счастью. И мечтая о том, что однажды его сын возглавит швейцарский клан Луминаров.

Вот и сейчас он смотрел на фото, однако сделано оно было не им. И не Иолантой, молодая масана с малышом на руках улыбалась мужу с экрана смартфона, причем улыбалась не натянуто, а искренне, ведь она верила тому, кто сделал фотографию. И не ждала от него подвоха. Не знала, что тот, кому она верит, подписал фотографию так:

«Вас троих не тронут. Захар дал слово».


///

И все-таки что-то было не так.

Но что именно, Тереза сказать не могла, поскольку на первый взгляд все шло в полном соответствии с предложенным Луминаром планом – очень взвешенным планом. Берди проинструктировала магов, шестерым приказала тщательно сканировать окрестности, в том числе озеро, на случай, если Дагни и Головин явятся на катере, а оставшиеся четверо готовили оглушающие арканы, способные в любой момент поразить любую точку в радиусе половины мили от особняка. Масаны Луминара несли рутинную службу, все были заняты, все были при деле, однако нехорошее предчувствие, вцепившееся в Терезу вскоре после разговора с Шенноном, не отпускало.

Что-то было не так…

Ведьма вышла из дома, спокойно, не желая показывать подчиненным, что нервничает, обошла территорию, спустилась к причалу и некоторое время постояла, наслаждаясь прохладным ветерком с озера. Ветерком во всех смыслах приятным, но неспособным разогнать ее сомнения. Затем вернулась в дом и прошла в оперативную комнату.

Сама не зная зачем.

Терезу вело предчувствие, и оно не обмануло: Берди не смогла войти в комнату по стандартному паролю, который выдал Шеннон, – электронный замок его не принимал, и пришлось воспользоваться полученным от предусмотрительного Схинки «доступом администратора».

«Заурд полностью доверяет Шеннону, – сказала тогда обезьяна, – но тебе, Тереза, он доверяет больше, поэтому ты получишь возможность контролировать нашего кровососущего друга…»

Предусмотрительность оказалась не напрасной, ибо первое, что увидела Тереза, войдя в комнату управления, был труп оператора – чела, отвечающего за техническую защиту особняка. И еще ведьма увидела, что сигнализация и следящие видеокамеры не работают, а стоящий у пульта магического контроля Луминар один за другим отключает активированные артефакты защиты, лишая особняк искажающего поля, не позволяющего создать на территорию портал, отключал он и «Кольца саламандры», сквозь которые не могли просочиться даже джинны.

Кричать какую-нибудь глупость вроде «Зачем?!» или «Как ты мог?!» Тереза не стала. Акт предательства зафиксирован и подтвержден, а причина, по которой Луминар решил пойти против Ярги, не важна – сейчас необходимо вернуть особняку защиту, и ведьма врезала по предателю оглушающим заклинанием, которое готовила против Дагни. Чтобы активировать аркан, требовалось прошептать одно-единственное слово, правда, довольно длинное, и обостренный слух спас вампиру жизнь: на последних звуках аркана Шеннон метнулся в сторону, одновременно закрываясь общей защитой – не сильной, но достаточной, чтобы сорвать атаку, и удар Терезы его не нокаутировал. В голове у Луминара зашумело, перед глазами поплыло, он на мгновение потерял ориентацию, но точно знал, что должен обязательно закончить начатое и отключить всю защиту.

Потому что слово Захара Треми работало лишь в случае стопроцентной оплаты.

Но снимать ее аккуратно, как делал он до сих пор, времени не было, поэтому Шеннон выхватил меч и мощным ударом разрубил контрольный артефакт управления.

– Урод!

Вторая оглушающая атака заставила вампира потерять сознание, а когда он упал, разъяренная Берди отрубила предателю голову. Удовлетворила свой гнев, но не решила проблему.


///

Дагни вышла из наведенного на центр внутреннего дворика портала, с улыбкой огляделась и медленно развела руки, выпуская алых убийц на свободу…


///

Спасения не будет.

Это была не мысль – ощущение. Когда Тереза поняла, что сделал Шеннон и кто вошел в особняк, плохое предчувствие исчезло, сменившись глухим, беспросветным, как полярная ночь, ощущением, что…

Спасения не будет.

Потому что о джиннах дочери великого магистра ходили самые ужасные слухи. И когда Тереза выбежала из комнаты управления, она поняла, что эти слухи не лгали.

