Название книги в оригинале: Вульферт Валерий Эдуардович. Булат. Страшный суд

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Вульферт Валерий Эдуардович » Булат. Страшный суд.





Читать онлайн Булат. Страшный суд. Вульферт Валерий Эдуардович.

Валерий Вульферт

Булат. Страшный суд

 Сделать закладку на этом месте книги

От автора

 Сделать закладку на этом месте книги

Дорогой читатель, я искренне рад тому, что эта книга в ваших руках. Если вы, почерпнёте что-то полезное для себя, в этом произведении, то цель, с которой я писал этот роман, будет достигнута. Я постарался описать идею, которая очевидна для каждого современного человека. И совсем скоро, наступит время, когда человек станет свободным от примитивных рычагов управления над собой. Он будет жить по совести, здесь и сейчас, думая в первую очередь, о своей земной жизни, ставя на первое место ценность семьи и понятие чести. Не пытаясь перекладывать ответственность, за свои подлые поступки и ужасные преступления перед человечеством на того, чей облик многолик, а пути неисповедимы.

Я писал только правду. В этом произведении, нет ни одной строчки вымысла. А тот читатель, который захочет это оспорить, пусть задумается о том, что у каждого человека своя правда. И найдутся тысячи, которые смогут оспорить и его. Писал от чистого сердца, надеясь на ваше признание. Искренне ваш Валерий Вульферт.

Пролог

 Сделать закладку на этом месте книги

В январе 1980 года в Москве стояли лютые морозы. Над городом висела синеватая дымка холодного смога. На перронах Казанского вокзала было практически безлюдно, только изредка, кучки людей перебегали от составов в здание вокзала и обратно, закутав лица в воротники. На вокзальных часах стрелка указывала на четыре часа утра. Старший сержант милиции линейного отдела Константин шёл быстрым шагом, смотря себе под ноги, прикрыв лицо рукавицей. К перрону прибывал поезд, поднимая снежную дымку, создавая леденящий ветер. Милиционер отвернул лицо от колющего потока и боковым зрением увидел подозрительный сверток, лежавший на куче шпал оставленных бригадой ремонтников ещё за долго до Нового года. Если бы не тусклый фонарь, раскачивающийся от ветра, и вспышками светящий на шпалы, он вообще ничего бы не заметил. По долгу службы он был обязан посмотреть что это, но мороз толкал его в спину. Милиционер сделал ещё пару шагов, но бдительность пересилила желание согреться, и он приостановился. Подойдя ближе, Константин увидел, что этот подозрительный предмет — кошмовое одеяло, самое обычное, какие выдают во всех пассажирских поездах Советского Союза. «Плёвое дело, — подумал милиционер, — несознательный пассажир, прихватил из поезда государственную собственность, чтобы подложить себе под зад, скорее всего для распития спиртного, и оставил. Заберу и отнесу в привокзальную прачечную, как время будет».

Протянув руку к одеялу, Константин вдруг замер, как перед ядовитой змеей. Из-под отвернувшегося уголка струились еле заметные клубы пара. Ужасная мысль пронеслась у милиционера в голове, «ребёнок». Развернув одеяло, он убедился в своей догадке. В одеяле лежал новорожденный малыш, обвернутый в окровавленную женскую сорочку. Мужчина завернул малыша, прижал его к груди и бегом пустился в отделение. Человек был напуган одной лишь мыслью «Люди хуже животных». «Как мать могла оставить умирать на морозе свое собственное дите, и вообще, черт возьми, куда катится весь этот мир», размышлял Константин.

Забежав в отделение, старший сержант с размаху врезал кирзовым сапогом по ножке деревянного стула, на котором спал грузный дежурный. С перепугу, милиционер одной рукой схватился за шапку-ушанку, а другой за кобуру, широко раскрыв глаза и рот.

— Что вылупился? Вызывай скорую!

— Кому?

— Ну не себе же! Ему!

— Кому?

И только в этот момент дежурный обратил внимание на одеяло в руках Константина, покрытое инеем. «Подкидыш»: воскликнул милиционер и потянулся к телефонной трубке, не отрывая взгляда от свертка.

Скорая помощь, приехала примерно через час. За это время дежурный фельдшер осмотрел ребенка, перепеленал, обработал пуповину. Врач сделал все от него зависящее для здоровья малыша. Ребёнок в свое время не проронил ни звука, он только искал губами материнскую грудь.

Новорождённого передали врачам скорой помощи. Затем была больница и «Дом малютки» — ласковое название со страшным смыслом.

Малыш поражал всех своим сильным и упорным характером, поэтому, когда встал вопрос о его имени, и одна из нянечек предложила имя Булат, на том и решили.

Глава 1

Счастье

 Сделать закладку на этом месте книги

Лёгкий ветерок, шевелил занавески на окне, за которым парил полуденный летний зной. Маленькому мальчику снился сон, что под кроваткой, на которой он лежит, находится его личные игрушки, такие, каких ни у кого в его группе нет. Из туалета доносился звон эмалированных горшков. Ему пришла пора вставать, но игрушки которыми он владел во сне, неминуемо бы исчезли. Ребёнок это понимал, и хотел как можно дольше продлить приятное ощущение собственности. Вдруг в спальне, раздался громкий стук каблуков о деревянный пол. Сладкий дрем четырёхлетнего мальчика прервал прокуренный голос воспитательницы: «Нет, ну вы только посмотрите на него! Все уже встали, а этот спит как сурок». Подойдя к кроватке, женщина сдернула простынь, которой был укрыт ребёнок, и швырнула её на соседнюю кровать, со словами: «Давай, подымайся, тебя никто персонально кормить не будет». Ребёнок только подогнул колени, и вжался в подушку. Тогда женщина раскрыла окно, и слегка хлопнув Булата по заднице, сказала: «Давай, подымайся, а то свой шанс проспишь!» Маленький нос мальчика, на котором роилась дюжина канапушек, зашевелился, от ярких солнечных лучей, ворвавшихся в комнату через окно, и осветивших сотни витающих в воздухе пылинок. Перевернувшись на спину, мальчик потянулся, сжав кулачки и вытянув носочки. Потом раскинул руки в разные стороны, дрыгнув ногами, сел на кровать. Лицо выглядело мятым, а на голове торчал гребешок светло-русых волос. Просидев в такой позе с минуту, мальчик развернулся и свесил ноги с кровати. Надев светло-голубую футболку, он спрыгнул на пол, одел шорты, сандалии с острыми жестяными бляшками на ремешках, на голову небрежно натянул светло-зелёную панамку. Затем он встал на колени, и так на всякий случай, заглянул под кровать, вдруг хоть одна из игрушек, всё же осталась из его сна. Но, к его сожалению, кроме тенёт, и чужого тапка, там ничего не оказалось. Встав и потерев коленки, мальчик направился к выходу из спальни. Выйдя в большую комнату, которая служила и игровой, и столовой, он увидел, что все дети уже сидят за столами и весело наяривают манную запеканку с компотом. Подкрепившись, Булат отнёс стакан и тарелку нянечке, затем подошёл к шкафу с игрушками, с нижней полки взял листок, и шариковую ручку, из банки от зелёного горошка. Лист оказался уже изрисован, представляя что чьи-то каракули это извилистые тропинки, мальчик принялся рисовать на них что-то наподобие человечков, размером аккурат в клеточку. Этому старательному процессу вновь помешала всё та же воспитательница. Она подошла, взяла его молча за руку и повела куда-то по длинному коридору, приглаживая упрямый чуб на голове ладонью. Подойдя к двери, за которой он ещё ни разу не был, женщина присела напротив ребёнка, поправила шорты и заправила хлястики на сандалах. Ещё раз, попытавшись пригладить чуб, сказала: «Ну давай, с богом! Веди себя хорошо, договорились?» Булат не понимая, что происходит, кивнул головой.

Войдя в комнату, в которой по всем шкафам стояли кактусы и цветы, он увидел троих взрослых людей. За высоким столом сидела полная женщина. Она имела вытянутое лицо, с маленькими раскосыми глазами, и длинным носом, напоминая Булату, хитрую лисицу. Мальчик помнил, что иногда она приходила к ним в группу и давала конфеты. Но очень редко и мало, и он всегда думал, что она сама их съедает, наверное, целый мешок за раз, такой огромный ему казался её живот. Других двое людей, он никогда раньше не видел. Это был огромный дядька. Булату показалось, что если он сейчас встанет, то упрется своей головой в потолок. Он сидел на стуле, скрестив руки с огромными пальцами на груди, и улыбался. Лицо его было добрым, с большими темно карими глазами. Из-под клетчатой фуражки, виднелись смоляные локоны волос. Нос был как картошка, немного кривым. Кивнув головой, незнакомец подмигнул мальчику, и сделал жест, который означал, чтоб малец пошел к нему. Но он, казался настолько велик, что Булату было страшно, сделать хоть полшага вперёд. Справа от этого великана, сидела худощавая женщина, с жидкими, но длинными русыми волосами и белом платье, из ткани похожим на вафельное полотенце. На бледных руках, которые лежали на коленях, сильно выделялись, тонкие, синие вены. Унылое лицо, с меланхоличными глазами, которое источало мутный, отрешённый взгляд.

Женщина за столом встала, взяла с холодильника накрытого скатертью, стоящего в углу кабинета чайник, и принялась поливать кактус на подоконнике. Тем самым, лишив людей, сидящих на стульях своего взгляда. Мужчина что-то шепнул на ухо рядом сидящей, бледной женщине. Затем он положил ладони на колени, подавшись вперёд, с ещё большей улыбкой, сказал: «Привет, хлопец». Булат стоял в оцепенении, он ни разу не слышал такого грубого, громкого голоса. Тогда мужчина встал со стула, подошел к мальчику и присел перед ним на колено. Булат смотрел на него, спокойным взглядом. Огромный человек протянул руку и также громко сказал: «Давай дружить!» Мальчик не знал, для чего он протянул руку. Но повторил за ним. Человек взял его маленькую ручонку, своей огромной, твёрдой и шершавой рукой. Повернулся к женщинам и решительно сказал: «Решено!» Женщина на стуле пожала плечами, и еле слышно, неуверенно произнесла: «А может подумать». Мужчина тут же ей возразил: «А че тут думать, смотри какие широкие запястья, ух силен же мужик будет». Женщина на стуле, это оспаривать не стала. А стоявшая лицом к окошку дама улыбнулась. Воспитательница стоящая все это время рядом, погладила Булата по голове и прислонила его к своему бедру. Мужчина встал, повернулся к своей супруге, и не скрывая радости, сказал: «Лен ты тут с директором по бумагам уточни, а я выйду с парнем на улицу». Мужчина взял Булата под мышки и поднял на руки. Так высоко он ещё не забирался. Воспитательница шла впереди, позади огромными шагами шёл Иван. Булат свысока удивлёнными глазами посмотрел на двух нянечек, которые при виде их начали шептаться. Выйдя во двор, воспитательница указала Ивану на дальнюю песочницу, разукрашенную как огромный мухомор, и сказала, что они могут там провести немного времени, и что она будет приглядывать за ними в окошко. Убедившись, что мужчина всё правильно понял, женщина зашла в здание. В центре огромного двора, огороженного высоким забором, раскинулась игровая площадка, на которой располагались песочницы, качели и сваренные из жести и труб танки и машины. По периметру стояли деревянные беседки, вдоль которых ряды наполовину закопанных в землю автомобильных шин, разукрашенных разными цветами. Иван сел на одно из таких колёс и поставил Булата на землю. Ребёнок посмотрел на мужчину, прищурив глаза от яркого солнца, спросил, как его зовут. Мужчина рассмеялся и ответил, что его зовут Иван. Булат сел на корточки, и наматывая нитку снизу футболки на палец, с выдохом сказал: «А меня зовут Булат, и мне уже четыре года. А тебе сколько?» Мужчина с досадой, ответил: «А мне уже тридцать один». Затем улыбнулся и добавил: «Ещё тридцать один». Булат поднялся и начал рассказывать Ивану, что это площадка, что здесь он всегда играет. Мужчина краем глаза, обратил внимание на то что, все дети, которые были во дворе, не бегали, не играли, а молча стояли и смотрели на них. Даже вечно скрипучие качели, к которым всегда толкалась очередь, затихли. Ивана смутил этот факт, он взял мальчика на руки и сказал: «Пойдём вовнутрь, а то что-то здесь жарковато». Булата нёс на руках огромный человек, через всю площадку, которая являлась третью частью мира, в сознании маленького мальчика. Он начал испытывать какое-то непонятное удовольствие, от того что его несут на руках, а других нет. Мужчина с малышом, вошли в здание, и к ним тут же подошла воспитательница, которая, как и говорила, всё время смотрела за ними в окно. Женщина с неким волнением поинтересовалась: «Ну как всё нормально? Я смотрю, вы найдёте общий язык. А по поводу детей на площадке, не берите в голову, они у нас такие любопытные». Но Иван понимал, что видел не любопытство а зависть. И даже если не все дети понимали, что происходит вокруг Булата, то однозначно чувствовали, что им хочется того же. Воспитательница взяла мальчика с рук у Ивана и сказала, чтобы он отправлялся в кабинет, где оставил свою супругу. Мужчина нагнулся, взял мальчика за руку и радостным голосом сказал: «Ну, до встречи, родной». Развернулся и ушёл. А Булата поставили на пол, и повели за руку в противоположном направлении, по длинному коридору, стены которого украшали детские фантазии в рисунках, весёлых и не очень. Зайдя в кабинет к директору, Иван тут же сообщил, что мальчик очень хороший, и ему кажется, что он понравился ребёнку. Директор приспустила очки, и обратилась к довольному мужчине: «Мы всё заполнили, документы ещё раз перепроверили, всё нормально. Но понадобится ещё немного времени, прежде чем вы можете забрать ребёнка. И знаете как ни странно, отчество уже у него ваше!» Иван весело и громко сказал: «Вот так дела, ну точно наш будет!» Подошёл и чмокнул смущённую супругу, на которую, вот уже десять лет, давил страшный груз бездетности, и постоянный страх быть брошенной супругом. В завершении беседы, руководитель заведения добавила: «Да, вы бы за эту неделю, подготовили условия для ребёнка!» Достала из стола лист бумаги, и протянула его семейной паре.

Иван вежливо попрощался, взял супругу за руку, и вышел из кабинета. Чувства людей были не однозначны. Ивана распирал оптимизм, и он с головой погрузился в фантазии, где уже занимался воспитанием мальчика. Мысленно он побывал с ним уже и в цирке, и в зоопарке, и даже в отпуске, на Чёрном море. Женщину напротив, давило чувство собственной несостоятельности. В какие-то моменты беседы, в кабинете директора, её накрывало чувство стыда. Ей хотелось выскочить, и убежать прочь. Но тот факт, что теперь у них дома появится ребёнок, и Иван не подаст на развод, и не уйдёт к другой женщине, к той, что сможет сама родить ему сына, помогал держать себя в руках. Иван вряд ли бы так поступил, несмотря на свой внешний вид, и порой буйный нрав, он был очень сентиментальный и порядочный человек.

Выйдя за ворота, люди сели в оранжевый автомобиль с хромированными колпаками, дворниками и ручками на дверях. Заведя мотор, они отправились к себе домой, за город, так как жили в Московской области.

За окном шумели кузнечики, Булат сидел на кровати, вспоминал того человека, с которым сегодня познакомился. Его интересовало, куда он ушёл, и зачем он приходил. Мальчику запомнился запах этого человека, который напоминал ему дым осенний листвы, сквозь который они весело бегали в том году. И что эта за тетка пришла с ним, новая няня или воспитательница? Нет на них она не похоже. А другого определения женщины он попросту не знал. Все дети уже спали. Булат тоже лег на спину и запрокинул голову назад, вслушиваясь в звук далёкой сирены. Он обратил внимание, что что-то белое, появилось в узком просвете между глухих занавесок. Встав коленями на подушку, и опершись одной рукой на спинку кровати, другой он отодвинул штору. Его взору предстала полная луна, светившая с такой силой, что на кроватке позади Булата, легла четкая тень, более контрастная, чем от жаркого полуденного солнца. Мальчику стало интересно. Он аккуратно подлез по штору, и встал на подоконник ногами, положив ладони на стекло. Луна сияла во всей своей красе, даже свет большого города тускнел от её свеченья. Она освещала облака вокруг себя серебряной зарей, а вокруг её тела, висел светящейся ореол, в виде ровного геометрического кольца. Булату она показалась живой, и мальчик начал различать на ней глаза, нос, рот. А спустя ещё какое-то непродолжительное время, разобрался в её эмоциях, ему они показались грустными. Вдруг перед лицом, на фоне завораживающей луны, что-то бесшумно мелькнуло, затем ещё раз и ещё раз. Ребёнок не знал, что это летучие мыши ловят мошек возле его окна. Неизвестное насторожило его, и он аккуратно спустился в свою кроватку, укрывшись с головой, спустя пять минут засопел.

Неделя для Булата пролетела быстро. Ребенок и не ждал, что огромный человек снова вернется. Ему так ни кто, и не объяснил, зачем приходили эти люди. День с утра у Булата не задался, виною всему послужила дырка в растянутых колготках на пальце левой ноги, которая ужасным образом натягивала шкуру, между пальцами при надевании сандаля. А без колготок сегодня ни как, погода на дворе стояла прохладная, хотя небо было ясным. Кое-как, разобравшись с этой проблемой, Булат догнал своих однокашников, и дети весело вывалили толпой во двор детского дома. Спустя десять секунд, все они уже заняли свои любимые игровые места, ну если они конечно были свободны. Наш герой отправился в ту самую песочницу, в которой он беседовал с огромным человеком. Подойдя, он увидел в ней эмалированную белую кружку с изображением синего василька. Покрутив головой по сторонам, мальчик не увидел хозяина данного предмета, «видимо он заигрался и убежал куда-то»: подумал Булат. Быстро освоив предназначение инструмента, ребёнок начал строить город, который вскоре по его замыслу должен был разрушить злой великан в его же лице. Но тут, откуда не возьмись, появился поистине злой великан. В песочницу запрыгнул мальчик лет шести, и обеими руками схватился за кружку, видимо он считал её своей собственностью. Мальчик был намного выше и сильней Булата в таком возрасте разница в два года очень существенна. Но Булат не разжал свою хватку. Тогда старший мальчик потянул с такой силой, что Булат упал с колен на живот и от попавшего в глаза песка, ослабил руки. Выдернув яблоко раздора, мальчик угрожающе замахнулся кружкой на Булата, состроив злобную гримасу и сморщив лоб. Но бить он не собирался, так припугнул для укрепления своего авторитета. На прощание, пнув ногой по песочным работам, убежал к своим сверстникам. А его сверстники выстроились вдоль забора, и с восторгом смотрели на подъехавший к воротам оранжевый автомобиль. Булату из-за толпы, не было видно, да особо и не интересно, что там так привлекло внимание детей. На зубах скрипел невкусный песок, указательный палец правой руки немного щипало, содранная шкурка свисала с розового пятнышка. Булат тут же откусил её зубами, немного пожевав, выплюнул. Сев на край песочницы он принялся отряхаться от песка, который был везде, даже в трусах.

На деревянное крыльцо выскочила воспитательница Булата, и принялась его звать. Но ребенок почему-то её не услышал, и продолжал отряхаться. Женщина опытным взглядом окинула всю территорию, и сразу увидела местоположение, нужного ей воспитанника. Окрикнув мальчика ещё раз по имени, она не увидела от его никакой реакции, и быстрым шагом направилась к мальчонке. Булат обратил внимание что к нему идут, встал, продолжая отряхиваться. Подойдя, женщина поставив руки на талию сказала: «Нет, ну вы только посмотрите не него, пять минут как на площадке, а уже весь в песке как свинья!» Булат виновато опустил голову вниз и шмыгнул носом. Воспитательница, отряхнув его, взяла на руки и быстрым шагом повела в здание, приговаривая: «Вот увезут тебя сегодня в деревню, будешь там со свиньями в грязи купаться». Булат не знал значения слова деревня, поэтому сразу представил, как резвиться с розовым пяточком в луже, такой огромной и тёплой, как целая песочница, какие бывают после грозы, на их площадке. Но подходить к этим лужам категорически запрещалось, разве что кинуть в неё камень или палку, которые тут же становились дефицитными предметами.

Подойдя в очередной раз к дверям, за которыми Булат уже бывал, воспитательница увидела палец ноги, торчащий из дырявых колготок. Было ей конечно, немного неловко, но как говорится, что теперь уже сделаешь? Не вести же его переодевать, тем более она понимала, что через час его переоденут, скорее всего, во все новое. Дверь вдруг отворилась, и в коридор высунулась голова директора, шепотом сказав: «Ну что вы тут стоите!?» Ниже головы появилась рука, взяла Булата за плечо и затащила его в кабинет. Дверь громко захлопнулась. Воспитательница развернулась и пошла по своим делам, на пару секунд остановившись напротив большего зеркала, чтобы поправить белую блузку, и стереть пальцем размазавшуюся красную помаду, в уголке губ.

Булат сразу узнал знакомого мужчину и улыбнулся ему. Женщину же, напротив он не узнал. Директор, поставив ребенка посреди кабинета, опершись большим задом о письменный стол, строгим голосом официально сказала: «Вот Булат, познакомься, это твои родители, папа Иван и мама Лена». Затем подошла, взяла мальчика за руку и подвела его к людям, сидевшим на стульях. Ребенок засмущался, и Иван тут же посадил его себе на колено. Директор взяла со своего стола картонную папку, и передала её Елене. Взаимно поблагодарив друг друга, люди вышли из кабинета и направились к выходу. Булат ехал на правой руке Ивана, и подумал, что больше никогда не увидит этих мрачных стен. Выйдя на улицу, мужчина взял мальчика подмышки и посадил его себе на шею, крепко взяв обеими руками за ноги. Такого Булат точно не ожидал, и весь напрягся, схватив ладонями за лоб с такой силой, с какой только мог это сделать. Ему стало страшно, но высота, с которой он посмотрел на мир, заворожила его. Страх отступил, и он гордо поднял голову. Подойдя к воротам, мальчик посмотрел вниз, на толпу детей, стоявших возле забора. Они ему показались, размером не более оловянных солдатиков. Выйдя за ворота, что было для Булата сравнимо разве что с выходом в открытый космос, Иван снял его с шеи и поставил возле левого переднего крыла машины. Малец смотрел на огромный автомобиль с большими блестящими ручками и огромными колпаками на колесах. Сделав шаг назад, он посмотрел на огромную, круглую выпирающую фару, в отражателе которой, увидел свое вытянутое лицо с огромной улыбкой. Это его немного развеселило, и он перевел свой взор дальше на огромную радиаторную решетку, которая точь в точь напоминала ему зубы огромного кита, как в одной из книжек, которые им читали. Вдруг кто-то из детей за забором крикнул: «Пока Булат!» Булат повернулся и увидел, что практически все дети висели на заборе. Он тоже крикнул в ответ: «Пока друзья» и помахал им рукой. Дети дружно принялись махать товарищу в ответ. И даже тот мальчик, что получасом ранее обидел его, искренне махал Булату рукой с той самой эмалированной кружкой.

За это время Иван открыл двери машины, завёл мотор. Затем вылез и сказал своей супруге стоявшей всё это время возле Булата: «Лен, садись с ним назад, а то вдруг испугается». Женщина взяла увлеченного ребенка за руку, и неуверенно повела его к задней двери автомобиля. Перед ней Булат немного уперся, скорее всего, рефлекторно, как любой человек перед чем-то новым и неизвестным. Женщина тут же смекнула, и первая уселась в автомобиль, протянув Булату руку. После чего малец уже не мешкая взялся за неё, и взобрался на теплое можно сказать даже горячее сиденье. Иван захлопнул за ним дверь, и сел за руль. Ребенок повернулся к окошку, но оно было высоко, и ему пришлось осторожно встать на колени, чтобы выглянуть в него. Теперь, он был внутри машины, потрогать которую мечтали все мальчишки во дворе детского дома. Мотор загудел, и забор с детьми тронулся с места, оставшись позади, тут же сменившись на огромное серое здание, которое проплыло за окном, за ним появилось следующее, с огромными стеклянными витринами и широкими ступенями на которых толпилось такое количество людей, что у Булата закружилась голова, и он сел как подобает порядочному пассажиру. Но вдруг, перед собой, между передними сиденьями, малец увидел рычаг, с прозрачным набалдашником. В нём сиял красивый разноцветный цветок. Иван, то и дело брался рукой за этот рычаг и переставлял его в разные положения. А за этим рычагом была ещё более интересная вещь, Центральная консоль Москвича 412. Интересней её, Булат ещё ничего не видел, он слез с заднего сиденья, просунул голову между передних, и уставился на прикуриватель, переключатель режимов печки, флажки регулировки заслонок. А самое главное там находился радиоприемник, у которого были две круглые ручки, две черные квадратные кнопки, и ещё какая-то линейка под стеклом, с красной вертикальной стрелкой и кучей непонятных букв и цифр. Запах автомобиля был тоже новым для Булата, он даже не знал с чем его можно сравнить. Ребенку он напомнил запах новых сандалий. В машине становилось очень душно, естественно вентилятор печки не совсем справлялся с обдувом салона, хотя и гудел громче двигателя. Вскоре Булату захотелось пить, примерно на пятой минуте их поездки. Держась обеими руками за сиденья, он повернулся к Елене и тихим голосом сказал: «Я пить хочу, можно воды». Лена тут же громко озвучила его просьбу Ивану, и он достал из бардачка стеклянную пол литровую бутылку, с минеральной водой. Дождавшись очередного красного светофора, Глава семейства открыл её при помощи отвертки, и передал супруге. Елена, усадив Булата на сиденье, вручила ему бутылку с минеральной водой. Мальчик сильно засмущался от того что не знал как попить из неё. Он принялся разглядывать криво наклеенную бумажную этикетку и множество мелких пузырьков стремящихся вверх. Зеркало заднего вида у Ивана было настроено на ребенка, он сразу смекнул, в чём дело. Водитель включил правый поворот, остановился возле многолюдного тротуара, и достал пластмассовую раскладную кружку, все из того же таинственного бардачка. Резким движением руки раскрыл её, протянув жене со словами: «Держи, налей ка в неё, нашему хлопцу». И через мгновение Булат утолил жажду горькой, но вкусной водой с пузырями, которые оказались такими бойкими, что от них зачесался нос. Вернувшись в прежнее положение, стоя между передних сидений, малец продолжил своё увлекательное и первое в жизни путешествие.

Вскоре их машина выехала на очень широкую дорогу, по краям которой, домов уже не было. То и дело они обгоняли огромные машины, колеса которых вращались на уровне окошек автомобиля, через которые мальчик знакомился с миром. Высокие дома оставались где-то позади, то слева, то справа на полях паслись огромные стада коров. Путешествие затягивалось, и Булата начало укачивать и клонить в сон. Но он изо всех сил боролся, настолько увлекательная была для него эта поездка. Машина свернула на более узкую и ухабистую дорогу, и несколько кочек взбодрили мальчика. Подброшенный в воздух он звонко рассмеялся, Елена тоже улыбнулась, Иван что-то пробормотал себе под нос, про какого-то Ваську придурка алкаша, который что-то крутнул на каком-то чугуне. А Иван имел в виду, что один из трактористов в состоянии сильного похмелья выехал на асфальтную дорогу на своем гусеничном тракторе, увековечив свой глупый поступок на сельской дороге. Машина неумолимо укачивала ребенка, и он начал клевать носом. Супруги с улыбками переглядывались между собой. Их тоже наполняли прекрасные чувства. Проехав небольшой лесок, протяженностью не более ста метров, который для Булата показался просто огромным и дремучим. Мальчик сразу для себя отметил, что если баба яга на самом деле и существует, то непременно её избушка именно в этом лесу. За лесом последовал крутой спуск в низ, мост через реку, и спустя еще пару километров они въехали в поселок. Их путь был порядка тридцати километров, и занял не более минут сорока, но для ребенка он был сравним с кругосветным путешествием. Они ехали по улице, вдоль которой стояли одноэтажные дома. Резко повернув на право, машина въехала в один из дворов. Визгнув тормозами, остановилась. Мотор замолк. К ней тут же подбежала собака, дворовой породы и завиляла хвостом. Но Булат этого не увидел, он заснул, облокотившись на талию Елены. Женщина последние пять семь минут поездки, те, что Булат не дотерпел и вырубился, сидела как каменная, боясь даже шевельнуться, потревожив малыша.

Булат потихоньку начал шевелить руками, ему жутко хотелось в туалет. Но необычная тишина продляла его дремоту. Но больше терпеть не было сил, и он открыл глаза. Первое что увидел мальчик, это наглухо закрытое зелеными шторами окно. Привстав, он увидел комнату, в которой стаяла лакированная кровать полуторка, на которой он сидел. За спиной, на стене висел тёмно коричневый ковер. Напротив стоял письменный стол, и синяя настольная лампа на длинной ножке. Чуть выше на стене висели две книжные полки, правда, без книг. Рядом со столом стоял деревянный стул с красной обивкой, на полу лежал коврик цвета радуги, а в углу стоял шкаф, с двумя деревянными дверьми. На коврике, лежал новый, бело-черный футбольный мяч. Булат понимал, что покинул детский дом, но куда идти и кого звать он не знал. Поэтому молча встал и вдоль стенки, противоположной от шкафа вышел из комнаты. Шкаф это единственное, что насторожило его, ведь там мог кто-то спрятаться. Так ему показалось. Выйдя из комнаты, он оказался в коридоре, в который выходило множество дверей. Так он воспринял это своими детскими глазами, хотя дверей было всего четыре, не считая той, из которой он вышел. Напротив его


убрать рекламу







комнаты находилась дверь в спальню, правее дверь в зал, напротив зала в кухню, и прямо по коридору выход на веранду. Все двери кроме одной были закрыты. Он подошел и аккуратно заглянул в неё. Это оказалась кухня. Где вокруг стола кружила Елена, расставляя тарелки и кружки. Женщина сразу его не заметила. А увидев, замешкалась, поставила тарелки, вытирая руки о фартук, подошла к мальчику. Присев напротив, она с улыбкой спросила: «Кушать хочешь?» Булат, покачав головой из стороны в сторону, сказал: «Нет, я хочу писать!» Женщина тут же вскочила, и быстро вышла на веранду, где с крыльца громко произнесла: «Иван, он проснулся! Давай быстрей, он в туалет хочет! Писать!» Буквально через мгновение в коридоре появился мужчина, со словами: «Ну что орать то так, не пожар же!» Взяв Булата на руки добавил: «А вот самое главное, то горшок мы и не купили!» вышел на улицу. Деревянный туалет был в глубине сада. Поэтому Иван поставил мальчика возле угла дома. Мужчина если честно тоже немного растерялся. Малец с облегчением вздохнул, и подняв свои голубые глаза увидел большой двор, огороженный деревянным штакетником. За огромной клумбой был кирпичный гараж, возле, большая деревянная собачья будка. По центру стоял тот самый прекрасный автомобиль. Из-за которого, вдруг выскочил огромный серый пес. Оббежав Ивана по кругу, виляя хвостом, он ринулся к ребенку. Но тут же, был остановлен грубым мужским возгласом: «А ну! Фу!» Пес, не имел ни каких дурных мыслей, он просто хотел обнюхать мальчика. Но злить хозяина не стал, и покорно сев на задние лапы принялся подметать землю хвостом. Пёс был ещё молод, но все тонкости жизни и характер Ивана уже для себя уяснил. Булат никогда раньше не видел такую большую собаку. Пес являлся помесью лайки и дворняжки, в холке не выше колена взрослого человека. Чтобы не напугать босого и удивленного ребенка собакой, Иван взял его на руки, и занес в дом. Зайдя, он поставил Булата на пол, и за руку отвел в комнату, где одел во всю новую одежду. Затем они помыли руки и уселись за стол. Сидя за столом, который был немного ниже его подбородка, малец осмотрел кухню. Перед Булатом поставили большую тарелку со щами, а рядом на тарелочку положили кусок вареного мяса. Также на столе стояли блины и большая миска с клубничным вареньем, запах которого пробивался сквозь наваристый пар от супа. Ну как работать ложкой, мальчика учить не стоило. И спустя каких-то десять минут, он уже возил блином в блюдце с вареньем. Ему казалось, что сладостней и ароматней он ничего в жизни не ел. Семья обедала молча.

Допив чай, Иван поставил кружку на стол и сказал: «Давай, собирайся, сходим до магазина, горшок посмотрим да по поселку прогуляемся». Елена сразу занервничала, встала из-за стола, и пальцами затеребила фартук. Встав в дверях спиной к мужу, ропотным голосом сказала: «Ой, тут у меня, дел столько! Стирки вон, да уборки!» На самом же деле, все было убрано и перестирано, просто она панически стеснялась, показаться на улице с приемышем. И прожив всю жизнь в этой деревне понимала, какой общественный резонанс это вызовет. Иван же напротив, чувствовал за собой гордость, совершив такой разумный поступок.

Иван с Булатом на шее, гордо шел по деревенской улице, в направлении магазина. На улице и во дворах, начал появляться народ. В недоумении разглядывая Ивана с ребёнком. Мимо проходящие односельчане, вежливо здоровались, затем останавливались и оборачивались в недоумении. Люди во дворах, не скрывали своего удивления и интереса, повиснув на заборе. Подойдя к магазину, Иван снял приемного сына с шеи, взял за руку, и они вместе по деревянным ступенькам зашли в магазин с бокового входа.

Сельский магазин состоял из двух отделов, один отдел хозяйственный, и больше походил на склад, заваленный всяким хламом, пилами, тазами, вениками, лопатами и всякой всячиной. Этим отделом заведовала старая продавщица, склочная деревенская бабка-сплетница. Она была ростом чуть больше полутора метров, и такой же ширины. Утрамбованная в синий рабочий халат, из-под которого торчали черные галоши. На голове и зимой и летом, накручен один и тот же серый выцветший платок. Четыре раза, она пересчитала сдачу за горшок, шевеля картофельным носом. Горшок был в точности такой же, как и тот, с которым Булат расстался сегодня утром, большим, тяжелым, эмалированным, с синими васильками по бокам. Выйдя с покупкой на улицу, они зашли в магазин с главного входа, тут было все по-другому. Пол устилала керамическая плитка, большие окна, закрытые золотистыми лёгкими шторами, выходили на главную поселковую улицу. Под потолком крутился большой вентилятор. По периметру стояли гудящие холодильные витрины, а вдоль стен — полки с продуктами. Помещение показалось мальчику, светлым и чистым, и не в какое сравнение не шло с тем, откуда они только что вышли. Да и продавщица — полная противоположность своей соседки. Молодая высокая женщина, в белом колпаке и фартуке, одетом на красный сарафан в мелкий белый цветочек.

Девушка поздоровалась с Иваном, и не скрывая своего удивления, спросила: «А это чей у нас такой малыш?» Иван с гордостью сказал: «Мой, чей же еще!» Продавщица, улыбнувшись и почесав висок тонкой вязальной спицей, подшучивая добавила: «Вот так дела. В капусте нашел?» Девушка была добрая и веселая, и её шутка не имела двойного смысла. Иван улыбнулся и сказал: «Ага, в кукурузе. Ты дайка нам мороженое, в вафельном стаканчике». Продавщица тут же достала из холодильника мороженое, и протянула его мужчине, тот же с вою очередь положил какие-то копейки в блюдце на прилавке, стоявшее возле бухгалтерских счетов. Оторвав бумажку с пингвином, Иван отдал мороженое сыну, и развернулся выходить. Но продавщица ещё раз у него более серьезным голосом спросила: «Вань, ну серьезно, скажи. Что усыновили всё же?» Иван молча кивнул головой. Девушка приложила правую руку к груди, и искренне сказала: «Какой же ты молодец! Как Ленке с тобой повезло». Мужчина в ответ лишь улыбнулся, и вышел из магазина. Он вновь посадил Булата себе на шею, и направился домой. Мальчик с гордостью ехал верхом, с мороженым в правой руке, левой держась за ворот рубахи своего обретенного отца. Счастливее чем сейчас, он ещё ни когда себя не чувствовал.

Следующий день для Булата начался с непонятного звука, напоминающего похрюкивание маленького поросенка. Он попытался натянуть одеяло на голову, но не тут то было. Одеяло кто-то держал. Мальчик сразу открыл глаза и поднял голову. В ногах, лежал огромный серый кот. Зверюга, заметив, что на него смотрит маленький человек, принялся с ещё большим напором мурлыкать и в добавок, перебирать огромными когтистыми лапами по одеялу. Булат понял, что это домашний кот, и бояться его не стоит. Но он был такой серьезный и матерый, так сильно походил на дикого зверя, что мальчик решил его лучше не трогать. Он лишь решился произнести: «Кис-кис». Кот, тут же открыл свои огромные зеленые глаза, окинул Булата благородным взором, и медленно закрыл их обратно. В комнату зашла Елена, подойдя к кровати, обратилась к Булату: «Доброе утро, это наш кот. Зовут его Василий, он очень добрый. Но мучить его не надо, а то может сильно тебя поцарапать. А ещё у нас во дворе есть собака, по кличке Джек, её ты уже видел. Он тоже очень добрый пес, но с ним надо быть аккуратным. Он не со зла, может замарать, а еще хуже, поцарапать своими лапами. Давай покушаем и выйдем во двор».

Во дворе, Булат быстро поладил с псом, и изучил каждую, даже самую мельчайшую деталь переднего дворика. Он оказался не таким большим. А вот задний двор стал для мальчика целой сказочной страной, и состоял из огромного сада, по центру которого шла вымощенная кирпичом тропинка, ведущая в огромный деревянный сарай. По краям тропинки росли кусты шиповника и смородины. В правой части сада, между старых яблонь, стояла баня, с пристроенной сбоку беседкой. Левый, дальний угол, занимал туалет, добротный из дубовых досок, на кирпичном фундаменте. С протянутым к нему электропроводом. Сарай был огромный и занимал приличную площадь их усадьбы. Он состоял из дровника, высокого сеновала, заднего скотного двора с навесом, полного разной птицы. Из самого сарая, постоянно доносилось то мычание, то хрюканье. И эту территорию Булат тоже освоил быстро. И проводил в нем летние дни напролет.

Во двор, полностью огороженный забором, ребёнка без всякой опаски выпускали на прогулку. В один прекрасный летний день, Булат играл на переднем дворе, и его внимание привлёк сруб колодца, выполненный в виде маленькой избушки. В маленькой голове закралась мысль: «Забраться в него, и посмотреть, кто там может жить». Он оставил большую тяжёлую железяку, которую катал по дорожке, встал и направился к колодцу. Но, не доходя до него пару шагов, замер. Дверь колодца, сперва просто качнулась, вопреки сил тяжести, а затем с грохотом захлопнулась, напугав маленького мальчика. Булат развернулся, и со слезами на глазах убежал в дом. Елена услышала, как хлопнула деревянная дверь, и сразу рассказала об этом Ивану. Хозяйский мужик, долго не размышляя, повесил на колодец замок.

Его новые родители работали в колхозе. Иван трудился механизатором, и сейчас работал на комбайне, уборка зерновых шла полным ходом. Елена работала библиотекарем в сельской библиотеке. Она напротив, находилась в отпуске, поэтому первые недели своей сельской жизни, Булат провел именно с ней. Глава семейства, уходил в шесть утра, и возвращался за полночь. Мальчику всё очень нравилось, и о детском доме он вскоре вовсе позабыл. В детский сад он так и не попал, работа его новой мамы, позволяла брать ребенка с собой. Библиотека работала с девяти до двух, пять дней в неделю. Булату нравилось на работе у мамы. Он ходил среди стеллажей книг, и выбирал с самыми красочными обложками. Но самыми любимыми, были энциклопедии и всякие справочники, в них его привлекало большое количество картинок, пролистывать которые можно хоть целый день.

