Название книги в оригинале: Левако Юлия. Стекляшки

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Левако Юлия » Стекляшки.





Читать онлайн Стекляшки. Левако Юлия.



ЮЛИЯ ЛЕВАКОВА

[Стекляшки]

Этот роман посвящается тем, кто ищет себя, несмотря ни на что.

«… В годы вашей жизни – живите…» Р. Бредбери.

~ 0 ~

Глава 1 

Самолет совершал посадку в аэропорту небольшого городка. У меня закладывало уши,

как и всегда в таких случаях, и я активно зевала, чтобы уменьшить это неприятное

ощущение. Четыре часа полета прошли незаметно. Я сидела с очень большим мужчиной и

смотрела во все глаза в иллюминатор. Уже отчетливо видны были здания, и деревья, и даже

машины на автострадах. Мы кружили над окрестностями аэропорта, и я уже стала

отчетливо различать силуэты деревьев и зданий. В салоне было очень душно, или мне так

казалось, но у меня вспотели ладони.

И все–таки я люблю летать. Хотя свой первый полет я совершила всего несколько лет

назад, а до этого я не покидала небольшого родного города дальше, чем на несколько

десятков километров.

Я спустилась по трапу. Погода была чудная. Командир корабля говорил о 23 градусах, а

ведь еще только середина мая. Три года прошло. Почти три года, как я уехала из этого места.

Это место – городок, в котором я родилась и жила до 20 лет. Именно тогда произошла та

история, которая круто изменила всю мою жизнь.

Были ли в вашей жизни такие истории из биографии, о которых вы никому не

рассказывали, но они настолько важны для вас, что ни за что не готовы их забыть? Много ли

в вашей жизни событий, которые вы никому не рассказывали, потому что это очень личное?

Вне всякого сомнения, такие моменты жизни есть у всех. И я думаю, что это хорошо, что

они есть. Я в этом не исключение. То, что произошло со мной три года назад, оставалось

лишь только воспоминанием в моей голове. И это был самый важный момент моей жизни,

после которого все пошло по–другому. Не хочется ворошить прошлое, но оно – эта моя

часть. Без него нельзя обойтись, но с ним нужно уметь прощаться. Прошлое должно быть

там, где ему самое место – позади. Так я думаю сейчас. Хотя раньше все было иначе. Жить

сегодняшним днем – это искусство. И это ремесло. Этому нужно учиться и это нужно

постигать. И мне кажется, что я достигла в этом каких–то успехов. Но сегодня у меня был

день ностальгии. Я приехала в город, который был мне родным, и который я с таким

облегчением и радостью покинула однажды, в такой же тихий и пригожий день. С тех пор

прошло три года. И вот я вернулась уже совсем другим человеком. Хотя, может это лишь

мне так кажется. В любом случае, я уверена в одном, что однажды я сделала правильный

выбор.

О том, что так изменило мою жизнь, я до этого не рассказывала никому. Не знаю, что

именно меня натолкнуло на этот рассказ. Конечно, это не та тайна, которая всю жизнь лежит

на душе и тяготит существование, подобно черной туче, омрачающей погожий денек. Я

никого не убивала и не сделала ничего противозаконного. Но для меня это было серьезным

испытанием и это изменило мою жизнь. Поэтому для меня эта история стоит того, чтобы о

ней рассказать. Будет ли она интересной? Кто знает. Время покажет. Я готова принять все,

что со мной произошло и отпустить, чтобы жить дальше и не оглядываться.

~ 1 ~

Сегодня был ясный, тихий и спокойный день. В этом городе такие дни редкость. Здесь

чаще льют дожди, или идет снег. Много месяцев проходит в ожидании лета и тепла. Но вот

приходит лето и не приносит желаемого тепла. Так, изредка выдастся погожий денек, а

потом снова пасмурно и прохладно. Но возможно именно поэтому здесь так ценят эти

маленькие подарки природы и стараются каждый погожий денек провести с пользой. Я села

на скамейку в парке. Люди проходили мимо, а мне хотелось кричать от радости. Сейчас,

сидя на этой скамейке, я поняла, что помню все так, словно это было вчера. Но

воспоминания мои были подобны фильму, который я когда–то смотрела, словно все это

было не со мной, а с другим человеком. За три года многое поменялось, но самое главное,

что изменилась я сама. Но чтобы отпустить прошлое его нужно принять. И сейчас я поняла,

что смогу сделать это. Три года я старалась не вспоминать об этом отрезке жизни. Но

пришло время принять все свое прошлое, потому что по–другому уж никак нельзя. И

оглядываясь назад, я рада, что все произошло именно так. Иногда ты что–то меняешь в

своей жизни, а иногда жизнь меняет тебя независимо от твоего желания.

Глава 2 

В то утро, с которого все началось, я вышла из дома в плохом настроении. Мне нужно

было в университет на пары. Да, тогда я училась в университете и недавно перешла на

третий курс. Изучала я связи с общественностью, и обучение мое шло хорошо. Вообще, я

всегда была хорошей девочкой, и все–то у меня было хорошо.

На улице шел мелкий дождь. Погода была не лучшая. Под ногами была ужасная грязь, и

мои только что помытые сапоги стали уже совсем грязными. Тучи были такими тяжелыми,

что казалось, сейчас опустятся на крышу многоэтажных домов. Я прошла через дворы к

остановке. На остановке была уже толпа народа. Они все пытались укрыться под навесом. Я

взяла плеер и включила музыку, пытаясь хоть немного отвлечься от своих мыслей, но этого

не получалось сделать. Незадолго до этого я осознала одну вещь – моя сестра пропала. Ее

не было дома уже шестой день. На самом деле, около трех месяцев назад Лера заявила, что

устроилась работать в ресторан официанткой, и поэтому чаще всего ночью ее не будет дома.

Но днем она всегда приходила, и, если что, с ней можно было всегда поговорить по

телефону. Но сейчас она перестала приходить домой. Это было бы еще ничего, но она не

отвечала на телефон. Лера пропадала не первый раз. Она пропадала и на больший срок, но

всегда предупреждала, что её не будет какое–то время. Но на этот раз все было по–другому.

И дело было не в телефоне. Я чувствовала это где–то внутри. У нас с детства была связь,

которая позволяла нам чувствовать друг друга на расстоянии. Иногда у меня вдруг

беспричинно портилось настроение или возникало чувство тревоги. И лишь потом я

узнавала, что в этот момент у Леры происходило что–то плохое. Так было и сейчас. Чувство

волнения и беспокойства настигло меня еще раньше того момента, когда я поняла, что она

пропала. И не отпускала до сих пор. Ночью мне снились какие–то непонятные и тревожные

сны, и я уже который день не высыпалась. Наша мама уехала как раз в это время на работу

на несколько месяцев в другой город, и она ничего не знала. Я не отважилась ей сказать.

Мама и Лера в последнее время почти не общались. Я солгала, что Лера уехала к подруге и

поживет пока у нее. На это мама лишь промолчала в трубку. Мне кажется, что она

догадывалась, что я лгу, но предпочитала не докапываться до правды. Лера всегда

причиняла много хлопот, поэтому о ней всегда сильнее заботились. Тогда мне так казалось.

~ 2 ~

А я всегда была дома, обо мне можно было не переживать. Меня устраивала это положение,

я была ответственным и положительным ребенком. Но не так давно все изменилось. Как

говорила мама «Лера совсем отбилась от рук».

Конечно, у меня не было никакого желания идти на учебу, но я не могла больше

находиться дома. Мне нужно было проветрить голову и собраться с мыслями. Наконец,

подъехал автобус. Я села в него, зажатая со всех сторон другими пассажирами. Ехать было

еще долго. В ушах играла музыка, а в голове рождалась идея за идеей. Ясно было лишь

одно: мне нужно найти сестру. Другого выхода нет. Но я не знала, как это сделать.

Выбравшись из автобуса, я направилась в сторону университета. Там было полно народу.

Я не так много людей знала из учащихся здесь, хотя и училась уже третий год. Я не самый

компанейский человек. Я не ходила на студенческие капустники и вечеринки, а после

занятий шла сразу же домой, не оставаясь обсуждать последние новости. К счастью, у меня

были две подруги и один хороший друг, общения с которыми мне вполне хватало. А вот моя

сестра была не такой. Она с детства любила внимание и всегда хотела быть в центре

событий. Она любила похвалу и комплименты. Еще тогда, если к нам приходили гости, то я

старалась уйти в свою комнату и не высовываться. Мне было некомфортно, потому что мой

привычный мирок рушился. Приходили посторонние люди, которые нарушали привычный

распорядок дня. Я не любила их за этого. Лера же всегда старалась выйти к гостям, что–то

рассказать и получить за это похвалу. Все пророчили ей карьеру актрисы, и ей это льстило.

Возможно поэтому, когда из нашей семьи ушел отец, это стало для нее такой трагедией. Она

не могла с этим смириться. И дело было не только в том, что она сильно любила отца, а в

том, что наша семья вдруг перестала быть «нормальной», «благополучной».

В университете было полно народу. А что вы хотите? Конец семестра. Я видела многих

людей, которых не видела уже очень давно. Я пробиралась сквозь толпу, пытаясь попасть на

третий этаж, где занимается мой факультет. У входа в аудиторию было уже несколько

человек. Они поздоровались со мной и спросили, как у меня дела. Это был дежурный

вопрос, на который шел такой же ответ – хорошо. Я никогда не посвящала людей в свои

проблемы.

Я мало знала о том, как живет моя сестра, чем она занимается. Мы перестали быть

близки еще в детстве, потому что мы были слишком разными. Но эмоциональная связь

осталась, даже стала сильнее. Этот парадокс жизни встречается очень часто. У нас был

разный темперамент и разное мировоззрение. Она никогда не делилась со мной своими

проблемами, возможно, она не доверяла мне. Раньше меня это не волновало, но сейчас это

стало большой проблемой. Где я должна ее искать, если ничего о ней не знаю?

Я ломала голову над этим очень долго. И потом я вспомнила про одну ее подругу. Она

иногда приходила к нам домой. И я приблизительно знала, где она живет. Как–то они с

сестрой подвозили меня в университет и по дороге заезжали к ней домой. Это было

недалеко от университета.

После пар я поехала к этому дому. Это была обычая пятиэтажка, серая с синими

полосами. Я помнила, что был третий подъезд, но квартиру я не знала. Я решила спросить у

кого–нибудь из жильцов. Но никто не мог вспомнить, живет ли здесь какая–то Аня. И вот

когда я уже совсем отчаялась, одна из бабушек сказала, что ее соседку вроде бы как раз, так

и зовут. А живет она в 47 квартире.

~ 3 ~

Я позвонила в домофон. Прошло несколько гудков, прежде чем дождалась ответа.

– Кто?

– Здравствуй, Аня. Это Вика, сестра Леры.

Последовала долгая пауза, после чего дверь открылась.

Я поднялась на четвертый этаж. Это была квартира справа. Дверь открылась.

–Входи, – сказала мне Аня и прошла вперед.

Я взошла в узкий коридор. Это была обычная квартира в не очень хорошем состоянии.

Думаю, косметического ремонта здесь не было уже лет десять. Но, тем не менее, было

достаточно чисто.

Мы прошли на кухню. Я села на стул.

– Зачем пришла?

Аня стояла у окна и не смотрела на меня.

– Лера пропала, и мы не знаем, где ее искать. Ты случайно не знаешь, где она может

быть?

– Странно, что вы вспомнили о ней. Раньше вы не были так внимательны.

Из–за этих слов я почувствовала себя как–то некомфортно, как будто у меня было чувство

вины.

– Так ты знаешь, где она может быть?

– Нет, мы уже давно не общаемся. Поэтому обратилась ты не по адресу.

–Но может быть, у тебя есть какие–то предположения? Просто я не знаю, к кому еще я

могу обратиться. Я знаю, что она работала в каком–то ресторане официанткой, но не знаю

даже его названия.

Аня как–то странно ухмыльнулась, но по–прежнему молчала. Я чувствовала себя очень

неуютно. У меня вспотели ладони, и я не знала, куда мне деть свои руки. Через некоторое

время она взяла пачку сигарет и вынула одну и сказала:

Не против?

Нет, пожалуйста.

Послушай, я серьезно тебе говорю, ты не по адресу обратилась. Я не знаю, где Лера.

Знаю, что не так давно она работала в клубе «Сапфир», попробуй обратиться туда, может

быть там что–то знают про нее.

Спасибо большое.

– Не за что. Но будь осторожна. В таких местах не любят особо болтать и вряд ли сразу

тебе расскажут, даже если и что–то знают.

~ 4 ~

– А что это за клуб?

– Стриптиз–бар.

У меня внутри что–то опустилось, и комок подошел к горлу. Мне показалось, что я

ослышалась. Но нет, так и было. Я все правильно услышала.

Крнечно, это была новость, которая грянул как гром среди ясного неба.

Мне захотелось скорее уйти, словно эта комната вдруг стала какой–то грязной и мерзкой.

– Я пойду. Спасибо еще раз.

– Пока.

Она сказало это, но даже не повернулась. Так и осталась стоять спиной.

Я вышла на улицу и глотнула воздуха. Только сейчас все это начало откладываться у меня

в голове.

Моя сестра танцевала в стриптиз–клубе. Я этого не ожидала. Я не понимала, что

толкнуло ее на это. Ей нужны были деньги? Возможно. Я вдруг подумала, что она и

танцами–то никогда не занималась. Вот я ходила в танцевальный класс, хоть и не долго. А

Леру это занятие раздражало. Хотя сравнивать тут было неуместно. Надо заметить, что

подобные занятия не воспринимались не только как допустимые, но и даже как в принципе

существующие. Наша мама, после ухода отца, на многие вещи стала закрывать глаза. Она не

допускала и мысли, что с ее дочерями может произойти что–то не совсем нормальное в ее

понимании, например, роман с мужчиной или распитие алкоголя. Я–то соответствовала

этим канонам, а Лера шла напролом против них. И когда Лера приходила домой нетрезвой,

мама предпочитала делать вид, что ничего не происходит. А Лера словно искала грань,

переступив которую мама сорвется. Видимо, она очень старалась ее переступить. Хотя

однажды произошел случай из ряда вон выходящий: Лера пришла пьяная и не одна. И тут у

мамы словно случился припадок, она выгнала того парня и надавала Лере пощёчин, а потом

в истерике кинулась в комнату, где через мгновение уснула, так что доносился храп. Но как

ни странно, Лера после этого почти недели две ходила как шелковая. Но через две недели

все снова пошло по накатанному кругу. И, в конце концов, Лера и мама почти перестали

общаться.

Обратно я поехала на маршрутке. Передо мной сидела девушка. Она что–то печатала,

уткнувшись в свой телефон. И вдруг она заплакала. Заплакала не громко, не навзрыд.

Просто по ее щекам полились слезы. И вдруг мне стало так грустно, что я чуть было, не

расплакалась сама. Я не знаю, что случилось у неё. Возможно, она поругалась со своим

возлюбленным или он расстался с ней. Но дело было совсем не в этом. Просто она сама того

не желая, выразила то, что было у меня на душе. Всю тоску. Вот такое странное соучастие.

И мне вдруг стала легче.

Я пришла домой. В квартире было пусто, тихо, и я впервые этому не обрадовалась. Как–

то только сейчас я стала понимать, что наша семья постепенно разваливалась, и сейчас это

достигло кульминации. Я прошла в свою комнату и села за письменный стол. На нем стоял

уже старенький компьютер, которым я пользовалась для учебы. Я стала смотреть

~ 5 ~

информацию в интернете про этот клуб Сапфир. Я нашла их сайт, но там были скудные

сведения:

«Клуб Сапфир, стриптиз, танцевальная программа, приват–танцы, европейская кухня.

Принимаем заказы на проведение банкетов. График работы с 20.00–5.00.» Вот и все.

Некоторое время я сидела и думала. Вспомнила слова Ани насчет того, что посторонним

там не доверяют. Значит, просто прийти туда и спросить не получится. Нужно найти другое

решение. И было оно только одним.

Я набрала номер, указанный на сайте. Ответил приятный мужской голос. Я спросила о

вакансии танцовщицы. Он спросил, какие навыки у меня есть и есть ли опыт. Я сказала, что

опыта нет, но танцевать я умею. И тут я подумала, как хорошо все–таки, что я ходила на

танцы в школе. Это конечно совсем не то, что предстоит мне делать, но это хоть какая–то

база. Я редко ходила в ночные клубы, а уж в стрип–клубах не была и подавно. Как ни

странно, меня пригласили приехать.

Глава 3 

Мне уже приходилось и раньше устраиваться на работу. Но эта работа была, конечно же,

совершенно другой. Мне нужно было, чтобы меня приняли. Но я совсем не похожа на тех

девушек, которые приходят работать в стриптиз–клубы. Нужно было постараться. Но я не

особо верила в успех.

Поскольку я не представляла, как я должна выглядеть, чтобы получить эту работу, я не

нашла ничего лучше, как надеть тоже, что я носила обычно – джинсы и свитер, но все–таки

надела сапоги на каблуке и накрасила глаза поярче. Туфли у меня остались со школьного

выпускного, а темные тени я нашла у сестры в комнате.

Перед выходом меня охватило чувство панического страха. Я не хотела идти. Ну куда я

пойду? Я не могу. Это место не для меня.

Но я должна была пойти, ведь только так я могла помочь своей сестре. Чувство долга

взяло верх. Я поехала. Приехав в назначенный срок по адресу, я подошла к клубу. Надо

сказать, что это здание совсем не было похоже на клуб. Скорее это было похоже на

заброшенный особняк, хозяин которого бесследно исчез. Вокруг него не толпились люди,

было пусто, висела лишь одинокая табличка, светящаяся неоновым огнем. Страх снова

охватил меня, и у меня возникло лишь одно желание – желание убежать. Но все–таки я

нажала на звонок. Мне открыл охранник. Он был похож на медведя, вылезшего из берлоги.

Чувство, что я попала в логово зверя, еще больше усилилось. Он открыл мне дверь и повел к

администратору. Мы прошли через коридор, в котором горел приглушенный свет и висели

какие–то картины. Мы вошли в зал. Первое, что мне бросилось в глаза – это красный

подиум с шестами. Это было так ярко, что у меня зарезало глаза, и я зажмурилась. В

помещении пахло чем–то приторно–сладким, со слегка ощутимым запахом табака. На

сцене никого не было, в зале сидело несколько девушек, вероятно, которые здесь и работали.

Музыка звучала приглушенная и довольно приятная. Администратор сидел у барной стойки.

Он оказался молодым парнем, на вид ему было где–то двадцать пять лет. У него были

~ 6 ~

голубые, даже ближе к синему, глаза. Они настолько были выразительными, что скрывали не

совсем правильные черты лица. Мне с детства нравились глаза голубого цвета. Наверное,

потому что у моего отца были такие глаза. Меня тянуло к голубоглазым людям, но

приносили мне такие люди обычно только боль.

– Здравствуйте, я Вика. Я Вам звонила по поводу работы.

– Здравствуй. Очень приятно, я Алексей. Что ж, давай я тебе все расскажу. Присаживайся.

Голос у него был приятный, немного хриплый.

Мы сели. Девушки все по очереди посматривали на нас.

– У нас работает пятнадцать девушек. Двенадцать танцуют стриптиз и три гоу–гоу. Ты

пришла тоже танцевать гоу–гоу? Или хочешь попробовать стриптиз?

– Нет, к стриптизу я еще не готова.

– Ну, хорошо, пока так, а там посмотрим. Клуб наш работает каждый день. Когда

посетителей нет, девочки занимаются своими делами, некоторые спят. Когда посетители

есть, то на сцене постоянно кто–то танцует. У нас есть программа, в перерывах между ней

как раз и танцуют гоу–гоу. Когда ты готова приступить?

Для меня было очень неожиданно, что они сразу готовы были меня взять. Я представляла

себе кастинг, потом ожидание.

– Завтра я уже смогу приступить.

– Что ж, хорошо. Тогда до завтра, – сказал мне Алексей и я ушла.

Возвращаясь домой, я не могла поверить, что это происходит со мной. Я всегда была

примерной девочкой, и вот теперь я устроилась работать в стриптиз клуб. Я оправдывала

себя тем, что это было необходимостью. Хотя в глубине души мне было безумно любопытно

попробовать. Это был какой–то новый мир, не похожий на тот, в котором я жила.

На следующий день после университета я поехала домой и немного позанималась

домашними заданиями. Потом я стала собираться. Костюмы должны были выдать в клубе,

хотя просили взять на первый день что–то свое. Денег на такси у меня не было, поэтому я

поехала на автобусе. Когда я приехала к клубу, я старалась не привлечь к себе внимание и не

встретить никого знакомого. Подойдя к лестнице, я запорхнула на нее и нажала на звонок.

Раздался пронзительный звук, который только усилил мое волнение. Сердце стучало как

бешеный молоточек, руки тряслись и ладони вспотели. Дверь открылась, появился все тот

же охранник. Я взошла. В глаза ударил резкий свет, от которого мне пришлось зажмуриться.

В зале звучала громкая музыка и на сцене уже кто–то танцевал. Я поняла, что шоу–

программа началась. Я попыталась оглядеться. В глубине зала, на диване, сидели

посетители. Я подошла к барной стойке. Алексей мне сказал:

– У нас уже гости, давай переодевайся и приходи. Кира тебя проводит.

Кира была высокой и худой девушкой с чёрными волосами, забранными в хвост. Глаза у

нее были карие, и они сильно выделялись на бледном, слегка изможденном лице. В них был

какой–то блеск, причину которого мне было не понять. Я пошла за Кирой через

~ 7 ~

расставленные столики. Мы зашли за сцену. Там располагалась небольшая дверь. Зайдя в

нее, мы оказались в узком коридоре. Это было похоже на подвал. Обстановка здесь в корне

отличалась от того, что было в зале. На стенах была облупившая краска, и валялись

сломанные стулья. Мы прошли через узкий коридор, в котором находилось две двери. Мы

вошли в первую дверь. Здесь царил ужасный беспорядок. Кругом были разбросаны вещи,

лежали костюмы, хвосты, уши, косметика.

– Ты можешь располагаться здесь, можешь в другой гримерной. Как хочешь, – сказала

мне Кира.

И вышла.

Мне было не по себе, как будто я перешла порог не просто этой гримерной, но и порог

какой–то новой жизни. Я осмотрелась, нашла небольшой уголок, в котором не было так

много вещей, и стала переодеваться. Костюм мне еще не подобрали, поэтому нужно было

надеть что–то свое. У меня не было особенно много платьев, а уж костюмов тем более.

Днем я проходила мимо палаток с одеждой и зашла в одну из них. Там я увидела белое

платье на завязках. Видимо, оно предназначалось для пляжа, но я бы и на пляже

постеснялась в нем пройтись. Но для этого места оно подходило как нельзя лучше. Затем я

сделала макияж, начесала волосы. Нужно было выходить, но на меня напал очередной

ступор, мне захотелось убежать или где–то спрятаться, чтобы меня не нашли. Наконец, я

взяла себя в руки и вышла. Свет ослепил мне глаза, когда я взошла в зал. В зале сидело

человек пять. На сцене танцевала довольно крупная девица, но она так лихо вертелась на

шесте, что сразу было видно, что ее габариты ей нисколько не мешают. Рядом со сценой

сидел лишь один мужчина, который смотрел на танцующую девушку. Остальные сидели за

столиками. Кто–то ел, кто–то разговаривал между собой.

Я подошла к барной стойке и села на стул в углу. Остальные девушки сидели неподалеку.

Я ощущала на себе их взгляды. Я вторглась на их территорию, и они, не скрывая, оценивали

меня. Внезапно я почувствовала себя словно в другом мире. Это было как в каком–то

карнавале. Я не знала, что привело этих людей сюда, но это было и не важно. Сейчас это

были маски, играющие свои роли. А может быть, это были люди, снявшие наконец–то свои

маски. Это был театр теней и похоти. Я словно вошла в транс. Это было похоже на

ритуальные пляски, какой–то потаенный ритуал.

Неслышно ко мне сзади кто–то подошел, и я вздрогнула от неожиданности.

– Волнуешься?

Это была Кира.

– Честно говоря, да. Я в первый раз должна выйти на сцену.

– Хочешь совет? Очень скоро ты привыкнешь, и выход на сцену не будет для тебя

проблемой. Но пока ты только осваиваешься, то не смотри на то, сколько людей в зале.

Представляй, что ты танцуешь лишь для одного человека, для любимого человека. И тогда

все это будет для тебя легко.

– Спасибо, я попробую.

~ 8 ~

Она улыбнулась мне и сразу же ушла. Совет возможно и был хорошим, но не для меня. Я

бы никогда не смогла танцевать и для одного, а любимого у меня никогда не было. Но

перефразировав ее слова, я решила представить, будто нахожусь одна.

На сцену тем временем взошла маленькая, стройная девочка. Она была очень миловидна,

с детскими щечками и кукольными глазами. Хотя танцевала эта девочка не особо хорошо,

что поняла даже я, человек, первый раз видевший стриптиз вживую. Она не крутилась на

шесте, как предыдущая девушка, а просто терлась около него, пытаясь двигаться

сексуально. Но она была так мила, что, видимо, отсутствие навыков ей прощалось. Одета

девушка была в черное платье на застежках, которые были расположены сзади на шее.

Легким движение руки она расстегнула застежки, и платье слетело с нее, обнажив хрупкое,

но не совсем худое тело. Затем еще немного покрутившись, она прошла в зал и стала

танцевать около гостей. Мужчины улыбались, дотрагивались до нее и засовывали ей деньги

в трусы. Это была такая шокирующая сцена для меня, что я смотрела во все глаза, хотя мне

очень хотелось отвернуться. В ней было что–то пошлое и в то же время комичное.

Девушка еще немного походила около столиков и ушла в гримерку. Я стояла, не понимая,

как я тут оказалась. И тут до меня дошел голос как извне. Был мой выход. Я должна была

выйти на стену. Страха не было уже, я была уже вовлечена в это, была частью этой

мистерии. Я поднялась на сцену. Я поняла, что этих людей просто нет, они не существуют.

Есть я, это музыка и энергетика этого зала. Я начала двигаться так, как я танцевала иногда в

своей комнате. Я чувствовала свое тело как никогда. Я думаю, что танец – это проявление

твоего второго я, раскрываемое музыкой. В обычной жизни ты скован, а в танце ты

открываешь движения сердца. Нельзя плохо танцевать, если твои движения идут от сердца.

Хороший танец никогда не идет от разума.

Я не сразу заметила знак, который мне подавала Светлана. Я поняла, что мой выход

закончился, и спустилась со сцены. Оказавшись в зале, я не могла вспомнить, как все это

было: какая музыка играла, смотрели ли на меня кто–то и как я двигалась. Я испытала такой

выброс адреналина, словно я с парашютом прыгнула. Только сейчас я заметила, как бешено

колотиться сердце. Странно, но на танц–поле я этого не замечала.

Я села на диван около барной стойки. Хотелось очень сильно пить, но я не знала,

предусмотрена ли вода для персонала. Поэтому я не решилась подойти. Так я просидела

около часа, после чего ко мне подошла Кира и сказала: «Молодец, очень неплохо». Мне

было приятно, но я не знала, действительно ли она так считала. Я поблагодарила, и Кира

ушла. Через пару минут мне сделали знак, чтобы я снова вышла на сцену. На этот раз я так

же волновалась, но все же осознавала, что происходит. Я старалась двигаться в такт музыке,

но тело казалось деревянным, и ноги уже устали от каблуков. Мне не хватало физической

подготовки, ведь танцевать оказалось не так уж и просто. Вдруг раздался какой–то гул,

похожий на сирену. Леша позвонил по телефону, и что–то сказал официантке. Все начали

собираться. Мне дали знак сойти со сцены. Музыку отключили. Я заволновалась, потому

что я не понимала, что происходит.

– Пожарная тревога, вроде как ложная. Но нужно все равно выйти, – сказала мне девушка

с милым личиком, чей танец я наблюдала в начале вечера.

Мы оделись и вышли из здания. На улице было тихо и прохладно. Я стояла, готовая

провалиться сквозь землю. Почем я в это ввязалась?

~ 9 ~

– Хочешь шампанского? – спросила меня Кира, – а то ты такая потерянная. Не бойся, в

первый день всегда немного страшно, но потом все наладится.

Оказаться было неудобно, да и знакомства как–то нужно было завязывать.

– Спасибо,– ответила я ей и улыбнулась, стараясь казаться как можно более

дружелюбной, хотя мне всегда это сложно давалось. Я взяла бокал и сделала глоток.

Напиток был холодный, и пузырьки противно защекотали мой нос. Мне стало еще холоднее.

Но я все рано сделала еще пару глотков, хотя Кира уже ушла. Просто я не знала, чем мне

еще заняться. Через минут сорок все вернулись в зал.

Наступило утро. Наш клуб опустел. Администратор дал знак, что можно расходиться по

домам. Я пошла в гримерку переодеваться.

– Ты знаешь, а ты неплохо танцуешь, – сказала мне Кира после того, как зажгла сигарету,

– Ты где–то училась?

– Да, я немного занималась танцами. Но сейчас на это не хватает времени.

– У тебя есть потенциал. В следующий раз, когда не будет посетителей, я позанимаюсь с

тобой. Попробуешь потанцевать на шесте. Это тебе не повредит. К тому ж


убрать рекламу







е мы все–таки в

стрип–клубе.

Тут у нее зазвонил телефон и наш разговор прервался.

Выйдя из клуба, я оказалась перед дилеммой, вызвать ли мне такси или идти пешком.

Город был еще пуст, было пять утра, и люди еще только начинали появляться на улице. Тем

не менее, уже расцвело, было почти светло и фонари уже блекли на фоне просветляющегося

неба. Денег у меня было немного, потому что зарплату здесь выдавали по понедельникам, а

сегодня был только четверг. И у меня были только чаевые, которые мне оставил один

посетитель. Но это была небольшая сумма, и на такси мне было ее тратить жаль. Я

решилась идти пешком. Дойдя до ближайшей остановки, я увидела, что вдалеке

приближается троллейбус и решила его дождаться. В троллейбусе было почти пусто. Кроме

кондуктора в салоне сидела еще одна женщина. Я смотрела в окно. Город еще только

начинал просыпаться, а для меня это было еще продолжение прошлого дня. Я ужасно

устала, голова была тяжелой и в висках стучало. Мое тело не привыкло к таким нагрузкам.

Придя домой, я легла спать. Спать мне оставалось четыре часа. Свет уже начинал

проступать через окно, хотя оно было закрыто жалюзи.

Проснувшись, я ощутила тяжесть в голове. Было 10 утра, день уже полностью вступил в

силу. За окном что–то сверлили, а за стенкой разговаривали соседи. Я сделала себе кофе и

бутерброд с сыром. Нужно было собираться в университет. Я собрала сумку и побежала на

автобус. Всю дорогу я слушала музыку и вспоминала вчерашнюю ночь.

– Ты какая–то уставшая, – сказал мне Влад, когда мы с ним увиделись.

Влад был моим другом еще со школы. Мы начали общаться, когда нас в девятом классе

посадили за одну парту. Он был музыкантом, и почти все время проводил у друзей, играя

там на гитаре. Он окончил музыкальную школу, но любил рок. Я помогала ему писать

~ 10 ~

сочинения, а он решал мне математику. В общем, у нас была полная гармония. И так уж

совпало, что в университете мы оказались в одном потоке.

– Пустяки, просто устала, плохо спала ночью, – ответила я.

– С тобой что–то происходит, что у тебя случилось?

–Все хорошо, правда.

Меня вдруг начало охватывать чувство раздражения и немотивированной злости. Я

понимала, что он просто заботится обо мне, но это–то меня и раздражало. Мне не хотелось,

чтобы ко мне лез со своей помощью. Я ощущала себя преступницей, и очень боялась, что

все раскроется. Тогда бы я стала предметом осуждения, а я боялась этого больше всего.

Привлекать внимание к себе не входило в мои планы.

Глава 4 

Следующий мой поход в клуб был уже не столь волнительным. Был понедельник. Я

поднялась по ступенькам, дверь была открыта. В зале было темно, звучала приглушенная

музыка, и вверху горел прожектор. За барной стойкой Леша протирал стаканы. Около него

крутилась официантка. По ее поведению я поняла, что она к нему неравнодушна. Я

поздоровалась и прошла в гримерку. Там находилась одна из танцовщиц, но, когда я начала

переодеваться, она вышла. Я переоделась, но выходить в зал мне не хотелось. Я думала о

том, как мне узнать что–то о сестре. Напрямую спросить было рискованно. Это могло

вызвать лишние вопросы. Я решила, что никто здесь не только не должен знать, что я ее

сестра, но и даже о том, что я вообще ее знаю. Поэтому разузнать нужно было все

осторожно, не вызывая подозрений. Во время моих размышлений в гримерку вошла Кира.

– Ну как тебе здесь? Привыкаешь?

– Да, привыкаю.

–Ты раньше уже танцевала где–то? Я имею в виду клуб. Или я уже спрашивала?

–Нет, я занималась танцами только для себя.

– Это заметно. Думаю, из тебя выйдет толк. Ты хорошо двигаешься и на внешность очень

даже симпатичная. Я даже с тобой готова немного позаниматься.

–Спасибо, это было бы очень интересно.

– Ну что же, пойдем тогда.

Мы вышли в зал и поднялись на подиум. Кира встала к шесту и стала показывать мне

некоторые движения. Это были очень простые крутки. Так мне показалось. Но все оказалось

не так–то легко. Когда я схватилась за шест и попробовала покрутиться, то у меня ничего не

получилось. Я не могла удержать свой вес на руках, ноги соскальзывали. Я чувствовала себя

очень неуклюжим тюленем. Только теперь я поняла, как это сложно. А между тем сама Кира

порхала на этом шесте, как будто в ней совсем не было веса.

~ 11 ~

– Я и не предполагала, что это так сложно.

–Да, это не так просто, как кажется, но нет ничего невозможного. Можно научиться, если

конечно тренироваться. У нас от шеста остаются синяки. Но что делать: издержки

профессии.

– Я думаю, что смогу овладеть данным искусством, но со временем.

– Это правильная позиция.

Еще некоторое время позанимавшись на шесте, я спустилась в зал. Ноги и руки уже

болели так, словно я подтягивалась на перекладине много раз.

Я пошла в гримерку, но по дороге я споткнулась о коробку, которая валялась под ногами и

была вынуждена остановиться, чтобы поправить туфли. И услышала разговор Киры и

администратора.

– А она ничего, как тебе кажется?

– Да, в ней что–то есть и двигается она не плохо.

– Да, мне кажется, что из нее можно сделать неплохую танцовщицу.

– Возможно. Ну, так и займись этим.

Я поняла, что это говорили они про меня. У меня холодок пошел по коже. Хотя этого и

стоило ожидать. Что просто так меня здесь держать не будут. Уйти я не могла, и танцевать

стриптиз я тоже не могла. Нужно было что–то придумать.

Я зашла в гримерку и стала судорожно думать о том, как мне избежать этого. Поскольку я

все равно не умела еще танцевать на шесте, то в любом случае мне еще нужно было

учиться. В этом я и увидела выход из ситуации. То есть чем дольше я учусь, тем лучше.

Отказываться полностью от тренировки я не могла, но и учиться ударными темпами тоже не

буду. Пока я буду учиться, возможно, мне удастся узнать что–то о своей сестре. Таков был

мой план. Лучшего я не придумала ничего.

Я сидела и читала лекцию в тетради, которую взяла с собой, когда в комнату вошла одна

из девушек. Та, что была похожа на куколку. На вид ей было около девятнадцати,

небольшого роста.

– Что это ты такое читаешь? – спросила она меня, при этом снимая с себя платье.

– Да так, лекции, а то завтра на учебу нужно будет.

Она посмотрела на меня удивленно и сказала:

– Сразу видно, что ты новенькая, но ничего, это у тебя пройдет. А я хоть и тоже

студентка, но читать лекции я не буду, а пойду лучше посплю.

– А можно?

~ 12 ~

– Конечно. Сегодня понедельник, возможно посетителей и не будет совсем, а если и

придет кто–то, то будет их немного. Так что я в другой гримерке лягу, и будите меня лишь в

том случае, если придет гость с большими чаевыми. Кстати, я Алла.

– А я Вика.

– Ну ладно, поболтаем потом.

Она ушла, а я еще немного посидела и вышла в зал. В зале было пусто и темно. Только у

барной стойки и над сценой горело два фонаря. Около бара сидели две девчонки, но мне не

хотелось идти туда. Я знала, что мне нужно слушать, о чем говорят в клубе, чтобы получить

информацию, но я не очень–то умела поддерживать разговор с незнакомыми мне людьми, а

сейчас особенно. Я решила подождать, пока освоюсь. Тут я заметила, что еще и на диванах

спали, завернувшись в куртки и какие–то пледы. Я прошлась по залу и села на диван в

самом углу. Но приглушенный свет и тишина действовали угнетающе. В голове снова стали

появляться тревожные мысли. Точнее они никуда и не уходили, но сейчас стали еще

отчетливее. Я решила, что мне тоже стоит немного поспать, но в зале было прохладно,

пришлось идти в гримёрку и найти, чем можно укрыться. Я взяла свою куртку и шарф.

Устроившись на диване, я долго не могла заснуть. Мне мешал этот приглушенный свет и

отзвук разговоров. Да и на диване было совсем неудобно лежать, он совершенно не

подходил для сна. Но постепенно усталость взяла свое и я заснула. Сон был неглубоким и

тревожным. Мне снилось, что я ругаюсь со своей сестрой, мы кричим друг на друга.

Внезапно я почувствовала чье–то прикосновение. Я вздрогнула, будто меня током ударило, и

открыла глаза. Оказалось, клуб уже закрывался, нужно было идти домой. Так никто и не

пришел.

Я ощущала себя очень разбитой и уставшей. Все кости ломило, голова гудела, и внутри

было ощущение опустошенности. Одевшись, я вышла из клуба и поплелась домой.

Глава 5 

На следующий день мне не нужно было идти в клуб. Работали там по графику, не каждый

день, а раза четыре–пять в неделю. В будние дни работало по четыре–пять танцовщиц, а на

выходных около десяти. Когда я пришла из университета, я была очень уставшей и хотела

лечь раньше. Но как я не пыталась уснуть, мне не спалось. Слишком много мыслей было в

голове. Я взяла книгу, чтобы отвлечься. Это была книга «Джейн Эйр», я перечитывала ее по

второму кругу. Я как раз читала главы, где описывалась школьная жизнь героини. Да,

завидовать там было особо нечему. Но даже на книге, столь любимой мною,

сосредоточиться не получалась. Я ощущала одиночество всем своим существом. На меня

нахлынули воспоминания о детстве. Конечно, детство у меня не было столь мрачным, как у

героини книги, но вернуться в него у меня не было сильного желания. Я была рада, что оно

прошло.

Я не любила школу, но не потому, что мне не хотелось учиться. Получение знаний и

развитие – это только одна сторона того многогранника, из которого состоит школьная жизнь.

~ 13 ~

Я помню, как утром просыпалась под звон будильника. Этот звук был настолько противным,

что даже сейчас, когда я его вспоминаю, мурашки бегут по коже. Видимо, создатели этого

будильника считали, что чем ужаснее звук, тем быстрее будет пробуждение. В принципе, так

оно и было, но пробуждение это настраивало на ненависть ко всему миру.

Вылезать из–под одеяла не хотелось, потому что в комнате царил холод, да такой, что у меня

замерзал кончик носа. Героически поднявшись с кровати и быстрее надев на себя побольше

одежды, я шла в ванную. Здесь мне предстояло еще одно испытание – умывание холодной,

даже невозможно холодной, водой, потому что горячую воду давали только по вечерам. После

умывания шел завтрак, в основном овсяная каша и какао. И мы отправлялись в школу. Она

находилась от нас в нескольких километрах, поэтому мы часто ездили на автобусе. В это время

как раз был час–пик, и мы с большим трудом могли втиснуться туда. Было очень душно и

постоянно трясло, но это меня не бодрило, а наоборот, укачивало. Поэтому я почти всю дорогу

дремала стоя.

Наш класс был условно разделен на сословия: верхушка, середнячок и низы. К верхушке

относились дети богатых родителей, либо те, кто имел очень задорный характер. Середнячок

составляли те, кто ничем не выделялся, нормально или средне учился и поддерживал

верхушку. Ну а к низам относились дети со странностями, бедные, либо слишком забитые. Им

постоянно доставалось от верхушки и от учителей. Даже если они имели хорошую

успеваемость, это скорее было еще одним их минусом и поводом поизмываться над ними.

Кастовый строй у нас был не слабее, чем в Индии. Перейти из одного слоя в другой было

невозможно. Я относилась к среднему классу: была спокойной, училась хорошо и никуда не

лезла. Открыто выраженных способностей у меня не было, поэтому особо меня не дергали.

Лидеры приходили в школу красоваться, середнячки – чтобы учиться, а низы – чтобы

терпеть унижения.

В нашем классе училась девочка по имени Ира. Она всегда ходила в одежде, которая сидела

на ней очень странно. Было видно, что она ей не по размеру: то ли велика, то ли мала, и вид у

одежды был поношенный. Не трудно было догадаться, что это была одежда, которую кто–то

долго носил до нее. А еще у Иры всегда были сальные волосы. Она забирала их в хвост одной

и той же резинкой. Это девочка была тихой и спокойной, ни с кем не общалась. Училась она

средне и учителя ее не очень любили. Единственный предмет, в котором Ира раскрывалась,

был урок рисования. У нее получались такие предметы, что можно было только поражаться.

Учительница упорно отправляла ее в художественную школу, но она не шла. Хотя Ира и не

говорила об этом, но я догадывалась: у нее не было на это денег.

Ира была из многодетной семьи, вторая по старшинству. Как я потом узнала, у нее было две

сестры и брат. И она всегда донашивала вещи за старшей сестрой или носила то, что отдавали

их семье добрые люди. Семья их жила в частном доме, в котором не было горячей воды.

Однажды, вроде это было в шестом классе, у Иры был день рождения. Она пришла в школу

немного принарядившейся и с чистыми волосами. На ее лице была хоть и не радость, но

какое–то умиротворение. После второго урока наши девочки собрались вместе, о чем–то

пошептались и две из них с заговорческим выражением лица подошли к испуганной Ире и

преподнесли ей сверток.

– Это тебе подарок, – сказали они, еле сдерживая смех.

У Иры в глазах промелькнуло удивление и одновременно радость. Она развернула свёрток.

Внутри лежал кусок мыла и изображение свиньи. Ира покраснела, и в глазах показались слезы,

но она не заплакала. Добившись желаемого, девочки рассмеялись и вышли из класса.

Смотреть на всю эту картину у меня не было сил. Я отвернулась и стала читать параграф по

истории. Но когда я через некоторое время повернулась, Ира сидела в том же положении, и

перед ней лежал кусок мыла. Она не бросила его в лицо своим обидчикам, не нагрубила им,

~ 14 ~

даже е расплакалась по–настоящему. Когда после урока уходили из класса, кусок мыла одиноко

лежал на парте.

Почему дети бывают такими жестокими? Я никогда этого не понимала, да и, наверное, не

пойму. Это сущность этих детей, или виновато их воспитание? Может быть, они как зеркало

правды: отражают взрослый мир, но без ретуши и прикрас.

Ира ушла из школы после 9 класса и поступила в художественный колледж. Не так давно я

встретила ее случайно на улице. Она мне рассказала, что закончила колледж, заочно учится в

университете и работает дизайнером мебели. Сейчас это милая девушка, с прической, опрятно

и неброско одетая. Ее не сломило то школьное давление, которое на нее оказывалось. Видимо,

у нее очень сильный характер. Вряд ли я смогла бы так же. Но я думаю, где–то в душе ее

осталась рана от той жестокости, которая не имела причины и была лишь глупым

развлечением.

Вот почему я не любила школу. На уроках мне было скучно. Исключением были только

уроки истории, литературы и рисования. На этих уроках я внимательно слушала или

выполняла задание. А на всех остальных предметах я смирно сидела и смотрела на доску, но

мысли мои были постоянно далеко. Поэтому я много времени тратила на выполнение

домашнего задания. А точнее все время с того момента, как я приходила из школы и до

момента, когда нужно было ложиться спать. Единственной неизменной традицией, которую

соблюдала вся семья, был вечерний просмотр сериала. Вечером. После ужина, ровно в семь

часов, мы собирались перед телевизором, и начинался просмотр. Это всегда были бразильские

сериалы, которые показывали один за одним. В них показывали вечное лето, красивые

пейзажи и особняки. Мы погружались в проблемы героев и на время, пока шел сериал,

полностью выпадали из своей жизни. Мы переживали, радовались и ненавидели вместе с

героями.

После того, как сериал заканчивался, я снова садилась за уроки. Но всегда в ящике стола у

меня был припрятан очередной роман.

На самом деле моей жизни не существовало. Была лишь физическая оболочка, которая

выполняла набор определенных действий. Настоящее мое существование заключалось в

книгах, в сериалах и в моих мечтах. И меня это более чем устраивало. Что было в моей жизни?

Ничего. А в книгах и мечтах было все, чего бы я ни пожелала.

Но иногда все менялось. Летом все становилось иначе. Я уезжала из дома, уходила из

школы и выходила из оцепенения.

Лето – это время, когда не жить своей жизнью, является преступлением. Ведь все оживает,

появляются новые радости. А те занятия, которые нравились зимой, становятся летом еще

интереснее.

Когда мне было лет девять, а Лере одиннадцать, нас отправили в гости к тете. Она жила в

деревне с мужем. У нее был сын, но уже взрослый парень, поэтому он жил не с ними, а в

городе. Тогда мы с сестрой еще не были так далеки, даже дружили, хоть и постоянно

ссорились. Нашим любимым занятием в то время было ходить по лесу и собирать ягоды, или

ходить к реке и пытаться нарвать кувшинок. Кувшинки росли всегда не у самого берега,

поэтому мы приходили к тому месту, где располагался плот, и потом ложились на него животом

и тянулись к цветку одной рукой, держась за край плота другой. И однажды Лера не рассчитала

и упала в воду. Там было не глубоко, поэтому она тут же приплыла к берегу, сорвав цветок. Она

не любила отступать. Но вся одежда ее была мокрой. Идти в таком виде было нельзя, так нам,

по крайней мере, казалось, потому что нам бы очень сильно попало от тети. И мы сидели

несколько часов в лесу, развесив Лерину одежду на ветках. Вспоминая об этих моментах, я

чувствую себя очень счастливой. Все–таки близость с семьей не может заменить ничто на

~ 15 ~

свете. Мы пришли домой, когда уже начались сумерки. И, конечно же, нам попало. Но тогда

нас это не расстроило, ведь мы так хорошо провели время.

В то лето я любила утром просыпаться, когда все спят, выпить воды из колодца и бежать к

речке. Там у меня было любимое место. Оно находилось под большим дубом, окруженное

деревьями. Там был отличный вид на реку, а вот со стороны реки его было совсем не видно. Я

любила сидеть там, на траве и читать, слушая, как колышутся деревья и течет вода. Так я могла

проводить по нескольку часов. И даже Лере я не рассказывала про это место, слишком

сокровенным оно для меня было. В то время я любила читать книги о путешествиях, и часто я

переставала читать, потому что мое воображение уносило меня куда–то далеко, и я мечтала,

что скоро и я сама смогу отправиться в какую–нибудь интересную страну, увидеть необычную

природу, красивые города, а главное – увидеть океан.

В общем, это было золотое время моего детства. Его было так мало, но от того оно еще

более ценно для меня. Именно в таких условиях и должны расти дети, а не в городской клетке.

Так мне кажется.

Еще в это время мы почти весь день проводили у речки. Мы постоянно находились в воде.

Удивительно, как у нас не появились жабры.

После завтрака мы неслись к реке, и вылезали только тогда, когда уже зуб на зуб не попадал

от холода. А вернуться домой нас мог заставить только ужасный голод, да и то не всегда. Чаще

всего мы просто шли в лес и подкреплялись ягодами. Мы никогда не задумывались, что можем

заболеть, и вероятно из–за этого никогда не болели.

Тогда я еще не умела плавать. Я пыталась научиться, но чаще всего барахталась где–то у

берега. Но однажды девочки, с которыми мы купались, решили переплыть на другой берег. Это

было не так уж и далеко, но для человека, который почти не умеет плавать, это была задача не

из легких. Хотя никто и не собирался меня брать в команду. Я должна была остаться на этом

берегу. Но я не хотела. Мне не хотелось чувствовать себя чем–то хуже других. И я попросилась

поплыть вместе с ними. Инга, самая старшая девочка, сказала мне дойти до того места, где

вода мне по подбородок, и от этого места доплыть до берега. И, превозмогая себя, я доплыла.

Потеряв почти все силы. Итак, мы поплыли. Мне было тяжело дышать, но я старалась изо всех

сил. Плыла я неровно, но все же держалась на воде. Но когда до берега было уже близко, я

почувствовала, что руки у меня онемели и не могут больше грести. Меня охватил страх, и от

этого я перестала дышать и двигать руками. И я пошла на дно, нахлебавшись воды. Вода

попала мне в горло, и я стала захлёбываться. Сил кричать не было. Когда я уже мысленно

прощалась со своей жизнью, то чья–то рука дернула меня за плечо, вытащила на поверхность и

потащила к берегу. Оказалось, доплыть оставалось совсем немного. Девочки подошли к нам,

дернули меня за руку и вытащили на берег. Я не могла сразу говорить, меня мучал кашель.

Когда дыхание восстановилось, я оглянулась и увидела, что Лера болтает с девчонками. И я не

стала подходить к ней. Не сказала ей спасибо. Но тогда я ощутила, что в самой ужасной

ситуации с тобой может оказаться это плечо родного человека. А сейчас мне хотелось

подставить то плечо ей, моей сестре.