Их было пятеро, вряд ли больше, во всяком случае, именно столько алых убийц ведьма увидела в окно, когда они покинули Дагни и ворвались в особняк, пройдя сквозь стены. Сама же девчонка осталась на улице, закрыв себя мощнейшим защитным арканом, делавшим бессмысленной магическую атаку, даже если бы Тереза на нее решилась. А Тереза не решилась, потому что услышала безумные, полные страха и боли крики с нижних этажей и меньше всего на свете хотела оказаться на месте умирающих помощников. И умирающих вампиров, потому что джинны, выполняя распоряжение Дагни, убивали всех, кого встречали.

Масаны надеялись на скорость и умение держать удар, планировали навязать джиннам ближний бой, в котором заслуженно считались мастерами, но умение алых бойцов терять плотность сводило преимущество кровососов к нулю. К тому же джинны, как, впрочем, и любые големы, не поддавались гипнозу, и очень скоро вампиры поняли, что их единственное спасение заключается в бегстве.

И даже страх перед гневом Ярги не заставил их остаться в особняке.

Маги надеялись на заклинания. Хотя все они знали, что боевые арканы на джиннов почти не действуют. В ожидании появления Заклинателя Тереза решила окружать джиннов сжимающимися «Кольцами саламандры», но их требовалось точно накинуть на ловких и стремительных воинов и почти мгновенно затянуть, что было под силу только опытным колдунам. Тем не менее двух алых големов помощники Берди уничтожили, но переполненная энергией Дагни тут же выпустила им замену, поэтому оставшиеся в живых маги повторили маневр масанов и бросились наутек.

Впрочем, все это случилось после того, как Тереза покинула особняк, создав себе спасительный портал.


///

– Сколько у нас времени? – негромко спросила Дагни.

– По моим оценкам, группа поддержки прибудет минут через семь, – ответил Артем. – Нашла что-нибудь интересное?

– Кажется, да.

Благодаря всепроникающим джиннам рыжая осмотрела особняк и быстро, и подробно, и не сходя с места. Ее удивительные големы проходили сквозь стены, поэтому от их взоров не укрывались даже потайные помещения, а поскольку Шеннон снял с особняка абсолютно всю защиту, преград для красных бойцов не осталось.

И все, что видели они – видела Дагни.

– Пойдем!

Луминар не только отключил магическую защиту, но открыл все электронные замки, поэтому Дагни и Артем без труда добрались до хитроумно спрятанной и хитроумно запертой бронированной комнаты, в которой работал мощнейший компьютер с одним-единственным монитором, отображающим карту Земли.

– Почему ты привела меня именно сюда? – спросил наемник, усаживаясь за рабочий стол.

– Больше в особняке ничего интересного нет, – в тон ему отозвалась девушка. – Никаких хранилищ и лабораторий, а в рабочем кабинете – лишь заурядные магические устройства.

– Гм… – Артем как раз положил руку на «мышь», но замер. – Тебе тоже кажется, что нам специально показывают эту рабочую станцию?

– Ярга умен, – тихо отозвалась девушка. – Он мог просчитать наши действия, но он… он мог ошибиться. Я в это верю.

– Продолжаем?

– Да.

– Хорошо. – Наемник просмотрел несколько стоящих на карте меток, увидел, что все они содержат лишь координаты и дату, покачал головой, не понимая происходящего, наткнулся внутри одной из меток на ссылку, прошел по ней и присвистнул.

– Что? – не сдержалась девушка. – И поторопись, я чувствую, что в особняк строят портал.

– Знаешь, что это такое? – тихо спросил Артем, показывая Дагни сделанные со спутника фотографии: лесная поляна, в центре которой торчат шесть блестящих металлических труб.

– Вентиляция подземной базы?

– Почти угадала, – ответил наемник, закрывая файлы. – Эти трубы – глаза и руки Железной Крепости, которые она изредка выпускает на поверхность. – Он помолчал. – Ярга хочет добраться до последнего оплота асуров. Он научился рассчитывать перемещения Крепости и определять, когда и где она выходит на поверхность. – Артем посмотрел рыжей в глаза. – В следующий раз это случится… очень скоро.

– Когда? – прошептала Дагни.

– Сегодня.

– Ярга там будет?

– Для этого он все затеял.