Практически сразу по приезду, у Булата появились друзья. И первым стал мальчик, из соседнего дома, по имени Петя. Он был на год младше Булата, но ростом не ниже. В отличие от русого Булата, он был жгучим брюнетом. Местом их дислокации, служила придорожная канава с трубой под дорогой. Сколько пацаны в ней утопили Ивановских отверток и молотков, вряд ли кто то сосчитает. Вообще детей в поселке было много, и став немного постарше, лет в шесть, Булат с Петькой стали бегать на главный перекрёсток. Там собиралось всегда много детворы. Ведь там располагалось футбольное поле. Зимой бегали на горку, в соседний овраг. Случались дни, когда там яблоку негде было упасть. Дети скатывались с горки в стремительном круговороте. Санки у них были не в почете. Слишком опасными для ребятишек они приходились, ведь внизу спуска, постоянно собиралась «куча мала». Все дети, катались поэтому на полиэтиленовых мешках из-под селитры, набитых соломой. Особые «экстремалы», использовали просто куски пленки. В сильные морозы, или в осеннюю непогоду, Булат с Петей гостили друг у друга. Но любимым их занятием, все же была игра в машине Ивана. Во что она только не превращалась в фантазиях мальчишек. Самой увлекательной игрой, было путешествие на космическом корабле. Москвич 412 бороздил просторы космоса, попадал во всяческие аварийные ситуации, но опытные космонавты, всегда спасали свой корабль и благополучно долетали до намеченной планеты.

На дворе стояло жаркое лето одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Булат, лежал на прохладном полу и игрался с пластмассовыми фигурками, индейцев и американских ковбоев. Кот Василий, растянувшись рядом с мальчиком, тоже пережидал полуденный зной. На обед пришёл Иван, и сообщил немного непонятную, но радостную новость — что на завтра, он выбил себе выходной, и они все вместе поедут в город, за школьными принадлежностями и формой. Сама по себе поездка куда-либо, уже приходилась праздником для ребенка, а тут ещё и что-то покупать! Во время обеда, Елена обратилась к Ивану: «Вань, а не рано ли? Ещё два месяца!» «Не рано! Скоро уборка, сама знаешь, потом не получится!»: наскоро ответил ей муж, уже стоя возле стола, и допивая горячий чай. Через минуту его и след простыл. Булат принялся расспрашивать у матери все подробности: а куда они поедут, а что будут покупать, а где будут покупать? Нет ли случайно рядом с тем местом, куда они идут цирка? А купят ли ему сахарную вату? Елена, не выдержав такого детского натиска, сорвалась, и резко развернув Булата за руку, с силой толкнула его в затылок, отправив в свою комнату. А сама продолжила мыть посуду, со звоном складывая тарелки. Одна тарелка не выдержала такого обращения с собой, и лопнула пополам. Хозяйка схватила её, и швырнула в сторону мусорного ведра. Ударившись о стену, керамическое изделие, разлетелось на множество осколков. Женщина отошла от раковины уселась за стол, уперев лоб в запястье. Посидев пару минут, взяла совок с веником и принялась сметать белые осколки, разлетевшиеся по всей кухне. Булат всё слышал, но выйти и посмотреть он не отважился. От этой женщины можно было ожидать, всё что угодно. Поиграв с полчаса в своей комнате, мальчишка вышел на улицу, где возле двора его уже ждал Петька. И вторая половина дня пролетела незаметно. Солнце скатилось вниз по небосводу. На улице появились коровы. Пастухи гнали мычащее стадо коров в поселок, где по мере его продвижения, своих буренок разбирали хозяева. Это значило, что для прогулки, есть ещё максимум час, пока Елена будет управляться со скотиной. Летом все хозяйство было на ней, да как в принципе на любой деревенской женщине, у которой муж работал в колхозе.

День закончился, и Булат уже валялся в кровати. Время было примерно около одиннадцати. Ему не давала покоя завтрашняя поездка, за какими-то принадлежностями. В коридоре тихо щелкнула дверь. Это вернулся с работы глава семейства. По его шагам, было понятно, что он сразу пошел на кухню. Через минуту, в коридоре зашаркали тапочки Елены. Хозяйка прошла следом, и закрыла за собой дверь. Булат очень сильно скучал по Ивану. И можно с уверенностью сказать, что он уже испытывал к нему, самую настоящую сыновью любовь.

Прошло три года, как мальчик стал полноценным членом этой семьи. Воспоминания о детском доме, угасли, и их можно было охарактеризовать как что-то мутное, отрывистое, сравнимое с каким-то, не-то сновидением, не-то вовсе частично позабытой детской фантазией. Даже взрослые люди порой с уверенностью не могут точно сказать, к какому вышеуказанному определению, можно отнести короткие вспышки образов и событий, из далёкого, раннего детства. Булат сильно соскучился по Ивану. Последние пару недель, они очень мало виделись. Пять минут во время обеда, и то не каждый день, а вечером и того менее. Мальчик собирался встать и пойти на кухню, но дверь сама отворилась, прочертив полосу жёлтого цвета по диагонали комнаты. Это Иван заглянул в комнату к сыну, и увидел, что мальчик не спит, а лежа на спине упершись макушкой в матрац, смотрит на него. Отец медленно подошел к кровати, отвернув край простыни, сел рядом. От него пахло табачным дымом и соляркой. Лицо, на котором сияла утомленная улыбка, покрывала недельная щетина. Мужчина взял мальчика за руку, и тихим голосом спросил: «Ну, и чего это мы не спим?» Мальчик деловито, закатив глаза под лоб, ответил: «Да вот лежу, думаю, какие это там принадлежности завтра будем покупать?»

— Школьные.

— Школьные? А мне что уже в школу пора?

— Да, уже пора?

— Здорово, и портфель у меня будет?

— И портфель, и линейки, и ручки, и прописи.

— Прописи? А что такое прописи?

— Ну, это такие тетради, наподобие разукрашек, только для дела.

— Вот здорово то как. А пятерки мне будут ставить?

— Ну, это уже как заслужишь! Я думаю, будут. Ты же будешь стараться? Чтобы, папку своего не расстраивать.

В свои шесть с половиной лет, Булат уже хорошо мог писать и складывать однозначные числа. Дни напролет, на маминой работе, не прошли даром. Елена была хоть и странная женщина, но внимание к подготовке ребенка в школу, уделила серьезное. Она сама имела высшее образование, закончив факультет лингвистики. И хорошо понимала методику обучения.

Булат, обхватив руку Ивана, второй рукой, прижал её к груди и сказал: «папочка, я буду стараться, вы с мамой будете мной гордиться». Отец погладил сына по голове, затем чмокнул в макушку, и вышел из комнаты. Булат тут же, расслабился и погрузился в сладостный сон. Он был счастлив как никогда.

На следующий день, маленькая семья выбралась в город, где купили всё, что необходимо для учебы, подобрали форму по размеру, коричневый портфель, чёрные ботинки, стопку всяческих тетрадей и прописей, линейку, резинку-стёрку, пачку ручек и карандашей, большой альбом для рисования и акварельные краски с кисточками. Ребенок уложил все сразу в свой большой портфель, и деловитой походкой, неся нелегкий груз, вышел с отцом из огромного столичного универмага.

Приехав домой, Булат разложил всё своё богатство на письменном столе, и с гордостью позвал друга Петю в гости. Рассмотрев все в деталях, дети выбежали во двор. Там их встретил веселый пес, и они втроем побежали на футбольное поле, где и провели вторую половину дня.

Спустя неделю Иван отвёл сына в школу, на подготовительные занятия для первоклассников. С заданиями, Булат справлялся блестяще. Там он познакомился со всеми сверстниками из всех уголков посёлка, вышло, что до этого он знал не больше половины детей.

До первого сентября оставалось две недели. В колхозе полным ходом шла уборка. И в один прекрасный день, Иван взял с собой Булата на работу. Рабочий день начался с того, что возле их дома остановился грузовик ГАЗ 53, весь украшенный катафотами, и кучей фар на крыше и бампере. Отец, усевшись на место пассажира, взял сына на колени. Грузовик зарычал, захрапел и тронулся. Водитель грузовика, подмигнул Булату. Это был усатый дядька, ну таким он показался ребёнку. Хотя этому усатому дядьке, было лет двадцать пять. Машина довольно мягко неслась по накатанной полевой дороге. Спустя минут пятнадцать, Булат вдалеке, на краю поля, увидел с десяток красных комбайнов. Вокруг стояли крошечные грузовики. Когда подъехали, и вышли из машины, мальчик не мог поверить своим глазам, насколько велики, были эти машины. Перед комбайнами стояла толпа людей, и что-то бурно обсуждала. Иван подвел сына к лестнице одного из них, и сказал: «Постой здесь, никуда не отходи. Я пойду со всеми поздороваюсь».

Стоя возле комбайна, Булат разглядывал огромные шкивы с ремнями, гигантские протекторы на огромном колесе. Сама лестница казалась ему почти бесконечной. Иван вскоре вернулся и сказал: «Ну что, давай, забирайся». Булат не мешкая, полез по лестнице вверх, и очутился перед дверью в кабину. Его нагнал отец и открыл её со словами: «Залезай, располагайся, только ничего не трогай, а я пойду, заведу движок». Мальчик окинул кабину взором. Вся правая её сторона показалось просто усыпана всякими рычагами и датчиками, такого он ещё не видел. Слева, от места машиниста, из пола торчали какие-то длинные рычаги, на полу были педали. Пройдя дальше, он взялся рукой за руль, и посмотрел вниз. Высота была просто головокружительная. На земле стояла огромная жатка, с пшеничными колосьями, висевшими на мотовиле. Сделав шаг назад, от такой высоты Булат спиной уперся в сиденье, оббитое черным дерматином. Вдруг громкий звук, как из пулемета заставил его сжаться. Звонкий шум пускача, плавно перёшел в басистое урчание мощного дизельного двигателя. В кабину залез Иван. Посадив сына себе на колени, он повел исполинский механизм в сторону нескошенного поля. За ними в след, последовали остальные комбайны. Подъехав к полю, Иван опустил один из рычагов, торчащих с пола. Жатка медленно заработала, загудела молотилка. Механизатор дал полный газ, и направил комбайн на целое море из золотых колосьев. Восторгу Булата, не было предела. Иван был напряжен и весь во внимании, дергая то и дело за различные рычаги справа. Вскоре первый бункер был полон золотистого зерна. Грузовик уже крался позади. Получив условный сигнал, он поднырнул под хобот шнека, и началась выгрузка зерна на ходу. Булат стоял на мостике за кабиной, крепко держась обеими руками за перила. Ему, было всё ровно на жару и пыль. Он стоял на лестнице, так увлечённо наблюдая за этим процессом, этой картиной, что не заметил, как пришло время обеда. Во время страды, все обедали в поле. В основном с собой брали хлеб, сало, лук, окрошку, всё то, что могло выдержать жару и не испортиться. Пообедав, Иван отправил сына домой, с тем же водителем, который привёз их на работу. Разгрузившись на зернотоку, где мальчик увидел тысячи голубей, парень завез Булата домой, и он сразу понёсся к Петьке, похвастаться тем, что он только что пережил. Да именно пережил, а не увидел. А Петьке похвастаться было нечем, его отец работал зоотехником на свинарнике. И единственным плюсом его работы для Петьки, ну как он считал, это принесённое домой сухое молоко. Было очень вкусно засунуть в рот хрустящий комок, который тут же намокнув от слюны, превращался в кашу, налипающую на неба и десна. Петька любил угощать этим лакомством, всех своих знакомых. Особенно Булата, порой они гуляли с полными карманами этой вкуснятины.

Настало первое сентября! Булат шёл на линейку за руку с мамой. В руках он нёс букет гладиолусов, с клумбы своего дома. Возле школы, толпилось множество народу. Пройдя сквозь толпу детей стоящих на входе, они вошли в школу. Пройдя в правое крыло здания, Морозовы вошли в класс. Там уже сидели такие же первоклашки как Булат и их родители. В классе пахло краской. На стенах висели красивые плакаты. А подоконники были сплошь заставлены цветами в горшках. Перед огромной доской стояла женщина с праздничной прической, в темно-бордовом платье и такого же цвета прозрачном шарфике на шее. Это была учительница начальных классов, очень ответственная добродушная женщина. Звали её Мария Валерьевна. Учительница беседовала с родителями, обсуждали предстоящий учебный процесс. А дети столпились возле огромного застекленного шкафа, в котором стояли различные учебные пособия. Елена с сыном заняли место возле стенки у входной двери, и внимательно выслушали то, что рассказывал учитель. После последней репетиции стишков, начался среди детей и родителей галдеж. Дискуссия долго не продлилась, в класс заглянула девочка лет двенадцати в огромных накрахмаленных бантах, и быстро протараторила: «Мария Валерьевна, вас зовут, все уже строятся». Учительница профессионально расставила детей по двое, всего было одиннадцать юных школьников, пять мальчиков, и шесть девочек. Самую симпатичную, миниатюрную девочку педагог взяла за руку, и они вышли на площадку перед школой. На асфальтной территории, дети выстроились огромным квадратом. Возле флагштоков стояли ученики девятого класса, напротив пустое место ждало первоклассников. Построившись по росту, юные ученики затаили дыхание. Позади них стояли мамы, и судя по намокшим глазам, переживали больше детей. После торжественной части, все разошлись по классам. Первым уроком в жизни Булата, стал урок русского языка. Его посадили за последнюю парту, с самой высокой девочкой, по имени Настя. Её черные как смоль волосы, и округлые черты лица, запомнились Булату на всю жизнь. На парте перед учеником лежала оранжевая пропись, снизу лицевой страницы, было написано: Москва просвещение 1985 год. Настя отличалась от остальных детей, отличной памятью. С Булатом, они нашли общий язык, ещё на подготовительных курсах. Так как только они двое знали алфавит и умели считать до десяти. Поэтому, их посадили вместе. Праздничная эйфория быстро прошла, и наступили учебные будни. Не секрет, что в школе самый тяжелый, это первый и последний классы.

Шли годы, Булат рос, хорошо учился в школе. Неплохо закончив седьмой класс, парень честно заслужил летние каникулы. Он уже стал полноценным помощником по хозяйству. Также он был уже довольно взрослым, чтобы не обращать внимания на постоянные ссоры родителей. Нередко парень начал замечать от матери запах спиртного. Да и ухудшение их материального благополучия было налицо.

Магазины опустели. Те счастливые люди, кто мог себе позволить планировать свой день, занимали очередь пораньше, и могли выбрать что-то более-менее сносное, из всего скудного ассортимента привозимых товаров. Шёл одна тысяча девяносто третий год. Страна менялась до неузнаваемости, многие ценности которые ранее были святыми, превращались, порой, в предметы шуток и насмешек. Люди потихоньку начали ненавидеть свою собственную страну, и испытывать непреодолимое тяготенье ко всему заграничному, не только к тряпкам и машинам, но и мировоззрению и даже чуждой для православного духа западной веры. Железный занавес рухнул, границы стали открытыми для иностранцев, и в Россию валом повалили всяческие пастыри и проповедники, неся слово божье. Это Запад использовал старинную практику, освоения земель, под предлогом просвещения. Как первый этап установки контактов с глупыми, необразованными народами, богатых землями и природными ресурсами. Практически в каждом богом забытом посёлке и городке начали появляться приходы на дому. Каких только направлений религии тут не было. Порой, даже образованному человеку, было не разобраться, что это такое, секта, клуб по интересам, или попросту посиделки любителей халявы. Некоторые уверовавшие на столько увлекались, что посещали сразу несколько приходов, в априори никак не совместимых друг с другом.

Вот и в ставшем родным для Булата селе, появился приход на дому, основанный по инициативе одного из сельских жителей, имеющего какие-то дальние родственные связи с московским аферистом, который, отсидев в молодости срок за мошенничество, стал очень хорошо разбираться во всякого рода мутных делишках. Он сразу смекнул, что верить в западную веру очень выгодно, так как, помимо божьего слова, и благодати, она ещё несла, огромные баулы с гуманитарной помощью. В этих баулах, валом в Россию везли вещи, довольно приличные, и не сильно затасканные, по меркам того тяжелого времени. Это был очень ценный товар, на котором можно было сделать целое состояние. Бывший уголовник быстро втёрся в доверие к одному проповеднику, прибывшему из Германии спасать российские души. Срок в лагере и татуировки на руках, не стали преградой, вскоре занять пост доверенного лица по распределению помощи между приходами. Ведь грех в теории веры допустим, и если хорошо помолиться, а ещё лучше исповедоваться, то он будет прощён. Ну, естественно Богом, а не лицом, пострадавшим от этого греха. Ещё одним его козырем, была супруга того самого пастыря. К ней аферист нашел более практичный подход. У них были схожие взгляды не только на духовную жизнь, но и на интимную.

В деревне, приход являлся местом не для всех, а тоже для избранных, если так можно сказать. Всё что оставалось после дотошной переборки для отправки на барахолку, привозилось по субботам на собрания верующих. Тайные вечери, проходили в доме уже бывшего тракториста колхоза. Маленького плюгавого, с клочковатой бородой мужичонки. Его бегающие глазки, и внешний вид, делали его очень похожим на Иуду, изображенным на одной из картин эпохи Ренессанса. В большой комнате ставили скамейки и рассаживались по рангу. Сам пастырь проводил собрания не часто, уж больно много в то время было очагов просвещения. Поэтому проповеди читал сам хозяин дома. Люди внимательно слушали с набожными лицами, непонятные слова и фразы, косясь на мешки. Кстати, все кто там присутствовал, имели друг с другом родственные связи, чужакам там места не было. По завершению службы, снисходило чудо. Полу слепые ворошили шмотки быстрее зрячих, а хромые с мешком на горбу обгоняли здоровых. После того как все расходились, хозяева дома сжигали в печи всё что осталось, так как уложить это всё, уже было некуда, а кому-то отдать попросту жалко. Поэтому, черный, густой, вонючий, едкий дым, столбом валил из трубы, того самого дома как минимум пару раз в месяц, сообщая всем, что собрание состоялось.

Как то летним вечером, Булат случайно стал свидетелем разговора, который с ног на голову перевернул всю его жизнь. Заходя вечером во двор, он увидел в окне кухни маму, которая стояла возле газовой плиты. За столом сидел Отец, и размахивал руками. Парень заинтересовался. Дверь на веранду была прикрытой только занавеской из тюли. Аккуратно пройдя веранду, Булат пошел к входной двери. Надавив плечом на её, он начал медленно давить ручку вниз, дверь бесшумно открылась. Аккуратно сделав большой шаг, чтобы не наступить на скрипучую доску перед порогом и прикрыв также тихо, он оказался в коридоре. Сделав ещё пару шагов на цыпочках, и вслушавшись в разговор замер.

— Нет, ну так дальше жить нельзя, надо что-то думать. Ты уже полгода, не копейки домой не принес. А мою библиотеку и вовсе закрыли. Книги вывезли, теперь там видео салон. Вместо Достоевского с Пушкиным, но ночам порнуху всякую крутят. А днем, мультики дебильные детям показывают, вместо того чтобы домой идти уроки делать, они туда прутся как бараны. Ко мне такой очереди за книжками не было. Осточертело, ой как же осточертело, мне уже это хозяйство в горле сидит, осточертело, понял! Надо бросать все к чертовой матери, и перебираться в Москву. Снимать комнату, квартиру, не знаю что угодно.

— Да остынь ты, с голоду не помираем, а с работой, я думаю всё наладиться. Сейчас понимаешь, рыночная экономика. Это не то, как раньше, солярку в канавы сливали. Сейчас все решает грамотный менеджмент.

— Да плевать на этот бизнес. Кто такой ваш еврей, он что ли силен в этом менеджменте? Придумают всякую ерунду, не выговорить! Как будто в русском языке слов не хватает, сами больше половины своих не знаем, а еще и за иностранные беремся.

— Не, ну Моисеевич мужик то головастый, на семинар вон ездил.

— Ага ездил, с женой, за ваши деньги в Ялту. Он всю жизнь вас вокруг пальца водил, а так вам дуракам и надо, пашите дальше на «доброго дядю».

— Нет родная, мы теперь всю прибыль, будем поровну на всех делить. Вон посмотри, все поля рапсом засеяли, скоро уборка. Его у нас за валюту купят, понимаешь за баксы! А это деньги, не то-что наши деревянные.

убрать рекламу







>— Ну давай, я посмотрю сколько ты этих баксов, домой принесёшь! Пять или шесть. Ты смотри, нам в августе Булата в школу собирать! Он из всего вырос, ни одежды, ни обуви нет.

— Да ладно, что ни будь, придумаем. Если что, то свинью одну сдадим.

— Придумаем! Свинью сдадим! А жрать, жрать вы что будете? Вам же надо чтоб каждый день кусок мяса в тарелке плавал! Когда, когда вы уже нажретесь то!? Придумаем! Надо было думать, когда в детдом шел! За сыном за своим!

После этих слов, Булат провалился в какую то пустоту, все мысли смешались. Елена швырнула на стол полотенце, которое все это время лежало на её плече, и вылетела из кухни, столкнувшись с Булатом. Увидеть парня она не ожидала, и опешив рявкнула, схватив и толкнув его в направлении его комнаты: «А ты что тут стоишь? Пошел спать!» Затем зашла в спальню и с такой силой хлопнула дверью, что на улице залаял, пожилой пес Джек. Следом из кухни, со словами: «Ты что гадина наделала!», вылетел Иван. Осмотревшись в темном коридоре по сторонам, он никого не увидел, и пошел в комнату Булата. Парень лежал на кровати в темной комнате, и молча плакал. Иван сел рядом. Он понимал, что сейчас испытал его сын. Да именно сын, он искренне был ему родной. Иван не знал, с каких слов начать разговор. У его самого к горлу подкатил давящий сухой ком. Минут десять в комнате висела тишина. Первый набрался сил для разговора отец, положив ладонь на спину Булату, попытался схитрить: «Ну, хорош тебе, хорош. Мало ли что она там наплела. Не бери в голову. Знаешь, наверное у неё с головой не всё в порядке». Булат, шмыгая отдернул плечо, и перевернулся набок, носом к стенке. Иван продолжил: «Знаешь, мне плевать на все, главное ты мой сын. Я о тебе забочусь, воспитываю, а все остальное ерунда. И в школу мы тебя соберем, да так соберем, что ещё все завидовать будут. Мне для вас с мамкой ничего не жалко». Булату было безумно плохо, но он ощущал своей спиной, что не меньшую боль испытывает и Иван. Он молча вскочил, и обнял своего отца так сильно, как только мог. Так они просидели с полчаса, молча. Слова здесь были лишними.

Булат проснулся в начале седьмого. Сразу после того как Иван ушёл на работу. Встав с кровати, он надел штаны и рубашку. Потянувшись, вышел босиком в коридор и направился в туалет на улицу, пройдя мимо кухни, в которой находилась Елена. Молча, не поворачивая головы, он вышел на веранду, а затем во двор. Женщина тоже сделала вид, что его не заметила. Утро встретило Булата, прохладой, и бесконечно голубым небом, в котором еле различимо глазу мелькали стрижи. Выйдя из туалета, парень не стал возвращаться домой, а зашёл в беседку и сев на скамейку, упёрся лбом в кулаки, поставив их на серый старый стол из дубовых досок. Стол, весь в порезах, сколах и трещинах, стоял на огромном пне. Целая история застолий, была запечатлена на нём, словно текст на листе бумаги. На стол тут же, запрыгнул старый кот, словно взявшись из ниоткуда. Животное уже не имело того лоска, что ослеплял малыша при их первой встрече. Больные лапы, клочковатая шерсть и примутнённые глаза, говорили что он доживает свою длинную кошачью жизнь. Ткнувши головой в голову Булату, кот мурлыкнул, и у парня на хмуром лице проскочила улыбка. Он поднял голову и погладил друга. Кот от старости уже не мурлыкал как раньше, а просто похрюкивал прищурив глаза. Убедившись, что с любимым хозяином всё в порядке, он спрыгнул вниз, и медленной тяжкой походкой отправился в дом. Вскоре на пороге появилась Елена, и спросила: «Ну, долго ты там сидеть будешь? Заходи, мой руки, и садись за стол». Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашла в дом. Посидев ещё минуты три, Булат поднялся, и направился к веранде. Поднимаясь на крыльцо, он разошёлся с Еленой. Она уже собралась и направилась на остановку, чтобы успеть к московскому автобусу. Деловитой походкой женщина спустилась с крыльца и заявила: что её не будет дома целый день, и что она приедет на последнем автобусе, потому что, у её очень много дел в столице.

На самом же деле, она уехала к своей старой подруге, которая тоже была родом из этого села, но лет пять тому назад, переехала в Москву, найдя там себе пожилого сожителя. У предприимчивого бывшего научного деятеля, было свое прибыльное дело. Он держал пару конфетных киосков, и хлебный ларёк вблизи оживленного метро. В глазах Елены, этот деятель был просто мужским идеалом и ни в какое сравнение не шёл с её непутевым Иваном, нищим сельским трактористом. То, что она назвала важным делом, представляло собой восьми часовое кофепитие, в процессе которого перемывались кости всех знакомых и их дальних родственников, которых вовсе может уже и не существуют.

Позавтракав творогом с медом и густой домашней сметаной, Булат отправился в гости к своему Петьке. Не дойдя ещё метров сто до его двора, он услышал брань Петькиной матери, которая прекрасно владела русским языком, и не скупилась на выражения. Женщина была очень вспыльчивая, но отходчивая. К тому моменту как Булат подошёл к воротам, брань в доме утихла. Петя вышел во двор, потирая фиолетовое ухо. Следом вышла и его мать, полная женщина невысокого роста с добрым круглым лицом, которое в мгновение ока, могло превратиться в грозу. Вытирая руки о фартук, она сказала: «Так голубчики, далеко не уходите! Позову, притащите мне баллон газовый с гаража, а то этот уже запыхал». Петя, продолжая тереть ухо заканючил: «Ну мам, мы хотели на болото пойти, карасей половить». Тетя Люда хлопнула ладонью по косяку, так что во всей веранде задрожали стекла в деревянных рамах, Петька вздрогнул. С грозным взором, женщина рявкнула: «Никаких карасей! Я тебе сказала — баллон! Я кому варенье варю, себе что ли?!» Желание половить карасей тут же куда-то пропало, и Петька повел Булата в свое потайное место между сараем и высоким забором. Там был всякий хлам, старый стол, пару автомобильных покрышек и люлька от мотоцикла. Который был в дребезги разбит в пьяном угаре его батей, на третий день после его покупки. Мотоцикл, купленный из семейного бюджета, по замыслу тети Люды, должен был возить работы комбикорм. В планах у хозяйки витало увеличение домашнего поголовья свиней до тридцати голов, а может и более. Дядя Боря оказался везунчиком, про таких люди говорят: «в рубашке родился», влетев на полном ходу в столб, и разбив мотоцикл в дребезги, он отделался всего парой царапин. Но к сожалению, травму он всё же получил в этот день, и довольно серьезную. Когда к их двору, изувеченный ИЖ Юпитер волоком со скрежетом подтащил на веревке трактор. Тётя Люда выносила со двора мусор в цинковом ведре. Её супруг спустился с подножки трактора, и протянув руки к жене, еле ворочая языком сказал: «Людмила, я тебя люблю, дай я тебя поцелую». Раздался глухой удар ведра о голову каскадёра, выбив его из сознания. Тракторист выскочил из кабины, и принялся приводить человека в чувство, а тетя Люда кинула погнутое ведро на землю, окинула взором груду металлолома, развернулась и с глазами полными слез, отправилась в дом, выпить валерьянки. Дядю Борю госпитализировали, и поставили диагноз: сотрясение мозга, перелом челюсти и смещение шейных позвонков. Всем известно, что езда на мотоцикле, очень опасное занятие!

Теперь же, в искореженной люльке у Петьки располагался тайник. Зайдя за угол, парень осторожно выглянул из-за него, и убедившись в том, что за ними никто не следит, наклонился и из самой её глубины достал газету, собственно за пропажу которой, и получил в ухо от матери. Затем достал обрезанную пятилитровую канистру, и прозрачный пакет с селитрой. Булат сразу смекнул, что сегодня они будут делать дымовуху. Петька как опытный химик налил в канистру воды, высыпал туда удобрение и принялся перемешивать всю эту шипящую массу. Затем парни слоями уложили туда газету, предварительно порвав её примерно до размера альбомного листа. Дело осталось за малым, высушить целлюлозу пропитанную нитратом аммония. Булат предложил Петьке ускорить процесс сушки бумаги. А именно, пойти к ним на задний двор, там возле перекошенного туалета, лежал большой квадратный металлический бак. Он сильно нагревался от солнечных лучей, как большая сковорода, и просто идеально подходил для их затеи. Так они и сделали.

Летнее солнце, подымалось всё выше и выше. Парни сидели на краю бака, и просушивали листы бумаги один за другим. Их занятие было похоже на приготовление блинов. Бумага высыхая, становилась хрупкой и желтоватой, с налетом из едкой ядовитой соли. Работа, подходила к концу, осталось два листа, Булат скрутил все просушенные в компактную трубку, а Петька переворачивал два оставшихся. Вдруг у них за спиной, скрипнула калитка, обернувшись, ребята увидели тетю Люду идущую к ним. В тот момент как она скрылась за кустами малины, Булат тут же швырнул сверток левой рукой за забор, в непролазные крапивные дебри. А Петька, схватив недосушенные листы, сунул их себе под футболку, но понимая что это полный провал, юркнул к туалет. Через мгновение показалась и тетя Люба. Поставив руки на бедра, она спросила: «Так, а где Петька?» Булат кивнул головой на туалет. Женщина, с подозрением к нужде своего сына, сказала: «Давай голубчик, выходи, я жду! Айда баллон поменяем, и ты свободен». Петька уже крутил головой, куда бы припрятать два листа, конечно разумнее всего, скомкать и кинуть вниз, но было жалко проделанной работы. Тогда он аккуратно сложил листья гармошкой, и подсунул их под шифер. Деловой походкой выйдя из туалета, он со своим другом отправился в гараж за газовым баллоном. Ребята вдвоём без труда его осилили, а потом вынесли опустевший. Тетя Люда, как заправский газовик, заменила прокладку и прикрутила редуктор. Все это время, Булат слышал заливистый храп дяди Бори из спальни, пока хозяйка проверяла не сифонит ли где газ. И только после полной проверки газовой плиты Петька получил добро на гулянку.

Ловить карасей, уже было поздновато. Достав своё изделие из крапивника, ребята отправились на речку. День стоял настолько жарким, что смолу, выдавленную из асфальта, можно было наматывать на палку. На полпути к реке, юные пиротехники завернули на заброшенный карьер. Там среди всяческого мусора валялось бесчисленное множество бутылок, которые, собственно и были им нужны.

Карьер, самое идеальное место для подобных дел. Юные сапёры начиняли бутылки одну за другой, скрученной в трубочку желтой бумагой. Затем они её поджигали, быстро закручивали пробку, и кидали её в яму. Спустя пятнадцать-двадцать секунд, раздавался хлопок, стёкла веером взлетали вверх, и яму заполнял белый едкий дым. Круче и придумать было нельзя.

Время подходило к полудню. Бумага закончилась. Ребята решили пойти искупаться. Выйдя на пыльную дорогу, по которой поднявшейся летний горячий ветер гонял пыль, они отправились к реке.

Тем временем, у Петьки дома, с великого похмелья проснулся его отец. Мужичок среднего роста и худощавого телосложения. Синие мешки под глазами и взъерошенные волосы делали его похожими на циркового клоуна. Достав из кармана пиджака висевшего рядом на стуле пачку папирос и спички, он тяжко поднялся. Его голова просто раскалывалась. Зайдя на кухню, он взял эмалированный ковш зачерпнул им воды из алюминиевого бидона, и залпом выпил до дна. Пытаясь не встречаться глазами с супругой, которая все это время находилась рядом, и делала вид, что его не замечает, вышел на крыльцо. Солнце тут же ударило по глазам и больной голове. Не задерживаясь на солнцепеке, дядя Боря отправился в туалет. На нем висели чёрные семейные трусы и растянутая, застиранная белая майка. На ноги он накинул резиновые сланцы. Зайдя в туалет, человек уселся и закурил папиросину. Дымок потянуло к верху, освещённый солнечными лучами, сквозь щели между досок. С правой стороны в туалете висел приколоченный старый школьный портфель, в котором роль туалетной бумаги исполняла толстенная книга под названием «Справочник советского зоотехника». Также, волею судьбы, в него упала, та самая газета, которую с утра под шифер спрятал Петька. Она подсохла и распрямилась, поэтому её без труда выдул незначительный ветерок. Докурив, дядя Боря выбрал именно её, и применил по назначению. После чего, он сразу начал приходить в чувство, невольно став участникам бурного химического процесса. Выскочив из туалета, человек бегом пустился к колодцу. Благо рядом с ним, уже стоял большой таз, набранный доверху ледяной колодезной воды. Тётя Люда собиралась затеять стирку. Схватив таз, дядя Боря пустился в баню, расплёскивая воду, облившись с головы до ног. Эту картину в окно увидела его супруга, и первое что пришло ей в голову, это то, что загорелся её сарай, или сеновал, или ещё что. И с криками: «Люди горим!», она выскочила во двор. Тут же её фраза эхом пронеслась по дворам. Подбежав к бане, дядя Боря понял, что она закрыта, а ключ от замка лежит дома, и ему ничего не оставалось как поставить таз с водой на землю и сесть в него задом, настолько сильная боль, свалилась на несчастного.

Забежав в сад, и увидев мужа сидящего голым задом в тазу посреди двора, тетя Люда остановилась возле морковной грядки, в которой торчали вилы. Она промолвила, еле шевеля губами: «Ну что скотина, до белочки допился!?», и её грузная рука потянулась к черенку. Увидев это, дядя Боря завопил, подняв руки к небу: «Не убивай родная, я не знаю что случилось, может оса укусила, или еще какая тварь! Пощади!» За спиной женщины, начали появляется прибежавшие на её крик соседки, так как все мужики были на работе, за исключением несчастного дяди Бори. Он уже третий год работал в ночную смену, под предлогом, что свиньи поросятся по ночам. Хозяин усадьбы побледнел, а его супруга напротив покраснела как помидор от стыда. Она развернулась, и расставив руки, разом вытолкнула любопытных баб сперва в калитку сада, а потом и вовсе со двора. Со словами: «Что глазеть, потушили огонь, и мужа мне не смущайте, видите и так обжёгся». Полчаса в тазу с холодной водой, сняли жгучую боль, и дядя Боря походкой заправского кавалериста отправился в дом. Там ему жена налила полный стакан самогона, чтобы снять стресс любимому супругу. Полежав ещё с полчаса, он пришёл в себя, провел расследование, что стало причиной его мучений и прилюдного позора. Причина была установлена! И с большой уверенностью можно сказать, что вечером ещё кое у кого, будет гореть жопа.

На деревенском пляже, собралась добрая половина села. Вся детвора и молодёжь не вылезала из воды. Накупавшись в освежающей реке, Булат с Петькой отправились в центр поселка, посидеть на остановке, поглазеть на народ. Один из друзей даже и не представлял, что ждёт его дома, поэтому ничего не портило настроение. Просидев на лавочке около часа, и не увидев ничего нового, друзья отправились просто шататься по поселку. Голод уже давал о себе знать, время приближалось к трем часам дня, и Булат предложил Петьке пойти к нему в гости, заодно и пообедать. Петька оказался не против, идти домой желания у него было, вдруг мать заставит чего полоть или таскать.

На стеклянном журнальном столике возле дивана, стояли две чашечки кофе и открытая коробка конфет Лайма. Елена, сидя на диване и положив ногу на ногу, смотрела уже в четвертый раз фотографии, сделанные фотоаппаратом Полароид. На фото святилась от счастья её подруга на отдыхе в Турции, со своим сожителем. Её глаза горели изумрудными огнями, а сердце выскакивало из груди, ей не верилось, что человек находящийся рядом, совсем недавно был за границей! Что он ходил по берегу теплого моря, обедал в ресторанах, покупал себе фирменные вещи. И что все это, ей дал мужчина. Она думала, как счастлива её подруга. Та же, разложив все свои самые дорогие тряпки по всей комнате, уселась рядом. Взяв одну конфетку и целиком положив её в рот, промямлила: «Бежать тебе надо с этой дыры, да от этого деспота! Как ты только держишься? Я помню, как он в молодости кулаками махал на танцах. Как даст, стиляга в одну сторону летит, зубы в другую. А сейчас, он же ещё в два раза здоровее стал!» Елена не отрывая глаз от фотографий, пожала плечами. На самом деле, Иван за всю жизнь её и пальцем не тронул. Нет ну естественно, были перепалки, пару раз он брал её за плечи, что бы привести в чувство. Но чтобы кулаками, никогда. Это был плод воспалённой женской фантазии.

Раздался дверной звонок, и Маргарита, схватив домашние тапочки, которые первоначально предложила Елене, на цепочках побежала к дверям, со словами: «Бегу, бегу мой котик». Из коридора раздалось наигранное чмокание и вздохи Маргариты, очень фигуристой и эффектной дамочки, с большими глазами и пухлыми губами. Хозяин квартиры вошёл в зал. Он был на голову ниже своей возлюбленной, и лет так на пятнадцать постарше. Внешне человек походил на глобус, на который натянули брюки на подтяжках, белую мокрую от пота рубашку и жилетку с кучей карманов. На ногах были носки в серо-белую полоску. Лицо стояло на двух подбородках, третий был прикрыт воротом рубахи. Маргарита вытерла мокрую лысину ладонью, чмокнула её и сказала: «Вот Котик, познакомься, это мая подруга Леночка». Чмокнув его ещё раз в щёку, коснулась указательным пальцем кончика его носа, и продолжила: «И кстати ей срочно нужен новый муж! У тебя есть кто-нибудь на примете?» Мужчина, вздрогнув хрюкнул, и затем произнёс: «Ха, сразу муж. Вот вы какие! Мужа им сразу подавай. Не знаю, подумать надо! Есть у меня один знакомый профессор, биолог! Очень перспективный, у него на блошином рынке все схвачено, серьезный человек. Кормами для грызунов торгует, обороты бешённые, поговаривают, скоро Вискасом торговать начнет. Как увижу, спрошу. Но ничего обещать не буду!» Не представившись, бесцеремонно пустив пыли в глаза, он развернулся и пошел на кухню. Маргарита на цыпочках поскакала за ним…

Жара немного спала, и Булат с Петькой собрались идти на рыбалку. Взяв удочки и бидончик, они отправились через навозную кучу на болото. Накопав палкой в навозе половину консервной банки жирных червей, ребята пришли на болото. Раньше это был пруд, около барского дома. Сам дом уже давным давно развалили, от него остался только фундамент, поросший кустарником и высокой травой. Сад зарос лесными деревьями. И вообще, вся эта территория уже давным-давно была одним сплошным лесным массивом, в котором повсюду были ямы. На протяжении лет семидесяти, его перекопали неугомонные селяне, в поисках барского золота, которое по легенде, сам хозяин зарыл в саду, и сбежал в Голландию. В принципе, тут и дураку понятно, что сбежал он, скорее всего со своим золотом, ведь кому он нужен там нищий? Максимум, что он мог зарыть, это либо посуду какую, либо вещи. Но увы, при поиске сокровищ, здравый рассудок, как правило пропадает, и люди надеются на чудо и быстрое обогащение.