Глава 6 

Проснувшись утром, я открыла глаза и сразу ощутила усталость. Никакой бодрости в

теле не было. За окном шел дождь, и дома чувствовалась такая сырость, что даже

постельное белье казалось влажным. Хоть на улице было уже прохладно, но среднесуточная

температура не опускалась еще ниже двух градусов, поэтому отопление все еще не

~ 16 ~

включали. Но по ночам были морозы, а днем постоянные дожди, так что в квартире было

холодно, как на Северном полюсе. В такую погоду можно желать только одного – ни под

каким предлогом не выходить из дома, залезть под плед и пить какао, или что–то готовить.

Но мне нужно было на учебу, и я не могла остаться дома. Выйдя из подъезда, я увидела

неутешительную картину: все небо заволокло тучами со всех сторон, так что не видно было

ни одного просвета, шел сильный дождь и тропинку всю размыло. Я пошла к остановке, но

через пару метров я остановилась, потому что передо мной оказалась огромная лужа. Я не

знала, с какой стороны ее обойти, чтобы меньше запачкаться. Спустя несколько минут я

поняла, что это бесполезно: с какой стороны ни обойди, все равно придется идти по грязи. Я

прошла по луже и забрызгала джинсы сзади до самых колен. Я видимо не умела совсем

правильно ходить, и меня всегда поражали люди, которые ходят под дождем и совсем не

пачкаются.

На остановке стояло достаточно людей, которым также не повезло, как и мне: оны были

вынуждены в эту ужасную погоду куда–то ехать. Подъехала маршрутка. Сначала я

подумала, что стоит подождать автобуса, потому что в маршрутке слишком мало места. Но

потом, посмотрев на часы, я поняла, что рискую опоздать. Пришлось залезать в маршрутку.

Я встала у двери и стала держаться за кресло. Водитель не сильно волновался за

безопасность и комфорт пассажиров. Я смотрела в лобовое стекло и понимала, что его

больше интересует гонки с другой маршруткой. Видимо, это был его конкурент, и он изо

всех сил пытался вырваться вперед. Из–за этого маршрутку сильно трясло. Я вцепилась в

спинку кресла, но это не сильно помогало. Пару раз я чуть не улетела в конец салона. На

кресле сидел парень и переписывался по телефону. Кто не знает, что читать чужую

переписку плохо? Но так это скучно ехать в тесной маршрутке, что глаза сами тянутся что–

то посмотреть. Так вот, этот парень переписывался с девушкой. Она была записана в

телефоне как Малышка. Разговор был эмоциональным. Этот вывод я сделала из–за обилия

восклицательных знаков в словах. Я всмотрелась в экран, и хоть не все увидела, но из тех

обрывков, что я увидела, можно было сделать вывод, что девушка упрекает его в

неверности. А он все отрицает. Эта история натолкнула меня на мысль: почему мы

настолько не умеем ценить наших близких? И я снова перешла уже к своим переживаниям.

Я подумала о том, как же так произошло. Что наша семья стала просто формальным

родством посторонних людей?

Сегодня в университете у нас были только лекции. Это самый любимый мой день. Никто

не требовал от тебя никаких отчетов. Нужно было только сидеть и записывать, хотя это было

немного скучно. Но сейчас мне это было как нельзя кстати. У меня совсем не было сил на

учебу.

На лекции по экономике я и не пыталась вникнуть в материал. Все слова лектора

проходили через мои уши, ни оставив там никакого следа. Я пыталась хоть как–то себя

развлечь. Сначала смотрела в окно, там было видно кусочек улицы. Люди за окном шли по

делам, смеялись, жили полноценной жизнью. А мне казалось, что время остановилась.

Минутная стрелка на часах в аудитории вяло переваливалась на другое отделение, словно

растолстевший тюлень, переваливающийся на берегу на другой бок. Все–таки время

обладает способностью замедляться и расширяться, иначе как объяснить, что я так сильно

ощущала его. Воздух был подобен концентрированному дыму. Когда мне надоело

рассматривать людей в окне, я перешла к рисованию в тетрадке. Сначала я рисовала просто

какие–то каракули, но потом этот процесс меня так увлек, что я решила нарисовать что–то

~ 17 ~

стоящее. Я открыла отдельный листок, и стала думать, что мне нарисовать. Белый лист

очень страшен. Это пустота, которую ты должен заполнить. От тебя зависит, будет ли это

чем–то красивым или банальным. В итоге я решила нарисовать букет пионов. Мне нравятся

пионы. Очень нежные и воздушные цветы. Приступив в работе, я глубоко погрузилась в

процесс, так что и не заметила, как лекция подошла к концу. Рисование всегда было для

меня спасением в этом мире.

Вечером я снова была в клубе. Я сидела в зале и переписывалась по телефону. В это

время раздался звонок. Это был как сигнал к действию. Заиграла музыка, включились огни,

а девочки стали быстренько приводить себя в порядок.

Пришло двое мужчин. Позиция руководства была такова, клуб работал даже для одного

клиента, поэтому шоу–программу запустили как обычно. Видимо, это были постоянные

клиенты, потому что на сцену выпустили самых опытных танцовщиц. Представительницы

другого клана пока отсиживались на диване.

Я невольно восхищалась той грацией, с которой они танцевали. Было в них что–то

кошачье. Раньше я никогда не видела стриптиз вживую, только в кино. Помню фильм,

который так и назывался, с Деми Мур. Я смотрела этот фильм втайне от мамы, когда она

уехала в командировку. Это для меня был такой дерзкий поступок, что я еще несколько дней

пребывала в эйфории. Казалась себе бунтаркой. А теперь я не просто смотрю, я часть этого.

Осознание этого действовало опьяняюще. Мне нравилось смотреть выступления некоторых

танцовщиц, они нисколько не уступали тому, что я видела даже по телевизору. Жаль, что

пришедшие гости не могли оценить всю красоту танца, поскольку в это время заказывали

выпивку.

Пришел мой черед. Обычно мне приходилось танцевать первой. Я была затычкой,

которая заполняла пробелы. Пока остальные девушки готовились к началу программы. И

танцевать мне порой приходилось достаточно долго, так что ноги начинали ныть, драйв

заканчивался, и я переходила в энергосберегающий режим.

В зал вбежала обеспокоенная Настя и подбежала к администратору. По выражению их

лиц мне стало понятно, что–то произошло. Вскоре меня сменили на сцене, и я спустилась в

зал.

Лена мне сделала знак, чтобы я подошла.

– Иди в гримерку.

Я удивилась, но пошла. Оттуда доносились крики. Я взошла, и увидела, что Кира

ругается с Тамарой.

Как только я взошла, все взгляды устремились на меня.

– Так ты воровка. Берут всякий сброд. Уже вещи нельзя ценные оставить.

Я была ошеломлена и не знала, что ответить.

Но тут вмешалась Кира.

~ 18 ~

– Я тебе еще раз повторяю, что, если у тебя нет доказательств, ты не можешь просто так

клеветать на человека.

– Но раньше у нас не было краж. А эта девчонка только недавно появилась. И никто ведь

не знает, кто она такая.

– Да тут почти никто из нас не знает друг о друге. Профессия у нас не та, о которой

принято делать отметку в трудовой книжке. И никто даже не знает, были ли эти деньги у

тебя на самом деле.

Мне было не по себе. Я поняла, что меня пытаются обвинить в воровстве, но я даже не

знала, что сказать, чтобы оправдаться.

– Извините, но я ничего не брала. Можете посмотреть в моих вещах.

– Ты вполне могла их спрятать в другое место, чтобы забрать потом. А сейчас выглядеть

ангелочком.

– Вика, не оправдывайся перед ними. Их обвинения голословны. Я уверена, что ты

ничего не брала. Это мог сделать кто угодно, в том числе они сами. А строят из себя овечек

– сказала Кира и с вызовом посмотрела на других девчонок.

В это время в гримерку зашел сам директор клуба.

– Что здесь происходит? Что за базар вы тут устроили.

Видела я его впервые, но сразу поняла, что это он. Выглядел он внушительно. Здоровый

мужчина, слегка сутулый и с толстыми щеками. Именно таким я его и представляла.

– У меня украли деньги. И я думаю, что это сделала эта новенькая, Вика.

– У нее нет на это никаких доказательств, – резко оборвала ее Кира, – Они кудахчут, как

курицы, да все не по делу.

– Да больше некому,– пробубнила Тамара.

– Кира права, мы не можем ее обвинять. Я возмещу тебе твои потери, Тамара. А


убрать рекламу







если еще

такое повториться, я поставлю камеры в раздевалки, лишу всех зарплаты на неделю. А

сейчас все за работу.

С этими словами он ушел.

– Если у нас завелся вор, то мы его все равно поймаем, и тогда уж ему не поздоровится,–

сказала Мира и все, кроме Киры, вышли.

– Спасибо тебе, – обратилась я к ней через некоторое время.

– Ерунда. Не люблю, когда несправедливо кого–то обвиняют. Да и держу пари, Тамара

сама эти деньги потеряла, а пытается свалить вину на других.

Я была поражена ее поступком. Никогда бы не подумала, что встречу здесь человека с

таким развитым чувством справедливости. Хотя, если подумать, то я их раньше и не

встречала совсем. Я думала, что в таких местах все недалекие, меркантильные и

~ 19 ~

эгоистичные люди. Я ошибалась, и до меня стало доходить, что не только в этом. Почему я

всегда была настолько категорична? Почему считала, что не все так просто, как меня учили

в школе. Это было сложно для меня, осознать, что мир не состоит из черного и белого, из

плохих и хороших. Как помимо основных цветов существуют еще и оттенки, так и в людях

есть разные положительные и отрицательные качества. Но это понимаешь не сразу.

Думаешь, что в храме ты встретишь только святых, а в борделе только грешников, а на деле

все совсем не так. Так люди хотят видеть жизнь, но от этого она не станет такой.

Я всегда так многого лишала себя, лишь потому, что кто–то мог бы меня осудить. И так к

этому привыкла, что уже принимала это за неизбежность. Но как здесь меня могли осудить

люди, которые сами достойны порицания.

После этого случая я по–другому стала относиться к Кире. Я почувствовала какую–то

частичку тепла в этом клубе искусственных огней. Я не стала ей доверять, не решила

сознаться, по какой причине я здесь, но мне стало легче, что все–таки все нет уж здесь

паршиво.

С другими девушками ситуация складывалась немного по–другому. С некоторыми я сразу

нашла общий язык, но таких было меньшинство. Другие либо вообще, казалось, не

замечали моего присутствия, либо общались со мной лишь по необходимости. И меня бы

совершенно не волновала эта ситуация, если бы не тот факт, что я ничего еще не узнала о

своей сестре. Совершенно ничего.

Я не знала, как подступиться к этому. Между тем от Киры так и не было вестей. Но по

какой–то непонятной причине мне стало как–то спокойнее. Да и навлекать на себя страшные

мысли просто не было времени. Вот уж действительно, когда человек занят делом, ему

некогда выдумывать всякие нелепости, а занятость – лучшее лекарство для неспокойной

души. Хотя мне кажется, что это было еще и интуитивное чувство, что сейчас она находится

вне опасности. Сейчас я понимала, что пойти в клуб работать было правильным решением.

Если бы я сидела дома, то извелась бы, а так я хоть ничего и не узнала, но зато так уставала,

что даже переживать не было сил.

Но каждый раз, падая в изнеможении на кровать, перед тем, как погрузиться в тяжелый

сон, я корила себя, что еще один день потерян, и я снова ничего не узнала.

Я снова оказалась в той ситуации, в которой оказываются подростки, переходящие в

среднюю школу. Нужно заново отстаивать свое право на место под солнцем и место в

жизни. Когда–то этот этап в моей жизни уже происходил. В то время я была очень

замкнутой и нелюдимой. Мне хотелось отгородиться от мира и не вступать с ним в контакт.

Я предпочитала проводить время за просмотром фильмов или за рисованием. И сейчас я

такая же, только жизнь вот стала совсем другой.

Кира хоть и хорошо ко мне относилась, но вела себя обособленно. Я была ей приятна, но

она давала понять, что я еще не достигла нужного уровня. Моим спасательным кругом была

Алла. Она была болтушкой, и найти уши, которые бы ее слушали, было для нее радостью. И

поэтому, увидев, что я готова была ее слушать, она с радостью выливала на меня, весь поток

свеж сформировавшихся сплетен. А я надеялась, что в счастливый момент среди этого

потока обнаружится то, что мне нужно.

~ 20 ~

– Ты знаешь, ведь до тебя тут работала одна девочка, тоже гоу–гоу танцевала. Но ее

попросили уйти, и взяли тебя. Это не всем по душе. Но танцуешь ты на самом деле лучше,

да и посимпатичнее. Ради тебя даже некоторые посетители приходят. То есть они не

прогадали.

Вот тогда я и поняла, почему некоторые девочки с самого начала ко мне были

недоброжелательно настроены. Они были недовольны, что из–за меня кого–то пришлось

уволить. Но с этим ничего уже нельзя было поделать. Нужно было убедить их в том, что я не

враг.

Я никогда не умела завоевывать чье–то внимание. Если кто–то относился ко мне хорошо,

или стремился пообщаться, то это была исключительно их инициатива. Да мне это и не

нужно было. В центре внимания находиться я не любила, и самым лучшим для меня было,

когда меня не трогали.

Но сейчас мне нужно было завоевать симпатию людей, совершенно чуждых мне по

мировоззрению, жизненным принципам.

Глава 7 

Сегодня была суббота. Занятий в университете у нас не было, но мне нужно было сходить в

библиотеку и взять несколько книг, чтобы написать реферат. Реферат нужно было подготовить

по психологии. Мне нравился этот предмет, и я с удовольствием ходила на лекции. Хотя мне

казалось, что эта наука все равно не позволяет мне познать себя. В психологии все слишком

обобщенно и условно, но все–таки интересно. Это была более живая наука, чем, например,

математика, поэтому она мне и нравилась.

Реферат я решила взять, поскольку больше никто не изъявил желания. Тему я выбрала:

«Осознанные сновидения». Это была интересная тема для меня: меня всегда интересовали

сны. Считается, что сны – это отражение нашего опыта и обработка мозгом информации,

полученной за день. Возможно и так. Но мне иногда снились такие сны, что по ним можно

было снимать блокбастер. Не уверена, что это отражение моего личного опыта.

В библиотеке оказалось достаточно много людей. Я и не знала, что есть столько желающих

скоротать субботнее утро в библиотеке за книгой.

Я встала в очередь на выдачу книг и стала искать читательский билет. Я перерыла всю

сумку, но его нигде не было. Видимо я забыла его дома. Но я ведь помнила, что закидывала его

в сумку. Пришлось вытаскивать из сумки почти все вещи. Парень, стоящий в очереди после

меня, с явным удивлением наблюдал всю эту картину: как из небольшой сумки извлекается

целая гора вещей. Все эти манипуляции помогли, и я обнаружила свой читательский билет в

блокноте. Я испытала огромное облегчение, потому что без него книгу мне бы ни за что не

выдали. А идти обратно за билетом домой – это слишком долгая затея. Заложив все вещи

обратно в сумку, я протянула билет и листок со списком литературы библиотекарю. Это была

~ 21 ~

женщина лет пятидесяти, в круглых очках и барашковыми кудряшками на голове. У нее были

светло–зеленые и умные глаза.

Эта женщина была одновременно и библиотекарем, и охранником. Если кто–то вдруг

начинал шуметь, то раздавался ее громогласный голос:

– Это кто там нарушает тишину? Вы куда пришли: в библиотеку или на посиделки? Если

вам нечем заняться, то покиньте помещение!

Обычно после этого в зале воцарялась тишина. Но если все же находились те, на кого слова

не подействовали, то она могла подойти и буквально вытащить нарушителя порядка за дверь.

Татьяна вернулась к стойке, и оказалось, что из всего списка в десять книг в наличии было

только три. Делать было нечего. Я взяла эти книги и пошла за стол. Выносить книги из

читального зала было запрещено. Поэтому мне нужно было найти те страницы, которые мне

понадобятся для моего реферата и снять с них копию. Это заняло у меня около двух часов. Я

нашла материал, где говорилось о сновидениях, и сделала закладки. Потом пошла снова к

библиотечной стойке и отксерокопировала нужные страницы. Услуга это была платная, но цена

была небольшая.

Выйдя из библиотеки, я направилась домой. Но сначала нужно было зайти в магазин,

потому что дома из еды ничего не было. В магазине был самый разнообразный ассортимент

продуктов, но я все равно не могла определиться, что же мне купить. Денег у меня было

ограниченное количество. Сейчас я жила на стипендию, и это было невероятно сложно. Мама

обещала прислать денег, но пока так и не сделала этого, а напоминать я не хотела. Конечно, я

теперь имела работу, но заработок мой пока был совсем не существенным.

Проходив по магазину почти полчаса, я взяла пакет замороженных овощей и кунжутные

козинаки. Не самый плохой набор для студента.

Придя домой, я забросила овощи на сковородку и залила их водой, чтобы потушить. Я

никогда овощи не жарила, потому что мне не нравился вкус жареного масла.

Перекусив, я налила себе чаю с козинаками и села за компьютер. До выхода в клуб мне

оставалось четыре часа. Я думала, что успею сделать хотя бы половину реферата. Но, вопреки

моим ожиданиям, я никак не могла сосредоточиться. После двух чашек чая и всей упаковки

козинаков, я бросила попытки создать связный текст. Я решила хотя бы перепечатать текст из

распечаток на компьютер. Это заняло у меня около двух часов. При этом скорость моей печати

заметно увеличилась к тому моменту, когда нужно было уже заканчивать. Я не знаю, почему я

все делаю в последний момент?

Закончив на сегодня с рефератом, я стала заниматься собой. Вымыла голову и постаралась

уложить волосы. От этого они стали немного более лохматыми, а в кроме этого никакого

эффекта я не заметила. Все эти усилия я прилагала, потому что меня об этом попросила Лена.

Она сказала:

– Вика, в субботу будут много посетителей, поэтому могла бы ты побольше постараться над

своим образом?

Откуда Лене было знать, что я и так прилагала максимум усилий, чтобы привести себя в

нормальный вид, когда приходила в клуб. Просидев больше обычного с макияжем, я даже

осталась довольна. Этот макияж действительно меня украшал, и при этом не бросался в глаза.

В этот момент мне до боли в груди захотелось показаться сестре. Она бы смогла оценить мой

образ.

Я вышла из дома, и меня охватило чувство радости. Погода налаживалась: не было дождя и

было не холодно.

Я села в автобус и расплатившись за проезд, стала смотреть в окно. Через несколько минут я

вспомнила, что у меня в кармане куртки лежит плеер. Я достала его, и включила аудиокнигу

«Ночь нежна» Фицджеральда. На самом деле я не люблю аудиокниги. В случаях, когда есть

~ 22 ~

выбор, я всегда предпочту настоящую бумажную книгу. От настоящей книги есть какая–то

своя магия, ее так приятно держать в руках. Она позволяет полностью погрузиться в сюжет, и

ничем не ограничивает фантазию. Для меня бумажная книга – это чудо, в которое заложено

колдовство слов. А когда я слушаю аудиокнигу, половина слов разлетается, словная стая птиц.

Но сейчас выбора у меня не было. И сидела в наушниках и слушала голос диктора. До этого я

читала книгу этого же автора «Великий Гэтсби». Помню, что она меня очень захватила, и я

прочитала ее за три дня.

Пока я сидела и вникала в перипетии сюжета книги, я заметила на себе взгляд. Удивительно,

как человек чувствует, что на него смотрят, даже если не видит этого. Я подняла голову и

увидела, что на меня смотрит молодой человек. На вид ему было лет восемнадцать. Он был

вполне симпатичным, но уж слишком молодым. Увидев, что я на него посмотрела, этот паренек

стал мне улыбаться. Думаю, раньше меня бы это смутило, но сейчас я только слегка

улыбнулась ему и отвернулась к окну. Больше я в его сторону не посмотрела. Я не стремилась

к новым знакомствам. У меня и без этого хватало забот. Я вышла на остановке и пошла к клубу.

Настроение у меня повысилось еще больше: все–таки приятно, когда на тебя обращают

внимание. Даже если это не совсем уместно.

Я вошла в клуб и удивилась: там было полно народу. Почти все столики были заняты,

музыка вовсю играла, горели лампочки и огни. А на сцене уже танцевала Анжелика.

Я стала уже понемногу осваиваться и узнавать имена девчонок. Меня очень поразило, что у

них у всех имена были очень экстравагантные. После знакомства я ей об этом и сказала:

– У тебя такое имя необычное. Да и вообще здесь у всех такие редкие имена.

Анжела рассмеялась так, что долго не могла остановиться. А потом ответила:

– Глупышка, это же наши сценические имена. Наши настоящие звучат не столь благозвучно.

Ну и для конспирации подходит.

А ведь я даже и не подумала, что это псевдонимы. Хотя это было так очевидно. Ведь в шоу–

программе Лена всегда представляла девушек примерно так:

– Сейчас для вас танцует неподражаемая Анжелика!

И это звучало экзотично. А вот если бы она сказала: «Для вас танцует неподражаемая Галя

(именно так по–настоящему звали Анжелу)» – вряд ли это производило такой эффект.

– Забавно, – ответила я, – это очень интересно – иметь сценическое имя.

– Да, тем более что мое имя мне совсем не нравится. А вот у тебя имя очень красивое –

Виктория. И никакого псевдонима не нужно.

– Спасибо, – ответила я. Мне было очень приятно. Хотя я была иного мнения. Мне казалось,

что мое имя мне не подходит. Оно слишком величественное. Виктория – значит победа. Но

какую победу одержала я?

Впрочем, имена танцовщиц гоу–гоу не объявляли, так что псевдоним мне не требовался. Но

чтобы мне не было обидно, предложили и мне взять псевдоним. Сошлись на имени Виолетта.

Сегодня мне досталось на выход черное блестящее платье с открытой спиной. Я никогда

раньше не носила такие вещи. Я сомневалась, что смогу в нем еще и танцевать. Но Анжела,

видя мое смятение, успокоила меня, сказав:

– Не бойся. Это платье хорошо сшито. И хоть оно и выглядит откровенно, но в нем очень

удобно.

Она подошла ко мне поближе и прошептала на ухо:

– И ничего не видно.

Я улыбнулась. Она угадала мое смущение. Мне стало сразу легче, но не от того, что я

перестала волноваться выходить в этом платье, а от того, что поняла, что не все здесь

настроены ко мне враждебно.

~ 23 ~

В клубе работали постоянно: Кира, Мира, Тамара, Милена, Анжела, Алла, Саша, Лика и

Айша. Еще трое приходили иногда. Все имена девушек, кроме Саши, были вымышленными. И

еще работали три гоу–гоу танцовщицы: Я, Света и Вероника.

Были еще несколько девушек, которые иногда приходили на подработку. Но их имена я еще

не успела узнать.

Мы с Анжелой вышли в зал. Да, это было что–то необычное. Зал весь переливался огнями.

Белые скатерти отражали их блеск. Красная обивка мебели, красный помост, освещенный

теплым светом, придавали богемный шик. Мы сели на служебные места у барной стойки.

Лена сделала мне знак, чтобы я подошла к ней.

– Ну что, Красотка. Твой выход будет после окончания шоу–программы.

– Хорошо, – ответила я и вернулась на свое место.

На сцене танцевала Саша. Ее выступление я увидела самым первым, когда пришла работать

сюда. Она была достаточно крупной, но на шесте крутилась отлично. У нее были густые

светлые волосы, но черты лица были немного грубоватыми. Техникой она владела на отлично.

Но ей не хватало грациозности.

Следующей на сцену вышла Милена. Она была из опытных танцовщиц. Это было видно: и

техника, и пластика у нее были на высоте. Она танцевала в костюме кошечки. И в ней и в

самом деле было что–то кошачье. Милена нравилась мужчинам. Они сами тянулись к ней и

засовывали деньги в костюм.

После того, как Милена сошла со сцены, выключили свет. Через минуту его включили, но не

везде, а только в душевой кабинке. Да, оказалось, что у сцены установлена душевая кабинка.

Просто раньше она была задернута тканью, поэтому я ее не видела. Кабина подсвечивалась

красным светом.

Зазвучала музыка, и голос Лены объявил: «Для вас танцует наша русалка Анжела».

И действительно: в кабинке появилась Анжела и начала танцевать. Она постепенно снимала

с себя одежду и вскоре оказалась полностью обнаженной. И вдруг она включила воду и стала

мыться! Это было шоком для меня. Хоть мылась она не по–настоящему, а постановочно. Но

все равно это меня поразило.

Приняв душ, она обернула себя полотенцем ниже пояса и вышла на сцену. Пройдя к краю

сцены, она села на подиум и стала надевать трусики. Да, это выступление заставило

посетителей оторваться от своих тарелок.

После того, как Анжела покинула сцену, свет немного приглушили, чтобы протереть подиум

от воды.

Затем включили фонарь только над сценой, и Лена объявила:

– Встречайте. Жемчужина нашего клуба. Неподражаемая, будоражащая, грациозная Кира.

За все это время я ни ризу не видела танца Киры. И вот, наконец, я могу это увидеть. У меня

даже мурашки пробежали от предвкушения.

На сцене появилась Кира в алом платье со шлейфом и длинных блестящих серьгах. Образ,

достойный красной дорожки. Она удивительно преобразилась. Кира танцевала под музыку

фламенко. И она в этот момент действительно походила на испанку. В ее танце было все:

страсть, грация, пластика и какая–то, еле уловимая, боль. Музыка была проникновенной, но

танец ничем не уступал. Она с такой легкостью крутилась на шесте, что казалось, что она

парит. И ей ничуть не мешал подол платья. А когда она сбросила платье, находясь при этом

наверху, так, словно оно слетело само по себе – это выглядело все так, словно морская нимфа

сбросила с себя морскую пену.

Я смотрела как завороженная. Это было искусство. С этим нельзя было поспорить. У Киры

был талант. И я не одна была в таком восторге. Когда танец закончился, мужчины подбежали к

~ 24 ~

ней и наперебой совали ей деньги. Думаю, она зарабатывала больше, чем все танцовщицы

вместе взятые.

После Киры выходить на сцену совсем не хотелось. Я слишком сильно чувствовала этот

контраст: я не умела танцевать. Но поскольку выхода у меня все равно не было, то я вышла на

сцену и постаралась двигаться немного лучше. Конечно, я старалась не для публики, вряд ли

кому–то из них было до этого дело. На меня подействовал танец Киры. Если человек что–то

делает с искрой и от души, полностью отдаваясь занятию, это не может не вдохновить.

Когда меня на сцене сменила Анжела, я пошла в гримерку в надежде встретить там Киру.

Мне повезло: она была там.

– Ты великолепно танцуешь, мне очень понравилось.

Кира улыбнулась, как человек, который и так знает, насколько он талантлив. Но видно было,

что ей приятно это слышать.

– Спасибо. Да, я люблю танцевать. Кроме этого я ничего не умею делать.

– А почему ты не попробовала себя где–то на сцене, в каких–то танцевальных коллективах.

– Не знаю. В детстве я мечтала о балете, но родителям было некогда водить меня на занятия.

И я просто танцевала дома, подражая танцовщицам, которых я видела по телевизору. Я никогда

не воспринимала танцы всерьез, потому что никогда мне не говорили, что можно сделать это

занятие делом своей жизни. Мы воспитывались в сложное время, и все эти мечты считались

глупостью. Нужно уметь заработать кусок хлеба» – говорил мне всегда отец. Правильным

было работать бухгалтером или адвокатом.

– Но неужели ты никогда не училась танцевать?

Это казалось мне невероятным.

– Ну, систематически нет. Но я ходила на занятия в школе, которые проводила одна наша

учительница. Она была профессиональной танцовщицей, но после травмы ей пришлось

закончить карьеру танцовщицы.

– Ты танцуешь так, словно танцевала всю жизнь. С самого рождения.

Кира посмотрела на меня каким–то отсутствующим взглядом и сказала

– Если бы это было так, я бы здесь сейчас не была.

И после этих слов она вышла.

Я осталась в гримерке со своими мыслями. Вот человек, у которого талант. Она могла бы

украшать сцены лучших театров, а танцует здесь. Но все–таки она нашла свое предназначение,

и делает то, что ей нравится. А в чем мое предназначение. Я хотела рисовать и зарабатывать

этим на жизнь. Но кто знает, действительно ли это то, что сделает меня счастливой? Я сама не

знала ответа. Да и я не верила, что это возможно. Да, я люблю рисовать, и некоторым людям,

которым я показывала свои рисунки, они нравились. Но могу ли я быть уверенной, что у меня

талант. И даже если он есть, разве это дает мне надежду на то, что я смогу как–то развиться в

этом направлении? Что я смогу не умереть с голоду? Пусть моя душа и просит посвятить

жизнь искусству, но рассудок все же понимает, что связи с общественностью смогут меня

прокормить.


Глава 8 

Я начала привыкать к такому ритму жизни. По утрам уже не так ужасно было вставать с

кровати. Даже появилась какая–то бодрость. Пока я не особо продвинулась в поисках, но

~ 25 ~

мне почему–то стало казаться, что все получится. Тревога немного уменьшилась, хотя до

конца конечно не ушла.

Во всей этой суматохе мне приходилось разрываться на несколько дел, но я стала

успевать намного больше. Словно у меня какой–то моторчик внутри появился. И когда мне

подруга предложила пойти на танцы, я неожиданно для себя самой согласилась.

Она хотела пойти на латино, но занятия по ней проходили очень поздно, и я предложила

пойти на стрип–денс.

– Вот уж не ожидала от тебя такого предложения, – сказала она удивленно. Я лишь

пожала плечами и ухмыльнулась. Знала бы она, чем я сейчас занимаюсь, не так бы

заговорила.

Первое занятие было в пятницу. Я решила, что пойду на него, а потом сразу же в клуб.

Мы записались в клуб попроще, потому что в других клубах цены кусались, да и абонемент

продавался только на год. Но в целом и этот клуб был не плох, здесь были удобные

раздевалки и просторные классы. Классов танцевальных было несколько. Они были

разделены на цвета. Мы занимались в оранжевом зале. Он был небольшим, что мне очень

понравилось.

Мы пришли пораньше, и ждали, пока все соберутся. Я почему–то была уверена, что на

занятия придут все как на подбор длинноногие красотки, но на деле оказалось все не так.

Девушки пришли на редкость разные: и довольно полные, и похожие на серых мышек.

Наверное, они хотели таким образом раскрепоститься, и я поняла, что я даже намного

закомплексованнее их, потому что еще совсем недавно я бы не пошла даже на такие занятия,

потому что у меня был бы панический страх, что меня засмеют.

В зал вошла наш преподаватель. Она была очень миловидной блондинкой, довольно

хрупкой с удивительно тонкими пальцами с безупречным маникюром.

– Привет все, меня зовут Настя! С вами мы познакомимся по ходу наших тренировок, – с

этими словами началось занятие. Настя выключила верхний свет, осталось только нижняя

подсветка. Это было так необычно. Думаю, это очень хороший способ создать более

расслабленную обстановку. Хотя даже сейчас мне было некомфортно. Я не могла понять

почему. Мне казалось, что я двигаюсь хуже всех и все путаю. Настя призывала отпустить

свое тело, чтобы оно само запомнило движения. Но у меня ничего не выходило, я так сильно

старалась правильно все повторить, что получалось все наоборот. Другие тоже старались

изо всех сил, с разной степенью успеха. Не знаю, от чего это зависит, наверное, от

природной пластики, но некоторые действительно двигались очень хорошо. Хотя этого вряд

ли можно было от них ожидать. И я не могла понять, почему в клубе у меня получается так

легко и непринужденно, а здесь было так вымученно. Только сейчас я поняла, что тогда это

была я со всей тяжестью своего мироощущения, неуверенностью и страхами.

Занятие прошло как один миг. Но, после того, как мы пошли в раздевалку, я вдруг

почувствовала ужасную усталость. А мне еще предстояло работать все ночь. Но все же я

была очень довольна, это отвлекло меня от тяжелых мыслей. И почему человеку так

свойственно себя накручивать, ожидать плохого. Мне казалось, что пока тут танцую, с моей

сестрой происходит что–то страшное. Я словно специально себя вгоняла в состояние страх,

о никак не могла отбросить эти мысли.

~ 26 ~

Аленка, моя подруга, с которой мы пришли, хотела, чтобы мы вместе поехали домой.

Мне пришлось сказать, что мне нужно к тете в гости с ночевкой. Опять пришлось соврать. А

ведь мама всегда говорила, что я этого не умею делать. По мне сразу было видно, если я в

чем–то провинилась. Я не умела придумывать оправдания. Но сейчас я видимо научилась.

Приехав в клуб, я снова оживилась и чувствовала себя превосходно. Я танцевала, пытая

иногда повторить движения, которые сегодня показывала Настя.

– Ты сегодня танцуешь с огоньком. Мне понравилось. Что у тебя произошло, что ты такая

оживленная? – спросила меня Кира.

– Просто сходила на танцы сегодня.

– А, вот оно что. Так ты скоро затмишь нас всех.

– Да куда мне до тебя.

Мне было очень приятно услышать этот комплимент. Я знала, что Кира не будет просто

так хвалить. И была ей благодарна, потому что она поддерживала меня, хотя с другими она

общалась холодно и свысока.

Глава 9 

Я ходила в клуб уже несколько недель. И то, что мне казалось еще недавно таким

необычным, стало постепенно входить в привычку. Мой организм привык к такой нагрузке.

И хоть я постоянно не высыпалась, но все–таки у меня появились силы. Я могла не спать на

лекции, если она не была слишком скучной, я знала, как если что соврать о том, почему я

снова не выспалась. В клубе я привыкла общаться с гостями, делать вид, что пью

шампанское, и учится танцевать на шесте без особых успехов.

Иногда из–за усталости я чувствовала себя как зомби. Я что–то делала, о не осознавала

этого. Мне кажется, что я спала на ходу. Иногда, сидя в зале клуба и смотря на сцену, я

иногда могла очнуться и не понять, где я нахожусь и для чего.

Но в главном деле я не продвинулась. Я не знала, как мне узнать про мою сестру.

Единственное, что мне удалось узнать, что здесь работали раньше несколько девушек до

моего прихода. Но кто это был – этого я не знала.

В тот день я немного опоздала. В преддверии выходных было много народа. Я

переоделась и вышла в зал. Сегодня был не простой вечер. Сегодня был вечер с саксофоном.

Как бы это смешно не звучало, но сегодня в стриптиз–клубе был вечер живой джазовой

музыки. Была запущена реклама по радио, так что желающих послушать хорошую музыку и

посмотреть на хорошеньких девушек было предостаточно. Хотя были и постоянные гости.

Не смотря на то, что я работала здесь не так уж и много, но некоторых я уже запомнила. Был

один мужчина, который часто приходил и сидел в самом углу. Пил только пиво, на чаевые

был скуп, и общался исключительно с Аллой. Хотя и с ней он особо не разговаривал, а

просто позволял ей сидеть с ним.

~ 27 ~

Я сидела в зале у барной стойки и наблюдала за происходящим. Мне казалось очень

странным это соединение двух противоположностей, высокого и низкого, возвышенного и

низменного. Хотя почему это казалось необычным? Разве в жизни не так? Есть ли что–то

безусловно прекрасное и чисто ужасное, разве мы не живем в мире, где все построено на

полутонах, смешении и слиянии. Вот и сейчас, я была в месте, которое большинство

считают порочным, но сейчас оно уже не казалось мне таким. И я чувствовала себя здесь

лучше, чем в опере на концерте, потому что здесь все было естественнее, а поэтому более

прекрасным. Даже девочки казались мне какими–то другими, не как обычно. Одетые в

красивые платья, они были как настоящие дамы из высшего общества.

И действительно, сегодняшний вечер был похож скорее на торжественный прием.

Музыка вносила свои коррективы. Посетители тоже подобрались на редкость

представительные. Причем сегодня были в зале не только мужчины. Присутствовало

несколько девушек. Они были со спутниками. Одна из них была очень красива. Темные

длинные волосы, сияющая кожа и выразительные глаза. Ей у нас нравилось, это было

заметно. Она с большим вниманием, чем присутствующие мужчины, следила за каждым

выступлением. А когда девочки спускались со сцены к гостям за чаевыми, она сама с

удовольствием засовывала деньги в трусики и смеялась. Я раньше не понимала, зачем

девушкам ходить в женские стриптиз–клубы. Но сейчас я сама с интересом наблюдала за

происходящим на сцене. Все–таки танец всегда прекрасен, если в нем есть грация, пластика

и страсть.

Все это было в танце Киры. Она как раз вышла на сцену. Сама по себе она не обладала

какой–то особенной внешностью. Она была худа, немного угловата. Но когда она танцевала,

этого совершенно не замечалось. Напротив, она преображалась до неузнаваемости. Вот и

сейчас она была прекрасна. В синем струящемся платье, как невесомое облако. В ней была

грация пантеры и гибкость змеи. И она смотрела на все царственным взглядом, полным

достоинства. В нем читалось, что она осознает свою власть над мужчинами, н


убрать рекламу







о разрешает

им думать, что это они властвуют над ней. Она чувствовала музыку, каждое ее движение

откликалось на мельчайшие изменения ритма. Она сливалась с ней воедино. Шест просто

пропадал, и казалось, что она парит. Так легки были ее движения. Она парила в высоте, и

вдруг стремительно спускалась на землю, и поднималась вновь. И в том, как она

раздевалась, тоже было что–то царственное. Самое удивительное, что Мила тоже хорошо

танцевала. В технике они не уступали друг другу. А между тем, в танце Милы всегда была

какая–то пошлость. В танце же Киры была одна лишь красота и грациозность. Она

одухотворяла эту сцену.

Я смотрела на нее, и понимала, что очень бы хотела так же танцевать, но никогда не

смогу, и дело не только в том, что во мне нет той грации, которая была у нее, но самое

главное – во мне не было той внутренней страсти, огонька, без которого этот танец потерял

большую часть этого несравнимого драйва.

Весь этот вечер был прекрасен. Давно такого не было. Я уже совсем расслабилась, как

вдруг увидела в числе только что пришедших посетителей знакомое лицо. Это был парень,

который учился в моем же университете. Правда, на другой факультете. Лично знакомы мы

не были. Но у нас было много общих знакомых. Это была катастрофа. Моей первой мыслью

было убежать как можно скорее отсюда, спрятаться в гримерке и не выходить до конца

вечера. Но это было неисполнимо. Я знала, что не могу так поступить. Я решила, что раз уж

так произошло, я не буду ничего предпринимать. Да, я рисковала стать известной на весь

~ 28 ~

университет. Но у меня была своя цель, почему я находилась здесь и не могла уйти. Я зашла

в гримерку, надела Надин парик и вернулась. Лена посмотрела на меня удивлённо, но

ничего не сказала. Подошла моя очередь выти на сцену. Удивительно, но мне уже было

совсем спокойно. Я стала танцевать и тут я поймала взгляд именно того человека. Но я

старалась не обращать на это внимание. Танцевать под живую музыку было намного

сложнее, но безумно приятно. Мне пытались предлагать чаевые, хотя обычно мне они не

доставались. Но эта музыка была так чувственна, что видимо сподвигла людей на щедрость.

И тут ко мне подошел мужчина, который сидел рядом с тем самым парнем, что учился в

моем университете. Он протянул мне купюру и сказал:

– Вы не окажете нам честь подсесть за наш столик?

Я лишь улыбнулась натянутой улыбкой в ответ. У меня не было никаких объективных

причин отказываться. Я подумала, что это его друг попросил позвать меня, потому что узнал

меня и решил удостовериться в этом.

После того, как Алла поднялась на сцену, я вернулась в зал и прошла выпить воды. Но

они уже показывали мне знаками, чтобы я подсаживалась к ним.

Я пошла.

– Садись к нам, красотка. Давно здесь работаешь?

Они уступили мне место с краю.

– Нет, совсем недавно.

– Отлично двигаешься, может быть ты станцуешь для нас приватный танец?

– К сожалению, я не танцую приватные танцы, я вообще не раздеваюсь.

– Она у нас скромница, – сказала Мила, которая как раз сидела с тем самым мужчиной,

что позвал меня за этот столик.

Мила всегда улыбалась, но глаза были всегда холодными. И вроде она говорила приятные

вещи, но у меня от ее слов всегда холодок по коже. Я уже привыкла ко всем, кто тут работал,

но к ней у меня было какое–то недоверие.

– Жаль, но мы ведь никому и не скажем. Один разок персонально для нас.

– Нет, ничего не получится. Но вы можете обратиться к другим девушкам, они с

радостью согласятся.

Я старалась скрыть свое раздражение. В обычной жизни я старалась никогда не

контактировать с людьми, которые вызывают у меня антипатию. То есть стрессовую

ситуацию я решала единственным способом – просто уходила. Поэтому я не умела отвечать

на оскорбления или колкие замечания. Не могу сказать, что такое поведение делало меня

счастливой, потом я искала слова, чтобы поставить обидчика на место, но тогда–то было

уже поздно. Я не умела постоять за себя, и чувствовала себя неуверенно, словно страус. Но

сейчас жизнь вытащила меня на свет, не давая убежать и спрятаться. Пришлось искать в

себе резервы.

~ 29 ~

– Конечно, согласятся. Мы ведь щедрые малые, не обидим. Ну что ж, мы подождем пока

созреешь.

И они засмеялись таким смехом, словно создали мировой заговор.

Тут меня позвали на сцену. Это самое приятное в этой работе. Я бы считала работу здесь

просто идеальной. Если бы мне не надо было общаться с этими мужчинами. Я не умела

быть милой, когда это необходимо, и не умела раскручивать мужчин на деньги.

Я танцевала и смотрела на тот столик, где сидели эти мужчины, со сцены. Они

представляли собой зрелище очень интересное. Было видно, что они чувствуют себя

расслаблено. Почему–то я подумала, что где–то дома сидят их девушки, даже не подозревая

о том, чем занимаются их молодые люди. И не узнают. Ни один парень не пожелал бы,

чтобы его девушка трудилась на шесте и зарабатывала тем, что разводила мужиков. Но сами

они были без ума от этого. Парадоксально, не правда ли.

Просидев с ними почти весь вечер, я чувствовала сильное напряжение. Я злилась на себя

за то, что не могла просто расслабиться и так же непринужденно болтать. В наше время

уметь говорить глупости непрерывным потоком необходимо. Это называется

коммуникабельностью.

Хотя я не справедлива. Можно быть умным человеком и при том очень болтливым. Но ум

и мудрость – это не одно и тоже.

После того как они ушли, я наконец успокоилась. Я знала, что если меня увидят здесь,

это в мгновении ока станет общеизвестно. Но это неважно. Моя жизнь уже никогда не будет

такой как раньше, как я думала до последнего времени. Это невозможно хотя бы потому, что

я сама изменилась. Поменялось мое мироощущение. Когда я вначале принуждала себя

общаться с посетителями, да и самими девушками. Но сейчас мне стало проще подходить к

этому. Хотя я по–прежнему не настолько откровенно общалась с девочками, с посетителями

я нашла свою манеру общения. Они меня забавляли. Так уж им хотелось показаться

важными и значимыми. Они видимо считали нас очень глупыми, и на нашем фоне себе

казались умными. Они и не догадывались, что многие девушки просто им подыгрывают,

потому что так им выгоднее. И хоть у меня и не получалось, как у Милы, выставить себя

полой дугой и выкачать из его все деньги, но я могла просто молчат и мило улыбаться. Это

тоже создавало почву к разговорам. Видимо в жизни, где их никто не слушает, ему было

сложно выговориться и показать себя во всей красе своего интеллекта, поэтому здесь они

это компенсировали. Мы их слушали, подымали их самооценку, и они готовы были за это

платить. Здесь были те же психологи, только раздетые. Да и платить нам приходилось

гораздо меньше, если уж говорить честно.

На следующее утро я шла в университет с тревогой в душе. День сегодня был очень

ветреный, хотя и не очень холодный. Но я не любила ветра, потому что они вносят какой–то

хаос. Деревья все словно чем–то обеспокоены, словно хотят убежать, но не могут. Их

держат их предрассудки и страхи.

Как ни странно, когда я пришла, никто не показывал на меня пальцем и не смеялся мне в

след. Все было как обычно.

~ 30 ~

«Может, он еще не успел рассказать об этом» – подумала я, и весь день думала, когда уже

я покроюсь позором. После последней пары мы пошли в библиотеку, чтобы взять книгу для

семинара. И тут в толпе я увидела вчерашнего гостя. Я старалась прятаться в толпу, но не

получалось. Мы прошли рядом друг с другом, он скользнул по мне отсутствующим взглядом

и прошел дальше.

«Он меня не узнал!» – от этой мысли в груди все затрепетало, словно там стали

взрываться фейерверки, и мне стало так легко, словно я несла тяжелый рюкзак и вот

наконец–то его сбросила. Ну конечно, ведь это так логично. Там, в полутьме, я была в

платье и ярко накрашенная. А сейчас в футболке и джинсах, с заспанным лицом, я была

совсем другой. Можно ли во мне рассмотреть ту же девушку?

Глава 10 

Для меня стало привычкой приходить сюда по вечерам. Это стало для меня обычным,

просто работой, на которую я хожу и получаю за это деньги. Но иногда, когда я ехала в клуб,

то смотрела на людей, которые меня окружают, и моя жизнь казалась мне более значимой.

Они едут домой, где их ждут обычные дела, просмотр телевизора и прочее радости. А я же

ехала в место, где все сияет, звучит музыка и находится другой мир. Но самое главное – это

был мой секрет. Никто из них не знал о том, что буквально через полчаса я окунусь в другой

мир. И это придавало всей этой ситуации особый вкус для меня.

Я всегда боялась обыденности, сейчас я понимаю, что даже больше своей сестры. Я

видела, как живет моя мама, и больше всего я боялась повторить ее судьбу. Но в тоже время

я и не представляла, что можно жить иначе. Меня пугало, что каждый день мама приходила

с работы безумно уставшая, жаловалась на погоду, работу, цены, правительство. Я почти

никогда не видела, чтобы она улыбалась, радовалась. Даже когда папа был еще с нами, а

может и особенно тогда. И сейчас я в какой–то степени понимаю отца, что он мог получить

в этой среде. Наверное, ему, как и нам хотелось сбежать от проблем, от мамы, которая

подавляла нас хандрой. Но в отличие от нас, у него была такая возможность. И он ушел.

Хотя я и не оправдываю его. Но все равно он не нашел счастья. Наверное, он носил тоску в

душе, а от этого не спасает и уход из семьи, ни новая женщина. Сейчас я думаю, что они

просто не умели жить по–другому.

Помню, однажды, мы мыли посуду, и у меня был какой–то порыв общительности. Такое

бывало редко, но в такие моменты мне хотелось поговорить. И разговор пришел к

пониманию смысла жизни, цели, почему человек живет в этом мире.

И вдруг я сказала, что надо полагать, человек живет, чтобы быть счастливым. Я не знаю, с

чего мне пришло это откровение, почему я тогда так сказала. Но факт остается фактом. Я

это сказала. В этот момент действительно в это верила. Мама подняла на меня свои усталые

глаза и сказала:

– Быть счастливыми – это слишком мало. У нас много обязанностей. Мы должны

работать, растить детей. И потом умереть.

~ 31 ~

Я ничего не сказала. Но на душе появился какая–то тяжесть. Я ушла к себе и больше с

такими откровениями к маме не подходила. Мама, мама, как мне сейчас хочется тебе

сказать, что за выполнением своих обязанностей на благо семьи ты что–то упустила. Это

благо мы потеряли в этой гонке. Но я тебя не виню, ты просто хотела, как лучше. Тебя так

научили, а посмотреть, так ли это на самом деле, у тебя просто не было сил.

Больше всего в клубе мне нравилось общаться с Кирой. Она поражала меня своим

взглядом на мир. В ней было то, чего так не хватало мне. Уверенности в себе, отсутствие

страха чужого мнения. Мы обе в какой–то мере презирали людей, но презрение это

выражалось по–разному: она открыто шла против системы, а я просто отстранялась от нее.

И нам было, чему поучиться – умению отстаивать свое право на личное мнение, и уметь

иногда уйти в тень, чтобы не отравиться окончательно.

Я знала, что иногда очень разное – на самом деле очень похожее внутри.

На мою фразу о том, что я каждый раз переживаю о том, не видит ли кто из знакомых, как

я поднимаюсь в наш клуб, она ответила:

Ты слишком много думаешь о том, как ты выглядишь со стороны, но ты лучше подумай

о своей жизни. Твоя главная задача получать кайф от жизни здесь и сейчас. И неважно, как

ты будешь это делать. Просто делай, и чувствуй каждую минуту, что живешь. Я знаю, что

многие не одобряют мою жизнь, но это моя жизнь и я здесь решаю. Я не призываю тебя к

такому же образу жизни, потому что это не по тебе. Но ты просто должна позволить себе

быть собой. Не скрывать своих чувств, не делать ничего ради одобрения окружающих.

Забей на этих сухарей, которые осуждают других. Они никогда не осмелятся жить, и никогда

не дадут этого сделать этого.

Я понимала, что в чем–то она права. А именно в том, что не относится к жизни слишком

серьезно. У моего окружения был один и тот же план: получить образование и найти

хорошую работу. Иногда они могли позволить себе напиться, чтобы уж не было так

тоскливо, но потом они с головной болью приходили в себя, и все начиналось заново. Мы

смотрели на людей, которые живут так, как им нравится, и говорили: «Да просто они

легкомысленные» или «Это ему просто повезло, у него папа богатый»

Поэтому мне так и была симпатична Кира. Она была той, кем я так хотела и боялась

стать. Нет, не стриптизершей. А человеком, который живет той жизнью, которая ему

нравится.

По понедельникам обычно посетителей или не было совсем, или их было очень мало. В

один из таких дней мы сидели все вместе около барной стойки. Нас вышло на работу четыре

человека.

Мы болтали о разной ерунде, и Анжела спросила.

А вы бы завели роман с кем–то из наших посетителей?

Я думаю, что это неправильно. Мы же работаем здесь, и заводить отношения было бы

неуместно, – сказала Саша.