– Но он нас не ждет…

– Надеюсь, не ждет, – уточнил Артем, напомнив девушке о ее опасениях.

– Кроме надежды, у нас ничего нет, – улыбнулась в ответ рыжая. – И никогда не было.


* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь 

Москва, проспект Вернадского, 

16 июля, суббота, 18:00 

Если пресс-конференцию Сантьяги ждали с интересом, предчувствуя громкую сенсацию, но не боясь ее, поскольку в тот момент никто еще толком не понимал, в каком направлении и как быстро будет развиваться «кризис Дагни де Гир», то перед официальным выступлением великого магистра у жителей Тайного Города замирали сердца. От выступления Франца ждали ответа и на ехидные слова комиссара Темного Двора, и на слухи о том, что похищение Дагни организовал Зеленый Дом. Люды, в свою очередь, пока молчали, никак не комментируя провокационные сообщения «Тиградком», но правила игры требовали от них такого поведения: пока нет официальных обвинений, нет официальной реакции. Однако все понимали, что утечка произошла не просто так, с ее помощью чуды четко дали понять, что намерены обвинить в похищении зеленых, и великий магистр должен был подвести под этой историей черту.

Обвинить Великий Дом Людь в агрессивных действиях и выдвинуть ультиматум.

Что в девяти случаях из десяти означало войну.

– У вас все готово? – угрюмо поинтересовался де Гир, входя в студию.

– Так точно, – доложил вытянувшийся по стойке «смирно» техник. – Можете начинать в любой момент.

Еще одним вызывающим тревогу знаком было то обстоятельство, что чуды отказались от проведения пресс-конференции, заявив, что намерены ограничиться форматом заявления: как правило, так себя вели в том случае, когда решение принято, а объяснять его никто не собирается. И еще, что хуже, формат заявления выбирали, если не доверяли системе безопасности и боялись, что в толпе репортеров может оказаться убийца.

– Прекрасно. – Франц уселся в кресло.

Вместе с ним в студию вошел только Гуго, а остальным сопровождающим пришлось довольствоваться мониторами в общем зале.

– Прекрасно… – Великий магистр поудобнее устроился в кресле, погладил подлокотники, словно стирая с них пыль – жест выдал охватившее де Гира волнение, – и кивнул. – Начинаем.

Техник запустил заставку и махнул рукой, когда картинка пошла в эфир.

– Добрый вечер, – произнес Франц, глядя в камеру.

И Ярга обратил внимание на то, что, едва началась трансляция, с великого магистра мгновенно слетела нервозность. Он стал спокойным, хладнокровным и говорил твердым, уверенным голосом. С одной стороны, так и должно быть: лидер Великого Дома не мог показаться на публике слабым. Однако, глядя на столь разительное преображение, Ярга вновь испытал то непонятное, но неприятное предчувствие, о котором рассказывал Дагни.

Вернулось мерзкое и ненавидимое первым князем ощущение потери контроля над происходящим.

«Неужели нервозность Франца была наигранной?»

– Как вам хорошо известно, в Тайном Городе разразился кризис, который журналисты назвали именем моей дочери, – неспешно произнес великий магистр столь проникновенным голосом, словно обращался к слушателям лично, а не по сети. – Великие Дома обвиняют Дагни в убийствах и потребовали, чтобы я заключил ее под домашний арест. Я исполнил это пожелание, поскольку Великий Дом Чудь всегда… – Франц выдержал короткую паузу и повторил: – Подчеркиваю: Великий Дом Чудь всегда стремится к компромиссу и не заинтересован в развязывании войн. Я согласился с требованиями Нави и Люди, поскольку счел их разумными и законными, и не сомневался в том, что расследование докажет невиновность Дагни. Однако я был подло обманут.

Во время речи де Гир постепенно менял тон и последнее предложение произнес уже не проникновенно, а весьма и весьма жестко. Заявление звучало в точном соответствии с законами драматургии, и Ярга слегка расслабился.

– Я считал нашу договоренность твердой, однако сегодня ночью моя единственная дочь была дерзко похищена из Замка и увезена в неизвестном направлении!

Тайный Город вздрогнул.

Вздрогнул не от слов, а от резкого тона Франца, который не оставлял сомнений в том, что великий магистр пребывает в бешенстве и ничем хорошим его выступление не закончится.