Болото стояло спокойным, высокие деревья накрывали водную гладь. Даже при сильном ветре поплавки тревожила лишь незначительная рябь. Но сегодня поверхность была просто зеркально гладкой. Усевшись на деревянном помосте, рыбаки принялись за свое любимое дело. Водоём, просто кипел карасём, лягушками, пиявками и прочей болотной живностью. Карасики начали весело поклевывать, и через каких-то полчаса их набралось почти полный двухлитровый бидончик. Петьке надоело ловить рыбу, и он начал ловить лягушку, которой махал перед носом червяком. Та целилась, но на наживку почему-то не нападала. Вся эта ловля привела к тому, что смотря вниз, Петька зацепил леску за ветку ракиты, и резко потянув, оставил высоко над водой и поплавок, и грузило, и крючок. Вытащив еще одного карася, Булат смотал свою удочку, и друзья с добычей отправились домой. Сегодняшний улов по очереди принадлежал Петьке, такой у них с Булатом был уговор. Друзья попрощались и разошлись по домам.

Зайдя в дом, Булат никого не обнаружил. Последний автобус еще с города не пришел, а папка сегодня будет поздно, в колхозе событие, комбайны начали косить рапс! Булат взял на кухне большую горсть жаренных семечек с солью, и вышел во двор. Усевшись на лавочку возле цветника, он любовался вечерним небом, которое окрашивало заходящее солнце. От колодца веяло приятной влагой. Спустя пару минут, в калитку вошла Елена, она прошла мимо парня, задрав свой нос. В руке у неё помимо сумки, шуршал серебристый пластиковый пакет с нерусскими буквами.

Небо сменило свой цвет с жёлтого на розовый. А ближе к земле и вовсе красный. Коснувшись кромки леса, на противоположном берегу реки, светило довольно стремительно уходило за горизонт. Также стремительно как детство Булата. События, которые ждали его, глубокими рубцами делили жизнь мальчика на неравные периоды. Те самые фрагменты человеческой жизни, которые определяют зрелость и душевный возраст человека, который не всегда совпадает с физиологическим.

Глава 2

Надежда

 Сделать закладку на этом месте книги

На дворе стояла, звёздная, безлунная летняя ночь. Окно в комнате Булата было открыто нараспашку. Особой прохлады с улицы не веяло, но домашнюю духоту нагретых стен, всё же вытягивало. Лето выдалось очень жарким, поэтому можно было без опаски от назойливых комаров включить свет в комнате. Парень сидел за своим письменным столом и читал увлекательную книгу «Дети капитана Гранта». На голубом эмалированном громко тикающем будильнике, стрелки показывали время: четверть двенадцатого. За окном то и дело проходили галдящие группы молодежи. Изредка где-то в дали, раздавался девчачий визг, который тот час же подхватывали собаки и как по цепочке на пару минут посёлок накрывал лай, который заканчивался высоким тонким повизгиванием, самой злостной шавки, с противоположной стороны села. В центре посёлка, слышалась неразборчивая музыка, и рёв мотоцикла. В сегодняшний субботний вечер, вся молодёжь собралась возле дома культуры. Теперь это называлось «Дискотека», хотя старшее поколение все ровно обзывали это событие «Танцами».

Во дворе скрипнула калитка. Булат сразу смекнул, что это пришёл отец, которого он не видел уже двое суток. Настолько продолжительный рабочий день был у Ивана. Парень положил закладку в книгу, и вышел в коридор, из спальни вышла и Елена в красно голубом пляжном платье. Иван заглянул в дверь чёрным лицом, и попросил дать ему мыло и полотенце. Взяв всё необходимое, Булат вышел на улицу к отцу. Иван набрал из колодца ледяной воды, раздевшись по пояс, принялся обмывать голову и мускулистый торс от маслянистой черной рапсовой пыли, при тусклом свете пробивающемся сквозь тюль кухонного окна. Сын стоял рядом, держа полотенце. Иван взял полотенце, и вытираясь спросил: «Ну что сына, не одичал сегодня за целый день?» Булат, взбодрившись и расправив плечи, принялся рассказывать о своем дне. И они вместе вошли в дом. Зайдя на кухню, Иван удивился тому, что Елены там не было, а под чайником не горит синий огонь. Направив сына за плечо в кухню, Иван сказал: «А ну сына, поставь папке чайничек», и зашёл в спальню к супруге.

Елена лежала в халате на двуспальной кровати, разложив возле себя несколько флакончиков с лаком для ногтей, усердно стирая старый, развеяв на всю комнату запах ацетона. Подняв глаза, она сухо сказала: «Привет!» И деловито продолжила свое занятие. Иван удивлённо, поинтересовался о её самочувствии. В ответ услышал: что чувствует она себя лучше, чем когда-либо. С большим удивлением мужчина сказал: «Я за тебя рад. Окошко открой, а то голова болеть будет». Елена полностью проигнорировала его замечание. Не повторяя второй раз, Иван молча зашёл в комнату, пройдя мимо кровати, отодвинул штору и открыв форточку, развернулся и вышел.

На кухне Булат нарезал хлеба, налил в большую тарелку яблочного варенья, и зарядил кружки заваркой с сахаром, в ожидании пока закипит чайник. Иван молча сел на стул. Стоя возле плиты, готовый как только чайник начнет кипеть, схватить его и налить кипятка в кружки, сын спросил у отца: «Ну, много накосили?»

— Много сына, много.

— А какой комбайн лучше, Нива или Енисей?

— Тот, у которого комбайнёр опытнее! Комбайн любит ласку, чистоту и смазку!

— А кто у нас в колхозе самый опытный? Наверно ты пап?

— Да нет сына, я самый обычный.

— Слушай пап, а говорят в «Зарю» два новых «Дона» на уборку пришли, такие громадины говорят. Жатка на всю дорогу, с боку огромный вентилятор, а вместо накопнителя, измельчитель стоит. Вот тебе бы такой.

— Да что там «Заря» у нас скоро такая техника будет, ни у кого ещё такой нет. Импортная! В конторе был, у механика журналы видел. Поговаривают, председатель на следующий год её бартером приобретет.

— А это как бартером?

— Это сына ты — зерно, а тебе — технику, в обмен.

На газовой плите, чайник начал издавать шипящий звук. Булат, не дожидаясь противного свиста, выключил газ. Взяв его за алюминиевую рукоятку с деревянной вставкой, налил кипяток по кружкам. Меню было скудноватым, и Иван решил дополнить его, достав из холодильника кусок солёного сала. Булат тоже не отказался повторить за своим отцом. Запив сладким чаем, солёное сало с хлебом, парень задумался, как в обращении к отцу назвать женщину, которая не пожелала с ними поужинать. В его голове промелькнула мысль назвать её «тетей Леной», так как она делала всё возможное для этого. Но он осёкся и подумал, что может обидеть Ивана, который видя, что происходит в их семье, из последних сил пытался игнорировать весь негатив и верить только в лучшее.

— Пап, а что с мамой!

— Эти слова были для Ивана как бальзам на сердце. Углы губ приподнялись, в глазах мелькнула надежда, на то, что отношения в их маленькой семье восстановятся.

— Да не переживай, ей немного нездоровится. Айда спать!

Они встали из-за кухонного стола, и отправились по своим комнатам.

Елена же на самом деле, чувствовала себя прекрасно. В её сердце зародилось призрение к Ивану, от опьянения сегодняшней поездкой. В её светловолосой голове с жидковатыми волосами, начали появляться мысли и образы, в которых Иван искажался. Её муж, превращался в существо беспомощное, бесхребетное, неспособное заработать денег. Её совершенно не останавливал тот факт, что Иван был человеком, который принял её неполноценность. И мало того, перекроил свои жизненные взгляды. На усыновление ребенка, мужчине решиться очень тяжело, одной из основных частей сущности которого, является стремление к продолжению рода. У человека всегда есть выбор. Вот и у Ивана он был: бросить Елену или усыновить ребенка. Он проявил сострадание к своему любимому человеку, и напрочь перечеркнул своё я. Но мы все знаем, что: «От добра, добра не жди». Так гласит старая русская поговорка. Суть её не в том, что все люди на свете неблагодарные создания, а в одной из особенностей человеческой психики. Каждый нормальный человек, по своей натуре оптимист. Всё, что хорошее, это для нас норма, и мы не особо заостряем на этом внимание. А вот неприятности, это уже извините «против шерсти» как говорится. Их мы запомним, причём очень надолго. Тем более, если эти неприятности — не стечение обстоятельств, а прямое действие другого человека.

В её голове мерцали образы счастья. Лазурный берег, улочки курортного города, состоящие только из одних магазинов. Разноцветные платья и шляпки, всеми цветами радуги, кружили в её воображении. Прогулки по променаду, номер в отеле с соломенным столиком и креслами на балконе, обвитому виноградной лозой, усыпанной кистями спелых сладких плодов. Бассейн с голубой как небо водой. Вообще-то всё так, как рассказывала её подруга. Вечер в ресторане в компании щедрого мужчины. Причем сам его образ, был как-то размыт. Но его суть, которая заключалась в щедрости, богатстве и бескорыстности, витала по всему залу. Проявлялась она в музыкантах, которые играли романтическую музыку возле их столика, заставленного всяческими блюдами. Официанта стоящего с белым полотенцем на руке, в ожидании очередного заказа. Всё как в старом голливудском фильме.

Неожиданно все это великолепие, нарушил Иван, войдя в спальню. Он сразу ощутил напряжённость во взгляде супруги. Сев рядом, муж взял её за талию отодвинув развязанный халат. Тело её напряглось, на лице проскочила гримаса отвращения. Мужчина, наотрез отказался её замечать и склонился к губам в попытке поцеловать их. Он понадеялся, что близость немного расслабит его супругу, отвлечёт от бытовых проблем. Ведь причину её тревоги, он видел в этом. Он искренне был уверен, что совсем скоро получит долгожданную зарплату за одиннадцать месяцев разом, и не пожалеет ни копейки для своей семьи. Просто возьмёт и положит все на стол, ведь ему они незачем, он жил чувствами.

Елена, отвернув лицо в сторону, оттолкнула мужа в грудь обеими руками, передвинулась на другую половину кровати, вскочила и завязала халат. Сделав шаг в сторону двери, она с ненавистью произнесла: «Что, проспал целый день на поле, сил много осталось? Вот как вы там в своем колхозе работаете, так вам и платят!» В груди у Ивана начиналась буря, которая могла в любую минуту разнести в щепки всю комнату вместе с женщиной. Зажав железной волей, этот немыслимый, рвущейся на волю ураган, он встал, подошёл к жене, взял её за плечи, и сказал, смотря ей в глаза, видя в них нескрываемый огонь презрения: «Я очень устал, я целый день проработал, я очень хочу спать. Знаешь, я просто хотел…» Елена, сбросив его расслабленные руки, перебила, попятившись непонятно почему назад практически прокричала: «Я знаю, чего ты хотел! Не трогай меня, мне это неприятно! Вот когда будешь, деньги домой приносить, будешь трогать!» Желание Ивана оправдаться, толкало его в спину, и он снова попытался взять супругу за плечи. Что привело к страшному припадку. Елена, освободив левую руку, принялась ей лупить мужа по лицу, и орать: «Не трогай меня, уйди!» Иван в полнейшей растерянности, обнял её, сковав руки вдоль тела. Он не успел проронить и слова, как женщина вцепилась зубами ему в шею, брыкаясь ногами. Иван отшвырнул её на широкую, двуспальную кровать. С дикими воплями она забилась в истерике, лежа на локтях и брыкая ногами в сторону Ивана: «Сволочь, руку поднимать! Забудь про меня! Как ты только мог!» Держась рукой за укус, мужик


убрать рекламу







стоял в полном оцепенении, не зная, что делать дальше. Покричав, дёргая ногами ещё пару секунд, Елена вскочила с кровати, схватила с тумбочки старую деревянную шкатулку, и швырнула ей в голову Ивану. Естественно промахнулась и попала в зеркало за его спиной. Раздался громкий звон. Елена выскочила в коридор, а затем на веранду, где хотела надеть туфли, но следом вышел Иван. Она опять завопив: «Не трогай меня, не бей!», босиком выскочила во двор, а затем за калитку. По улице в это время шла большая компания молодежи. Которая, удивлённо притихла и приостановилась. Иван знал, куда рванула его супруга, и преследовать её не собирался. Елена отправилась к соседке, которая раньше работала уборщицей у них в библиотеке. Дождавшись, что она заскочила к ним во двор, и увидев загоревшийся свет в том доме, Иван прикрыл дверь.

Естественно весь этот сыр-бор слышал Булат. Иван, зайдя к нему в комнату сказал: «Не переживай, с ней все в порядке. Она ушла к Микешиным». Развернулся и вышел из комнаты сына. Зайдя в спальню, он выключил свет и лёг на кровать. Сердце стучало в низу живота, отдавая противною горечью в пересохшее горло. Стеклянная люстра, медленно качаясь, начала расплываться, в заслезившихся от отчаяния глазах. Во всем теле, томилась ранее неизвестная Ивану слабость, которая закрывала ему веки. Ни какие мысли этому не препятствовали, голова была тяжелой и абсолютно пустой. Спустя полчаса, Иван заснул.

Булата же напротив, мучала бессонница. Он не видел, что происходило в комнате у родителей, а мог только догадываться. Из всего услышанного можно было понять, что Иван избил Елену. Если бы он её побил, то точно некуда бы не выпустил! А она, судя по звукам, совсем беспрепятственно выскочила как из дому, так и со двора. Тут в его голове появилась еще одна мысль: А может и побил, кто знает! Ну и по делам ей, совсем папку своими деньгами замучила! Если надо я в школу и в старой одежде пойду. Мальчик наивно полагал, что её волновало, как он пойдет в школу. Тут он сильно ошибался, Елену волновала сумасшедшая мысль, которая после сегодняшней поездки к подруге, стала и вовсе сводить её с ума: Разве я такая красивая, такая умная, хозяйственная, достойна жить в таких условиях? Нет, однозначно я достойна на много большего! А что мне может дать этот, нищий, бесперспективный мужлан. Какие-то жалкие копейки, и то, один раз в полгода. А еще наивно надеется, что я буду его ублажать! Не заслужил он этого. Я королева, а он кто? Крот и не более!

Булат все же тихонько встал, и вышел в тёмный коридор. Пройдя по диагонали, он нащупал выключатель и повернул его, парня интересовало, есть ли кровь на полу в коридоре, а вдруг он разбил ей нос? Но никакой крови в коридоре не было! Попив воды на кухне, он вышел на крыльцо, на противоположной стороне дороги наискосок в доме Микешиных горел свет. Больше на всей улице света ни у кого не было. Звезд на небе становилось с каждой минутой все меньше и меньше, с востока заря начинала серебрить ночное небо. По улице быстрым шагом прошли две юные девушки, обхватив своими руками худые озябшие тела в тоненьких летних платьях. Птицы ещё молчали. Вернувшись в кровать, и покрутившись с полчаса, Булат заснул.

Утром как всегда, Булат не застал отца дома, Елена же вернулась только часам к одиннадцати, в то время когда Булат с Петькой уже собирались идти в очередной раз на реку. Молча они разминулись, и каждый отправился по своим делам. Петька спросил у Булата: «А че это с ней?»

— Да, поцапались вчера с батей.

— И что сильно?

— Да я думаю не очень.

— А вот я тоже вчера чуть не получил. Раскусили меня с газетой, нашли в толчке! Только как, я до сих пор не понимаю. Хорошо батя синий был, всего один раз по мне попал, и то так слабенько вскользь.

— Да повезло не то слово, хорошо маманя коров доила! А когда пришла, батя развалился в кресле и говорит: «Разобрался я с ним, воспитывать нужно было лучше!» А она ему и говорит: «Ты смотри, за помелом то своим смотри, а то я тебя самого сейчас воспитаю!» И поехало у них, слово за слово! И слава богу, про меня то сразу забыли! Поорали друг на дружку, потом маманя пузырь достала, они его тяпнули, да спать пошли. А я зато до полуночи телек смотрел сидел!

День прошёл у ребят как обычно. Купались на реке, слонялись по посёлку, изнемогали от безделья. Вернулись они домой часа в четыре. Булат, идя в свою комнату, увидел странность. В зале, посреди комнаты, на ковре, была навалена огромная груда вещей. В которой он разглядел знакомые вещи своего отца. Он был ошарашен таким положением дел, понимая, что ни к чему хорошему это точно не приведёт. Елена стояла на кухне, и что-то варила в маленькой кастрюльке. Увидев, что Булат шмыгнул в свою комнату, напрочь проигнорировав её, она вслед ему крикнула: «Что прибежал, жрать захотел паршивец! Вот придёт твой папаша, пусть он тебя и кормит, хотел себе сына, так вот, пожалуйста!» После этого она нервно взялась что-то мешать с такой силой, что из кастрюльки все начало расплескиваться и шипеть, попадая на огонь. Булат же, укрывшись в своей комнате, в полном недоумении не понимал, за что заслужил к себе такое отношение. Все что он понимал, так это то, насколько будет обидно его отцу, увидеть свои вещи, грудой сваленные посреди комнаты. И ещё он понимал, что очень сильно хочет есть, но почему-то выйти ему не давало чувство гордости, а не страх. Дождавшись, когда Елена вышла на улицу, и не возвращалась уже более минут десяти, парень пошёл на кухню, в которой было шаром покати. Единственное, что он нашел это полбулки хлеба в хлебнице. Отрезав большой кусок, и налив себе кружку ледяного молока из холодильника, он вернулся в комнату. У него возникло презрение, к этой светловолосой женщине, и ему было бы неприятно с ней встретиться. Перебив голод, он открыл книгу. Любимым занятием, Булата было чтение. Елена, ещё по меньшей мере, раз пять выходила из дому, но Булат не обращал на это никакого внимания. И каждый раз, когда она выходила, из приоткрытого окна доносился запах табачного дыма.

Вернувшись с работы, Иван молча вошёл в дом. Было около пяти часов вечера. На улице всё небо затянуло серыми, низкими тучами. Моросил, мелкий редкий дождь. Столь ранней приход был полнейшей неожиданностью, как для Булата, так и для Елены. Женщина, ничего не сказав, сразу юркнула в спальню, закрыла дверь прямо перед лицом мужа. Иван это ожидал. Тогда он посмотрел на Булата, стоявшего в дверях своей комнаты. Сын, сделал пару шагов вперед, и левой рукой указал в зал. Иван подошел, глянул в большую комнату и сказал: «Вот это номер! А вешалки то где все?» В голове стало прояснятся все происходящее. Зайдя в зал, Иван принялся раскладывать свои вещи на ковер в углу комнаты, вместо того чтобы пойти поесть. Булат последовал за отцом, и принялся ему помогать.

— Слушай пап, а что вы поругались? Из-за меня что ли?

— Да брось ты ерунду молоть, ты у нас вообще золотой. Это так из-за ерунды всякой.

Булат в силу своего возраста не особо понимал, что задавая отцу такие вопросы, заставлял его юлить и всячески выкручиваться.

— А из-за чего же тогда?

— Ну бывает так, знаешь, люди иногда видят мир по разному, от этого и весь сыр-бор происходит.

Голос его был надорванным, руки сами по себе перекладывали вещи, ответы сыну он давал автоматически. Мысль пойти в комнату к Елене и поговорить с ней, тут же перебивалась мыслью, о том какой он жалкий и нищий. А эту мысль в свою очередь накрывала мысль о том, что не в деньгах счастье, и что он делает все от него возможное, и вскоре жена это оценит.

Вещи быстро закончились, ведь их было не так уж и много, а если точнее сказать мало. Разложив диван, Иван включил телевизор, и они вместе с Булатом развалились на нем по-царски.

Елена же в своей комнате, снимала «стресс», в седьмой раз, перемеряя одни и те же наряды. Её мысли были более слаженные, чем у Ивана. И в её беловолосой, беспокойной голове уже прорисовался довольно-таки чёткий план. Она точно решила, что заслуживает намного большего, что разорвет брак с неудачником трактористом, что сын ей не родной и пусть скажет спасибо, за то, что она девять лет его кормила. Единственная неясность заключалось в том, как ей реализовать свой план. Ну, с чего, она понимала, у неё же была «верная» подруга в Москве. Надо было как-то протянуть неделю, до субботы. А там как говориться, война план покажет.

Будни пролетали. Иван работал, Елена занималась собой, Булат догуливал свои летние каникулы. Все в семье Морозовых было без изменений. Вечером в четверг, Елена отправилась к одной из соседок, у которой был домашний телефон. Собиралась она звонить, ну конечно же, своей столичной подруге. Постучав в дверь, женщина постояла около минуты, но никто ей так и не открыл. Тогда Елена, пройдя вдоль стены через старый малинник, постучала в дальнее окно. Спустя пару секунд, тюль на окне отодвинулась, и из сумрака комнаты показалось морщинистое вытянутое лицо с острым носом. Это была тетя Маруся, вдова покойного председателя колхоза, жуткая сплетница и скандалистка. К ней Елена отправилась тоже не случайно, это было частью её хитроумного плана. Жестом показав, что идет открывать дверь, она исчезла в окне.

На пороге стояла пожилая, худощавая, высокая женщина в домашнем халате. Голова была седая как пепел, а на морщинистой шее, лежала толстая золотая цепочка! На бедро опиралась рука с костлявыми пальцами в золотых кольцах. Окинув гостью с головы до ног оценивающим взглядом, хозяйка спросила: «Тебе чего, голубушка?»

— Здравствуйте тетя Маруся, да мне бы позвонить надо, недолго, пару минут всего!

— Здравствуй, коль не шутишь. Ну, если надо, то заходи.

Развернулась и пошла в дом, Елена последовала за ней. Зайдя в большую комнату, в центре которой лежал огромный ковер, хозяйка уселась на диван, указав гостье на телефон, стоявший на журнальном столике. Елена подошла и села на стул рядом с ним. Хозяйка же, комнату покидать даже и не собиралась, напротив сложив руки на груди, она уселась поудобней. Достав из кармана листочек, на котором карандашом был написан номер телефона, Елена принялась в него щуриться. Комната была темная, на окнах были плотные шторы. Не разобрав номер, молодая женщина спросила: «А можно свет». Хозяйка с мраморным лицом, кивнула в сторону выключателя. Елена встала и включила его. Хрустальная люстра, засверкала под потолком. Её свет упал на полки серванта, заставленного хрусталем. На стене заблестел посеребренный кавказский кинжал и огромный рог, с серебряной окантовкой. В общем, комната была очень богато обставлена. Вернувшись на стул, Елена принялась поворачивать диск на телефоне, набирая номер. Хозяйка сидела молча.

— Ало, ало. Марго — это я Ленчик….Привет моя дорогая. Да как дела… плохи мои дела! А у тебя как? Ой, как я за тебя рада! А у меня что… Пришел пьяный, недовольный, суп ему не понравился! Давай деньги на водку просить, я ему отказала! И что? Избил он меня. Ну, а что мне делать?! Я вот к тебе собираюсь в субботу. Да ладно, не надо милиции, я как-нибудь буду держаться. Ну ладно, давай до встречи. Целую.

Почмокав в телефонную трубку, Елена положила её. Тетя Маруся выслушала всё не моргнув. Елена встала, поблагодарила соседку и вышла на улицу. Начало её мерзкого плана было положено. Завтра, после завтра, большая половина женского населения посёлка, будет знать, с какой «скотиной» ей бедной несчастной приходится жить. Какая горькая её женская доля.

Посёлок накрывала тихая, глубокая ночь после минувшего четверга. Булат спал в своей комнате, Иван в зале на диване который был ему короток, да к тому же ещё и не раскладывался. Елена нежилась одна на двуспальной кровати. В комнате у женщины была полнейшая темнота. Её волосы лежали по всей подушке. Но вдруг, они сами по себе начали собираться вместе. Елена крепко спала, и почувствовать этого не могла. Ей снился сладостный сон, где она идет по колено в теплой и прозрачной воде, Средиземного моря. Вдруг неожиданная резкая боль, разбудила её. Она хотела закричать, но сделать этого не могла. Маленькая, но сильная рука, схватила за горло, не давая вдохнуть воздуха. Не понимая, кто это, женщина всё же вскочила с кровати, но её голову кто-то тянул вниз, сильно дергая за волосы. А когда те с хрустом рвались из косы, то нападающий быстро перехватывался и продолжал расправу. Воздуха не хватало, но из последних сил, ей все же удалось сделать недостающий шаг, и ударить рукой по выключателю. Свет осветил темную комнату, Елена сделала глубокий вдох. Никого кроме неё, в комнате не было. Всё постельное бельё, валялось на полу, по ковру были разбросаны клочья её волос. Сердце пронзил ужас, женщина на четвереньках ринулась к кровати, залезла на её, схватила с пола одеяло, и укрылась с головой. Обхватив колени руками, она так просидела до самого утра, дрожа как осиновый лист. Понимая, что это был не человек, она зареклась себе, никому об этом не говорить.

Наступила суббота, Елена в светло голубом сарафане, белых туфлях, и с сумкой с деревянными кольцами в рукояти, подошла к автобусной остановке. Народ, шушукаясь, изредка поглядывал на даму. Несомненно, тётя Маруся сделала своё дело. Елена была уверенна на все сто, что шепчутся именно про неё. С ухмылкой на лице, жертва мужской тирании, вошла в самый центр толпы. Шушуканье тут же прекратилось, народ принялся деловито всматриваться вдаль извилистой дороги. Одна из женщин, все время пыталась разглядеть лицо Елены, когда та уводила взгляд в сторону. Женщина, то доставая из большой сумки очки, надевала их, то снимала, убирая обратно. Можно было сказать, что она была в полнейшем недоумении. До её дошли сплетни и вовсе приукрашенные, а именно что Иван так уделал свою жену, что вызывали скорую, как минимум сломал нос, выбил два зуба, и пара рёбер под натиском огромных кулаков дали трещины. А может и даже сотрясение мозга! Ну это, она уже предположила сама.

Спустя всего минут пять, подъехал автобус. Молочницы тут же полезли с баулами набитыми творогом, молоком и сметаной, расталкивая всех на своем пути. Все они были одного типажа. Полные, по-деревенски одетые женщины, от которых разило кислым молоком и парным навозом. Следом за ними в автобус полезли бабушки и дедушки, а уж потом, представители сельской интеллигенции и пара подростков.

Автобус ехал по асфальтной, но неровной дороге, встряхивая пассажиров. Один из подростков достал из кармана электронную игру, где волк корзинкой ловил яйца. Сидел он важно! Его товарищ, сидевший рядом, не сводил своего взгляда с однообразных действий незамысловатого персонажа. На весь автобус пиликала раздражающая мелодия, Елене досталось место рядом с очень полной женщиной, которая чмокая беззубым ртом, поглощала карамельки, на фантиках которых были нарисованы вишенки, сливы, либо, персик. Все они были на один вкус, и различались только красителем. Эти запахи, пиканье и чмоканье наполняли Елену ненавистью и презрением к окружающим её людям. Она хотела как можно скорее выйти из этого автобуса, но другого пути в «светлое будущее» попросту не было.

Доехав до столицы, Елена спустилась в метро, и проехала пару станций. Поднявшись из метрополитена, она медленной походкой, так как было ещё рановато, отправилась на нужную ей улицу. Когда проходила мимо рядов с торговцами, её окликнул один мужчина, невысокого роста, с большим носом, густыми черными бровями в огромной клетчатой тюбетейке: «Эй, красавица, купи мандарин! Смотри какие! Айда, попробуй». Елене это было как нельзя кстати услышать, что она красавица! Она не думала, что так, он обращается к любой женщине, причем даже совсем и не красавице. Ничего не ответив, она добавила грации в свою походку, раскачивая бедрами. Выглядела она неплохо, для своих лет довольно не плохо. Единственное что могло насторожить в её внешности, так это болезненный импульсивный взгляд.

Подойдя к двери квартиры своей подруги, Елена позвонила. Замок щёлкнул, но дверь не открылась. Из квартиры послышалось: «Давай, давай заходи, надо собираться». Зайдя в коридор, женщина увидела свою подругу Маргариту, которая ходила по квартире в прозрачном розовом халате с перышками, одетом на голое тело. Она из ванны промелькнула в кухню, Елена последовала за ней. На полу посреди маленькой кухоньки, стояла огромная спортивная сумка. На столе лежали продукты, фрукты и овощи. Такое изобилие Елена видела только на красочно разрисованных витринах столичных магазинов. Разговор начала Маргарита.

— Так моя дорогая, я все устроила!

— Что устроила?

— Сегодня в двенадцать, мы едем на пикник к тому самому профессору, зовут его Глеб Яковлевич! После твоего звонка, я поговорила со своим котиком и он всё устроил! Они за нами сегодня заедут.

Разговаривая, Маргарита укладывала продукты в сумку, а Елена медленно села на табуретку, не зная, что ей сказать. Достав из холодильника две бутылки, одна из которых была с вином, а другая с коньяком, Маргарита улыбнулась и сказала: «Ты же будешь умной девочкой?» Елена молча кивнула головой.

Упаковав сумку, дамы переместились в спальню. Маргарита принялась за косметику, а Елена составляла ей просто компанию. Крася глаза, подруга обратилась к притихшей Елене, которая и так была немногословна, а после понимания сути дела и вовсе замолчала.

— Знаешь, я тебе скажу про себя! Мой Самсон, может и вовсе не Самсон в постели, это не главное. Главное статус и достаток, чтобы душа пела. А для тела всегда можно найти, хоть Самсона, хоть Геракла. Если хорошо поискать, конечно.

Елена сидела, хлопая глазами. Маргарита продолжала.

— Ты смотри, всё в твоих руках, таких мужиков как Глеб Яковлевич днём с огнём не сыщешь! Второго такого шанса точно не будет!

Райской птицей, запел дверной звонок. Уже собравшаяся Маргарита на цыпочках пустилась к входной двери. В очередной раз гостья услышала звонкое чмокание. Елена встала и вышла в коридор поздороваться.

— Здравствуйте. Сказала женщина.

— Здравствуйте. Расплывшись в улыбке, ответил пришедший мужчина.

— Извините, я совсем забыл в прошлый раз вам представиться, меня зовут Самсон Самсонович.

— Елена.

— Ох Леночка, давайте собираемся, собираемся! Я надеюсь, Марго вам уже всё рассказала?

— Да, я в курсе.

— Так что-же мы тогда стоим, в путь!

Мужчина взвалил огромную сумку на спину, попил воды из чайника, вытер потную лысину платком, и отправился вниз. Дамы, закрыв квартиру, последовали за ним.

Тут Самсон слукавил, что совсем забыл в прошлый раз представиться, он посчитал это ненужным и унизительным для себя, представляться какой-то, деревенской девке. Но сегодня, все было совсем по-другому. Этот человек, просто так ничего не делал! Он знал, что у Глеба Яковлевича есть хороший знакомый, в администрации одного из столичных рынков. Его план заключался в том, чтобы поставить там торговую палатку с конфетами. Без связей, это сделать просто, не реально. Вот и повод завести такой разговор подвернулся сам собой, и Елена теперь для него обрела значимость. Подложив под Глеба Яковлевича довольно-таки симпатичную дамочку, он рассчитывал на ответную услугу.

Женщины вышли из подъезда. Самсон крутился возле багажника белого, нового жигуленка седьмой модели. Над ним стоял высокий человек, лет шестидесяти, внешне как две капли воды похожий на Феликса Эдмундовича Дзержинского. Одетый в спортивный костюм, и кроссовки.

Увидев девушек, пожилой кавалер расплылся в улыбке, он шагнул вперед, и почтительно склонив голову сказал: «Глеб Яковлевич, к вашим услугам!» Дамы тоже представились. Затем он сделал еще один шаг вперед, взял руку Елены, поцеловал её и добавил: «Очень приятно Елена». Дама ощутила колючие, сопливые усы и холодные губы. Повторив свой поцелуй еще раз, он подвел Елену к машине, открыл заднюю дверь, и жестом подмигнув, предложил ей сесть на заднее сиденье. Елена не отказала столь перспективному кавалеру. Сейчас дама думала только о своей исключительности, и о своей нужности. Спустя пару минут белые жигули, уже неслись по проспекту прочь из центра города, в тихий и зеленый уголок Подмосковья. Погода обещала порадовать, отдыхающих.

Въехав в дачное общество, они увидели узкую грунтовую дорогу, по краям которой выстроились разные заборы, высокие, низкие, крашенные, облезшие, из шифера, жести, а порой и вовсе непонятно из чего. Точнее сказать люди лепили из того, что было. Кто во что горазд. За заборами, стояли яблони и груши, усыпанные плодами. Там где сквозь заборы проглядывалось внутренняя территория земельных участков, везде были грядки и огородики. Машина остановилась возле глухого, высокого забора сколоченного из березовых досок. Он был не окрашен и от времени стал темно-серого цвета. Глеб Яковлевич, не глуша двигатель, вышел и подошёл к калитке, на которой висел большой ржавый замок. Он достал из кармана огромную связку ключей. Замок не сразу поддался, хозяину пришлось постараться, чтобы открыть его. Войдя во двор, он открыл ворота, и они въехали в усадьбу. Компания вышла из машины, а хозяин тут же поспешил закрыть за собой ворота. Территория была не очень большая, пару садовых деревьев, большая беседка, длинный кривой мангал, возле которого стоял пень с воткнутым в него топором. Небольшой домик из бруса, размером примерно пять на шесть, с простой резьбой на крыльце и окнах. В дальнем углу возле высокого деревянного забора был туалет, немного правее калитка, за которой росли огромные березы.

Мангал заложили дровами и разожгли, стол в беседке, был заставлен едой и выпивкой. Самсон Самсонович открыл бутылку вина и вежливо предложил дамам выпить, те не отказались. Глеб Яковлевич, сразу заявил, что он спиртное не пьет, по двум причинам первое это здоровье не позволяет, а вторая что он за рулем. Спустя ещё каких-то полчаса, на мангал выложили шашлык, приготовлением которого заведовал хозяин, гость крутился вокруг всячески пытаясь помочь ему. Они о чем-то беседовали, поглядывая на дам. Дамы уже не нуждались в помощи Самсона, и наполняли свои стаканы самостоятельно, закусывая фруктами. Выглядели они захмелевшими, после второй бутылки вина, в сочетании с практически постоянным курением. Положив в рот очередную виноградину, Маргарита обратилась к своей подруге: «Вот видишь, как жить надо! А ты там сидишь в своей деревне, быков очаровываешь. Вот за этими людьми будущее. А не за батраками деревенскими».

— Вижу Марго, вижу.

— Ну и как тебе Глеб? Ты на внешность не обращай внимания, думай о его возможностях! Ну, я имею ввиду финансовых. Мне тут мой Самсончик, по секрету шепнул, что этот фрукт возможно миллионер, просто прибедняется, чтобы под братву не попасть!

— И что большие у него возможности?

— Огромнейшие!

— И что даже отдых в Турции?

— Да что там Турция, выше бери.

— И что у него тоже полароид есть?

— Да какой там полароид, у него видеокамера есть! Ты главное ему не перечь!

— В чем?

— Понятное дело в чем, в этом, ну зачем мужикам бабы нужны!

— А, и что сразу в первый день?

— Дура, откажешь, второго дня может и не быть, сама знаешь: свято место, пусто не бывает! Ну, ты там для приличия поломайся немного, только не переусердствуй, с такими чахликами, момент ловить надо. А то перегорит и все, пеши пропало.

— Понятно, а как сделать так, чтобы на отдых свозил?

— Как сделать? Ублажать, боготворить и просить!

Меркантильный, диалог подруг, перебил веселый возглас Самсона Самсоновича: «Так, дамочки аккуратнее!» Он нёс на вытянутых руках шампуры с шипящими шашлыками. Зайдя в беседку, он еле дотянувшись до центра стола, положил их в большое блюдо. Затем весело рухнул на скамью возле своей дамы, и схватил её рукой за зад, заливаясь поросячьим похрюкиванием. Марго взвизгнула и вскочила. Затем уткнула его голову между грудей, поцеловала в лысину и села на своё место. Следом в беседку вытирая руки полотенцем, вошёл и Глеб Яковлевич. Сухой пожилой человек, светился от хорошего настроения, и предвкушения удачного развития событий.

Компания трапезничала, шашлык удался. Всё это изобилие было просто сказочным для Елены. Выпив еще пару бокалов вина и насытившись мясом, она почувствовала, как тело её расплылось от удовольствия по лавочке. Самсон поглощал мясо, склонившись над тарелкой, Марго курила, Глеб Яковлевич уплетая шашлык то и дело, поглядывал на Елену. Она ему сильно понравилась. Тридцати шести летняя блондинка, с довольно-таки не плохой фигурой и аккуратным лицом с резковатыми углами скул и бровей. Их взгляды встретились. В глазах Елены, Глеб Яковлевич увидел очаровывающий, манящий блеск. Со звоном кинув вилку на стол, он вскочил. Вытянув руку в направлении Елены сказал: «Что это мы все сидим, да сидим. Давайте Елена я вам покажу свой дачный домик, там у меня очень много редких книг, вы как я слышал библиотекарь». Маргарита, тут же пнула Елену ногой под столом. Женщина встала, вытерла салфеткой губы, взяла старого донжуана за руку и сказала: «А почему бы и нет!» И грациозно вышла из-за стола. Маргарита улыбнулась. Самсон Самсоныч, от того, что его замысел осуществляется, захрюкал от удовольствия и вслед добавил: «Конечно, книги это дело нужное, а мы тут посидим, не будем вам мешать». Елена и Глеб Яковлевич зашли в дом, кавалер Маргариты налил себе полную рюмку коньяка, выдохнул, посмотрев на входную дверь, что-то подумав замахнул её разом. Затем закусил куском мяса и навалился на свою пышногрудую подругу.

Спустя минут сорок, на пороге дома показался светящейся от счастья профессор, он не шёл, он летел по ступеням. В его голове была только одна мысль: дожить до понедельника, и в турбюро! К черту дела, надо ехать на отдых. Следом вышла Елена, без особого энтузиазма она села на свое место и закурила, переглянувшись с подругой. Далее компания продолжала застолье, Глеб Яковлевич вился вокруг Елены. Его всё время пытался отвлечь от этого занятия Самсон Самсоныч, с какими-то деловыми разговорами, но всё было тщетно. Кроме Елены хозяина дачи больше ничего не интересовало, всё его внимание было приковано только к ней.

Так они и просидели часов до пяти вечера. Спиртное давно всё выпили, еда уже не лезла в рот, и Самсон Самсоныч со своей подругой засобирались домой. Пока Елена их не поддержала, хозяин машины даже и не думал прерывать столь приятные для него посиделки. Маргарита собрала всё, что осталось от пира в ту большую сумку. Хозяин дачи, быстренько пробежался по дому и запер его на замок, выехав, то же проделал и с калиткой. На этот раз переднее пассажирское место занимала Елена, Маргарита с возлюбленным, расположились на заднем сиденье. Обратная дорога была такой же молчаливой. Подъехав к подъезду, где жил Самсон Самсоныч, водитель даже не собирался выходить, он не сводил взгляда с Елены. Маргарита вылезла и её сожитель тоже. Он был очень недоволен тем, что не удалось обсудить свой шкурный вопрос. Взвалив сумку на спину, Самсон подошёл к водительской двери, открыл её, и сказал: «Хорошо посидели, завтра я к вам заскочу, надо покумекать». Глеб Яковлевич повернулся, и с отрешенным взглядом кивнул головой, включив первую передачу. Самсону, ничего не оставалось, как закрыть дверь. Он взбесился, не понимая на что ему кивнули головой, на то-что хорошо посидели, или на то-что встретимся, покумекаем. Жигули тронулись.