Саша редко приходила в клуб. Она работала в банке, и у нее был очень напряженный

график. Меня, конечно, удивило поначалу то, что, имея нормальную, престижную работу,

~ 32 ~

она приходила работать сюда. Ведь это был большой риск, ее могли увидеть клиенты банка

и узнать. Но Анжела мне сказала, что раньше Саша (которую в реальности конечно зовут

иначе) училась на экономиста и работа в клубе. Потом она получила диплом, устроилась на

работу и хотела бросить клуб. Сначала она так и сделала, но приходила все же сюда в гости.

Но каждый раз ей хотелось выйти на сцену. И она не сдержалась. Поэтому на свой страх и

риск приходит сюда иногда, танцует и собирает чаевые. Делает она это не только из–за

денег, хотя это тоже имеет значение, но и просто потому, что в банке работать очень скучно,

а здесь всегда весело и кипит жизнь. Это ее способ снять напряжение. Что ж, меня эта

история ничуть не удивила. Мне самой нравилось эти перемены, которые приносил клуб в

мою жизнь.

Да ну, перестань. Мы же не в банке работаем. У нас тут все на добровольных началах.

В этом есть только один минус. Если будешь встречаться с кем–то из гостей, то нужно

будет уходить из клуба. Иначе он будет ревновать, и проблем не оберёшься. Да и смысла

особого нет. Даже если уйдешь, он все равно будет тебя все время попрекать твоим

прошлым, а это не очень–то хорошо.

Мой парень наоборот гордиться, что я здесь работаю, – сказала Анжела.

Да твой парень неадекватный, этим все сказано.

Анжела только улыбнулась на эти слова. Она была очень доброй и простодушной, хоть

вела и достаточно разгульную жизнь. Мне легко было с ней общаться.

А ты, малышка наша, хотела бы с кем–то встречаться из наших гостей?

Нет, – ответила я.

Видно было, что мой ответ никого не удивил, другого от меня не ждали.

Ты еще ребенок совсем, – сказала Кира.

– А я бы завела отношения с одним клиентом. Он молодой, красивый и при деньгах, –

сказала Саша.

– Я знаю про кого ты. Да, с ним и я не прочь завести роман.

Я поняла, что они имели в виду одного мужчину, который не так часто, но периодически

приходил к нам. Он был высокий брюнет с голубыми глазами. Всегда одет в дорогой

костюм, который на нем сидел идеально. Видно было, что в деньгах он не нуждался. Когда

он приходил, то все девочки старались оказаться той, которая составит ему компанию.

Самому этому мужчине было, видимо, все равно, кто с ним сидит. Он не выделял никого.

Зато всегда давал щедрые чаевые. Однажды мне дал пятьсот рублей. Для меня это были

самые большие чаевые. Вообще, я иногда смотрела на него из своего угла, потому что в нем

было что–то необычное. В клуб он приходил словно по необходимости. Он всегда заказывал

большой бокал пива, а девушке рядом шампанское. С отсутствующим видом он смотрел на

сцену, но не забывал давать чаевые. Выпив свой бокал, он неизменно уходил. Мне это

человек напоминал героя какого–то викторианского романа. Было в нем что–то

интригующее и благородное.

~ 33 ~

– А помните, – сказала Саша, как у нас работала девочка Лера. Она–то вот как раз и

завела роман с гостем.

– Да, только закончилось это печально,– сказала Кира.

После этих слов меня словно током прошибло. Говорят о моей сестре. Значит, у нее был

роман с посетителем. И все закончилось печально. Мне захотелось потребовать, чтобы мне

все сейчас же рассказали. Но я понимала, что делать этого нельзя. Изо всех сил стараясь,

чтобы голос меня не выдал, я спросила:

– А что произошло?

Девочки переглянулись между собой, словно советуясь, а стоит ли мне об этом

рассказывать. Но все же Анжела сказала:

– У нас работала одна девушка. Сценическое имя было Скарлетт. Эффектная девушка,

она нравилась многим клиентам. Однажды она подсела к одному очень влиятельному и

богатому человеку. Он с женой часто здесь бывал раньше. Они любят приглашать девушек к

ним домой. И вот однажды он увез и Скарлетт. С тех пор они часто уезжали вместе. Это

продолжалось около месяца. А потом оба пропали. Скарлетт больше не пришла. А этот

мужик приходил к нам еще раз. Леша спросил, не знает ли он, где наша танцовщица. А он с

такой злостью сказал, что сам бы хотел знать, где она. После этого он ушел и больше не

появлялся. Вот так вот.

Я слушала этот рассказ и не знала, что делать. Я была уверена, что это была моя сестра. И

имя давало повод в этом не сомневаться. Мы еще в детстве прочитали первый раз роман

«Унесенные ветром», и Лера просто влюбилась в главную героиню. Сестра очень хотела

быть на нее похожей. И что теперь? Сказать правду? Или расспрашивать дальше, выдавая

это за простое любопытство. Здравый смысл все–таки одержал верх, и я как могла,

старалась не выказать свое волнение.

– А вдруг с этой девушкой что–то произошло? Вы не пытались с ней связаться?

– Казалось, этот вопрос удивил девушек.

– Леша пытался до нее дозвониться, но телефон был выключен. Мы решили, что вряд ли

с ней могло произойти что–то страшное. Если бы что–то случилось, то к нам бы, скорее

всего, пришли из полиции. Но пока все спокойно.

Видно было, что всем уже наскучил разговор об этом. И я прекратила расспросы. Я

решила для себя, что в скором времени я вернусь осторожно к этому вопросу. Внутри у меня

были такие противоречивые чувства. С одной стороны, я хотела броситься в полицию и

заявить, что сестра пропала. Но я понимала, что вряд ли меня будут слушать. Если человек

съехал с квартиры, и не подходит к телефону, то это не повод его искать. Это я уже слышала.

На смену этих мыслей приходили другие. Моя сестра просто уехала вместе с этим

мужчиной. И просто не выходит на связь. А на меня ей наплевать. Я даже хотела бы, чтобы

было так. Пусть ей на меня наплевать, только бы с ней все было хорошо.

Остаток ночи прошел спокойно. Все разошлись по гримеркам и легли отдыхать. Но мне

не спалось. Я лежала на скамейке, мысли приходили ода за одной, словно рыбки

~ 34 ~

проплывали мимо меня, не оставляя никакого следа. Хотелось что–то придумать, чтобы

скорее разузнать все про Леру, но я так устала, что у меня не было на это сил.

Я вышла с работы около четырех утра. О том, чтобы ждать троллейбус, не было и речи.

Они начинали ходить только с пяти. Денег на такси у меня не было. И я решила идти

пешком. Я прошла около километра, как вдруг услышала, что меня окликают.

Я повернула голову и увидела мужчины на автомобиле.

– Девушка, давайте я вас подвезу.

– Нет, спасибо,– ответила я.

И пошла, несколько усилив шаг. И отойдя от края дороги.

Я испугалась, но меня немного успокаивало, что я иду по центральной улице, которая

достаточно освещена и по ней идут люди.

Я думала, что он от меня отстанет, но он снова меня окликнул.

– Девушка, вы не бойтесь. Я не маньяк. Мне просто вас жалко. Давайте подвезу.

Конечно, его заверения о том, что он не маньяк, меня не убедили. Как будто маньяки

всегда заранее предупреждают: «Да, я маньяк». А ты уж сам решаешь, позволить ли ему

тебя убить или нет.

Но я повернулась, и мне показалось, что он вполне безобидный.

Я была так измотана, а перспектива идти еще несколько километров пешком была

настолько безрадостной, что я согласилась и села в машину. Андрей, как звали этого

мужчину, как оказалось, подрабатывал таксистом, но сегодня день не заладился, заказов

было мало, и он уже решил ехать домой. Как вдруг увидел меня и решил подвезти. Я

ожидала неудобного для меня вопроса:

– Откуда ты так поздно идешь?

Но этот вопрос не поставил меня в тупик. Я ответила.

– Возвращаюсь с работы. Работаю официанткой в кафе.

– А разве у вас нет развоза по домам?

– Есть. Но сегодня не было свободных машин, нужно было ждать больше часа. И я

решила пройтись.

Моя ложь была вполне правдоподобной. В моей голове творился такой хаос, так что я

удивилась, что смогла придумать такой ответ.

– Кстати, я Андрей.

– А я Виолетта.

~ 35 ~

Дальше разговор перешел в другое русло. Мой попутчик рассказывал, как он раньше

работал официантом. Разные смешные истории.

Я слушала и смеялась в нужных местах, но мысленно я желала лишь одного – оказаться

дома и лечь в кровать.

Машина остановилась у моего подъезда. Андрей сказал, что был рад меня подвезти и

попросил мой номер телефона. Я хотела сначала дать неправильный, но потом передумала.

И хорошо, потому что он сразу же позвонил, со словами:

– Чтобы и у тебя мой номер был. Я позвоню, может, сходим куда–нибудь?

– Да, хорошо. Спасибо Вам большое, что подвезли.

Я вышла из машины и зашла в подъезд. И там уже у меня появились мысли о том, что я

совершила большую глупость. Поехать ночью с незнакомым мужчиной. Это было таким

риском, который совершенно не оправдан. Если бы я пропала, то кто бы стал искать мою

сестру. На минуту я задумалась, а как бы отнеслись к этому мои родители? Расстроились бы

конечно, но я почему–то подумала, что скоро пришли бы в себя.

Я всегда почему–то представляла, как бы повернулись события, если бы что–то в жизни

пошло иначе. В детстве я часто думала о том, что будет, если я бы вдруг умерла. Думаю, это

часто встречается у детей. Если родители что–то не делают, то сразу думаешь: вот я бы

умер, то вы бы пожалели, что не сделали, как я хочу. Но у меня все не ограничивалось

только желанием. Нет, я представляла картину во всех подробностях. Как я буду смотреть

сверху на то, как меня провожают в последний путь. Иногда я представляла все так живо,

что это меня пугало.

Отбросив мысли о том, чтобы могло со мной произойти, если бы этот мужчина

предложил меня подвести не из добрых побуждений, и поблагодарив Бога, что мне так

повезло, я пообещала себе никогда больше так не рисковать. Я умылась, хотя у меня совсем

не было сил, и, отбросив одеяло, я легла в кровать. Я провалилась в сон, как только голова

коснулась моей подушки.

Глава 11 

На следующий день я все время думала о том, как бы мне разузнать что–то еще о той

истории, которую упомянули вчера. Когда я пришла в клуб, то сильно надеялась, что

посетителей будет мало, и мы снова соберемся поболтать, и я потихоньку наведу разговор

на интересующую мен тему. Но… не тут–то было. Все словно с цепи сорвались, а точнее

пришли в наш клуб. Через полчаса после открытия было уже человека четыре, и так они и

сменяли друг друга до самого утра. Мне пришлось сидеть с каким–то очень угрюмым

мужчиной. За то время, что я с ним провела, сидя на диване (а это где–то час) мы

перекинулись несколькими фразами. И я была очень этим довольна.

Пришлось танцевать все ночь. К концу рабочей смены я была как загнанная лошадь. Но

зато как зал опустел, нас сразу отпустили домой.

~ 36 ~

Эту ночь, а точнее утро, я провела без сна. Я легла спать около пяти, так как нас

распустили уже в три. Доехала на такси, потому что хотелось быстрее оказаться дома. Мне

было то жарко, и я отбрасывала все одеяла, то холодно, и я снова закутывалась. Пару раз я

вставала выпить воды, и снова ложилась. Мысли копились в моей голове, слово

встревоженный улей, но ни одна из них не могла там задержаться. Я думала о том, что

узнала, и не могла придумать, что с этим делать. Я чувствовала усталость во всем теле.

Целый месяц я уже ходила в клуб, но ничего не могла узнать. И вот за этот вечер я узнала

о том, что случилось перед тем, как Лера пропала. Я была уверена, что здесь замешан этот

мужчина. Но кто это был? Где его можно было найти? В клубе, если верить девочкам, он

пока не появлялся. Но если учесть, что он искал себе периодически новую жертву, мне

казалось, что он обязательно должен был объявиться. Мне оставалось только надеяться. Что

я буду делать, если вдруг он придет, и я узнаю, что это именно он? Я не знала. И не могла

придумать. Но я решила, что дальше буду действовать по ситуации.

Еще я думала о том, а действительно ли Лера пропала? Может она просто уехала со

своим любовником. Честно говоря, я могла бы это ожидать от нее. Но внутренний голос мне

подсказывал, что это не так. Я часто и до этого думала о том, почему родные сестры могут

быть настолько разными. Мы с Лерой были две противоположности. Как внешне, так и

внутренне.

Лера была эмоциональной, общительной и вспыльчивой. Я была спокойной, любила быть

в одиночестве и держала свои чувства при себе.

Да и внешней схожести у нас практически не было. Думаю, посмотрев на нас никто бы не

разглядел в нас сестер. Она была выше меня, с русыми густыми волосами и глазами цвета

мокрого асфальта. А я была пониже, волосы мои были светло–каштановыми, а глаза карими.

С желтым отливом. И на родителей мы тоже были не похожи. Но мы были семьей. И это

было неизменно. Этого не отнять.

Часто я задавалась вопросом, а что такое семья. Что обозначает это понятие? Это люди,

которые являются близкими родственниками. Это люди, которые состоят в официальном

браке. Формально это так. Но в жизни все сложнее.

Родственные связи не делают из нас семьи. Для этого нужно что–то иное. Наверное, это

чувство духовной и душевной близости, а еще ощущение, что ты часть целого, а целое –

часть тебя.

Итак, Лера пропала из–за этого мужчины. Я в этом была уверена. Возможно, она от него

скрывается. Мне нужно было это выяснить. С мыслями об этом я все же заснула.

На следующее утро будильник надрывался уже полчаса, но заставить оторвать свою

голову от подушки мне было невероятно сложно.

Наконец, выключив будильник, я встала и пошла на кухню. Выпив стакан воды и

умывшись, я стала варить себе кофе. Кофе я варила только в турке, такой способ мне

нравился больше всего. Растворимый кофе я не пила. Когда кофе сварился, я налила его в

чашку и сделала себе бутерброд с сыром. Но завтрак не придал мне сил. До выхода из дома

оставалось еще около часа. Я взяла книжку и решила немого почитать. На мой взгляд,

чтение подобно медитации. Когда ты берешь интересную книгу, все в мире уходит на второй

~ 37 ~

план. Но главное погрузиться в нее. Да, чтение похоже на телепортацию, ты вдруг

оказываешься в совершено другом мире. Так, немного отвлекшись от своих тяжелых

мыслей, я поехала в университет.

Я вышла из дома и пошла на остановку. Недавно прошел дождь, и кругом были лужи,

которые невозможно обойти, а можно лишь перепрыгнуть. Два раза у меня все прошло

успешно, а на третий, перепрыгнув, моя нога подвернулась вперед. Я сделала шаг и

ощутила, что у меня одна нога короче другой. Я посмотрела на сапог. У меня оторвался

каблук. В таком виде я естественно не могла идти в университет. Подобрав каблук, я

заковыляла назад. Я опаздывала. Но я решила, что переобуюсь и пойду на следующую пару.

Надев другие ботики, я снова вышла из дома. На этот раз я была аккуратнее, и преодолев

все препятствия, вышла к остановке. На остановке было пусто, видимо, только что автобус

уехал. Я стояла минут пятнадцать, и ужа начинала замерзать. Тут я услышала шум, словно

начался землетрясение. Но это был всего лишь трамвай. Да, трамвай создавал ужасный шум,

и если кто–то жил около трамвайных путей, то там все содрогалось, когда трамвай проезжал

мимо. Недавно я слышала слух, что трамваи должны убрать, потому что они неэффективны.

От них много шума и они ездят не слишком быстро. Но мне было грустно из–за этого. Мне

кажется, что они олицетворяли эпоху неспешности, когда люди жили более осознанно. Да и

трамваи придавали городу определенный колорит.

Мы проехали две остановки, как вдруг все в трамвае заволокло дымом, и запахло так

резко, что мне захотелось надеть противогаз.

С


убрать рекламу







трамваями такое часто случалось. Но на этот раз возгорание было достаточно

серьезное, так что нам пришлось покинуть вагон. Кондуктора вернул нам деньги за проезд.

Другой транспорт здесь не ходил, так что нужно было идти пешком до ближайшей

остановки. Итак, я опаздывала и на вторую пару. И зачем я вообще пошла в университет,

сидела бы лучше дома. Я замерзла, и вся эта ситуация меня очень расстраивала. Соблазн

пойти домой был слишком велик, тем более все указывало на то, что идти в университет мне

сегодня противопоказано. Но последней третей парой был английский, и его пропускать

было нежелательно. Потому что потом требовалась обязательная отработка, иначе не

допускали до зачета.

Однажды у меня уже была проблема с английским. Когда на первом курсе, во втором

семестре, я была на больничном две недели. Я заболела гриппом. И тогда мне пришлось

отрабатывать все пропущенные занятия. Это было непросто, так что мне не хотелось, чтобы

это снова повторилось. Поэтому я все–таки добралась до остановки. Я села в автобус и

доехала до университета где–то за полчаса. У моего курса сейчас шла вторая лекция, так что

мне нужно было подождать. Я стала повторять текст по английскому. Он был про деловой

этикет. Сейчас у меня не было времени зубрить уроки, но английский мне давался легко,

поэтому я надеялась, что смогу рассказать пересказ и получить зачет за него.

За чтением текста я и не заметила, как прошло время. Коридоры наполнились людьми.

Университет – это, мне кажется, чуть ли не самое веселое место. Почему я так думаю? Здесь

много молодых, амбиционных, ярких людей, которые только что вступили в самый

приятный период жизни. Когда кажется, что ты уже взрослый и способен изменить мир.

Впереди много надежд, много интересных событий. Даже преподаватели были в

большинстве очень энергичными и бодрыми людьми. Мне кажется, это потому, что они

~ 38 ~

постоянно окружены молодёжью. Это как эликсир, продлевающий молодость. Сейчас

университет был похож на встревоженный улей. Много движения, звука и запахов. Пахло

духами, выпечкой и кофе. В основном девочки были очень красивыми, в яркой одежде.

Особенно мне нравилось смотреть на девушек в красивых платьях. Они выглядели такими

хрупкими и женственными. Мне это очень нравилось, но сама я так никогда не одевалась.

Не могла себе позволить, ведь это привлекало бы слишком много внимания.

Занятия по английскому прошли хорошо. Мне доставляло удовольствие изучать язык.

Возможно, мне бы стоило пойти на факультет иностранных языков. Но туда был такой

большой конкурс. Да и когда я вышла из школы, мои знания по языку оставляли желать

лучшего. Но сейчас во мне проснулось желание говорить на чужом языке. И это сильно

мотивировало меня к изучению. Но сейчас все перемешалось. И это все мне казалось так

неважно. Я и в университет ходила больше по инерции, потому что так мне казалось

правильным.

Вернувшись домой, я размышляла, как же мне поступить. И приняла решение,

единственное возможное, как мне казалось – ждать. Почему–то мне казалось, что этот

мужчина обязательно появится в клубе. И тогда я смогу подсеть к нему и попытаться что–то

узнать. Хотя порой эта идея казалась мне совершенно глупой. И ждать можно долго. Может

снова пойти в полицию и заставить их искать сестру. Так мне бы стало спокойнее. Хотя я

знала, что мне откажут в вежливой форме и все. И заявление не примут.

Глава 12 

Как в каждом подобном заведении, в нашем клубе были определенные правила. Когда

приходили гости, то девушки должны были их развлекать не только танцами, но и беседой.

Хотя конечно основная задача состояла в том, чтобы заставить их потратить побольше денег,

покупаю выпивку девушке. Ну а девушки имели от этого определенный процент. Причем

все знали, как обстоит дело, но соблюдали это, поскольку это было своеобразным этикетом.

Пришел в подобное место – изволь раскошелиться. Это закон.

Став полноправным работником данного заведения, мне тоже пришлось выполнять это

правило и выходить на консум, как собственно и называлось данное занятие. Мне было не

по себе от этого, и казалось более унизительным, чем танцевать перед этими людьми. Но

отказаться я не могла. Первым моим собеседником был наш постоянный гость. Он часто

заходил к нам по выходным, иногда и на буднях. Приходил он всегда один, сидел на

отдаленных столиках и совсем ни с кем не общался. Обычно к нему подсаживалась Алла,

она была единственная, кого он терпел. Но сегодня ее не было, поэтому подсесть к нему

пришлось мне. Я не особо умела поддерживать разговор с незнакомыми людьми, не говоря

уже о тех, кто мне неприятен. Но в данный момент об этом нужно было забыть. Впрочем,

мне совсем необязательно было говорить с ним по душам, достаточно было просто

составить компанию и постараться сделать так, чтобы он заказал для меня выпить. Как я и

ожидала, мой собеседник оказался крайне необщительным. И не зная, как поддержать

разговор, я просто сидела и смотрела на сцену. А он пил пиво, которое даже не утруждался

налить в стакан. Видимо желая помочь мне, к нам подослали официантку.

– Для девушки что–то желаете заказать?

~ 39 ~

Он вопросительно на меня посмотрел. Я ответила:

– Шампанское.

– Хорошо, шампанское.

– Сейчас принесу.

Вскоре она вернулась и принесла шампанское и один фужер.

Недалеко от нашего столика сидела компания мужчин. С ними были Милена и Кира. Вот

кому все это доставляло истинное наслаждение. Они были в своей тарелке, пили

шампанское, и, если к тому времени я не сбилась со счету, это была уже пятая или шестая

бутылка.

Но мне такие подвиги были не по плечу, и я просто сидела и не могла дождаться, когда

наступит уже моя очередь выходить на сцену. Наконец, Лена подала мне знак. Я радостно

вскочила, даже слишком радостно, если смотреть на нормы приличия в этом заведении. Но

сейчас мне уже не так сложно было общаться с гостями.

Мне разрешили принести свою музыку, под которую мне бы хотелось танцевать.

Конечно, всю мою любимую музыку я принести не могла, потому что эротично танцевать

под нее было невозможно. Но зато я подобрала то, что придавало мне бодрости.

Теперь я шла на эту работу не с чувством огромного страха, что меня увидят, и не с

ощущением, что я занимаюсь чем–то грязным и недостойным, а просто с ощущением

радости. Да, я пришла к тому, что мне нравилось то, что я делаю.

Я поняла, что многое зависит от того, как к этому относиться. Например, всем известно,

что танцевать стриптиз у нас считается не самым правильным занятием. И все убеждены,

что в таких заведениях все девушки распущены и вульгарны. Признаться, я и сама так

думала. Только сейчас я уже начала понимать, что это не так. Существовали разные

причины, по которым девушки устраивались сюда. Многим просто нужны были деньги,

чтобы учиться. Стипендии ни на что не хватало. Сейчас бы мне на это сказали: «Можно

ведь найти нормальную работу?» Можно. Но это очень тяжело. Работодатели редко идут на

уступки, требуют работать полный рабочий день. А учеба отнимает много сил. Я знаю,

потому что работала в прошлом году в контактном центре одной сотовой компании. График

у меня был такой, что я два дня работала, а два дня отдыхала. Точнее не отдыхала, а ходила

в университет, готовилась к занятиям и отрабатывала долги. Я продержалась три месяца, но

потом написала заявление. Я находилась на грани отчисления. Да, некоторые преподаватели

относились с пониманием, но таких было меньшинство. В основном мне говорили: ты

пришла сюда учиться, вот и учись. И я понимала, что они правы. Но на учебу нужны были

деньги, которых в нашей семье не было. Потом я нашла выход. Нашла вечернюю

подработку. Работала по четыре часа по вечерам, принимала заказы из интернет–магазина

одежды. Платили здесь меньше, но зато совмещать с учебой было легче. Для себя я поняла и

то, что работать с людьми очень тяжело. Бывали люди, с которыми было очень приятно

общаться. Но это было так редко, что такое общение воспринималось как праздник. В

основном же люди звонили и выражали эмоции, не стесняясь в выражениях. Я всегда

думала, почему. Неужели у них нет совсем никакой культуры. Им что–то не нравилось, и

они звонили и сливали на тебя все свои негативные эмоции.

~ 40 ~

После этой работы я поняла, что легче для меня работать с теми, кто молчит, приносит

радость и не портит нервы – это холст, краски и кисти.

Жаль только, что такая работа плохо оплачивается.

Но я отошла от темы.

Да, мне стало нравиться то, что я делаю. Конечно, здесь тоже было много неприятных

моментов. Но в целом, все было не плохо. Я ладила с девчонками, танцевала, получала

деньги. А главное – здесь я чувствовала себя совсем другим человеком. Более свободным

что ли. Здесь никто меня не знал, поэтому я могла вести себя более раскованно. Хотя здесь я

все равно считалась неисправимой скромницей.

Глава 13 

В тот период мне начало казаться, что я понимаю людей с раздвоением личности. Я жила

двойной жизнью. Мне стало казаться, что я не один человек, живущий разными жизнями, а

два совершенно разных человека, которые даже не пересекаются.

Каждое утро после клуба я просыпалась разбитая, с трудом вставала и заваривала кофе.

После я шла на учебу, на лекции. И весь день я не думала о том, что было прошлым вечером

и что будет сегодня.

Но между тем я уже не чувствовала в этой работе чего–то необычного. Танцоры танцуют,

психологи общаются с людьми. А мы были чем–то средним.

Общаясь с гостями, я поняла, что чаще всего им не хватает, чтобы их просто выслушали.

Даже ничего не говоря им в ответ, просто выслушать. Хорошо, что я поняла это достаточно

скоро, и не пыталась вести беседу и вникать в то, что они мне рассказывают. Просто делала

вид, что слушаю. А они мне рассказывали про свои проблемы на работе и в личной жизни.

Как я и предполагала, одиноких мужчин у нас было не так много. Чаще приходили

женатые мужчины. У кого–то не клеились отношения в семье, а у кого–то все было

нормально. Просто они приходили отдохнуть и посмотреть на красивых девушек.

И, конечно же, большинство из них хотело произвести впечатление. Думаю, им не

хватало ощущения собственной крутости, дома их давно перестали воспринимать как

мужчин, на работе они тоже были вынуждены терпеть и поджимать хвост, и поэтому они

готовы были приходить сюда, чтобы почувствовать себя хоть на непродолжительное время в

центре внимания, почувствовать себя крутыми. Весь этот бизнес процветал за счёт

человеческой слабости. Хотя и не только этот, но и многие другие.

Один посетитель приходил к нам достаточно часто. Но раньше я с ним не общалась. Но в

этот вечер он сидел один, и именно мне пришлось составить ему компанию.

– Ты давно работаешь здесь? – спросил он меня через некоторое время после нашего

знакомства.

~ 41 ~

– Нет, недавно.

– Так я и думал, – сказал он мне с таким выражением лица, словно разгадал какую–то

мою тайну, – Я тебя раньше не видел, хотя хожу сюда уже давно. Еще с тех времен, когда

здесь был совсем другой клуб. Да, тогда все было по–другому. И обстановка, и

обслуживание. Хотя некоторые девушки работают здесь еще с тех времен.

Затем он пустился в размышления о том, как хорошо и прекрасно было жить в прежние

времена. И как плохо сейчас.

Естественно, этот мужчина был уже в возрасте. Такие люди очень любят поразмышлять о

том, как раньше жилось хорошо. Хотя я глубоко сомневалась, что в тот период, который он

так расхваливает, у него была возможность сидеть в стриптиз–баре и пить виски

десятилетней выдержки.

Когда ему надоело разглагольствовать на тему прекрасного далека, мой собеседник

переключился на меня.

– Какая ты еще молоденькая. У меня дочь почти твоего возраста. Я бы не мог и

представить, чтобы она занималась подобной деятельностью. Может тебе нужна какая–то

помощь, я мог бы снять тебе квартиру?

Это было гнусное лицемерие. Причем повторяли его почти все. Но особенно, конечно,

люди в более взрослом возрасте. Им было очень тебя жаль. Бедняжка. Ты попала в такой

переплет. И они так бы хотели тебе помочь. Я тактично отказалась от этого предложения.

– Ты так прекрасно двигаешься, – сказал он мне после того, как я вернулась к нему за

столик после моего выступления, – может, ты станцуешь для меня приватный танец?

– Но я не танцую стриптиз.

– Да, я понимаю, и я не прошу раздеваться, просто я бы хотел, чтобы ты станцевала

только для меня. Подожди.

Он ушел. Я сидела и не знала, как себя повести. Идти с этим стариком куда–то в

уединённое место я не собиралась.

Через несколько минут он вернулся.

– Администратор сказала, что ты не танцуешь. Так жаль.

– Да уж, – сказала я и выдохнула. В этот момент мне хотелось подойти к Лене и ее

расцеловать.

Я проседала с этим мужчиной еще около полутора часов, за это время он мне дал

небольшие чаевые. Потом появились парни, которые уже приходили как–то в наш клуб. Они

были молодые, веселые и очень щедрые.

Они пытались переманить меня за свой столик, но я не могла уйти. Во–первых, было не

принято переходить от одного посетителя к другому, потому что кому же понравится, что от

него сбежала девушка даже в стриптиз–баре. Это могло привести к тому, что он больше не

захочет приходить в это заведение. А значит, заведение могло бы лишиться клиента. Во–

~ 42 ~

вторых, мне самой было не по себе так поступать. Но вскоре он сам уже изрядно напился и

ушел. Тогда я смогла перейти к тому столику, который так отчаянно сыпал чаевыми.

Посидеть мне с ними пришлось недолго, акулы клуба тоже освободились и, увидев, что идет

неплохая кормежка, поспешили за наш стол. Я ни капли не расстроилась, а только

порадовалась. Мне изрядно надоело слушать рассказы о тачках и попойках. За вечер я

заработала неплохую сумму, по крайней мере, для меня, и была очень довольна. Остаток

вечера я просидела на диване, в полусонном состоянии. Мой организм стал давать сигналы,

что его не устраивает такой распорядок дня: я стала чутко спать, могла заснуть буквально на

ходу, а еще появилась какая–то раздражительность, а порой даже плаксивость.

В этот вечер я позволила себе вызвать такси. Не зря же я обогатилась.

Правда заказала я автомобиль не к парадному крыльцу, а чуть дальше. Но эти меры

предосторожности были излишними, поскольку водитель явно догадался, откуда я пришла.

– С работы возвращаетесь? – спросил он меня, лукаво улыбаясь

– Да,– я слишком устала, чтобы что–то соврать.

– Официанткой работаете?

– Да, подрабатываю, а так учусь.

Видимо, он не первый раз вез кого–то из нашего клуба. А может он и бывал там сам. Это

было вполне закономерным.

Я подумала, что, наверное, все ему говорили, что работают именно официантками.

Полный стриптиз– клуб одних официанток.

Но сейчас мне было безразлично, что он знает, что я лгу. И что он ехидно улыбается,

когда слышит это. Мне все равно, что он думает обо мне. Ине даже не хочется придумать

более правдоподобную ложь.

В моей жизни стало слишком много обмана. Я врала матери, врала друзьям,

преподавателям, врала всем в клубе. Но самый главный человек, которого я обманывала

больше всего, была я сама. И лгала я себе уже очень давно. Еще до того, как я устроилась

сюда.

Мой организм подвергался таким нагрузкам и психологически я так была истощена, что

все мои страхи, от которых я так старательно пряталась, вдруг вылезли наружу. Это как если

ты заболеваешь, то у тебя снижается иммунитет, и вдруг обнаруживаются те болячки, о

которых ты и не подозревал. Но не потому, что их не было, а потому что ты просто их не

замечал. Но они были в тебе. И просто так бы никуда бы не делись. Они бы проявились,

может чуть позже, но намного сильнее. Так и здесь. Те проблемы, на которые я всегда

закрывала глаза, вдруг вылезли на свет. И я не знала, что с ними теперь делать. Хотелось все

опять забыть. Я не знала, что ждет меня дальше. Я не понимала, что я хочу на самом деле.

Где мои желания, а где то, что мне навязано. А понять это было необходимо. Иначе

появлялся риск прожить чужую жизнь. И все чаще возникал вопрос: что будет после того,

как я найду Леру?

~ 43 ~

Глава 14 

Для меня было важно лучше узнать тех, кто работал здесь. И, пусть не сразу, но у меня

начало получаться узнавать о них некоторые подробности. В целом, я пришла к выводу, что

условно весь наш коллектив можно было разделить на два лагеря. Те, кто в этой среде были

как рыба в воде, и не представляли себе другой жизни. И те, кто это занятие рассматривал

только как получение денег, и, если быть до конца честными, легких денег. Девочки из

второй группы, как правило, где–то учились, были студентками и совершенно не хотели

освещать эту сторону жизни. Вторая группа не имела каких–то других занятий, кроме

стриптиза. Они жили этой жизнью и совершенно ее не скрывали. Потому что это было

частью их самих, а себя они уж точно не стеснялись.

Завести приятельские отношения в этой среде было очень сложно. Дружбу – практически

невозможно. Это я поняла не сразу, но это было вполне очевидно. Здесь действовала

конкуренция. Все девушка были соперницами за внимание мужчин и, конечно же, за чаевые.

А уж если ты новый человек, доверия тебе нет. Но у меня получилось по крайней мере

успокоить их бдительность и внушить, что с моей стороны угрозы никакой нет. Я не

задавалась, с разговорами не лезла, за чаевыми не гналась и не распускала слухов. Этого

было вполне достаточно.

Первой, с кем мне удалось наладить общение, была Алла. Она была миниатюрной

брюнеткой с милым личиком. Танцевала она отвратительно. Даже я это понимала. Она

никогда не занималась танцами, и очевидно было, что у нее не было и никакой способности

к этому. Пришла она сюда в качестве официантки. Но переквалифицировалась в

танцовщицы достаточно скоро. Танцовщицы здесь требовались больше. Наспех научившись

некоторым простым движениям с шестом, она стала выступать в программе. И имела не

плохой успех, потому что нравилась мужчинам.

Алла была студенткой достаточно престижного университета. Но училась неважно. Это

было отчасти связано и с работой, но бросать клуб в ближайшее время она не собиралась.

– Здесь я получаю неплохой доход. А мне это сейчас необходимо. У меня младшая сестра,

которая нуждается в помощи. Матери не до нее, она с новым мужем. Они пьют, и до ребенка

им нет никакого дела.

Я не знала, насколько правдива эта история. В принципе, она была банальна и стара как

мир. У меня она не вызывала огромного сочувствия, и не объясняло необходимости здесь

работать. На мой взгляд, все объяснялось желанием получить легкие деньги. Хотя с другой

стороны, здесь тоже было иногда тяжело. По крайней мере, я не осуждала ее. Каждый живет

как может. Ведь она никому не вредит, разве что себе.

Со временем, я поняла, что Алла была самой главной мужененавистницей нашего клуба.

Она презирала все мужчин, и рассматривала их исключительно как мешки с деньгами.

Именно от нее чаще всего можно было услышать нелицеприятные откровения о наших

посетителях, которые открывались ей во время приват–танцев. И я ее понимала. К

сожалению, работая здесь, я как–то по–другому стала относиться к мужчинам. Я начала их

почти презирать. Они приходили сюда и смотрели на нас, как на товар. Здесь они были

настоящими, они смывали маску благовоспитанности и приличий. Эта работа делала

~ 44 ~

циничным. Все гости воспринимались лишь как средство заработка. Ты ценен лишь потому,

что у тебя есть деньги. Но их это устраивало, их самооценка поднималась, и они

чувствовали себя героями. Заставить мужчину поверить в своей заинтересованности и

симпатии – было самой главной задачей. Мужчина от этого раздувался словно индюк, тут же

глупел и с радостью тратил кучу денег.

Тогда я, конечно же, не понимала, что нельзя все сводить под одну гребенку. Люди

разные, и мужчины в том числе. Но тогда я мало в этом разбиралась, и поэтому вывод был

сделан именно такой. Мужчины в моей жизни были только гостями, не было того примера,

который бы показал, на что равняться. Считается, что для мальчика очень плохо расти без

отца, поскольку нет ориентира, нет образца. Но могу сказать, что и для девочки это не

менее пагубно.

Кроме Аллы я стала общаться еще и с Анжелой. Она была очень веселая и простая. У нее

был жених, который знал, чем она занимается. По ее словам, он был совсем не против.

Скорее даже ему это нравилось. Он приходил со своими друзьями иногда. Еще он ее

избивал. Что держало такую молодую и красивую девушку рядом с таким ничтожеством,

мне было не понятно. По ее словам, она его любила. Но мне казалось, что это была

нездоровая привязанность. Я готова была поспорить, что в семье Анжелы были проблемы.

Все–таки то, как мы воспитываемся, то, какие отношения в семье, настолько сильно влияют

на жизнь в дальнейшем, что это чуть ли не определяет всю дальнейшую жизнь.

Несколько недель подряд прошло как один миг. Я не узнала ничего нового. Я пыталась

разузнать что–то о сестре, но все мои попытки так и остались безуспешными. Тем временем

я так уже освоилась, что мне стало казаться, что моя жизнь всегда была такой. Словно я всю

жизнь провела в этом клубе. Я стала танцевать намного лучше, хотя танцевать на шесте я

так и не научилась.

Когда посетителей не было, мы занимались кто чем. Некоторые занятия были

совершенно невероятными. Например, Анжела иногда вышивала. Некоторые играли в

карты. Я же решила взять небольшой холст и порисовать. Это было занятие, которое

приносило мне огромное удовольствие. Но я уже очень давно не брала в руки кисть. Себе я

говорила, что у меня просто нет времени. Но на самом деле у меня не было душевных сил.

Рисование давало мне свободу, которой мне так не хватало в моей жизни. Но после глотка

этой свободы так тяжело было возвращаться к реальности. Но та часть меня, которая еще

хотела бороться, все–таки не замолкала. И я чувствовала еще эту потребность. Мне

казалось, что если я полостью откажусь от рисования, то мой мир окончательно погрузиться

в болото обыденности. Я днем зашла в книжный магазин, чтобы посмотреть учебник по

маркетингу. И какого же было мое удивление, что в магазине был еще и небольшой

художественный отдел. Я купила себе кисть и несколько тюбиков краски. И вышло мне это

совсем недорого. После этого я была в таком сильном возбуждении. Мне не терпелось

опробовать. Но времени рисовать дома не было совсем. Зато сегодня был понедельник, и по

графику мне нужно было идти в клуб. Я уже знала, что по понедельникам редко бывают

гости. И поэтому у меня в голове и появилась это странная идея: взять все необходимое для

рисования в клуб. Я решила поступить так. Если не будет посетителей, то я дождусь, когда

девочки лягут спать и пройду в гримерку. И там буду рисовать.

Но все вышло иначе. Когда я переодевалась, то случайно из моего пакета показался холст.

И Кира это заметила.

~ 45 ~

– Ты притащила холст? Зачем?

Я так смутилась, что вероятно сильно покраснела. Не знаю почему, но у меня было

ощущение, словно я делаю что–то предосудительное.

– Купила по дороге в клуб. Хочу порисовать завтра.

– Так ты рисуешь? – в голосе Киры звучала искренняя заинтересованность.

– Немного. Сейчас не хватает времени.

– Ты где–то училась?

– Я закончила художественную школу.

Образовалось минутное молчание, после чего Кира сказала:

– А ты могла бы нарисовать мой портрет?

Это предложение было очень неожиданным, но в то же время заманчивым. У Киры было

очень необычное лицо, и уловить выражение ее лица будет настоящей удачей. Но с другой

стороны, мне стало страшно, что результат может Кире и не понравиться. А мне не хотелось

портить с ней отношения.

Но в итоге я согласилась.

Мы сели в зале под лампой, чтобы было достаточно светло. Кира сидела на диване,

облокотившись на спинку. Было в ей что–то царственное. Мне она почему–то напоминала

греческую царицу.

– Я не художник, а лишь любитель, так что многого от меня не жди.

– Ничего, мне просто нравится сам факт, что меня будут рисовать. Это так приятно.

Не знаю почему, но я всегда боялась показывать кому–то свои рисунки. Все то, что я

раньше рисовала для себя, обычно не покидало ящика моего стола. Иногда Лера просила

показать ей мои рисунки, н я обычно отказывалась.

Я приступила к написанию портрета. Для начала я стала делать набросок. Сначала у меня

рука е слушалась. Линии выходили не те, что нужно. Но потом я погрузилась в процесс, и

моя рука словно сама по себе вырисовывала контур. Я не заметала, как прошло почти вся

ночь.

Кира, надо сказать, оказалась прекрасной натурщицей. Она просидела в одной позе почти

все время, не жаловалась и не отвлекала меня разговорами. К концу смены набросок

карандашом был готов. Я показала его Кире.

– Девочка моя, да у тебя талант! Почему бы тебе не развиваться в этой сфере?

– Это так, увлечение. Ничего серьезного.

Сказала я и сама знала, что это не так. Как мне было признаться, что мне бы очень

хотелось заниматься рисованием. Но проблема в том, что я не верила в себя. Когда я ходила

~ 46 ~

в художественную школу, то получала там неплохие оценки. Мне нравилось рисовать,

потому что это помогало мне переключиться от своей жизни на что–то более прекрасное.

Когда я рисовала, то мои мысли настолько концентрировались на картинке, что все другое

для меня попросту переставало существовать. Но все это воспринималось как увлечение, не

более того. Да, это помогало развить какие–то навыки, помогало скоротать время. Но

возможность заниматься серьезно рисованием никогда не обсуждалась. Однажды я

заикнулась, что хочу стать художником. Мама в это время стояла на кухне и чистила

картофель для ужина.

– Моя учительница сказала, что у меня есть потенциал. И мне можно попробовать и

дальше этим заниматься.

Мама, не отрываясь от своего занятия сказала:

– Не говори глупости. Надо выбрать нормальную профессию, на которую ты смоешь

прожить.

И я не стала больше бороться. Я знала, что никуда больше не хочу поступать, поэтому

выбор мой основывался больше всего на популярность направления и возможность туда

поступить, учитывая мои оценки. Лучше всего я знала гуманитарные предметы. Так я

оказалась на факультете связей с общественностью.

Картина прошла по всем, кто находился в клубе. И я получила еще пару заказов на

портреты.

Глава 15 

Зарплата у нас выдавалась по понедельникам. Все девушки приходили за час до открытия

клуба. Это было самое скандальное время. В клубе действовала система штрафов и

поощрений. И конечно штрафов было больше. Штрафы были за опоздания, за грубость к

гостям, за порчу костюмов и еще много–много всего. А поощрения за хороший внешний вид

и прибыльный консум. Помимо выдачи зарплаты этот день был также чем–то вроде

собрания. На нем обсуждались возникающие проблемы.

Познакомившись со всеми девушками, я поняла, что если кто и может что–то знать о

моей сестре, то это Кира. Во–первых, она работала здесь больше всех и имела авторитет, а

во–вторых, она была чем–то похожа на Вику. Она была такой же бесшабашной. Ну и

возможно, что–то могла знать и Милена, ведь она тоже давно работала в этом клубе. Только

почему–то она мне совсем не нравилась, хотя вроде бы она настроена была ко мне хорошо,

всегда улыбалась. Но иногда какие–то ее фразы вызывали холодок по коже. А вот Кира мне

очень нравилась. Она была такой настоящей.

Не знаю почему, но она проявляла ко мне участие. Возможно, я ей нравилась. Мы часто

общались, когда не было посетителей. Я общалась с ней не только потому, что хотела

разузнать хоть что–то о сестре, но и просто потому, что она была мне интересна сама как

человек. Я хотела узнать историю ее жизни. Я спросила ее, когда мы сидели вдвоем в

гримерной.

~ 47 ~

– А как ты начала танцевать? Давно уже здесь.

– Уже около семи лет. Как–то раз я пришла в клуб, и там был конкурс на лучший танец.

Друзья уговорили принять участие. Я станцевала и заняла первое место. А через некоторое

время ко мне подошел менеджер и предложил пройти к администратору. Он сказал, что у

меня отличная пластика. И мне предложили устроиться на работу в качестве танцовщицы.

И я согласилась, потому что мне было это интересно. Некоторое время я обучалась, но все

что мне показывали, я сразу же выполняла. И в танце я воплощаю себя. И пусть этот танец

многие не считают достойным уважен


убрать рекламу







ия, но для меня это творчество. Это не так просто, как

ты уже успела понять.

– А ты когда–то занималась чем–то другим? Работала где–то?

– Честно, я не представляю себя работающей в офисе. Для меня важна свобода. Ты

конечно спросишь, думаю ли я о будущем? Иногда. Но все же я предпочитаю жить

настоящим. Ведь будущего может и не быть.

Она была честна с собой, и в этом была ее правда. Я редко спрашивала себя, чего я хочу,

делала то, что нужно и что от меня ждали. Я не видела другого пути, кроме как делать то,

что считалось правильным. Даже не так. Это был страх, что тебя осудят, посмеются, будут

показывать пальцем. Я не умела отстаивать свою точку зрения, отстаивать себя, а значит и

не жила.

– Много девушек уже работала здесь, пока ты здесь работаешь? – я пыталась подвести

разговор ближе к теме, которая меня так волновала.

– Да, очень даже. У нас, знаешь ли, текучка кадров. Многие девчонки приходят

заработать на какие–то свои нужды, а потом сваливают. Все–таки это не такая работа, где

можно трудиться постоянно. Многие потом еще хотят поработать, но обычно Леша их

больше не берет на работу, поскольку даже здесь больше ценятся люди, на которых можно

положиться. Исключение делается только для тех, кто танцует просто обалденно, но таких

очень мало. Разве мы с Милой, но мы–то никуда не уходим. Ну а некоторые переходят

работать в другие клубы, или находят себе спонсоров.

– А много девушек ушло незадолго до моего прихода?

– Да нет, пока у нас вроде все стабильно. Насколько я помню, вроде бы три. Одна тоже

танцевала гоу–гоу, и ее убрали из–за тебя, а две сами ушли.

– А почему ушли? – я так боялась задавать эти вопросы, что у меня занемели пальцы.

Мне казалось, Кира сейчас о чем–то догадается, закричит на меня и прогонит с позором. Но

Кира была занята своим маникюром, и видимо была настроена поговорить, так что и не

заметила моего обеспокоенного выражения лица, а голос мне удавалось сохранить почти

спокойным.

– Почему ушли? Да точно не знаю, одна вроде как забеременела, а другая завела здесь

любовника и скрывается теперь от него. Хотя может это просто выдумки, у нас тут любят

сочинять всякую ерунду.

Я была очень взволнована. Возможно, это хотя бы какой–то след. Я была полна желания

расспрашивать еще, но в это время пришла Лена и позвала Киру в зал. Я осталась одна, и

~ 48 ~

было время обдумать то, что я только что услышала. Итак, если в этих слухах есть хотя бы

доля правды, то моя сестра либо забеременела, либо скрывалась от любовника. Оба

варианта были не самыми радужными, но сейчас это было настоящей отрадой для моих

мыслей, поскольку в таком случае с моей сестрой все хорошо, и она просто пока

скрывается.

Я решила, что, во что бы то ни стало должна попробовать все разузнать об этих двух

девушках, поскольку я ничуть не сомневалась, что одна из них – Лера.

Признаюсь, я некогда не думала о том, насколько я люблю свою сестру. Она у меня была.

Иногда мы ссорились, точнее мы очень часто ссорились. Она редко к нам приходила. Но она

была. А сейчас ее нет. И это заставляет понять, что это родной мне человек. И она

действительно нужна мне, пусть ее не будет рядом. Просто я буду знать, что она есть. Когда

вдруг теряешь близкого человека, начинаешь так о многом жалеть. Кажется, вернись он

сейчас и тогда все пойдет по–другому. Но парадокс в том, что, скорее всего, ничего не

изменится, то есть может и изменится, но лишь на мгновение. А потом все повторится снова

и снова. Это такая непростая загадка, почему мы не говорим своим близким, о том, что

любим их. Нам это неловко. Я всегда спорила и была не согласна с тем, как живет Лера, но

сейчас мне было важно, чтобы она просто была жива и невредима. И я постараюсь тогда

стать одним из немногих людей, кто по–настоящему будет ценить то, что имеет и сможет

учиться на своих ошибках.

Глава 16 

В тот день было необычайно много посетителей, а вот танцовщиц почему–то вышло на

работу немного. Было уже начало лета, и у всех появились какие–то неотложные дела. Нам

приходилось отдуваться за всех. Мне ставили по восемь треков подряд. Ближе к середине

вечера Лена подозвала меня к себе и спросила:

– Видишь, сегодня у нас очень много народу, а девушек не хватает. Не могла бы ты

сегодня станцевать стриптиз в виде исключения.

Такой просьбы я не ожидала.

– Нет, я не буду раздеваться, извини.

–Но почему, ты ведь танцуешь в довольно откровенных платьях и не стесняешься. Всего

один раз, сегодня.

Мне было не сложно раздеться. Как это ни странно. Здесь я себя чувствовала совсем

другой, это не была обычная я, которая за пределами этого клуба. Но я отдавала себе отчет,

что если соглашусь на это, то одним разом это не ограничится. А переходить в стриптиз я не

собиралась.

– Нет, я не буду раздеваться.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал по возможности увереннее.

~ 49 ~

В этот момент к барной стойке подошел посетитель и наш разговор прервался. Я

несколько минут провела в зале, потом ушла в гримерку. От нечего делать я примеряла

маски, которые валялись на скамейке. Послышались шаги, и в комнату вошла Лена.

– Послушай, Вика, я тебя прошу меня выручить. Сегодня очень важные клиенты пришли,

а танцовщиц мало. Нельзя допустить, чтобы они разочаровались представлением.

– Леня, я понимаю, но я не буду раздеваться.

– Ну, хорошо, как знаешь. А как начет нижнего белья, до него разденешься?

Я чувствовала, что Лена манипулировала мной, но мне стало так неловко. И вместо того,

чтобы ответить резкое нет, я согласилась.

Итак, мне предстояло танцевать хоть и не полный, но стриптиз.

– Какое хоть на тебе белье?

Такой вопрос мне не задавали никогда.