– Злоумышленники проникли в Замок и совершили преступление в отношении подданной Великого Дома Чудь. Я рассматриваю это событие как наглую агрессию против Ордена и благодаря оперативно проведенному расследованию точно знаю, кто ее совершил. Я официально заявляю, что ответственность за дерзкое вторжение несет…

Тайный Город вздрогнул повторно и затаил дыхание.

– …Великий Дом…

Гуго улыбнулся.

– …Навь, – резко закончил Франц.

И Город шумно выдохнул.

– Я обвиняю Темный Двор во враждебных действиях против Ордена, – продолжил грохотать великий магистр. – Я обвиняю Темный Двор в похищении моей дочери. Я требую от Темного Двора объяснений и немедленного возвращения Дагни де Гир. Я даю Темному Двору срок до полуночи, и, если мои условия не будут выполнены, Великий Дом Чудь оставляет за собой право на любые действия, включая военные.

Трансляция оборвалась.

Отсчет начался.


///

– Что ты натворил?!

Ярга держался долго: молчал все то время, пока сделавший неожиданное заявление Франц возвращался в рабочий кабинет. Шел чуть позади повелителя, изучал удивленные взгляды, которыми чуды провожали великого магистра, но молчал, делая вид, что все идет как задумано. Впрочем, задавать вертящиеся на языке вопросы не рисковали даже старшие офицеры и руководители магических мастерских, никто не хотел стать первым, не рисковал требовать отчета, и Ярга держал лицо, позволив себе взорваться, лишь когда они с де Гиром остались наедине.

– Что ты натворил?!

– Ты в своем уме? – Франц изумленно посмотрел на друга. – Ты как разговариваешь?

– Кто тебе позволил так поступить? – Злой как черт Ярга не собирался следить за словами. – Что ты там наговорил?

– Выйди из кабинета, постой в коридоре, переведи дух, опомнись и возвращайся с извинениями, – предложил де Гир, подходя к стоящему во главе письменного стола креслу, но не усаживаясь в него.

– Ты должен немедленно все изменить!

– Что?!

– Как ты смел обвинять в похищении навов?

– Потому что они похитили Дагни, – развел руками Франц.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что в апартаментах был вампир.

– Откуда ты знаешь?

– И раз уж зашла речь о неизвестном вампире, я хочу знать, почему ты мне о нем не доложил?

– Откуда ты знаешь о вампире?

– Отвечай на мой вопрос!

– Я… – Ярга замер, наконец-то сообразив, что ведет себя глупо и недостойно. И обругал себя за то, что стал походить на низших созданий. Правда, сейчас у него было смягчающее обстоятельство: одно из низших созданий его только что обмануло.

– Ты должен извиниться, – с прежним спокойствием продолжил Франц, жестко глядя на мастера войны. – Немедленно.

– И не подумаю, – хрипло ответил первый князь. – Я требую объяснений!

– По какому праву?

– Я мастер войны Ордена! Я должен знать, что происходит.

Отказать де Лаэрту в законных требованиях великий магистр не мог, поэтому кивнул и произнес:

– Темные похитили Дагни.

– И поэтому ты объявил им войну?

– Потрудитесь говорить мне «вы», капитан.

Ярга вновь помолчал, отчаянно борясь с желанием растерзать дерзкого чуда, но все-таки сумел совладать с собой и почти спокойно произнес:

– Извините, великий магистр.

– Прекрасно. – Де Гир погладил рукой спинку кресла, но садиться в него по-прежнему не собирался. – Я вам ответил, капитан. У вас есть другие вопросы?

– Зачем ты… зачем вы распорядились подделать результаты расследования? – хрипло спросил Ярга.

– Почему вы не доложили мне о вампире?

– Это же очевидно, – развел руками Ярга. – Мне казалось, вы твердо решили атаковать Зеленый Дом, поэтому говорить о кровососе не имело никакого смысла.

– Вообще-то мне нужно найти дочь, – жестко напомнил де Гир. – Или вы забыли, что я поручил вам в первую очередь обеспечить возвращение Дагни?

С ответом Ярга не нашелся.

– Время шло, результата не было, я заинтересовался происходящим и… И каково же было мое изумление, когда я узнал, что мой мастер войны скрывает важную улику. – Великий магистр выдержал паузу. – Или вы больше не мой мастер войны?

Ярга прищурился:

– Что вы имеете в виду?

– А как вы думаете?