Выехав со двора, машина замигала правым поворотом и остановилась. Глеб Яковлевич, повернулся, взяв руку Елены, и молящим голосом предложил: «Елена, а давайте ко мне!»

— Ой, я даже не знаю, уже слишком поздно! Я боюсь, что могу опоздать на последний автобус.

— Да что вы такое говорите, я могу вас отвести домой в любое время. А если надо то и поговорить с вашим супругом, ну по-мужски как говорится! Чтобы он не распускал свои грязные руки.

Сейчас он был похож на Дон Кихота, в его представление Иван, муж Елены, был конченым, спившемся, алкоголиком, которого можно было, по его мнению, приехать и тряхнуть за шкирку. Таким ему Ивана представил Самсон Самсоныч, когда описывал Елену и её жизненную ситуацию. Идея поехать и тряхнуть Ивана, даме очень не понравилась, и она тут же предложила ему, прикусив страстно губу, поехать посмотреть его квартиру. Профессор тут же, трясущейся от волнения рукой, схватился за рычаг коробки скоростей и только с третей попытки поймал скорость.

Осмотр квартиры занял не более часа, Елена оценила просторную квартиру на третьем этаже Сталинской высотки. Глеб Яковлевич после осмотра спальни, вовсе превратился из сухого расчетливого скряги, в юношу, ветреного и озорного. Понимая это, дама задала наводящий вопрос: есть ли у каких его знакомых, комната на сдачу, но только у честных, и порядочных! Ответ был очевиден. Глеб Яковлевич свалился на колено, целуя Елене руку начал бормотать: «Леночка, голубушка, какая комната! У меня прелестная квартира, можете считать, что она ваша. Без всяких сомнений, собирайте вещи и перебирайтесь ко мне! Я буду боготворить вас. Вы такая, такая, вы вдохнули в меня молодость! Я ваш должник!» Сейчас, прожжённый хитрый торгаш, с тремя высшими образованиями, в действительности был похож на наивного чукотского юношу.

В половине восьмого вечера на улице поселка, появилась белая семерка. Естественно привлекшая внимание селян, потому что, на перднем пассажирском сиденье находилась Елена. Повернув на улицу, где был её дом, они проехали мимо двух мужчин, один из которых был Иван. Машина пролетела со спины, и он не обратил внимания кто в ней, да и оно было ему абсолютно не интересно. Елена вжалась в кресло, а Глеб Яковлевич усмехнулся и пошутил: «Это что, кузницы с работы идут? Двое на полдороги». Елена как-то отшутилась, поддержав своего спутника. Она понимала, что улица прямая, и Иван обязательно увидит, как она выходит из машины, поэтому прощанье должно быть быстрым, а то мала ли, двинет профессору и все, все планы коту под хвост. Так же она четко понимала, что едет собирать вещи, и скандальчик может быть и на руку, но только бы без рукоприкладства! Болтать это одно, а вот получить по физиономии, это совсем другое.

Возле двора, Елена быстро попрощалась с Глебом Яковлевичем, чмокнула его в голову, и усл


убрать рекламу







овившись что он приедет за ней завтра в двенадцать, выскочила из машины поглядывая в сторону Ивана. Водитель осыпал её комплиментами и воодушевлённый сегодняшним днем, нажал на газ. Жигули, визгнув по асфальту, с пробуксовкой задних колес тронулись, и с воем мотора пронеслись мимо Ивана и его напарника.

Иван увидел, как его жена юркнула во двор. Он прибавил шаг! Его коллега, комментировать увиденное посчитал опасным для своего лица занятием, замедлив шаг, отстал от него.

Иван залетел в дом как гром. Елена успела зайти в спальню. Залетев в комнату, дыша полной грудью, с горящими глазами он практически прокричал развалившейся на кровати жене: «Это что я сейчас видел?» Женщина невозмутимо перефразировала его: «А что ты сейчас видел?»

— Ну как что! Это кто, и от куда этот человек тебя привёз?

Елена понимала, что её задача была дожить до завтра, собрать свои шмотки, и по-тихому сбежать. Поэтому правду матку рубить не стала, очень взволнованным показался ей Иван.

— На автобус, опоздала! Таксист привез. А какое твое дело?

Тут последовал укол в самое больное, чтобы смутить оппонента.

— Я что, у тебя деньги на такси взяла что ли?

— А где ты их взяла? Кто тебе их дал? И вообще, куда ты ездишь по субботам?

Иван начал остывать, и Елена уколола его второй раз в самое больнее место.

— К подруге свой я езжу, вот как будешь зарабатывать, можешь со мной поехать и посмотреть. А сейчас выйди из моей комнаты. Иван нутром чуял, что что-то здесь не так. Но понять в чём не мог и вышел из комнаты, чтобы его в третий раз не ткнули носом в его безденежье. Елена потянулась как кошка, с довольным выражением лица. День был долгий, она была сыта, и её потянуло в сон. Иван же напротив, был голоден и пошёл на кухню, варить себе и сыну картошку. Немного позже, дома появился и Булат, с полным куканом рыбы, которая через полчаса, уже скворчала на сковороде.

Воскресенье для селянина в страду уборки, самый обычный рабочий день, даже когда погода не позволяла молотить зерно, все механизаторы были заняты своей техникой. Вот и сегодня, день был дождливым. Иван как всегда с утра отправился на работу, Булат валялся в своей кровати, в доме было прохладно, а под одеялом тепло и уютно. Он пару раз выходил на кухню, перекусить чего. Каждый раз, возвращаясь обратно в постель. Парень дочитывал последние страницы своей любимой книги. За окном лил дождь. Настроение было серым. Он решил в очередной раз встать попить чаю, но так как в постель Булат ложиться больше не собирался, он оделся.

Выйдя в коридор, парень увидел в приоткрытой двери в спальню, две большие сумки, набитые вещами. До него надо начало доходить, что Елена собирается сбежать от его отца. Да именно сбежать, без объяснений. Это был очень подлый и бессовестный поступок, люди поступившие так, очень часто об этом жалеют. Но другого шанса, у неё не было. Не тащится же на автобус с баулами, и не приехать же Глебу Яковлевичу, когда Иван дома. Тем более, вчера всё было решено. С минуты на минуту, за ней должна была приехать, белая семерка.

Булат понимал, что Елена если и уедет, то точно до прихода отца. Он знал, что он её любит, и что это доставит ему немыслимую боль. Из-за любви к Ивану, Булат не мог оставаться в стороне, тем более, он все же был одной третью этой семьи. Набравшись храбрости, парень вошёл в спальню. Елена тут же оскалилась, упаковывая третью сумку, которая была поменьше первых двух: «А ну, пошёл вон от сюда!» Булат её не послушал. Имея ещё детские представления, решил договориться. Он начал со слова Мама, тем самым хотел показать, что не держит обид на неё, и что считает, возможным вернутся всем им к прежней жизни. Для Елены это прозвучало как оскорбление, она подбежала к Булату. У женщины начался припадок. Схватив мальчика за ворот свитера, она выпучила глаза, трясясь от злобы. Страшным голосом с неописуемой ненавистью, она зашипела: «Задушу, сука!» Мотая левой рукой его за шкирку, правой ладонью она начала лупить парня, сперва по лицу, а когда он нагнул голову, она сжала руку в женский кулак, и принялась лупить его по шее и голове. Из глаз у Булата сыпались искры, с разбитого носа на пол и кровать летели брызги крови. Заорав: «Убью, сучёныш!» она швырнула его в дверной проём. Пролетев узкий коридор, Булат лбом врезался в косяк кухонной двери. Упав, он тут же вскочил, и выскочил на улицу, где лил летний ливень, сплошной пеленой заслоняя все вокруг. Дождь лил с такой силой, что его давило к земле. Одежда промокла за секунду. Кровь, струящуюся из носа, тут же смывало. Булат попятился под козырёк крыльца. И лишь только дождь немного притих, ко двору подъехала белая машина. Медлить больше было нельзя! Булат в носках, рванул на задний двор, пробежав сад, он перебрался через кучу навоза и оказался на проезде между сараями. До машинного двора, было около двух километров, он находился на главной дороге, которая служила въездом в село. Булат побежал по дороге, состоящей из воды и грязи, сердце бешено стучало, он падал, но каждый раз подымался и продолжал бежать. Уже показались бетонные ангары из-за огромных ракит. До ворот оставалось каких-то двести метров. Булат уже бежал по обочине центральной дороги, как его в направлении города, обогнала та самая белая машина, которая, навсегда увозила из этого села Елену. Больше её никто, никогда здесь не видел. Парень остановился. Дальше было бежать бессмысленно, он сделал всё что мог, чтобы сохранить то чего уже, не было.

Август подходил к концу. Прошло две недели, как Елена сбежала из дому. Иван, конечно же разыскал её подругу в Москве, но та ничего ему не сказала. Он был бы рад услышать, что она где-то обустроилась и не попала в руки бандитов или мошенников. Впав в полнейшую депрессию, он не обратился в милицию, на работу ходил совсем другим человеком, никакие рабочие моменты его больше не интересовали. Сын, всячески пытался его поддержать, ему искренне было жаль отца. Он не понимал, почему так произошло, чем человек не пьющий и работящий заслужил к себе такое отношение. И вообще, что не укладывалось в его голове, как это так, что людям не платят зарплату.

Самым обычным утром, Иван с сыном вышли со двора, один шёл на работу, второй в школу за книгами. Дойдя до центральной улицы, Иван повернул налево в сторону гаража, а Булат направо, в сторону центра посёлка, где находилась школа. Зайдя через большие распахнутые ворота, Иван обратил внимание на большую толпу людей, которая собралась вокруг крыльца конторы. Это было двухэтажное здание, на первом этаже, располагались кабинеты агрономов, механиков, кладовщиков и прочих хозяйственников, на втором находилась бухгалтерия, касса и кабинет председателя колхоза.

Подойдя к толпе ради интереса, Иван сразу понял, что речь идёт об очень неприятном инциденте, который произошёл с председателем колхоза Иосифом Моисеевичем. Из последних фраз Иван понял, что его якобы ограбили, когда тот вёз портфель с теми самыми, всеми ожидаемыми долларами. Услышанное, было как гром среди ясного неба. Несмотря на апатию, это завело внутри человека механизм, который начал тикать как хронограф. Растолкав мужиков, он прошёл в двери. За его спиной поползло шушуканье: «О, смотри, Морозов пошёл! Сейчас Ванька все узнает». Поднявшись на второй этаж, он не увидел секретаршу Галину, постучав, сразу открыл дверь в кабинет к Моисеевичу. Председатель в ту минуту с кем-то разговаривал по телефону. Вскочив со стула, он тут же с размаху положил трубку на телефон. Иосиф Моисеевич, был человеком не высокого роста, в сером костюме и шляпе на голове. Он всегда был лукавым, и никогда не говорил людям: «да». Сейчас он был сам не свой. Расстёгивая верхнюю пуговицу рубахи, председатель завопил: «Морозов, я что, разрешал входить!?»

— А в чем дело? Что вы так разнервничались?

— Да как тут не нервничать! Ограбили меня!

— Как это так ограбили, что-то я не вижу на вас побоев!

— Ну, точнее обворовали.

— Это как?

Председатель очень нервничал, лицо его то краснело, то принимало бледный вид.

— Как. Да очень просто, еду я вчера с города, душно мне стало. Дай думаю, остановлюсь возле шашлычной, воды взять попить минеральной. Остановился, подошёл к окошечку, взял бутылку, возвращаюсь к машине, глядь, а дипломата то на заднем сиденье, уже нет.

Рассказ был очень не убедительным, человек прятал глаза и пару раз наливал воды из графина, так ни разу не выпив. Ивану стало очевидным, что не видать ему заработанных денег как своих ушей, не собрать сына в школу, не вернуть жену, которую он не терял надежды найти. Тикающий механизм в его голове начал ускоряется. Он в плотную подошёл к председательскому столу, облокотившись на него кулаками, спросил, прищурив глаз: «Как ты мог оставить машину, с такими деньжищами и не закрыть, и у кого это такие длинные руки, дотянуться до заднего сиденья в Ниве, через открытое окно?» Иосиф Моисеевич завопил: «Я не обязан закрывать, это кража! Даже если бы, я их оставил на лавочке в парке или на автобусной остановке, это все ровно, была бы кража. Все по закону!» «А… закона начитался!»: с этими словами Иван схватил председателя за грудки. Тут и дураку было понятно, что никто, его не обворовывал, он просто их присвоил. Возможно поделившись с кем-то более властным. Тем, кто был в курсе достижений колхоза. Пытаясь вырваться из могучих рук, Моисеевич дико закричал: «Помогите, убивают!» На лестнице послышался топот, дверь распахнулась, и в кабинет ввалились рабочие. Двое из них, повисли на руках у Ивана и пытались вырвать из них председателя. Иван закручивал рубаху на его шее все туже и туже, лицо потерпевшего становилось фиолетовым, он высунул язык свергнутый трубочкой, пуская слюну захрипел. Видя, что двое не справляются, Ивану сзади на шею прыгнул третий человек, и потянул его назад. Тут не устояла бы и каменная статуя. Отпустив правую руку, и вырвав её, Морозов врезал кулаком в глаз председателю с такой силой, что он вылетел из его левой руки. В разорванной рубахе, шмякнулся о стенку, затем о пол и закатился под стол. Ивана тут же отпустили и бросились к пострадавшему, который не подавал признаков жизни. Когда Иван выходил из кабинета через толпу в дверях, кто-то похлопал его по спине.

Придя домой, Морозов зашёл на кухню, достал из дальнего угла старого комода бутылку столичной водки, открыл её и приложился с горла. Выпив половину, он сел на стул. Посидев минуты три, он также допил вторую половину и вышел во двор. Сев на лавочку возле палисадника, положил руки на деревянный столик и уставился вдаль. На горизонте громоздились свинцовые тучи, над которыми сквозь белые и лёгкие как пух облака выглядывало солнце. Его лучи широкие и светлые, поползли по полям, освещая их огромными пятнами света, меняя цвет и настроение пейзажа. В калитке показался Булат, закончивший практику в школе. Он тут же подсел к своему отцу, и сразу понял, что Иван подвыпивший. Это его насторожило.

— Привет пап.

— Здорово.

— А что это ты, сегодня не на работе?

— А что мне там делать?

— Как чего? Работать!

— Знаешь сына, человек должен работать, чтобы зарабатывать.

Булат никогда не видел своего отца таким подавленным. Глаза Ивана были налиты, голос дрожал. Он взял сына за плечо, прижал его к себе, и продолжил их диалог: «Знаешь Булат, за свою жизнь я понял одно: что зарабатывает не тот, кто работает, а если тебя хвалят, это значит, что ты сделал что-то невыгодное для себя, что можно не только жить, но воровать по закону. Знаешь, есть такая пословица: терпенье и труд все перетрут. Вот и меня они тоже перетерли в труху». Булат практически ничего из этих слов не понял, но запомнил их на всю жизнь. Иван погладил сына по голове и сказал: «Иди кушай».

— Пап, а можно мы с Петькой на речку порыбачить пойдём?

— Конечно идите!

— Пап, а можно твой спиннинг взять, мы щуку пойдём ловить.

— Да какие проблемы, конечно бери.

— Спасибо огромное, ну я пойду, перекушу да собираться буду, сейчас Петька подойдет.

Иван захмелел с бутылки водки. Раскинув руки на спинку скамейки, он положил ногу на ногу и продолжал любоваться игрою солнца и облаков.

Появился Петька, в огромных болотных сапогах, похожий на журавля. На плече он держал толстое удилище из орешника. Удочка была около четырёх метров в длину и сантиметров пять в основании, её обвивала толстенная леска с поплавком из белого пенопласта размером с кулак. В который был воткнутый, огромный ржавый и скорее всего очень тупой тройник. Петькина снасть, вызвала у Ивана насмешку. Но парень не расстроился, он вообще был очень оптимистичный, обладавший чувством юмора не по годам. Он с лёгкостью отшутился, поставив свою снасть и бидончик с карасями к колодцу, пошёл в дом за Булатом.

На заборе повис сосед, дед Семён.

— Здорово Ванька!

— Здоров, здоров…

Дед Семён являлся злостным любителем заложить за воротник. В великую Отечественную войну, он был кавалеристом. А после, всю жизнь проработал в колхозе конюхом, и сейчас находился на заслуженной пенсии. Человек он был, как говориться, «рубаха-парень, душа компании». Пить так пить, гулять так гулять. В молодости, столько раз смотрел смерти в глаза, что наверное ещё тогда надоел ей, и вообще ничего не боялся. Единственное, что на него могло повлиять, так это его бабка. Она тоже прошла всю войну, от Смоленска до Москвы и обратно до Берлина. Службу она несла радисткой. Познакомились Семён с Марией в конце победного мая в Берлине, тогда молодой красноармеец, чуть не зарубил шашкой союзника, который хотел познакомиться с молодой красивой пухленькой девушкой. С длинной до пояса русой косой.

Видя, что его соседу совсем худо, и что он уже сидит поддатый, дед решил лечить Ивана своим методом, самогоном. По его мнению, выпить, это когда наступало состояние, что стол подымается к лицу, и по нему вверх пренебрегая гравитацией, начинает течь разлитый самогон. Все его кони, на протяжении сорока пяти лет, возили на себе домой висящее в седле тело. Дед Семён, никогда из седла не выпадал, его даже не смогла от туда выбить, пуля из немецкого пулемета угодившая в плечо. Старик являлся мастером джигитовки и когда был молод, собирал большую аудиторию зевак. Шашку правда у него все же изъяли, в пятьдесят девятом году. Сидя в седле, он ей плашмя ударил агронома, прилетев на поле верхом на лошади как ураган. Удар был такой силы, что сломал человеку ключицу и отбил легкое. Если бы рубанул не плашмя, а как полагается на скаку с протяжкой, разрубил бы его до самого пояса. А может и вовсе пополам, так как на нем не было ни шинели ни портупеи, как на убегающих от конницы фашистах. Кавалерия ложилась под пулеметами, но стоило ей прорваться, врагу не было пощады. Кавалерия в плен не брала. Дед Семён жил очень законопослушным человеком, просто лошадей любил больше своей жены. Без его участия на планерке решили сократить посевы овса, и пятнадцать коней пустить под нож. Это и стало причиной его поступка. Был суд, который закончился условным наказанием. Судья тоже был фронтовик, и значит, что для кавалериста значить конь.

Дед лукаво обратился к Ивану: «Я зайду?»

— Заходи.

В планах у старого вояки был план, в усмерь напоить Ваньку, заволочь его в дом, и уложить, что бы мужик, не сидел не мучился. Своеобразная методика снятия стресса. Через мгновение, дед сидел уже рядом с Иваном, на коленках у него была корзинка накрытая полотенцем.

— Что это ты там принес?

Да так, ничего особого, немного выпить да закусить. Ты же знаешь, я пью только свою, как это теперь говорят, натур продукт. После этого, сосед положил полотенце на стол, достал из корзинки трехлитровый стеклянный бутыль самогона, полбулки чёрного хлеба, сало, большую луковицу и зубчик чеснока. Затем залез во внутренний карман пиджака и достал две серебрёные стопочки, на которых была аккуратная чеканка в виде дубовых листьев, а по центру донышка гравировка, в виде двух перекрещенных шпаг. Стопки покрывали царапины и небольшие вмятины, но блистали восхитительно. «Трофейные?»: подметил Иван. «Трофейные»: с выдохом, и гордостью ответил дед.

С веранды во двор вышли юные рыболовы. У Булата в руках был алюминиевый спиннинг с зелёной пластиковой рукояткой и невской катушкой, за которую, была зацеплена большая белая блесна. Иван, закусывая очередную стопку самогона, махнул рукой, подозвав Булата. Когда он подошёл то отец обнял его, положив кисть руки на плечо, и тряся, сказал: «Ну сынок, желаю тебе удачи». Это было сказано так выразительно, что навеивало мысль, о том, что сказание было не о рыбалки, а обо всей, предстоящей жизни. Ещё раз, сжав его плечо, добавил: «Ну давай, иди на рыбалку». Булат обнял отца, поблагодарил за спиннинг и отправился на речку, со своим верным товарищем. Петька, деловито взял свою оглоблю, и задрав нос, последовал за другом. Отойдя метров сто от дому, обернувшись Булат сказал Петьке: «Что-то я за батю переживаю, не наломал бы он дров, он без мамки сам не свой!» Петька тут же принялся успокаивать своего товарища: «Да не переживай, куда он денется? Видал сколько у них ещё самопляса, будут пить, пока не упадут! Это я точно знаю». Булат сделал вид, что Петька его немного успокоил, согласился с ним, и они продолжили дальше свой путь.

Время было около двух дня. Ветер угнал все тучи с горизонта, небо было по летнему необъятным. Иван уже был смертельно пьян. Его тяжёлая голова перекатывалась с плеча на плече. Дед Семён тоже хорошо захмелевший сидел рядом и травил свои байки. Он часто пропускал, и наливал себе поменьше. К воротам подъехал мотоцикл Урал, выкрашенный в желто-синий цвет. На нем сидел местный участковый, звали его Аванес. Заглушив двигатель, он слез, важно поправил форму и фуражку. Это человек, очень большое значение придавал своей внешности, форма всегда была в безупречном состоянии, усы на смуглом лице аккуратно подстрижены, а чёрные как уголь вьющееся волосы, уложены под фуражку. Кожаные сапоги, всегда блестели, и если, внимательно присмотреться, в них можно было увидеть его улыбку с белыми зубами. Это была его внешность, но в душе же жил человек жадный, везде искавший для себя выгоду. Может и не в деньгах, но хоть в чем либо. Он считал, что если отношения не приносят ничего полезного, то это совершенно ненужные отношения.

Зайдя во двор, милиционер деловитой походкой пошёл к столу, снял с плеча кожаный артиллерийский планшет и кинул его на лавочку. Сев напротив Ивана, снял и положил рядом с собой фуражку. Молча достал из кармана пачку сигарет Космос, закурил сам и предложил Ивану и деду Семёну, но один уже курил самосад, второй вовсе не курил и замотал головой. Пустив из носа дым, Аванес начал разговор: «Что все пьете, и пьете! Да куда она вам только эта зараза лезет!» Дед тут же возразил, ведь его гордость только что обозвали заразой: «А ты, сам вообще что ли не пьешь? Вроде не басурманин».

— Как не пью, пью. Но только коньяк. Арарат!

— Понятно, буржуа простым языком сказать.

— Что значит буржуа, никакой я не буржуа, я милиционер!

«Да знаем кто ты»: толкнув Ивана в бок локтем, подметил дед Семён. Иван лишь кивнул головой. Взяв планшет в руки, милиционер сменил тон, и серьёзно сказал: «Морозов. Морозов, я с тобой разговариваю! Ты в курсе, что на тебя заявление написано, по которому возбудят уголовное дело!» Иван опять кивнул головой. Милиционер продолжил дальше: «Так сейчас, будешь объяснительную писать, как все было. Как ворвался, как бил». Иван поднял голову, в разговор опят влез дед: «Какая объяснительная, ты что, не видишь в каком он состоянии!»

— Его состояние, это его проблема!

— Да в нормальном я состоянии. Только преступник не я, а этот аферист Иосиф Моисеевич!

— Он жертва!

Иван заулыбался, и выпрямился.

— Тюрьма по нему плачет. И по тебе тоже.

От такой фразы милиционер вскочил и надел фуражку. Приняв официальный вид сказал: «Ты что, себе позволяешь?»

— Это что ты себе, позволяешь? Ты что думаешь, что вокруг тебя дураки одни живут? Ты что думаешь, что я не знаю, с чей подачи, фермы на плиты разобрали! Кто ночью на перекрестке, на Урале стоял, на шухере. Неделю вывозили КАМАЗами, а как все вывезли ты и забегал.

Брови милиционера нахмурились, нос как будто принял орлиную форму, он вернулся на свое место, оперся локтями на стол и склонился к Ивану. Глядя ему в глаза сказал: «Ты Морозов с огнем играешь. Где баба твоя? Где а? А может она вовсе и не сбежала с любовником, а может ты её прикопал где? Все знают, что колотил её, может перестарался? Смотри, я эту тему могу так раскрутить!» Иван не дал Аванесу договорить, и ударил ему кулаком в рожу. Тот, потеряв фуражку, свалился назад через лавочку, сапогами к верху. Иван встал из-за стола, вытер лицо рукавом и проревел волочащим языком: «Что бы я, свою Леночку, хоть пальцем тронул!» Дед Семён вцепился в разъярённого человека, пытаясь осадить его на скамью, но не осилил. Иван, еле волоча ноги, с залитыми самогоном глазами, пошёл на милиционера. Тот на локтях буксуя каблуками по траве, попятился назад. Невменяемо пьяный человек, продолжал, надвигаясь бубнить: «Что бы я, свою любимую Леночку, хоть пальцем тронул!» Аванес, уперся спиной в колодец. Морозов надвигался, на левой руке у него висел дед, не в силах остановить. Милиционер схватился за кобуру и вынул пистолет. Дед Семён, завопил Аванесу, надорванным старческим голосом: «Проваливай от сюда, проваливай, завтра приезжай!» Иван на мгновение застыл, сфокусировал взгляд на пистолете, затем ещё больше рассвирепев, двинулся на сидящего на земле человека, который вытягивая пистолет в перед кричал: «Стоять, стоять я сказал!» Иван двигался так медленно, что можно было просто встать, отряхнуться и отойти в сторону. Но он же милиционер, он же представитель власти, все должны подчинятся его командам, тем более, что он сейчас поступал по закону, в полном противоречии с логикой и здравым смыслом. До Ивана дошло, что на него навели оружие. И со словами: «На безоружного, с пистолетом!» вырвал из клумбы правой рукой штыковую лопату. Аванес поднял пистолет к верху, и сняв с предохранителя, пару раз щелкнул самовзводом, затем опомнился и передернул ПМ. Дед завопил: «Не стреляй!» Иван замахнулся лопатой, и попятился назад. Старик все же его пересилил. Раздался громкий хлопок. На груди Ивана сразу расползлось большое кровавое пятно, и он навзничь упал на землю. Пуля попала прямо в сердце. В больших открытых карих глазах, пролетела большая стая ласточек.

Жаркая ночь, тёмное звёздное небо, шелест морской волны и негромкая музыка, доставляла Елене полное душевное удовлетворение. Усевшись в удобном кресле, она трубочкой мешала коктейль. Алкоголь плавно накрывал, взгляд был сытым и удовлетворенным. На столе стояли остатки фруктового ассорти и наполовину съеденный омар. Дама выглядела просто великолепно. Всюду слышалась не русская речь. Где-то в дали гремела музыка, а небо освещали десятки прожекторов, танцпол наверное там просто закипал. Глебу Яковлевичу, что то нездоровилось, наверное, сказалось слишком утомительное для него посещение пляжа. Территория отеля была закрыта, за воротами кипела ночная жизнь турецкого курортного города. Глеб Яковлевич всячески намекал на то, что бы пойти в номер. Но Елена, пропускала это все мимо ушей. Ещё немного помявшись, он взял свою любимую за кисть руки, страстно её поцеловав сказал: «Леночка, солнышко моё, пойдем отдыхать, на завтра у нас много планов». Дама, плавно забрав руку, ответила ему: «Иди котик, иди отдыхай, а я посижу ещё немного!» Это предложение очень не понравилось Глебу Яковлевичу, но сил сидеть больше не было, голова трещала, в груди давило и жутко ныло в спине. Он посмотрел по сторонам, вроде за столиками одиноких мужчин не было, да и вообще народу было мало, все куда-то расползлись. Ещё немного помявшись, он поднялся, обойдя круглый столик, поцеловал Елену и сказал: «Ну, я пойду, прилягу. А ты давай не задерживайся, я жду тебя любимая». Елена улыбнулась и кивнула головой. Окинув ресторан отеля ещё раз, он поковылял к большой лестнице, которая вела к лифту. Допив коктейль, дама заказала ещё один. Сиделось ей очень хорошо, но с тем как алкоголь прогревал вены, становилось всё скучнее, а ритмы музыки, доносились всё жарче и жарче. Посидев ещё немного, Елена встала и пошла к выходу из отеля, возле которого стоял молодой швейцар в строгом деловом костюме. На ломанном русском языке, он сразу предостерёг даму, о том, что прогулки в одиночестве могут быть не безопасны, и что за воротами, отель ответственности за неё не несёт. Его предостережения, были напрочь проигнорированы. Остановить пьяную бабу, которая хочет танцевать, намного сложнее, чем поймать гранату и кинуть её обратно. Для русских людей не секрет, что фраза из пьяных женских уст «А я хочу танцевать!» практически всегда заканчивается скандалом и разладом, даже в серьёзных многолетних отношениях. Залив шары, дамы так стремятся обратиться к примитивным первобытным истокам, что полностью могут потерять благоразумие.

На улице было многолюдно и шумно, точнее это был переулок с выходом к морю. Мимо проходящие местные мужчины, оборачивались и окидывали Елену своим взором. Скоро, она увидела огромный танцпол под открытым небом, с трёх сторон его окружали бары с длинными стойками, всё как в голливудских фильмах. По периметру стояли металлические мачты с гроздьями разноцветных фонарей. Тело само по себе, начало двигаться, и Елена отправилась танцевать. Музыка била по ушам, в глаза мерцали разноцветные фонари, дама отрывалась по полной. В процессе танца, она оказалась возле одной из барной стоек, где обратила внимание, что на её смотрит молодой человек лет тридцати. Одетый в светлые брюки, расстёгнутую красную рубаху, с мускулистой грудью и руками. По лицу было отчётливо видно, что это не белокожий турист, а местный житель. Елену заинтересовал его сверлящий взгляд, и она стрельнула глазками в его сторону, давая повод подойти. Опытный донжуан не пропустил намёка и подошёл к Елене. Она делала вид, что его не замечает его, эффектно выкручивая задом восьмёрки. Сменилась мелодия и парень подошёл к ней вплотную. Его волосатую грудь, украшала золотая цепь толщиной с палец, которая просто ослепила своим блеском даму. Музыка была очень громкой, и жестом парень указал на два пустующих стула у стойки. Елена грациозно последовала за ним. Сев на своё место, он стукнул ладонью по столу и что-то крикнул бармену. Тот тут же поднёс большой квадратный стакан, где в желтом содержимом плавали кубики льда. Склонившись к её лицу, он спросил, с очень сильным акцентом: «Наташа?» Елена сексуально улыбнулась, поводила указательным пальцем из стороны в сторону, и сказала: «Лена!» Парень на еле понятном русском языке произнес: «Угашаю. За знакомство!» Елена взяла бокал, пригубила и засмеялась. Красавчик, сделал вопросительный жест и удивлённый взгляд. Елена, подняв бокал крикнула: «Самогон!» и вновь рассмеялась. Она была уже пьяна. Парень не понимая, что она произнесла, сквозь громкую музыку, выкрикнул в ответ: «Виски!» Дама сидела за стойкой, пила виски и строила глазки, оппонент отвечал ей взаимностью. Допив, она поставила бокал, и вновь пошла танцевать. Музыка бухала, ей уже казалось, что танцпол с людьми стал раскачиваться, и её повело в сторону. Елену подхватила крепкая мужская рука. Её повели на выход. Отойдя метров двадцать, можно было различать речь, и новый друг сказал: «Лена, айда со мной в другой бар, для серьезных людь. Тут дэти». Елена подняла голову и сказала: «Ресторан что ли? Слушай, а у тебя закурить есть?» Парень подняв брови, оживлённо ответил: «Рестора, курить, курить!» Взял Елену под руку, и они милой походкой отправились в противоположном направлении от отеля. Шли не долго, минуты три четыре, но строения изменились кардинальным образом, под ногами была каменная мостовая, а стены по обе стороны были выложенные из известняка. Елена пыталась пафосно шагать, в компании такого завидного спутника, но у неё это уже не получалось. Сам же незнакомец, улыбался и оглядывался. Они подошли к ступеням, которые вели к двери в цокольном этаже очень старого здания. Спустившись, парень постучал. Сразу открылось маленькое окошечко, в котором мелькнуло чьё-то лицо, и дверь отварилась. Войдя, незнакомец сразу подозвал человека, который был похож на официанта, взял его рукой за шею и что-то шепнул на ухо. Тот сразу закивал головой, указал на свободный дальний столик, и испарился. Парочка уселась на мягкий глубокий диван. В помещении было мало людей, играла легкая музыка, под потолком плавал дым. Елена была пьяна, она ощущала свою исключительность, ей казалось, что весь мужской мир, лежит у её ног. Восточный стиль заведения заставлял женщину, представлять себя восточной царицей. Спустя минуту, возле их столика появился тот парень, с огромным кальяном, поставил его на стол и сразу ушёл. Из кальяна уже шёл дымок. Её спутник, показав на него, сказал: «Курить, курить». Елена уже видела такой предмет на обложке книги «Тысяча и одна ночь», еще больше почувствовав себя восточной царицей, она взяла мундштук и затянулась. Вкус был её не знаком, и отдавал каким-то фруктом, с легкой горчинкой. Затянувшись ещё один раз, она ощутила линию холода в своем теле, которая ударила с головы в живот, разлетевшись на десятки бабочек. Это ощущение, вызвало у дамы внутренний восторг. Её спутник, внимательно с наслаждением наблюдал за этим процессом. После пары глубоких затяжек, Елену начало наполнять чувство невесомости. Диван под спиной стал таять, и женщина начала проваливаться в свободное падение, только вместо свиста в ушах, она слышала воображаемою мелодию домбры.

Воздушные замки, которыми наслаждалась Елена, порой начинали таять, и сразу на зубах, появлялась пыль. Тело начинало потряхивать, появлялся шум колес, в лицо попадали чужие длинные женские волосы. Но это продолжалось не долго, размытый образ человека, сразу затягивал жгут на руке, и делал укол в вену. После чего, восточная царица, вновь погружалась в бездну удовольствия. Спустя непонятное количество времени, Елена открыла глаза. По телу бежали мурашки, величиной с горошины. Осмотревшись, она понял


убрать рекламу







а, что находится в небольшой комнате, посреди которой стояла деревянная двуспальная кровать. Рядом с ней тумбочка, на которой валялись инсулиновые шприцы. Сама же она лежала в углу, чувствуя под собой собственную лужу. Из-за наглухо зашторенного окна доносился гул большего города, состоявший из крика, автомобильного гула и сигналов. Было очень жарко. Сквозь тонкие стены, из соседней комнаты, доносился тихий женский плач. С противоположной стороны усиливались женские стоны и скрипы кровати.

Поминки проходили скромно, так как собственно организовывать их было некому. Похлопотала Петькина мать, дед Семён, да пару Ивановских коллег. Булат сидел с самого краю стола, рядом сидел его друг. По щекам текли слезы, и капали в борщ. Он просто сидел и мешал его, еда уже совсем остыла, и на поверхности появились белые капельки жира. В комнате Булата находились, его классная руководительница, и две женщины социальные работники. Они собирали сумку мальчику. Люди за столом молча ели и пили самогон, бросая на Булата сострадательные взоры. На тумбочке возле телевизора стояла фотография Ивана с черной лентой, рядом стоял до краев налитый стакан с куском черного хлеба сверху.

Время пришло, Булат, должен был навсегда покинуть стены этого дома. Родственников не было, дом был колхозный. Елену объявили в розыск, она была единственным родным ему на бумаге человеком. А пока, опеку над несовершеннолетним, должно было взять на себя государство. Учительница Булата, подошла, обняла подростка и что-то шепнула ему на ухо, поднялась и вернулась к выходу. Мальчик встал, встал и его друг, они обнялись и Булат пошёл на улицу. Его проводили с десяток пьяных глаз, но на улицу вышли только Петька и Дед Семён.

Сидя на заднем сиденье волги, Булат смотрел в окно. Они проехали мост через реку, лесок поля и овраги, собственно все то, что он видел девять лет тому назад, только в обратном порядке. В интернате его встретила будущая воспитательница, взяв самую большую сумку, повела парня по бетонной лестнице на третий этаж. Поднявшись, она встретила другую женщину и вступила с ней в диалог по какому-то рабочему вопросу. Булат был слаб от душевных терзаний и подошёл к окну, чтобы опереться на подоконник. Посмотрев в него, он увидел детскую площадку, на которой копошились как муравьи малыши, окружившие песочницу в виде облезшего от старости мухомора.

Глава 3

Кольцо

 Сделать закладку на этом месте книги

Осень. Вечер. Розовый закат с трудом пробивается через свинцовые тучи, зависшие огромными глыбами над горизонтом, напоминая о прожитом дне и унося с собой его блики. С другой стороны небосвода надвигалась ночь, подмигивая мерцаньем звёзд. Порывы ветра срывали пожелтевшую листву с деревьев, унося их в забвение. Природа готовилась к зимнему сну. Природа, но только не мегаполис с его жителями, который раскинулся на теле земли огромным светящимся осьминогом, видимым далеко из космоса. По его щупальцам текли бело-красные реки сотен тысяч машин с людьми, озабоченными рутиной современной жизни.

В одной из таких машин ехал на работу самый обычный человек. Это был молодой мужчина тридцати шести лет от роду с короткой стрижкой, глубокими залысинами и голубыми глазами. Немного острый нос с горбинкой, узкие губы и выразительные скулы, придавали ему мужественный вид. Он был выше среднего роста и коренастого телосложения, одет в рабочий комбинезон и серый пуховик, на ногах — армейские ботинки. Управляя машиной по скользкой мокрой дороге, то и дело, прорезаясь через водяные шлейфы, тянувшиеся за грузовиками, он не думал о своей работе, домашних хлопотах, семье, которой попросту у него не было. Он размышлял о своей судьбе, копаясь в самых глубоких уголках своего сознания.

Загоревшаяся жёлтая лампочка на датчике топлива, отвлекла водителя от размышлений о насущном. «Куда же денешься от нефтяной иглы?»: подумал Булат. Одно радует, в наше время АЗС повсюду, где надо и где не надо. Спустя пару километров одна из них, засветилась неоновыми огнями. Это была большая заправка с крытыми колонками, стоянкой и кафе. Здесь всегда было многолюдно: дальнобойщики, уличные гонщики, байкеры, да и просто люди, заехавшие заправиться. Но сегодня, ненастье набирало обороты, изморозь сменилась дождём с сильным ветром, народу практически не было, даже стойких, ночных бабочек куда-то сдуло. Булат свернул на полосу съезда на АЗС, как вдруг его ослепил в зеркала заднего вида, яркий свет, взявшийся из неоткуда и прижавшийся практически вплотную. Сложилось впечатление, что фары, источающие холодный свет, стояли на крышке багажника его автомобиля. И как только у машины, едущей сзади, появилась малейшая возможность, она произвела молниеносный обгон с визгом резины и рёвом мотора, влетев прямо перед машиной Булата к колонке, хотя на АЗС было их шесть, пять из них свободных.