На мне было белое кружевное белье, подарок подруги на день рождения. Так уж просто

совпало, что сегодня оно было на мне. Вряд ли меня выпустили на сцену в ситцевом белье

со свинками. У меня было такое, и я его очень любила.

– Ну вот и здорово, белье красивое. Выйдешь на сцену, потанцуешь немного,

разденешься до белья, соберешь чаевые и уйдешь в гримерку. Скажи, какую музыку тебе

поставить.

Уже несколько дней в моей голове крутилась одна песня, я не помнила, где именно я ее

услышала, но она так запала мне в душу, что я засыпала ночью, проигрывая ее у себя в

голове. Причем я не просто слышала ее, при этом еще и в моем воображении возникала

картинка. Я танцую, на меня направлены софиты, а я парю над сценой, и все крутки у меня

получаются не хуже, чем у Киры.

И вот, можно сказать, мои сновидения сбылись. Я вышла на сцену, играла та песня,

светили софиты, только вот я не порхала, как ласточка под потолком.

Но определенные успехи у меня были, самые простые крутки получились, а вот

грациозно снять одежду не получилось. В юбке немного застряла, и чуть не споткнулась.

Все остальное прошло более гладко и скоро уже я очутилась в одном белье. У меня сразу же

возникло чувство неловкости, что так много людей смотрят на меня полуголою. Я

представила, что я просто в купальнике, и мне стало немного свободнее. Лена показывала

знаками, чтобы я спустилась в зал, но я сделала вид, что не поняла, что она там показывает

руками. Мне совсем не хотелось, чтобы меня трогали. Я лишь подошла пару раз к краю

сцены, но, тем не менее, я получила неплохие чаевые.

Услышав, что песня близится к завершению, я поспешила скрыться. А мне вдогонку

кричали, чтобы я разделась совсем.

В таком виде мне пришлось станцевать еще один раз, это было уже не столь волнительно,

хотя реакция зала оставалась неизменной: они кричали мне вслед, видимо, незавершенность

их распаляла. Будь я директором клуба, я бы применяла иногда этот вариант, когда что–то

~ 50 ~

так и остаётся в танцовщице скрыто. Но, я не директор клуба, поэтому меня это не касается.

Как я уже сказала, в нижнем белье мне пришлось станцевать два раза. Около трех часов

приехала какая–то девушка, я в клубе ее никогда не видела. Она была достаточно плотной

комплекции, с длинными черными волосами. Это была, как их назвал Леша, «заезжий

гастролер». То есть она не работала в клубе, а просто приехала подзаработать. Она

танцевала в костюме горничной. Хоть танец был неплохой. Но мне он почему–то не

понравился. Было в нем что–то пошлое. Тем не менее, благодаря ее присутствию от меня

отстали, и я вернулась к своей обычной роли. Из–за всей этой суматохи ночь прошла очень

быстро, так что я даже глазом не успела моргнуть. Но чувствовала я себя вымотанной. Все,

чего я хотела, это упасть на подушку и уснуть. Я решила оценить свои финансы. За два

выхода я заработала больше, чем в прошлый раз за неделю. Да, понятно, почему девочки

здесь держатся. Я свободна могла себе позволить вызвать такси, что я и сделала. Приехав

домой, я наспех умылась, стащила одежду и заснула мертвым сном.

Глава 17 

Сегодня утром я проснулась около 9. Это было уже очень рано для меня. Но настроение

было у меня на высоте, поскольку был выходной, и не просто календарный, а самый что ни

на есть настоящий.

Настроение новогодних праздников стало ощущаться еще за месяц, но апогея достигло за

недели две.

Кругом все напоминало о предстоящем событии: украшенные елки по всему городу, толпы

народа в супермаркетах, даже новогодняя реклама по телевизору.

Как бы кто не относился к этому празднику, я считаю, что Новый год – чудесный

праздник. Для меня это единственный праздник, заслуживающий внимания. Есть, конечно,

важные даты, связанные с историческими событиями, но все же праздник в самом главном

смысле этого слова – это Новый год.

В общем, я любила, ждала всегда это время с нетерпением. Когда еще семья соберется

вместе вот так вот просто. Для нас это было единственным временем, когда мы вспоминали,

что мы семья. Это было единственное время, когда отец и мама могли находиться на одной

территории и не ссориться. Мне кажется, что они очень старались хоть как–то компенсировать

свое отсутствие, так что нам доставалось внимание за весь год. И поэтому этот праздник был

таким любимым. Даже день рождения не был таким.

Но этот Новый год я, по всей видимости, должна буду отмечать в одиночестве. Хотя я

этого не опасалась, я никогда не боялась оставаться наедине с собой. Многие люди не выносят

одиночества прежде всего из–за того, что им скучно с собой. Я не никогда этим не страдала. Но

все Новый год – это семейный праздник и проводить его лучше в кругу близких. Поэтому было

немного грустно.

Я могла бы приложить усилия и найти компанию, но я этого не хотела. Сейчас мне все

меньше хотелось проводить время с малознакомыми людьми.

В клубе приближение Нового года тоже не осталось незамеченным. Да и как иначе.

Развлекательные учреждения неплохо наживаются на этом празднике. Люди готовы тратить

деньги, хотят праздника, так почему бы этот праздник им не создать.

Лена за месяц предупредила нас, что неплохо бы найти костюмы в новогодней тематике. У

меня не было лишних денег, потому что те, что мама перевела, почти закончилась, а в клубе я

~ 51 ~

получала не так много. Мне редко давали чаевые, ведь я не танцевала стриптиз. А нужно было

тратить много денег на проезд, еду и коммунальные платежи. Хотя кое–что я смогла накопить.

Шить костюм на заказ было очень дорого, да и времени на это не было. Можно было бы

найти что–то в магазинах нижнего белья, но я не хотела. Поэтому я не знала, что делать. Мне

бы сейчас очень помог совет сестры. Узнать бы, где она сейчас.

Как–то в одном журнале я читала, что самое большое количество самоубийств

совершается во время праздника. Тогда меня это удивило: вроде время отдыха, веселья, а тут

такое. Но сейчас я понимаю, почему так. Ведь в это время одиночество чувствуется намного

сильнее на фоне всеобщего веселья. Когда ты выпадаешь из колеи повседневных дел, ты

видишь свою настоящую жизнь. Все остальное – шелуха. А еще у людей появляется время

подумать над своей жизнью, и они видят истину: они одиноки, никто не переживает за них, не

спешит их поздравить. И как ни странно, такое чаще всего встречается в мегаполисах.

Казалось бы, столько кругом разных людей, найти близкого так тяжело.

Несмотря на такие мысли, я не была в подавленном настроении. У меня появилась

надежда, что в следующем году я найду сестру и найду себя. И поэтому я решилась пройти по

магазинам. Я поехала в один из самых крупных супермаркетов нашего города. Там были

представлены как брендовые, так и демократичные марки. Первые я обходила стороной, не

хотелось лишний раз тратить время. Из магазинов, цены которых не казались мне

заоблачными, я выбрала те, которые я обычно пропускала. То есть те, где продавались

женственные наряды. Во многих магазинах ассортимент был по–настоящему новогодний:

яркие цвета, блеск. Но мне не хотелось ничего из этого, у меня было совсем другое настроение.

Когда я уже устала и хотела идти домой (все–таки нет у меня навыка ходить по магазинам), я

зашла в небольшой магазинчик. Там были такие спокойные, приятные тона, и пахло чем–то

очень приятным. Я очень чувствительна к запахам, если я ощущаю приятный аромат, то мое

настроение сразу улучшается. Поэтому мне сразу здесь понравилось. В магазине был один

продавец, милая девушка. Она улыбнулась, поздоровалась и все. Я поняла, что это самый

лучший продавец. Я вообще не могу понять, кто решил, что если продавцы–консультанты

будут очень назойливыми, то это повысит продажи. Лично мне просто хочется сбежать из

такого магазина как можно скорее. Но, как я уже сказала, здесь все было иначе. Не было

лишней суеты, лишних кричащих вывесок. Тут хотелось побыть подольше и что-то купить. Я

прошлась по магазину и мне много чего понравилось. Цены были не самыми дешёвыми, но

иногда можно было позволить себе что–то купить здесь. Я решилась померить одно платье,

которое мне сразу понравилось, хотя и совсем не вписывалось в мой стиль. Но я боялась, что

оно мне не подойдет, часто бывает, что вещь кажется красивой, но на тебе сидит просто

ужасно. Но здесь звезды сошлись. Мне действительно понравлюсь, как я в нем выгляжу. И у

меня даже появилась мысль поменять свой стиль. Платье было белого цвета с ажурным

рисунком, выше колена, но не совсем короткое. Рисунок на нем был похож на рисунок мороза

на стекле. Я расплатилась, и воодушевленная пошла домой. Дома еще пару раз примеряла

платье, чего со мной давно уже не было.

На следующий день я приехала в клуб пораньше и в хорошем настроении. В гримерке уже

находилась Кира.

Я поздоровалась.

– Привет! Ты уже здесь?

Она повернулась ко мне. Сегодня она выглядела свежей и отдохнувшей.

– Здравствуй! – ответила она и задорно улыбнулась.

– Отлично выглядишь, – сказала я.

– Да, я и чувствую себя хорошо. Давно я так не высыпалась. А днем я еще ходила на

массаж. Ты не представляешь, это как заново родиться.

~ 52 ~

– Честно говоря, на массаже я была последний раз в школе, когда мучилась болями в спине.

Именно тогда мне посоветовали пойти на танцы.

– Очень зря. Это просто невероятные ощущения. Особенно когда массаж делают сильные

мужские руки. Ты видимо представляешь, о чем я. Ты сегодня просто светишься.

В обычные дни это замечание было бы мне неприятно, но сегодня я отнеслась к этому

спокойно.

– Да, ты права. Я в прекрасном расположении духа, а все из–за того, что вчера я кои то веки

сходила по магазинам и даже купила себе платье.

Мне хотелось с ней поделиться своей радостью.

– Так показывай! – ответила Кира.

Я развернула пакет.

– Очень даже! Мне нравится. Такое нежное и сексуальное одновременно. Я одобряю.

Было заметно, что она говорит искренне. Я не любила комплименты, сразу смущалась, но

сейчас я чувствовала, что это правда и мне было очень приятно.

Оживление от платья была у Киры больше чем у меня.

– А ну–ка, примерь, – сказала она, – Я хочу посмотреть, как оно на тебе сидит.

Я надела платье и туфли.

Кира посмотрела на меня с улыбкой чеширского кота и загадочно улыбнулась.

– Думаю, у меня есть кое–что для тебя, – сказала она и полезла в пакет.

Через мгновение она достала пару гольф, бело–бежевых.

– Вот, купила себе, но не придумала, с чем носить. А тебе они подойдут идеально.

Гольфы я носила, насколько я помню, в начальных классах. Я видела, что сейчас они снова

популярны, причем среди взрослых девушек. Но себе бы я никогда не стала покупать, потому

что постеснялась их надеть.

Но клуб – это же клуб. Здесь и зовут меня по–другому. Если для Вики это не подходит, то

для Виолетты – в самый раз.

Когда я вышла в зал, я ощутила новое для себя чувство уверенности и осознания себя

привлекательной женщиной. Леша повернулась в мою сторону, и, увидев меня, сначала

удивился, но потом на лице отобразилось одобрение.

В это вечер ко мне тянулись, чтобы дать чаевые, хотя я танцевала как обычно. Такое было

впервые. Хотя все–таки было что–то необычное: я ощущала себя красивой.

Рабочая смена прошла очень быстро. Я вышла из клуба довольная.

Глава 18 

Утром 31 декабря я проснулась в девять, и минут пятнадцать позволила себе поваляться в

кровати. Затем встала, умылась. Сначала я хотела провести этот день как обычный. Просто

забыть о том, что сегодня праздник. Но сделать это было, как оказалось, невозможно,

поскольку с самого утра со всех сторон у соседей чувствовалось сильное оживление, смех. На

улице слышались взрывы петард и хлопушек. А когда я включила телевизор, там показывали

исключительно новогодние фильмы. И, поскольку уйти от праздника не получалось, я решила

его отметить в узком кругу, то есть одна. В конце концов в нашей жизни праздники бывают не

так уж и часто, зачем отказываться от этого. Я решила приготовить праздничный, хоть и

скромный, ужин, посидеть перед телевизором, посмотреть комедии. За последнюю неделю в

клубе, благодаря платью или особому настроению, мне удалось заработать денег побольше,

чем обычно. В холодильнике у меня было пусто, только на средней полке лежал одинокий

~ 53 ~

вилок капусты, а в морозилке лежала замороженная клюква. Из этого набора много чего не

приготовишь, нужно идти в магазин.

Я вышла из дома и тут ощущение праздника захватило меня полностью. Была такая

суматоха, люди бежали, кричали, смеялись. Около торгового центра стояла большая елка, и

вокруг нее бегали детишки. В самом торговом центре было настоящее столпотворение. Люди

делали последние покупки перед праздником. Очереди было огромными. Сначала я хотела

пойти куда–то в другое место, но подумав, решила, что сейчас везде так, поэтому решила

героически выстоять очередь. Я купила немного вкусненького: решила сделать картошку с

грибами, салат из овощей, шампанское, а на десерт взяла торт–мороженое. Это был не очень

большой торт, ванильный с орешками – мое любимое сочетание. И конечно же купила

мандаринов – без них настоящего Нового года не бывает. Пока я ждала свою очередь

расплатиться, я слушала разговоры рядом стоящих людей. Они говорили в основном о

предстоящем празднике, обговаривали планы, меню. В основном люди были радостными, хоть

и немного нервными. Были и такие, которые возмущались. Особенно меня развеселила дама,

жалующаяся своему мужу на то, что люди не могли заранее все купить и пошли в последний

момент закупаться, создав такой затор. Но сама она была с полной тележкой.

Отстояв очередь, я пошла домой. Дома я стала готовить праздничный ужин и смотреть

фильмы по телевизору. И сегодня мне это даже доставляло радость. Я не заметила, как

стемнело. Настал вечер перед новым годом. В девять часов вечера раздался телефонный

звонок. Это звонила мама, желала мне хорошего нового года. Я не стала говорить ей о том, что

встречаю новый год в одиночестве. Сказала, что отмечаю у друзей. Про Леру она лишь

спросила, не объявилась ли она, а я ответила, что скорее всего ее не будет еще пару месяцев.

После телефонного звонка мне стало грустно, но я решила не поддаваться унынию. Достала

из холодильника мороженое, села в кресло, включила фильм. Все мороженое я не съела, но

осталось немного. Да, я сделала совсем не по правильно, не так, как нас учили в детстве: съела

сначала десерт, перебила аппетит. Но разве все, чему нас учили когда–то, нам пригодилось?

Надо быть гибче. В конце концов, никто не готовил меня к встрече Нового года в одиночестве.

Когда я закончила смотреть фильм, было уже без пятнадцати двенадцать. Я решила

последовать совету и загадать в этом году желание. Нашла кусочек бумаги, написала. И когда

написала, то поняла, что это то, что я очень хочу. Впервые я точно знала, что я этого хочу. По

телевизору забили куранты, я открыла бутылку шампанского, налила бокал и стала поджигать

бумажку. Я так старалась успеть, что не дождалась, пока она догорит и бросила остатки в

бокал. И выпила. Остатки бумаги застряли у меня в горле, и я пыталась протолкнуть ее

дальше, закусив мандарином. А что делать, мечта стоит того.

Еще немного посидев и выпив еще один бокал шампанского, я решила выйти прогуляться. В

конце концов, это новогодняя ночь.

Погода стояла по–настоящему новогодняя, особенно учитывая то, что за неделю до нового

года снега не было совсем. А сейчас шел снежок, такими мягкими хлопьями, было достаточно

тепло и в то же время морозно. Ветра не было совсем. Снег под фонарями светился. Все вокруг

напоминало сказку. Если бы зима была такой всегда, я бы безмерно ее любила. Кругом

виднелись отблески фейерверка. Во дворе почти никого не было, но, когда я вышла на дорогу,

там уже было много людей.

Я пошла к ёлке. Там были толпы народу. Дедушки, бабушки, молодежь и дети. Кто–то

взрывал хлопушки, кто зажигал бенгальские свечи. Все это веселье и шумиха находили отклик

в моей душе. Мне стало радостно и спокойно. Стоять на одном месте было холодно, и я

решила пройтись. М не кажется, что новый год – это чуть ли не единственное время, когда у

нас на улице можно увидеть не унылые и угрюмые лица, а оживленные и доброжелательные.

Перейдя на другую сторону от ёлки, я заметила, что неподалеку собирается хоровод. Он

~ 54 ~

состоял из четырех человек. Но он на глазах расширялся. Люди с удовольствием вступали в его

ряды. Мне было весело смотреть на эту шумиху. Внезапно ко мне подошел какой–то парень и

втянул меня в хоровод. В другой день мне бы это совершенно не понравилось, но сейчас все

было иначе: я радовалась, как маленький ребенок, полностью отдаваясь общем веселью. Если

бы мы чаще и без всяких вспомогательных веществ могли бы быть хоть немного такими же

приветливыми в обычной жизни. Жить стало бы намного приятнее.

Мы кружились то в одну, то в другую сторону, то ускоряясь, то замедляясь. Иногда кто–то

падал, и соседи рядом помогали ему встать и веселье продолжалось. Я сама два раза упала,

посмеялась, меня подняли и снова вовлекли в круговорот. Я не знаю, сколько мы так

кружились, мне показалось, что один миг, но потому, как устали мои ноги, я понимала, что

достаточно долго. Люди стали постепенно уходить, и хоровод распался, но общая радость

осталась, она витала в воздухе. Но всем было известно, что, случайно встретившись через

некоторое время, они пройдут мимо, не вспомнив об этом мгновении настоящего счастья в их

жизни.

Я побрела домой, и такое ощущение тихого счастья охватило меня. Чувство наполненности,

гармонии и спокойствия. Я верила, что у всех моих родных все хорошо. Все также шел

небольшой снежок, было безветренно и тихо. Снег хрустел под ногами переливался в ночных

огнях. В такие минуты осознаешь, что любишь жизнь и знаешь, за что.

Люди улыбались мне, и я знала, что они чувствуют то же самое. Навстречу мне прошла

компания с детьми, они взрывали хлопушки, смеялись. Поравнявшись со мной, они

поздравили меня с праздником и подарили горсть конфет и мандаринов. Счастливая, я пришла

домой. Налила бокал шампанского, разобрала кровать и легла спать. Так начинался новый год.

Счастливо.

Глава 19 

Проснувшись утром первого января, я поняла, что впервые за долгое время выспалась и

чувствую себя по–настоящему отдохнувшей и бодрой. Был солнечный день, и в комнате было

достаточно светло. У меня не было никаких планов, но сидеть весь день дома мне не хотелось.

В нашем городе не так уж много мест, куда можно было сходить, тем более в праздники.

Сначала я подумала о том, а не сходить ли мне в кино, но потом передумала. В праздничные

дни кинотеатры переполнены, и идти одной не очень приятно. Так и ничего не решив, я сидела

и пила чай с лимоном, смотрела на кухне телевизор и переключала каналы. В праздничные дни

было много интересных фильмов, но я не могла остановиться на чем–то одном. По

прошествии времени, я переключила на спортивный канал, где показывали фигурное катание.

И тут меня осенило. Я решила сходить на каток. Да, у меня были коньки, и я даже умела

немного кататься. Но я давно уже этого не делала. Обычно я каталась не чаще 2–3 раз в год,

хотя очень любила это занятие. Но постоянно не хватало времени, либо не было компании. Но

сейчас мне было все равно, я готова была пойти одна. Я нашла свои коньки, которые купила на

свою стипендию года два назад. Обычные коньки, но мне они нравились.

Одевшись потеплее, я вышла на улицу. Было не слишком холодо, но все же морозно. Каток,

на который я хотела пойти, был расположен в минутах двадцати езды от моего дома. Для меня

это был лучший каток, хотя и не самый популярный. И это мне как раз очень нравилось. Я не

любила скоплении большого количества народа в принципе, но здесь это было еще и из

~ 55 ~

соображений безопасности: меньше вероятность, что тебя собьет с ног какой–нибудь лихач.

Наш каток был е такой, какие показывают в фильмах: с огнями, аккуратными скамеечками и

резной изгородью. Это был огражденный квадрат, залитый льдом с музыкой из колонок. Но и

этого мне было вполне достаточно.

Я вышла на лед и сделала всего несколько кругов, когда в меня врезался парень. Это не

было сильное столкновение, так что я устояла на ногах. И хоть я и не была экспертом в таких

делах, но заметила.

На катке было много детей, которые пришли сюда с родителями. Это было так мило и так

трогательно. Я была лишена этого и поэтому осознавала, насколько это здорово: отдыхать с

семьей. Особенно меня поразила одна девочка: маленькая, худенькая, в черном костюме.

Столько грации было в ее движениях, хотя было видно, что она только начинает кататься. Она

не боялась упасть, и было заметно, что ей очень нравится. Эта девочка пришла сюда с мамой и

отцом. Мама ее была красивая, стройная женщина, в модном костюме. Она с такой нежностью

в глазах смотрела на девочку, видно было, что она очень гордится. Но больше всего для меня

было отрадно видеть, что папа так переживает, заботится и о дочери и о жене. Самое главное,

что видно было, что это все искренне, не наигранно.

Когда я вижу такие примеры семей, я понимаю, что лишена чего-то самого важного.

Через некоторое время каток начал пустеть, на улице стемнело, а мои ноги дали о себе знать

ноющей болью. Я поняла, что пора уходить. Но мои кавалеры не хотели меня отпускать и

пригласили меня в кино. Я согласилась. Идти в пустую квартиру мне не хотелось.

Мы пришли в кино и выбрали первый попавшийся фильм. Саша купил нам билеты, я хотела

ему отдать деньги, но он категорически отказался. Сначала мне было как–то не по себе от

этого, но потом я подумала о том, до какой же степени в современном мире все развращено.

Разьве это не в порядке вещей, когда мужчина оплачивает поход в кино, ведь девушка дарит

ему свое время и компанию. И это вполне равный обмен. Это осознание себя женщиной,

достойной ухаживания, и мужчиной, способным на поступки, а если тебе кажется это

неправильным, то проблемы с самооценкой и самоуважением. Фильм, который мы

посмотрели, оказался комедией, не очень умной, но зато доброй и смешной. Из ряда фильмов,

после которых на душе ощущается легкость и спокойствие. Иногда такие фильмы просто

необходимы. Фильм закончился уже вечером, около одиннадцати. Роман ушел домой, а Саша

вызвался меня проводить. Мы решили дойти пешком, поскольку погода была хорошая, падал

снег и ощущалось по градусам около минус пяти. Мы шли по освещенным улицам, машин

было мало, зато прогуливающихся пешеходов достаточно. Ощущалось расслабленное

настроение праздничных дней без лишней суеты и суматохи. Такой город я люблю. Жаль, что

таким он бывает редко. Когда люди вспоминают, что живут, они выглядят как люди, а не как

машины для выполнения заложенных функций. Наш го


убрать рекламу







род не самый большой, но и здесь люди

постоянно бегут, торопятся, опаздывают. Им некогда остановиться, отдышаться и посмотреть,

а туда ли они бегут. Так ли им нужно то, к чему они так стремятся. А не простые ли это

стекляшки, не бутафория ли то, что мне кажется бриллиантом. Сейчас вот они шли в

окружении своих близких и ощущали эту жизнь, ее ценность. Я была этого лишена, но я шла с

милым парнем, который рассказывал мне о своих любимых играх, о фильмах, которые ему

понравились. И хотя многое, о чем он говорил, мне было незнакомо и неинтересно, я

внимательно слушала, потому что я видела, что он старается мне понравиться и показывает

искренние эмоции. Я ощущала, что разговариваю с живым человеком. И это удивляло.

Когда мы дошли до подъезда, возникла неловкая пауза, потом признания в том, что вечер

удался. Я уже чувствовала усталость, поэтому хотела уйти. Он решился попросить номер

~ 56 ~

телефона. Я продиктовала. И в завершении он поцеловал меня в щеку, и я ушла. С твердой

уверенностью никогда с ним не встретиться.

Глава 20 

Обычно я никогда не принимала душ в клубе. Само по себе нахождения в этой душевой

кабинке вызывало у меня легкое отвращение, совмещенное со страхом. Но сегодня был

сложный день. Мне пришлось пробыть долгое время в университете, потом еще были

занятия по физкультуре. Мне нужно было сдать нормативы. А душа у нас в зале не было.

Заехать домой у меня не получилось, и я прибежала сразу в клуб. И у меня было огромное

желание освежиться. Насколько я успела заметить, в зале еще никого не было. Я решила

этим воспользоваться и принять душ. Вода была теплая и приятная. Я сразу же

почувствовала освежающую легкость по всему телу. Я с детства любила воду. Для меня

вода–это что–то космическое, в ней сосредоточены огромные потоки энергии. Когда я

соприкасаюсь с водой, то как будто ухожу в другую реальность. Освежившись, я

завернулась в полотенце и вышла из душа. И тут я на кого–то наткнулась. От

неожиданности я вскрикнула.

– Извините, – сказал мужской голос. В коридоре было темно, но я разглядела, что это был

молодой парень. Ничего не ответив, я прошмыгнула в раздевалку и заперла дверь. Я очень

испугалась. Я подумала, что это кто–то из гостей случайно забрел в служебное помещение.

Придя в себя, я переоделась и вышла в зал. И тут передо моим взором снова оказался этот

молодой человек. Он стоял у барной стойки и разговаривал с барменом. Смуглый, с

темными волосами, широкоплечий, это был очень симпатичным мужчиной. Он повернулся в

мою сторону, и я резко одернула голову. Я смутилась, сама не понимая почему. Тут ко мне

подлетела Алла.

– Смотри, – сказала она, указывая на этого парня, – это наш новый охранник! Посмотри,

какой он хорошенький, не правда ли?

–Ага, – как–то совсем не связно промычала я в ответ.

Тут к моей радости прозвенел звонок. Кто–то пришел. Все разошлись по местам.

Включили музыку. Лена подошла ко мне и сказала:

– Ты после Аллы.

Я села в сторону, чтобы меня не было заметно. Я старалась смотреть на сцену, но голова

как–то автоматически поворачивалась в сторону барной стойки. Я смотрела на этого парня.

У него было какое–то еще совсем детское лицо и живые глаза, в которых светился

юношеский задор. Он не был похож на наших посетителей. В нем еще была жизнь. Он

пристально смотрел на сцену, не отрывая глаз. Но в этом взгляде не было ни капли

пошлости или похоти. У него был взгляд ребенка, который первый раз увидел цирковое

представление.

~ 57 ~

Вдруг осознав, что мои мысли совершенно не о том, я отвернулась и стала смотреть на

сцену, где все еще танцевала Алла. К сожалению, она не прогрессировала в танце. Движения

ее оставались такими же однообразными, как и в тот день, когда я впервые увидела ее

танцующей. И лишь ее кукольное личико спасало ситуацию. Ей давали чаевые явно не за ее

пластичность.

Между тем я стала привыкать к сцене. И мне хотелось освоить технику танца на шесте.

Но мне в основном ставили ритмичную музыку, которая не предполагала шеста. Но все-таки

кое–какие успехи у меня уже имелись. У меня даже появились собственные поклонники,

которые утверждали, что я танцую лучше всех. А приходят они исключительно для того,

чтобы посмотреть, как я танцую. Хотя я уверена была, что это ложь. Негласное правило всех

девушек, работающих в таких заведениях: не верь никогда тому, что говорят посетители.

При свете дня их слова превратятся в прах.

Но на этот раз танцевать мне было не совсем удобно. Новый охранник смотрел на меня

вплотную, не отводя глаз. Его взгляд смущал меня. Мне казалось, что мои движения

нелепые, что я совсем не попадаю в такт с музыкой, и мои руки и ноги не слушаются меня.

И мне казалось, что это видят все. В последнее время я освоилась, и работа приносила мне

большое удовольствие. Порой я забывала даже, что с подвигло меня устроиться сюда. Это

вносило в мою жизнь остроту. В детстве я мечтала как–то, что стану актрисой и тайным

агентом, а сейчас я иногда чувствовала себя так, будто все это сбылось. Но сейчас мне

хотелось провалиться сквозь землю. Время тянулось долго, как и всегда, когда что–то

ждешь. Я ждала знака о том, что могу уйти со сцены, но его не поступало. Лена, как мне

казалось, совсем забыла обо мне. Наконец, я увидела, что меня идут заменить и сбежала со

сцены.

Через некоторое время клуб опустел. Девочки решили выпить шампанского, я же ушла в

гримёрку и остаток вечера провела там. В половине пятого пришла Лиза и сказала, что

можно собираться домой

В это раз я почти не заработала чаевых. Отдавать на такси эти деньги мне было жаль.

Поэтому решила пройтись пешком. В этом был какой–то диссонанс, когда после блеска

прожекторов и музыки ты оказываешься в только еще просыпающемся городе. И устало

бредешь или даже едешь на троллейбусе. Ты не ощущаешь ничего, даже усталости. Просто

какое–то опустошение и гул в голове.

Я шла не спеша, вдыхая утренний воздух и слушая пение птиц. Иногда без плохого

нельзя понять хорошее. Я давно уже не наслаждалась такими приятными мелочами. Но

после грохота и яркого света так приятно было погрузиться в эту гармонию просыпающейся

природы. Рядом дворник подметал улицы, поодаль бегала стайка собак. Ноги мои ужасно

гудели.

Вдруг совсем рядом я услышала приближающиеся шаги. Они ускорялись. Сердце у меня

стало бешено биться. Я испугалась. От испуга я даже не могла повернуть голову. Но потом я

решилась. Какого же было мое удивление, что это был наш новый охранник.

–Привет!

– Привет, ты следишь за мной?

~ 58 ~

–Нет, просто иду домой. Увидел, что тебе в эту же сторону и решил проводить.

– Ты меня не слабо напугал.

–Извини, пожалуйста! Я не хотел. Но почему же ты возвращаешься домой пешком? Это

может быть небезопасно.

– Просто решилась пройтись, свежим воздухом подышать перед сном.

Я решила не рассказывать ему о своих финансовых трудностях.

– Понятно, а далеко ты живешь?

– Нет, не очень. Но провожать меня не нужно. Я сама доберусь.

Я старалась говорить без раздражения в голосе, но я слишком устала, чтобы

контролировать свои эмоции

– А я и не собираюсь. Мне просто в туже сторону. Надеюсь, ты не против, что я немного

пройдусь с тобой.

– Конечно нет, дорога же не купленная, – а сама подумала, что это совсем некстати.

Сейчас я совершенно не желала ни с кем общаться и поддерживать беседу. А к тому же по

непонятной мне причине он меня раздражал.

– Давно работаешь в клубе? – спросил он меня, видимо, чтобы нарушить неудобное

молчание

–Нет, недавно.

– Ты как–то не похожа на остальных девушек. Мне кажется, что это место не твое.

–А ты что, эксперт в этих вопросах? Мне здесь нравится, и деньги мне нужны. Тем более

что я ведь не танцую стриптиз. Ты–то сам зачем сюда охранником устроился, на голых

девушек смотреть?

Почему–то мне хотелось сказать ему что–нибудь колкое, хотя для меня это было

несвойственно.

–Нет, не совсем так. Я искал работу охранника, потому что мне скоро платить за учебу, а

денег нет. А это первое, что подвернулось. И график тоже мне подходит.

– А где ты учишься?

– В политехническом вузе на инженера–технолога. Мне нравится учиться, это для меня

шанс найти потом хорошую работу.

– Ну да, все так говорят. А потом работают где–нибудь в ресторане официантом.

– А ты сама учишься?

– Нет, мне это не нужно. Я и так неплохо живу.

~ 59 ~

Я соврала. Сама не знаю почему. Я уже стала привыкать постоянно лгать. Не стоит ему

доверять. Вообще не стоит с кем–либо откровенничать. Не стоит забывать, зачем я оказалась

в этом клубе.

Мы разошлись, и я пошла своей дорогой. Он предложил проводить, но я отказалась. Пока

шла, было ощущение, что кто–то меня преследует. Я оборачивалась, но никого не было. И

все же я успокоилась, только когда зашла в подъезд.

Глава 21 

Днем я была на учебе. Пары тянулись ужасно долго. Я сидела и слушала, но никак не

могла сосредоточиться. Слова сливались в один непонятный звук, а мысли уже были далеко.

Перед глазами стояла та картина. Я стою в углу, на сцене танцует Алла. И он стоит передо

мной. Почему эта картина так врезалась в мою память.

– Ты рассеянная какая–то,– голос снаружи возвращает меня к реальности

– Что? – отвечаю рассеянно, еще не придя толком в себя.

– Вот я про то и говорю, – это Паша смотрит на меня и улыбается. – Вся загруженная

какая–то сегодня, и выглядишь неважно.

– Ну, спасибо, умеешь сделать комплимент, – попыталась я отшутиться. Мне не хотелось,

чтобы опять последовали расспросы. Но я уже чувствовала, что их не избежать.

– Ты какая–то странная в последнее время. Вялая и уставшая. Как будто по ночам ты

совсем не спишь. У тебя что–то произошло?

– Да нет же, все нормально у меня, просто мучает бессонница.

– Может, тебе стоит показаться врачу? Он выпишет тебе успокоительное.

Паша смотрит на меня глазами, полными беспокойства. Он милый. И добрый. Но

рассказать я ему не могу. Он не поймет. Или мне кажется, что не поймет. Но в любом случае,

я не хочу, чтобы кто-то знал.

– Обязательно схожу, ты прав.

Улыбаюсь, чтобы подтвердить свои слова. Он тоже улыбается. Чувствует себя героем,

который мне помог. Я знаю, что он хотел бы мне помочь.

– Хочешь, я с тобой схожу.

–Нет, я с мамой схожу.

За последнее время я солгала, наверное, больше, чем за всю жизнь. Начинаю уже к этому

привыкать.

– Хорошо, как скажешь.

~ 60 ~

Он немного расстроен, но тут уж ничего не поделаешь.

Тут преподаватель заметил, что мы разговариваем.

Я вам не мешаю? – спросил он нас.

Мы ничего не ответили, только уставились в тетрадь. Профессор продолжил лекцию.

Мне почему–то казалось, что появившийся охранник может помешать мне в моих поисках.

Хотя на это не было никаких причин. Но в любом случае я не должна была забывать о

сестре. Все остальное может подождать.

Последней парой должен был факультатив. Нам на выбор предоставлялось три

факультатива по различной тематике. Я выбрала по этикету и этике. И не пожалела. Мне

действительно было интересно. Преподавательница, еще достаточно молодая женщина,

имела навыки рассказчика. Она умела подать материал так, что его действительно хотелось

слушать. Речь шла о правилах поведения в обществе, а также о некоторых этических

проблемах. Она сказала о том, что этот курс необходимо бы прослушать всем людям без

исключения. И я с ней абсолютно согласна. Ведь почему нас столько лет учат разным

наукам, большинство из которых нам никогда не пригодятся, но не учат жить в социуме и

взаимодействовать правильно с людьми. Хотя этим мы занимаемся постоянно.

Глава 22 

Снова наступил понедельник. Выходной я провела дома, за книгами. Нужно было

подтягивать хвосты. В клуб я пришла пораньше, так как сегодня выдавали зарплату. То, что

заработали помимо чаевых. Деньги за часы, за консумы и приваты. У меня на эти деньги

надежд немного. Хоть за часы мне платят в два раза больше, чем другим девочкам, но у

меня нет приватов и с консумов деньги небольшие. Выдача зарплаты всегда очень нервный

процесс. Кто сколько получил, какие у кого штрафы. Это все вылезает наружу. Нагрубила

гостю – штраф. Вела себя непристойно – штраф. Опоздала – опять-таки штраф.

У меня чаще всего штрафов нет. Я стараюсь не выделяться, просто выполняю свою

работу. И никто вроде не догадывается, зачем я здесь. Уже больше двух месяцев я работаю в

клубе, а все еще толком ничего и не узнала. Ну да, работала здесь такая девушка, вроде

крутила какой-то роман с посетителем, но в подробности никто не вдавался. Спросить, кто

этот мужчина я не решалась. Я не думала, что все так затянется. На самом деле мне

казалось, что стоит мне только устроиться в клуб и я все узнаю. Но реальность показывала

обратное.

Как я предполагала, выдача зарплаты прошла бурно. Первой пошла Милена и уже совсем

скоро доносились крики из слегка приоткрытой двери.

– Дура конченная! – Она вышла, хлопнув дверью

Это Мила кричала на Лену, потому что та влепила ей штраф за грубость гостю. Такое

было здесь довольно часто. Кто прав, кто виноват – особо не разбирались, если гость

жаловался, даже безосновательно, девушку сразу штрафовали. Конечно, это было

~ 61 ~

несправедливо, но по большому счету на персонал было наплевать. Как и везде, важным

было получить прибыль.

После выдачи зарплаты у нас было небольшое собрание.

– Девочки, я бы хотела вам сказать насчет вашего внешнего вида. Почему вы помимо

костюмов не одеваете при гостях платья? Почему вы не носите украшения? Посмотрите на

Вику, она всегда одета женственно. А вам даже волосы лень причесать. Если вы не будете

следить за собой, я вас буду штрафовать.

Мне было как–то не по себе от этой похвалы. Я же не хотела выделяться, но сейчас все

неодобрительно на меня смотрели.

– И еще, нам нужно будет поработать над нашей программой. Мы должны

совершенствовать нашу технику и придумывать новые номера, чтобы клиентам было

интересно к нам ходить.

Нам была назначена репетиция. Прийти должны были по несколько групп. Я попала в

группу с Кирой, Миленой и Лизой. Мы пришли во вторник. Им решили поставить новые

номера, а я просто подобрать музыку и может быть тоже что–то порепетировать. Я подошла

к восьми. На месте уже была Кира и Лизой. Они сидели у барной стойки и разговаривали с

Лешей. Рядом был Юра. Он тоже пришел пораньше. Я пошла пока переодеться. На этот раз

взяла джинсовый костюм. Проходила мимо магазинчика, в витрине увидела его. В другой

ситуации никогда бы его не одела. Слишком откровенный. Но для сцены мне показалось в

самый раз. Кажется, я начинаю входить во вкус. Но все–таки я помню, зачем здесь

нахожусь. Или мне так кажется. Неужели я так увлеклась игрой в танцовщицу, что поиски

сестры ушли на второй план. Меня снова охватило чувство вины. Но что я могла сделать

еще. Тут я посмотрела в зеркало. Ну надо же, этот костюм отлично на мне сидит. Я как–то

раньше и не замечала, что у меня неплохая фигура. Даже и не задумывалась об этом.

Выхожу из примерочной. В углу стоит большое старое зеркало. Непроизвольно взгляд

падает на отражение. На мгновение задерживаю взгляд.

– Ты прекрасна.

От неожиданности я вздрагиваю. «Вот черт. Испугал». Это Юра. Смотрит на меня и

улыбается. Я смущаюсь, но пытаюсь не подать вида.

– Спасибо.

Отвечаю и быстро выхожу в зал. Появляются мысли, что я как–то не адекватно веду себя

с ним. Он может как–то неправильно это понять.

Начинается тренировка. Девчонки одевают новые костюмы. Из нашей Лены получился

бы неплохой дизайнер. Для Киры сшили длинное платье, расшитое бисером. Сзади на

завязках, которые при одном легким движением руки спадает.

У Киры появился новый танец. Мне очень нравился ее музыкальный вкус. Она всегда

выбирала для своих выступлений очень красивую музыку. Этот танец был под лирическую

балладу на восточном языке. Вообще, Кира любила использовать восточные мотивы как в

музыке, так и в одежде. Этот танец был сгустком томности и страсти. Кира умела сохранять

~ 62 ~

загадку до конца и держать внимание публики. Я уже привыкла к выступлениям, и они

перестали меня интересовать, но выступления Киры я всегда смотрела с восхищением. И

каждый раз задавалась одним и тем же вопросом: что она делает здесь. Хотя, надо сказать,

что я понимала, что найти свой талант – это далеко не все. Кроме этого нужно много разных

факторов, чтобы ты смог чего–то добиться. И не только талант и желание, но и везение,

знакомства и деньги. Это неправильно, но это так. И весь талант Киры доставался

посетителям этого заведения. А они, хоть и по–своему, но ценили его. И Киру, казалось, все

устраивало.


Глава 23 

Мы закончили работать. Я собираюсь идти домой. Сегодня день (а точнее ночь) был

тяжелый. Почти всю ночь были посетители, не удалось даже отдохнуть. Еще и два гостя не

хотели никак уходить. В итоге, задержались почти на полчаса. Так что Лена уже сказала,

чтобы я шла переодеваться. Девчонки почти все ушли. Я вышла из клуба, и мне ударил в

голову свежий воздух. Так что я даже покачнулась от этого. На улице чувствовалась

утренняя свежесть, но было не холодно. Ветра совсем не было, так что деревья казались

спящими. Движения почти не было. Людей не было, лишь изредка пролетали автомобили,

но они почти не нарушали этой торжественной тишины.

Решила пройтись пешком. Это было долго, но мне не хотелось спать. Необходимо было

хоть немного развеяться. Тут я услышала сзади себя шаги. Мне уже не нужно было

оборачиваться, чтобы понять кто это. Я уже запомнила их.

– Как всегда уходишь одна?

– Послушай, что тебе нужно от меня. Я хочу побыть одна.

– Ничего, просто я хочу составить тебе компанию. Можно прогуляться немного. Но если

ты против, настаивать я не буду.

Я замолчала. Почему я так злюсь на него? Я не знала. Конечно, мне хотелось его

прогнать. Но я почему–то не сделала этого. Наверное, потому, что я устала от своих мыслей

и своего одиночества, и хотелось, чтобы кто–то хоть немного побыл рядом.

– Хорошо, ответила я через некоторое время.

Было заметно, что Юру обрадовал мой ответ. Мне стало приятно от этого.

– Ну и отлично. Пойдем по набережной, я знаю одно отличное место.

Мы пошли по набережной. Она находилась недалеко от нашего клуба. Уже начало

светать, но еще горели фонари. Было сыро, ночью прошел снег, но он растаял на дороге. В

сугробах отражался свет фонарей, и поэтому свет казался объемным. Пахло как раз так, как

пахнет после снегопада. Морозной свежестью и еще каким–то не передаваемым ароматом.

~ 63 ~

Но было уже больше ноля. Мне нравились такие зимние дни, когда еще нет слякоти, но уже

тепло. Когда руки не мерзнут без перчаток, от снега светло, и все кругом белое и спокойное.

Было пока совсем тихо. Слышно было, как по дороге проезжали редкие автомобили. Но

на мостовой не было не души. Мне было так спокойно, как не было уже давно. Мысли

проплывали как облака на небе, неспешно и плавно. Я не совсем отдавала себе отчет в том,

что происходит. Усталость, накопленная за последние недели, брала свое. Хотелось просто

вот так вот идти и ни о чем не думать. И я не думала. Была ли причина в том, что рядом шел

этот парень, я не знала. И думать о том, что ему нужно от меня, мне тоже не хотелось. По

крайней мере, сейчас. Мы не говорили друг с другом, но я не чувствовала того угнетающего

чувства, когда идешь с человеком и нечего ему сказать. Это было просто молчание.

Мы прошли по набережной, затем через мост. Здесь уже начинался спальный район,

поэтому вымощенные берега закончились, да и дорога заметно ухудшилась. Мы прошли

еще немного, и тогда он мне сказал:

– Мы пришли.

Мы спустились к реке. Там было много кустарников. Недалеко от воды лежало упавшее

дерево, которое, видимо, повалил сильный ветер. Мы присели на него.

– Здесь красиво, – сказала я.

– Да, это мое любимое место. Раньше я часто здесь бывал, но сейчас бываю редко.

«Вот уж не ожидала, что у тебя есть свое место на природе, где ты любишь проводить

время» – подумала я, но вслух сказала другое.

– Я думала, что основное место, в котором ты проводишь время – это спортзал.

– Там я тоже бываю, но не так уж часто, – ответил он мне, смеясь.

Снова установилось молчание. На этот раз тяготящее. Я подумала о том, зачем этот

человек сейчас сидит рядом со мной. Я ему нравлюсь? Наверное, это так, иначе зачем ему

тратить время на меня. Я никогда не умела понимать мужчин. Да я и не старалась особо

разбираться в них. Вообще, вся эта ситуация была совершенно не к месту. Еще не хватало

мне здесь заводить роман. Я хочу узнать о сестре, а потом забыть об этом периоде моей

биографии. И всему, что сейчас вторглось в мою жизнь, не место в моем привычном мире.

– Ты странная, – сказал он мне наконец.

– Странная? Не понимаю, с чего ты так решил?

– Ты очень закрыта. Такое ощущение, что тебя что–то очень сильно беспокоит. Ты здесь

как–то не вписываешься.

– Нет, это не так. Хотя я действительно закрытый человек, но такая уж моя суть.

– Мне кажется, что это место не для тебя. Я вижу тебя скорее за книгами в библиотеке,

чем в стриптиз–клубе.

~ 64 ~

Я старалась сохранить спокойствие, хоть эти слова меня задели. Мне не хотелось

продолжать этот разговор. Я почувствовала себя словно шпион, которого вдруг начали в

чем–то подозревать. Я бы просто встала и ушла, но понимала, что это будет неуместным в

данной ситуации. Поэтому я просто ответила:

– Что ж, это твое мнение.

Через некоторое время он сказал:

– Раз ты еще не готова рассказать мне о себе, то, пожалуй, начну я.

Мы сидели на берегу. Уже начало светать. Небо было серовато–синим. Солнце

прикрывали облака. День обещал быть прохладным и пасмурным.

– Я учусь в университете на третьем курсе. Нужны деньги, вот и решил подработать

охранником. Честно говоря, даже и не знал, куда иду устраиваться. Раньше у отца в

магазине подрабатывал, он занимался спортивным инвентарем. А сейчас дела пошли

неважно, магазин мы прикрыли, отец уехал в другой город на заработки. Когда узнал, что

устроился в стриптиз–клуб, то конечно обрадовался. Хвастаюсь теперь друзьям. Раньше я

никогда не был в таких заведениях, денег не хватало, да и желания особого не было. А вот

мой друг много бы отдал за то, чтобы оказаться на моем месте.

– То есть тебе не нравится смотреть на раздевающихся девушек?

– Нравится, конечно. Но это не значит, что я какой–то там извращенец. Я люблю, когда

сам танец выглядит эстетично. Вот ты очень красиво танцуешь.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Сейчас он выглядел очень искренне, но я все равно

ему не доверяла. Я понимала, что он пытается мне понравится.

– Вообще, я мечтаю жить на ферме, где–нибудь в Австралии, чтобы у меня был свой дом

и земля.

– Ты серьезно об этом мечтаешь?

Почему–то это показалось мне таким невероятным. Никто из моих знакомых не мечтал о

чем–то подобном. О доме, о машине, о квартире и о новой мебели – вот чего желает почти

любой человек.

Он рассказывал мне о том, как прекрасно было бы жить в Австралии. Он смотрел

передачу по телевизору, где рассказывали о климате и условиях жизни в этой стране. И там

говорилось, что эта страна наиболее благоприятная для проживания.

– Вот ты когда–нибудь слышала, чтобы в Австралии произошло что–то плохое?

Я задумалась. И действительно, я не припомнила, чтобы в новостях говорили о каких–то

неприятных событиях в Австралии, словно там было так спокойно, что и рассказать–то

нечего.

–Нет, не слышала, – откровенно ответила я.

~ 65 ~

– Вот именно. Там люди живут спокойно, занимаются сельским хозяйством и

выращивают кенгуру.

Дальше он стал рассказывать от тех эффективных способах ведения хозяйства, которые

он прочитал в одном сельскохозяйственном журнале.

А я слушала его и в тоже время была поглощена собственными мыслями. Я смотрела на

него и поневоле любовалась. В его глазах светился юношеский задор. Он был живой, еще не

погиб в нем жар жизни. И этот жар согревал меня сейчас.

– Ты правда веришь, что у тебя получится?

– Ну, может конечно не в Австралии, но у меня обязательно будет свой дом, земля и

много детей.

– Ты хочешь много детей?

– Да, как минимум трое. Два мальчика и девочку.

Это мальчишеская самоуверенность, что ему все подвластно, даже генетика, была

забавной, но в тоже время милой.

Моя мечта всегда казалась мне неосуществимой. Я мечтала поехать в Барселону,

выучить язык и поступить учиться там на художника или дизайнера. И быть не просто

туристом, а хотя бы на время почувствовать себя местной жительницей. Посмотреть на

прекрасную архитектуру, прогуляться по улочкам, покататься по городу на велосипеде. И

рисовать. Все это мне казалось верхом блаженства. Недосягаемого блаженства. Много раз я

представляла себе это. Но я так и не стала ближе к этой мечте. Теоретически я представляла,

как это можно воплотить в жизнь. Поехать по рабочей программе в какую–нибудь семью,

работать там и учить язык. Но я трусила. Это было так страшно: уехать из дома в чужую

страну, почти не зная языка, оставить здесь своих родных, друзей. Учебу, в конце концов.

Я даже говорить об этом желании не смела, боялась, что поднимут на смех. Я

представляла, что, скорее всего, скажут родные и друзья. Что–то вроде: уехать в другую

страну? Ты сошла с ума? Как ты там будешь одна? Ты же даже языка не знаешь? Учебу надо

закончить! Выкинь из головы все эти глупости! Там совсем другой менталитет! Будешь там

на улицах побираться… и так далее, так далее.

«Но ведь другие–то смогли!» – могла бы я тогда сказать. Ну, так–то другие, а ты все

равно не сможешь. Вот и весь мне ответ. Я даже иногда представляла себе, как проходил бы

этот разговор. И все же в глубине души она жила, эта моя мечта. И я верила, что она

обязательно сбудется. Неизвестно как, но обязательно сбудется. А сейчас у меня

ответственность перед другими, особенно перед сестрой.