Несколько секунд мужчины молчали, напряженно обдумывая происходящее, после чего Ярга тихо произнес:

– Ты с самого начала собирался объявить войну темным.

– Ты снова говоришь мне «ты», – глухо заметил Франц.

– Привыкай, – бросил первый князь. – Ты меня обманул, а поскольку дано это немногим, получается, что ты в сговоре с Сантьягой.

– Так ты и на самом деле Ярга, – прошептал де Гир, медленно отступая к стене. – Я не хотел верить, но ты… Бедный Гуго.

– Не думай о нем, – хмыкнул первый князь. – Думай о себе, потому что…

И возникла заминка.

Ярга дернулся, будто собрался сделать шаг, подался вперед, к Францу, но остановился, уткнувшись в невидимую преграду, причем уткнулся так сильно, что пришлось схватиться за спинку стула.

– Проклятие!

– Не получится, – рассмеялся Франц, расстегивая ворот рубашки и показывая мастеру висящий на шее амулет. – Ты в меня не впрыгнешь, сукин сын. Ты убил Гуго, но выше тебе не подняться. – Он перевел взгляд на вошедших в кабинет гвардейцев, которых вызвал, нажав скрытую в подлокотнике кресла кнопку, и указал на Яргу: – Арестуйте его. Мастер войны Гуго де Лаэрт обвиняется в измене.

Но, произнося последние слова, почуял неладное, потому что рыцари, в свою очередь, обратили взгляды к «капитану гвардии». И взгляды эти не были удивленными или изумленными, а вопросительными. Рыцари ждали, что скажет Ярга.

– На нем амулет, – жестко произнес первый князь. – Снимите его, иначе я не смогу занять тело. – И усмехнулся Францу: – Сюрприз.

Рыцари повернулись к де Гиру.

– Ты прочитал им «Слово»!

– Неужели ты думал, что я стану послушно ждать, когда вы меня вычислите?

– У тебя ничего не получится!

– Посмотрим!

Гвардейцы бросились на великого магистра, но тот уперся спиной в стену, словно собираясь в нее вонзиться, и… действительно вонзился: прошел сквозь камень, всего на мгновение опередив рыцарей.

– Здесь был скрытый портал!

– Проклятие! – Ярга топнул ногой. – Найдите его! Немедленно найдите де Гира!


* * *

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь 

Москва, Лосиный Остров, 

8 июля, пятница, 18:33 

Встреча членов Большого Королевского совета даже внешне н


убрать рекламу


аглядно демонстрировала царящий в Зеленом Доме раскол. Жрицы и бароны разместились за круглым столом, но сдвинули полукресла так, чтобы сформировать три противостоящие друг другу группы: Берегини Всеведы, самую большую, и двух жриц – Снежаны и Ружены. Враждебных взглядов или грубых фраз не наблюдалось, все прекрасно понимали необходимость соблюдения приличий, однако группы не смешивались и подчеркнуто дистанцировались одна от другой. Была, правда, четвертая, совсем маленькая группа: недавно избранная жрица Яронега и барон Велинег, ее приближенный, но они так мило общались со сторонниками Ружены, что в качестве самостоятельных игроков эту парочку никто не рассматривал.

Заседание начали в точно назначенное время, в половине седьмого вечера, что, в общем, было редкостью для Зеленого Дома, и открыла его Всеведа, как занимающая наивысшее положение среди присутствующих.

– Я искренне рада, что мы наконец-то сумели собраться в нашем новом, а главное – полном составе, – произнесла Берегиня, с улыбкой оглядывая лидеров Великого Дома. – Я уверена, что личная встреча поможет нам быстрее понять друг друга и решить стоящие перед Людью проблемы.

Легкая ирония в голосе Всеведы объяснялась тем, что до сих пор Снежана и Ружена под благовидными предлогами отказывались от личного участия в совещаниях Большого Королевского совета, предпочитая режим видеоконференции, и явились во дворец, лишь получив твердые гарантии неприкосновенности.

Называя вещи своими именами – после того, как совершили с Всеведой ритуал заклятия обещания.

– О каких проблемах вы говорите? – вежливо поинтересовалась Яронега.

– Проблем всегда достаточно, – в тон ей ответила Берегиня. – Однако сейчас нет ничего важнее, чем разрешение «кризиса Дагни де Гир», который чреват войной