Это оказался серебристый Bentley Bentayga с блатным номером три шестерки. Открылась крышка топливного бака. Выдержав паузу, отворилась и водительская дверь. Из автомобиля вышел молодой человек, лет двадцати. С недовольным лицом, он окинул заправку пренебрежительным, властным взором и подошёл к колонке. Обернув пистолет салфеткой, он установил его в топливный бак и отправился к оператору походкой тяжеловеса-штангиста, хотя внешне он был как соломинка. Из силуэта выступали только нос, кадык и длинные носы туфлей. Следом из авто вылезли две роскошные барышни, постарше своего спутника. Одной было в районе тридцати, второй может на пару лет меньше. Достав по тоненькой сигаретке, дамы закурили, встав в трёх метрах от бензоколонки. Оглядываясь на дверь, они начали что-то бурно обсуждать. Одна из подруг показала мизинец, а вторая, дико заржав как лошадь, прикрыла рот ладонью. При появлении «аполлона» дамы превратились в ангелов, кинув окурки на асфальт, с лебединой грацией уселись в роскошный автомобиль. Вслед за «аполлоном» шёл седовласый, пожилой мужчина, прихрамывая на левую ногу, застегивая кислотно зеленую жилетку работника. Подойдя к машине, мужчина вытащил пистолет из бензобака и вставил его обратно в колонку. Далее приложив руку к груди, он начал извиняться перед сутулым существом. Тот же недослушав, ударил мужичка ладонью по щеке, наотмашь. Это был скорее не удар, а жест унижения.

Булат начал отходить от легкого шока, вызванного всем увиденным. Холодок пробежал по его телу, к горлу подкатил сухой ком. Кожаная оплетка руля захрустела в его мозолистых руках. У него появилось желание удавить этого человека! Просто взять и удавить голыми руками без всяких зазрений совести. Он не слышал, о чем они говорили. Точнее, о чем кричал этот мажор, но догадаться было не трудно.

Долго не думая, Булат вышел и своей машины, и пошёл к ним, прекратить этот бардак. Юноша совсем разошёлся, размахивая руками, он дико сквернословил на пожилого мужчину, периодически бросая властный взор на своих подруг. Его интересовало, наблюдают ли они за его «геройскими» действиями, в открытое до половины окно. «Ты чего за цирк тут устроил?»: тихо поинтересовался Булат, засовывая руки в карманы пуховика. Юноша опешил, так как, наверное, никто ни разу не говорил ему так. Повернувшись, он сделал шаг в направлении подошедшего, и их лица стали разделять какие-то десять сантиметров. Взяв Булата за грудки, он произнес, прищурив глаза: «Ты чего босяк, проблем захотел?» От этих слов у мужчины задрожала нога, а в голове была только одна мысль: «А не сломать ли подонку челюсть?!» От этой мысли, его отвлекла вторая реплика оппонента: «Але, я с тобой разговариваю, быдло!» Руководствуясь принципами человеческой морали, где сказано, что больных и убогих обижать нельзя, он вытащил руку из кармана и положил её на кулачок, вцепившийся в его воротник. Тонкие пальчики захрустели, ножки начали подкашиваться, и через какое-то мгновение юноша оказался на коленях, визжа от боли. За руку Булата схватился мужик, и завопил: «Пусти, сынок, а то убьют! Ты знаешь, чей это сын!» «Да мне плевать, чей это выродок!»: сказал Булат, отшвырнув посиневшую конечность. Юноша сидя попятился назад и, упершись спиной в бампер своей машины, начал истерически верещать: «Ну, все! Тебе конец! Ты у меня землю жрать будешь!» Подскочив к двери машины, он еще раз что-то пискнул невнятное и нырнул в салон. Бентли, визгнув покрышками по мокрому асфальту, унесся вдаль, оставляя за собой завихрение водяного пара.

«И чей же это сынуля?»: спросил Булат у побледневшего униженного гуманиста. «Это сын очень влиятельного человека в Москве. Подпольные казино, наркотики. Кстати, эта заправка тоже его. Вляпался ты, сынок, по-крупному. Да и меня теперь, уволят, скорее всего»: сказал старик, от волнения севший на бетонный парапет колонки. «Ладно, прорвемся!»: сказал Булат, хлопнув его по плечу. Заправив свой автомобиль, он продолжил путь на работу с неприятным осадком на душе и мыслью: «Куда нам смертным до них!»

На работу Булат прибыл вовремя, в половине восьмого вечера, за полчаса до начала ночной смены. Оставив машину на стоянке возле проходной, он отправился на площадку, где стояли карьерные самосвалы. На полпути, ему встретился один из водителей и сообщил неприятную новость, что из-за непогоды всех водителей отправили по домам, и что ему придется до бульдозера идти пешком. А это примерно километр по грязи в кромешной тьме. «Ну что поделать, такая у меня работа, надо топать пока дождь немного стих»: подумал Морозов, застегивая пуховик до самого носа. Первая половина пути была более-менее сносной, укатанной из отсева дробилок, но последние двести метров, месиво из грязи и переломанных веток, дались с трудом. Взобравшись на гусеницу бульдозера, Булат открыл дверь и включил свет в кабине. На полу валялись пустые пивные бутылки, оставленные дневным напарником. Его напарник вообще был очень яркой личностью на карьере, человеком, способным везде вставить свои пять копеек, а на все нарекания мастеров и прочих начальников, он бил себя в грудь и орал: «Да у меня сорок лет стажа, шесть полярок, я БАМ строил, а вы меня учите, как надо работать!» К старому скандалисту, особо никто не лез, и не думал его увольнять, такой может и два три месяца, подождать зарплату.

От поворота ключа зажигания, бульдозер рявкнул, выпустив черный клуб дыма. Тьма расступилась от света множества фар, японского стального богатыря. Настроив приемник на любимую волну, машинист приступил к работе. А работа была более чем нудная. Взад-вперед, и так десять часов подряд без остановки — занятие, не то слово, утомительное.

На цифровых часах, приклеенных к приборной панели, было полчетвертого утра. По радио шла рубрика «Дискотека восьмидесятых», весёлые мелодии навевали воспоминания о далеком детстве. Причём, не смотря на всё то, что Морозов пережил, воспоминания были хорошие. То и дело уголки губ поднимались, и на лице появлялась откровенная улыбка. Дождь прекратился, из-за облаков выглянула полная луна, освещая контуры рядом стоящего леса. Булат остановился, попил воды, покрутил затёкшей шеей и, заложив руки за голову, откинулся в сиденье назад. Двигатель убаюкивающее тарахтел, и машиниста начало клонить в сон.

Вдруг кто-то постучал в лобовое стекло. Булат привстал и не поверил своим глазам. На капоте бульдозера кто-то стоял, ростом с семилетнего ребёнка. Муть в глазах, медленно прошла, и он чётко увидел нечто. Разум отказывался верить глазам. За стеклом стоял не кто иной, как чёрт. Гость, ещё раз постучал, и указав рукой на дверь, с мимикой «мол, чего смотришь, открывай». Человек протянул руку и открыл её. Спрыгнув на подножку, постучав лакированными туфлями, гость отбил грязь, перед тем как войти. Он молча шагнул в кабину, взобрался на приборную панель, положил ногу на ногу и начал копаться во внутреннем кармане. Достал сигарету и спички, закурил, облокотившись спиной, на лобовое стекло.

Вообще-то, его внешность не была пугающей, даже напротив, немного смешной. Мордашка покрытая блестящей, ухоженной, короткой темно-черной шерстью. Она лоснилась и переливалась серебристым отблеском, как на домашнем, закормленном коте. Нос был наподобие носика летучей мыши, но не впалый, а наоборот вытянут вперед. Это делало его, немного похожим, на поросячий пятачок. Из-за тоненького кривого клыка, торчала золотая фикса. Чёрненькие глазки, блестели и были на удивление выразительные. Тонкий длинный хвост, заканчивался аккуратно остриженной кистью. Кисти рук один в один, напоминали крысиные лапы. На левом запястье, рукав пиджака прикрывал золотые часы. Одет он был в строгий черный деловой костюм, и белую рубашку. Стрелки на брюках были наглажены. Талию опоясывал стильный кожаный ремень. Голову украшала маленькая чёрная шляпка, с прорезями под тонкие, не длинные, но очень острее серые рога.

«Я сплю?»: спросил человек. «Нет!»: ответил черт, крутя головой и рассматривая кабину. «Я умер от сердечного приступа?»: поинтересовался с улыбкой Булат. «Да нет, на тебе пахать можно»: сказал гость, смачно затягиваясь сигаретой, прищурив глаз от дыма. «Так чего тебе здесь надо нечистый, что ты здесь забыл?» промолвил бульдозерист, почесывая затылок. «Да, будешь тут чистым с вашей грязью, пока до тебя дошел чуть ногу не сломал. Вообще-то я имя имею, Лукон меня зовут, и пришёл я к тебе по очень деликатному делу»: промурлыкал чёрт, забычковав сигарету и засунув её обратно в карман.

— По делу? Какие у чёрта могут быть дела?

— Ха, а ты думаешь, у нас дел нет, да в сто раз больше чем у вас. На мне вся отчетность лежит, ты даже не представляешь, какой это труд и ответственность. А бывают дни, когда и поработать приходится, не только головой, но и руками. Угля наноси, костёр разожги, сковороду, как надо прокали, а то зад у грешника пригорит, прилипнет. Да и ещё сто тысяч разных дел! Чего рот открыл, шучу я, нет у нас никаких сковородок. Архив, статистический отдел и хранилище душ. После этих слов, Лукон заулыбался. У него явно присутствовало чувство юмора. Затем он более серьёзным тоном добавил: «Удивлен! Но я здесь не для того чтобы открывать тебе тайны мироздания, мне помощь твоя нужна».

— Тебе моя помощь? Да чем же смертный может бесу помочь?

— Ну как бы ни совсем мне, а моему боссу.

— Дьяволу что ли?

— Ну почему же вы люди, не называете все своими именами?

— Кошмар, как его только не называют: Дьявол, Аид, Сатана, Мефистофель. А евреи так вообще отличились, назвали господина «Вельзевул» что если перевести на твой язык будет как «повелитель мух». Его зовут Люцифер, что означает светоносец.

— Ну ладно, ладно, разошелся. Давай выкладывай, что там у тебя. Только имей в виду, никакие договора, контракты, подписывать не буду! И в карты играть тоже!

— Какие договора, контракты? За кого ты меня принимаешь?

— За того и принимаю, кто ты есть.

— А кто я есть?

— Ну как кто, бес.

— Молодой человек, вы не совсем понимаете кто такие бесы.

— Ну как это не понимаю, вот с рогами и пятаком, передо мною сидит.

— Мой нос, ничего общего с поросячьим рылом не имеет. А бесы это те, кто остался без работы. Их выгнали как снизу, так и сверху, и им приходится слоняться на земле, среди вас людей.

— Ты мне зубы здесь не заговаривай, давай ближе к делу.

Чёрт сделал многозначительный глубокий вдох, и на выдохе начал свой рассказ:

«Так вот, давным-давно. На склоне горы, которая сейчас называется Восточный Тавр, лежали двое, мой хозяин и его старший брат. Они наслаждались созданным ими миром. В глубокой небесной голубизне, парили орлы, склон был алого цвета от бесчисленных цветущих маков. Ветви плодовых деревьев, сгибались от изобилия фруктов. Пение птиц ласкало слух, вокруг гуляли различные животные, это был Эдем. Далеко внизу раскинулось благодатное озеро Ван. Оно было окружено зелеными лугами, где самые первые люди на земле пасли своих овец. Вход в Эдем для них уже был закрыт, и виной этому стал ни какой-то там змей, а банальная человеческая глупость! Змея это потом выдумали, лишний раз опорочив моего господина!

Наслаждение создателей прервал конфликт двух людей, на берегу озера, их звали Каин и Авель. Два брата сцепились в смертельной драке, причины которой были банальны. Животные Авеля, вытоптали молодой виноградник Каина, и он пришёл на пастбище к брату выразить свое недовольство. Кстати между делом, чтоб ты знал, Каин был рожден ещё в Эдеме. В гневе он толкнул своего брата, а тот неудачно упав, стукнулся затылком о камень. Увидев это зрелище, творцы мира сего, в долгой дискуссии, разошлись во мнениях, о дальнейшей судьбе человечества. И заключили пари, что по истечению определенного времени, кого будет больше на земле, грешников или праведников. По условиям спора каждый должен был собирать души людей у себя. Для этого всевышние, создали себе отдельное измерение. Своё, Бог назвал раем, а Люцифер адом. Землю полностью предоставили людям. Они покинули Эдем, он перестал быть запретным для людей и естественно исчез с лица земли. Сады вырубили, зверей перебили. Смыслом существования создателей, стало соперничество за ваши души. Со столетиями ставки начали расти, братья начинали испытывать неприязнь друг к другу, стали встречаться всё реже и реже. И на последней встрече, которая проходила около, двух тысяч лет тому назад, они решили, что победитель получит всё, а проигравший канет во мрак. Вот тогда и началась настоящая борьба, буквально за каждую душу. Бог создал сына по подобию своему, и послал его людям, для того чтобы он просветил людей и стал идеалом для подражания. А Люцифер в ответ сгоряча, не подумавши, научил одного деятеля делать из бумаги золото! Ну не в прямом смысле, драгоценный метал, а долговые расписки, которые стоили как золото, или даже, порой, дороже. Человечество начало массовый обмен реальных богатств на несуществующие. И тут мир начал сходить с ума, финансовые магнаты поработили всех вас. Они внушили всем мнимые ценности, без которых якобы невозможно существование, и которые стоят денег. А деньгами управляют они. Следовательно, эти проныры, управляют вашими жизнями. Власть безграничная! Они вознесли себя, к сверхлюдям, хозяевам земли. Ну, по крайней мере, они так считают, хотя глубоко в этом ошибаются!

Ну и вот, совсем скоро, наступит судный час, или как вы его называете, страшный суд. И у нас, явное преимущество. В аду, идут приготовления грандиозного праздника, до работы нет никому и дела. Но пару часов назад, Люцифер вызвал меня к себе в кабинет, и поведал свою тайну, как доверенному лицу. Что недавно его посетила неприятная, пугающая мысль: „Если его брат исчезнет. Тогда в чем же будет заключаться смысл его бытия? Ведь как говорится: „без света нет и тьмы“, весь в этот мир построен полярно и относительно чего-то“. Поэтому скорая победа, пугает его больше чем поражение. Страх перед неизвестным заставил его принять решение: „Любой ценой сделать так, чтобы была ничья, и всё осталось хотя бы как прежде. А больше всего, он хотел бы обнять своего брата, но всё зашло так далеко, что Люцифер считает это вряд ли возможным, хотя… кто знает!“ Но, сам он это сделать не может, дабы не подорвать свой непоколебимый авторитет. Приказать моим коллегам, тоже нельзя, так как они фанатики адской идеологии, и непременно будет утечка информации, со всеми вытекающими последствиями. Вот поэтому, я у тебя.

— Ты что Лукон хочешь, чтобы я перевоспитал пол земного шара?

„Да нет, зачем же, есть на земле один человек, грехи которого очень весомые, плюс он создает мотивации грешить сотням тысяч других людей. В его планах, третья мировая война. Поверь мне, всё уже готово для этого страшного события. По моим расчетам, если этому глобалисту не позволить её развязать, и грохнуть его, чтобы я его душонку припрятал куда подальше, то шансы сравняются!“», сказал чёрт с умным выражением рыла, подняв указательный палец с острым когтем.

Раздался глухой шлепок под бульдозером, чёрт ощетинившись, выскочил из кабины на капот и, задрав хвост, начал крутится. С подозрением вслушиваясь в тишину и внюхиваясь в воздух как охотничья собака. «Да успокойся, это кусок грязи отвалился с ходовой!»: крикнул ему Булат в приоткрытую дверь. Черт сделав ещё пару оборотов, вернулся на прежнее место. И взволнованно сказал: «Не знаю, грязь там или нет, но зато одно знаю точно, что даже у камней уши есть! И очень тяжело выбраться на землю так, чтобы они не заметили. Но я думаю, у меня всё вышло гладко».

— Кто они, кто мог тебя заметить?

— Да это я так, к слову!

— «Того» это что, убить что ли?

«Ну да, конечно же, убить!»: воскликнул весело чёрт, стукнув себя ладонями по коленям. «А, тогда это не ко мне, ты лучше завербуй какого-нибудь мента или на крайний случай уголовника»: ответил Булат, зевая и потягивая руки вверх, сцепив их пальцами. Короткая радость чёрта, сменилась недовольной гримасой, и он с жалким видом, перебрался с приборной панели на колени к человеку. «А кому же как не к тебе, ты же великий воин»: жалобно промямлил Лукон.

— Ха, я великий воин? Да ты явно что-то напутал, я даже в Чечню не попал, я обычный тракторист!

— В этом ты неправ! А на Кавказе были не твои битвы. Понимаешь, каждый человек рождается с определенным даром. Кто-то рожден, чтобы работать, кто-то петь или танцевать, а ты рожден, чтобы биться. Вот и твоя судьба сложилась так, что у тебя нет родных, нет детей, любимой женщины. У тебя попросту нет слабых мест. Никто не может заставить тебя бояться за близких тебе людей, и чувство ответственности за семью не остановит тебя. Прислушайся к своему сердцу, оно просит свободы, ты как кавалерийский конь, которого впрягли в плуг. Он пашет, с утра до вечера, мечтая о поле боя. Ты просто обязан остановить то, что творит этот человек, хуже никому не будет. «Я что, должен стукнуть его монтировкой по голове?»: сквозь дремоту шутя, спросил Булат. Затем ещё раз зевнув, добавил: «И вообще, почему я должен тебе верить?» Чёрт тут же возразил: «Ну, верить или нет, это твоё личное дело! Любые взаимоотношения, в первую очередь основываются в основном на доверии. Обмануть может кто угодно и кого угодно, и ни какие договора, суды, не помогут.

— Ну да, здесь я с тобой согласен. У нас как: есть проблемы, обратился в суд, и проблем стало ещё больше.

„А вот монтировка тебе здесь не поможет, Люцифер передал тебе свои доспехи“: чёрт вытащил из кармана кольцо. Оно было из тёмного метала, похожего на керамику, зловеще переливалось алыми бликами, с внешней стороны виднелись выгравированные непонятные символы. А в центре кольца, блистал камень, бордового цвета, в оправе в виде лучей. Чёрт смотрел на него с завораживающем восхищением, приоткрыв пасть и пустив слюну.

Булат, тряхнув чёрта коленом, спросил: „Лукон, ты чего завис? С тобой всё в порядке?“ Чёрт очнувшись от лёгкого транса, протянул кольцо. Мужчина, с ухмылкой посмотрев на него, полусонным голосом сказал: „И это доспехи? Ты бы лучше тогда снайперскую винтовку или бомбу какую-нибудь принёс“. Чёрт резко, прижав кольцо к груди, прищурив глазки, тихонько начал шептать, на ухо человеку: „Ты нечего не понимаешь, в этом кольце заключена невиданная сила. Ни одно ваше оружие не сможет противостоять ему. Надев кольцо, ты станешь неуязвимым на земле. И только…“.

Неожиданно его шепот прервал дикий крик: „Проснись, а то замёрзнешь!“. Булат вздрогнув, открыл лаза, перед ним был его придурковатый напарник. „Ты что здесь делаешь? Сколько время?“: спросил Булат, зевая и протирая глаза. „Как сколько! Пятнадцать минут девятого!“: воскликнул шутник, махая своим бутафорскими наручными часами. Только в этот момент Морозов обратил внимание, что уже утро, и на карьере вовсю кипит работа. Выйдя на гусеницу к своему коллеге, Булат потянулся. Все мышцы затекли и просили разминки. Он проспал, сидя, около четырёх часов. Настроение сменщика, тут же ухудшилось, когда он увидел небольшую ветку, лежавшую на штоке одного из гидравлических цилиндров отвала. Соскочив вниз, он откинул её в сторону, затем принялся тереть рукавом шток, дыша на него и рассматривая с разных ракурсов. Не найдя там никаких царапин, повернулся к Булату. Угрожая указательным пальцем, сказал в очередной раз свою замыленную фразу: „Ты за трактиром смотри!“ Смысл фразы заключался только в одном, в том, что он один следит за бульдозером, а Булат так, наездник и не более. Хотя в действительности все было наоборот.

Прохладное утро, сковало лужи, тоненькой корочкой льда. На небе не было ни облачка. Осеннее, красное солнце пригревало спину, а изо рта, шёл пар. Кончики ушей покалывало от легкого морозца. Почистив стекла, Булат сел за руль своего автомобиля и повернул ключ зажигания. Стартер весело зажужжал, но двигатель не заводился. «Что за беда, ведь вчера вечером все было нормально? Никаких намеков на поломку не было!»: расстроившись, подумал Булат. Открыв капот автомобиля, он сразу увидел капроновую нить, торчащую из-под кожуха ремня ГРМ. Накрутив её на палец, с немалым усилием он вытянул остатки ремня. Его негодованию не было предела, ведь Булат заменил этот самый ремень всего пару недель назад. И кстати продавец в магазине автозапчастей, бил себя в грудь, рассказывая, что все запчасти у него оригинальные, и за качество он ручается. «Это финиш! Сейчас ничего не сделать. Пусть стоит здесь эта колымага до субботы, на выходных я ей займусь»: рассуждал Булат, укладывая остатки ремня в карман. Эти обрывки он хотел отнести, и показать продавцу, какое на самом деле качество его товара. Закрыв машину, мужчина отправился на автобусную остановку, находившуюся в полукилометре, на перекрестке автомагистрали и дороги на карьер. По пути он вспоминал о ночном сне, что действительно, все, что рассказал ему чёрт, имеет место быть. О судьбе, о полярности мира, о доверии, все, абсолютно все было убедительно. «Или о чём мы думаем, то нам и снится»: перебил Булат сам себя, подойдя к автобусной остановке.

Это была стандартная сельская остановка, неоднократно подожженная, и выполняющая дополнительную функцию общественного туалета. Выложенная в Советское время из силикатного кирпича, накрытая двумя железобетонными плитами, она была неприступна для юных вандалов из соседнего села. Максимум, что они могли сделать с шедевром отечественной архитектуры, так это только нацарапать гвоздем слово из трех букв. Ну, или максимум из пяти, указывая якобы на нетрадиционную сексуальную ориентацию, одного из своих односельчан. На первый взгляд на остановке никого не было. И Булат встал спиной к ней.

Сзади послышалось шуршание, он сразу обернулся на него. В дальнем углу Булат разглядел человека, сидящего на корточках среди пустых пивных бутылок, окурков, и пачек от чипсов. Он попытался встать, но первая попытка не удалась. Вторая попытка была удачнее первой, и он все же встал. Затем медленно, деловитой походкой, подошёл к Булату. Человек примерно лет, сорока-сорока пяти, хотя на вид ему было уже за семьдесят. Запах исходящий от него, перебивал всю вонь экскрементов из остановки. Одетый в растоптанные кирзовые сапоги, рваные спортивные штаны и фуфайку на голый торс, незнакомец приближался. Деловито разглядывая Булата, демонстративно ухмыляясь поцарапанным лицом, которое под глазом украшал огромный синяк, переливаясь всеми цветами радуги.

«Здорово братуха!»: промямлил мужчина, разлепляя распухшие, посиневшие губы. «Здорово, коль не шутишь»: ответил Булат, читая расписание движения автобуса. Согласно ему, автобус должен вот-вот пройти, либо уже прошёл. «Есть курить?»: спросил мужчина, достав спички из кармана фуфайки. «Не курю!»: ответил Булат, вглядываясь вдаль автомагистрали. «А понятно. Спортсмен, наверное? А меня Толян зовут»: и мужик протянул грязную руку, с распухшими пальцами с пожелтевшими ногтями. Не дождавшись реакции Булата, он присел на корточки и продолжил: «Слушай, а у тебя полтинник есть?» «Есть!»: ответил Булат, смотря время на своем мобильном телефоне.

— Дай а…

— Не дам!

— Что жалко, что ли!

— Нет не жалко, просто не дам!

— Ну, выручи, душа горит!

— Иди, работай!

— Не могу.

— Я могу, все могут, а ты не можешь?

— А у меня здоровья нету.

— И куда же оно у тебя делось?

«Пропил!»: сказал мужик, разведя руки в разные стороны.

— Ну вот иди, и пей дальше!

«Я бы с радостью, да не на что, ты же не даешь. Зажал какой-то полтинник!»: сказал мужик, вставая с корточек. Такая наглость взбесила Булата: «А с чего ты взял, что я должен тебе что-то давать, я вообще никому, ни чего не должен! Давай вали остюда».

Синюга, упершись руками в бока, прищурившись и наклонившись немного вперёд, вспылил: «Чего это ты меня гонишь? Я местный, это моя родина! А вы тут шастаете, непонятно кто, куда, зачем! Да ты вообще знаешь, с кем ты разговариваешь? Я в ДШБ служил, всю деревню держал! А отец мой, вообще был председателем колхоза миллионера, ты даже не представляешь, какие у него связи были».

Мужчина не врал, некогда это богом забытое село, представляло собой огромный колхоз, с животноводческими комплексами, элеватором, и овощными теплицами. В нём жили и трудились сотни довольных жизнью людей. Его отец действительно был очень известным и уважаемым человеком того времени. В семидесятые годы он неоднократно награждался государственными наградами. А в восьмидесятых, во времена расцвета кооперативов, их семья не знала ни в чём нужды. Естественно имелись и связи. К ним домой, похожим на «рог изобилия», постоянно приезжали водители разных высокопоставленных чиновников из Москвы, за парным мясом, свежими овощами, фруктами и многим другим. Сам Толик, был красивым, здоровым парнем, занимался спортом. И считался самым перспективным женихом на деревне. Служил в ДШБ и все пророчили ему счастливое будущее. От беззаботной жизни начал хорошо поддавать и естественно алкоголь сделал своё дело.

«Так вот иди к своему отцу, пусть он научит тебя работать!»: сказал Булат, указывая рукой в сторону деревни. Толик опустил глаза, вытирая слюни рукавом и промо


убрать рекламу







лвил: «Да нет больше отца. Похоронили мы его этой весной. Или той…?».

В этот момент к остановке подъехал автобус, из которого начали выходить люди. Мужик понимая, что ничтожный шанс выпить, сейчас уедет, жалобно взманил, протянув руку: «Ну дай, я тебя как человек человека прошу. Дай, а то умру, и моя смерть будет на твоей совести!». Упав на колени, он жалобно взмонил: «Ради Христа прошу. Дай! А то я не доживу до мамкиной пенсии!»

Булат сел в автобус и уехал, а Толик так и остался стоять на коленях с протянутой рукой, опустив голову, на фоне своей квадратной «родины», с большой буквой «А» в кругу.

В автобусе было много свободных мест, Булат сел на первое, возле окна. Смотря на осенний пейзаж, он задумался: «Да, у этого Толика действительно имелись в молодости все шансы стать человеком с большой буквы. Он родился в нужное время, в нужном месте, но действительно не судьба. Каждому своё».

Людей ехало в автобусе немного, но галдеж стоял как на восточном базаре. Все направлялись в Москву, люди обсуждали свои проблемы с односельчанами, ну и, конечно же, самые свежие сплетни. На заднем сидении автобуса, сидела молодая женщина с сынишкой лет пяти. Длинные русые волосы лежали на плечах, строгое осеннее пальто подчеркивало статную фигуру, с пышной грудью. Особенной изюминкой, безусловно, было её лицо. Красивые скулы, пышные аккуратные губки и большие выразительные глаза с длинными ресницами.

Их диалог по накалу выделялся из общего гула. Ребёнок всеми правдами и неправдами выпрашивал у мамы новую игрушку: «Мама купи мне „фуру“, как у папы». «Я тебе сказала, что денег у меня нет и этот вопрос закрыт, раз и навсегда!»: с серьёзным лицом сказала женщина, сыну. «Вот отец с рейса приедет, у него и проси»: добавила она, нахмурив брови. Ребёнок, переварив информацию, положив ногу на ногу, и подперев кулаком подбородок, сказал: «Мама, по-хорошему, купи, последний раз прошу, а то хуже будет!» Женщина ухмыльнувшись, потрепав сынишку по голове, сказала: «Сиди да помалкивай, а то на нас уже люди смотрят». Но ребёнок был настроен решительно и нанёс контрудар: «Мама если ты мне не купишь „фуру“, то я расскажу папе, что ты куришь! А ещё…». Громкий шлепок по голове ладонью, прервал юного вымогателя.

Автобус с шипением и скрипом открыл двери, и народ повалил на выход. Это была конечная остановка, пригородного рейса у станции метро. Пропустив вперёд весь сельский люд, Булат вышел из автобуса последним, погрузившись в московский шум. Толпы двигались по тротуару в разных направлениях. И люди, вышедшие из автобуса, сразу растворились в этом потоке. Булат направился к метро. Вдруг сзади раздался резкий и громкий визг резины. Обернувшись, он увидел страшную картину. По встречной полосе улицы, несло чёрный Mercedes-Benz на немыслимой скорости. Зацепив такси «Волгу», убийственный снаряд принял вращательные движения. И ударившись о бордюр, начал кувыркаться по людям, не успевшим разбежаться. После двух оборотов, автомобиль встал на колёса, оставив за собой человеческие тела на тротуаре. Звук ударов и разлетающихся стёкол, тут же перебили человеческие крики и стоны. Булат рванул туда.

Перед его глазами предстала ужасная картина, на тротуаре в безжизненных позах, лежало два человека, и ещё двое подавали признаки жизни. Подбежав к женщине, лежавшей на животе и пытавшейся встать, Булат аккуратно перевернул её, поддерживая голову рукой. Это оказалась та самая молодая мать, которая ехала с ним в автобусе. Вся правая часть её головы была страшно обезображена. Пол-лица висело как тряпка, по белому черепу, струилась алая кровь, смывая песок. Булат тут же начал крутить головой в поисках ребёнка. Малец, стоял в метрах десяти, побледневший от ужаса, с грязными коленями и руками. Скорее всего, женщина в последний момент успела оттолкнуть его в сторону, а самой спастись не удалось. Но всё, же ей повезло намного больше, чем тем, под чьими бездыханными телами, уже образовались лужи крови. Вокруг собралось множество народу, кто-то пытался оказать какую-то помощь, кто-то звонил в скорую, полицию, МЧС. А кто-то проходил мимо, опустив голову. Был и такой (человек), который хладнокровно снимал предсмертную агонию других людей на мобильный телефон.

Сняв с себя куртку, Морозов приложил её под голову женщине, приложив часть лица на место, зажал кровь рукавом. Тут подбежал её сын, упав лицом на грудь матери закричал: «Мамочка, не умирай, я тебя люблю, я ничего не расскажу папе!» «Не бойся, твоя мама будет жить, и всё у вас будет хорошо!»: сам не зная почему, Булат сказал это мальчику. Он не был ни врачом, ни предсказателем, но почему-то был в этом уверен.

Вдруг стал приближаться звук сирен. «Ну, вот и скорая помощь, быстро же они доехали, за минуту?»: подумал Булат, немного привстав. Но к его удивлению, это была не скорая, и не полиция, это по улице несся Gelandewagen, с синей мигалкой на крыше. Растолкав толпу, в буквальном смысле этого слова, внедорожник подъехал к искореженному автомобилю, который к тому времени обступила люди. Из квадратного автомобиля вылезло четыре человека, у двух наперевес висели автоматы. Молодые люди в дорогих, строгих костюмах подошли к водительской двери. И стали её открывать, но дверь сильно помяло и она, не поддавалась. Тогда один из «агентов 007» залез в разбитое окно и принялся вытаскивать водителя. Но он был велик, и ему на помощь, пришёл второй атлет, закинув автомат за спину.

Сперва из окна показалась красная, жирная морда, что-то бормотавшая невнятное, затем большое пузо и ноги без обуви. Водитель-убийца был смертельно пьян и не отдавал себе отчёта в том, что только что совершил. Он бормотал: «я всё решу, я со всем разберусь!»

Тут из толпы выскочил пенсионер с пакетом, и с криками: «Что ты решишь, пьяная сволочь, ты людей угробил!», бросился на виновника трагедии. Моментально один из автоматчиков, очутился между стариком и своим работодателем. Ни колеблясь не секунды, он попытался произвести прямой удар, прикладом в грудь нападавшего. Но тот, мастерски увернувшись, поставил ему подсечку, и вооруженный человек по инерции рухнул лицом об асфальт. Движения старика, в пальто, брюках и растоптанных ботинках, выглядели неуклюже, но оказались очень эффективны. Пенсионера люди схватили за руки и затащили в толпу. А «Голиаф» вскочил, и звонко передернул затвор, со звериным выражением, покрасневшего, поцарапанного лица. Толпа отпрянула назад.

Тут Булат начал понимать, что это, скорее всего какой-то высокопоставленный чиновник. А эти ребята, его личная охрана, следовавшая за ним затем, чтобы оберегать своего работодателя. Переложив руку юнца на место своей руки, Булат сказал: «Держи, держи и не отпускай и с твоей мамой всё будет хорошо!». Мальчик с мужественным видом кивнул, обняв голову матери обеими руками, зажав страшную рану. Морозов встал и направился к внедорожнику, сам не зная зачем, но пошёл, пробираясь через плотную толпу.

За считанные секунды, охрана усадила своего начальника на заднее сиденье. Прихватив из салона разбитой машины портфель, и сорвав номерные знаки, тронулась. Из-за аварии, вся дорога оказалась заблокирована, единственная брешь проглядывалась по противоположному тротуару. Включив мигалку и крякалки, внедорожник, покачнувшись, преодолел бордюр, и как ни в чем, не бывало, покатил прочь. Встретившись, лоб в лоб с машиной ДПС, которая вежливо уступила ему дорогу, исчез.

Из машины ДПС вышли двое сотрудников, один отправился к стоявшей поперек дороги Волге, а второй обойдя разбитый Мерседес, вернулся в патрульный автомобиль. И не обращая никакого внимания на очевидцев, рассказывающих ему в захлеб, о произошедшем, взявшись за рацию закрыл дверь.

Через пару минут, на место прибыли и скорая помощь, и пожарные, и МЧС. Пострадавшую женщину с ребёнком и ещё одного молодого парня сразу же увезли, а вот двое несчастных, накрыли белыми простынями, для них это утро было последним.

Сотрудники, усадив трясущегося водителя Волги в свою машину, вели с ним разговор. Булат подошёл к водительской двери и постучал в стекло. Полицейский, окинув его взглядом, отвернулся, и продолжил беседу. Тогда Булат постучал во второй раз, стекло опустилось, и сидевший в машине спросил: «Тебе чего?». Мужчина ответил: «Я всё видел! Этот человек, ни в чём не виноват. Виновник аварии второй водитель, он был пьян и скрылся с места преступления!» «А ты типа очевидец?»: спросил с усмешкой сотрудник. «Я не очевидец, я свидетель»: возразил Булат. «А свидетель, ну вот следователь приедет, ему все и расскажешь!»: сказал он, и закрыл окно.

Булат отошёл в сторону и присел на бордюр тротуара. Тело было ватным, в голове была какая-то пустота, в ушах стоял скрежет метала. Понемногу, начали приходить мысли: «Да, вот так, вот бывает, пошли люди на работу с утра, и всё. Больше, не вернутся домой, из-за какого то пьяного подонка!». Он начал мысленно готовится к разговору со следователем. Вспоминая все мельчайшие детали, прокручивая всё случившееся в голове, чтобы ничего не упустить.

К Булату подсел тот самый боевой старик, и сказал: «Вот сволочь, на старого человека, да ещё и с автоматом! Попался бы он мне лет тридцать пять назад, где-нибудь в Африке, я бы ему точно, яйца в мясорубку то закрутил!».

— Вы из каких-то спецвойск?

— Ха! Я из никому ненужных, военных пенсионеров, доживающих свой век в коммуналке, на нищенскую пенсию.

— Ну, это вы зря, при Союзе, да и сейчас, военных обеспечивают хорошим жильем.

— Обеспечивают, да только не тех, кто начальству в морду бьет!

— Понятно.

— А ты что сидишь то? Что ждешь?

— Я следователя жду, надо показания дать, я в свидетели пойду, чтоб виновник был наказан.

— Не то время сейчас сынок, правду не найти, ты посмотри на него, да у него денег и власти немерено. Это раньше ещё чего-то стоило мнение народа, можно было писать, и Партия хоть как-то ставила на место зажравшихся слуг. А ты вообще знаешь, сколько чекисты в подвале на Лубянке своих постреляли? Одному только богу известно. А сейчас ворон ворону глаз не выклюет. Ну в редких случаях, совсем взбесившихся оборотней, садят в отдельную будку, и кормят отборным мясом за наш счёт, вместо того чтобы пристрелить.

— Нет! Сейчас тоже у народа есть мнение.

— А, ну да, свобода слова и всё такое! Да срать они хотели на твоё мнение и мнение любого из нас! Ты лучше возьми пузырь, иди домой и забудь про то, что здесь увидел, дольше проживёшь!

— Нет, я должен дождаться следователя и дать показания, это мой гражданский долг.

Тут к лежавшим на асфальте телам подъехала полицейская Газель. «Ну, приехал твой следователь, иди, пиши, письмо дедушке в деревню»: вставая, сказал старик. Булат направился к оперативному автомобилю, а дедушка поплелся по тротуару, что-то бормоча себе под нос.

Морозов даже не догадывался, что все приехавшие сюда полицейские, имели установку с «верху», запутать всё и вся на самом важном, первоначальном этапе следствия. Ведь уже буквально через пятнадцать минут после аварии, в верхах было все решено. Кто во всем виноват, и как это всё случилось.

Криминалист сразу начал всё фотографировать, остальные занялись осмотром места, измерениями рулеткой. Последним из машины вышел мужчина, лет сорока пяти, высокий, с лысой головой, держа в левой руке кожаную папку. «Вот, он то мне и нужен»: подумал Булат. Подойдя, к нему Морозов сказал: «Добрый день, меня зовут Булат Константинович, я был свидетелем всего, что здесь произошло. И хотел бы дать показания!» На удивление следователь оказался очень вежливым и сказал: «Да, конечно, подождите немного, я осмотрю место происшествия, и мы с вами побеседуем, но только в порядке очереди. Вы же не один очевидец! Присядьте на лавочку, и я вас приглашу!».

— Да нет, спасибо, я тут постою.

«Ну, дело ваше!»: ответил он, и направился к Mercedes, который тем временем уже начал грузить эвакуатор. Затем подъехал катафалк, и тела погибших людей тоже увезли, вслед за автомобилем убившим их. Спустя пять минут, кроме разбитой Волги, ничего не напоминало о трагедии. Время для Булата тянулось. Возле него проходила пожилая женщина. Остановившись, немного склонившись, постучав по плечу, сказала: «Извините, это наверное вас зовут? И указала рукой на Газель». Из машины выглядывала девушка, убедившись, что Булат смотрит на неё, махнула ему рукой. Он встал, и направился к машине. Немного пригнувшись, Булат оказался в салоне микроавтобуса, там были два ряда сидений, направленных друг к другу. На одном ряду сидел следователь с молодой девушкой, которая на коленях держала папку-скоросшиватель. На противоположный ряд, предложили сесть Булату. «Ну, присаживайтесь, меня зовут Игорь Николаевич. Вы действительно хотите выступить в роле свидетеля?»: сказал лукаво мужчина, перелистывая какие-то документы.

— Ну да, конечно!

— Ну, вы понимаете как это всё серьёзно?

— Конечно же, понимаю!

— То есть вы отдаете себе отчёт, сколько вам придётся потратить личного времени на всё это?

— Какое личное время! О чём вы говорите? Не дав показания, я стану таким же преступником, как и водитель Mercedes!