И почему–то именно постороннему человеку я рассказала о своей мечте, о которой не

рассказывала никому. Рассказала не в красках, а кратко. Он внимательно выслушал и сказал:

«Почему же ты тянешь? Почему не решишься на это прямо сейчас?».

У меня в голове всегда была масса ответов на этот вопрос, но сейчас я не могла толком

на него ответить. Я сказала, что боюсь. И еще мне не хочется покидать родных. Вот так вот,

ни с того, ни с сего. И поняла, что это правда.

~ 66 ~

К счастью, Юра не стал сильно углубляться в это, а просто сказал: «Я думаю, что ты

сможешь воплотить ее, если захочешь. Ты смелая. Просто нужно понять, что, прежде всего,

нужно за себя переживать, а другие уж разберутся».

Так мы сидели пару часов. Разговаривали о многом. Я давно уже не общалась по душам с

посторонним мне человеком. Да и с близкими, честно говоря, тоже.

День уже вступил в полную силу. Хоть там, где мы находились, нас никто и не трогал,

но все же уже чувствовалась суета будничного дня. Слышался гул автомобилей, разговоры и

крики людей, даже иногда доносился лай собак.

– Пора, – сказала я, наконец.

– Да, уже рассвело. Пора спать.

– Не получится поспать, мне на учебу.

– Вот ты снова, – сказал он с некоторым укором в голосе, но не договорил, – Спасибо за

компанию, увидимся вечером.

– Да, счастливо.

Я поплелась к остановке. День был не из солнечных. Не смотря на то, что была зима, в

воздухе чувствовался осенний запах.

Глава 24 

Дома я выпила кофе с лимоном. Сахар я никогда не кладу, считаю, что от этого портится

вкус. Кофе меня не взбодрил, но помог кое–как собраться.

Придя в университет, я поднялась по лестнице и зашла в аудиторию. Я немного

опоздала, и лекция уже началась. Пройдя на свободное место, я поймала на себе

недовольный взгляд преподавателя. Он не любил, когда его прерывают.

– Ну, теперь–то я, наверное, могу продолжить.

Я почувствовала, что покрываюсь краской, и быстро достала тетрадь и ручку и

принялась записывать. Но под монотонное бормотание лектора мне еще сильнее хотелось

спать. Его голос был приглушенным, хриплым, и говорил он безэмоционально. Я начинала

писать, несколько предложения осиливала, но потом глаза закрывались сами по себе, и

почерк ужасно портился, и вот где–то на полуслове я засыпала. Мое сознание выключалось

на пару секунд, потом я просыпалась, и все повторялось снова. Я решила, что записать все

равно не получится, и главн


убрать рекламу







ая моя задача сейчас просто не уснуть. Я поняла, что пойти на

учебу, не поспав ни минуты, было ошибкой. Мой организм требовал отдыха. Я уже ничего с

этим не могла поделать. Когда мы прощались с Юрой, он посмеялся над тем, что я

собралась после бессонной ночи идти на учебу. Это для него было очередным

подтверждением того, что я не умею жить для себя.

~ 67 ~

После мучительно отсиженных трех пар, я поплелась домой. У меня болела голова и в

висках стучало. Зайдя домой, я сразу повалилась на кровать, даже не раздеваясь. Я проспала

в полном забытье около часа, но облегчения не почувствовала. Наоборот, голова была еще

тяжелее. Я с трудом приготовила себе кофе и выпила таблетку.

Я планировала пойти в клуб сегодня, но потом решила устроить себе выходной.

Позвонила Леше и сказала, что плохо себя чувствую. Головная боль прошла, хотя ощущение

дикой усталости осталось. Я подумала о том, как давно я не делала чего–нибудь для своего

удовольствия. Не ходила по магазинам, не сидела в кафе, не ходила в кино. И еще много

чего не делала. Для начала я решила почитать. Я люблю читать, это занятие меня очень

успокаивает. Мало что может так отвлечь от проблем. Когда книга интересная, ты

полностью погружаешься в этот мир. Где–то я слышала, что чтение книги сродни

медитации. Я убеждена, что так и есть. Я достала книгу, которую взялась читать, но в свете

последних событий мне совершенно не хватало на нее времени. Это была книга Теодора

Драйзера «Сестра Керри». Мне очень понравился этот роман уже с начальных глав. Вообще,

произведения с сильными героинями, которые решаются изменить свою судьбу, мне очень

импонируют. Так хочется верить, что и у меня хватит сил на что–то подобное. Хотя

концовка оказалась не слишком радостная.

Глава 25 

На следующий день я решила посвятить время отдыху. Я поспала чуть дольше, чем

обычно. После завтрака я решила сходить в кино. Меня несколько не смущает ходить в кино

в одиночестве. Наоборот, мне это доставляет удовольствие. Особенно я люблю ходить на

утренние сеансы. На них, как правило, не бывает много народа, и поэтому создается

впечатление, что фильм показывают специально для тебя. И можно по–настоящему

насладиться просмотром фильма. И, когда после сеанса выходишь на улицу, из темного зала

попадая в утренний свет, то это придает какое–то особое состояние радости и оптимизма. Я

стараюсь все фильмы, которые считаю интересными и стоящими, смотреть в кинотеатре,

потому что именно так можно по достоинству оценить фильм и погрузиться в его

атмосферу. Хотя некоторые мои знакомые считают это пустой тратой времени. Но это

вопрос эстетического восприятия. Каждому свое: для кого–то Джоконда – шедевр, а для

кого–то просто портрет женщины. Я помню, как однажды я безумно хотела попасть на

фильм, в котором снималась моя любимая актриса, но никто не хотел со мной пойти. И

поэтому я пошла в последний день проката на утренний сеанс одна. Я не чувствовала себя

одинокой тогда, я чувствовала себя почти счастливой.

На этот раз я решила пойти на комедию, потому что именно легкости и веселья мне

сейчас и не хватало. Посмотрев афишки, выбрала фильм, который показался мне

интересным. Дополнительным бонусом является и то, что билет на ранний показ

сравнительно дешевле, чем на вечерний. Как я и предполагала, в зале было около четырех

человек. Я села в середину зала и стала смотреть. Фильм оказался чудесным. Меня так

увлекло, что я отвлеклась от всего и от души посмеялась.

Выйдя из кинотеатра, я немного прошлась. Дошла до одной кафешки, которая мне

показалась довольно уютной, и решила туда зайти. В конце концов, могу я хоть изредка себя

порадовать. Когда я села за столик, ко мне подошла миловидная официантка. Я решила

~ 68 ~

заказать кофе и тирмису. Это мой любимый десерт. Через несколько минут мне принесли

заказ. Все выглядело очень аппетитно. Тирамису лежал на маленькой тарелочке, политый

шоколадом. Вкус был превосходный, нежный и таял во рту. Я давно не ела такого вкусного

десерта. А какой аромат от его шел: запах корицы, шоколада – так пахнет счастье. Закончив

с трапезой, я покинула кафе и решила немного прогуляться. Я шла по городу и смотрела на

людей. Они все были какими–то обеспокоенными, с выражением суеты на лицах. А я никуда

не спешила, и время для меня обрело осязаемость. Именно в таких моментах мы чувствуем

время, чувствуем свою жизнь, да и самого себя. Но такие моменты бывают так нечасто. А,

кроме того, разве не боимся мы остаться наедине с собой и посмотреть своей жизни в глаза.

Но сейчас мне не было страшно. Мне хотелось познакомиться с настоящей собой.

Не знаю, как долго я бродила по городу, но уже начало смеркаться. Пора было трогаться

домой. Я подождала троллейбус и села в него. Вам не кажется, что троллейбусы самый

романтичный вид городского транспорта? Особенно вечером. Он неспешно едет по

освещенным улицам и несет атмосферу спокойствия, которую не встретишь больше нигде.

Придя домой, я легла спать. И на душе у меня было ощущение спокойствия и какой–то

необъяснимой радости. Как в детстве, когда я приходила с зимней прогулки, вся мокрая, с

красным носом, но безумно довольная. Такого не было уже давно.

Глава 26 

Сегодня был день, который был для меня очень странным. Позавчера я вышла на работу.

Как обычно переоделась и вышла в зал. В зале была только официантка. Она чистила

стаканы. До начала смены оставалось еще полчаса. Я села на диванчик и откинула голову.

Отдых пошел мне на пользу, но морально я была вымотана. Мне не хотелось ничего делать.

Хотелось взять маленький чемодан, сесть в поезд и уехать к морю. Я никогда не видела море

вживую. И я очень хотела это исправить. Пройдись босиком по песку и вдыхать свежий

ветер. В какой–то момент мне стало стыдно за свои мысли. Возможно, моя сестра сейчас

находится в очень сложном положении, а я думаю о таких глупостях. Я корила себя за то,

что так мало делаю, чтобы найти ее, но я не знала, что еще могу предпринять.

Тут я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Я вздрогнула и открыла глаза.

На меня глядел Юра. В его карих глазах сквозила ухмылка.

– Не спишь?

Я заелозила по стулу, чтобы сесть ровнее. Все мои мускулы напряглись.

– Нет, просто задумалась.

– С закрытыми глазами, – сказал он, улыбаясь.

Мне почему–то хотелось сказать ему что–то обидное. Но я сдержалась.

–Можно? Спросил Юра, взглядом указывая на место рядом со мной.

– Да, конечно.

~ 69 ~

Я немного подвинулась. Он сел. От него пахло каким–то одеколоном. Запах был похож не

запах в одной кондитерскую. Такой же сладковато–пряный.

– Хотел спросить тебя,– он замолчал на пару секунд. – Какие планы на выходные?

Я удивилась этому вопросу, но ответила:

– Так, особо никаких планов.

– Отлично. Тогда поедем на выходные в аквапарк?

– Куда?

Это было так неожиданно, что я посмотрела не него, как на сумасшедшего.

Он улыбнулся и повторил:

– Не хотела бы ты съездить со мной в аквапарк? В соседнем городе открыли крутой парк

с высокими горками, работает круглый год. Точно будет весело.

Это было такое безобидное предложение, что отказаться мне показалось глупо. Да и

внутри мне так хотелось какого–то праздника. Пусть не море, но это тоже неплохо.

– Хорошо, – ответила я.

Мне так не хотелось, чтобы он сейчас что–то говорил, стал это обсуждать или еще хуже,

шутить на эту тему. Но я думала, что так оно и будет. Но я ошиблась. Он просто сказал:

– Ну и отлично.

И отошел.

Весь остаток вечера Юра сидел у стойки и говорил с Лешей. Ко мне он не подходил, и

только перед уходом попросил написать ему мой номер телефона.

– Тебя проводить? – спросил он как мне показалось скорее из вежливости.

– Нет, я уже вызвала такси.

– Хорошо, тогда созвонимся.

Он подошел ко мне, слегка приобнял за плечи и поцеловал в щеку. Я снова ощутила запах

кондитерской с пряными нотками. Хорошо, что нас никто не видел в это момент, а то бы

пошли разговоры, а мне это было не нужно.

Утром наступило воскресенье. Я проснулась, умылась и привела себя в нормальный вид.

Сегодня мы должны были поехать в аквапарк, который даже находился в другом городе. В

нашем его просто не было. Город Светлый, в который мы поедем, очень мне нравился. Я там

была пару лет назад. Мы туда ездили как раз с моей сестрой и ее молодым человеком, с

которым она встречалась на тот момент. Этот город был древним, величественным и с богатой

историей. Через весь город протекала река, около которой располагалась очень красивая

набережная, по которой летом гуляли люди, катались на велосипеде, на роликах. В общем

жизнь там кипела, в отличие от нашего города, где все казалось застывшим и заброшенным.

~ 70 ~

Такого оживления я не испытывала уже давно. Это было похоже на то, что чувствует

ребенок, когда утром просыпается и бежит к елке в предвкушении подарков. Так и я сгорала от

нетерпения и в тоже время боялась, как бы в самый последний момент все не сорвалось.

Почему–то мне казалось, что именно так все и случиться. Что позвонит Юра, и скажет, что

ничего не получится, и я снова окажусь в одиночестве. Но вот раздался звонок, и я поняла, что

все хорошо, мы едем.

Я не помню, когда в последний раз я оказывалась на вокзале в выходные. Наверное, это

было очень давно. Столько людей, оказывается, едут куда–то, а я даже не знала об этом.

Толкучка была ужасная, так что мне уже хотелось уйти. Юра пошел за билетами, а я стояла у

киоска с журналами. Тут ко мне подошла маленькая девочка, в руках она держала какой–то

пряник. Девочка засунула пряник в рот и с интересом меня разглядывала. Она смотрела прямо

на меня, мне в глаза. Я улыбнулась ей, но она осталась все такой же серьезной. Она изучающе

рассматривала меня, не скрывая этого. Я так давно не встречала такого искреннего и открытого

взгляда, что даже смутилась. Взрослые не умеют так смотреть, они прячут чувства в чехлы о

посторонних. Тут за девочкой пришла ее мама и увела ее, но та все еще постоянно

оглядывалась на меня, пока они окончательно не скрылись из виду.

Мне эта ситуация показалась добрым знаком. Но все же меня одолевали сомнения.

Правильно ли я делаю? Я сидела на вокзале и около меня проходили разные люди, которым нет

до меня никакого дела. И вдруг мне показалось, что Юра никогда не придет. Что он просто

разыграл меня. Оставил сидеть здесь, а сам уже давно ушел и в этот момент такая тоска мной

овладела, что захотелось кричать.

И вот когда уже мое беспокойство достигло такого предела, что захотелось уйти, я вдруг

увидала его темно–зеленую рубашку.

– Тут как поле боя, драться пришлось за билеты, – Юра показал мне купленные билеты, –

Все в порядке?

– Да,– ответила я с облегчением.

– Тогда идем.

Мы подошли на платформу и стали ждать автобус. Погода была хорошая, хотя и пасмурная.

Зато было тепло и безветренно. Для прогулки на свежем воздухе самое то.

Для меня самой было удивительно, что я решилась на эту поездку. Видимо, желание

сменить обстановку было настолько сильным, что все остальное просто перестало иметь

значение.

Мы сели в автобус. Я боялась, что придется поддерживать беседу, но Юра лишь спросил,

удобно ли мне, и после этого достал наушники и стал слушать музыку. Меня это сначала

обескуражило, но потом я успокоилась и последовала его примеру. Я и не ожидала, что сама

поездка может принести столько удовольствия. Ощущение чего–то нового и постоянная смена

пейзажа вызвали у меня такое воодушевление, что я была готова петь от счастья. Но я не

сделала этого, а просто смотрела в окно и молча улыбалась.

Три часа пути прошли незаметно. Мне казалось, что я бы вот так и ехала целый день.

Мы оказались на вокзале. Это было большое здание, выполненное из коричного стекла.

Этот вокзал не был таким удручающим, как вокзал нашего города, однако и здесь было много

странных личностей. Мы вышли в город, и я вздохнула с облегчением. Погода была хорошая.

Небо было чистым, не было ни облачка. А что особенно меня радовало, так это полный штиль.

До парка развлечений нужно было еще добраться. Я не умела ориентироваться в незнакомом

месте. Приходилось полностью полагаться на Юру, на его навыки ориентирования.

Аквапарк находился на окраине, и видно его было издалека. Это было куполообразное

здание, издалека похожее на космический корабль. Выполнено было все в футуристическом

стиле.

~ 71 ~

Я была последний раз в таком месте лет в одиннадцать. Это был возможно последний раз,

когда мы куда–то выбирались всей семьей. И это был последний раз, когда я чувствовала себя

по–настоящему счастливой.

Однако, увидев то место, куда мы приехали, я поняла, что ошибалась, сравнивая мысленно

этот парк с воспоминаниями из детства. Этот парк был огромным. Это был целый комплекс с

самыми разнообразными горками.

– Как тебе здесь? Нравится?

Да, мне очень нравилось. Я была в восторге. Здесь все было таким красочным и ярким.

Именно этого мне сейчас так не хватало.

Я пошла в раздевалку и переоделась. Но мне был слитный купальник, раздельные я не

любила. Мне было не по себе выходить в таком виде к незнакомому мне парню. И тот факт, что

в клубе он видел меня примерно в том же виде, меня не утешал. Ведь в клубе я себя

чувствовала другим человеком. Но я отбросила эти мысли и вышла из раздевалки. Юра

осмотрел меня быстрым взглядом и сказал: «Идем»

Мы пошли на самую высокую и изогнутую горку. Когда я залезла наверх, мне стало не по

себе.

– Ну что, давай, усаживайся, – сказал мне Юра.

Я промедлила еще несколько секунд. Юра уселся на край горки и протянул мне руку. Я

обреченно подала свою, и тоже села. И тут он дернул меня за руку, и мы покатились с

огромной скоростью практически под наклоном. Вода заливала мне в глаза и уши. И мне

казалось, что этот полет длился вечность. Мне было страшно переломать себе шею. Когда мы

оказались внизу, я ничего не могла сказать и лишь пыталась отдышаться.

– Как ты? – спросил меня Юра.

Я улыбнулась замученной улыбкой – это все, на что я была способна.

Он рассмеялся и приобнял меня.

– Ну, жива? Ничего, скоро войдешь во вкус.

Честно говоря, мне не хотелось входить во вкус, а хотелось уже уйти.

Конечно же, я этого не сделала.

Юра проявил снисходительность, и мы пошли на горки поменьше. Здесь было не страшно, а

очень весело. Мы скатывались вместе с детишками. Юра во время катания корчил рожи, и я не

могла сдерживать смех.

Так мы прокатились раз пятнадцать и решили съесть по мороженому. Мы пошли в буфет,

который находился на выходе. Здесь же рядом находился и магазин сувениров. Мы зашли туда,

но цены там были такими высокими, что я наотрез отказалась от того, чтобы Юра что–то мне

там купил.

Съев по мороженному, тоже неоправданно дорогому, мы решили напоследок еще раз

прокатиться на самой высокой горке. По правде говоря, это Юра настоял, а я не смогла

отказаться, потому что не хотела показаться трусихой. Что меня поразило, так это то, как много

детей было на страшных горках. И они катались не по одному разу. Видимо, у детей еще нет

этого страха, они открыты всему новому.

Мы вышли из здания аквапарка. На улице уже во всю смеркалось. День прошел незаметно.

Световой день немного увеличился, ведь была уже середина января. Но темнело все равно

рано. Желудок подавал яростные сигналы, что он голоден. Ведь за весь день мы съели только

по мороженому. В аквапарке цены были высокими, поэтому мы решили найти другое место,

где можно перекусить.

Я была счастлива как слон. Давно я так не веселилась. Я и не подозревала, что мне так

понравится в аквапарке. Было ощущение, что я сбросила усталость, накопленную за последние

~ 72 ~

два месяца. Как жаль, что люди чаще сего забывают, что есть совсем простые, но очень

эффективные способы поднять настроение и избавиться от хандры.

В постоянной гонке за призрачными целями жизнь превращается в мышиные бега. Вроде

мы знаем, зачем все это нужно. Но нет времени остановиться и подумать: «А действительно

это все так важно? Не обман ли это?» Может это нужно не нам, а родителям, родственникам,

чужим людям, но не нам. Мы как котята, ловящие солнечных зайчиков. За чем–то бежим,

выматываемся, а подумать не хватает времени. Так и получается, что иногда уже слишком

поздно понимаешь, что прожил чужую жизнь.

Через полчаса мы расположились за столиком одного уютного кафе. Юра хотел найти

уединенное местечко, немного удаленное от центра.

Сейчас осталось очень мало уютных, таких домашних кафешек. Где обстановка простая, без

изысков, но очень приятная. Такая, как уютный свитер – вроде и не самая модная вещь, но

такая удобная, что ты его ни на что не променяешь.

Это кафе было именно таким. Небольшие деревянные столики, мягкие кресла, обитые

тканью, уютный свет красивых светильников. Для меня светильники вообще самая важная

вещь в интерьере кафе, потому что освещение создает атмосферу комфорта и уюта. Ну и

конечно запахи. Как же без них. Ароматы свежесваренного кофе с ароматами ванили, корицы и

миндаля разносились по всему помещению, вываливались на улицу, заставляя мимо

проходящих людей сглатывать слюну. Не поддаться искушению зайти сюда было сложно.

Мы подошли к стойке. Миловидная девушка с улыбкой спросила нас, что мы желаем. Мне

хотелось все. Так аппетитно выглядели десерты на витрине. Но выбрать мне хотелось что–то

простое, и в тоже время вкусное. Поэтому я заказала большую чашку кофе и большую

миндальную печеньку. Сейчас я уже не хотела есть. Просто хотелось сделать этот чудесный

вечер еще лучше. Юра взял порцию блинов и черный кофе.

– Вы можете пройти за столик, я вас приглашу, – сказала девушка за стойкой.

Мы сели за столик у окна. Через него ничего не было видно, только отблески проезжающих

машин да силуэты проходящих мимо людей. За стойкой девушка готовила нам кофе. Я видела,

что этот процесс доставляет ей удовольствие. Она делала все не торопясь, но в тоже время

живо. Разве это не искусство? Если подходить с душой, то и приготовление кофе может быть

очень творческим занятием.

Юра молчал, тоже смотрел по сторонам. Наконец нас позвали, чтобы забрать заказ. Я

поднялась было с кресла, но Юра знаком показал, что сам все принесет. Я видела, что он

старается произвести впечатление, и была благодарна ему за это. Когда наши угощения

оказались на нашем столике, я почувствовала божественный аромат кофе. Этот напиток был

выше всяких похвал – ароматный, с нежной пенкой и легкой горчинкой. Признаться честно,

мне не столько нравится вкус, сколько аромат кофе, такой бодрящий и насыщенный. Вот

сейчас я чувствовала абсолютное счастье. Юра что–то мне рассказывал, но сейчас я смотрела

на него и не вдумывалась в то, что он говорил. Я думала о своем. О том, как давно уже я не

чувствовала себя так хорошо, о том, имею ли я право быть счастливой. О том смогу ли я когда–

нибудь взять свою жизнь в свои руки и уже сделать так, как мне бы хотелось. Построить свой

мир.

Миндальное печенье было тоже очень вкусным, такого карамельного цвета, в меру

рассыпчатым и в меру упругим. На языке оно таяло, оставляя чуть сладковатый привкус. Оно

было совсем как домашнее печенье, которое бабушка готовила иногда в детстве. Мягкий свет

тепло освещал красивую обстановку, музыка приятно ласкала слух, а аромат еды сводил с ума.

Я сидела и чувствовала счастье всеми органами чувств. Я вдыхала счастье, я ощущала счастье

на языке и счастье текло моих жилах. Такого со мной не было никогда. Мы вышли и поехали

на вокзал. Но это ощущение не отпускаю меня. Мы сели в большой автобус, с мягкими

~ 73 ~

сиденьями. Я сидела у окна и смотрела вдаль. В окне еле заметно отображались силуэты

деревьев, казавшимися призраками. Иногда вдали светились огоньки. У водителя играла

негромко музыка, которою было еле слышно за нашим креслом. Мы ехали молча. Через

некоторое время я повернулась и увидела, что Юра спит. Он выглядел таким милым, когда

спал. Я нашла на телефоне книгу и стала читать. Через некоторое время я ощутила тяжесть на

своем плече – это Юра положил мне на плечо свою голову. Я не стала его будить или

стряхивать ее. Так мы и ехали. Иногда я отвлекалась от чтения и смотрела в окно. И ни о чем

не думала.

Мы приехали в наш город и в салоне включили свет. Юра проснулся, потянулся и улыбнулся

мне. Оказавшись на вокзале, он вызвал мне такси, и, прощаясь, поцеловал меня в губы.

Поцелуй длился несколько секунд, и вскоре я уже ехала домой. О нашем поцелуе я не думала, я

просто наслаждалась ощущением покоя и радости.

Глава 27 

Из всех девчонок, работающих в этом клубе дольше всего, я не могла понять Киру. Ее

образ мыслей не укладывался в моей голове. Сначала я не осознавала, почему так

происходит, но потом я поняла. Все остальные были не такими. Для них работа в клубе была

лишь временным пристанищем. Для одних – на время учебы, для других – пока не найдут

богатого мужчину. И лишь Киру все устраивало. Она действительно жила этой жизнью. Она

была ей довольна и ничего не хотела менять.

– Ты не планируешь поменять род деятельности в ближайшее время? – спросила я Киру

однажды.

– А зачем, меня все устраивает, я нашла себя.

– Но ведь ты не сможешь всю жизнь здесь работать.

Сейчас мне действительно стыдно за эти слова. Они были неуместны, но тогда этого не

знала, поэтому спросила так.

– Да, я осознаю, что не смогу всегда танцевать стриптиз. Но сейчас могу, и мне это

нравится. Я делаю, что хочу, да и деньги у меня постоянно водиться. Мне уделяют внимание

мужчины, и я им нравлюсь. Это ли не кайф. А что в будущем будет, это совсем другой

вопрос. Я никогда не хотела той нормальной жизни, о которой мечтают все обычные люди.

Я не хотела получать высшее образование, не хотела сидеть на скучной работе, а выходные

приезжать к родственникам на пикник. Потому что для меня это скучно. А я ненавижу

скуку. Сама вот ты как видишь свою жизнь? Ты учишься в вузе и считаешь свою жизнь

нормальной? Но зачем ты пришла сюда? Только за деньгами? Не поверю. Деньги можно

заработать и другим, более благочестивым способом. Но ты выбрала этот. Значит, все–таки

тебе не так весело.

– Я пришла случайно, просто было интересно. Но это ненадолго, и я это знаю.

– Честно говоря, я все время удивляюсь, зачем ты пришла к нам. Уж слишком ты

правильная. Но думаю, ты не так и проста. Внутри тебя есть сила и огонь, и это чувствуется.

~ 74 ~

Я люблю сильных духом людей, поэтому ты мне и нравишься. А все–таки, довольна ты той

жизнью, которой живешь?

Когда меня спрашивали личные вопросы, обычно я терялась, злилась и старалась быстрее

отделаться от этого человека. Сейчас мне тоже не особо хотелось отвечать. Люди не любят

вопросов, которые касаются того, в чем они сами себе не готовы, признаться. Я в том числе.

Но ответить все–таки надо.

– Не совсем. Я мечтаю о другом, но это пока невозможно. Поэтому я живу так, как

получается.

– Пока невозможно? А когда будет возможно? И будет ли когда–то возможно? Как ты

думаешь?

Черт знает что. Меня учит жизни какая–то стриптизерша. Хотя я сама–то кто? Но все–

таки я не могла не признать, что она, по крайней мере, честна с собой. В отличии от меня.

Как–то мы с Кирой сидели в зале. Никого больше не было. Меня давно интересовал один

вопрос. Но я не решалась его задать. А вот сейчас я не удержалась и спросила:

– А когда–нибудь ты спала с мужчиной за деньги?

Она подняла на меня взгляд и удивленно посмотрела. Ее не смутил такой вопрос, просто

видимо она не ожидала его услышать от меня.

– Нет. И не собираюсь. Да, нас часто путают с девушками легкого поведения. Но я

считаю, что это полная хрень. Я работаю, я танцую. Это ничем не хуже другой работы. Я

профессионал. А спать за деньги – это другое. Я предпочитаю спать для удовольствия. Хотя

я и не прочь получить что–то от мужика. В конце концов, это нормально. Мужчины должны

одаривать женщин, это их исторический долг.

И она засмеялась, нервно подергивая плечами. Ее смех был мягким и одновременно

хриплым.

Я ответила невпопад:

– Не знаю, раньше мне не дарили ничего, разве что на день рождения.

– Это потому, что ты дурочка. Простушка. Хотя нет, просто дурочка, не простушка. Хотя в

тебе что–то есть, что–то особенное. Какая–то мудрость, но такое ощущение, что ты о ней не

знаешь. Ты притягиваешь мужчин даже несмотря на то, что совершенно ничего не

смыслишь в соблазнении. Но это придет к тебе. Та школа, которую ты пройдешь, пойдет

тебе на пользу. Хотя, я до сих пор не понимаю, что тебя привело в наш клуб.

– Мне захотелось попробовать.

– Раз ты тут оказалась, значит это не просто так. В конце концов, это позволит тебе

получить опыт, который тебе пригодится. С мужчинами нужно уметь играть, а для этого их

нужно понимать. А иначе они сделают тебе больно. Ты об этом пока не знаешь. Но

обязательно появится тот, кто заставит тебя выйти из своей скорлупы. И будет лучше, если к

этому моменту ты будешь уже подготовлена.

~ 75 ~

Я промолчала. Через пару минут Кира сказала:

– Думаю, что в тебе это есть.

– Есть что?

– Умение соблазнять мужчин. Просто еще не развито. Ты считаешь, что обольщать – это

плохо? Ошибаешься – это женская природа. Мы обольщаем мужчин и вдохновляем их на

поступки. Ты еще научишься, придет твое время. Конечно, для этого не обязательно

работать в стриптиз–клубе, просто не нужно отстраняться. Общения между мужчиной и

женщиной естественно, не нужно этого бояться.

– Почему ты считаешь, что во мне это есть?

– Очень просто. Завести мужчину на один раз – это просто. Но сделать так, чтобы они

раз за разом приходил именно из–за тебя, это уже искусство. Думаю, однажды в тебе

раскроется настоящая женщина и тогда много мужчин будут у твоих ног.

– До тебя мне в любом случае далеко. Тебя мужчины боготворят. Но неужели тебе не

хочется завести семью, детей? Пожить спокойной жизнью?

– Я была замужем. Но у нас не была семья в обычном смысле этого слова. Я работала

танцовщицей, а он барменом. Вся наша семейная жизнь проходила в постоянных тусовках.

Но зато мне было весело.

– А что же случилось? Вы развелись?

– Да, он бросил работу, стал очень много пить, мне приходилось все расходы брать на

себя. И однажды утром я, не прощаясь, уехала. Через месяц подала на развод. Ну, а что

касается детей, будем откровенны, ну какая из меня мать?

Я не знала, какая из Киры мать, поэтому промолчала. На этом разговор оборвался.

Думая о словах Киры, я не была уверена, что во мне когда–то проснется женщина в

самом лучшем смысле этого слова. Да и не было во мне такого стремления. Главное, что я

начала уже чувствовать себя не просто каким–то человеком среди тысяч других, а именно

собой.

С детства я не знала, чего я хочу на самом деле. Ребенок рождается бесстрашным и

готовым к новым открытиям. Но это качество в нем быстро истребляют, поскольку оно

доставляет слишком много хлопот. Родителей понять можно, они заботятся о нас, и поэтому

чересчур опекают. И постепенно весь наш ум переполняется страхами. Когда я стала

бояться жизни? Точно уже и не помню. Но этот момент точно был. Было время, когда я

жила, но было это совсем недолго.

Я бы не хотела так прожить всю свою жизнь. Как часто приходит эта фраза в ваши

мысли. Но время идет, и ваша жизнь проживается именно так.

Сама по себе я очень приветливый и добрый человек, но когда дело касается

посторонних людей, то порой я становлюсь какой–то очень вредной, и иногда даже грубой.

Не могу точно сказать, с чем это связано. Именно поэтому у меня так и не получилось

наладить свою личную жизнь. Об этом я не жалела, поскольку такова была моя сущность.

~ 76 ~

Он был уверен, что все произошедшее было очень важным для меня. И оно должно быть

важным согласно общепринятым нормам и стандартам. Но на самом деле мне было

безразлично. Осталось лишь какое–то чувство неловкости, и мне не особо хотелось

находиться рядом с ним. А так, никакого чуда не произошло. Я не влюбилась, и даже не

увлеклась им.


В этот день не было никого. Начальство наше было в отлично настроении, и разрешило

нам немного повеселиться. Нам дали пару бутылок шампанского и вина, и даже разрешили

взять фрукты.

Не знаю почему, но в этот вечер настроение у всех было очень хорошее. Мы пили

шампанское, много смеялись и шутили. Леша включил нам музыку, что–то зажигательное,

похожее на смесь латиноамериканского и африканского. Сна


убрать рекламу







чала вышла танцевать Лена и

Катя, потом постепенно и остальные начали втягиваться.

Я никогда не любила такие увеселения, мне на них было не комфортно, не по себе. Но

сегодня я себя чувствовала на удивление расслабленной.

Когда ко мне подошел Юра и предложил тоже пойти потанцевать, я согласилась. Мы

прыгали по сцене под эту веселую музыку, кривлялись и танцевали. Было очень весело. Мы

были как дети, веселящиеся на празднике и искренне радующиеся каким–то простым

вещам.

Мне, как никому известно, что такое одиночество. Это даже не когда ты совсем один, это

когда ты чувствуешь себя таковым. Это когда ты сидишь дома, а на душе немая тоска,

которую сложно чем–то заглушить. Мне бы хотелось избавиться от этого чувства, но это как

яд, который поражает все тело. А противоядие где–то потерялось, и найти его уже нет

возможности.

Глава 28 

Несмотря на то, что по календарю была середина февраля, у меня уже начало появляться

ощущение приближающейся весны. Я вышла из дома, на улице был мороз, много снега, и

казалось, что ничего не предвещало скорого потепления. Но какой–то еле уловимый запах,

какие–то звуки и атмосфера в воздухе все же зарождали во мне это ожидание весны. Да и

солнце выглянуло впервые за несколько недель. Душа ждала тепла, чтобы сбросить зимнюю

одежду, а вместе с ней хандру и апатию. Я чувствовала себя вымотанной. В университете

нагрузка все увеличивалась, успеваемость моя снижалась. Вчера мой преподаватель по

маркетингу спросил, что со мной происходит. А что я могла ему ответить. Что я работаю по

ночам? Я промолчала. На завтра у меня назначен промежуточный зачет, и я решила сделать

передышку и вечером не ходить в клуб. Сейчас я ходила в клуб по четыре, а иногда и по пять

раз в неделю. Это было очень много. И если раньше у меня было ощущение, что я смогу уйти,

как только захочу, то сейчас мне казалось, что я связана по рукам и ногам. Почему так

происходило, я сначала не понимала сама. Но потом я осознала, что это не из–за того, что мне

так хочется, а потому, что меня постоянно просят прийти, потому что кто–то не смог выйти. Я

была спасательным кругом для всех, кроме себя. Сама я тонула в своих сомнениях и

~ 77 ~

нерешенных задачах. У меня возникал вопрос: а куда я иду? И что ждет меня дальше. В

последнее время я осознала, что меня не устраивает моя жизнь. Точнее я и раньше это знала,

но просто не отдавала в этом отчет. Я чувствовала, что сейчас окончательно зашла в тупик. Но

это было не ново, я часто себя так чувствовала. Ново было то, что казалось, что мне под силу

это изменить. А кроме этого, я понимала, что я изменилась. Тот человек, который некоторое

время назад шел устраиваться в клуб, был мной, но все же это был человек из прошлого.

Между тем, я не получала больше удовольствия от работы в клубе. Мне там стало скучно. И

то, что раньше мне казалось интригующим и интересным стало безобразным и глупым. Я

сидела в зале с этим красным подиумом, громкой музыкой и красивыми женщинами и

понимала, что все это фальшь. У меня в детстве был калейдоскоп. Я любила в него смотреть,

он показывал такие красивые картинки. Мне казалось, что там скрыт целый мир. Но однажды

он разбился. И какого же было мое удивление, что внутри я обнаружила всего лишь стекляшки.

А все это великолепие – лишь преломление света.

Так вот, сейчас в клубе, я увидела, что что–то разбилось и весь этот блеск, который так

поразил меня вначале, – лишь стекляшки. При свете огней кажется все ярким и интересным, а

присмотришься – просто битое стекло. Это была не настоящая жизнь.

Человек развивается тогда, когда в его жизни что–то происходит. Сейчас я чувствовала

изменения, которые, как мне казалось, должны были положить начало чему–то новому в моей

жизни. Может это еще сказывалось и влияние весны. Хотя до нее было еще долго, но я уже

чувствовала ее наступление.

Я сходила утром в университет. У нас была всего лишь одна пара, но очень важная.

Признаюсь, у меня был соблазн пропустить, но в итоге я все же пошла, потому что иначе у

меня появились бы новые неприятности. А мне их уже хватало. Семинар был у очень строгой

преподавательницы. Она была требовательна и к посещаемости, и к подготовке. Причем ее

внешность совершенно не соответствовала ее характеру. Она выглядела как дама – божий

одуванчик, а одевалась так, словно она из прошлого века: всегда носила платья из мешковатой

ткани и крупные украшения из полудрагоценных камней. Но характер у нее был жесткий и

властный. Я сидела на задней парте и желала лишь, чтобы меня не спросили. Семинар был по

зарубежной литературе, и книгу, которую мы изучали, я не читала. Слава богу, в этот раз от

желающих ответить не было отбоя, видимо все хотели получить плюсики, чтобы была

возможность сдать зачет автоматом. Все прошло хорошо и меня не спросили. Довольная таким

везением, я поехала домой. Я взошла в квартиру, сняла куртку и сапоги. Пройдя в комнату, я

уселась в кресло. Это было самое удобное кресло в мире, для меня уж точно. Я могла сидеть в

нем много часов подряд и мне никогда не надоедало. Я любила налить чаю, взять книгу и сесть

в это кресло. В такие моменты я не замечала ход времени, и могла очнуться и обнаружить, что

уже давно наступила ночь. Правда я позволяла себе такое, когда никого не было дома. А

случалось это, когда мама уезжала в командировку, а Лера уходила в ночной клуб или ночевать

у подруги. Но сейчас, когда я бы могла проводить так все свободные вечера, я почему–то ни

разу до этого даже не садилась в него. То, что доступно, ценится намного меньше. Но сегодня я

снова позволила себе эту радость. Я прочитала пару глав, когда мое внимание привлекло то,

что журнал, лежащий на столе, лежал как–то по–другому. Не знаю, почему вдруг мне так

бросилось это в глаза, но я была уверена, что мне не показалось. Я присмотрелась. Да, есть

что–то чужеродное. Едва уловимый, но навязчивый признак чужого вторжения. Я

присмотрелась внимательнее. Пыль на шкафу была примята и некоторые вещи были сдвинуты.

Либо в квартире кто–то побывал, либо у меня приступы паранойи из–за бессонных ночей.

Вдруг меня осенило, и я подбежала к шкатулке, где хранились деньги. Она была пуста. Да,

теперь я убедилась, что не схожу с ума. Конечно же, я была уверена, что это была Лера. Потому

что дверь не была взломана, вещи все лежали на тех же местах, никаких следов обыска не

~ 78 ~

было. Она приходила в квартиру, пока меня не было и забрала все деньги. Но не оставила мне

никакой записки. Почему она так поступила, я не понимала. Я испытала двойственное чувство:

радость и обиду. Радость за то, что она приходила домой, значит, она где–то близко. А обида за

то, что ей наплевать на меня, так что она забрала все деньги и не дала знать, что с ней и почему

она скрывается. А ведь это были практически последние деньги, которые у меня остались. В

кошельке осталась только мелочь, которую я оставила на проезд. Сейчас я пожалела, что имела

привычку снимать все наличные с карты. До стипендии оставалась еще неделя. В клубе

зарплата тоже только через пять дней.

Сколько я себя помню, в нашей семье деньги хранились именно в этой шкатулке. Это была

старинная шкатулка, не слишком ценная, но необычная. Эту шкатулку подарили моей бабушке

на свадьбу. Это было что–то вроде семейной реликвии.

Да, согласна, способ хранения сбережений не самый лучший. Но, во–первых, денег у нас

особо никогда и не было, а во–вторых, у нас никогда ничего не пропадало. В последнее время

мама хранила большую часть денег у себя, но в шкатулке всегда хранились деньги на текущие

расходы. И в последний раз те деньги, которые я получила из стипендии, я положила именно

туда.

Ну что же, я надеялась, что Лере действительно требовались эти деньги и что они принесут

ей пользу. Хотя там была и не очень большая сумма. Но сама я осталась без средств. А нужно

было что–то есть и платить за проезд. Требовался срочный план. Можно было позвонить маме

и попросить денег у нее. Но этого делать я не хотела, поскольку в таком случае мне было не

избежать расспросов. Был вариант занять у кого–то денег или найти подработку. Попросить

денег у знакомых можно было, но ведь все равно придется потом отдавать. Да и просить не

хотелось, для меня это было сложно.

Самый оптимальный вариант – это найти подработку. Но для человека, у которого нет

профессии и очень мало свободного времени, это дело непростое.

От всех этих мыслей у меня разболелась голова и я решила прогуляться.

Я вышла на улицу и пошла ближе к центру. На улице стемнело, и было прохладно, но дул

свежий ветерок и воздух был теплый. Мне сразу стало легче. Я человек, который безумно

любит свободу. Причем свобода для меня – это свое особое понятие.

Не знаю точно, в чем это выражается. Мне необходимо иметь возможность быть с самой

собой. То время, когда никто в мире не знает, где я нахожусь, и что со мной происходит. В

детстве, когда заканчивались занятия в школе, я часто звонила домой и говорила, что пойду на

какие–либо дополнительные занятия или в гости к однокласснице, а на самом деле я просто

гуляла по улице в одиночестве, смотрела на людей, изучала здания. Откуда у меня взялась эта

привычка? Я, честно говоря, не знаю. Наверное, это моя внутренняя сущность.

На самом деле, в нашем городе и не было особо где погулять. Здесь нет больших площадей,

нет множества красивых зданий. Но все же у него есть особый колорит, своя атмосфера.

Иногда, когда ты позволишь себе расслабиться, остановиться, то все вдруг играет другими

красками. Ты видишь людей, видишь природу по–новому, не замыленным взглядом. Но для

этого нужно остановиться, осознать, что происходит вокруг и что происходит с тобой.

К сожалению, наш климат не позволяет подолгу гулять на улице круглый год. Но зато, когда

наступает весна и сходит снег, каждый раз, словно все возрождается и у тебя есть еще один

шанс все изменить. А сейчас мне было это крайне необходимо.

Я зашла в троллейбус. Как же я люблю этот вид транспорта. И как меня пугает, что желание

все модернизировать может привести к тому, что этот вид транспорта может исчезнуть. Да, он

не самый быстрый и не самый рентабельный, но зато он обладает другим, не менее ценным

качеством – он несет размеренность и колорит. Жаль, что это сейчас так мало ценится. Я

проехала пару остановок, когда рядом со мной сели мама и дочка. Мама что–то смотрела в

~ 79 ~

своем телефоне, а дочка смотрела в окно. Через какое–то время девочка стала спрашивать

маму о том, какого цвета проезжают машины за окном. Но мама не спешила поведать дочери

новые знания, а отвечала невпопад. Причем девочка периодически ловила маму на лжи, когда

попадались автомобили, цвета которых она знала. И тут мамино терпение закончилось. Она

закричала почти на весь автобус: «Сколько можно мне докучать. Что за невоспитанность. Ты

не видишь, что я занята делом, хватит спрашивать меня всякую ерунду. Почему ты не можешь

сидеть спокойно? И почему ты не как все нормальные дети». Она так кричала, что даже у меня

внутри все сжалось. Я не знаю, в чем причина такого обращения. Может она устала. Но я не

считала такое допустимым. Мне хотелось сказать ей: «Очнись. Что ты делаешь? Отключи свой

телефон. С тобой рядом дочь, которая вырастет очень скоро, а ты поймешь, что все

пропустила. И тебе захочется с ней поговорить, узнать ее секреты, захочется, чтобы она

спросила твоего совета. Но этого не будет. Это она уже будет сидеть в телефоне, говорить тебе

«отстань» и звонить раз в неделю по две минуты, скорее из вежливости, чем от чувств». Но я

ничего не сказала. Потому что она не поймет. Человек не воспринимает чужих слов, он учится

только на своих ошибках, когда уже поздно, да и то не всегда. Да и у меня не было своих детей,

чтобы побывать в этой шкуре. У меня были родители, которые тоже воспитывали нас как

могли.

Многие родители хотят, чтобы их были похожи на них и совершили в жизни то, что самим

родителям сделать не удалось. Словно они делают свою дополнительную копию, которая

доделает то, что они не успели. И когда они видят, что их ребенок – это отдельный человек, с

особым характером и своими устремлениями, то это их нисколько не радует. Скорее наоборот.

И им не приходит в голову, что ребенок – это не копия, это отдельная личность. А задача

родителей – воспитать эту личность в ребенке и сделать его особым человеком. Сейчас я это

понимаю, но тогда, в детстве, я всегда чувствовала себя в чем–то виноватой. Виноватой в том,

что я не такая, какой бы меня хотели видеть. И тогда я не понимала, что я, чтобы не делала, не

смогла бы угодить. Потому что любовь невозможно заслужить. Она возникает вопреки всему,

независимо от нашего желания. Мои родители может и хотели бы меня любить, но у них не

получалось. Они хотели мальчика. И когда родилась Лера, они не расстроились. Во–первых,

это был их первенец и долгожданный ребенок. Во–вторых, они все равно планировали второго

ребенка. И я должна была быть мальчиком. Но не сложилось. Из меня никогда не пытались

воспитать мальчика, как порой бывает в таких случаях. Но они сделали из меня невидимку.

Иногда мне хотелось, чтобы меня и правда не было.

Самым счастливым временем моего детства было то, когда я почти на все лето уезжала к

бабушке. Она жила в частном доме в нескольких километрах от города. На улице, где стоял ее

дом, было тихо, спокойно и все друг друга знали и общались между собой. Лера не очень

любила там бывать. Ей нравилось в городе, там у нее было много друзей. И еще ей нравилось

ездить в детский лагерь. Но мне было очень хорошо у бабушки. Там я не чувствовала себя

лишней. Удивительно, но там я становилась совсем другим ребенком. Веселым и

жизнерадостным. И у меня здесь были друзья. Они, так же, как и я, почти все приезжали на

лето, хотя двое жили на этой улице постоянно. Целыми днями мы гуляли. Я чаще всего

просыпалась раньше всех, завтракала и шла на улицу. К этому моменту еще никто не выходил,

и я была предоставлена сама себе. Примерно через час начинали все собираться. И мы

приступали к нашим играм. И так до самого вечера. И нам никогда не было скучно. У нас было

несколько любимых игр. Одна из них заключалась в том, чтобы собраться вместе, сходить на

железную дорогу и собрать там побольше камней. Потом принести все это домой так, чтобы

взрослые не заметили. Это был наш клад. Через какое–то время мы встречались в

определенном месте, на «базаре», и начинали обмениваться камешками. Задача каждого была

получить самые красивые камушки в свою коллекцию. Сейчас я уже с сомнением смотрю на

~ 80 ~

это занятие, но тогда нам было очень весело. В этой игре не было победителей, нам нравился

сам процесс.

С бабушкой мне было легко, я чувствовала себя счастливой и свободной. И в этом мире

все был чудесно: мы играли, ходили купаться и лазили по деревьям. Однажды мы с Катей,

моей подругой, шли по улице. Был уже конец лета. И мы увидели яблоню, всю усыпанную

яблоками. На самом деле, урожай яблок в этом году был хорошим, и яблоки были у всех. Но

это были какими–то особенными. Какого–то ярко–розовыми, крупными. Я не встречала до

этого такой сорт. Мы с Катей переглянулись и, не сговариваясь, решил достать по яблоку.

Проблема была в том, что это был чужой огород. Но нас это не остановило. Мы перелезли

через забор, пробрались к яблокам и сорвали по несколько штук. И уже хотели уходить, как

вдруг появилась хозяйка огорода. Это была старая бабушка, она жила одна, и внуки к ней

приезжали только пару раз в год. Приветливостью она е отличалась. Попасться к ней на глаза

не входило в наши планы, поэтому пришлось сидеть в траве достаточно долго, пока она

пропалывала грядку с цветами. И как только ее фигура скрылась за дверью, мы бросились

наутек. Мне было очень страшно и стыдно. Мне казалось, что за нами гонятся, так что я даже

боялась обернуться. Мы возвращались тем же путем, то есть через набор. Я мастерски умела

перебираться через них, но сегодня произошла осечка. Я зацепилась подолом платья (да, я

лазила по деревьям и заборам в платье), и подол платья, зацепившись, разорвался до самого

пояса.

Моя бабушка была строгой, и хоть я и чувствовала себя с ней намного комфортней, все же

мне от нее часто доставалось. И я знала, что мне попадет за порванное платье и за

неподобающее поведение. Поэтому домой мне совсем не хотелось. Мы сели с Катей на лавку

рядом с ее домом. Она пыталась меня подбодрить, но я все равно чувствовала себя ужасно. Мы

посидели, пока мама Кати не позвала ее домой, а я осталась.

На улице стемнело и стало прохладно. На улице никого не было, зажигались фонари, и

слышался вдалеке лай собак. В тот момент я чувствовала себя как человек на необитаемом

острове: одиноко, потеряно и безнадежно. Мне было страшно сидеть, но идти домой было еще

страшнее. Не знаю, сколько я так просидела, но вдруг я увидела, что кто–то идет. Это была моя

бабушка. У нее было очень взволнованное лицо, а когда она увидела меня, то лицо приняло

суровое выражение. Но видимо я так несчастно выглядела, что она не стала меня ругать.

Просто сказала: «Пойдем домой, уже поздно».

Я любила свою бабушку. Она принимала меня такой, какой я была. Когда ее не стало, я

почувствовала себя совсем одиноко.

Глава 29 

Утром я встала около 8 утра. Была среда. Я открыла холодильник, чтобы посмотреть, чем

можно позавтракать. В холодильнике был сыр, молоко и два банана. В общем, достаточно

скудный рацион. Я решила, что лучше всего использовать бананы. Я их очистила, порезала

кружочками и посыпала корицей. И заварила чай.

После завтрака я кое–как собралась и поехала в университет. Сегодня было две пары, не

самые важные, но я решила их посетить, потому что у меня и так было достаточно много

пропусков. Моя бабушка говорила мне: «Или хорошо делай, или не делай совсем». Думаю, что

это очень правильно. Но вот у меня это не очень получается. Я учусь кое–как, так, чтобы не

отчислили.