— Ну, давайте пока не будем делать поспешные выводы кто здесь преступник.

— А какие здесь могут быть выводы? Я все видел, он был пьяный, выехал на встречную полосу на огромной скорости и скрылся с места аварии.

— Кто был пьян, определит экспертиза. А по поводу «скрылся», это громко сказано, он был отвезён своей охраной в ближайшее медицинское учреждение. И, слава Богу, с ним всё хорошо. А завтра с утра, он тоже даст показания.

— Да вы в своём уме? Что вы сейчас говорите? Он убийца, убийца ни в чем, не повинных людей!

— О, а вы не в себе! Вам, наверное, требуется помощь психолога? Наверное, вы всё ещё под впечатлением, от увиденного? Вот вам моя визитка, давайте приходите завтра, заодно успокоитесь, да всё осмыслите, договорились?

Негодующий свидетель, взял визитку и сказал: «Нет со мной всё нормально, а показания дам прямо сейчас, вдруг как говорится по горячим следам, что-то прояснится».

— По горячим следам говорите, ну тогда давайте по…

Его перебил молодой человек, скорее всего тоже сотрудник. Заглянув в машину, он доложил: «Игорь Николаевич, там с телевиденья приехали вас просят!» «Да, да конечно, уже иду!»: ответил он, кинув папку с бумагами на разложенный боковой столик. Обернувшись к Морозову добавил: «А вы, вот, с сотрудником пока поработайте, я скоро подойду», вышел.

Молодая особа, взяла в руки ручку, жуя жвачку с невозмутимым, безразличным видом, спросила: «Как вас зовут?».

— Меня зовут Морозов Булат Иванович.

— Год и место вашего рождения? А хотя, давайте паспорт, я всё сама перепишу.

— У меня нет с собой паспорта.

— А как вы ходите по Москве без паспорта!? И без него я ничего у вас принять не могу.

Всё, это была та самая капля, которой ему так долго не хватало до взрыва.

— Да вы что, с ума здесь все посходили, бюрократы недобитые!

Булат выскочил из Газели и направился к журналистам, в след ему улыбнулась девушка, с полным удовлетворением и гордостью, что у неё вышло то, что не получилось у начальника.

Телевизионщики тем временем уже расположились на фоне разбитой Волги. Игорь Николаевич, держа микрофон смотрел в камеру, и не заметил, что с боку к нему приближается доведенный до безумия человек. Он принял серьёзный вид и начал давать интервью: «В сегодняшнем ДТП погибло двое и ещё двое потерпевших получили тяжелые травмы. По предварительным данным, виновником происшествия, стал водитель такси, управляющий автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. И выехавший на встре…». «Неправда, это все вранье!»: закричал Булат, подлетев к Игорю Николаевичу, схватившись обеими руками за микрофон. Между ними завязалась борьба. Журналистка отпрянула назад за оператора, который не переставал снимать. Игорь Николаевич, тут же попытался завернуть руку, и повалить Булата. Но в результате, они лишь потеряли равновесие. И упали на асфальт, со звонким шлепком.

Тут подбежали двое полицейских, ранее стоявших метрах в двадцати возле автобусной остановки. Первому, капитану, что повыше, было лет под сорок, второму, сержанту, лет двадцать пять. Капитан ростом под метр восемьдесят широкоплечий и стройный, форма на нем сидела, как положено, статно, вызывая уважение к полицейскому. Сержант же напротив, напоминал стул, на который накинули китель. Потому что, он напротив, был невысокого роста с грушевидным телом и короткими ручонками с сосисочными пальцами. Капитан, схватив Булата за воротник куртки, с хрустом завернув левую руку за спину, поставив колено на поясницу, завернул и правую, вытряхнув из неё микрофон. Затем застегнул наручники. Полицейский встал, отряхивая свое колено. На земле остались лежать только Булат и Игорь Николаевич. Первый по причине отсутствия возможности встать под дулом пистолета, сержанта. А второй по причине потери сознания. Ведь тот самый шлепок при падении, был ударом его головы об асфальт.

Булату на тот момент было безразлично, жив он или нет, и что с ним будет. Он сожалел об одном, что настолько глуп, что верил в справедливость. Он осознавал, что наверное, её уже давно нет на этом свете, и что он выглядел в роли клоуна в этот час. Приподняв немного голову, Морозов глазами встретился с журналисткой, молодой стройной девушкой. В них он прочитал: «Ну, куда же ты дурачок, куда полез, жизнь себе испортил». Опустив глаза, а затем и голову, она отправилась в свою машину. Игоря Николаевича подняли и повели под руки, он уже пришел в себя и давал какие-то указания своим подчиненным.

Спустя полчаса. «Николаевич, а этого куда!»: громко воскликнул тот бойкий парень, пнув Булата в бок, не сильно, но зато очень демонстративно. «А, этого придурка! Ну грузи его к нам, пока в КПЗ, а там решим, в дурку или куда подальше!» Булата уложили на пол в Газели, в позе эмбриона, и поставив на него ноги, тронулись. На полу, ему даже не было видно, куда его везут. Да впрочем, ему было также всё равно. За сегодняшний день, с ним произошло столько всего, сколько, не происходило последние лет десять.

Арестованного вели по длинному коридору подвального помещения, бетонный пол, стены, с самого низу до начала кирпичных сводов, выложены керамической плиткой, говорили о том, что здание очень старое. Свет исходил только из плафонов, установленных над дверными проёмами. В конце коридора, еле заметно светилось небольшое окно, закованное старинной решеткой из толстых прутьев. Из-за сильного эхо, складывалось впечатление, что кто-то, позади, преследует идущих в нём людей. Дойдя до конца коридора, полицейский жестом приказал встать лицом к стене, пока его напарник с сухим металлическим скрипом, отварил дверь камеры. После двух шагов, дверь за спиной громко захлопнулась, и механизм замка сработал, скуля как старый сторожевой пёс.

Небольшая камера, на четыре персоны, выбеленная известкой от протертого деревянного пола, до серого потолка. В центре, висела унылая лампочка, под ней, стоял деревянный стол на тоненьких железных ножках зеленого цвета. Сразу привлекла внимание, выцарапанная на нём шахматная доска, на которой стоял алюминиевый чайник с кружками. Все четыре шконки были разложены. На крайней справа, лежали свёрнутые, ватные матрацы, на следующей, лежал мужчина. Он беззаботно с наслаждением храпел, укрывшись курткой. Человек напротив, читал газету, опершись боком на трубу отопления, и немного повернувшись к окну. Окно было под самым потолком, закованное в мелкую решётку, а с улицы прикрытое железным щитом. Но, по краям свет всё же проникал в камеру, немного освещая два ближних угла, в которых летали частички пыли.

«Ну что, ты так и будешь стоять?»: тихим хриплым голосом спросил читающий, не отрывая взгляда от газеты, которую, держал руками, с синими от перстней пальцами. Свет тусклой лампочки, отражался от его бритой головы, создавая на ней, что то вроде нимба. «Да нет, а где здесь свободно?»: ответил Булат, сделав пару шагов подойдя к краю стола. «А ты что, слепой что ли? Вот две шконяры, выбирай любую!»: прохрипел арестант, сложив и кинув газету на стол. Морозов сел на край свободной нары, и обхватив голову руками, уставился в пол. Лысый человек встал, налил воды в кружку, прополоскав рот, сделал глоток. Взглянув из подобья на Булата, спросил: «Ты что такой кислый? Что, любимую женщину съел что ли!»

— Нет!

— Да я знаю, что ты никого не съел, это я так. Ну, настроение приподнять, разговор завязать что ли.

— А может и сожрал! Откуда ты знаешь?

— Да нет, на придурка, ты явно не похож. Меня Колян зовут, а погоняло Серый. Короче «Колян Серый», а тебя как?

— Булат.

— Булат, конкретная кликуха.

— Это не кликуха, это мое имя!

— Ну тогда, имя конкретное, батя наверное кузнец?

— Нет тракторист.

— Тоже конкретно! А у меня батёк капитаном жил, вот только в кого я такой, сам не пойму. Наверное в соседа какого-нибудь, ведь батька то мой, не просто капитаном был, а капитаном дальнего плаванья. Ну хватит, я всё завязал с этими качелями.

— Завязал? А что ты тогда здесь делаешь?

— Да так, фраера одного на блатной педали, на место в супермаркете поставил. А на трое суток закрыли, за то, что я «мусору», летёхе молодому при задержании, глаза на жизнь открыл. Ну по бырому, в краце объяснил ему кто он, и что он из себя представляет. А тебя за что замели?

— А я Серый тоже, одному менту попытался объяснить кое-что. Да не летёхе а майору, и глаза я ему не открыл, а закрыл, хорошо хоть очухался.

— Чё в натуре, майора щёлкнул?

— Ну получается, щёлкнул.

— Уважуха братан.

— Да я не специально, так вышло.

— А, это уже не важно! Ну все, кранты, теперь только держись, прессовать будут, и срок не хилый нарисуют. Как с куста лет шесть, семь, и это в лучшем случае. Да я смотрю, тут у нас конкретные люди собираются!

— Слышь Серый, а это кто спит?

— А это, Лёша пассажир.

— В смысле, пассажир?

— Ну не светит ему арестантская доля, я так думаю. Скоро его любовь проспится и прибежит за своим «Отелло». Заяву заберёт, и всё, мир, дружба, жвачка, до следующей попойки. Ты это, расскажи, как ты там мента уработал, а то ужин не скоро, надо как-то время убить. А то я эту газету уже два раза прочитал, да и читать там по большому счету нечего, одна обработка пролетариата и то за прошлый месяц. А я жить не могу без информации, вот такая у меня слабость.

Серый развалился на шконке, закрыл глаза, и его лицо расплылось в предвкушении интересной истории. Спина у Булата ныла, от поездки в лежачем положении, и он тоже решил прилечь. Раскинув матрац на шконку, он сел посередине. Посмотрел налево, затем направо, задумался и спросил: «Слышь Серый, а головой куда ложится?» Открыв один глаз и приподняв голову, тот сказал: «Не, походу, ты тоже головой об асфальт стукнулся! Совсем она у тебя не работает. Я в Фен Шуе не силен, поэтому хоть поперек ложись, мне пофигу». «Не ну я просто так спросил, вдруг ты головой к двери спишь, а я ногами к тебе лягу, тебе же неприятно будет!»: сказал Булат и завалился головой к выходу.

— Ха, я не суеверный и тебе не советую в голову всякий хлам забивать. Ты давай, это, не затягивай с рассказом.

Булат начал с того момента, как вышел из автобуса, предшествующие события показались для него незначительными, и он упустил их.

«Ну вот, как то так»: сказал Булат, закончив свой рассказ вставая с нар, попить воды. Глаза Серого были широко открыты, от услышанной истории. «Не, ну ты в натуре как этот…, блин ну тот…, ну который сделал крылья и полетел к солнцу. Да забыл, как его там звали, пегас не пегас? Да ладно, хрен с ним!»: выложил Серый.

«Икар! Его звали Икар, и нечего общего я в них не вижу. А пегас, это крылатый конь, любимец муз!»: пробубнил сонным, зевающим голосом, всё время спавший Алексей. Ну, или просто делавший вид. Скинув куртку, он сел, обхватив свои колени, и зевнул как лев ещё раз. Его полноватое лицо, с одной стороны было помятым и покрасневшим. На голове торчал клок волос, как одинокий рог. «О, философ проснулся, чё жрать наверное захотел? Это тебе повезло, что нас в резервную хату кинули, обезьянник вон проститутками забит, аж стоя спят, вчера вечером рейд по Москве был, вот и насобирали несчастных!»: вновь отчебучил Серый.

В этот момент дверной замок заскрипел, но сама дверь не открылась, а лишь небольшое окошечко на уровне лица. Сперва, в нём на пару секунд, показался полицейский, затем стопка пластиковых, одноразовых пищевых контейнеров. Тут Алексей вовсе оживился, перышком пролетев через всю камеру, он забрал еду, отдал чайник, взял другой, получил пластиковые ложки и мусорный пакет. Поставил всё на стол и вернулся к двери, где ему дали ещё три чайных пакетика и столько же пакетиков с сахаром. Ужином был гарнир в виде риса, и рыбы-филе хека. Булат был удивлен, такие же обеды привозят им на карьер и не дёшево, а тут бесплатно! Подумав про себя: «Ну, страна у нас такая, детей в школах кормят за деньги, а зеков бесплатно. А проститутки, бедняги, своим торгуют, а их в камеру и штраф! Платить как? Опять на панель!»: подумал Морозов присев поближе к столу. Алексей и Серый тут же принялись за трапезу, Булат просто налил себе чаю. Серый обратился к нему с дружественным советом: «Ты это, не тупи, хавай давай, а то тебя в сизо переведут завтра-послезавтра, там баланду жрать будешь, а здесь курорт». «В сизо, а я где?»: удивленно спросил Булат. «Ты дружище в КПЗ, тебя под подписку, скорее всего не выпустят. До суда подвялишься в следственном изоляторе, а потом по этапу, куда карта ляжет. Да ты не заморачивайся, с кем не бывает, мужик ты нормальный, всё будет намази!»: пробубнил Серый, с полным ртом еды. Булат вытащил чайный пакетик из кружки, покрутил головой и спросил: «А мусор куда?» Алексей тут же протянул ему, чёрный мусорный пакет. Естественно никакого аппетита у Булата не было, до него начало доходить как круто и бесповоротно повернулась его жизнь. И что, ничего уже не изменить. Хотя как говорится, чем чёрт не шутит! Мы не знаем, что будет через минуту, и при этом строим планы на всю жизнь.

Было около восьми часов вечера. Булат лежал на спине, закинув руки за голову, уставившись в причудливые узоры на потолке. Серый, рассказывал ему о своих приключениях на зоне. Он разговаривал об этом, как о чем-то обыденном, повседневном, с азартом и бурными эмоциями. Алексей занимался своим привычным делом, спал, изредка ворочаясь и почесывая пузо. По стенам то и дело, мелькали лучи света, прорывающиеся из боковых просветов окна. Там за ним, скорее всего, был внутренний двор полиции. По коридору слышались шаги и приглушенные голоса. А от левой стены еле различимый вой, добавлял тоски.

Зависла тишина. Неожиданно для всех, заговорил Алексей: «Слышь мужики, а вы когда-нибудь привидение видели? Это наверное души замученных здесь людей воют в стенах?» «Нет!»: дружно ответили Серый с Булатом. Затем выдержав небольшую паузу, Серый опять выкинул; «Если кто здесь и может выть, так только оборотни в погонах! А так как у нас в стране с ними покончено, это скорее всего, ветер в вентиляционной шахте гуляет!» «А вот я, видел один раз призрака, как вас!»: с гордостью произнес Алексей. Он решил завести разговор, что бы скоротать время. «Ну, и где же ты его видел? Не на дне стакана?»: тут же подколол его Серый. Немного приникши, Лёха начал свой рассказ: «Было это пятнадцать лет тому назад, я тогда под Воронежем жил. Поехали мы с товарищем на рыбалку, с ночевкой, на его Жигулях. С вечера половили немного, погода начала курвиться, мы в машину уселись. А ночью такой ливень начался, жуть! Ну товарищ мой и говорит, давай домой поедем. А то ещё полчаса, и мы вообще, от сюда не выберемся, дорога то полевая. Ну что, домой, значит домой, как говорится, хозяин-барин. Кое-как прорвались до асфальта, я раза три вылезал толкать, вымазался как черт, да промок до нитки. Выехали, слава Богу! Значит, едем через лес, недалеко от Карамышева, дождь так и лупит, точно задержались бы ещё хоть на полчаса и не выехали бы. А ещё гроза как светанет, аж в глазах всё белым бело. Неожиданно, буквально метрах в десяти перед капотом, обнаженная девушка. Товарищ по тормозам, я руками в панель уперся, машину понесло. Но ни удара, ничего, словно сквозь неё проехали. Мы из машины выскочили, никого, давай искать, звать, ничего! С фонариком все канавы обыскали метров на двести в обе стороны, даже по лесу немного прошлись, ну нет и всё. Ну, бывает же такое, наверное померещилось. Хотя обоим, да так четко? Меня взгляд её особенно напугал, такой знаете, страдальческий, о помощи просящий. Нет, так нет. Приехали домой, уже засветло, договорились никому ни слова, а то мало ли. Это была ночь с субботы на воскресенье, а в понедельник вечером, по городу слух пошёл, что один таксист, наркоман, изнасиловал и убил девушку. И нашли её именно там, где с нами это всё произошло. Её тело, закиданное ветками, грибник нашел. А когда дружбан прибежал ко мне домой с газетой, где была статья про это убийство, с фотографией жертвы, вот тогда я точно чуть не тронулся. На фото была она, в выпускном платье, даже никаких сомнений в этом не было. А Витька, ну товарищ мой, так тот вообще запил. Месяц бухал, до того допился, что под капельницу попал. Вот такие вот дела бывают!»

«Нууу, пьяные, гроза, дождь. Да глюк у вас был коллективный, А когда газету читали, похмелялись небось?»: тут же проанализировал Серый его рассказ. Алексей молча, не пытаясь что-то кому то доказать, отвернулся к стене и буквально через три минуты захрапел. «Булат, ты лучше меня послушай, тебе это скоро пригодится!»: сказал Серый, и вновь принялся травить свои байки, про чёрные лагеря за Уралом, воров, блатных, положенцев, семейников, петухов и так далее, далее и далее.

Спустя немного времени, всё стало затихать. Даже Серый, утомившись сам от своих баек, завалился спать, и в камере наступила тишина. Все спали, кроме Булата, от морального утомления, глаза его были словно полные песка. Лицо стягивало, как на морозе. Через минут пятн


убрать рекламу







адцать, заснул и он, вслушиваясь в бурление и глухие стуки, доносящиеся от труб отопления.

Ночь для Булата пронеслась мгновенно, он даже был немного удивлен, что проснулся в той же позе, что и заснул. Поужинав, мужики расселись по шконкам. По коридору раздались шаги, звуки прервались возле их камеры. Дверь отворилась. «Морозов на выход!»: басистым голосом сказал полицейский. Булат встал и вышел из камеры. Вдогонку, Серый прошипел ему: «Мужайся братуха! Сейчас прессовать будут!» Его вели двое, один спереди, второй с боку, держа за локоть. Из подвала по лестнице они поднялись на второй этаж, остановившись перед дверью одного из кабинетов. Полицейский приоткрыл её, и засунув туда голову, произнёс: «Игорь Николаевич, Морозов здесь! Заводить?» «Заводите!»: последовал ответ.

Булата завели в кабинет, где было два человека. Игорь Николаевич сидел за письменным столом, крутя пальцами карандаш, на голове за ухом, был приклеен пластырь испачканный зелёнкой. Второй человек был в форме, он стоял в углу возле старого, обшарпанного сейфа. Спиной, подпирая шкаф с документами, сжимая в руках резиновую дубинку.

Разговор тут же начал Игорь Николаевич: «Ну, присаживайтесь Булат Иванович, в ногах правды нет». «Её нигде нет!»: ответил преступник, и уселся на деревянный стул, напротив следователя.

— Вы отдаёте себе отчёт, что вы вчера натворили? Напали на сотрудника полиции при исполнении, нанесли вред его здоровью, и это всё в присутствии пяти свидетелей. За это, закон предусматривает очень суровое наказание. Что мы будем делать?

— Я должен позвонить своему знакомому, он адвокат, без него я не буду с вами разговаривать!

— Ну, Булат Иванович, мы с вами разговариваем в неофициальной обстановке. Нигде нет записи о вашем задержании, никто вас искать не будет. Некому, и тем более, здесь! Пробыть у нас вы можете, неопределенное количество времени, но я могу предложить вам, другой вариант. Вы забываете, что вчера видели, компенсируете мне моральный и физический вред, и я вам прощаю вашу выходку. Ну что вы на это скажите?

«Я одно вам скажу, что вы подонок! Каких я ещё не встречал!»: ответил Булат, наклонившись к майору. Тут же посыпались искры из глаз, от удара дубинкой по шее. И Булат упал лицом на стол. Сильный рывок за воротник, повалил его на пол и тут же второй удар по печени, мучительной болью согнул его в калачик. В глазах и вовсе потемнело, тело сжимала страшная пронизывающая боль, не было даже сил, сделать глоток воздуха.

Тем временем в кабинете начальника отдела полиции, велась дружественная, светская беседа. Между хозяином кабинета и его хорошим знакомым, который являлся водителем того самого злополучного чёрного автомобиля. «Леонид Дмитриевич, вы не переживайте, всё будет нормально. Водитель „волги“ уже дал приемлемые показания, вы у нас пострадавший, всё нормально»: утешал полицейский товарища, помешивая кофе, серебряной ложечкой.

— Да вы знаете, я особо не переживаю и не в таких передрягах бывали, не правда ли! А что со свидетелями всё нормально? Мне сказали, там один больно бойкий попался.

«Ни берите эти мелочи в голову, этот бойкий, сам всё замечательно устроил. Сейчас с ним беседуют компетентные люди. И я думаю через часик, он спокойно уйдет домой, про всё позабыв. Вы лучше мне расскажите, как вы оборудовали свою базу отдыха, я очень хочу там побывать»: мурлыкал, попивая кофе, хозяин ситуации.

Боль начала утихать, и Булат набрался сил приоткрыть глаза. Перед его лицом лежало то самое кольцо, которое ему ночью на работе предлагал чёрт. Оно выпало у него с нагрудного кармана комбинезона, и всё также завораживающе переливалось, всё теми же алыми бликами, несмотря на избыток дневного света в кабинете. Вывернув все маленькие карманы, полицейские упустили самый большой и на самом видном месте. В его голове побежали мысли: «Так это был не сон, это всё было на самом деле! Посланник Люцифера сидел у меня на коленях, и открывал мне глаза, убеждал, что я родился великим воином. А я, униженный лежу на полу, перед какими-то недостойными жизни созданиями. Значит надо быть тем, кем рожден, надо биться, без жалости и сострадания к врагам, меня здесь никто не пощадит!» И без малейших сомнений, Морозов одел кольцо.

Вся жизнь Булата, пронеслась перед глазами, боль в теле сразу пропала, он никогда не ощущал такой легкости. Кольцо на пальце, задымилось, вживаясь в плоть, но это было скорее приятно, чем больно. В этот миг мучитель перевернул его, лежавшего на полу за плечо на спину, и замахнувшись дубинкой. Раскалены как угли глаза Булата, подчеркнутые зловещей улыбкой, заглянули так глубоко в его душу, что он бросив дубинку, попятился в угол, туда, откуда напал. Кольцо кипело расплавленными брызгами, которые медленно растекались по пальцам и ладони, повторяя все изгибы его руки. Жар, источаемый от этого сплава, был просто феноменальный, краска под тем местом, над которым была его рука начала пузыриться и спустя пару секунд загорелась, зеленовато оранжевым огнем. Метал, пополз вверх по руке, и температура в помещении начала увеличиваться. Булат медленно стал подниматься. Вначале привстав на колено, и склонив голову. К этому моменту раскаленная субстанция покрывала уже всю его руку. Затем он встал в полный рост, зазвучали звонкие удары, невидимых молотов, формируя доспехи, выбивая веера искр и оставляя за собой мерцающие отпечатки. Когда дело дошло до плеч и шеи, человек сидевший напротив, всё это время в оцепенении, закричал от чудовищного жара. Его глаза побелели, закрывшись руками, он вспыхнул как факел. Издав предсмертный хрип, Игорь Николаевич так и остался гореть сидя на стуле с отрытым ртом и маской ужаса на лице. На его коллеге тоже вспыхнула одежда, и он рванул в дверь. Упав посреди коридора, завизжав поросячьим визгом, начал кататься по полу, объятый безжалостным пламенем.

Из кабинетов начали выбегать люди, в здании сработала пожарная сигнализация, по потолку пополз, густой, чёрный дым, из кабинета уже вырывались языки пламени. Безнадёжного человека на полу, обдали из огнетушителя, и за руки потащили к выходу. Буквально за минуту весь этаж опустел, так как тушить своими силами было уже бесполезно.

Булат вышел из кабинета, пройдя через огненную дверь. Он видел практически все, что происходило в здании, стены не были для него визуальной преградой, даже представить сложно его восприятие окружающего мира. Визуальная информация, поступала в его мозг, в неизвестном ранее формате. Картинка была многослойной, в красном цвете, линиями обозначая всю обстановку и предметы. В одном из кабинетов на третьем этаже, внимание Булата, привлекли двое людей. Они особенно контрастно выглядели на фоне этажей, лестниц, стропил на крыше и оконных проемов. Одного из них, он тут же узнал, это был водитель Mercedes. И его гнев полился через край, он направился к ним. По мере его движения, от температуры начали взрываться плафоны освещения, лопаться стекла в окнах, всё пространство коридора вспыхнуло, словно было заполнено какими-то горючими парами. Доспехи уже облачали верхнюю часть туловища воина. Удары молотов учащались, качая его из стороны в сторону, даже приостанавливая, выковывая грудь. В кабинете начальника полиции, зазвонил телефон, из трубки раздались крики дежурного: «Ало, ало, у нас в здании на втором этаже пожар, вам не спуститься! Оставайтесь в кабинете, пожарные уже е…» Телефонный разговор прервался, наверное, перегорели провода на втором этаже. Леонид Дмитриевич взволнованно спросил: «Что, что там происходит?» «Пожар, нам самим не выбраться, сейчас приедут пожарные и эвакуируют нас от сюда, скорее всего через окно!»: ответил ему полицейский, направляясь к двери. Приоткрыв, он тут же её захлопнул. В кабинет ворвался едкий, черный дым, обжигающий горло и режущий глаза. «Окно, откройте окно!»: кашляя, прохрипел он своему приятелю, тот ринулся к окну, и раскрыл его. В кабинет проник свежий воздух, и они вздохнули с облегчением. За окном, на проезжей части, стояло множество народу, но им никто пока не мог помочь. Вдалеке, начали слышаться звуки сирен пожарных автомобилей. Волнение попавших в западню людей, немного утихло. Спустя пару минут, с третьего этажа практически все выбрались. Кто-то по кондиционеру перебрался на оконную решетку второго этажа и просто спрыгнул. Один из сотрудников, сиганув на рядом стоящую берёзу, благополучно спустился на землю, отделавшись несколькими царапинами. Так что на третьем этаже никого не осталось, кроме двух человек в кабинете начальника отдела.

Если бы они знали, что с ними произойдет, через минуту, они бы, скорее всего не раздумывая, прыгнули в окно, не дожидаясь лестницы с пожарным. На удивление очевидцев, огонь распространялся с немыслимой скоростью, на третьем этаже из окон, одним за другим, вылетали клубы дыма и пламени, охватывая крышу. Всё здание оказалась объято пожаром, за какие-то десять минут.

Дверь кабинета вспыхнула, и тут же осыпалась пеплом. В дверном проёме, стоял неведомый воин, облаченный с ног до головы в доспехи. Они были выкованны, из темно-серебристого метала, больше похожего на керамику, с идеально обработанными краями. Красные глаза, сквозь узкие глазницы остроконечного шлема, устрашающе окинули взором кабинет. Наплечники были украшены гравировкой, напоминавшей готический стиль. В центре нагрудника остывало изображение солнца, с ровными лучами, которые гофрировали переднюю часть доспехов, придавая дополнительную прочность и без того внушительной броне. Подол был сложен из огромной чешуи, по размеру подходившей, наверное, только дракону. Налокотники были остроконечные, с заточенной нижней гранью шипа. Наручники и рукавицы искусно изготовленные, казались одним целым. Тасета, держалась на множестве цепочек. Весь этот закованный торс опирался на ноги, защищенные набедренниками, и наколенниками по подобию налокотников, только с более массивными шипами. А ступни покрывали кольчужные саботоны. В правой руке Булат держал двуручный меч, с четырех-конечной звездой в перекрестии гарды и рекассы. Лезвие меча принимало окончательный вид, разогреваясь мистическим огнем.

От одного этого зрелища, можно было сойти с ума. Булат подошёл к Леониду, тот упал на колени, как перед божеством, глазами взывая о пощаде. Но нет прощенья тем, для кого человеческая жизнь ничего не стоит. Его голову накрыла тяжелая рука в металлической перчатке. Мгновение и брызги содержимого этой головы, разукрасили роскошный интерьер кабинета. Второй несчастный, разорвав оковы страха и ужаса, бросился к окну. Но молниеносный удар меча, разрубил его со спины пополам. Удар был настолько стремительным, что даже пламя, которое его раскаляло, отстало. В этот миг, рухнула пылающая крыша здания, погребя в адском костре, весь третий этаж.

Глава 4

Гости

 Сделать закладку на этом месте книги

Выйдя из станции метро Семёновская, молодая девушка, направилась по Измайловскому валу в сторону улицы Ткацкой. Её не переставало удивлять масштабность и красота столицы. Анастасия, так её звали, любила ходить пешком, читать названия на зданиях, рекламные щиты и просто знакомиться с новым для себя городом. По пути она часто заходила в Семёновский торговый центр, купить что-нибудь себе и своей бабушке, у которой она жила. Иногда прогуливалась возле кинотеатра Родина, засматриваясь на афиши. Но особо её впечатляли, высотные здания из стекла и бетона. Она могла подолгу, смотреть как по зеркальной поверхности высотки, ползут белые облака. Было ей двадцать девять лет. После неудачного брака, она переехала в столицу. Её бабушка была очень стара, и ей нужен был присмотр. Также девушка не исключала возможность, наладить и свою личную жизнь в новом городе.

С бывшим супругом они прожили четыре года, и все эти четыре года он гулял. Она его прощала, а он снова гулял. Сколько слез пролила Анастасия, сколько ночей страдала никому не известно. Вот такое животное в образе человека попалось ей, вскружив голову молодой сельской красавице. Познакомились они в Красноярске, когда Анастасия училась на бухгалтера. Имея опыт в амурных делишках, он быстро охмурил красивую и покорную девушку. Квартиру они снимали, и жили самостоятельно. Заводить детей, он наотрез отказывался. Её родители, конечно же, нечего не знали об их жизни. Девушке было стыдно об этом говорить. Но случилось ужасное, этот скотина наградил Анастасию венерическим заболеванием. Девушка впала в депрессию, страдая от стыда. Её младшая сестра, в телефонном разговоре, по голосу поняв, что что-то не так, отправилась к ней. Девушка открылась своей сестре, держать в себе весь этот кошмар, она просто уже не могла. Вернувшись к себе домой, в родную деревню, сестра всё рассказала отцу, хоть и дала обещание держать услышанное в тайне. Отец Михаил, с зятем отправились в Красноярск, и забрали Анастасию домой. Её похотливый супруг, к своему счастью, чудом с ними разминулся. И больше, ни разу не появился в жизни девушки. Его искали, и возможно нашли.

Семья у Анастасии была немаленькая, хотя по тем меркам самая обычная. Отец, мать, два младших брата и сестра. Отец, предприниматель, занятый деревообработкой. Он хозяин пилорамы, которую, построил и запустил собственными руками. Теперь там трудится более десяти человек. Приехал Михаил в этот поселок из Москвы, на закате Советского Союза, лесником по распределению. Познакомился с девушкой, скоро сыграли свадьбу, и у них появилась дочь. Государство разваливалось, был шанс уехать в Москву, но мать Анастасии не могла оставить без ухода свою старую и больную маму. Любовь у её родителей была настоящая, и Михаил с Надеждой, так зовут родителей Насти, остались. И ни разу об этом не пожалели. Родили ещё троих детей, воспитав всех в любви и ласке без нужды. Мама работала фельдшером в поселковом медпункте, была хорошим и ответственным специалистом. Братья — школьники, младший в этом году уже пошёл в седьмой класс, а старший теперь выпускник. Её сестра работала учительницей младших классов, той самой сельской школы. Но сейчас она была в декретном отпуске. Чуть более года тому назад, у них с супругом на свет появилась двойня, два маленьких крепыша. Муж её, был выходцем с северного Кавказа. Их многодетная семья перебралось в этот посёлок в начале девяностых, занялась торговлей и держала небольшой магазин. Первое время к ним приглядывались, но люди были трудолюбивые и порядочные, так что они совсем скоро, влились в жизнь села и стали её неотъемной частью. За двадцать лет не было ни одного конфликта связанного с их национальностью. Ведь дело не в том, откуда и какой религии человек, а его умение жить достойно в том обществе, в которое он пришёл. А вследствие геройского поступка главы семейства, ставшего легендой в селе, они и вовсе стали родными для жителей.

В одну из морозных зимних ночей, в селе случился пожар. Загорелся дом одной пожилой пары. От треска шифера, начали срываться с цепей собаки. Повыскакивали из своих домов вначале соседи, а затем и почти все жители посёлка. Люди бросились на помощь, не теряя ни минуты. Кто бежал в кальсонах и фуфайке накинутой на голый торс, кто-то в домашнем халате и валенках на босую ногу, прихватив с собой вёдра. Двое мужчин прибежавших одними из первых, тут же принялись ломать дверь, которая практически сразу открылась. Ведь здесь особо никто не боялся воров. Крючок для формальности и не более. Пожар случился на чердаке, виной тому стал дымоход, или старая электропроводка, по сей день так никто и не понял. Ворвавшись в жилище, которое уже было заполнено дымом, мужики вытянули хозяина и его супругу. Все попытки людей затушить огонь были бесполезны, пламя объяло всю крышу, из вёдер так высоко огонь не залить. Да и жар начал оттеснять их, делая очаг и вовсе недосягаемым. Народ начал толпиться над хозяевами дома, они подавали признаки жизни, но были без сознания. Несмотря на быстрые действия односельчан, дым сделал свое дело.

Первой начала приходить в себя хозяйка. Сделав глубокий вдох, она открыла глаза и её взору, предстал пылающий дом. Еле различимо она зашевелили губами, пытаясь поднять голову. Её попытку тут же пресекла одна из соседок, и сказала: «Лежи, лежи голубушка, вон Надя, фельдшер наш, уже бежит!» Но женщина её не слушала, она приподняла голову и прохрипела: «Алёшка, внучек». После этих слов, соседку пробил холодный пот! Она вспомнила что вечером у них в гостях были сын с невесткой, и скорее всего, оставили внука погостить на выходные. Уж больно он любил ходить с дедом на охоту. Соседка привстав, закричала: «Ребёнок, в доме ребёнок!» Но её слова на фоне треска и гула пожара не были услышанные. Она тут же вскочила, подняв руки вверх, истошно завопила: «Люди, в хате ребёнок, внук Алёшка!»

Тут и проявил себя, до этого не бросавшийся в глаза человек, молча передававший ведра в цепочке людей, вытянувшейся от колодца через весь двор. Не проронив ни слова, он окатил себя ледяной водой из ведра, с головы до ног. Не мешкая, накинув на голову мокрую фуфайку, нырнул в дверной проём заполненный дымом. Это все произошло молниеносно. Потянулись страшные секунды. Зависла словесная тишина. Спустя примерно минуту, или даже и того меньше, раздался звон стекла! Из одного окна вылетел стул, следом повалил дым с языками пламени. А в след вывалился человек, глухо шмякнувшись, об утрамбованный снег. На груди у него лежал мальчик, окинутый в фуфайку источающую пар. Люди тут же подхватили обоих, и оттащили подальше от огня.

Мальчик вовремя проснулся и от испуга спрятался под кровать, там, на полу была спасительная прослойка кислорода. Погорельцев повели в соседнюю хату, а Али, перевернувшись на спину раскинув руки, уставился в звездное небо, делая глубокие вдохи. К нему подошёл человек ростом около двух метров. Звали его Илья. Мужчина, поставив руки на колени, немного склонился и спросил: «С тобой точно всё нормально?» «Лучше не бывает!»: с ярко выраженным кавказским акцентом, и улыбкой, ответил Али. Илья протянув руку, шутя сказал: «Давай вставай, ты же мокрый с головы до ног, примерзнешь к земле, как мы тебя отрывать будем. Пошли ко мне, я живу через дорогу». Взявшись за могучую руку, Али встал, хрустя замершей одеждой, и они отправились к Илье. Здесь им больше делать было нечего.

Зайдя в дом, мужчины прошли на кухню. Супруга Ильи была на улице в толпе женщин, бурно обсуждающих всё произошедшее. Дети спали в детской. Илья сказал: «Давай, снимай с себя мокрое, я сейчас», и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Замершая одежда была ледяной, сняв её Али испытал ощущение, от комнатного тепла, сопоставимое с входом в парилку. Илья вошел на кухню, держа в руках спортивный костюм и шерстяные носки, которые были, наверное, пятидесятого размера, а возможно и больше. «На, накинь»: сказал хозяин дома, протягивая вещи гостю. Пока один одевался в вещи огромного размера, второй открыл холодильник. Поставив на стол кастрюлю с салатом, тарелку холодца, бутылку водки, повернулся к Али. Окинув его взором, с головы до ног, сказал: «И не сильно он тебе великоват, я думал, будет хуже». На самом деле костюм оказался более чем великоват, штанины и рукава были подвернуты. Хозяин сел за стол, гость напротив. Илья взял бутылку водки и налил по полному стакану. Взяв стакан в руку, сказал: «Ну, давай. Не пьянства ради, а здоровья для! Бери!» Илья приговорил двести грамм, не моргнувши. В горле промелькнула горечь, которая тут же начала перерастать в тепло, расходившееся по всему телу, от желудка до кончиков пальцев. Али отставил стакан со словами: «Извини, но сорок дней без Аллаха, мне не прожить! Я бы чаю выпил». Захмелевший мужчина встал и поставил чайник на газ. На минуту зависла тишина. Первым заговорил Илья: «Ты знаешь, я даже обернуться не успел, а ты уже нырнул в хату! Как ты так молниеносно сообразил?» Али робко ответил: «Да это у меня профессиональное, я до войны работал в пожарной части целых семь лет».

— «До войны говоришь? Да, война дело ужасное, это я точно знаю, в Афгане сам был. Слушай ты такой храбрый мужик, я даже теперь и не знаю, кто кроме тебя, мог бы в нашем посёлке на такое решиться? Только без обид, а почему ты не остался там у себя на родине, защищать свой дом свою землю?»

— «Ты знаешь Илья, за что воевать? За триллионы, какого-то дяди? Для которого кровь и горе, маленькой страны, всего-навсего бизнес! Для которого мои дети, мои родные, всё, что мне дорого, всего-навсего разменная копейка! Нет, я нужен в первую очередь своей семье, своим детям. Кто о них будет заботиться, воспитывать? Мой дед тоже воевал с фашистами, но это была совсем другая война. Война за мир. Победа была народная и результатами этой Победы гордились».

— «Да, глупый я тебе вопрос задал, извини! В Афгане тоже, сколько ребят погибло и ради чего? В одночасье их смерти и слезы их матерей потеряли смысл».

Хлопнула входная дверь, в дом зашла супруга Ильи. Зайдя на кухню, женщина вежливо поздоровалась с гостем, и сказала: «Извините, вас там сын ищет». Илья, повернувшись к своей супруге, басистым голосом спросил: «А где он?» Женщина, указав рукой на входную дверь, сказала: «Да вон на дороге стоит!» «Позови его, не месяц май!»: сказал хозяин. «Нет, нет Илья, я пойду домой, а то жена наверное места найти себе не может, я же не на праздник убежал из дому!»: сказал Али вставая из-за стола, даже не успев попить чаю. Он встал, взял под мышку свои мокрые вещи и вышел на крыльцо. Следом вышли хозяин с хозяйкой. В руках у Ильи был овчинный бушлат, он накинул его Али на плечи, и протянув руку сказал: «Спасибо тебе, если бы не ты, пацана, уже бы не было!» Али пожал руку, попрощался и вышел со двора. На дороге к нему подбежал его сын и прыгнул к отцу на шею. Мужчина ещё раз окинул взором горящее пепелище, и они в обнимку пошли домой…

Ветреный осенний день, не самое удачное время для прогулки. Поэтому Анастасия спешила домой. Порывы ветра крутили листву по тротуарам, обнаженные деревья раскачивались из стороны в сторону, исполняя свой осенний танец. Вот в одном из дворов, ветер разогнался между зданиями и ударил мелкой пылью в лицо Анастасии. Девушка, отвернувшись от него, пытаясь удержать капюшон на голове, и выронила папку с документами. Она упала под ноги, перевернувшись несколько раз от сильного ветра, оказалась метрах в трех. Придерживая капюшон, Анастасия подошла и наклонилась, чтобы поднять свою вещь. Но её опередила мужская рука, на запястье которой были красивые, и наверное очень дорогие часы. Сделав шаг назад, удивленная девушка подняла голову. Перед ней стоял молодой человек, одетый очень стильно и со вкусом. Бежевое полупальто, брюки, замшевые туфли и классический вязаный шарф. Она тут же почувствовала запах приятного, мужского парфюма. Благовоние, как ей показалось, доносилось со всех сторон, невзирая на сильный ветер. Незнакомец поднял, отряхнул папку и приятно заулыбался. Скорее всего, он был безумным красавцем, с женской точки зрения. Черные вьющееся волосы, греческий профиль, аккуратные выразительные брови. Было ему около тридцати. Анастасия находилась в недоумении, ей казалось, что никого рядом в тот момент не было. Даже сложилось впечатление, что молодой человек, словно с неба упал. Незнакомец подошёл, протягивая девушке папку сказал: «Добрый день, в такую погоду надо быть аккуратней». Девушка, взяв её, поблагодарила молодого человека и повернулась уходить. Но он тут же, ещё раз обратился к ней: «Извините меня за мою дерзость, а как вас зовут?» В ответ получил смущенный ответ: «Анастасия».

— Очень приятно, а меня зовут Лучано, я не местный, приехал в Москву по делам. А вы случайно не подскажите мне, где я могу найти ближайший банкомат?

— Ну… Знаете Лучано, я тоже не местная, а банкомат по-моему стоит в торце следующего здания.

— Большое спасибо, я прямо и не знаю, чтобы без вас делал! А если не секрет, откуда вы?

— Я из Сибири.

— Из Сибири?! О, ведь она такая огромная! А с какого города?

— Ну, знаете вообще-то не города, а маленького поселка, и его название вряд ли вам что-то скажет.

— Да верно, скорее всего, это так. А я из Франции, и вся моя страна не более какой ни будь средней Российской области.

— И давно вы там живете, как вам Франция? Всегда мечтала там побывать.

— Давайте я вас не буду задерживать, мне как я понимаю в туже сторону, что и вам, давайте пройдемся.

И они медленной прогулочной походкой направились в нужном им направлении. Сильный ветер исчез как по приказу, и Анастасия сняла капюшон с головы.

— Как бы для вас это странно не звучало, я родился и вырос во Франции!

— Вы наверное шутите?! Я вам не верю! Откуда вы так хорошо знаете русский язык?

— О… Это длинная история, длиною почти во всю мою жизнь. Мои родители очень занятые люди, и с самого моего младенчества, мной занималась моя няня, Людмила Викторовна. Самая замечательная женщина в мире, она родом из Санкт-Петербурга. До того как с семьей переехать во Францию, она работала учителем литературы. Именно эта женщина, дала мне возможность познакомиться с русским языком. Русские сказки для меня были более чем фантастичными и захватывающими, вы только представьте, к примеру, Мойдодыра или Змей Горыныча в воображении французского ребенка. Мои родители были не против этого, и мы занимались русским языком всё свободное время. Потом меня начала интересовать русская классика, и я открыл для себя целый океан жизненных знаний, каких не получить ни в одном, даже самом престижном университете. Именно русская литература сформировала у меня стереотипы любви, чести, достоинства. Я считаю, что российские литераторы, классики, такие как Пушкин, Лермонтов, Достоевский, это гении, которых никому ещё не получилось превзойти, и вряд ли у кого-то это получится! Но к моему огорчению, я пока не встретил в России среди молодых людей, тех, кто осознает, какое наследие оставили после себя эти мужи. А самое главное, именно русская литература, сформировала у меня стереотип женской красоты. Поэтому я в Москве.

— А, я разоблачила вас! Вы приехали в Россию, что бы найти себе невесту?

— Да нет, что вы, я ещё слишком молод, для этого. Понимаете, моя семья, уже не одно столетие занимается парфюмом. Я потомственный парфюмер. В Москву я приехал провести кастинг, среди моделей, для рекламной акции. Мой отец по началу противился этой идеи, но я не как сын, а больше как коммерческий директор его фирмы, всё же добился своего. Так же он понимает, что рано или поздно, мне придется возглавить семейное дело, и позволил мне себя показать. Но увы, до того момента пока я не увидел вас, был мягко сказано разочарован. У меня получился не кастинг, а какой-то балаган! Модели, одна краше другой, ни силикон так ботекс с безобразной желтой кожей. Ни ботекс, так анорексия.

— Ой, чуть не прошли, а вот и банкомат. Да ваша история меня поразила, всего вам доброго, приятно было познакомиться.

Вежливо попрощавшись, девушка направилась дальше. Но молодой человек, её тут же остановил, аккуратно взяв за руку. Но Настя её сразу одёрнула, с серьезным даже угрожающим видом. Лучано с виноватым выражением лица, быстро затараторил: «Извините меня! Не сочтите это за грубость, но вы, наверное меня не поняли? Я хочу вам сделать заманчивое предложение! Вы именно та красота, та женственность, за которой я собственно и приехал сюда. Если бы ни эта, судьбоносная встреча, весь мой проект был бы провалом». Насторожившись, девушка серьёзным тоном спросила: «Что вам от меня нужно?» «Я хочу, чтобы вы сыграли роль первой скрипки в моём проекте. И предлагаю вам сотрудничество, кстати, за очень приличные деньги. Вы и есть для меня олицетворение женской естественности и красоты». Тут молодой человек не преувеличивал, русскую красоту Анастасии. Про таких говорят: «девушка неописуемой красоты».

— Вы знаете… Большое спасибо за предложение, но мне надо идти, а то бабушка будет переживать.

— О, поверьте мне. Это не займет у вас много времени. Здесь, буквально в двух шагах, мы сняли конференц-зал для кастинга, всего пару снимков…

— Вы в своем уме? Я вас вижу первый раз, и вы хотите, чтобы я с вами куда-то пошла? Тем более на какой-то кастинг, всего хорошего!

Настя развернулась и решительно направилась прочь. Молодой человек оказался настойчив, и последовал за ней, продолжая уговаривать: «Вы меня извините за дерзость, и не подумайте ничего пошлого, это совершенно другой уровень, пару снимков для художественного директора, подписание контракта, ну максимум часа два-три. А через два дня, Париж, Рим, Берлин. С визой я все решу, лично встречусь с послом, он хороший друг моего отца!» Девушка остановилась, и резко повернувшись к Лучано, крайне жёстко сказала: «Вы что, меня совсем за дуру держите? Париж, контракт, виза за два дня! Оставьте меня в покое! А не то, я буду звать полицию!» Молодой человек остановился, достал из кармана визитку, и протянув её Анастасии, сказал: «Возьмите, пожалуйста, подумайте, и можете приходить в любое время, даже вместе с бабушкой. Я буду очень рад, ещё раз увидеть вас». Девушка взяла визитку, подошла к мусорной урне, которая стояла в трех метрах от неё, и демонстративно опустила её туда. Затем не сказав ни слова, повернулась и пошла прочь. На лице молодого человека появилась зловещая ухмылка, руки сжались в кулаки от злости. Локоны его волос затрепетал вновь начавшийся ветер, с ещё более сильными порывами, чем раньше. Анастасия удалялась, накинув капюшон. Пройдя метров двадцать, девушка обернулась, что бы убедиться в отсутствии преследования. Но никого уже не было! Чувство злости, тут же сменилось на тревогу, холодные мурашки пробежали по её спине. Девушка ускорила и без того торопливый шаг. Мистики добавлял серый, безлюдный, осенний двор. Выйдя на многолюдный тротуар, возле завода Салют, Настя успокоилась. Ещё через пять минут, у девушки остались только воспоминания о неприятной и непонятной встрече. С очень подозрительным человеком, в очень подозрительной обстановке.

Тем временем, с пожаром в


убрать рекламу







отделении полиции было покончено. Или пожар покончил с отделением, это кому как нравиться. Столб чёрного дыма, сменился на белые клубы пара, которые ветер клонил к земле. Пожарные расчёты почти все разъехались, за исключением двух. Они остались на случай повторного возгорания. Суета вокруг отдела заметно поутихла. По развалинам лазали спасатели, эксперты и люди из прокуратуры стояли на тротуаре. Сотрудники не горели желанием залазить на пепелище, поэтому предпочли дистанционное обследование чужими руками.

Москва, как живой организм, стоит одному даже незначительному сосуду забиться, как общее давление сразу начинает подниматься, что теоретически может привести к транспортному коллапсу. Поэтому сотрудниками ДПС было принято решение открыть проезд по этой злополучной улице, залитой водой. И поток машин моментально заполнил все пустоты проезжей части. Здесь же волей судьбы оказался серебристый внедорожник Volvo, в котором ехали по своим мирским делам две пышные дамы, почтенного возраста. Они были давнишними подругами, кстати, довольно обеспеченными. Похоронив каждая как минимум по пару мужей, дамы стали обладательницами квартир в центре Москвы. А это говорит о многом. Одна сдавала квартирантам две квартиры, вторая чуть постарше три.

Практически всё свободное время, подружки проводили в спа-салонах, туда они относили свои лишние деньги. Ну, естественно кроме лести персонала, никакой пользы от этого не было. И конечно же, шопинг, это недуг всех женщин, независимо от возраста и материального положения. Ведь необязательно покупать, можно просто ходить мерить, пить кровь продавцам и от этого получать удовольствие. Кстати наши дамы вместе только примеряли, ничего не покупая. Затем проанализировав взаимные советы, неслись в магазины и закупались на все сто, руководствуясь принципом «подруга, хорошего не посоветует!» Сейчас же они ехали прикупить себе по паре сексуальных бикини, так как купили путевки на солнечный курорт, который раскинулся на лазурном побережье Индийского океана. Ну и само собой, красотки собирались очаровать там всех наповал! Их энтузиазм подкрепляли воспоминания прошлого курорта в Тунисе. Там дамы под действием коктейльчиков, так отличились, что ещё немного и администратор вызвал бы полицию. Но, слава Богу, постояльцы отеля в подавляющем большинстве были славяне, а как известно они народ терпеливый, даже, порой, через чур.

«Знаешь Ритуля, я вспоминаю того спасателя, в аквапарке отеля, он был какой-то озабоченный!»: вздохнув сказала одна из сидевших на переднем пассажирском сиденье.

«С чего это ты взяла? Мужик как мужик, только чёрный!»: ответила ей подруга, поправляя уложенные волосы и разглядывая размазанную под глазом тушь, в зеркальце на солнцезащитном козырьке автомобиля.

«Ха! Ты знаешь, как он меня облапал, когда из бассейна спасал!»: взволнованно возразила потерпевшая, поправляя уплывшую под мышку грудь.

— «Облапал говоришь! Так конечно, ты три раза тонула, за каких-то полдня! Пока он не пошёл и не поменялся своим местом с девчонкой из детского бассейна».

«Да что ты понимаешь, он просто четвёртый раз не устоял бы, вот и смылся слабак!»: тут же возразила дама, копаясь в косметичке. Достав помаду, она добавила: «Ну слабак, не слабак! А с такой фигурой мужика еще поискать надо!»

Вставшая перед лобовым стеклом стена пара, заставила женщину, сидевшую за рулем, довольно резко нажать на педаль тормоза. Что в свою очередь привело к глубокому погружению помады в левую ноздрю её спутницы. В машине объятой белой пеленой, зависла гробовая тишина, которую, внезапно нарушил сухой щелчок ручки задней двери. Женщины медленно повернулись назад. В эту секунду дверь резко открылась, и на заднее сиденье ввалился вместе с клубом пара, обнаженный молодой человек, с шальными глазами, который тут же захлопнул за собой дверь. Всё его тело, измазанное сажей, было напряжено, словно под действием электрошока. Зубы стиснуты, а лицо покрасневшим от напряжения, выглядело не совсем дружелюбно. Рты у дам начали медленно открываться, губная помада выпала из расслабленных пальцев. Гость без всякого стеснения перевернулся, и сел как подобает, уткнувшись головой в спинку сиденья, обхватил её руками. Женщина, которая сидела за рулем, начала набирать воздух в легкие, сама не зная для чего! То-ли она хотела закричать, то-ли запеть? Нервный сигнал, стоявшего сзади автомобиля, водитель которого естественно ничего не видел из-за пара, вынудил даму машинально отпустить педаль тормоза, и они медленно покатили прочь, от этого ужасного пепелища.

В салоне авто, все трое молчали и понимали, что как-то надо разрулить ситуацию. Первой заговорить решилась хозяйка машины. «Добрый день, меня зовут Рита Михайловна. А вас как?»: произнесла женщина за рулем, пытаясь направить правой рукой зеркало заднего вида на пассажира. В ответ получила сухо, сквозь зубы: «Булат!»

— «А скажите пожалуйста, зачем вы сели в мою машину?»

— «Не знаю!»: сказав эти слова, мужчина медленно повалился набок и вырубился. Причем было совсем непонятно, потерял он сознание или заснул.

Подруги переглянулись, и Рита Михайловна медленно потянулась за мобильным телефоном, стоявшим на подставке, прикрепленной к приборной панели. Тут же её за руку схватила спутница, и шепотом, с выпученными глазами сказала: «Ты что! А если, он сексуальный маньяк, и у него есть пособники, которые будут нас преследовать!»

— «Даже не надейся! Я вообще-то, скорую хочу вызвать».

— «Ха, скорую, они сразу его в ментовку сдадут, и нам будет крышка!»: прошептала дамочка, ткнув себя на последнем слове указательным пальцем в горло. «Или ты забыла, где и при каких обстоятельствах он сюда попал?! Ты лучше притормози, где поменьше народу, я назад сяду и посмотрю, живой он хоть?»

— «Нет уж никакого самопожертвования, вот сейчас будет торговый центр, заедем на парковку и посмотрим! Погибать так вместе!»

Выбрав укромное местечко, в дальнем углу стоянки, между двумя грузовыми микроавтобусами, дамы лихо его заняли. Выйдя из машины, женщины застыли перед стеклом задней двери автомобиля.

— «Слушай Ритка, по-моему, он не дышит!»

— «А по моему, надо послушать, а не стоять и пялиться на голого мужика!»

Выдержав небольшую паузу, дамочка решительно отворила заднюю дверь. Тут же на порог автомобиля, выпала мужская массивная рука, с черным перстнем на безымянном пальце. Но, кроме мурашек пробежавших по спине дам, ничего не последовало! Тогда Рита Михайловна потрясла его, за массивное плечо, со словами: «Мужчина, Мужчина, с вами всё в порядке?» И тут же сделала шаг назад. Вторая женщина возразила: «Вот у кого, а у него точно не всё в порядке, это и дураку понятно! Ты лучше, всё же послушай, дышит он или нет!»

— Да вот сама возьми и послушай, легко со стороны советовать. Давай!!!

Советчице ничего не оставалось и, сделав шаг вперед, она медленно начала склонять голову к Булату. Остановившись сантиметрах в сорока, от его лица, она повернулась к подруге, с мыслью: «А может не стоит?» Но встретившись глазами, тут же услышала в свой адрес от Риты, сложившей руки на бюсте: «Стоит, стоит!» Тут уж точно деваться было некуда, и дама начала медленное сближение с потенциально безумно опасным человеком. По мере приближения к его лицу она начала различать свист воздуха в его ноздрях, и приподняв глаза заметила, как грудная клетка, набравшись воздухом застыла! В туже секунду громкое «апчи», заставило её резко отпрянуть назад, навалившись на свою подругу, которая, к их к счастью, сумела удержать равновесие за двоих, подхватив Алису под мышки. Женщины замерли.

Булат зашевелился, приподняв голову и тело. Его взор начал двигаться по салону автомобиля слева направо, пока не застыл на двух растерянных женщинах. «Где я?»: тихим голосом, с внешним видом недельного похмелья спросил он. Женщины не растерявшись, хором ответили: «В нашей машине!»

— «Ну что в вашей машине, это я уже понял. В каком районе, где мы?»

«Гольяново!»: ответила Рита Михайловна.

— «Понятно, а попить, у вас нет?»

— «Вам нужно в первую очередь одеться, наверное?»

— «Да, вы правы. А я думаю, что-то меня морозит!»

Это звучало как вульгарная шутка, хотя ранее Булат в жизни бы себе не позволил такого хамства. Он был просто настолько утомлен, настолько обессилен, что не отдавал себе отчёт о том, что сидит голый перед двумя посторонними женщинами, да ладно бы ещё молодыми так тут уж извините за шестьдесят. В разговор влезла Алиса Ивановна, так величали вторую женщину: «Ой, вы знаете, я тут купила себе пляжный плед, давайте я его вам дам!» «Давайте, буду вам очень признателен»: с утомленной улыбкой ответил мужчина.

Алиса Ивановна, тут же подскочив к багажнику, принялась его открывать нелепыми рывками. Но он, ей не поддался! Повернувшись к подруге не отпуская ручку и продолжая дергать, рявкнула: «Ритка, что стоишь!? Помоги открыть, твой чёртов багажник! У меня там сумка!» Рита Михайловна подойдя к багажнику с лебединой грацией, легким движением руки, отворила его, не проронив ни слова, уселась на водительское место своего авто. Пока её подруга копошилась в багажнике, она поправила зеркало заднего вида, и вежливо спросила у Булата: «Может вас подкинуть, куда-нибудь? А то в таком виде, вы тут же попадете туда, откуда убежали». Ответ от Булата последовал такой же вежливый: «Я вообще-то не откуда не убегал, а вот по поводу довезти, был бы очень признателен. Я живу на улице Ткацкой!

— „Извините, а это где?“

— „А вы выезжайте на Щелковское шоссе, в сторону центра, а там я вам покажу“.

В машину рухнула запыхавшаяся Алиса Ивановна, и якобы соблюдая правила этикета, протянула плед, не поворачивая головы. Булат взял его и обернулся через плечо. Став похожим на Греческого бога с Олимпа.

Машина выехала со стоянки, и моментально влилась в пульсирующий поток Щёлковского шоссе. Рита Михайловна приковала всё свое внимание к управлению автомобилем, а её спутница, освоившись в компании постороннего молодого мужчины, прокручивала в голове, как завязать диалог, и побольше разузнать о человеке, сидевшем на заднем сиденье. Но тут Булат сам неожиданно для всех, преподнёс тему для разговора: „Вот блин…! А ключей то у меня нет! Придётся зайти к соседке, за запасными. Да, в таком виде, ну а куда деваться?!“ Тут же Алиса Ивановна приступила к расспросам: „А что, ни жены, ни детей дома нет?“

— Нет, нет никого.

— Так это может и к лучшему, сейчас тихонечко, в подъезд шмыг, ключик у соседки возьмете и домой. А хотя я вас уверяю, жена всё ровно узнает, что её муж приехал домой, в чем мать родила. Люди у нас такие! А что люди? Я сама такая же.

— Да нет у меня жены!

Получив, какую-то смутную информацию, Алиса Ивановна захотела узнать ещё больше и подробней. Тут же выложила наводящую версию, надеясь на её опровержение, либо что желательней, подтверждением с добавлением сладостных для её ушей деталей: „Ну не расстраивайтесь, сейчас время такое, молодые сплошь и рядом разбегаются! Это хорошо если детей не было, а с детьми всё намного серьезней!“

— Да не было у меня никогда жены, и детей тоже у меня нет!

„Понятно, я в принципе так и предполагала! Пользуетесь слабым полом, а в ЗАГС не ногой! А зачем? Ярмо себе на шею вешать!“: пробубнила себе под нос Алиса Ивановна.

— Да вы знаете, это наверное, женский пол мною изредка пользуется. А по поводу ЗАГСа я не знаю, имеет это, вообще какое нибудь значение, или нет? Лично для меня, сомневаюсь. Для женщины, наверное имеет, и то не для всех. Скорее всего, для молодых, и то ради статуса. Никакая печать в паспорте, не заставит любить, быть верным и терпимым к супругу». Высказав свою точку зрения, Булат уловил еле различимые всхлипы Риты Михайловны. В начале, он подумал, что это лужа под колесом, но звук повторился, сопровождаясь легким подёргиванием плеча женщины. Алиса Ивановна тоже обратила внимание, что у подруги по щекам катятся слёзы. «Риточка, что случилось? Моя дорогая»: спросила её спутница, положив руку на плечо с сопереживающим видом. «Да так, воспоминания»: ответила женщина, интеллигентно вытирая слезы запястьем левой руки.

Булату стало неловко. Он немного заколебался, не зная как ему поступить: Вежливо промолчать? Или попытаться успокоить женщину, что может привести к ещё большей истерике. Решившись не оставаться равнодушным к человеку, который протянул ему руку помощи, немного наклонился вперед и сказал: «Может вам не стоит управлять автомобилем в таком состоянии?» На что последовал сдержанный ответ с еле различимой дрожью в голосе: «Да нет, нет. Все нормально, я же сказала, просто воспоминания».

Алиса Ивановна тут же добавила: «Вот видишь, до чего людей любовь доводит!» Но её подруга, тут же перебила: «Не любовь нас доводит, а мы её изводим, и постоянно проверяем на прочность. Потом об этом жалеем всю оставшуюся жизнь! Правильно ты Булат сказал, что женщины тобой пользуются, любовь ты сразу почувствуешь, когда она к тебе придёт. А мужская любовь, это такая крепкая вещь, крепче её, ничего нет на свете. Никакие беды, бытовые трудности, нужда или соблазн, не способны её пошатнуть, не то чтобы сломать. Ты его грызёшь, из непонятно каких побуждений, делаешь всё на зло, получая какое-то непонятное животное удовольствие. А он тебя все равно любит! Это входит в твою вредную привычку, как сигареты. От безнаказанности садистский аппетит только растёт. А безнаказанность полнейшая, попробуй такое выкинуть с посторонним человеком! Он тут же даст тебе такой отпор, что мало не покажется! А об влюбленного, вытирай ноги, хоть три раза в день! Но ничто в этом мире не вечно, и когда человек уходит в мир иной, в ту секунду ты понимаешь, что вместе с ним умирает твоё сердце. Но жизнь продолжается. Все окружающие тебя мужчины становятся жалким подобием любимого, которого больше нет! И все последующие годы, тебя терзает только одна мысль: „А что, если нет никакого рая, ада? А если ничего нет после смерти на земле? И ты ни когда не скажешь своему любимому человеку, всего одно слово? Прости!“

От такого откровения подруги, у Алисы Ивановны опустилась челюсть, она ни когда не видела её такой честной и прямолинейной. Даже никаких комментариев с её стороны не последовало. Наверное, это повлияло из ряда вон выходящее событие. Если честно сказать, она очень часто в душе, была несогласная с Алисой Ивановной, но кроме неё, никто бы не составил ей компанию в досуге, поэтому она не спорила. Булата тоже пронзила женская откровенность. Он откинулся на сиденье очень аккуратно, и продолжил разговор: „Вы, Рита Михайловна не расстраивайтесь, ваш любимый, скорее всего не держит на вас зла. Я тоже хотел бы сказать пару слов одной женщине, и удастся мне это, явно не на этом свете“.

Излив душу, женщина немного успокоилась. Собрав эмоции в кулак, командным голосом, отчеканила: „Так, хватит философствовать, показывайте дорогу! У нас тоже есть свои дела!“

„Привет бабуля!“: звонко практически одновременно с щелчком дверного замка, Настя направила заряд бодрости в приветствие своей бабушке. Но ответа не последовало. Тут же в коридоре появился старый кот, с богатым житейским опытом, который сразу принялся тереться о ногу молодой хозяйки с аристократическим выражением морды и вертикально поднятым пушистым хвостом. Девушка в одном сапоге, придерживаясь левой рукой за шкаф в прихожей, правой тут же погладив кота, сказала: „Привет Васек, ну про тебя я точно не забыла!!!“ После этих слов, кот, как будто понимая человеческий язык, направился на кухню к своей тарелке, с чувством исполнено долга и кошачьего достоинства. Пройдя пару шагов по коридору, девушка остановилась в дверном проеме в зал, где сидела пожилая женщина восьмидесяти шести лет.

Бабушка мирно дремала в большом кресле. Напротив работал огромный телевизор, подаренный ей сыном. Телевизор сутками вещал столичные каналы с малобюджетными сериалами для домохозяек. Её голова с пепельно-белыми локонами волос лежала на подушечке, которую она сама вышила лет пять тому назад, когда глаза могли подолгу напрягаться через очки. Ноги по грудь укрывало теплое шерстяное одеяло с пестрыми цветками и узорами. На подлокотнике кресла лежала старческая рука, покрытая уже не морщинами, а складками дряблой белой кожи. Но при всем при этом, выражение лица было как ни странно младенческим, полностью расслабленным и удовлетворенным. На пару секунд, внучке показалось, что морщинистые, высохшие губы напрягались в улыбке. Какие-то воспоминания прошлых дней до сих пор доставляли человеку позитивные эмоции, пусть даже и во сне. И может только во сне осталось им место. Настя тихонечко подойдя и поправив немного сползшее одеяло, подняла свой взгляд, и наткнулась на черно-белый портрет, висевший на стене в тоненькой деревянной рамке. На портрете была роскошная женщина в вечернем платье. Лет тридцати пяти, с пухлыми губами изящной шеей, в янтарном колье, огромными выразительными глазами, и черными как смоль, густыми волосами лежавшими на обнаженных плечах. Это именно тот возраст, в котором встречается молодость и зрелость женской красоты, дополняя друг друга. Эта была хозяйка квартиры, полвека тому назад, ныне мирно дремлющая в кресле.

С кухни раздался нервный крик кота, который уже настроился на потребление очень питательного и вкусного корма для маленьких котят, которым его баловала новая молодая хозяйка. Девушка отправилась на кухню покормить животное. Самой тоже, что-нибудь перекусить, не помешало бы. Она решила выключить телевизор, чтоб он не мешал бабушке спать. Но только она это сделала, как зритель тут же проснулся.

— Ой ты уже дома, моё солнышко?

— Да бабуль, уже дома.

— А я тут немного вздремнула. Ну как работа? Всё ли нормально? Справляешься?

— Да бабуль всё хорошо, коллектив у нас замечательный, все сотрудники образованные, вежливые, ну правда малообщительные.

— С тобой что, не хотят разговаривать?!

— Да нет бабуль, понимаешь у всех телефоны, всё общение там, если я переписываюсь с сестрой, которая за тысячи километров, то девчонки переписываются сидя за соседними столиками в столовой. Ну и естественно, кто кому пишет, никто из окружающих не знает, вот и получается ерунда какая-то. Хотя знаешь, был у меня сегодня разговор с одним очень разговорчивым товарищем….

— Он хоть с вашей организации?

— Да какой организации! Я его встретила на улице, здесь не далеко от нашего дома. Такой сказочник, ты бы его слышала!

— Ай, они все сказочники, твой дед вообще мне заливал, что будущий космонавт. Только, моя хорошая, не болтай с всякими прохвостами! А то ограбить могут или что ещё хуже!

— Ну этот точно грабить не собирался, у него судя по одежде с деньгами все неплохо, не говоря про наручные часы. Хотя может китайская подтелка!

„И о чем же вы говорили с этим болтуном?“: с заботой и нотой тревоги в голосе спросила пожилая женщина, вставая с кресла при помощи обеих рук. Внучка тут же помогла своей бабушке подняться и ответила: „Да рассказывал, что красивее никого не видел, что сам он из Парижа, что скоро уедет. Не бери бабуля в голову, пойдем чаю на кухню попьем. Да котика покормим, а то весь уже извёлся бедолага“. Уйдя от разговора, девушка повела под руку свою любимую бабушку на кухню. Кот к тому времени совсем проголодался и начал уже выкручивать восьмерки вокруг ног хозяек. Достав из холодильника пакетик жидкого корма, Анастасия уважила животное, включила электрочайник, и начала выставлять на стол всё необходимое для длительного чаепития. Бабушка, усевшись на стульчик ближний к окну, погрузилась в отчужденное наблюдение за березовыми ветвями за стеклом, которые полностью освободились от пожелтевших листьев. Да, в силу своих лет, собеседник она была уже не тот. Часто переходила на другую тему, иногда лукавила, но уже по-детски, явно и порой смешно. Иногда забывала о чем идёт речь и просто замолкала, погрузившись в свои какие-то далекие воспоминания. Поэтому внучка если честно не рассчитывала на дельный совет или полноценный диалог.

Тем временем серебристая Volvo, неслась по Щёлковскому шоссе. „Рита Михайловна давайте перед стадионом в правый ряд и под мост на окружной проезд!“: указывал дорогу Булат, сидя на заднем сиденье. Проскочив под мостом, они оказались на двух полосной дороге, вдоль которой с левой стороны тянулась железная дорога, а с противоположной, чередовались жилые многоэтажные дома. Дорога оказалась на удивление пуста, пролетев заржавевшие рельсы, которые пересекали эту улицу, они оказались на Ткацкой. „Направо, и по прямой, до банка!“ продолжал указывать путь, с заднего сидения неопознанный штурман. Они завернули в один из дворов, где от припаркованных машин яблоку негде было упасть. Булат напрягся, сейчас ему надо было сделать рывок в подъезд. Взявшись за дверную ручку, мужчина приостановился, и сказал: „Огромное спасибо вам, замечательные дамы за понимание, в тот момент, когда я даже сам себя не понимаю. Мне пора! А чуть не забыл, Алиса Ивановна, черканите ваш телефончик, я вам плед завезу“. Женщина с ухмылкой протянула ему свою визитку, заранее уже приготовленную. Там был указан номер телефона, и бренд никому не нужной косметики якобы представителем коей она являлась. Со словами „ну удачи“, Булат вышел из машины и благодаря механическому замку на подъезде, нажав три цифры, нырнул в подъезд. Volvo, задним ходом, выехала со двора, и исчезла. Больше они ни когда не увидятся, несмотря на визитку и пожелания.

„Бабуль, хватит дерево гипнотизировать, давай чай пей, а то совсем остынет! Кушай тортик“: обратилась девушка к бабушке. Та, в свою очередь, вообще продолжила разговор не в том русле. „Ты говорила, парня встретила, якобы случайно, так вот люди случайно не встречаются, запомни. А самые судьбоносные встречи не только случайные, но еще и неожиданные!“ Речь пожилой женщины была очень чёткая и правильно сформулированная, и ни коим образом, не смахивала на маразм.

Булат поднимался по лестнице и думал, что сказать Ирине Григорьевне, соседке с четвёртого этажа, почему он в таком виде. Когда он заехал сюда, пятнадцать лет тому назад, это была крепкая энергична семидесятилетняя бабулька. С ней он сразу нашел общий язык. Он даже не имел представления, что у неё уже почти два месяца живет внучка, с которой ему предстояло встретится, через какие-то десять секунд.

Анастасия хотела уточнить, кое что из сказанного Бабушкой, но её прервал громкий дверной звонок. Бабушка, повернув голову в сторону двери, сказала: „Внученька, глянь, кто к нам пожаловал?“ Девушка подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. И тут же прикрыла рот ладонью, задержав смех. „Ну кто там?“: спросила бабушка вставая со стула. Убрав руку ото рта, девушка шепотом, со смехом сказала: „Бабуль, там какой-то мужик в простыне!“ „Мужик в простыне?“: повторила старушка, ковыляя к двери. Дверной звонок ещё раз громко прозвонил, в этот раз на мгновение дольше. „Кто там?“: громко спросила хозяйка квартиры, повернувши правое ухо к двери. За дверью раздался мужской голос: „Ирина Григорьевна — это я Булат, тут у меня оказия такая, ключик запасной надо“. Старушка принялась отпирать дверь, а её внучка спряталась за спину бабушки, хотя сперва хотела уйти в комнату, но любопытство пересилило стеснение. Открыв дверь, Ирина Григорьевна тут же сказала: „А что это ты голубчик, в простыне разгуливаешь? А хотя можешь не врать, всё ровно не умеешь. Вот, познакомься, внучка моя, Настенька, приехала ко мне жить. А это Анастасия наш сосед с пятого этажа, Булат его зовут“. Девушка смущенно, немного выйдя из-за бабушки, улыбнулась и сказала: „Очень приятно Булат, может чаю“. Мысли в то мгновение в голове Булата говорили: „А может мне провалиться под землю от стыда!“ И он ещё раз попросил ключ от своей квартиры. Ирина Григорьевна сняла с гвоздика, вбитого в косяк входной двери ключ, и протянула его Булату. Перед тем как закрыть дверь, соседка сказала: „Ты бы босиком поменьше ходил, а то заболеешь! Кто тебя сироту казанскую выхаживать будет!“ Булат пошёл домой, сгорая от стыда, а Анастасию жгло тоже какое-то непонятное чувство. Шёки горели, а в животе пробежал холодок. Усевшись за кухонный стол, девушка взяла кружку с чаем, сделала глоток и поставила её на стол. Ей не хватало воздуха, и Настя вышла из кухни на балкон. Сделав пару глотков прохладного осеннего воздуха, девушка вроде пришла в себя, и зашла в квартиру. А Булат, открыл дверь, снял с себя арендованный плед, повесив его на одежную вешалку, и прошёл в ванну. Постояв там всего мгновение, он понял, что у него нет сил даже помыться. Вернувшись в комнату, с мыслью „полежу пару минут“ он рухнул лицом вниз на разложенный двуспальный диван.

Жуткое ощущение сухости во рту, разгоняло глубокую дремоту Булата. Именно дремоту, а не сон, так как во сне мы не слышим, что происходит вокруг нас. А ему казались отдаленные звуки какого-то копошения на кухне. Перевернувшись на спину, Булат приоткрыл глаза. В комнате было темно. Запрокинув голову, он посмотрел на будильник, который стоял на одной из полок компьютерного стола Зелёные крупные цифры показывали пятнадцать минут седьмого. Тусклый свет, освещавший угол комнаты возле двери в коридор, исходил из кухни. Собравшись с силами Булат сел на край дивана, подперев лицо руками. Медленно выдохнув воздух, он сделал глубокий вдох, и с мыслями „вот приснится же такое“ выдохнул. Выдох, немного освеживший рассудок и наполнивший кровь кислородом, остановил резкий короткий звон, донесшийся из кухни. Звон не мог быть ничем другим как короткий удар чайной ложечки о блюдце. Булат напрягся, зрачки его расширились. Сжав простынь в кулак, он почувствовал перстень на безымянном пальце левой руки. В голове пронеслись короткие воспоминания с пепелища! Судорожно нащупав махровый халат, на спинке дивана, Морозов накинул его, и наспех, абы как, завязав узел на поясе, выскочил в кухню.

На кухне за стеклянным бежевого цвета столом, на мягком стуле сидел тот самый черт! Выражение его лица, было беспристрастное, сравнимое разве что с министерским, из окружения самой английской королевы. На столе лежала газета, которую он читал, наслаждаясь ароматным кофе из керамической кофейной чашечки, оттопырив мизинец. Пот самым потолком, просматривались серо-голубые разводы табачного дыма. В кухне стоял неприятный для Булата запах сигарет.

„Кофе?“: произнес чёрт, жестикулируя рукой с чашечкой. Булат молча развернулся, с мыслями: „Я пожалуй воды, из под крана в ванной попью!“, зашёл в ванную комнату. Чёрт, с таким же аристократическим апломбом, сказал: „Ну, моё дело предложить, так сказать“. При прошествии пяти секунд, дверь ванной комнаты открылась со страшной силой, ударившись о стену, слетела с верхней петли. В коридор, вылетел Булат, чем-то напоминая испанского быка, и тут же начал стремительное движение в сторону любителя кофе и светских манер. В глазах у гостя вспыхнул ужас! Все волоски на его теле встали дыбом, невозмутимое рыло за мгновение превратилось в мордочку на которой кроме страха, ничего не было. Залетев в кухню, Булат со скоростью молнии произвёл фронт-кик, прямой удар ногой в стол, с противоположной стороны которого сидел чёрт, за спиной у него была стена. Со звериной реакцией жертва прыгнула вверх! И со скоростью убегающей от собак кошки, за долю секунды, оказался на холодильнике, сжавшись в комок, дрожа от страха. В то место, где он только что находился, с оглушительным грохотом врезался стол. И калёная столешница рассыпалась на десятки острых как бритва осколков. „Тварь! Какая же ты тварь!“: заорал Булат, пытаясь снять кольцо с пальца, которое поддаваться даже не собиралось. „Я из-за тебя людей убил, преступником стал!“: кричал Булат, крутя это проклятое кольцо на пальце. „Вы что думаете, я вам душу продал!“: продолжал, уже упав на колени человек. И со славами: „Плохо вы меня знаете!“, вскочил и схватил весивший над раковиной разделочный топор. Чёрт, увидел, что страшный кухонный инструмент предназначен не для него, потихоньку стал восстанавливать осанку. Человек же был в полном отчаянии. Положив руку на столешницу, размахнувшись со всей силы, с криком, он ударил себе по пальцам выше кольца. Стальное, тяжелое, погнутое лезвие, с грохотом полетело по полу, куда-то в груду осколков, оставшихся от разбитого стола. На лопнувшей столешнице лежала целая рука, всё с тем же перстнем. Человек, захныкав как маленький ребенок, медленно осел, прислонив изнеможённое лицо к стеклу духовки. Грохот утих, и отдаленные стуки кого-то из соседей по батареям, отдавались эхом в глубине головы Булата. Это побоище слышал весь подъезд. А как известно, все люди разные, кому то вовсе нет дела, у кого-то самого бывают фестивали не хуже. Но всегда найдется гнилой человек, который настолько ничтожен и унижен своим образом жизни в глазах окружающих людей, что не упустит шанса покачать сваи права. В этом случае — постучать по батареям нотой протеста о нарушении его гражданских прав. Такой на следующий день, напившись до белочки, будет сам же орать как жертва инквизитора. И мучить догадками своих соседей.

Чёрт медленно спустился на целую часть разбитой столешницы, примыкающую к холодильнику. Пройдя её, перешагнул газовую панель и оказался возле раковины. Сев на край и свесив ноги вниз, с расстройством и сожалением произнес: „Мммда…, такой столик был хороший“. Не услышав в ответ ничего, Лукон спрыгнул с раковины, медленно обошел Булата, не сводя с него глаз. Выпрямившись во весь рост, который был примерно сантиметров сто двадцать, остановился. Оглядев коридор с искорёженной дверью ванной комнаты, сделал ещё пару шагов, и подошёл к груде разбитого стекла. Наклонившись, он взял копытцем за угол газету, лежавшую поверх стекол, и сказал: „Я вот статейку тебе хотел одну прочитать, про отдел полиции“. Булат медленно поднял голову и вялым движением руки, швырнул в него ручкой от разделочного топорика, которая всё это время была в его павой руке. Чёрт без труда увернулся от летящей в него рукоятки, выпрямил газету и сложил её вдвое. Подняв стул и поставив его напротив Булата, уселся и решительно заявил: „Ты сперва послушай, а выводы потом делать б


убрать рекламу







удешь“.