~ 81 ~

В перерыве после второй пары мы собрались в буфет. Обычно я брала только чай, в то время

как однокурсники набирали себе пирогов и пончиков. Я считала, что есть нужно меньше и

более полезно, но сегодня решила изменить своему правилу. Бананы уже давно переварились,

и мой желудок требовал еды. Цены в буфете были более чем демократичными. И это был

главный критерий для меня сегодня. Я взяла пирог с капустой и зеленый чай. Это мне

показалось самым вкусным из всего представленного ассортимента. Настоящая еда для

студента: дешево и сердито. И даже неплохо, по крайней мере не напичкано всяких усилителей

вкуса, консервантов и других пищевых добавок. Мука, капуста и еще пару ингредиентов. А

стоит двадцать рублей.

Я наслаждалась обедом, когда ко мне подошел Паша.

– Здравствуй, застать тебя здесь – это настоящая удача, – сказал он мне с радостной

улыбкой.

– Привет Паша. Да, я редко здесь бываю, но сегодня исключительный день, – ответила я.

Я была рада его видеть. Мне не хватало общения с людьми из моей обычной жизни.

– Ты ешь пирог? Это вообще что–то нереальное.

– Да, не успела позавтракать и успела проголодаться, – ответила я, то ли оправдываясь, то ли

извиняясь.

Паша взял пирог и кофе. К тому времени очередь рассосалась.

– Как твой настрой на скорую конференцию?

– На что? – я не сразу поняла, о чем он говорит.

– На конференцию студентов, – ответил он, улыбаясь.

Я совсем забыла про ежегодную конференцию студентов. Участие в ней было

добровольным, но не для нас. Наш научный руководитель настаивал на нашем участии. Он

говорил, что это пойдет нам на пользу. Но я думаю, что это шло на пользу ему.

– Боже, я совсем забыла о конференции.

– Почему–то я не удивлен, ты такая рассеянная в последнее время. Ты влюбилась?

Паша рассмеялся, но в голосе его были какие–то нотки, позволяющие понять, что это его

напрягает. Я не была экспертом по части мужчин, но сейчас стала понемногу разбираться. Я

много общалась теперь и много видела. Я была больше теоретиком, чем практиком. Но все же

я уже стала чаще различать, каким мужчинам я нравилась, замечать знаки внимания.

– Нет, что ты. Это не про меня.

Паша снова улыбнулся и промолчал. Я решила сменить тему.

– Так ты уже начал к ней готовиться? – спросила я его.

– Пока мы только выбрали тему и составили список литературы.

– Но ты же знаешь, что выбрать тему – это уже полдела.

– Я думаю, тебе стоит сходить к научному руководителю и узнать, какую тему статьи ты

можешь взять для себя.

– Да, думаю завтра так и сделаю.

– Зачем откладывать на завтра, если можно сделать сегодня?

– Сегодня я не могу, у меня очень важное дело.

– И что же может быть важнее конференции?

– Мне нужно найти работу.

– Зачем?

– Странный вопрос? А зачем вообще нужно работать, – ответила я с сарказмом в голосе. Ну

что за вопрос.

– Тебе потребовались деньги?

– Да, нужно кое–что купить.

~ 82 ~

Мне хотелось ему рассказать, очень хотелось. Он ко мне очень хорошо относится, мы давно

дружим. Он должен понять, а мне бы стало легче. Но я ничего не сказала. Не знаю, что меня

остановило. Но перейти грань откровенности всегда тяжело. Как будто какая–то нить порвется,

а назад дороги не будет.

Паша продолжал расспрос.

– А куда ты собралась устроиться?

Эти расспросы мне начинали надоедать. И прежде всего потому, что он меня спрашивал

вопросы, на которые я себе–то не могла ответить.

– Еще не решила. Мне нужна подработка на короткий срок. Завтра посмотрю объявления о

работе.

– Кстати! Неделю назад у меня друг предлагал мне подработку промоутером. Раздавать

листовки в торговом центре.

– А сколько платят?

– Точно я не помню, вроде 300 рублей в час.

– Это совсем неплохо, меня вполне устроило бы.

–Значит, договорились. Я ему позвоню и все разузнаю.

– Правда? Это было бы очень здорово.

– Сколько у тебя осталось пар?

– Одна.

– Отлично. У меня тоже. Встретимся тогда здесь через пару, и все решим.

Я ушла в аудиторию. Пара прошла быстро, я даже не заметила. Изучение культурологии для

меня в разы интереснее, чем изучение маркетинга. Ели бы таких занятий у нас было бы

больше, то мне бы нравилось учиться.

Когда пара закончилась, я спустилась в холл, а Паша уже ждал меня. По его довольному

лицу я поняла, что все получилось.

– Ну что, договорился? – спросила я с надеждой в голосе.

– Да, все супер. Через час едем в торговый центр. Там будем раздавать листовки по полтора

часа сегодня и завтра.

–Спасибо тебе большое! А у тебя есть на это время? Если что я и сама справлюсь, – сказала

я в большей части из вежливости, потому что мне очень хотелось, чтобы он пошел со мной.

– Глупости, – ответил он мне с решительностью, не терпящей возражений, – мне тоже

деньги не будут лишними.

Мы поехали в торговый центр. Нам выдали накидку и пачку флаеров. И мы приступили к

работе. Нашей задачей было раздать все листовки. Выбрасывать их, естественно, было

запрещено.

Люди проходили мимо и не обращали внимания на нас. Кто–то брал флаеры, кто–то (таких

было большинство) отмахивались. С одной стороны, я понимала людей, которые отказывались

взять бумажку с рекламой, ведь сейчас всего так много и назойливо рекламируют. А с другой, я

не понимала, что в этом такого сложного – помочь молодым людям, пытающимся заработать

свои первые деньги.

Я вспомнила, как год назад шла с одним знакомым парнем до остановки. И в этот момент к

нам подошли и всучили листовки. После этого мой спутник сказал:

– Что за убожество, заниматься таким делом.

Сказано это было очень резким тоном.

Я ответила с оправданием в голосе:

– Но люди пытаются заработать деньги.

– Если они хотят заработать деньги, то пусть устроятся на нормальную работу. А не

занимаются ерундой.

~ 83 ~

На этом наш разговор на эту тему закончился. Я промолчала и лишь подумала о том, что дай

бог, тебе никогда не придется все–таки оказаться в такой ситуации, когда нужны деньги, а

устроится на нормальную работу нет никакой возможности. И я до сих пор на это надеюсь.

Люди так категоричны в том, что для них считается нормальным, а что нет. Например,

работа, если она не противозаконна и не аморальна, может ли она считаться стыдной и не

достойной? Конечно, считаться она может таковой, но вот являться? Думаю, нет. Например,

работа дворником. Это не престижно, а для многих даже стыдно. Да, это грязная работа, но она

очень нужна. Только представьте, что будет, если бы ее не стало. Да, мой знакомый не сказал

про эту работу ничего, но уверена, что и ее он считал недостойной. А еще меня поражает,

почему менеджеры по продажам, старающиеся впихнуть свой товар потребителю, являются

престижными работниками, а промоутеры кажутся какими–то ущербными людьми. В чем

измеряется престижность работы? Сейчас – в деньгах и по положению в обществе. И очень

печально, что престижной является не та работа, которая приносит реальную пользу, а та, что

приносит большой доход. И почему–то чаще всего в последнее время это совсем не совпадает.

Что ни говорите, а мы живем во времена двойных стандартов, когда мы считаем, что работать

медсестрой зазорно, а предпринимателем престижно.

Полтора часа прошли быстро, но очень нервно. Если бы не Паша, развлекающий меня

шутками и анекдотами, я бы чувствовала себя человеком, привязанным к позорному столбу.

Хотя я и осознавала, что для людей сейчас я была пустым местом, и они даже никогда не

вспомнят моего лица. И когда я получила заработанные деньги, мое настроение повысилось:

все осталось позади, а теперь я смогу протянуть до зарплаты в клубе.

С Пашей мы распрощались около пяти часов вечера. Он звал меня выпить кофе в кафешке,

расположенной в этом торговом центре, но я отказалась, сославшись на усталость. Было

неловко так поступать, но я действительно устала и мне хотелось отдохнуть перед походом в

клуб.

Приехав домой, я немного перекусила и прилегла поспать. Но заснуть, конечно же, не

смогла. Я не знаю, почему я такой человек, но я с самого детства никого не могла заснуть днем:

даже если я устала, если я почти не спала ночью. Днем мне все равно не спалось. И даже если

так все же случаюсь, что я засыпала хотя бы на час, то просыпалась я с чувством тяжести и

боли в голове, в абсолютно коматозном состоянии. Поняв, что сон не идет, я прошла на кухню

и включила телевизор. Я всегда считала, что телевизор – это совсем не нужная вещь, она

просто убивает время, которое можно провести с пользой. И я старалась его не смотреть, но

сейчас я включила его, чтобы убрать ту тяготящую тишину одиночества, которая так громко

давила мне на уши. Вы замечали, насколько такая тишина отличается от умиротворенной

тишины у водоема, на природе?

Мне несказанно повезло и после пятого переключения канала я попала на передачу,

посвященную путешествиям. Выпуск был про Испанию. Я прилипла к экрану и просмотрела

все полтора часа, почти не отвлекаясь. Я никогда не была в других странах, но я уверена, что

мне очень понравится путешествовать. Мне так интересно узнавать о новых местах,

традициях, видеть новый мир.

Когда я наконец выключила телевизор, время уже было собираться в клуб. Я выехала

пораньше, чтобы не сидеть дома. Пока я ехала, я думала о сегодняшнем дне и о событиях

последних дней. О том, почему Лера не написала мне даже записки, где я могу ее найти и

стоит ли вообще искать. Может быть ей это и не нужно, может я лезу в чужую жизнь, хотя

меня об этом никто не просит. И стоит ли мне оставаться в клубе, если то, зачем я туда пришла

уже возможно и не актуально.

Пребывая в таких невеселых мыслях, я приехала в клуб. Поздоровалась с Лешей и прошла в

раздевалку. Пока я приводила себя в тот вид, который бы соответствовал моему

~ 84 ~

местонахождению и трансформировал меня из прилежной студентки в танцовщицу, в гримерку

пришла еще и Алла. Она мне рассказала, как сегодня на тесте пыталась списать ответы со

шпаргалки, но это заметил преподаватель и выгнал ее из аудитории. Мы посмеялись над этим,

поскольку ее это совсем не расстроило. Как бы я хотела к некоторым проблемам подходить так

же легко. И я, чтобы поддержать разговор, рассказала, что сегодня подрабатывала

промоутером. На это она спросила:

– Зачем? Деньги нужны?

– Да, кое–что купить нужно, – ответила я, уже совсем не смущаясь, что снова обманываю.

– Ну да, здесь–то ты не много зарабатываешь. Может, потанцуешь пока стриптиз,

подкопишь денег?

Я отказалась.

<
убрать рекламу







p>– Кстати, раз уж ты так скромница, у меня есть кое–что для тебя. Мне предложили

станцевать в ночном клубе, в обычном. За выход платят 600 рублей. Я конечно отказалась, я

здесь намного больше заработаю, тем более в выходные. А тебе в самый раз будет.

Да, для меня уже давно перестало быть секретом, что все девушки в клубе (ну, кроме меня)

работали ради чаевых. Ни сама зарплата и не оплата консумов их привлекала. Чаевые, вот что

делало эту работу для этих прожигательниц жизни такой привлекательной. Те пресловутые

денежки в трусики, с помощью которых они за ночь могли заработать до трех тысяч.

Если судить о том, является ли эта работа нормальной, то однозначного ответа у меня не

было. Конечно, в глазах людей, это было ненормально и аморально. И я сама тоже не считала

эту работу нормальной, или той, которой можно гордится. Но я имела возможность увидеть

всю ситуацию изнутри. И я знала, что работаем здесь в основном обычные девушки, не глупые

и не развращённые. Просто они не имели какого–то четкого представления о нормах морали,

они не видели здесь ничего плохого, они трудились и получали за это деньги. И в этом была не

только их вина, а вина и того общества, что их осуждало, но при этом создавала благодатную

почву для такого поведения. Многие считали, что если девушка танцовщица, то она

легкодоступна. Я убедилась, что это далеко не так. У них в основном есть четкий кодекс

поведения, ведь ты балансируешь на грани. Да и мужчин они чаще всего недолюбливали,

поэтому вступать с ними в связь они не были намерены. Посетители, давно посещавшие клуб,

знали об этом и никогда не приставали с такими предложениями. Они знали, что для этого

легче обраться к предстательницам именно этой профессии или снять изрядно выпившую

девушку в клубе. Однажды даже один посетитель сказал, что стриптизерша – это как

монахиня, только искреннее. Не самое корректное высказывание, но доля правды в нем есть.

Согласившись на предложение Аллы, я взяла телефон администратора клуба и решила все

же позвонить.

Это был ночной клуб «Лаками», я слышала о нем, но никогда там не была. Это было место,

где проводили вечера студенты и другая молодежь. Вероятность, что там окажется кто–то из

моего университета была намного выше, мне эта мысль не пришла в голову.

Ночь прошла спокойно, посетителей было не много, и я не сильно устала. Юра сегодня не

работал. По вторникам у него был выходной. Я испытывала странное чувство облегчения и в

тоже время беспокойства. Я хотела себя убедить, что мне все равно рядом он или нет, но

получалось это у меня плохо. Когда я переставала контролировать свои мысли, то сразу же

начинала вспоминать те выходные, что мы провели вместе. Наверное, это связано с тем, что

это были первые приятные и счастливые моменты за последнее время. А еще я стала еще

больше сторонится его, потому что стала бояться той силы, которая шла от него. И в тоже

время именно эта сила и притягивала меня. Я ругала себя за то, что думала о таких глупостях,

когда мне надо было беспокоиться только о том, чтобы найти сестру и о том, чтобы меня не

исключили из университета. А ведь учеба – это было последнее, о чем я думала.

~ 85 ~

Глава 30 

На следующий день я поехала в университет, и в перерыве позвонила администратору

ночного клуба. До этого я сочинила, что мне сказать. Достаточно долго не снимали трубку, и я

уже хотела отключиться, как вдруг услышала голос:

– Да, слушаю.

Голос был приятный, и несколько холодный.

– Здравствуйте, сказала я, сдерживая дрожь в голосе, – Ваш телефон мне дала моя знакомая.

Сказала, что вам требуются танцовщицы.

– А у вас есть опыт? – тем же тоном спросил голос.

– Да, я танцую в «Сапфире».

Я не была уверена, что это будет для меня преимуществом, но все–таки сказала об этом.

– Хорошо, сможете приехать сегодня к шести в клуб, я на вас посмотрю.

– Да, конечно.

На этом мы и сошлись.

После пар мы с Пашей снова поехали на работу. На этот раз мне было уже не так неловко

раздавать эти листовки. Если кто–то думает обо мне плохо, то это его проблемы. А просто

выполняю работу, чтобы заработать денег на проезд и еду.

Раздав листовки и снова отказавшись от предложения Паши сходить прогуляться, я поехала

в новый клуб. У меня был адрес, но я не знала точно, где это находится. Я вышла на остановке

и стала искать улицу, которая мне была нужна. С этим проблем не возникло, и я быстро

сориентировалась. Но с номером дома возникли проблемы. Все они шли вразнобой. Не знаю,

кто нумеровал их, но с фантазией у него точно было все в порядке. В конце концов я не

выдержала и решила обратиться за помощью к прохожим. В этом случае смотрю на выражение

лица людей и выбираю самого, по первому впечатлению, доброго человека. Я подошла к

женщине, идущей ко мне навстречу, и спросила, где находится этот дом. Она указала мне

направо и сказала, что где–то там. Я прошла несколько домов и увидела вывеску. Я позвонила

администратору и сказала, что я пришла. Он сказал мне зайти внутрь.

Я зашла и встала у входа. Через минуты две ко мне подошел парень небольшого роста в

серой толстовке с надписью.

– Привет, Вика?

– Да.

– А я Вадим. Ну пойдем.

Мы прошли через зал и поднялись по лестнице. Везде царил полумрак. Мы сели за столик

около барной стойки.

– Итак, ты бы хотела у нас поработать.

– Да, мне сказали, что вам требуются гоу–гоу танцовщицы, и я бы не отказалась от этой

подработки.

– Да, это правда, нам требуется одна танцовщица на эти выходные, потому что девушка из

нашего основного состава уехала отдыхать. А ты сама где–то танцуешь ведь?

– Да, я танцую в «Сапфире».

– Это вроде как стриптиз–клуб?

– Да.

– А ты там что танцуешь? Стриптиз?

– Нет, я там тоже танцую гоу–гоу.

~ 86 ~

– А, понятно. У нас мы платим за выход 800 рублей, за это время нужно протанцевать по

четыре выхода. Каждый выход по пятнадцать минут. Между выходами перерыв также

пятнадцать минут. После смены мы предоставляем бесплатное такси. Ну как, устраивают тебя

такие условия?

– Да, конечно.

– Тогда выходи завтра, к половине одиннадцатого без опозданий.

– Хорошо.

Вот так вот просто я снова получила работу в клубе. Даже как–то странно: ни кастингов, ни

пробных выходов. Или это просто везение.

Но мне главное, что мне заплатят.

Я вернулась домой в приподнятом настроении. И даже купила себе мороженое. Как иногда

мало человеку надо для счастья.

Следующий день прошел за уборкой. До этого времени я убирала только свою комнату и

кухню, в остальных двух комнатах я просто протирала пыль. Но сегодня у меня было

настроение привести все вокруг в порядок, и я вымыла все комнаты основательно,

пропылесосила и разобрала вещи в шкафу. У меня было ощущение, будто я могу сейчас

покорить весь мир. Когда усталость дала о себе знать, я сходила в магазин, чтобы приготовить

что–то поесть. Я долга бродила между полок супермаркета. Не зная, что же мне купить. Выбор

насколько огромен, что просто разбегаются глаза. Но смотря на это, иногда бывает очень

сложно понять, что ты хочешь на самом деле. И что стоит купить, потому что это полезно и

вкусно, а не потому, что это навязано рекламой. Готовить что–то сложное мне не хотелось. И в

хлебном отделе я наткнулась на мексиканские лепешки тортилья. Как–то давно мы готовили из

них конвертики с начинкой. И это было очень вкусно. Я решила, что это то, что надо. Взяла

еще сыр «Фета» и листовой салат. Признаться, это не самая дешевая еда, но я так устала себя

во все ограничивать, что решила устроить себе мини пир. Придя домой, я намазала сыр на

лепешку и порвала листья салата. Завернув все это в лепешку и заварив себе зеленого чая, я

села в кресло и стала смотреть мультики. Я люблю смотреть старые мультфильмы, в них есть

душа, есть характер и они заставляют улыбаться и верить в лучшее. Я знаю, что буду смотреть

их в любом возрасте. Отвлечься от тех проблем, которые у меня были сейчас, было просто

необходимо. Просмотрев третью серию «Каникулы в Простоквашино», я стала собираться в

клуб. Снова это чувство волнения охватило меня, но сейчас знала, что страх возникает, когда

ты делаешь что–то новое. Но если ты преодолеешь себя, то ты сможешь сделать шаг вперед и

чего–то добиться. Но нужно понимать, действительно ли тебе это необходимо. Не стоит идти

против себя. Для меня преодоление страхов стало возможностью выбраться из своей скорлупы

и взглянуть миру в глаза.

Я приехала в новый клуб около половины одиннадцатого, как мы и договорились. Да, он

очень отличался от нашего. Около входа собралась толпа народа. Я протиснулась через нее,

ловя на себе недовольные взгляды. На входе стояло два огромных охранника. Выглядели они

устрашающе.

– Добрый вечер, я на работу.

Ни слова не сказав, они меня пропустили. Внутри все выглядело совсем не так, как вчера.

Горел яркий свет, звучала громкая музыка и кругом были люди. Я спросила, где я могу найти

администратора. Мне сказали, что он скоро подойдет. Примерно минут через пять он

действительно пришел и велел мне идти за ним. Мы прошли через весь танцпол. Здесь было

очень много людей, танцующих, кричащих. Девушек с чрезмерно ярким макияжем, в коротких

платьях и на огромных каблуках, и парней, в ярких рубашках или футболках с большими

надписями. Мы зашли за сцену и вошли в небольшую дверь. «И здесь есть эта волшебная

комната» – подумала я. Да, это была гримерка. Хотя выглядело все намного приличнее, ежели у

~ 87 ~

нас. Все было в бежево–коричневых тонах, коло стены стоял диван, по углам стояли вешалки,

на одной стене висело большое зеркало и стоял столик. Также стояло пять стульев с мягкими

сиденьями. Вот это на самом деле гримерка. А в нашем клубе это богом забытый сарай.

В гримерной уже находилось две девушки. Они выглядели очень ухоженно, с макияжем, с

маникюром и наращенными ресницами. Одна была брюнеткой с волосами до плеч, темной

оливковой кожей и слегка раскосыми глазами. У второй были русые волосы и кожа с

персиковым отливом.

Они поздоровались со мной и продолжили общаться между собой. Разговор шел о

мужчинах. Но я не стала прислушиваться, о чем именно они говорили. Я стала переодеваться в

свой джинсовый костюм, состоящий из джинсовых шорт, белой коротенькой майки и

джинсовой жилетки. На девушках, с которыми мне предстояло танцевать, были одеты в

корсеты с юбочками, расшитые стразами. На брюнетке был розовый костюм. А на блондинке –

голубой. Видно было, что сшиты они на заказ. Я почувствовала оборванкой на балу. Мои

костюмы были более чем скромными. Да и у других девушек в моем клубе костюмы не были

настолько шикарными. У нас этому не придавали такого уж значения. Возможно потому, что в

скором времени их все равно предстоит снять. А здесь все внимание на костюм, потому что

девушки не раздеваются.

В дверь постучались и вошел охранник. В руках у него был огромный букет.

– Просили передать, – сказал он блондинке.

Она взяла цветы без лишних эмоций.

– От кого, как думаешь? – спросила ее брюнетка. Мне показалось, что в ее голосе звучали

ноты зависти.

– Да все от того же, – с каменным лицом ответила блондинка.

Мне за всю жизнь не подарили ни одного цветка. И я никогда не чувствовала в этом

ущербность или несправедливость. Но сейчас мне стало так печально, что никто мне не дарил

цветы в знак отличия, восхищения или просто для того, чтобы порадовать.

Конечно, если подходить к этому с практической стороны, это не несет никакого смысла.

Через пару дней цветы завянут и их придется выбросить. Но разве все в жизни должно

поддаваться рациональному объяснению? Иногда стоит что–то сделать ради эмоций. Этот

безобидный подарок, который вызывает радость, безусловно стоит того, чтобы его сделать.

И когда у человека чего–то нет в жизни, его мало утешает надежда на то, что все это

временно. И в будущем все это будет, нужно только подождать. Так и я не особо верила, что

наступит время, когда букеты мне будут дарить часто.

Пока я пребывала в своих мыслях и переодевалась, пришел администратор и сказал, что я

буду танцевать на сцене с парнем–танцором, а девочки будут танцевать на тумбе. А в

последний выход я тоже могу станцевать там, если хочу.

Условия здесь были таковы. Нужно было станцевать четыре раза по 15 минут. С перерывами

в те же 15 минут. И платили за это 600 рублей. В моем клубе я получала меньше, а находилась

я там всю ночь.

Когда мы переоделись в первый костюм, в дверь снова постучались.

– Всем привет!

В гримерку зашел высокий, стройный парень со слегка рыжеватыми волосами. Это была не

та рыжина, которая сильно бросается в глаза, а скорее русый цвет с медным отблеском. Фигура

у него была натренированная. Я поняла, что это мой партнер на сегодняшний вечер. Он был

очень доброжелательным, это видно было сразу. Но девочки лишь окинули его взглядом,

оценили и погрузились сова в свои дела. Было видно, что они считают его не

соответствующим своему кругу людей. Но парня это нисколько не задело.

– С кем я танцую сегодня? – спросил он весело.

~ 88 ~

– Со мной, – ответила я.

Когда я узнала, что мне предстоит танцевать в паре с парнем, причем вроде как

профессиональным танцором, мне стало так не по себе, что уже никакие деньги меня не

радовали, пусть бы я пешком ходила в университет и ела только хлеб, но лишь бы избежать

этого позора, который, как мне казалось, неминуем.

Но парень был в отличном расположении духа.

– Ну что, зажжем сегодня? – спросил он у меня с озорной улыбкой.

Я лишь смогла выдавить из себя гримасу, отдаленно похожую на улыбку и сказать:

– Попробуем.

Но подвести людей, и показать всем, а главное, себе, какая я неисправимая трусиха, я не

могла. Раньше я бы сбежала, наверное. Но сейчас я уже так много смогла в себе изменить, что

отступать я не могла.

И я с ощущение барана на заклятии вышла на сцену. Да, в этом клубе царила совсем другая

атмосфера. Музыка громкая, ритмичная, огромное количество людей, в основном молодежь.

Две мои новоиспеченные коллеги в сопровождении охранников прошли к тумбе. Да,

безопасность тут была совсем на другом уровне. Около нас тоже стояло по два охранника. А в

«Сапфире» был либо один охранник (чаще всего по выходным и пару раз на неделе), либо его

и совсем не было.

Я танцевала, но движения получались какими–то зажатыми. Я не могла расслабиться, и из–

за этого не попадала в такт музыке. Да и ритм здесь был намного быстрее, чем тот, к которому

я привыкла. Так что это только мне казалось, что легко протанцевать пятнадцать минут, а на

деле с непривычки так выложилась, что к концу партии уже еле переводила дух.

Увидев, что к тумбам подошли охранники для сопровождения других танцовщиц в

гримерку, мы тоже ушли со сцены.

Второй выход был более удачным. Я немного освоилась на сцене, и стала попадать чаще в

ритм музыке. И даже смогла иногда смотреть на танцпол. Около сцены толпилась толпа

парней, которые откровенно меня разглядывали. Даже у нас в клубе, где, казалось бы, для того

и приходят, чтобы смотреть на танцующих девушек, внимания было меньше. Видимо потому,

что у нас был несколько другой контингент мужчин. Они как правило были при деньгах, а

здесь были молоденькие парни. Они еще не пресытились такими зрелищами. И может быть

они наивно полагали, что им удастся познакомиться с одной из танцовщиц. Поэтому двое из

смотрящих строили мне глазки. Я улыбалась улыбкой, которой требовала от меня эта работа, а

они думали, что им. Тут один, самый смелый, то есть самый пьяный, сделал попытку залезть

на сцену. Но я не успела даже испугаться, потому что охранник уже стащил его и повел прочь

из зала. Я подумала, почему у нас в клубе такого не встречается. Скорее всего, это временное

везение. Но как я потом узнала у Киры, дело еще и в том, что вход у нас осуществляется по

камере наблюдения, и если посетитель нарушал правила клуба, то он заносился в «черный

список», и Леша его не пропускал. Видимо, у Леши была хорошая память на лица.

В последний выход мне выпало танцевать на тумбе. Я вышла в зал, за мной шел охранник в

два раза шире меня. Я ощутила странное чувство. Когда–то я часто смотрела музыкальный

канал и там показывали звезд в сопровождении их телохранителей. Сейчас я ощутила на

мгновение себя звездой. Да, вот такие глупые мысли иногда приходят мне в голову.

Танцевать на тумбе было удобно и неудобно одновременно. С одной стороны, я боялась

свернуть ноги, потому что было очень маленькое пространство. А с другой, танцевать на ней

было проще простого. В основном я двигалась только корпусом, а ноги были в одном

положении. Просто извивайся и двигай руками – вот и вся премудрость.

Когда смена закончилась, пришел администратор и раздал нам деньги.

– Неплохо, – сказал он мне, и я знала, что это слова вежливости.

~ 89 ~

– Спасибо за работу – сказал мне Денис и улыбнулся. Мне стало легче от его добрых и

искренних слов, в такой работе это редкость. Я поцеловала его в щеку и, сказав «пока», вышла

из гримерки. Девочки лишь ответили мне сухим прощанием.

Пробираясь сквозь плотную толпу танцующих, я уворачивалась от случайных ударов

руками, и казалось, что я в каком–то чаду, так много дыма здесь было.

Я вышла их клуба и ощутила прилив радости. Все завершилось, у меня были деньги до

стипендии, а кроме всего меня ждало бесплатное такси. Ну и сервис, в «Сапфире» о таком

можно только мечтать. Кто–то предложил поехать с ними покататься. Я, не оборачиваясь, села

в свое маленькое, захудалое такси и отправилась домой. У меня в кармане было 700 рублей, и я

была счастлива. Не быть мне настоящей танцовщицей, да и к лучшему. Из этого клуба мне

больше не звонили.

Я спала мертвым сном после ночной смены. Мне снилось, что я танцую на шесте в

красивом костюме и все у меня получается. Я даже не чувствую веса своего тела. И тут

раздается мерзкий звук, и я не понимаю, откуда он. Я хочу, чтобы он прекратился, но он

становится все сильнее. Я просыпаюсь. Не могу понять, почему звонит будильник, ведь я

точно помню, что не заводила его. И тут я понимаю, что это звонит мой телефон. Я встаю с

кровати и пытаюсь вспомнить, куда я вчера бросила телефон. У меня возникает чувство

тревоги, потому что я не могу представить даже, кто может мне сейчас звонить. Телефон я

обнаруживаю на книжной полке. Звонит неизвестный мне номер. Я беру трубку.

– Алло, – говорю я испуганно–отчужденным голосом.

– Привет, Дочка. Узнала меня, – отвечает мужской, желающий показаться уверенным голос.

– Узнала меня?

– Да, конечно, пап, – отвечаю я, хотя поняла, что это он только по его обращению ко мне.

– Как твои дела, Викуля? – спрашивает его голос из трубки.

Когда–то мне нравилось, когда он меня так называл, но сейчас времена изменились. У меня

от этого слова идет нервная дрожь по хребту. Что я могу ответить на его вопрос? Правду?

– Все хорошо, пап. Как и всегда. Учусь в университете.

– Как твои мама и сестра? – задают он мне снова вопрос, который ставит меня в тупик.

Хочется спросить, правда ли это его интересует. Лера сделала бы так, я уверена. Но я не Лера,

и я отвечаю:

– Мама в командировке, а Лера уехала погостить к подруге.

– Ну, передавай им привет, – говорит он с явным облегчением в голосе, – я звоню не просто

так. Я проездом в вашем городе, может, увидимся? Как ты на это смотришь?

– Конечно, с радостью. Может, придешь к нам?

– Нет, нет, – ответил он поспешно, – зачем сидеть дома? Давай лучше сходим вместе в кафе,

поедим твои любимые тортики.

Я знала, что он так ответит. Папа не любил бывать у нас дома, видимо здесь чувство вины у

него возрастало еще больше. Но я спросила. Какая–то часть обиды во мне хотела поставить его

в неудобное положение. И я совсем не любила эти торты, я ела их тоже из желания его

порадовать.

Итак, мы договорились встретиться в пять в нашем обычном месте. Я собиралась особенно

тщательно, мне хотелось выглядеть хорошо. Не знаю, почему. Но точно не из–за того, что мне

хотелось его порадовать. В этот раз встреча с ним мне была особенно не приятна. «Сколько

еще неприятностей вы мне принесете?», – подумала я, подразумевая свою семью. Но потом

мне стало стыдно за такие мысли. И я попыталась переключиться.

Когда мама и отец развелись (у папы появилась другая), для нас это был конец света. Все

думали, что сложнее всего было Лере, потому что она очень сильно изменилась из–за этого. Но

на самом деле мне было тоже очень нелегко, но я по природе была немного замкнута, а после

~ 90 ~

этого закрылась в себе окончательно. Мне не понятно было, что я, именно я сделала плохого,

что папа меня больше не любит. Потому что маленькая девочка еще не может осознать многих

вещей, поэтому другого объяснения у меня не нашлось. Как мне можно было понять, что люди

просто перестали любить друг друга. Да я и сейчас этого на самом деле не понимаю. Лера, я

думаю, чувствовала то же самое. Но проявляла свои чувства по–другому. Она стала враждебно

относиться к отцу, а когда немного подросла, совсем перестала с ним общаться. С мамой тоже

они не очень ладили. В общем, наша семья перешла в стадию холодной войны.

Я пришла в кафе на пять минут раньше и села за столик. Это было уютное место, хотя я его

и не любила. Ко мне подошла официантка, милая девушка с темной толстой косой. Наверное,

она была студенткой, потому что она была уж слишком ухоженной. И почему Лера не могла

тоже устроиться на такую же вакансию. Может быть мне и не пришлось бы сейчас ее искать.

Хотя это не для нее, она бы никогда не согласилась.

– Закажите что–нибудь? – спросила меня девушка тем временем.

– Чуть позже, если можно. Я ожидаю человека, – ответила я.

– Конечно, – сказала она и улыбнулась так очаровательно, что думаю только за ее улыбку

она бы получала неплохие чаевые.

Прошло пятнадцать минут и появился мой отец. У него были каштановые волосы и голубые

глаза, которые мне так нравились в детстве. Он несколько располнел, и свитер на нем сидел

немного мешковато, но в целом он выглядел моложе своих лет.

– Здравствуй, дочурка, – сказал он и слегка ущипнул меня за щеку.

Откуда у них эти повадки, – подумала я, – может быть они проходят курсы заочных отцов на

тему «Как общаться со своими детьми после долгого перерыва»?

– Привет, – ответила я и улыбнулась.

– Ну что, закажем как всегда? – спросил он.

Как всегда – это газировка и кусок торт со сливками.

– Нет, мне бы хотелось что–то другое.

– Как ты хочешь, – ответил отец слишком уж растерянно.

Я взяла меню, а он в это время изучал меня.

– Пожалуй, кофе латте и штрудель с вишней, – сказала я и отложила меню.

– Да, конечно. Ты стала совсем взрослой, – он посмотрел на меня пристально несколько

секунд и повернулся подозвать официантку.

Официантка подошла, и мы сделали заказ.

– Расскажи мне, как у тебя дела? Как учеба?

Я рассказала в общих чертах о том, чем я занимаюсь на учебе, какие экзамены у меня

должны быть на следующей сессии.

Нам принесли заказ. Отец заказал эспрессо и блины. Видимо, он тоже не особо любил те

торты.

– Как дела у Леры? – спросил он наконец.

– Вроде бы нормально, мы редко общаемся.

– Почему? Раньше вы были так дружны.

Я не знала, когда мы были дружны. Возможно, что в раннем детстве, но я об этих временах

смутно помню.

– Папа, это было давно. Сейчас мы слишком разные, чтобы много общаться.

– Но ведь вы сестры, вы должны поддерживать друг друга. Семья – это очень важно.

Мне стало смешно от этих слов, и мне пришлось сдерживаться от улыбки.

Я смотрела него и понимала, что это почти чужой мне человек. Я не виню его в том, что он

так поступил. И возможно наступит время, когда я действительно его пойму. Но все же я

никогда бы не желала такого своим детям. Я знаю, каково это, приходить с отцом в кафе и

~ 91 ~

видеть семьи, где папа и мама и дети, все вместе, они смеются, строят планы на выходные. А

вы видитесь два–три раза в год, и иногда общаетесь по телефону, и паузы между словами

становятся слишком длинными. Когда я думаю о том, стоит ли сохранять брак из–за детей, то я

с уверенностью отвечаю – нет, не стоит. Его нужно подпитывать ради самих себя. Потому что

любовь и семья – это труд. И если при первых трудностях все бросать и сбегать, то ничего

хорошего все равно не выйдет. А именно так и сделали наши родители: они старались избегать

проблемы вместо того, чтобы их решать. Конечно, я не имею права их осуждать. Но я знаю,

что я и Лера так нуждались в любви и считали, что ее недостойны, что пройдет ни один год,

прежде чем это чувство страха и одиночества пройдет.

– Лера чем вообще занимается, – отец решил серьезно за меня взяться, – она учится хоть

где–то? Или работает?

– Насколько мне известно, она работает где–то. Но где и кем – этого я не знаю – сказала я,

сдерживая раздражение в голосе.

Рассказать бы ему все: что одна его дочь работала в стриптиз–баре, а другая пошла по ее

стопам. Что он тогда сделает и что скажет. Странно, раньше со мной такого не было, но сейчас

мне как будто хотелось его огорчить.

Мы посидели еще около получаса, поговорили о его работе, о моей сессии, и о том, что

было бы хорошо съездить вместе летом куда–то на пару дней. Мне кажется, мы обсуждали это

как люди, которые дают друг другу обещания и точно знают, что они их не выполнят.

Мы вышли из кафе.

– Ты домой? – спросил меня папа.

–Да, конечно, – ответила я.

– Может проводить тебя?

– Нет, я сама. Не беспокойся, – я не хотела его утруждать.

– Ну ладно, будь осторожна. Передавай привет маме и сестре, – он поцеловал меня в щеку, и

мы расстались.

Но домой я не пошла. Я решала немного прогуляться, тем более что погода позволяла. Я

шла по освещенным улицам, кругом было спокойно и людей немного. Сразу понятно, что

выходной. Я думала об этой встрече с отцом, о нашей семье. Что мы сделали не так?

Вдруг я вспомнила, каково было нам, когда отец ушел из семьи. Когда мама приходила с

работы уставшая, и всем недовольная, а нам попадало за разные проказы. Ей было тяжело, но

она ни за что не хотела в этом признаться. Я не увидела на ее глазах ни одной слезинки.

Видимо, она не хотела показаться слабой в глазах детей. Но я бы предпочла, чтобы она рыдала,

дала бы выход своим чувствам, а не превращалась в окаменелую статую.

В детстве мне говорили, что родители должны жертвовать своим счастьем ради детей, о том,

что я должна жертвовать чем–то ради других. То есть постоянно возлагать свое счастье на чей–

то алтарь. Но я скоро осознала, что в этом мировоззрении что–то не так: моя мама живет ради

моего счастья, а я буду жить ради счастья своих детей. Получается порочный круг. В итоге нет

тех, кто счастлив, есть только тот, кто жертвует. Почему нельзя жить, чтобы быть счастливым

сейчас? Почему это считается эгоизмом? Фокус в том, что если человек счастлив, то он может

сделать счастливым своих близких и людей вокруг. Счастье подобно огню. Если огонь горит,

он может согреть тех, кто рядом. И от него можно зажечь свой огонь. А если огня нет, откуда

ему взяться? Как стать человеку счастливым, если у него нет примера. Я бы предпочла, чтобы

моя мама была счастлива, и не жертвовала собой ради нас. Потому что тогда мы были бы

семьей, а сейчас мы просто люди, связанные узами родства, а это не одно и то же.

~ 92 ~

Глава 32 

В понедельник мы получили зарплату. Все прошло на этот раз спокойно. Это было

странно, потому что обычно ни один понедельник у нас не обходится без скандалов. Но

сегодня день был особенный – у Анжелы был день рождения, и все были в предвкушении

скорого веселья. Да и серьезных нарушений на прошлой неделе не было. После того, как

всем раздали деньги, все не ушли, как обычно, а остались ждать. До двух часов ночи так и

не пришло ни одного гостя, так что Леша под давлением почти всех девочек разрешил

покинуть клуб. И через пять минут в заведении никого не осталось. Все ушли отмечать день

рождения в недавно открывшийся ночной клуб. Я отказалась идти. Сказала, что мне завтра

нужно в университет на зачет, поэтому нужно лечь пораньше. Никто не стал меня

принуждать. Все уже привыкли к моему странному поведению.

В клубе остался Юра, чтобы сторожить заведение, следить за камерами наблюдения. Я об

этом знала, и мне было не по себе от его присутствия. С того момента, как мы ездили с ним

в аквапарк, мы почти не общались наедине. Он звонил мне пару раз, но разговор не клеился.

Когда я впервы


убрать рекламу







е увидела его номер на дисплее телефона, у меня случился чуть ли не

припадок. Сначала мне даже не хотела брать трубку, но все–таки ответила на его звонок. Он

рассказывал смешные истории, а я не знала, что сказать и слишком нервничала. Я злилась

на себя за то, что придавала нашей поездке слишком большое значение. Приходя в клуб, я

старалась избегать Юру из всех сил. Поэтому мне хотелось побыстрее уйти, но почему–то

все еще копалась. Я ощущала сильное волнение, поэтому не могла никак собраться. В

гримерке как всегда бардак. Я помню свое состояние растерянности: пытаюсь отыскать свои

вещи среди всего этого хаоса. Складываю все в сумку. Вроде все на месте. Оглядываю еще

раз все и выхожу в коридор. Здесь темно, свет не горит. В отдалении звучит приглушенная

музыка. Свет от прожекторов слегка проникает небольшим сиянием сквозь щель в двери. Я

задерживаюсь.

– Уходишь.

Я услышала его голос и вздрогнула от неожиданности, но и ничего не ответила. Он

подошел ко мне сзади, взял мою сумку и положил ее на пол. Неожиданно он поцеловал мне

шею. Я стою неподвижно, не зная, что предпринять. Хочется его оттолкнуть, но меня словно

парализовало. «Что я делаю, надо уходить» – думаю я и все еще стою. Тем временем Юра

начинает целовать меня в губы. Постепенно я начинаю отвечать. Неожиданно мы

оказываемся в душе. В том самом, в котором так часто проходят у нас выступления

девчонок. Полумрак. Звучит иностранная мелодия. Я не разбираю слов. Пытаюсь

вслушаться, но мысли путаются в голове. Не получается сконцентрироваться. Я ощущаю

теплую кожу и слышу наше прерывистое дыхание. Меня уносит куда–то далеко и я уже не

осознаю себя.

Я вышла из клуба в смятении. Когда я представляла раньше свой первый опыт, мне

казалось, как, наверное, и всем, что это будет очень необыкновенно, радостно, как какой–то

таинственный и магический ритуал. И естественно, я была уверена, что это будет по

огромной любви. Но сейчас я кроме необычного ощущения в животе больше ничего не

ощущала. То есть мне понравился сам процесс. Но я не влюбилась. Скорее наоборот,

очарование прошло. Я поняла, что это все мне сейчас не нужно.

~ 93 ~

С того момента я старалась его избегать, хотя и сама не понимала почему.

Я стала приходить на работу позже, потому что боялась остаться с ним наедине. Он

вопросительно смотрел на меня, видимо пытаясь понять, что со мной происходит, но я

отводила взгляд.

Глава 33 

Вечер выдался сегодня спокойным, что было неудивительно, ведь был разгар рабочей

недели. Сегодня я впервые за несколько дней пришла пораньше, так что даже никого еще не

было в клубе, и прошла в гримерку. Я спокойно накрасила глаза, причесалась и стала выбирать

костюм. Решила надеть черное платье через одно плечо и перчатки. Раньше я никогда не

придавала значения одежде, главное, чтобы была чистой, удобной и не привлекала внимание. Я

не совсем понимала стремление и желание покупать себе много одежды. Но сейчас для меня

одежда переживала новое открытие. Я стала понимать, что иногда правильно выбранный наряд

может поменять настроение, изменить самоощущение. Когда я только начала наряжаться, все

это было мне чужим, я чувствовала дискомфорт, а вот сейчас я начала входить во вкус. Надевая

платье и туфли, я чувствовала себя не девчонкой с соседней улицы, а женщиной. Это было

странное ощущение.

Итак, я нарядилась и вышла в зал. Уже пришли Кира и Анжела. Они сидели и

разговаривали с Лешей. Разговор был очень эмоциональный. Я села за барный стул. В этот

момент Кира спросила Анжелу:

– Он спокойно относится к тому, что ты здесь работаешь?

– Да, ему это нравится.

Леша удивленно поднял бровь.

– И чем же? – спросил он

– Он хвастается своим друзьям, что его девушка – стриптизерша.

– Странное у них мировоззрение. Мой бывший муж тоже спокойно относился к моей

работе, но здесь ситуация уже попахивает маразмом.

Кира говорила резко, но голос у нее был бархатный.

– Леша, налей–ка мне шампанского, совсем скучно стало.

Анжела не обратила внимания на слова Киры, и продолжала рассказ, как ни в чем не

бывало. Она была простодушным человеком.

– А меня все устраивает. Я бы не хотела скрывать, где я работаю, как это делают многие.

Поэтому мне наоборот комфортно, что мой парень не против моей работы.

Леша обратился ко мне:

– Не налить ли тебе шампанского, красотка?

Я кивнула головой. Мне не хотелось выпивать, но бокал так соблазнительно сиял в руках

Киры, а пузырьки от шампанского так задорно играли, что от этого соблазна мне не захотелось

уходить. Леша поставил передо мной бокал, и пенящаяся жидкость наполнила его до краев.

Шампанское было дорогое. Я знала это, поскольку я как–то сидела с посетителем, и он

заказывал его. Я тогда посмотрела в меню – цена была внушительной, хотя были и дороже. А

вот когда заказывали шампанское на консумах для танцовщиц – брали самое дешевое. Он было

кислым и пить его было невозможно.

Я сделала глоток. Вкус был ядреным и отдавал фруктами.

– Неплохое шампанское, как считаешь? – спросила меня Кира. – Совсем не то, что нам

приходится пить с гостями.

~ 94 ~

– Очень даже, – довольным голосом сказала я, и Кира хитро улыбнулась.

– Нормальный мужик никогда не смирится, что его женщина раздевается перед другими,

они все ужасные собственники. – Сказала она уже Анжеле.

– Так ведь ты же сама, Кирочка, говорила, что твой бывший муж спокойно относился к тому,

чем ты занимаешься.

– Говорила, но я не сказала, что мой бывший был нормальным мужчиной. Я с ним связалась

по глупости, не было еще мозгов.

– Думаю, ты просто его не любила, когда женщина любит, она все простит и все вытерпит.

– Если она тряпка, то почему бы не позволить вытирать о себя ноги.

В голосе Киры звучала одновременно и презрение, и усмешка. С большинством девушек

она вела себя снисходительно, однако всегда давая понять, что они ей не ровня. Здесь у нее был

огромный авторитет, что было вполне заслуженно, потому что она была можно сказать

мастером своего дела.

– Я так боюсь его потерять, я зависима от него, хотя я редко вижу от него что–то хорошее,

даже наоборот, иногда он может поднять на меня руку, но без него я не могу.

– Что? Этот урод бьет тебя? – Кира так резко вскрикнула, так что я испугалась.

– Это бывает очень редко, и только когда он пьян.

Анжела словно испугалась своих слов, она видимо поняла, что сказала лишнего, но было

уже поздно.

Когда я раньше слышала истории о девушках и женщинах, которых избивали мужчины, то в

моем понимании они были замученные, блеклые и очень скрытные, а в их глазах был виден

только страх. По крайней мере, такими их показывали по телевизору в разных ток–шоу. Но вот

сейчас передо мной сидела молодая, яркая девушка, и у нее была такая же проблема.

– Послушай, никогда и ни при каких обстоятельствах ты не должна позволять поднимать на

себя руку, это всегда должно быть табу. Это должно быть, как красная лампочка – сигнал, что

нужно бежать, бежать со всех ног. Так–то.

Видно было, что это тема действительно волновала Киру.

Анжела уже пошла на попятную.

– Но это не было избиением, так, слегка ударил пару раз, и мне было совсем не больно.

Мне было очевидно, что она лжет, и не нам, а себе. Хотелось взять ее за плечи и трясти,

говоря при этом: «Дура, зачем ты себе жизнь калечишь! Это же только начало, дальше будет

еще хуже. Потому что может быть только так. Ударить девушку может лишь тип с нездоровой

психикой, а значит ждать, что это прекратиться, нет никакого смысла, наоборот, не получая

сопротивления этот человек будет делать это все чаще и чаще. Но я знала: это ничего не

изменит, а поэтому я промолчала. Когда человек хочет быть жертвой, его нельзя вразумить.

Хотя имела ли я право ее осуждать, ведь я сама была не слишком сильная, чтобы бороться с

трудностями. Мне всегда было легче спрятать голову в песок.

После этих слов Анжелы разговор прервался. Мы еще немного посидели, говоря на

отвлечённые темы и разошлись по своим углам. Я легла спать в гримерке, и проснулась только

когда меня разбудила Анжела. Пора было идти домой.

Глава 33 

~ 95 ~

Был задуман вечер латины в нашем клубе. Должны были прийти танцоры, но мы тоже

должны были участвовать в этом. Хотя у нас никто не умел танцевать латину. Поэтому было

решено назначить пару человек, которых будут обучать, а всех остальные будут танцевать

обычную программу под латинскую музыку.

Началось первое занятие. Пришел преподаватель, который должен был обучить нас

некоторым движениям. Обучение было в самом разгаре, когда пришел Юра. Он сел

напротив сцены и пристально наблюдал за всем. Не могу сказать, что у нас все получилось.

У Кристины вообще не получались шаги, а мне удавалось кое–что, но все равно процесс

обучения был трудным.

Юру все происходящее явно забавляло. Он от души смеялся над нашими ошибками. У

меня проскользнула мысль, что, когда он смеется, у него появляются ямочки на щеках, от

этого он выглядит еще младше.

– Тебя веселит все это? Может, покажешь нам мастер класс?

– Простите, но выглядит это действительно забавно. Такими темпами вы не сможете

подготовиться вовремя.

– Может быть, ты сможешь лучше.

– Ну, лучше–то уж конечно смогу. Я ведь занимался какое–то время латинскими танцами.

– И ты все это время молчал? Все, решено. Ты будешь танцевать на вечере. Осталось

только решить, с кем. Пожалуй, с Вики. У нее как–то лучше получается.

Он улыбнулся и взглянул на меня. В его взгляде я видела, что он торжествовал.

Итак, нам предстояло прорепетировать совместный танец. Я готова была провалиться

сквозь землю, лишь бы этого не делать. До самого вечера оставалась еще неделя, и все это

время мы приходили за час до открытия клуба, чтобы прорепетировать наш танец. Мы долго

выбирали музыку, и в итоге остановились одной песне, которая называлась «я скучаю по

тебе». Вроде бы ее исполняла Дженнифер Лопес. Очень чувственная мелодия, как раз

подходящая для латино.

Тренировки проходили сложно. Я чувствовала себя скованно. После той ночи я старалась

избегать Юры. Хотелось сделать вид, что ничего не произошло, но я сама постоянно об этом

вспоминала. Хотелось уйти из клуба, но я не ушла. Хотелось все бросить, но я не могла так

просто сдаться.

И вот теперь мне предстояло танцевать с ним. Когда Юра меня обнимал в танце, я не

смущалась, не краснела, но я не мои ноги меня не слушались. Появлялось ощущение, что

они деревянные. Я боялась наступить ему на ногу, поэтому не могла вслушаться в музыку. И

еще я снова ощущала тот аромат, который так отчаянно напоминал мне детство. Мне порой

казалось, что все, что произошло между нами, было только из–за этого запаха.

Приходя домой, я пыталась повторить пройденное. Причем этот процесс так меня

увлекал, что я не замечала ничего вокруг. Так что даже произошел курьезный случай. В один

из дней ко мне зашла соседка. Наверное, она стучалась, но у меня так громко звучала

музыка, что я не могла этого услышать. И вот она входит в комнату и видит меня

~ 96 ~

танцующей с плюшевым медведем. Медведь заменял в это время Юру. На лице соседки

читалось огромное удивление.

Я выключила музыку и положила медведя на кресло.

– Это я так, дурачусь. В университете скоро будет конкурс. Вот я и тренируюсь, вдруг

захочу поучаствовать.

– А, ну да. Я просто пришла спросить, нет ли у тебя сахара. А то пирог решила

приготовить, а сахара, как оказалось, нет.

– Сахара. Ах, сахара. Сейчас. Минуту.

Я помчалась на кухню. Я даже и не помнила, где у нас сахар. Я сама его почти не ела.

Потом вспомнила, что вроде он должен был быть на верхней полке. Я потянулась туда рукой

и на меня посыпались баночки с разнообразным содержимым.

– Ты в порядке? – крикнула соседка из комнаты. Голос был обеспокоенным. Видимо она

беспокоилась, все ли в порядке у меня с головой.

– Да, не переживайте.

Я нашла сахар и принесла его соседке.

– Вот, держите. Я нашла.

– Спасибо. Тренируйся, не буду тебя отвлекать. Удачи на конкурсе.

Еще недавно меня эта ситуация ввела бы в полное смятение. Я всегда боялась показаться

глупой перед людьми. Но сейчас мне было это безразлично, и я снова включила музыку и

стала зажигать с мишкой.

Наступил вечер премьеры. За день до этого Лена принесла мне какой–то сверток.

– Посмотри. Надеюсь, понравится.

Я развернула и увидела платье. Я вынула его из коробки. Оно было бардового цвета, с

открытой спиной. Подол был спереди коротким, а сзади шел шлейф. Платье было очень

красивым.

Последний раз вечернее платье я надевала на школьный выпускной.

– Это для меня?

– Да. Я его шила для особых случаев. И вот такой случай наступил.

– Но я не могу его принять. Ты ведь его даже еще не надевала.

– Глупости. Оно как раз подходит для твоего выступления. Вы сразите всех наповал. А

мне будет благодарность от хозяина.

– Ну, хорошо. Спасибо тебе огромное.

– Не за что.

~ 97 ~

Она вышла, и я сразу же примерила платье. Оно было шикарно. Самое лучшее платье,

которое я когда–либо надевала. В нем я сразу почувствовала себя не просто какой–то там

девчонкой. Я в нем стала леди. Даже взгляд поменялся.

– Боже! Это восхитительно!

В гримерку ворвалась Кристи и подбежала ко мне.

– Девочка моя, да ты просто звезда. Дай посмотрю. Бесподобно.

– Спасибо, Дорогая. Я надеюсь, что и выступление будет тоже хорошим.

– Это от вас зависит. А вот то, что ты будешь божественно выглядеть, это будет моей

заслугой. Садись, я сделаю из тебя королеву вечера. Уступлю тебе этот титул на

сегодняшний день.

После того, как Кира сделала мне прическу и макияж, я решила выйти в зал. Но Лена

меня остановила, сказав, что я не должна показываться, чтобы зрители не видели меня до

выступления. Поэтому мне пришлось подглядывать через отверстие в ширме. Были танцы

приглашенных пар. Они двигались так профессионально, что мне стало неловко выходить

на сцену с нашим танцем. После выступали некоторые наши девочки, пытаясь подогнать

свои выступления под латиноамериканскую музыку.

Кто–то дотронулся до моего плеча.

– Через пять минут твой выход.

И тут же сердце бешено заколотилось. Я глубоко вдохнула, пытаясь отогнать тревогу. Я

увидела, как из комнаты администраторов вышел Юра. Он был в костюме с бордовой

бабочкой. В голове сразу же возникла мысль: случайность ли это, что цвет бабочки

гармонирует с моим платьем, либо кто–то ему подсказал. Выглядел он торжественно, как

мужчина из шестидесятых. Он, видимо, тоже волновался, о чем говорила его не слишком

уверенная поза.

Музыка замолчала. Лена в микрофон объявляет, что сейчас для уважаемых гостей

выступит прекрасная пара нашего клуба.

– Встречайте, неподражаемые Виктория и Алехандро!

«Что за бредовые имена» – успела подумать я.

Начинает звучать наша песня. Юра идет на сцену из середины зала. Поднимается. Я

смотрю на него и мне становится страшно выйти на сцену. Мне кажется, что я уже не

помню движений. Тем временем Юра делает первые движения. Мой выход. Ноги не

двигаются. На меня напал ступор. Мне стало страшно.

– Вперед, Малышка.

Это голос Киры. И я выхожу на сцену.Свет прожекторов бьет мне в глаза.

Музыка звучит, и я уже не волнуюсь. Мне безразличны люди в зале. Я вижу только Юру.

Он берет меня за талию, резко приближает к себе и также резко отталкивает. Я двигаю

~ 98 ~

бедрами в такт мелодии. Наши взгляды сходятся. Эти минуты проходят как один миг. Мне

кажется, что я совершила что–то вроде прыжка с парашюта или заезд на гоночном авто. Но

мне это понравилось. Танец заканчивается, звучат аплодисменты, и мы скрываемся.

Когда мы ушли со сцены и за нами закрылся занавес, Юра взял меня за запястье. Он

хотел что–то сказать, но тут послышались шаги. Он отпустил меня и ушел во вторую

гримерку.

К нам подошла Лена и поздравила с удачным выступлением.

– Вы танцевали прекрасно, ничуть не хуже профессионалов.

Она наклонилась к нам и полушепотом сказала:

– Директору очень понравилось. Он даже решил выписать вам премию.

– Спасибо

Только это я смогла сказать. Я даже и не думала о выступлении. Все мои мысли

сосредоточились на Юре. Как он смотрел на меня во время танца и потом, когда за нами

закрыли занавес. Меня почему–то одолело чувство вины. Словно вся моя жизненная

философия привела к тому, что я сделала его несчастным. Я не верила, что у него есть ко

мне какие–то искренние чувства. Но все же мне казалось, что он расстроен. И не понимает,

почему я стала его избегать. Лучше всего было поговорит с ним, объяснить, почему я здесь

и чего я добиваюсь. Но у меня на то не было смелости. Поэтому остаток вечера я просидела

в зале, рядом с администратором, а когда разрешили разойтись по домам, то быстро вызвала

такси и убежала из клуба.

Глава 33 

Это всегда было во мне: чувство всепоглощающего и непреходящего одиночества. Оно

настигало неожиданно, и не спрашивало, когда ему прийти. Это не зависело от того, где я на

тот момент находилась: одна или в шумной компании. Одиночество – это не отсутствие

людей рядом, это состояние души. А уж врожденное, или приобретенное со временем, этого

я не знаю. Но в одном я точно уверена, оно не появится у того человека, к которому в

детстве приходила по вечерам мама и говорила ему о том, что он у нее самый лучший, и она

любит его просто за то, что он есть. Поэтому своему ребенку я буду всегда так говорить,

если,


конечно,


я


осмелюсь


его


завести.


И вот именно сейчас оно появилось, я еще сильнее ощутила все это. Словно я иду дорогой,

которая ведет меня в неправильном направлении, и я об этом знаю, но все равно иду и иду.

И нет у меня сил свернуть с нее.

Сейчас у меня было именно такое ощущение: тоски и одиночества. Хотелось подойти к

прохожему, потрясти его за плечи и прокричать: Ты видишь меня? Ты слышишь? Я

существую!»

В такие моменты мне помогали долгие прогулки по городу и чтение с вкусным печеньем,

а иногда можно посмотреть какой–то хороший фильм. Сейчас я еще находила силы в

~ 99 ~

общении с Кирой. Ее сила и энергия помогали мне понять, что мир не зациклен только не

мне. Что все не так сложно и тяжело, как мне представляется. Она мыслила так здраво и

логично, что часто мне было не по себе. Слишком уж упрощённым был этот взгляд на

действительность. Но для меня это было как горькое лекарство, которое всегда помогало.

Однажды, когда почти не было посетителей, я и Кира сидели в гримерке.

– Ты никогда не хотела найти себе нормальную работу?

– Нормальную работу? – переспросила она меня с ноткой сарказма в голосе, – а что в

твоем понимании «нормальная работа»? В чем она проявляется? В том, чтобы рано

вставать, и не выспавшись, топать на работу. Чертову уйму времени сидеть в душном офисе,

пытаясь скоротать время за поеданием пирожков. Считать часы до окончания рабочего дня,

потом ехать в переполненном автобусе, в котором тебя пинают и наступают на ноги. И так

изо дня в день. О такой работе ты говоришь мне?

– Но ведь ты не сможешь всю жизнь работать в стриптиз–клубе. Ты же понимаешь это?

– Послушай, моя дорогая. Этот вопрос мне задавали уже тысячу раз. И совсем неприятно

его слышать от тебя, ведь у тебя все–таки есть мозги. Правда, ты этого еще не поняла. Ну да

ладно, все еще у тебя впереди. Я не хочу жить как все, потому что я хочу жить. Может мою

жизнь нельзя назвать образцовой, но унылой ее точно нельзя назвать. Я получаю

удовольствие от своей работы и деньги, что немаловажно. Я не чувствую, что моя жизнь

проходит зря. Ведь ты понимаешь, о чем я говорю?

И я понимала. Вот сейчас, в данную минуту. Мне стало стыдно за свой вопрос. Но я

знала, что на самом деле она не сердится на меня. В последнее время она стала для меня

едва ли не самым близким человеком. Это было очень странно. Мы были такими разными,

но она единственная, кто меня понимал, с кем я чувствовала себя в своей тарелке.

– Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Но все же рано или поздно придется жить по

правилам.

– Возможно, но не сейчас, Детка, не сейчас!

Она рассмеялась, и начала мне снова рассказывать про своего «малыша». Так она

называла парня, с которым сейчас встречалась. Он был ее младше на пять лет. По словам

Киры, «малыш» был очень веселым и постоянно ее смешил. Конечно, у нее были и другие

поклонники, которых она удостаивала своим вниманием. Они дарили ей дорогие подарки и

Кира их принимала. Но вот в чем была ее особенность. Она не ценила мужчин только за это.

Она просто их любила, ей нравилось проводить с ними время и веселиться. Этим она

сильно отличалась от других старожилок клуба. Я уже не осуждала ее, но никак не могла

принять всю это ситуацию, которая со мной происходила. Я понимала лишь то, что мне

необходимо погрузиться в эту атмосферу, общаться с посетителями и персоналом, чтобы

хоть что–то узнать о своей сестре.

Тем временем я снова увидела следы проникновения в своей квартире. Хотя и ничего не

пропало. Деньги я не хранила больше в той шкатулке. Итак, Лера приходила снова. Но

зачем? Но уже одно то, что она жива, было для меня самым важным. Я хотела просто

увидеть ее. Почему она скрывается? У меня так и не было ответа на этот вопрос. Я написала

записку и прикрепила ее к зеркалу в прихожей: «Лера, где ты? Прошу, позвони мне». Вдруг

~ 100 ~

она снова придет, и тогда точно увидит ее, ведь она никогда не уходила из дома без того,

чтобы посмотреться в это зеркало.

Глава 34 

Был вторник, и посетителей было немного. Но работы от этого не уменьшалось, потому

что даже при одном посетителе на сцене кто–то должен был находиться. И мне приходилось

танцевать больше всех, потому что программу пока не начинали, и занимала на это время

сцену. Обычно, когда я танцевала, я ничего не замечала вокруг себя, полностью погружаясь

в танец.

Лишь изредка я рассматривала посетителей. На этот раз я заметила мужчину, который

сидел напротив в одиночестве. Меня удивило, что к нему никого не подсаживают, хотя

девушки почти все свободны. Не знаю почему, но мне он не понравился, хотя и к другим

посетителям я не испытывала теплых чувств. Но в его взгляде было что–то особенно

жестокое и отталкивающее.

Народ все прибавлялся, вскоре уже было ползала. Лена дала мне знак, что я могу уйти со

сцены. С облегчением я спустилась вниз и прошла в гримерку. Я устала, и мне хотелось

домой. Было еще три часа ночи, самый пик. Посидев немного, я пошла назад в зал,

опасаясь, что меня хватятся. Когда я села на свое обычное место, где мне было так удобно

наблюдать за сценой, ко мне подошла Лена и сказала, чтобы я срочно подсела к тому самому

мужчине. Я совсем не хотела этого делать, но что я могла возразить. Я подсела к нему за

столик.

– Добрый день! Как вам у нас, нравится?

– Нормально, я тут часто бываю. А ты что, новенькая? Я раньше не видел тебя.

Голос у него был резкий и грубый.

– Да, я недавно работаю. Но я танцую гоу–гоу, а не стриптиз.

– Это ненадолго.

Тут у меня внутри появилось очень неприятное чувство. Как будто обожгло внутри

кислотой.

В этот момент ему принесли заказ, и он принялся за его поглощение. Мне он заказал

коктейль. Это было самое дешевое из того, что можно было заказать для девушек.

Этот мужчина действительно был мне неприятен. Для меня в человеке всегда были

важны глаза. Иногда посмотришь незнакомому человеку в глаза и как–то сразу понимаешь,

можно ли ему доверять. По крайней мере меня этот способ ни разу не подводил. Глаза этого

человека были очень холодными, и в них виделось то презрение, которое он испытывал к

окружающим. Они были светло–голубого, ледяного цвета. Сморишь на них и даже холодом

обдает. Я уверена, что даже когда он смеётся, в глазах не появляется доброты или тепла, а

~ 101 ~

напротив, она становятся еще более зловещими. Одет он был вполне обычно, без каких–то

изысков, часы тоже были не дорогими, по крайней мере, на мой взгляд. Но обувь была

дорогой, и это сразу было заметно. Я не сильна в моде, но кое–что понять могу. Я знаю, что

для мужчины обувь очень важна. Она говорит о его статусе. Да и по тому, как он вел себя,

было видно, что он привык видеть в людях подчиненных. Поэтому не смотря на кажущуюся

простоту, я поняла, что это обеспеченный человек.

Я уже освоилась в этой обстановке, но с этим мужчиной мне было ужасно не по себе.

Сначала диалог не складывался, но потом он начал мне рассказал о том, что сегодня он

ездил в другой город по делам. Из его рассказа я поняла, что он заместитель генерального

директора какой–то фирмы. Я искренне сочувствовала его подчиненным, ведь они были

вынуждены общаться с ним постоянно.

Через некоторое время пришла моя очередь танцевать. И я с радостью покинула место

своего заключения, словно рыба, которую вновь бросили в воду. На сцене я иногда

посматривала на столик этого человека, но он не смотрел на меня. Закончив танцевать, я

зашла в гримерку, чтобы передохнуть. Когда я через пять минут вышла в зал, ко мне

подбежала официантка и сказала, чтобы я не садилась больше к тому мужчине. Я несколько

удивилась, но при этом испытала огромное облегчение. Хоть я и не понимала, чем я не

угодила этому надутому индюку, я все равно радовалась, что меня избавили от его общества.

А он еще посидел около пятнадцати минут, доел свой обед и ушел.

Вернувшись к месту своего обитания, я стала переваривать всю ситуацию, которая со

мной произошла. Никогда еще человек не был мне настолько отвратителен. Я не могла

точно определить, по какой причине у меня была такая реакция, но я бы многое отдала,

лишь бы не встречаться с ним снова. У меня все еще колотилось сердце.

– Как тебе тот тип, с которым ты сидела? – спросила меня Алла, когда подошла к моему

столику.

– Честно говоря, мне с ним было очень не по себе.

– Понимаю, я сама общалась с ним один раз, и для меня это самый мерзкий посетитель из

всех. Даже тот страшилище, что приходит к нам и жалуется на свои болячки по сравнению с

этим сущий ангелок.

– Слава богу, я посидела с ним недолго. Потом он не захотел, чтобы я к нему подходила.

– Считай, что тебе повезло, не пришлось терпеть его дольше. Тем более, он видно не в

духе, так что от него вообще лучше держаться подальше.

– Я его видела первый раз за все время, что здесь работаю. Он часто приходит?

– Да, раньше он был постоянным гостем, но в последнее время приходит редко. Он был

поклонником одной танцовщицы, всегда ее вызывал, чтобы она танцевала ему приваты,

сидел с ней, давал чаевые хорошие, даже выкупал пару раз. Но потом она ушла из клуба, и

он стал появляться редко, тут вообще пропал. И вот вдруг объявился.

Тут меня словно током ударило. Неужели это тот, кого я так долго ждала увидеть в клубе?

Я осторожно спросила:

~ 102 ~

– А ты не думаешь, что уход той девушки как–то связана с ним?

Алла наклонилась ближе ко мне и почти шепотом сказала:

– Говорят, именно так. Якобы он ее хотел сделать любовницей, преследовал, вот она и

сбежала.

Мое волнение усилилось в разы. Точно я еще не знала, но почему–то была уверен в том,

что именно моя сестра и была той девушкой. И узнать, что с ней произошло, можно лишь у

того человека, от которого холодный пот выступает у меня на ладонях.

Глава 35 

Моя ночная жизнь не лучшим образом сказывалась не только на моем внешнем виде, но

и на моей учебе. Было тяжело высиживать лекции, но еще сложнее было выступать на

семинарах. А тут еще именно мне поручили сделать доклад об одном выдающемся ученом.

Я не то чтобы не любила учиться, но некоторые предметы навевали на меня скуку. Я

поступила на этот факультет скорее из соображения престижа. Того, чем я на самом деле

хотела заниматься, не было в этом городе. А переехать в другой город мне мешали

обстоятельства. Как я могла оставить свою маму, дом. Как я смогу жить в другом городе без

поддержки. В чем именно выражалась эта поддержка, я и сама не знала.

Из–за этого реферата мне нужно было подолгу сидеть над книгами. После учебы я

быстро шла в библиотеку, затем в клуб.

В один день я пришла уставшая и угнетенная. Единственное, что мне хотелось, это

лечь в кровать и уснуть.

– Что с тобой, Детка, – спросила меня Кира, – ты вся какая–то уставшая и разбитая. Что–

то произошло?

– Ничего. Просто устала. Не могу еще привыкнуть к такому ритму жизни, когда

постоянно не высы


убрать рекламу







паешься. Да и с учебой у меня начались проблемы.

– Да, темные времена у всех бывают. Тут уж ничего не поделаешь. Но не стоит загонять

себя в угол, это ни к чему. Жизни нужно радоваться, вот в чем фокус.

– Не знаю. Но мне нужно учиться.

– Конечно, но вот зачем тебе учиться именно здесь, ты знаешь?

– Наверное, это пригодится в будущем.

– Не понимаю я тебя. Ну, когда уже ты будешь делать то, что лучше будет для тебя.

С этими словами она вышла. А я задумалась. Когда–то я решала, куда поступить учиться.

Да, мне хотелось изучать искусство. Но в нашем городе не было такого университета, где бы

изучали такой предмет. Да и с точки зрения моих родных это являлось не перспективной

~ 103 ~

профессией. Я хотела изучать искусство и рисовать. Но иногда я сомневалась, а

действительно ли мне это необходимо. Я недостаточно знала язык, боялась уезжать в

незнакомое место, да и бросить здесь все я не могла. Поэтому и поступила на специальность

по связям с общественностью. Это был неплохой факультет, он даже был косвенно связан с

тем, что мне было интересно. Было много гуманитарных факультетов. И все же это не то, к

чему лежала моя душа. Я была не на своем месте, и поэтому жизнь казалась бессмысленной.

С детства я не знала, чего я хочу на самом деле. Ребенок рождается бесстрашным и

готовым к новым открытиям. Но это качество в нем быстро истребляют, поскольку оно

доставляет слишком много хлопот. Родителей понять можно, они заботятся о нас, и поэтому

чересчур опекают. И постепенно весь наш ум переполняется страхами. Когда я стала

бояться жизни? Точно уже и не помню. Но этот момент точно был. Было время, когда я

жила, но было это совсем недолго.

Я бы не хотела так прожить всю свою жизнь. Как часто приходит эта фраза в ваши

мысли. Но время идет, и ваша жизнь проживается именно так.

Но реферат все же я сделала. И преподавательница меня похвалила. Но это почему–то

не принесло мне обычного удовлетворения и радости. Просто я почувствовала облегчение,

что эта гора свалилась с моих плеч.

Глава 36 

Человек ко всему привыкает. Я слышала эту фразу много раз, но не верила в ее

достоверность. И я до сих про не знаю, так ли это. Но то, что я стала привыкать к этому

месту – очевидный факт. Я уже спокойно относилась к обнаженным девушкам вокруг, к

громкой музыке и неприятным гостям. Единственное, что доставляло мне неудобство –

отсутствие полноценного сна. Уже многие дела я делала как будто на автопилоте. Я стала

намного меньше понимать из того, что читала и слышала на лекциях. А, кроме того, я стала

иногда пропускать занятия, чего раньше со мной никогда не случалось. Это были не частые

пропуски, но периодические. Как правило, я не могла встать утром, и пропускала первую

пару, либо уходила с последней, чтобы отдохнуть перед ночной сменой. И все же мне это не

помогало, и я все равно по утрам была похожа на амфибию. Очень много стала совершать

ошибок. В магазине я стала забывать про сдачу, или наоборот, взяв сдачу, могла пойти без

купленных продуктов. К счастью, вслед мне кричали, и я возвращалась. Но это не все

изменения, которые произошли во мне. Мне стало нравиться наряжаться. Я стала брать

костюмы, чтобы померять. Этим я становилась похожа на сестру. У нее было много нарядов,

я же носила постоянно одно и то же. Обычно я одевалась очень просто: футболки, майки,

свитера составляли большую часть моего гардероба. А каблуки я хоть и носила, но совсем

невысокие.

В вопросах гардероба Лера считала меня профаном. Говорила мне, что я совсем не умею

одеваться. А я считала ее зацикленность на одежде проявлением глупости и

легкомысленности. И старалась быть полной противоположностью. Мне тогда и в голову не

приходило, что манера красиво одеваться, да и вообще, быть красивой – это несколько не

мешает быть одновременно разумным человеком. А сейчас я видела, что я могу быть

красивой и при этом не превратиться в куклу без мозгов. Наоборот, сейчас я вдруг осознала

~ 104 ~

– что ведь быть ухоженной, особенно своими силами – это тоже труд, да не малый. И когда я

стала нравиться себе в зеркале, то вдруг и ощущать я себя стала совершенно по–другому. И

смогла увидеть, что не все хорошенькие девушки – дуры, и не все неухоженные – умницы.

Усталость мешала мне принять важное решение – как теперь поступить, чтобы найти

того мужчину. А время все шло. Оно проходило так быстро. Казалось, что жизнь так и

пройдет в поисках чего–то и в одиночестве.

Мне, как никому известно, что такое одиночество. Это даже не когда ты совсем один, это

когда ты чувствуешь себя таковым. Это когда ты сидишь дома, а на душе немая тоска,

которую сложно чем–то заглушить. Мне бы хотелось избавиться от этого чувства, но это как

яд, который поражает все тело. А противоядие где–то потерялось, и найти его уже нет

возможности.

Глава 37 

Весь субботний день я провела дома. Утром меня охватила лихорадка, которая

встречается со мной редко. Я решила убраться и что–нибудь испечь. Уборка у меня всегда

отнимает много времени, потому что я постоянно отвлекаюсь. Когда я мыла подоконник, то

засмотрелась в окно. Было солнечно и много людей сидело на лавочках около дома. Мое

внимание привлекла мама с ребенком. Малыш, видимо, только начал ходить. Он был похож

на пингвинёнка, так смешно он переваливался с ноги на ногу. Он часто падал, но не плакал

и не останавливался. Он поднимался и пытался идти дальше. Я подумала о том, сколько же

у этого малыша решительности и силы воли. И куда только она девается в нас, когда мы

подрастем? Почему, когда мы падаем, нам иногда больше не хочется подниматься или мы

ничего не делаем, лишь бы не упасть.

Закончив с влажной уборкой, я быстро замесила тесто, порезала яблоки и все это

выложила на противень. Я решила испечь шарлотку. Это очень просто блюдо и очень

вкусное.

После того, как я закончила с уборкой кухни и вынула шарлотку из духовки, я перешла в

гостиную, чтобы разобрать книги и протереть с них пыль. Конечно же это занятие

поглотило меня полностью. Я брала книгу, протирала ее и либо сразу ставила на полку, либо

читала аннотацию и иногда даже пару страниц. У нас была достаточно большая домашняя

библиотека. Ведь раньше книги были не такими дорогими, а моя бабушка очень любила

читать. Поэтому она покупала их почти каждый месяц с зарплаты по одной книге в течение

многих лет. Здесь была и классика, и детективы и даже любовные романы. Некоторые книги

были уже потрепанные, а другие совсем новые. Было время, когда я читала взахлеб

любовные романы. Я брала книгу вечером, а на следующий день ставила обратно. Но сейчас

мне были интересны уже другие книги. Но когда берешь книгу в руки, которую ты уже

когда–то читал, то тебя охватывают воспоминания того времени, те эмоции, которые ты

испытал. Чем не машина времени? Вот и сейчас время пролетело незаметно. Нужно было

собираться в клуб.

В этот вечер мне предстояло надеть восточный костюм. Он состоял из топа и юбки и

перчаток. Топ был вышит бисером и пайетками. На вид он был красивый, но на теле он

~ 105 ~

сидел просто ужасно. Все эти блестяшки кололись и впивались в кожу. К ним Кристи

подобрала мне сережки и кулон. И я полчаса сидела у зеркала, пытаясь красиво накрасить

глаза. Я чувствовала себя восточной красавицей, ни больше, ни меньше. Меня заставили

танцевать танец живота. Я не умела этого делать, но сопротивляться было совершенно

бесполезно. Зато Лена сказала:

– В этом образе ты можешь подходить к гостям, чтобы они давали тебе чаевые.

Я не была уверена в успехе данной затеи. Однако надела костюм и пошла на сцену. Я,

конечно, видела раньше по телевизору как исполняют этот танец. Какие–то выступления

мне нравились, какие–то не очень. И тогда мне это казалось очень простым.

Вот я выхожу на сцену в этом красивом костюме, ощущая себя чуть ли не Шехрезадой.

Играет музыка, и я пытаюсь изобразить то, что я когда–то видела на экране. Тут меня и

поджидало огромное разочарование. Трясти бедрами в такт музыке оказалось не так и

просто. Мне казалось, что я выгляжу глупо, словно дергаясь в припадке. И еще вся эта

красота впивалась мне в кожу. Хотелось все снять и бросить. Но искусство требовало жертв,

да и зрителям нравилось. Они бурно реагировали, кричали, подбадривающе присвистывали.

Все стало естественным. Я отпустила себя и все словно пошло, само собой. Тело

прочувствовало музыку, двигалась ей в такт. Сейчас я была обольстительницей. Это была

уже не я. Я вошла в роль и перестала стесняться. К концу выступления я спустилась вниз и

стала подходить к столикам. Мне с радостью давали чаевые, даже девушки. Все тоже

ощущали веселье от этой будоражащей музыки и моего зажигательного танца. Лишь один

мужчина предложил снять верхний топ, но я не обратила внимание. Я вернулась на сцену,

сделала несколько движений бедрами и скрылась за ширмой. Уже оттуда я услышала шум

аплодисментов. Я чувствовала себя настоящей артисткой. Но через мгновение возникло

чувство стыда. Я подумала, что выглядела глупо. Да и из юбки торчали чаевые как

напоминание о моем неподобающем поведении. Я ушла в гримерку, чтобы там прийти в

себя. Вынув деньги, я подсчитала свой доход. Неплохо. Обычно я е зарабатываю столько и

за неделю. Сегодня определенно заработала на такси и горячий шоколад.

Меня настолько затянула моя ночная жизнь, что порой я забывала, зачем я здесь

нахожусь. Сначала мне было интересно, это все не вписывалось в мою обычную жизнь. Я

постепенно привыкла к этой атмосфере, меня перестали смущать многие вещи. Каждый

вечер был небольшим приключением. Однако, это продолжалось недолго. Вскоре и здесь

стало скучно и однообразно. Я поиграла в танцовщицу, но я стала уже уставать.

Глава 38 

В тот день мне был весь какой–то нервный. Я знала, что тот человек может знать о моей

сестре. И мне бы следовало с ним поговорить. Однако вся проблема заключалась в том, что

вряд ли в мире нашёлся бы еще один человек, который был бы мне столь неприятен. Та

первая встреча оставила в моей памяти неприятный осадок, какой остается от вдыхания

угарного газа. С ним рядом я ощущала острую нехватку кислорода. Клуб постепенно

становился мне все более противным. В нем уже не было загадки для меня, в нем

оставалось только склоки и тоска. Порвать этот порочный круг хотелось как можно скорее.

Я не хотела собираться на работу сегодня. Тянула до последнего. Сидела и читала какую–то

~ 106 ~

книгу. Но то ли книга была не интересной, то ли я так волновалась, но я совершенно ничего

не поняла. По нескольку раз перечитывала один и тот же абзац, но все равно смысл

оставался вне моего понимания. Наконец, настало время идти в клуб. Я уже немного

опаздывала.

В клубе, как ни странно еще почти никого не было. Только Леша как всегда стоял за

стойкой. Я прошла в гримерку. Она была пуста. В царящем хаосе отразилась вся сущность

этого здания. Я стала одеваться. Последнее время мне хотелось носить лишь черное. Я стала

себя ощущать по–другому. Это место стало для меня хорошей школой. Но больше ничему

полезному оно меня не могло научить. Поэтому я хотела поскорее уйти.

Я услышала шаги в коридоре. Пришла Кира какая–то особенно возбужденная.

– Мне предложили выступить на открытии нового клуба. Это будет презентации, да к

тому же реклама нашего клуба. Я надеюсь, что все пройдет отлично. Это для меня новый

уровень. Я могу получить новую работу.

– Послушай, неужели ты так и не хочешь попробовать в жизни что–то другое. Да, я

понимаю, тут весело и легко. Но, мне кажется, ты достойна большего. Всего–то и нужно,

что попробовать. Ты часто звала меня трусихой, но сейчас я понимаю, что мы обе трусихи.

Боимся взглянуть жизни в глаза. Не подходим к огню, потому что боимся сгореть. Но огонь

дает тепло, а мы с тобой мерзнем в этом привычном для нас мирке.

– Я не хочу это сейчас обсуждать, у меня нет времени. Я благодарна тебе за то, что ты

веришь в меня. Я раньше никогда не понимала, что мне просто необходимо, чтобы в меня

кто–то верил. Но сейчас мне некогда. И поэтому просто пожелай мне удачи. А я пожелаю

удачи тебе. Тебе точно не место в этом клубе. Но даже если наши пути разминуться, я буду

знать, что ты найдешь себя.

– Я желаю тебе удачи, моя черная кошечка.

Она обняла меня, а я почувствовала ее духи, смешанные с ароматом табака. Затем она

ушла, и меня охватило чувство тоски. Тоски по человеку, которого тебе никогда не понять и

не удержать в своей жизни.

Я вышла из гримерной и увидела его. Он сидел в пол–оборота и разговаривал с какой–то

девушкой. Она была молодой, возможно, что чуть старше меня. Волосы ее были русыми и

доходили до плеч. Она была ухоженной, но внешность ее была скорее обычной.

Милена увидела меня и подошла ко мне. Увидев, куда направлен мой взгляд, она сказала:

– Смотри, помнишь? Ты сидела с этим мужиком? Он пришел со своей женой. Они часто

бывают у нас вдвоем.

Так это была его жена. Это все еще больше усложняло. Как мне поговорить с ним

наедине.

Он должен знать, где моя сестра. Он последний, кто видел ее.

Я боялась этого человека. Никто еще не вызывал во мне такой неприязни. Как правило, я

относилась к людям нейтрально. Почти никогда во мне никто не вызывал сильных эмоций.

~ 107 ~

Так мне было намного проще. Если кто–то и вызывал во мне отрицательные эмоции, я

просто старалась оградить его от себя. Хотя положительных эмоций я тоже старалась

избегать, чтобы несильно привязаться к человеку. Но в этой ситуации жизнь взяла меня за

горло, не давая спрятаться в тень. Если не можешь взять ответственность за свою жизнь,

однажды приходится брать ответственность за других.

Я сидела в своем углу и наблюдала за ними. Так, наверное, выглядят люди, считающие

себя хозяевами жизни. Они излучают уверенность в себе и презрение к другим.

Милена крутилась около них постоянно.

– Смотри–ка, твой знакомый пришел. С женой даже. Давно они вместе не появлялись.

– А что, раньше они сюда часто вместе ходили.

– Не так уж часто, но периодически. У него хорошая жена, но он ее ни во что не ставит.

Это и понятно, она от него полностью зависит, поэтому и не уходит. От такого человека

просто так не уйдешь. Хотя я думаю, она и не хочет уходить. Она если и птица в золотой

клетке, то давно уже ручная.

– Она не выглядит счастливой.

– Конечно, нет. А ты была бы счастлива, если бы тебе с мужиком, который тебе

постоянно изменяет, относится к тебе как к вещи и ни во что тебя не ставит?

– Я бы нет, но у нас сейчас даже счастье готовы продать, лишь бы шмотки были

дорогими.

Я отошла и стала наблюдать за ними. Они заказали дорогой коньяк и закуску. Его жена

сидела спокойно, и на ее лице невозможно было прочитать, какие мысли были в ее голове.

Когда пришла моя очередь выступать, я поймала на себе его взгляд. Мне было уже

безразлично, у меня уже выработался стойкий иммунитет ко всем этим взглядам и словам.

Все–таки жизнь иногда презабавная штука. Порой с тобой происходит то, о чем ты и думать

не могла еще совсем недавно.

Вспоминая те дни, когда я пришла, мне стало казаться, что это было уже много лет.

Настолько растянулось время, и настолько я изменилась.

Когда я сошла со сцены, ко мне подошла Мила и попросила, чтобы я пошла с ней. Она

отвела меня в сторону и сказала:

– Послушай. К тебе есть одно очень выгодное предложение. Помнишь того парня,

который сидит вон там. Так вот, он с женой приглашает тебя поехать с ними. Они выкупят

тебя, и вы поедете погулять. Они просто попросят тебя потанцевать для них. Это

порядочные люди, я за них ручаюсь. Уже не раз они так забирали наших девочек и ни с кем

они не обошлись плохо. Ты подумай, я подойду к тебе через десять минут.

Вот это расклад. Мне предлагали поехать с ним. Это был шанс, который упустить было

нельзя. Но между тем чувство самосохранения, наверное, или просто страх мне шептал, что

не стоит этого делать. Я не знала, на что способен был этот человек, а, покидая клуб, я

оставалась в его власти. Верить Миле, конечно, было бы глупо. И не было Киры, с которой

~ 108 ~

бы я могла посоветоваться. Поэтому нужно было решать. В жизни я все время

анализировала, как мне лучше поступить, взвешивала все за и против. Но моя жизнь не

была похожа на то, что творилось сейчас. И поэтому поступать мне стоило совсем по–

другому. И я поддалась импульсу, заткнув здравый смысл. Ведь тот, у кого здравый смысл

есть, ни за что не пойдет танцевать в стриптиз–бар. Я решила согласиться. Это был шанс,

который нельзя было упускать. Сегодня все могло решиться.

Я вышла в зал. Он махнул мне рукой, подзывая меня к себе. Он был уже изрядно пьян, и

моя решительность от этого значительно поблекла.

– Детка, ты ведь поедешь с нами. Зачем тебе торчать в этом клубе. Мы прекрасно

проведем время. Я тебя вознагражу, не пожалею. Что если я предложу тебе 30 тысяч?

– Я не могу – вдруг сказала я. Это был испуг и инстинкт самосохранения.

Первая мысль, которая возникла в моей голове – это были большие деньги. Я была

студенткой и еще никогда столько не зарабатывала. А моя мама зарабатывала столько за

месяц. А мне сейчас предлагали столько лишь за то, чтобы я поехала к ним в гости.

Конечно, я могла предполагать здесь скрытый смысл, но на словах все выглядело именно

так. Но сразу же после этих мыслей возникло чувство стыда, хотя я еще и ничего не сделала.

Просто потому что я, порядочный человек, могла подумать о таком. Но какая–то искорка

азарта вдруг проснулась во мне: вдруг мне предстоит выиграть Джек–пот? И я смогу

получить и информацию о сестре и деньги. Мысль же о том, что бесплатный сыр бывает

только в мышеловке, была очень туманной.

Я никогда не отличалась решительностью и авантюризмом. В детстве во мне было какие–

то задатки: я каталась зимой с крутой горы, лазила по деревьям и залезала в чужие сады за

ягодами. Но с годами это начало пропадать во мне. Вопрошания взрослых быть как можно

аккуратнее, потому что везде много опасностей, сыграли свою роль. В итоге я перестала

рисковать и превратилась в человека, который все взвешивает и боится даже своей тени. Но

все–таки моя внутренняя склонность к риску во мне еще не умерла, только заснула. И вот

сейчас она проявилась. Я решилась.

– Хорошо я согласна с вами поехать.

– Вот и умница. Ты не пожалеешь, уж будь уверена.

Я не была в этом уверена. Но отступать я уже не хотела.

Он пошел к Леше договориться о моем "увольнении", а я пошла за вещами.

В этот момент меня подловила Милена.

– Молодец, что решилась, уверена, что ты не пожалеешь. Они адекватные люди, им

можно доверять

– Я надеюсь.

– Как освободишься, напиши мне, чтобы я не волновалась. Удачи.

– Хорошо, спасибо. Увидимся.

~ 109 ~

– Пока.

Мне казалось, что весь этот разговор был фальшивым с начала до конца. Но я недолго об

этом думала, потому что сейчас только меня охватила настоящая тревога. Я ощутила, что

пошла на тот шаг, о котором я действительно могла пожалеть.

Я прошла мимо стойки и увидела, что Леша подозвал меня к себе.

– Тебя уволили, но я хотел у тебя спросить, все ли в порядке?

– Да, все нормально.

– Хорошо. Но если что–то будет не так, ты мне сразу же позвони.

У него был обеспокоенный вид. Было видно, что он переживает за меня. Я в клубе

считалась, наверное, этаким ангелочком. И тут вдруг я уезжаю с гостями. Это было

шокирующей новостью. Я думала, что сейчас будет много пересудов, но, к счастью, почти

все остальные были заняты, и не обратили внимания на мой уход.

Глава 39 

Я открыла дверь и вышла. Я ощутила невероятную свежесть. Пытаясь вдохнуть как

можно глубже, я ощутила легкость и покой. Хоть и совсем ненадолго. Словно я вырвалась из

одной клетки на свободу, чтобы оказаться в другой. Через минуту мои новые знакомые

вышли, и мы пошли к машине. Это был шикарный внедорожник. Я раньше никогда на таком

автомобиле не ездила. Меня это испугало. Он сел за руль сам, хоть был пьян в стельку. Я

очнулась и поняла, что происходит. Меня охватил мандраж, и я стала думать, не смогу ли я

сбежать по дороге. Приехали мы быстро, так что плана никакого я не выработала.

Приходилось надеяться на то, что все обойдется. Верить в чудо, можно сказать.

– Проходи, не бойся.

Это было первое, что сказала мне его жена за вечер.

Мы поднялись на третий этаж. Как только дверь захлопнулась – я поняла, что назад

дорога закрыта. И мне стало легче. Я решила, что должна узнать о сестре, чтобы все это

было не напрасно.

Квартира была шикарная. Как на картинке с интерьерами, но все же мне бросилось в

глаза, что обставлена она была без особого вкуса. Дорого – это да, изысканно – никак нет.

Даже если оформлением занимался дизайнер (что было вполне возможным), то он точно не

обладал большим талантом. Потому что все было с претензией на роскошь, но никак не

сочеталось между собой. Не было единой композиции и гармонии в деталях.

Меня пригласили за стол. Там уже стояло несколько бутылок вина и виски. Стас был уже

очень пьян, но останавливаться он не собирался. Нам он тоже налил, но я только пригубила

бокал.

– Ты чувствуй себя как дома, дорогуша. Можешь сходить в ванную, переодеться.

~ 110 ~

Я зашла в ванную. Наташа дала мне полотенце и закрыла дверь. Здесь стоял душ и

отдельно большая ванная. Я решила немного освежиться. Душевая кабина была с

прозрачными створками. Я сняла душ с крючка и потянула рычаг на себя, чтобы включить

воду. И тут на меня хлынул поток холодной воды. Я попыталась выключить, но рычаг не

двигался назад. Я попыталась еще раз и тут нащупала кнопку. Как только я нажала на нее,

вода отключилась. Но на пол уже успела затечь вода. Я как назло не могла найти никакой

тряпки. Видимо, приспособления для уборки у них в другом месте. А может быть, у них

есть уборщица. Наконец, я нашла полотенце, которое, по всей вероятности, предназначалось

для ног. Вытерев им лужу, я повесила его обратно. Наконец, разобравшись с устройством

душа, я все же смогла ополоснуться водой. Я завернулась в полотенце и села на край ванны.

Почему–то именно в этот момент у меня не было в голове каких–то мыслей. Просто сидела

и слушала шум воды. Я не осознавала, что все это происходит со мной. Алкоголь, выпитый

в клубе, сыграл со мной злую шутку и меня начало клонить в сон. Мне хотелось бы

оказаться дома, в теплой кровати. А я была здесь. Я ведь даже не знала, на какой улице я

нахожусь. Плана действий не было никаких. Нужно было выходить, пока меня не хватились.

Когда я вышла из ванны, они по–прежнему пили виски. Он был уже очень пьян.

– Садись, посиди с нами. Может, тебе еще налить.

– Нет, спасибо.

Через какое–то время мы остались вдвоем в комнате. Он подошёл к шкафу и открыл

верхний ящик. Я невольно следила за каждым его движением. Мне казалось, что вот–вот

произойдёт что–то страшное, и это ожидание было невыносимым. Развернув сверток, в

котором лежала толстая пачка денег, он медленно, смачно начал отсчитывать. Делал он это с

каким–то особым наслаждением, словно это был важнейший обряд. Наверное, в это время

он чувствовал себя королём мира, покупающим человеческую душу. И это была моя душа.

Отсчитав ровно тридцать купюр, он положил их на стол. Остальные деньги он снова

завернул и положил обратно. Я не смотрела на деньги, но боковым зрением я их видела.

Мены хотелось, чтобы все это оказалось лишь плохим сном. Он между тем взял эти деньги,

еще раз их пересчитал и протянул их мне.

– Ну вот, как мы и договаривались. Тридцать тысяч. Я не обманул. Возьми.

Он протянул мне деньги. Взяла их так, словно они были очень хрупкими и могли

рассыпаться в моей ладони, или были пропитаны ядом. Я никогда не держала до этого

момента такую сумму в руках. Моя мама зарабатывала эти деньги почти за два месяца.

– Убери их, это твои деньги.

Я взяла деньги и сунула их в потайной карман сумки. В кошелек я почему–то их убирать

не захотела.

Мысли крутились в моей голове, но ни одна не задерживалась надолго.

Затем мы снова сели за стол. Этот человек снова выпил. Наташа поднялась т сказала мне:

– Пойдем, покурим.

~ 111 ~

Я пошла за ней. Мы вышли на балкон. Она протянула мне сигарету, я отрицательно

покачала головой.

– Как тебе в клубе работается?

– Нормально.

– Ты вроде неплохо танцуешь. А стриптиз что не танцуешь, это же приносит больше

денег?

– Я и не собиралась. Я устроилась на гоу–гоу.

Она усмехнулась.

– Это ты сейчас так говоришь. Потом втянешься. Это неизбежно. Поймешь, что сможешь

хорошо заработать. Раз уж пришла в стриптиз, то скоро начнешь раздеваться. Думаю, тебя и

держат для этого. А потом может и любовника себе найдешь нормального, богатого.

– Это мне не нужно.

– Тем, кому это не нужно, не приходят работать в стриптиз клуб. Они сидят дома и

вышивают. А те, кто хочет лучшей жизни, тот и идет за ней. Я сама говорила когда–то как

ты. Я работала в массажном салоне. Мне неплохо платили, но я знала, что достойна

большего. У меня были поклонники, но все это было недостаточно. И вот мне повезло, я

вышла замуж и теперь ни в чем не нуждаюсь.

Я заметила, что Наташа не сказала, что она вышла замуж и сейчас счастлива. И это было

не по тому, что это и так подразумевалось в ее словах. Просто для ее восприятия она

добилась всего, а именно богатства. Но я видела, что нет блеска в ее глазах, а только тоска.

Но она и сама не осознавала, что на самом деле она несчастна. Ведь у нее было все, что

принято считать успехом для женщины. Многие ей завидовали. Но я видела перед собой

лишь замученную, еще красивую, одинокую женщину, которой нужно унижаться и терпеть

все, что придет в голову ее несносному супругу. Мне было жаль ее, но я знала, что ее не

спасти. Она никогда не признается себе, что всю жизнь шла ложной дорогой. Что то, что

люди считают счастьем, иногда им не является.

– Так что, у тебя все впереди. Мы будем приходить на твои выступления.

Вся эта тема была мне неприятна. Я решила переключиться к той, которая меня

интересовала. Я спросила:

– А вы часто приглашаете девушек в гости?

– Да, бывает. Но не слишком часто. Мы очень дружим с Миленой. Не так давно она

познакомила нас с одной девушкой, которая тоже раньше работала в вашем клубе. Мы

познакомились и сдружились. Мой муж даже снял для нее квартиру. Но, к сожалению, она

нас подставила.

Я поняла, что речь идет о моей сестре. Я все внутри напряглась, но старалась внешне это

не показывать.

– Подставила? Как?

~ 112 ~

Наташа посмотрела на меня изучающе. Видно было, что ей хотелось рассказать, но она

сомневалась. Я сделала вид, будто мне не так уж и интересно. Алкоголь требовал слов, и

Наташа стала рассказывать.

Из ее рассказа я узнала, что моя сестра танцевала в клубе. Когда они с мужем пришли, то

она подсела к ним, и сразу же их покорила. По словам Наташи, моя сестра была умной,

милой и интересной девушкой. А еще с ней было очень весело. Так они общались некоторое

время и потом позвали ее в гости. Она стала другом их семьи. Муж Наташи снял ей

отдельную квартиру, и иногда навещал ее. А они ходили вместе по магазинам. Но сестра не

ушла из клуба. Ей там нравилось. Но как–то муж Наташи начал замечать, что она много

общается с его охранником. Он выгнал его, а с ней имел серьёзный разговор. После чего она

пропала. Муж был в бешенстве. Он искал ее, но они исчезли. Все это время Наташа жила

как на вулкане. Но теперь все успокоилось. Хотя ее муж все еще хочет найти охранника и

отомстить ему. И конечно найдет. Ведь муж влиятельный человек. А девчонка эта дура, раз

так глупо поступила.

Теперь все встало на свои места.

Моя сестра была любовницей этого мужчины. А потом сбежала с его охранником.

Поэтому они и не давала о себе знать. Боялась, что он ее выследит.

Значит, она жива и здорова. Мне хотелось обнять Наташу. А она сказала:

– Я надеюсь, что нам встретится девушка умнее, и мы так же будем дружить.

Наташа с улыбкой посмотрела не меня. Итак, как это не парадоксально, меня выбрали,

чтобы я заменила сестру. А ведь мы с ней почти не похожи. То, что я узнала, проливало свет

на то, почему Лера исчезла. Но было не понятно, где ее искать. И совсем не было понятно,

что будет со мной. Как мне выбраться из этой квартиры.

Наташа позвала меня назад в квартиру. Мы зашли. Ее муж лежал на кровати и спал. Он

так сильно напился, что уснул и теперь храпел на всю квартиру.

– Ложись, полежи, а я пока схожу в душ.

убрать рекламу







>Я была в таком смятении, что не знала, что сделать. А что, если он проснется и начнет

приставать. И я не смогу отбиться. Мне вдруг стало так страшно. Я поняла, какую глупость

я совершила. Я ведь не знала, за что мне полагались те деньги, что лежали в моей сумке.

Чем поможет моей сестре то, что меня изнасилует этот человек?

Я легла на самый край кровати. Вскоре пришла Наташа и легла с другой стороны.

Все те пять часов, пока я лежала на этой кровати, я не заснула ни на минуту. Я лежала с

открытыми глазами, но почти не дыша. Я слышала каждый стук секундной стрелки часов,

висящих на стене и каждый вдох и выдох человека, которого я не знала и так боялась.

Мыслей в голове было так много, что ни на одной я надолго не могла сосредоточиться. Я

думала и о сестре, и о Саше, и о клубе.

Я уже не винила в том, что произошло, свою сестру. Она жила своей жизнью. Пусть

коряво и неправильно. А я жила жизнью чьей угодно, но только не своей. От своей я

пряталась, как только могла. И эти прятки привели меня сюда. Главное, уйти скорее отсюда.

Но я не могла, приходилось расплачиваться за прошлое.

~ 113 ~

Утро постепенно прокрадывалось в дом. Сквозь закрытые жалюзи проходили небольшие

полоски света.

Когда он заворочался, я тут же постаралась прикинуться спящей. Так я делала раньше,

когда мама заходила в мою комнату вечером.

Он встал и вышел из комнаты. Через какое–то время он позвал жену. Наташа встала и

вышла. Я притаилась, пытаясь услышать, что же там происходит. Он орал на свою жену за

что–то. Потом услышала какую–то возню и борьбу. Я догадывалась, что это может быть. Я

вся превратилась вслух, молясь, чтобы он не вспомнил обо мне. Я обещала себе, что если

смогу выбраться из этой квартиры, то навсегда изменю свою жизнь.

Все стихло. Потом я услышала шум воды. Он вроде бы ушел в душ. Как же я была этому

рада. Я вышла в комнату, быстренько оделась. Как раз вышла его жена. Она выглядела

помятой и расстроенной.

– Тебе лучше уйти, – сказала она и протянула мне мои вещи. Я почувствовала смешенное

чувство: унижение и огромную радость. Да, со мной обращались сейчас как с дворовой

девкой, но я наконец–то свободна!

Я выбежала из подъезда со всех ног, даже случайно чуть не сбив с ног какую–то

старушку, стоящую около почтовых ящиков. Она что–то начала причитать, но я не стала ее

слушать. Бросив просто «простите», я промчалась дальше. Когда за мной закрылась дверь

подъезда, меня охватило чувство, словно я отсидела несколько лет в тюрьме и вот сегодня я

вышла на свободу. Было уже утро в самом разгаре, на улице толпились люди. Денек обещал

быть на редкость прекрасным, солнце уже припекало, хоть было и не жарко. Я не знала, где

находилась, но я хотела лишь побыстрее покинуть это место. В этот момент я услышала

голос сверху:

– Прости, я спешке забыла вызвать тебе такси.

Это Наташа вышла на балкон.

Такси! О господи! Ну какое еще такси. Да я пешком готова была идти, лишь бы уйти

отсюда подальше.

– Ничего страшного, я уже вызвала такси и еду домой.

– Значит, все хорошо?

– Конечно, все хорошо. Не волнуйся.

И мы попрощались. Она ушла, а я поспешила на остановку. Удивительно, что даже в

такой отвратительной ситуации, люди стараются сохранить видимую вежливость. А ведь

сами давно прогнили.

Глава 40 

Я решила не вызывать никакого такси. Во–первых, не хотелось тратить деньги, потому

что те, что лежали в сумочке, я трогать не собиралась. Да я и не была уверена, что они там

были. Мне казалось, что их в любом случае вытащили. А во–вторых, транспорт уже во все

ходил, и мне легко будет добраться и на нем. На остановке было пустынно, я не знала, в

каком районе я нахожусь, но долго ждать мне совершенно не хотелось. Я словно

~ 114 ~

сматывалась с места преступления, и мне хотелось привлекать к себе как можно меньше

внимания. Поэтому, как только я заметила троллейбус со знакомым названием улицы, тут же

села в него. Я решила доехать до той улицы, а потом уже пересесть на тот транспорт,

который едет до моего дома.

День был просто чудесный. Это был первый день, когда я действительно почувствовала

весну. Запах весны был разлит в воздухе, и у людей было совсем другое выражение лиц – в

их лицах читалась надежда. Вера в то, что эта весна принесет им долгожданное счастье.

Одно я знала теперь точно – в клуб я не вернусь, ни за что. Я хотела теперь обустроить свою

жизнь. И мне сейчас именно казалось, что я готова к переменам. Но сейчас я осознавала, что

стоит только упустить момент, и все останется по–прежнему. Нужно действовать

незамедлительно.

Я вышла из троллейбуса. Мне нужно было пройти на другую сторону. И тут как раз

раздался звонок, и – снова на дисплее незнакомый номер. На этот раз ощущение тревоги

было сильнее. Все весеннее одухотворение исчезло.

– Да, – ответила я.

– Ну что же ты, взяла, убежала, – сказал в трубке голос того, кого я меньше всего хотела

услышать.

– Я поехала домой, – единственное, что я смогла ответить.

– Ну, как–то ты слишком быстро убежала. Давай я спрошу тебя, ты приласкала меня хоть

чуть–чуть?

Я не совсем понимала, о чем была речь, но догадки были.

– Конечно.

– Ну и хорошо. Что ж, увидимся в клубе, малышка. До скорого.

Разговор оборвался. Мысли стали судорожно рождаться в моей голове. Откуда он узнал

мой номер телефона? В клубе сказали? Да, это было самое реальное объяснение. Я

отключила телефон. В клуб работать я больше не вернусь. Это решено. Но я боялась того,

что он будет меня искать. И конечно, найдет. Я оказалась на месте сестры.

Я решила пока на время куда–то уехать. У нас от бабушки остался дом, там уже давно

никто не жил, а продать его мы так и не собрались. Там не было отопления, но я решила, что

это не такая уж большая проблема. При желании можно было затопить печь. Хотя дом,

конечно, будет очень долго прогреваться. Но зато я буду чувствовать себя в безопасности, а

это важнее.

Наспех собравшись, я стала искать ключи, и не обнаружила их. Обычно они всегда

лежали в тумбочке, в маминой комнате. Звонить маме и узнавать, значило бы не избежать

сотни разных вопросов. Других идей, куда я могла бы поехать, у меня не было. Конечно,

можно было поехать к друзьям. Но тогда бы пришлось объяснять, с чего вдруг я решила

остаться у них. Да и просто нужно будет разговаривать. А мне хотелось побыть в

одиночестве и ни с кем не общаться.

~ 115 ~

Второй комплект ключей был у наших соседей, но вероятность того, что их можно будет

застать в это время там, была очень мала. Но я решила поехать. Другого решения я не

находила, хотя просто по тому, что даже не думала об этом. Главное было уехать отсюда.

Наспех закидав в сумку какие–то вещи, я поехала на вокзал. Уехать как можно скорее – это

все, что мне сейчас хотелось. Но автобус только что уехал, и мне пришлось около часа

торчать на вокзале. Причем этот вокзал не отличался приятной атмосферой. Я люблю саму

дорогу, но на дух не переношу вокзалы. Это как стоять посередине поля, когда тебя обдувает

всеми ветрами. И еще народ там собирается такой, что тяжко смотреть. А может, вся правда

жизни, как она есть, и сосредоточена на вокзале? Тут она без прикрас и без ретуши. Но это

неприятное зрелище. Особенно, когда вокзал выглядит скорее, как сарай. У нас в городе

было два вокзала. Один принимал междугородние направления, а этот был для пригородных

рейсов. Так разница между этими вокзалами была колоссальная. Тот был новый,

отремонтированный.

Через два с половиной часа я была на месте. К моему удивлению, соседка оказалась на

даче, правда, уже через два часа должна была уехать. Она предложила мне зайти выпить чаю

тоном, не терпящим возражений.

– Твоя мама приезжала сюда не так давно? – спросила она меня, когда мы уже сидели на

кухне.

– Нет, она уехала в командировку,– ответила я.

– Странно, мне казалось, что кто–то был в доме. Ты проверь, может там побывали

бездомные. Будь осторожна.

Я пообещала, что буду предельно осторожна, и, если что – сразу вызову полицию.

Я ничего не сказала, но я догадывалась, кто это мог быть.

Когда я вырвалась из плена гостеприимства соседки и зашла, наконец, в дом, то сразу же

поняла, что в доме кто–то побывал. Я была уверена, что это Лера. Вот почему я не

обнаружила ключей. И вот зачем она приходила домой, когда мне показалось, что ничего не

пропало. В доме было не холодно. Видимо, Лера топила печь. Я сходила на двор и принесла

пару поленьев. Странно, что они не отсырели при такой влажности. Я развела огонь и села у

печки. Скоро тепло начало поступать, и я почувствовала, как все мои замёрзшие и зажатые

мышцы стали расслабляться.

Теперь, когда я согрелась, пришло время все обдумать. Я не знала, как мне поступить с

клубом. В понедельник я должна была зайти за зарплатой. И мне нужно было придумать

какой–то предлог, чтобы не выходить на работу. Говорить о том, что я совсем ухожу, я не

собиралась. Это бы повлекло слишком много вопросов. Я решила сказать, что лишь на

некоторое время уезжаю.

Наутро я все решила. Мне было понятно, что в этом городе я оставаться не хочу. Пришло

время двигаться дальше. Еще не зная до конца, как мне все это будет, я точно определила

для себя, что совсем скоро я покину этот город и начну новую жизнь. Жизнь для себя.

Я давно поняла, что то, что я учу в университете – это не то, что мне нужно. Но теперь

во мне проснулось желание во что бы то ни стало, найти свой путь. Меня так оглушили

чужие голоса, что я давно перестала разбирать свой собственный голос. Он говорил мне о

~ 116 ~

том, что ему нужно, но я не слушала. Я металась, словно ошпаренная, пытаясь выполнить

то, что мне советовали другие. И все получалось не так снова и снова. А ведь все лишь

потому, что это они считали правильным, они считали это хорошим для меня. Но они не

могли знать, что для меня лучше, потому что они – это не я. Они никогда не были в моей

шкуре. И мне тогда казалось, что я не знаю, что же мне нужно. Но сейчас, сидя в тишине,

мой голос стал проклевываться, его звуки стали слышны. И впервые за долгие годы жизни

мне захотелось его послушать.

Как приятно осознавать, что еще не все потеряно. Что ты можешь еще наконец сделать

свою жизнь именно своей. Не коллективной, не общей, а своей. Я всегда так хотела быть

незаметной, не высовываться, а теперь мне пришло в голову, что мне ни к чему все это. Я

это то, что есть у меня. Уроки можно извлечь из многого. Иногда даже от плохого. Но сейчас

я понимаю, что работа в клубе и не была для меня чем–то плохим. Это была школа жизни,

школа поиска себя. И, кажется, я ее прошла. Прошла не отличницей, и даже не

хорошисткой. Но все же. Изменить жизнь не просто, на это нужно мужество. И я знала, что

пока у меня появились силы, то нужно действовать. Иначе упустишь момент, то решимость

угаснет, мужество прокиснет. И ты решишь, что все и так неплохо. А перемены – это

неоправданный риск.

Глава 41 

Утром я проснулась уже с четким осознанием того, что должна сделать. Я приду в клуб,

отдам те деньги, которые должна Леше, придумаю предлог, почему я не смогу работать в

ближайшее время, а потом уже буду решать, что делать дальше.

До вечера я оставалась в деревне. Просто гуляла по окрестностям. Кругом еще был снег,

но все–таки мне было хорошо. Чистый, даже словно тяжелый воздух, наполнял мою грудь.

Тут ко мне подбежал пес. Он был светло–рыжий, с изогнутым хвостом. Этим хвостом он

энергично махал. В его взгляде было столько жизнелюбия и энергии. Мне так захотелось его

покормить, но с собой у меня ничего не было. Я вспомнила, что поблизости был магазин. Я

пошла туда, позвав моего мохнатого знакомого идти со мной. Он радостно согласился.

Я купила пакетик сухого корма для животных и высыпала ему. Он с удовольствием

принялся за еду.

– Это ваша собака?

Я обернулась. Рядом со мной стояла девочка лет семи и ела пирог.

– Нет, не моя. Просто рядом пробегал.

– Я люблю собак, хотя мама говорит их остерегаться. Хотите пирог?

Я улыбнулась этой детской непосредственности.

– Нет, спасибо. Кушай сама. Ты здесь живешь?

– Да, вот в том доме, за углом

~ 117 ~

Она указала на дом с голубой крышей.

– Заходите к нам в гости.

– Спасибо за приглашение, возможно как–нибудь.

–Ну я пойду, а то мама ругаться будет. До свидания!

– До свидания.

Я смотрела вслед удаляющейся девочке. Она обернулась и помахала мне. Я помахала в

ответ. Собака уже доела корм и подошла ко мне. Я наклонилась и погладила ее голове. Она

довольно закатила глаза. Потом, еще раз помахав хвостом, она побежала в ту же сторону,

куда ушла и девочка. На моей душе сразу стало так светло, словно и не было событий

прошлых дней. Я думала о том, как же у животных и детей все просто. И как взрослые люди

все усложняют. Мне хотелось научиться жить так же.

Ближе к вечеру я подошла к вокзалу. Это была небольшая хижина, в которой продавали

билеты. Рядом с хижиной находилось посадочное место, куда приезжал автобус. Рядом с

площадкой стояла скамейка. Я села на нее и снова задумалась. Можно было не возвращаться

в клуб, а просто исчезнуть. Я не хотела там никого видеть, особенно Юру. Но я не могла не

отдать деньги. Поэтому я поехала.

К шести часам я подъехала к клубу. Мне было страшно заходить туда. Казалось, что там

меня ждет западня. Но я понимала, что это маловероятно. Если этот человек и придет, то это

будет после открытия. Я планировала до этого времени покинуть клуб. Я позвонила.

Охранник открыл дверь, и я взошла. За барной стойкой стоял Леша.

– Привет, – сказала я ему, и он повернулся и посмотрел на меня. В его взгляде была

какая–то тревога.

– Привет! Как дела у тебя?

– Все хорошо. Вот, возьми, – я протянула ему деньги, – За выезд.

Он взял купюры.

Как все прошло? Тебя не обижали?

– Нет, все хорошо.

– Ну и отлично. Сегодня работаешь? А то мы уже соскучились по твоим танцам.

Я видела, что он искренне добр ко мне. Мне захотелось его обнять, но я не решилась.

Мне казалось, что он не поймет того, что бы я хотела этим выразить.

– Нет, у меня приехала мама и я на недельку решила отдохнуть. Съездим с ней в

санаторий.

– Это хорошо, отдохнуть тебе надо. Ты в последнее время какая–то усталая. Но мы будем

ждать тебя.

– Спасибо! Пойду в гримерку.

~ 118 ~

Леша, как мне показалось, хотел что–то еще сказать, но лишь кивнул.

Я зашла в гримерку. Там было пусто. А я надеялась увидеть Киру. Я посидела немного,

смотря по сторонам. С одой стороны, мне хотелось скорее бежать отсюда, перевернуть эту

страницу моего учебника жизни, а лучше вырвать. Но с другой стороны, в глубине души,

мне было жаль, что я всего этого больше не увижу: софитов, музыки, танцев и этих людей,

что тут работают.

Но я знала. Что моего места тут нет, а значит пора двигаться дальше.

Я вышла в зал. Там уже было несколько девчонок. Они смотрели на меня как–то по–

особенному. И я знала, что это было связано с моим выездом. Они гадали, что произошло и

как я себя теперь поведу. Но я не показала вида, что заметила их перешептывания. Просто

поздоровалась. В очереди за зарплатой я была второй.

Я взошла в кабинет. Лена посчитала, что мне полагается. Я расписалась и взяла деньги.

– Лена, меня не будет неделю. У меня мама приехала. Съездим отдохнуть.

– Хорошо, тогда через неделю приходи, и мы поставим тебя в график.

– Хорошо, конечно. Пока.

– До скорого.

Я обернулась, но она сидела в бумагах и не видела моего взгляда.

Я вышла. Подошла к Алле и Анжеле, попрощалась с ними, сказав им ту же историю про

маму. Еще двух человек я хотела видеть, но их не было.

Когда я вышла из клуба, я увидела Юру. Он сидел на скамейке. Я подошла к нему.

– Уходишь? – спросил он меня, не поднимая головы.

– Да, мне нужно уйти.

– Ты больше не вернешься сюда?

Мне не хотелось его обманывать, да и какой уже в этом был смысл. Я ощутила, что все,

что было со мной – это все прошлое. Я еще не спустилась со ступенек этого клуба – а все

это уже не со мной. Все закончилось.

– Да, сюда я больше не вернусь.

Он молчал. Я не знала тоже, что еще, можно сказать. Все в этой ситуации было бы

глупостью. Да и не хотелось мне ничего говорить.

– Да, я понимаю, что это не для тебя. И я так тоже считаю. Но возможно, мы могли бы все

же видеться иногда…

– Я уезжаю, Юра.

~ 119 ~

– Уезжаешь? Но возможно, что когда ты вернешься, то мы увидимся. Позвони мне.

Обязательно позвони. Я буду ждать звонка.

Кажется, он еще хотел что–то сказать, но не находил слова. А я не хотела ничего больше

слушать.

– Хорошо. До свидания.

Он резко поднялся и прижал меня к себе. Я не сопротивлялась, хотя и хотела скорее уйти.

Потом я последний раз вдохнула аромат его духов, который мне так нравился и

отстранилась от него. Я пошла к остановке, сначала неуверенными шагами, словно я

недавно научилась ходить. Я чувствовала, что он смотрит мне вслед, но я не обернулась.

Больше мне не хотелось оборачиваться. Все это оставалось в прошлом. Тогда мне было его

жаль, потому что мне казалось, что Юра совсем не знает жизнь. Он живет под опекой

родителей. У него нет опыта самостоятельной жизни. Жизнь еще не побила его, от того он

такой самоуверенный. Но сквозь призму лет я поняла, что мы оба ничего еще не знали о

жизни.

Придя домой, я засела за компьютер. Нашла сайт, где предлагали учебу по обмену. К

моему счастью, там был университет, где обучали на художника–оформителя. Он

располагался в Испании. Я заполнила форму, где указала все свои данные. Потом нашла

информацию о людях, которые в нужном мне городе готовы были принять в семью к себе

студентку с условием, что она будет помогать по хозяйству. Так же отправила запрос.

Оставалось только ждать. Это было самым трудным.

Я не могла избавиться от страха, что тот, кого я боялась, может меня найти. Поэтому я

уничтожила сим–карту и купила новую.

Глава 42 

Прошло несколько дней. Чтобы как–то скрасить ожидание, я гуляла по району, читала

книги и рисовала. Через два дня пришел ответ. Мне предлагали сдать онлайн экзамен. Я

весь день готовилась и на следующее утро села за выполнение теста. Задания были

сложными, но я и не ожидала другого. Выполнив все, я долго не решалась нажать кнопку

отправить, хотя время было уже на исходе. Потом все же решилась. Еще в письме просили

меня отправить фотографии моих рисунков. Я решила, что отправлю те, что нарисовала на

этой неделе. И они очень сильно отличались от тех, что я рисовала раньше. Словно в них

были какие–то эмоции и характер. Не знаю, может это я только так напридумывала. И снова

оставалось ждать. Что будет, если мне откажут, я старалась не думать. Но одно я знала точно

– в решении изменить свою жизнь я не отступлюсь. Каково же было мое удивление, когда

мне пришёл ответ с положительным ответом. Меня готовы были принять, и прислали

список документов, которые нужно было собрать.

Когда я в очередной раз вернулась домой, то обнаружила, что не могу открыть дверь. В

замке торчал ключ с обратной стороны. Я решила, что это тот мужчина нашел меня и

проник ко мне домой. Я не знала, как поступить. Я интуитивно поднялась на пролет выше,

села за решёткой перил и затаилась. В это время проходил мужчина с верхнего этажа. Он

~ 120 ~

посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но я не обратила на это внимания. Время шло

медленно, мои ноги затекли, но я все равно не трогалась с места. Когда я уже отчаялась

дождаться послышался поворот ключа. Из двери показался молодой человек. Он

потоптался у двери и вышел на дверную клетку. Мне была видна его высокая фигура, и

затылок.

– Давай. Пойдем уже. Хватить копаться.

– Иду.

Голос до боли знакомый звучал в моих ушах. Конечно же Лера.

Они стали спускаться по лестнице, а я застыла на месте. Хотелось кричать, но слова не

рождались в моей голове. И уже когда они были на последнем этаже, я вдруг крикнула:

– Лера! – и наклонилась через перила.

Моя сестра обернулась, остановилась. Я смотрела вниз. Она подняла голову и посмотрела

на меня.

Я сбежала по лестнице и остановилась около нее. Она посмотрела на меня, и, помедлив,

подошла ко мне и обняла за плечи. Все, что произошло, стало неважным. Мы вновь

вернулись во времена детства. Два родных человека, которые любят друг друга.

– Как ты? – спросила она меня.

– Хорошо. А ты?

– Тоже нормально. Почему ты не в университете?

– Я ухожу из университета, решила переехать в другую страну.

Лера посмотрела на меня удивленно.

– Куда? Почему? Что случилось?

– Это долгая история, и я бы с радостью с тобой поделилась.

Я повернулась и увидела того парня, который был рядом с моей сестрой. «Наверное, это

тот охранник», – подумала я. Это был мужчина лет двадцати семи, хотя я никогда не умела

определять возраст по внешности. Он был высокий, темноволосый, а глаза у него были

серыми и глубокими.

– Это Дима, – представила меня Лера, а это моя сестра.

Дима протянул мне руку, и я протянула свою. Мне показалось, что он был смущен.

Через десять минут мы сидели на кухне и пили чай.

Как оказалось, сестра принесла те деньги, которые она тогда забирала.

– Прости, что я пропала. Так сложились обстоятельства, что мне нужно было уехать.

– Я знаю, – ответила я.

~ 121 ~

Лера посмотрела на меня с удивлением.

– Ты так изменилась, – сказала мне она спустя минуту, – Расскажи мне, как у тебя дела?

Почему ты уходишь из университета?

– Я поняла, что просто никогда не хотела там учиться. Это было не мое решение, и сейчас

я хочу найти свой путь.

– Но что ты будешь делать, если бросишь университет?

– Ты знаешь, я думаю, что не пропаду. Хочу снова заниматься рисованием.

– Но разве ты не можешь заниматься рисование здесь? Зачем для этого уезжать из

страны? Ты, наверное, шутишь? Ты же не выезжала за всю жизнь дальше нашего городка.

– Нет, это правда. Я уже сдала экзамен и меня пригласили. Да, я раньше никогда не

уезжала далеко. Но сейчас мне это нужно. Ведь все в жизни меняется, ты и сама знаешь.

Лера смутилась. Она сильно измениласьза то время, что я ее не виела. Даже черты лица

стали мягче. Да и лицо словно расширилось.

– Да, ты права.

Дима ушел в магазин, чтобы купить что–то перекусить. А мы с сестрой остались дома.

Мы сидели и молча пили чай.

– Ты знаешь, я должна тебе рассказать, – начала Лера. Я ждала этих слов. Я посмотрела

на нее, давая понять, что готова слушать.

– Ты скоро станешь тетей.

Этого я никак не ожидала. Не знаю почему, но до этого момента я не представляла свою

сестру мамой. Наверное, я даже до конца не осознавала, что она уже взрослая девушка, как

и я. Мне все казалось, что мы все те же маленькие девочки, которые ссорятся, дерутся,

ябедничают. Меня охватило чувство теплоты. Я поняла, что все так неважно. Все, что

произошло. Я просто обняла сестру и так мы просидела около пяти минут.

– Я так рада за тебя. Я знаю, ты будешь отличной мамой.

– Я постараюсь. Я не была слишком хорошей сестрой, но все же я люблю тебя. И прости

меня за все.

Я знала, что эти слова были сказаны в нужный момент. Наши отношения могли снова

возродиться. И я хотела дать им еще один шанс. Вообще, если любишь кого–то, то ему

многое можно простить. Но конечно не все. И дело тут не в родстве. На мой взгляд, люди

слишком много значения придают кровному родству. А по–настоящему важна любовь. И не

важно, связывают ли вас родственные узы.

Сейчас, когда я узнала, что моя сестра беременна, я снова почувствовала ту близость,

которая нас была, но о которой мы забыли.

Дима вернулся из магазина и принёс несколько круассанов и творога.

~ 122 ~

– Меня жутко тошнит. Токсикоз. Не могу ничего есть, кроме творога и яблок.

Я приготовила нам с Димой кофе, а для Леры чай. Она ела свой творог, а мы пили кофе с

круассанами. Это были круасаны из кондитерской, расположенной не так далеко от нашего

дома. Это были совсем другие круассаны, не те, что лежат на прилавках в магазине. Эти

были ароматные, свежеиспеченные, а главное, там было много начинки.

Я сидела и думала, что вот это то, чего на самом деле я хотела. Сидеть вместе со своей

семьей, с людьми, которыми я люблю, в тишине, и есть вкусные круассаны. И кажется, что

все проблемы мира в этот момент тебя не касаются.

Когда они ушли, я долго сидела еще на кухне, просто думая обо всем этом. Я ничуть не

жалела о том, что со мной произошло. Только может быть с Юрой я поступила несколько

жестоко. Сейчас, вспоминая наши отношения, я думаю, что у него на самом деле были ко

мне чувства. Но все же я была честна, и поэтому не стала себя корить. Когда мне пришло

приглашение из университета, я позвонила Лере. Они сейчас жили за городом у бабушки

Димы.

Лера, такая домашняя, вышла встречать меня на крыльцо. Я никогда бы не подумала, что

моя сестра может так измениться. Мы сели на диванчик на крыльце. День был чудесный.

Светило солнце, на деревьях чирикали воробьи.

– Что произошло?

– Меня приняли в университет.

– Правда? Поздравляю! А тебе не страшно уезжать, бросать учебу?

– Нет, Лера, мне совсем не страшно. Я знаю. Что хочу этого, и это главное.

– А деньги у тебя есть?

– Да. На первое время хватит. А потом устроюсь на работу.

– Но откуда у тебя деньги? И вдруг ты не сможешь там найти работу.

– Ты знаешь, я танцевала в клубе Сапфир.

На лице у Леры выразилось удивление и даже испуг.

Она молчала. Я тоже не могла сразу приступить к рассказу.

– Как ты там оказалась?

– Искала тебя. Случайно узнала, что ты там работала, и хотела что–то узнать о тебе.

– Прости меня за то, что я тебя заставила переживать. Я такая эгоистка. Но тогда я так

была увлечена проблемами, что совсем не думала о родных.

– Ты можешь мне ничего не объяснять. Я знаю, что у тебя произошло.

– Правда? Откуда?

~ 123 ~

– Я общалась с этим мужчиной.

– С каким мужчиной?

– С тем самым, от которого вы скрываетесь.

– Но зачем ты общалась с ним? Это страшный человек. Да, я тоже сделала много

глупостей, и теперь расплачиваюсь за это, но другие не должны из–за этого страдать.

– Не волнуйся, он не знает, что ты моя сестра. Просто его жена рассказала мне о тебе.

– Когда она тебе об этом рассказывала?

– Когда я была у них дома.

– Что? Неужели и ты тоже?

– Нет, я не была его любовницей. Мне повезло. Хотя я сделала глупость, что поехала к

ним. Но с другой стороны, я получила ответы на некоторые вопросы и возможность начать

другую жизнь.

Лера была поражена.

– Да тебе бы в сыщики надо идти с такими талантами, а не в художники. Откуда ты

вообще узнала про «Сапфир»?

Я рассказала все, что произошло со мной с того момента, когда я узнала, что Лера

танцевала в клубе до того, что произошло той ночью.

Лера сидела пораженная и ничего не говорила.

– Знаешь, я всегда любила тебя, может просто не отдавала себе в этом отчет. Но я не

знаю, смогла бы я пойти на такое на твоем месте. Я знаю насколько это все не твое. Все эти

клубы, вся эта ночная жизнь. Да и ты подвергала себя опасности, поехав к этим людям.

– Я уверена, что и ты бы сделала это для меня. А мне все это было полезно. Я поняла

много для себя. А не вылезла бы я из своей шелухи, то так бы и провела всю жизнь, делая

то, что от меня другие ждут. Вот не зря же иногда, чтобы вернуть к жизни, надо током

ударить. То есть должен произойти толчок, иногда неприятный, болезненный, но это

помогает.

– И это говорит моя сестра. Разве в это можно поверить? Ты знаешь, мне все это тоже

пошло на пользу. Я пошла в клуб даже не за деньгами. Мне хотелось чего–то нового. Я

хотела сделать мою жизнь интереснее. И поначалу мне там нравилось: внимание, веселье,

деньги. Потом стало надоедать. Все–таки я уставала от такого образа жизни. И тут я

встретила Наташу и ее мужа. Мне казалось, что она по–настоящему счастлива: богатый

муж, все есть. А тут ее муж стал мне уделять внимание. И я подумала – вот он, мой шанс

пожить хорошо. И действительно, он снял мне квартирой, давал денег. Приходил он редко.

Мы с Наташей даже ходили по магазинам вместе. Но потом я увидела обратную сторону

всего этого: когда к тебе относиться, как к обслуге, тебя не уважают. Я была просто

красивой игрушкой. Когда он приезжал, то я должна была выполнять все его прихоти, у

меня не могло быть плохого настроения. Я поняла, что это ловушка, выбраться из которой

~ 124 ~

убрать рекламу







>

становится все сложнее. Я уже знала, что это не тот человек, от которого можно так просто

уйти. А тут еще я повстречала Диму. Он работал охранником этого человека. Он часто

приезжал ко мне с различными поручениями. И я видела в нем то, что не находила раньше:

доброту, заботу и преданность. Общаясь с ним, я вдруг поняла, что просто хочу быть женой,

матерью, иметь небольшой дом и жить душа в душу. Готовить мужу супы и ждать его с

работы. И мы решили начать новую жизнь. Я пошла к своему покровителю и сказала, что

хочу уйти. Он был взбешен. Сказал, что его игрушка не может так просто уйти. Что я ему

должна, и буду отрабатывать это. А если я буду себя плохо вести, то он меня заставит

работать девушкой по вызову. Я была очень напугана. И я понимала, что если этот тиран

узнает о моих отношениях с Димой, то Диме несдобровать. И мы решили бежать.

Поселились у Диминой двоюродной бабушки, ничего никому не сказав. Мы знали, что нас

будут искать. И не хотели подвергать опасности родных. Хотя, наверное, думали в первую

очередь о себе. А через некоторое время я узнала, что беременна. И тогда пришло время

что–то решать. Диме предложили работу в другом городе. Уедем пока туда. А там видно

будет.

Выслушав этот рассказ, во мне поднялись противоречивы чувства. С одной стороны, я не

могла понять, почему моя сестра ввязалась во все это. Как она могла себя так вести, быть

любовницей женатого мужчины. Но с другой стороны я так же осознавала, какой путь она

прошла. Как она повзрослела. И что она так близка к такой важной миссии – стать матерью.

И я поняла, что не могу ее осуждать. И за то, что она сделала, а тем более за то, что

пришлось сделать мне. Это все равно был мой выбор.

– Ты молодец. Я думаю, что из Димы выйдет прекрасный отец.

– Я тоже так думаю.

В глазах Леры была гордость за своего мужчину. Было видно, что она счастлива.

– Мне даже иногда кажется, а достойна ли я всего этого? Ведь я никогда не была

особенно хорошим человеком.

– Конечно. Счастье – это то, что приходит к нам просто так, не нужно его заслуживать.

Но другое дело, что нужно понимать, что жизнь дает нам уроки. И мы должны учиться. Ты

прошла урок, и нашла то, что будет для тебя истинным счастьем. И поэтом ты это

заслужила.

– А ты нашла то, что истинно для тебя?

– Думаю, что еще нет. Но надеюсь, что я на верном пути.

Я не стала рассказывать сестре о своем романе с Юрой. Говорила себе, что это потому,

что это не важно. Но сейчас понимаю, что не говорила потому, что это было слишком важно.

Мы попрощались. Я обещала держать ее в курсе того, какой ответ я получу от нового

университета.

В понедельник я забрала документы из вуза. На меня смотрели в деканате как на

сумасшедшую. Но я–то зала, что все делаю правило. И стала ждать ответа.

~ 125 ~

Уже неделю я ждала ответа от университета. Иногда я впадала в уныние, и мне казалось, что

я зря все это затеяла. Разрушила то, что было, но еще даже не построила что–то новое. Мне

казалось, что я сижу на обломках затонувшего корабля и жду, когда к моему берегу приплывет

шикарный лайнер. А он все не появляется.

Я сидела и читала книгу и в мыслях обдумывала, смогу ли я восстановиться в университете.

Уже скорее по привычке, чем веря в успех, я открыла почту. И вдруг увидела новое письмо. У

меня перехватило дыхание. Это было судьбоносный момент. Я в нерешительности

остановилась, прежде чем нажать кнопку «открыть». В письме мог быть отказ, а могло быть

приглашение. Я открыла письмо. Там было приглашение.

В это же вечер написала сообщение в семью, с просьбой принять меня на некоторое время.

Затем написала университет и спросила, когда я смогу приступить к занятиям. Затем я стала

составлять список необходимых мне вещей. Я считала, что он будет небольшим. Ведь я

никогда не считала себя привязанной к вещам. Но список оказался внушительным. Все–таки я

ехала не отдыхать на пару дней, а жить. Когда я держала этот небольшой список перед глазами,

я вдруг испугалась. И это все, чем будет ограничена моя жизнь? А вдруг там больше ничего не

будет. Жить у чужих людей, в стране, где никто не знает. Да и работы нет. А вдруг и не найду?

Сидеть в пустой квартире было невозможно. И я вышла на улицу. Был теплый и тихий

вчера. Людей и машин было мало. Воздух был теплый и свежий, а небо было такого синего

цвета, что казалось ненастоящим, а нарисованным. В художественной школе мне бы снизили

оценку за такие краски, назвав их неестественными. Я шла по улицам и вспоминала все, что

связано с этим городом. Как мы с сестрой ездили в школу, как мы с бабушкой ходили на

карусели и ели мороженое, как я впервые влюбилась. Это было лет в восемь. Папа пришел в

гости со своим другом и его сыном. Сыну было лет восемнадцать. Пока папа и его друг что–то

обсуждали, этот парень сидел и явно скучал. Я сидела рядом и смотрела телевизор. Вдруг он

обратился ко мне и попросил что–то дать. Я не совсем поняла, что именно. Мне показалось,

что он указывает на мою игрушку. Но оказалось, что ему нужен был тетрис. Я протянула ему

тетрис и ужасно смутилась. Где–то через полчаса они ушли, а я еще больше, чем полгода

думала об этом парне. Это были такие детские мечты. Мне представлялось, что я вырасту, мы

встретимся с ним (причем он совсем не изменится), он увидит меня и влюбиться. И мы

поженимся. Да, тогда все было проще. По крайней мере, в моих мечтах. Да, все–таки много

хорошего здесь было. Но я знала, что сейчас действительно делаю то, что нужно. Я отдавала

себе отчет, что мне будет непросто, что никто меня там не ждет. Но по большому счету, меня и

здесь никто не ждал. Так что много я не теряю. Зато могу приобрести вкус к жизни.

Успокоенная, я вернулась домой и легла спать. Мне снился очень интересный сон, и когда

я проснулась, я его помнила. Но тут позвонил телефон, и через минуту я уже не могла

вспомнить, что же мне приснилось.

Звонила сестра. Я рассказала, что ответ пришел и что он был положительным. Она

отругала меня, что я не позвонила сразу как узнала ответ, и сказала, что очень гордиться

мной. Я пригласила их на прощальный ужин. Я думала, позвать ли кого–то еще. Кто здесь

остался дорог мне? Папа? Я не знала, нужно ли мне его звать. Но все же решила позвонить.

– Алло, – раздался голос моего отца. Слышно его было очень плохо, на заднем фоне что–

то грохотало. И шум ветра был такой, словно он стоит посреди пустыни во время песчаной

бури.

– Пап, привет! Как ты?

– Все хорошо, дочка. Я сейчас в дороге, давай перезвоню завтра.

~ 126 ~

– Папа, я на время уезжаю. Позвоню сама.

– Да, хорошо. Люблю тебя.

– И я. Пока.

Да, разговор не получился. Но я все равно была рада, что он состоялся. Позвоню ему, как

только появиться возможность. А рассказать о моем отъезде попрошу Леру.

Итак, папу пригласить не получилось, мама далеко, а больше у меня и близких–то нет.

Мне бы очень хотелось еще попрощаться с Кирой, но это было невыполнимо. И тут я

вспомнила о еще одном человеке, который беспокоился обо мне и который мне во многом

помогал. Это был Паша. Ведь я даже и не сказала ему о том, что я уезжаю. Просто с тех пор,

как я забрала документы из вуза, мы так с ним и не общались. Номер ведь я сменила. А

позвонить ему все было некогда. Или мне только так казалось? Скорее я просто приготовила

себе отговорку. Иногда сложно в чем–то признаться. В том, что просто нет сильного

желания увидеть человека. Что при желании и время нашлось, и место, только вот желания

нет. А еще я боялась, что он будет меня отговаривать. И мое еще такое шаткое решение

развалится, как карточный домик от дуновения ветерка.

Но сейчас отступать было некуда. Решение было принято, и ощутила, что хочу увидеть

Пашу, хочу поблагодарить его за его помощь.

Я набрала номер. Долго шли гудки.

– Алло. – Раздался наконец его голос.

–Привет!

– Кто это? – голос был недовольный.

– Уже не узнаешь старого друга?

– Вика? Ты куда пропала? На учёбу не ходишь? У нас вообще слухи ходят, что ты

документы забрала.

– Так и есть.

– Что? Зачем? Ты что, сошла с ума?

– Нет, все хорошо. По телефону долго объяснять. Приходи сегодня в гости к пяти, на чай

и пирог. Придешь?

– Приду. О документах мы еще поговорим. Думаю, что еще не поздно восстановиться.

– Хорошо, тогда в пять буду ждать тебя дома.

Будет сложно убедить, что мое решение – это мой путь. Наверняка он будет говорить мне

о том, что это безумие. Да я и сама знаю, что это безумие. Но разве нам это не нужно иногда.

Дать жизни встряхнуть тебя как следует. Ведь известно, что застоялая вода быстрее

портиться.

~ 127 ~

Чемодан я решила собрать чуть позже. Хотя мне хотелось сделать это немедленно. Но все

же я сначала решила немного убраться и приготовить что–то для своих гостей. Когда я

немного прибрала квартиру, я стала думать над тем, что я могу приготовить. Мне не

хотелось готовить что–то сложное. Да и повар из меня был достаточно посредственный. Я

решила испечь пирог с капустой, который мы пекли еще с бабушкой, и сделать запечённые

яблоки. Капустный пирог готовится из капусты, муки и воды. Я приготовила отдельно

капусту, и тесто для пирога.

Дома я собрала чемодан, сходила на почту отправить письмо, сделала небольшую уборку.

Закрывая дверь, я посмотрела на свою комнату. Где–то внутри проскочила тоска – все–таки

столько всего произошло в этой квартире.

Главное, что я поняла, пока сидела дома и ждала ответ из университета – это то, что на

самом деле мне никто не мешал быть счастливой. Это просто я сама себя так настроила.

Всему виной был страх, ну и лень. Страх пойти против мнения мамы и папы, страх вызвать

неодобрение. И лень. Потому что для того, чтобы что–то изменить, нужно много трудиться,

нужно иногда себя не жалеть. А я себя всегда жалела. И так мне было проще. И сейчас я

понимала, что для того, чтобы изменить жизнь совсем не обязательно уезжать так далеко.

Но все же это заставит меня действовать. Иногда наши внутренние силы спят сладким сном,

потому что она нам в обычной жизни просто не нужны. И потому что они спят, мы иногда

даже и не подозреваем о них. Но когда ситуация становится критической, то они

просыпаются. И тогда ты понимаешь, на что на самом деле ты способен. Но для этого

нужно пережить кризис, иначе никак. Так вот для меня таким кризисом будет переезд. В

чужой стране у меня уже не получится спрятаться в комнате. Там нужно будет бороться, а

значит я смогу проверить себя.

К вечеру все вещи были собраны. У меня получился чемодан и дорожная сумка. Что ж, не

так уж и много. К приходу гостей тоже было все готово. Я даже успела себя привести в

порядок: сделать макияж и одеть платье, то самое, белое, в котором я танцевала в

«Сапфире». Мне хотелось, чтобы меня запомнили такой.

Первым пришел Паша. Он принес букет белых роз. Это был первый букет в моей жизни.

– Это тебе, – сказал он.

Видно было, что он тоже поработал над собой: одет он был с иголочки. Таким я его

видела впервые.

Я пригласила его войти. Я знала, что предстоит сложный разговор, но была готова.

– Почему ты забрала документы?

– Я решила перейти в другой университет.

– В какой?

– Это испанский университет, там я буду заниматься рисованием. Тем, чем я всегда очень

хотела заниматься. Я надеюсь, что у меня есть шанс осуществить свою мечту.

– То есть, твоя мечта – рисовать?

~ 128 ~

Да, мне всегда это нравилась. Но я не смогла сразу решиться на то, чтобы связать с этим

свою жизнь. Но сейчас я поняла, что если не попробую, то никогда себе этого не прощу. Да,

я знаю, что могу разочароваться. Возможно, я пойму, что у меня недостаточно таланта. Но я

буду знать, что я сделала все, что могла.

Паша немного помолчал.

– Значит, это твоя мечта?

– Да.

– Ну что ж. Тогда ты все правильно делаешь. Знаешь, раз уж ты уезжаешь, то я могу тебе

сказать. Я поступил в наш университет только, чтобы не расставаться с тобой. Я любил тебя

с того времени, как мы еще были детьми. Знаю, я для тебя друг. Но я не о чем не жалею.

Конечно, поступить на этот факультет у меня не получится. Да и преследовать тебя я не

хочу. Но я всегда буду твоим другом. Если тебе что–то будет нужно, то ты всегда можешь

обратиться ко мне. И еще: я буду надеяться, что ты вернешься. И буду тоже искать себя, хотя

мне кажется, что я–то на своем месте.

Я не ожидала такой реакции. Я–то ждала, что сейчас Паша будет меня всеми силами

отговаривать. А он меня поддерживает. А главное, я не готова была к признанию. Конечно, я

давно понимала, что он влюблен в меня, но я не готова была к признанию. Но сейчас я не

чувствовала, что я обязана что–то сказать.

– Спасибо, – ответила я ему, – ты действительно мой близкий друг. И я ценю тебя. То, что

ты мне сказал, это очень важно и для меня. Но пока я ничего не могу ответить. Я должна

сейчас понять, что мне нужно. И потом я обязательно тебе отвечу, если тогда это тебе еще

будет нужно. Я понимаю, что могу еще сильно пожалеть, что уезжаю от того, кто так меня

любит. Но я так чувствую.

– Нет, я не хочу, чтобы ты оставалась. Я знаю, что это может сделать тебя счастливой. А

ты мне нужна счастливая, хоть рядом, хоть далеко. А я пока не в силах сделать тебя такой.

Только ты сама можешь это сделать. Но обещай, что когда ты станешь счастливой, то ты

подумаешь, не нужен ли тебе тот, кто приумножит это счастье.

Я хотела ответить, но тут прозвенел звонок.

– Я обещаю тебе. – Сказала я и пошла открывать дверь.

Это пришла моя сестра с Димой. Они принесли торт, шампанское и цветы.

– Сегодня как мой день рождения. Все с цветами.

– Так это и есть почти день рождения. День начала новой жизни.

Мы просидели весь вечер. Он пролетел так быстро, что я не заметила, как стрелка часов

была уже не одиннадцати.

– Нам пора ехать. – Сказал Дима. Удачи тебе.

– Да, мы поедем, а завтра приедем тебя проводить.

~ 129 ~

– Я тоже пойду. – Сказал Паша.

– Мы придем проводить тебя завтра.

– Не надо. Если я завтра не смогу с вами проститься. А мне бы хотелось сохранить в

сердце радость этого вечера.

– Но почему, нам так хочется с тобой проститься.

– Нет, все же не стоит.

Ну как знаешь.

На следующее утро я проснулась около девяти. Я решила не вставать очень рано, потому

что мне предстоял долгая дорога. Не известно, когда будет возможность выспаться.

Утро было чудесное. За окном светило солнце, казалось, что природа совсем ожила и

сбросила зимнее оцепенение. Светило солнце, хотя по замерзшим стеклам было понятно,

что на улице прохладно, но все же солнце уже припекало через стекло, а значит день обещал

быть достаточно тёплым для этого времен года. Я приготовила себе кофе и съела два

круассана. Я пила кофе и смотрела в окно. Напротив окна стоял ясень, на ветке которого

дети недавно привесили кормушку. Сейчас сюда прилетели птицы: здесь были снегири,

воробьи, и еще какие–то маленькие птички, названия которых я не знала. Птички летали

около кормушки, стараясь урвать угощение. Те, кто посмелее, сидели рядом с кормом, а

остальные сидели на ветках рядом. Я подумала об этих птицах. Они так естественны, и

совсем не зависят от чужого мнения.

Пока я наблюдала сцены с птицами, я посмотрела на часы и увидела, что мне давно пора

выходить. Я поставила сумку у двери. Ну вот и все. Пора. Даже не верится, что вся моя

жизнь теперь кардинально изменится. Страшно и интересно одновременно.

Я ехала в аэропорт. Кругом все было как обычно. Люди ехали с хмурыми лицами, а мне

это казалось невероятным. Ну как можно быть такими угрюмыми, когда у меня решается

судьба.

Я вошла в аэропорт. Там все было по–другому. На лицах оживление и надежда. Все

надеются, что вот–вот все переменится. Я встала в очередь на регистрацию. Хоть бы у

окошка, хоть бы у окошка» – думала я.

Я подошла к окошку и дала свой паспорт.

А у вас есть разрешение родителей. Я растерялась и протянула паспорт

Девушка посмотрела на страничку, улыбнулась и сказала:

«Простите».

– Ничего.– с улыбкой ответила я.

Мне было даже приятно, что меня приняли за школьницу.

– Вам у окошка или у прохода?

~ 130 ~

– У окошка, если можно.

Еще час ожидания и объявили посадку. Я взошла на самолет. Ну вот и все, я это сделала.

Вот так и началась моя новая, совсем другая жизнь.

Заключение.  

Когда я только уехала из родного дома в совершенно другую страну, я была уверена, что

это непременно сделает меня счастливой. Но я заблуждалась, потому что никакое, даже

самое замечательное место, не сделает человека счастливым, если он не умеет быть им. На

самом деле, быть счастливым – это та же наука, как быть инженером или экономистом,

этому нужно учиться, к этому нужно идти. Прежде всего надо научиться думать о хорошем,

ведь нас делают счастливым или несчастным наши мысли. Поэтому первое время на новом

месте я все равно носила с собой все воспоминания о прошлом. Было одиноко и страшно, а

еще тяжело, потому что приходилось много работать и учиться. По ночам я писала картины,

поэтому постоянно не высыпалась. И вот однажды в выходные я приехала к морю, просто

прогуляться по берегу. Я шла некоторое время, пока не поняла, что сейчас есть я и все, что

меня окружает в данную секунду. И в этот самый миг я счастлива. Отпустить прошлое

тяжело, решиться на перемены тем более. Но если тащить за собой весь этот хлам, можно

так много упустить в жизни.

На новом месте я часто вспоминала о Юре. Когда я вечером приходила с учебы, и перед

тем, как сесть за холст, я наливала себе чай и думала о том, могло ли у нас что–то

получиться. Сейчас, смотря на все это со стороны, я понимаю, что все могло бы повернуться

по–другому, если бы я не так боялась. И если бы он знал, чего же он хочет. Но человек в

двадцать лет редко знает по–настоящему, что ему нужно для счастья. Он совершает

множество ошибок, и в этом нет ничего страшного, кроме одного – иногда это может

лишить нас счастья навсегда. Все наши поступки откладывают отпечаток на нашу

последующую жизнь, только мы редко отдаем себе в этом отчет.

Еще я часто вспоминала Киру. Думала о парадоксе ее мировоззрения – она так не хотела

иметь жизнь как у всех, обычную и заурядную, что в итоге превратила ее именно в такую.

Нет, со стороны казалось, что ведет она экстравагантную и веселую жизнь, но потом я

осознала – ее жизнь лично для нее такая же обыденная, как для других, для тех, кто весь

день сидит в офисе, а вечером смотрит телевизор. Я думаю, что это из–за того, что она не

видела, в чем же смысл ее жизни. Я тогда тоже не знала, что я хочу от жизни, зачем

просыпаюсь каждый день.

Сейчас жизнь свела меня со многими хорошими людьми. Но никому из них я бы не стала

рассказывать о своем опыте. Сначала я думала, что стыжусь его, но потом осознала – нет, я

хочу его сохранить сокровенным, ибо он несет разгадку моего нынешнего я.

Раньше я считала, что расти и делать то, что нам нравится, мешает страх. А теперь я

поняла, что нет, совсем не страх. И даже не лень. Привычка, вот что убивает нас,

постепенно, день за днем, час за часом. Она заставляет нас впустую проживать нашу жизнь,

а это страшнее смерти. А вот страх иногда толкает нас к переменам, заставляет выйти за

рамки, и наконец, взглянуть жизни в глаза.

~ 131 ~

Вернуться насовсем в родной город мне не хочется, но и постоянно жить в том городе,

где я сейчас обитаю, я тоже не планирую, хотя мне он очень нравится. Но слишком уж он

суетливый, здесь всегда много туристов. А мне уже хочется найти место, где мне будет

комфортно и осесть там. Завести свой уголок, где я могу повесить полочки, расставить

книги и купить красивые тарелки. И сейчас меня это не пугает. Я понимаю, что застой

жизни – это то, что у тебя внутри. Когда ты цепляешься за то, что тебе не нужно, потому что

привык. Оно не заглушается какими–то бешеными поступками. Свобода – это гармония

внутри, чувство того, что ты доволен собой, своей жизнью. Так что сейчас, когда прошлое

уже не так тяготит, а в душе спокойно, пришло время завести собаку, посадить цветы, и

здороваться с соседями, зная, что в любой момент есть где–то рядом чемодан. И я почему–

то уверена, что теперь я в любой момент буду готова его собрать. Эта уверенность для меня

и есть свобода. И если снова потребуется начать все с чистого листа, то будет трудно, но я

смогу. Ведь я уже это проходила.

Я часто пишу сестре. У меня уже подрастает племянница Саша. Я хочу приехать на ее

день рождения. Мама мне тоже иногда пишет, и я понимаю, что мы стали ближе, чем тогда,

когда жили в одной квартире. Расстояние научило меня больше ценить семью. А главное,

что я сейчас чувствую себя полноценной личностью, ведь я занимаюсь тем, что я люблю.

Каждый день я просыпаюсь с радостью, потому что меня ждет сложный, но такой

наполненный день. Это и есть мое счастье.

~ 132 ~



убрать рекламу













На главную » Левако Юлия » Стекляшки.