— Так, вот нашёл. Вот, отсюда. Ужасная авария произошла в первой половине дня на юго-западе столицы, два человека погибли, ещё трое с множественными травмами доставлены в больницу, их жизни ничего не угрожает. По факту ДТП с гибелью двух и более лиц возбужденно уголовное дело. Как рассказывает один из очевидцев: „автомобиль Волга начал вилять и выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомобилем Mercedes, которому уйти от столкновения не удалось. В результате чего, он вылетел на тротуар и перевернулся. Было очень жутко! Так как я, оказался ближе всех к перевернутому автомобилю, то помог другим прохожим вытащить несчастного водителя из салона. Из-под капота, повалил то ли дым, то ли пар. А еще я видел, что водитель совершивший аварию, ну этот таксист, водитель Волги, шатался и хотел уйти! Но народ обступил его и не дал сбежать до приезда полиции!“ Одним словом встаёт невольный вопрос, кто, наконец-то, должен навести порядок с лицензированием частного извоза, и контролем, за состоянием водителей. Мы не можем пока…..

„Довольно! Дальше можешь не продолжать!“: рявкнул себе под нос Булат. Чёрт сложил газету, слез со стула, прошёл через кухню и положил её на столешницу. Взамен взял пульт от телевизора, висевшего на стенке в том месте, где десять минут назад стоял кухонный стол. Направив пульт на телевизор, он включил его. Посмотрев на поникшего Булата, принялся переключать каналы, пока не наткнулся на один нужный, по которому шли столичные новости.

Молодая девушка, диктор телевизионных новостей вела диалог со своим коллегой с места происшествия, на заднем плане которого неразборчиво мелькали какие-то силуэты, в светоотражающей одежде, бегали лучи света белых, светодиодных фонариков.

— Здравствуйте Михаил. Скажите, как можно оценить обстановку, есть ли какая информация о пострадавших и жертвах?

— Да Татьяна здравствуйте, пожар на данный момент полностью потушен, на месте ведутся следственные мероприятия. По поводу жертв. К сожалению, они есть. В огне погибли четыре человека, в их числе генерал-лейтенант Пономарев, который вот уже на протяжении девяти лет, руководил этим отделом. По неподтвержденным данным он организовывал эвакуацию сотрудников, и оказался в огненной ловушке, проверяя верхний этаж. Также были обнаружены еще три тела, два из которых — сотрудники этого отдела, именно они находились в непосредственной близости от очага возгорания. Личность четвертого устанавливается.

— Михаил, а существуют уже какие-либо версии возгорания? И как происходила эвакуация подвальных помещений, ведь как нам известно, были эвакуированы и задержанные лица?

— Татьяна, версий несколько! Эксперты сильно расходятся во мнениях. Но мне всё же, удалось получить кое какую информацию. По предварительным данным, в одном из кабинетов произошло возгорание какого-то термического военного вещества. Что это за вещество, и как оно сюда попало, разбираться будет следственный комитет. По поводу эвакуации задержанных, никто из них не пострадал, грамотными действиями сотрудников, люди были рассажены по трем спецавтомобилям, и впоследствии перевезены временно в следственный изолятор.

— Михаил, спасибо за информацию, всего доброго.

— Всего доброго Татьяна.

Итак, мы видели прямое включение с места сегодняшнего пожара. О других новостях Москвы и Московской области мы вам расскажем после рекламы… После этих слов чёрт молча выключил телевизор.

В голове у Булата, был полный штиль после бури. Факты последних событий расстанавливались по своим местам. В его сознании начала прорисовываться общая картина и некоторые умозаключения. Продолжая сидеть, опершись спиной о духовку, мужчина спросил: „Извини, как тебя зовут? Напомни, пожалуйста“. „Лукон“: расслабленным голосом ответил чёрт. Качнув начинающей соображать головой, Булат сказал: „Да, точно Лукон, а меня Булат. Пойдем Лукон в комнату, у меня есть несколько вопросов“.

Булат встал, и пошёл в комнату, на секунду остановившись возле сломанной двери ванной комнаты. Бегло окинул её взором, прошёл дальше. Лукон тоже взглянул на дверь, многозначительно вздохнул и проследовал за хозяином квартиры. Войдя в комнату, Булат включил свет и сел на край дивана, завалившись спиной на боковую спинку. Лукон прошёл подальше и уселся на противоположный угол. Человек пристально посмотрел в маленькие бегающие глазки и спросил: „Ты знал, что эти события произойдут?“

— Я мог только предполагать, сопоставить тысячи фактов.

— Хорошая у тебя логика, сопоставить тысячу фактов! Тут, порой, одному факту нет объяснения. Все эти люди, которые сегодня погибли, это их судьба?

— Да, судьба. Всё дело в том, что все люди по-разному относятся к своему внутреннему голосу, к самой первой мысли, которая исходит именно из подсознания и призвана оберегать человека. Она как искра, вспыхивает на мгновение и тут же затухает. Вот эту искру и вложили в вас как тот механизм, который должен формировать и направлять мыслительные процессы, а те в свою очередь действия. Лишь единицы обращают внимание на этот дар, и доживают до глубокой старости. А большинство не замечают его, хотя этим даром награждаются все без исключения ещё при рождении. У вас после искры из подсознания, тут же начинает преобладать сознание, которое состоит из мыслей, а те в свою очередь из фантазий. А вот уже в фантазиях преобладают эгоистические желания, и у всех они разные. Но в основном они делятся на основные четыре типа, это власть, деньги, секс и популярность. Вот в этом направлении и движется на данный момент ваша цивилизация.

— Подожди, а любовь?

— А любовь, это, голубчик, от искры, вот поэтому, она в большинстве случаев идет в разрез с якобы мнимым здравым смыслом. Любовь это опасный катализатор, человеческих действий и с ней надо быть аккуратней. Она открывает душу человеку, для слияния с другой душой, приглушает защитные механизмы человеческой психики. А может и переплестись с самой неподходящей мыслью, и привести к плачевным результатам.

— Понятно, а по поводу полиции…

Булата тут же перебил Лукон, вскочив с дивана: „А по поводу случившегося в полиции, я бы тебе не советовал голову забивать. Засиделись они на этом свете, ответили за произвол, и точка, или для тебя было бы правильней, чтоб эта шайка как ни в чем небывало, продолжала бы пить кровь из людей?“ Авария — это только вершина айсберга тех дел, которые чинил этот мешок с говном, в черном пиджаке со значком на груди, и мандатом в кармане». Лукон явно разнервничался, зашагал по комнате, из угла в угол и с пеной в уголках пасти продолжил: «Наш слуга народа, Леонид Дмитриевич. Да какой он Леонид Дмитриевич!!! Жульман Леня Сиплый. А этот герой пожара, генерал-лейтенант? Участковый он был, подельник Сиплого, клиентуру ему подгонял, одиноких да убогих, кого на иглу, кого на зону, а кого и в лесок. Тебе экскурсию сделать на полянку с грядками, где десятка два несчастных людей лежат, убитых шайкой Сиплого с подачи молодого мента, карьериста! А квартирки то их на продажу — неплохой трамплин для политической карьеры!?» Лукон закончил речь, но эмоции в виде жестов продолжались. Он уже ходил по кругу в центе комнаты, жестикулируя руками.

— Понятно, что случайных людей, у власти нет, ну да ладно, Бог с ними.

— Бог не с ними, не с нами, он сам по себе! Позиция у него такая, не вмешиваться. У каждого есть искра, я же тебе уже говорил. Этого более чем достаточно!

— А у тебя Лукон, есть эта самая искра?

— Конечно есть, как и у всех!

Раздался короткий звонок в дверь. Булат, повернувшись и посмотрев время на часах, озвучил мысль: «Странно, кто бы мог это быть, наверно сосед пьяный, пришёл разбираться, за погром, сейчас будет опять меня в подъезд вызывать подраться, вот чудак». Лукон ухмыльнувшись, оспорил: «Не думаю, не думаю. Скорее всего, тебя землей кормить пришли».

— Землей кормить?

— Ну да землей, или ты забыл, кому пальчики позавчера поломал на заправке! Прямо под камерами видеонаблюдения. Вот и гости не заставили себя долго ждать.

— И что делать?

— Что делать. Иди, открывай дверь, гостей встречай. А я в прихожей в шкафчике посижу, послушаю.

Булат направился к двери. Дверной звонок ещё раз коротко прозвонил. Лукон открыл дверь одежного шкафа, сунул голову внутрь, осмотрел, и после зашёл в него. Подобрав свой длинный и тонкий хвост, закрыл за собой дверь. Подойдя к входной двери, Булат посмотрел в глазок. Там виднелось большое круглое лицо, с розовыми небритыми щеками и блестящей лысиной. «Кто там?»: громко спросил хозяин квартиры. Голос за дверью вежливо начал лепетать, с еле различимым и непонятным акцентом: «Привет, мне Булат нужен, тут один знакомый попросил ему долг занести». Через секунду добавив: «Двадцать тысяч». Предлог, под которым, вежливый мужчина хотел, чтоб отворилась дверь, был точно не для Булата. Идея, по мнению незнакомца, была безотказна, любой откроет дверь ради такого, ну хотя бы уточнить все подробности. А вдруг действительно, что-то где-то! Чем чёрт не шутит, как говорится. Вот только кто так говорит, даже не задумывается о том, что черти никогда не шутят! Булату стало интересно поближе рассмотреть человека, который либо его держит за идиота, либо сам идиот. Дверные замки защёлкали, улыбка на лице гостя начала ещё больше расплываться до самых маленьких переломанных борцовских ушей. Только дверь начала отварятся, ей тут же помогли с наружи, резким рывком. В живот Булату уперся массивный глушитель, прикрученный к затёртому до блеска на углах пистолету ПМ. Видно последние лет десять хозяин был неразлучен с ним. Гость молча сделал шаг вперед, перешагнув порог, толкнув Булата назад. Это уже было совсем другое лицо, узкие брови были нахмурены, над маленьким крючкообразным носом. От улыбки не осталось даже намека, уголки рта были опущены вниз, натягивая дрожащую верхнюю губу. Гость оказался очень крепкого телосложения, в длинной кожаной куртке с меховым воротником. Сейчас он был похож на злобного филина и без сомнений знал, зачем он сюда пришёл. Из-за его плеча, показалась уже знакомое, худощавое лицо. Тот самый юноша с заправки. Выглянув и убедившись, что пришли по нужному адресу, похлопал своего гладиатора по плечу. Вооружённый человек жестом лысой головы, по которой уже катились капельки пота, указал Булату, чтоб тот двигался назад. И все трое, прошли в центр коридора. Юноша задержался на секунду и закрыл за собой дверь. Булат, оглядев гостей, спросил: «А где мои двадцать тысяч?» С дрожащей от адреналина нижней губой, человек ответил: «А ну-ка заткнись, и проходи в комнату! Сейчас будет тебе и двадцать и тридцать и пятьдесят. И без глупостей, я шутить не собираюсь!» Хозяин медленно развернулся, и повел гостей в комнату.

Зайдя, лысый гость, не сводя пистолета с Морозова, прошёл через комнату, взял стул от компьютерного стола и поставил его посредине. «Садись!»: рявкнул, указывая пистолетом Булату на стул. Юноша стоял в дверном проеме, перебирая пальцами рукоятку дорогого итальянского выкидного ножа. Булат уселся на стул, уложив ногу на ногу, скрестив руки на груди, и улыбнулся, сидя в банном халате. Человек с пистолетом обошёл его по кругу и занял место сзади левого плеча. Юноша зашёл в комнату и сел напротив. Поставив левую ладонь в лангете на талию, а правый локоть на колено, победным взглядом посмотрел на Булата, в глазах которого, к своему удивлению увидел, то ли безразличие, то ли спокойствие. Это его начало выводить из себя, поскольку немного не так, представлял он себе это вторжение. Юноша, прищурив немного левый глаз, наверное, чтоб больше походить на крутого криминального элемента, начал разговор: «Ну, что не думал, что так быстро встретимся, урод!» Булат, пожав плечами ответил: «Если честно, то я про тебя вообще забыл». Лицо юноши стало ещё более омерзительным, показывая ненависть и презрение к своему собеседнику.

— Шутишь придурок, сейчас плакать будешь!

— Ты знаешь, если только от смеха.

Юноша на мгновение растерялся, от такой смелости человека. Но затем, взяв себя в руки, соскочил с дивана, подставил нож к щеке Булата и нервно промолвил: «Ты что придурок, не понимаешь что тебе крышка! Ты что думаешь, что мы сюда шутить с тобой пришли! Ты покойник, покойник, понимаешь!» И в завершении этих слов надавил на нож, с непреодолимым желанием разрезать Булату щеку. Но к его удивлению, щека всего на всего промялась под лезвием ножа и не более. Глаза палача округлились, и он ещё сильней надавил на нож, с такой силой, что ручка начала выворачиваться из слабых пальцев. Стоявший позади Булата человек, схватил его за воротник халата, и надавил глушителем за ухо. Юноша смотрел, в глаза своей жертве, и не понимал, причину её невозмутимости. Булат подмигнул своему обидчику, и резким движением головы схватил лезвие зубами. Высокоуглеродистая сталь лопнула, от нечеловеческого нажима. И юноша с рукояткой ножа в руке отпрянул назад. Тут же раздался хлопок выстрела и щелчок затвора пистолета. Пуля, выпущенная за ухо, срикошетила в стеклянную люстру, которая посыпалась острыми осколками на перепуганного до смерти парнишку. Булат плюнул в него переломанным лезвием и начал вставать со стула. Пистолет быстро захлопал, раскидывая звонкие гильзы и шлёпающие пули по комнате. Юноша с порезанным осколками люстры лицом, ринулся к выходу. Пистолет встал на затворную задержку и выпал из подымающихся верх рук стрелка. Не успев состроить жалостливую рожу, стрелок получил единственный, но смертельный удар кулаком в лицо. От молниеносного удара лопнул череп, и сломались шейные позвонки. Так что коснулся пола он уже мертвый. Юноша, выскочив в коридор, дико завопил от ужаса. Путь к выходу ему преграждал Лукон, стоя на четырех конечностях он перебирал лопатками, обнажив белые острые клыки. Шкура сверху рыла была собрана в гармошку, а пиджак оттопыривала на спине напряжённая щетина. Виляя хвостом, Лукон прыгну на грудь парню, повалив его на лопатки, и его крик перешёл в гортанный хрип с громкими бульканьями крови из легких. Лукон с ювелирной точностью перегрыз бедолаге горло. Булат вышел в коридор, чёрт уже стоял на груди поверженного и поправлял воротник пиджака. Юноша лежал в огромной лужи темно-бордовой крови, захлёбываясь остатками кровавой пены, шевеля ногами.

Булата остановила кровь, растекающаяся по полу и подступившая к его босым ногам. Парень перестал шевелиться, Лукон спрыгнул с тела и сказал: «Вот так, зашли в гости!» Из носа и ушей трупа начал струиться пар, собирающийся в маленький светящейся шарик между глаз. Шарик вращался, как бы наматывая на себя исходящею дымку. Вобрав всё, что источала голова человека, шар принял ярко оранжевый цвет, задрожал и молниеносно унесся вверх, не замечая железобетонного потолка. Вернувшись в комнату, Булат увидел аналогичную картину. Над вторым телом тоже был святящейся шар, он резко описав петлю по комнате, ушёл в пол, словно трассер. Затягивая пояс халата, Булат спросил: «Так, ну что это были их души понятно. То, что я вижу, что простым людям не под силу, это мне тоже понятно. А вот почему один вверх, а второй вниз, вот здесь возникает у меня к тебе вопрос». Лукон вдоль плинтуса, обошёл тело, навзничь раскинутое посреди коридора. Подойдя к Булату, поднял голову вверх и сказал: «Пошли, присядем, а то что-то я перенапрягся, годы уже не те».

Зайдя в комнату, человек и чёрт уселись на диван, только он один во всей квартире сегодня не пострадал. Первым начал Булат.

— Я думал, что всю жизнь знал, кто такие праведники и кто такие грешники. А тут всё оказывается, совсем не так. Как я понял, душа этого мажора, который пришёл меня убить, отправилась в рай?

— Да в рай, ты все правильно понял.

— И как это возможно, я без сомнения уверен, грехов у него за его 20 лет, набралось больше чем у бродячей собаки блох.

— Выходит что это не так.

— Что, сейчас за бабки любые грехи можно списать, ну удалить там из личного дела. И вообще, кто у вас там определяет, кто грешник, а кто нет.

— Так весь смысл то в том, что каждый человек сам определяет, что есть грех. Люди могут творить ужасные вещи в отношении других людей, руководствуясь искренними убеждениями. И это не будет грехом. Но, осознав лишь на мгновение, что ты совершаешь грех, то есть грешишь осознано, вот в этом случае ты становишься грешником, и никто твои грехи тебе не отпустит, ни поп, ни Бог. Ты можешь построить хоть тысячу церквей или принести в жертву сотни животных, но всё равно, непременно окажешься в аду.

— Сложная система, короче всё на самоконтроле.

— Совершенно верно, человек сам является довольно совершенным созданием, всё в нём уже заложено, и пастухи ему не к чему. Это вас под божьими знаменами, пытаются собрать самые предприимчивые соплеменники. Ну, там земли отвоевать, или денег на вашей крови заработать. Проще управлять людьми, ссылаясь на того, кто их создал, и с кого потом не спросить. Каждый человек чувствует, что есть где-то какая-то сила, что есть создатель, и он на порядок выше в развитии. Это совершенно правильное желание идти за более развитым и сильным созданием. Вот на этом и выезжают земные аферисты, выступая в роли посредника с личными комиссионными. Это ваша история доказывала не раз.

— Не думал, что так всё печально и запущенно. Так в чём тогда разница, между адом и раем, если и тут, и там голая статистика.

— Да в том и дело, что для самого человека абсолютно не в чём. Что там, что тут в пробирке на полке пылиться. Это вам земные кукловоды внушают, что если будешь щеку подставлять и долги прощать, то в рай попадёшь. Будешь сидеть на облачке, свесив ноги, любоваться землей. А если дашь сдачи и потребуешь свое, то гореть тебе в аду, до скончания времен. Здорово, не правда ли.

— Это что же такое получается, можно грешить направо, и налево, и все безнаказанно?

— Э нет, я же сказал всё в вас заложено, ты забываешь про совесть. Она и на земле может сжечь кого угодно. Может отправить в петлю, или бутылку. Она способна на всё. Наивно полагать, что человек совершив, что-то подлое, тут же забывает об этом. Он помнит, помнит всё в деталях. И совесть отметает все отговорки в сознании, которыми грешник пытается себя оправдать. Он естественно, может заявить, что ему все до фонаря, но это далеко не так.

— Ну да, в принципе правду говорят, что от совести не убежать.

— Да не убежать, но большинство всё равно постоянно пытается это сделать, но безрезультатно. А по поводу этого мажора, отдельный разговор. Есть такая категория людей, которые с самого раннего детства, считают, что они особенные. Это им внушают их родители. С юных лет они видят издевательства над прислугой, никто им ни в чём, не перечит. Они с полной уверенностью считают, что люди будут жрать свое дерьмо, за их деньги. Законы для них не писаны, они могут совершить изнасилование или убийство, просто потому, что им так захочется. С их точки зрения это правильно. Понимаешь, он искренне не осознавал что окружающие, тоже люди. Он видит мир зависимый от него. Вот поэтому он как рядовой участник первого крестового похода, которые вырезали целые сёла не щадя женщин и детей, не оказался в аду. Они тоже искренне верили, что занимаются правым делом. Вот и весь парадокс. Как-бы абсурдно это не звучало.

— Понятно, что всё не так, как я все себе это представлял.

— Часто люди представляют всё не так, как есть на самом деле. И никогда об этом при жизни не узнают. Давай с гостями до конца разберёмся, вывезем, куда подальше. Да прибраться надо в квартире, а то бардак такой устроили, жуть. Я люблю полный порядок.

— Да только как, машины то нет, что такси вызвать, сказать: «Нам надо два трупа, куда подальше увезти!»

— Зачем такси, вон гости наши, не пешком же пришли, надо по карманам ключи посмотреть.

Глава 5

Могила

 Сделать закладку на этом месте книги

Лукон уже сидел на роскошном, переднем пассажирском сиденье Toyota Land Cruiser, копаясь в меню аудиосистемы. Этот брутальный внедорожник, выбрал сегодня уже покойный молодой человек из своего автопарка. Он был абсолютно новый, и вот уже полгода, пылился в гараже, среди десятка дорогущих машин. По мнению его хозяина, именно этот автомобиль больше других, подходил для карательной операции. Булат спустился с трупом на плече, завёрнутым в чёрную строительную плёнку. Закинув тело в багажник, он подошёл к пассажирской двери, открыл её и сказал: «Лукон, погоди, я ещё стол разбитый пойду, забиру». Чёрт слушая, бессмертный Реквием закрыв глаза, мотнул рылом, не поворачивая его. Морозов поднялся на пятый этаж и вошёл к себе в квартиру, под пристальным взором дверного глазка соседки. В прежний раз, пожилая женщина, услышав, что соседняя дверь, во второй раз громко хлопнула, тут же побежала посмотреть, что там. Немного опоздав, она увидела лишь уходящего человека, на промежуточной площадке, между пятым и четвертым этажом. Уносящего, что-то не понятное на плече. Теперь она была на посту, с веником в руках ожидая соседа, под предлогом уборки в подъезде. Булат не найдя ничего подходящего, куда сложить осколки и металлическую раму от кухонного стола, зашёл в комнату и взял из шкафа уставший пододеяльник. Сложив в него остатки кухонной мебели, завязал ткань в большой узел, и пошёл к выходу. Но вдруг задержался возле перекошенной двери в ванную комнату. Отложив на время остатки от стола, он приподнял дверь, которая держалась на одном шурупе нижней петли. Вложив верхнюю петлю на место, совместив щепки косяка, закрыл дверь в ванную комнату. Это так, чтоб не раздражала, и не напоминала ему о припадке хоть на время. Дверь с косяком надо было однозначно только менять. Вновь закинув пододеяльник на спину, Морозов вышел в подъезд. Его тут же перехватила соседка с утомлённым видом. Облокотившись на дверь Булата, она охая, вытерла лоб без пота тыльной стороной запястья, и пытаясь заглянуть в его квартиру, принялась в очередной раз, причитать о том, что никто кроме её не убирается в подъезде, о том, что какие все соседи сволочи. Особенно соседка с третьего этажа, к которой, она как не странно бегает в гости пару раз на день. Слушать эту хитрую женщину, можно было до бесконечности. Но так как Булат торопился, и у неё жутко пахло изо рта гнилыми зубами, а из её квартиры несло затхлым зловоньем, мужчина вежливо и настойчиво закрыл свою дверь. Затем, вежливо, попрощавшись, закинул пододеяльник с хрустом стекла на спину и пошёл. Женщина с ненавистью в глазах, посмотрела ему в след, молча зашла к себе в квартиру, забыв про уборку.

Спустившись к машине, Морозов закинул мусор в багажник, и сел на водительское место. Лукон уже слушал радиопередачу, о вреде курения. Булат, немного отодвинул сиденье назад и обратился к спутнику: «Ну что, куда поедем?» Чёрт, на секунду задумавшись, махнул рукой и сказал: «Давай на кладбище, к одному моему старому знакомому. Было дело, мы с ним ух как в шашки резались! Выезжай на север, на Дмитров, это в области. Надо до Некрасовского доехать, а там дальше я тебе дорогу покажу».

— В область, а если ДПС остановит?

— Не остановят, с такими номерами не останавливают. А этих друзей, раньше завтрашнего обеда, никто разыскивать, точно не будет. Укатил парнишка в клуб вечерком, оторвался с девочками до утра, лег поспать, часов до четырёх. Стандартная ситуация для него.

— Допустим, ты прав. А мы так и будем всю дорогу, слушать про рак лёгких и отсутствие силы воли? Может повеселей что-нибудь послушаем, а то не знаю как у тебя, а вот у меня с двумя покойниками в багажнике, что-то не очень весело на душе. Ты вот скажи, что так сложно бросить, курить? Я никогда не курил, мне судить тяжело. Но осознанно себя травить, это наверное уж слишком.

— Ну да согласен, перебор. Но смотря, что курить. Вот я лично курю отборный кубинский табак, всего три четыре раза в день. Ведь больше и не хочется. А кто-то курит вовсе не табак, а пропитанную химией солому. И не три раза в день, а тридцать три. Где-то, полтора часа в день. Это уже серьёзно! Но, к сожалению, человек всегда думает, что что-то ужасное произойдет с кем угодно, но только не с ним. И когда это ужасное происходит, изменить уже ничего нельзя. Любой может взять, и просто бросить курить, ну если захочет по-настоящему. Но, увы люди к тому же ещё и эгоисты, ставят свои прихоти на первое место, и укорачивают свою жизнь. Это неоспоримо. Потом собирают вокруг своего гроба раньше времени, родственников, тех, которым бы их помощь и поддержка, не помешала бы. И кто здесь в выигрыше? Ну, конечно же, те, кто производил, продавал, и снимал с «курева» акцизные сливки. Вот классная схема, не правда ли. Человек всю жизнь курит и платит акциз государству с каждой пачки сигарет. А взамен, получает рак лёгких, и умирает, недожив два дня до своей пенсии. И пенсия и акциз за тридцать лет, оседают в одном кармане. Все гениальное просто, двойная прибыль на эгоистичных, самонадеянных идиотах, которые ошибочно думают, что получают удовольствие, от курения сигарет. А на самом деле удовольствие от их курения получают совсем другие люди.

— Никогда не вдумывался в суть этого дела.

— А тебе и незачем, поехали.

Черный внедорожник медленно и бесшумно выворачивал со двора на дорогу. Хрустели только тонкие льдинки на промёрзших лужах. Перед выездом на дорогу, автомобиль остановился, пропуская пешеходов, осветив часть двора красным светом ярких и мощных стоп-сигналов. За покидающем двор автомобилем, наблюдало две пары глаз.

Первая пара наблюдала с балкона чётвертого этажа. Это была Настя. Она стояла в домашних, плюшевых тапочках, закутавшись в куртку. Розовые щечки пощипывал легкий вечерний морозец, силы которому придавал ветерок, шевелящий волосы на плечах девушки. Чувство которое она раннее испытала, не давало ей покоя. Ничего подобного с ней раньше не было. Она начинала понимать, что с ней происходит, и не могла в это поверить. Ей, кстати, тоже было интересно, что такое выносил её сосед, с кем он разговаривал, открывая пассажирскую дверь. Машина стояла в таком положении, что ей, ну никак не удалось рассмотреть её пассажира. В голове, проносились десятки мыслей: «Какая девушка должна быть у Булата, как она должна выглядеть, как себя вести. Сколько ей должно быть лет. А сколько у него было девушек? Вдруг, что-то не так с этим человеком. Да нет же, он замечательный человек. С такими откровенными, честными, добрыми глазами, человек не может быть плохим. Нет, он даже не имеет права быть плохим. Интересно, что он подумал обо мне? Какое у него сложилось мнение. Я, наверное, повела себя, как маленькая девочка. Но эта встреча, была настолько неожиданная, я так растерялась. Следующий раз, надо будет выглядеть более серьезной. Следующий раз!? А когда он будет, этот следующий раз? Через день, неделю, месяц? Да нет же! Он живет совсем рядом, наша встреча неизбежна, переживать незачем. Господи, да как тут не переживать! Что со мной происходит?» А самым поразительным было то, что, в её голове не проскочила мысль: «Откуда у их соседа, дорогущий внедорожник и сколько он стоит? Где и кем работает?» Хотя из ста, у девяноста девяти девушек, это была бы самая первая мысль. Проводив Булата горящим взглядом, Анастасия зашла в квартиру. Немного походив по коридору, уселась в зале на диван, составив компанию своей бабушке и коту, по вечернему просмотру телевизора.

Вторая пара глаз, смотрела из-за угла дома, отодвинувшись в сумрак, следом за тенью, которую двигал свет фар автомобиля. Проводив пристальным взглядом машину, человек развернулся, ещё глубже спрятал нос в воротник осенней куртки, поправил чёрную вязаную шапочку, скрывающую брови. Осмотревшись по сторонам, обошёл здание с задней стороны. Выйдя с дальнего угла двора, походкой гуляющего перед сном местного жителя, он подошёл к подъезду Булата. Поправляя воротник куртки, он в очередной раз осмотрелся и двинулся к двери. Человек с ходу сразу определил три окислившиеся от человеческих пальцев хромированные кнопки, и нажал на нах. Дверной замок, щёлкнул открыв перед незнакомцем дверь в подъезд. Человек нырнул вовнутрь здания. Стремительно и бесшумно, незнакомец поднимался по лестнице, этаж за этажом. Проглядывая в промежуток между лестничными маршами, вслушиваясь в малейшие звуки лестничных площадок. Подойдя к двери Булата, он вытащил из кармана несколько узких металлических пластинок с различными по длине прорезями вдоль по центру. Выбрав две нужные, он вложил между ними пять маленьких металлических шариков, диаметром не более миллиметра и вставил это приспособление в дверную скважину. Сделав несколько поступательных движений рукой, он позволил шарикам занять удобные для них положения. Поджав дверь плечом, отворил замок. Все это, заняло у него, не более двадцати секунд. Оказавшись в квартире, человек медленно прошёл по коридору, заглянув на кухню, медленно подошёл к двери спальни, которая была отворена всего на пару сантиметров. Слегка толкнув её, немного отпрянул в сторону. Дверь податливо и медленно отворилась. Выдержав паузу секунд пять, человек зашёл в комнату. Включил свет. Ничего не трогая, он окинул комнату взглядом, и сразу увидел на стене, следы от пуль. Сделав шаг в центр комнаты он принял упор лежа, и медленно опустившись лицом до касания с ковром, осмотрел линию пола, сразу увидев пистолетную гильзу, лежавшую под самой ножкой дивана. Ни сверху, ни с боку, увидеть её было невозможно, поэтому Булат её не нашел. Улыбнувшись, таинственный человек положил интересную находку себе в боковой карман брюк. Не найдя ничего интересного для себя, он вышел из комнаты, пройдя мимо ванны и туалета зашёл на кухню. Его удивило отсутствие кухонного стола в полностью обжитой квартире. Также вызывал подозрение, до блеска намытый пол, в квартире закоренелого холостяка. Досконально осмотрев кухню, и заглянув в холодильник, человек вышел. Включив свет в ванной и туалете, он сначала открыл туалет, бегло окинув взором, медленно закрыл дверь. Ру


убрать рекламу







чка двери ванной комнаты, потребовала большего усилия, и только он потянул дверь на себя, как она с оглушающим грохотом рухнула плашмя на пол, вывернув ручку из руки, в чёрной кожаной перчатке. Это было абсолютно неожиданно, непредсказуемо и поэтому неотвратимо. Грохот был такой силы, что дремлющая соседка, вскочила в ночной рубашке с кровати, выбежала в соседнюю комнату, приложив ухо к розетке смежной с розеткой в квартире Булата. Сейчас она была как подводник времен Второй Мировой войны, еле дыша, не издавая ни звука, вслушивалась в тишину. Хлопок насторожил и Анастасию. «Что такое, Булат же уехал!? А может там кто-то есть, а может у него кто-то есть? А может это он, уже так быстро вернулся?»: подумала девушка и поспешила к окну. Не увидев его машины во дворе, Настя села в кресло, обняв подушку, и плотно погрузилась в сугубо женские размышления. Незнакомец был удивлён случившимся. Он не понимал, как мог допустить такую оплошность. И был уверен, что без сомнения привлек чьё-то внимание. Очень аккуратно, словно сапёр, он установил поломанную дверь на место. Соседка же, настойчиво вслушивалась в тишину за стеной, её выдержке можно только позавидовать. Человеку пора было уходить, но он нашумел, и его беспокоила внутренняя тревога, складывалось ощущение, что за ним кто-то следит. Так оно и было. Он стоял с внутренний стороны входной двери, и всем нутром чуял, что лестничную площадку, уже сверлит чей-то глаз, сквозь дверной глазок, из соседней квартиры. Он не мог это знать, он мог только это предположить. Ещё раз оступиться, ему было нельзя. Незнакомец тихонько вернулся на кухню, открыл холодильник и мазнул указательный палец о сливочное масло. Вернувшись к двери, человек изготовился, продумав все предстоящие движения. Резко открыв дверь, он мазнул маслом всевидящее стеклянное око на соседней двери. Соседка увидела лишь, как что-то мелькнуло, и картинка расплылась, превратившись в непонятное пятно. Женщина, не сдержав эмоций выкрикнула: «Вот сволочь!» После этих слов она ринулась открывать дверь, но опомнилась, что стоит в нижнем белье. Разъяренная как львица, она побежала за старым, махровым халатом, и подарила тридцать секунд, необходимые незнакомцу закрыть дверь и покинуть это здание. Накинув наспех халат, она подбежала к своей двери и распахнула её с такой силой, что та с грохотом стукнулась о стену. Но обрызгать слюной, ей никого не удалось, на этот раз. Она услышала лишь звук закрывающейся входной двери в подъезд.

Незнакомец покидал двор, по натоптанной тропинке. Проходя мимо мусорных контейнеров, в которых копошились двое бомжей, перекладывая и сортируя мусор с контейнера в контейнер. Времена, когда бездомные раскидывали всё во все стороны, остались в прошлом. По крайне мере в этом районе. Как только гнев жильцов и водителей мусоровозов дошёл до самого верха администрации города, был сделан всего один звонок. И в течение суток, сотрудниками полиции была проведена беседа с бомжами, подкрепленная отбитыми внутренностями и поломанными костями. Иначе, профилактические беседы, таких замечательных результатов не достигли бы. С правой стороны, от мусорных контейнеров, была огромная дыра в заборе, из сетки рабица. Пробравшись через эту брешь, человек оказался в пустынном, глухом дворе. Здесь хаотично стояло множество машин, несколько из которых, уже покоились на спущенных колёсах, доживая своё последнее, третье или четвёртое десятилетие под слоем опавших листьев и столичной пыли. Пройдя и его по диагонали, обойдя пару непонятных строений и пятиэтажку, он оказался во дворе новостройки с большой стоянкой для машин. Выйдя на свет круглых матовых фонарей, человек расправил плечи и замедлил шаг. Следуя по крайнему ряду машин, он остановился возле старого японского внедорожника. Кузов и боковые стекла его машины, украшало бесчисленное множество клубных наклеек любителей бездорожья. Автомобиль гордо стоял среди других новых машин, напоминая окружавшим его внедорожникам, для чего они созданы. На переднем бампере красовалась серьезная лебедка, а на металлических дисках, зубастые грязевые покрышки. На всю длину крыши, был сварен багажник из металлических труб, на котором ремни надежно держали запасное колесо. Сам цвет машины было уже не разобрать. Краска выцвела от времени. И в зависимости от времени суток, казалось то светло-коричневой, то серой. Открыв дверь внедорожника ключом, человек ещё раз осмотрелся и сел в машину. Завёл двигатель, достал из бардачка блокнот в кожаном переплете, и вынув из-за пояса на животе пистолет, кинул его туда. На лицевой части коричневого блокнота, был выдавлен герб Российской Федерации. Незнакомец записал в него номер машины, на которой уехал Булат, сделал ещё какие-то заметки, и положил блокнот обратно. Достав телефон из внутреннего кармана, выбрал номер из списка контактов и нажал кнопку вызова. В ответ услышал долгие гудки без ответа. Поправив зеркало заднего вида, на котором висели две маленькие боксерские перчатки, человек выехал задним ходом из ряда автомобилей. Далее, водитель остановился, вплотную колесом прижавшись к бордюру, включил аварийный сигнал. Опять взяв телефон, он ещё раз набрал тот же самый номер. В этот раз, человек услышал, что абонент с кем-то уже разговаривает. Повисев на ожидании секунд тридцать, таинственный незнакомец, наконец-то понял, что никто с ним на той стороне, разговаривать не хочет, сбросил вызов и убрал телефон обратно во внутренний карман. Упершись лбом в руль, человек начал делать медленные глубокие вдохи, успокаивая свои нервы, лёгким кислородным опьянением. Незнакомец боролся сам с собой, не позволяя внутреннему шторму выплеснуться наружу. Немного приглушив в себе огонь, он включил левый поворот и начал движение.

Булат с Луконом двигались по Дмитровскому шоссе, прочь из города. Дорога светилась множеством знаков, указателей, и обозначений. Проехав огромный мост через реку Клязьму, они въехали в Капустино. Метров через пятьсот, на большом перекрёстке, водитель увидел светящиеся от фар, впереди едущих машин, две салатовые жилетки. Подъехали поближе, стали различаться ещё несколько человек в форме со светоотражающими полосками. Он инстинктивно убрал ногу с педали газа, и тяжёлая машина накатом догнала передний притормозивший автомобиль. На перекрёстке стояли два экипажа ДПС, немного далее, на полосе разгона стояло с пяток остановленных ими машин для проверки документов. Водители топтались в очереди, у двери одного из служебных автомобилей. Булат так увлекся вождением, что на время позабыл, какой груз он везёт в багажнике. Автомобиль действительно был очень роскошный, и в придачу абсолютно новый. Салон, нижняя часть дверей и передней панели, украшала кремовая кожа. Верхняя её часть была изготовлена из очень качественного матового серого пластика. Руль, как и некоторые элементы панели, был украшен деревянными вставками. Центральную консоль украшал большой монитор, обрамленный в серебристую рамку. Ко всему этому и динамическим характеристикам, и управляемости, мог бы позавидовать практически любой седан бизнес-класс. Одним словом, автомобиль для удовольствия. Но от вида поднимающейся руки сотрудника ДПС, удовольствие моментально сменилось, холодком в желудке и мурашками по спине. Инспектор указал жезлом на вереницу остановленных машин. Наш водитель включил правый поворот, и медленно объехав все машины, остановился самым последним. Хотя мог бы остановиться и в начале очереди, место позволяло. Булат начал нервничать, причем больше не из-за того, что с ним кто-то, что-то сможет сделать. А как ему будет неловко объясняться и вообще как себя вести, чтобы не причинить людям при исполнении их долга, какой бы то ни было вред. Лукон же, был как всегда на удивление спокоен. Человек повернулся к спутнику и спросил: «Ну что, что теперь делать, документов нет! Это сто процентов мы влетели. А когда багажник откроют, вот тогда-то, самое интересное начнётся». Лукон посмотрев в глаза Булату, со стопроцентной уверенностью ответил: «Ничего не начнётся, сейчас дальше поедем. У парня просто со зрением, наверно, не всё в порядке». Булат, не сводя глаз, смотрел в боковое зеркало заднего вида, человек в форме неторопливо приближался. Но вдруг он остановился, не дойдя метра три до машины. Булат обратил внимание, что он замешкался, смотря на номер внедорожника. После небольшой паузы, секунд в пять, полицейский подошёл к водительскому окну, заглянув в него немного склонившись, приложил руку к головному убору и сделал жест, который без сомнения указывал на то, что автомобиль может продолжать движение дальше. Вежливо с улыбкой кивнул головой, развернулся и пошёл обратно, выполнять свой служебный долг. Такого поворота событий Морозов точно не ожидал. За то время, пока полицейский шёл до его машины, в голове пролетело множество вариантов развития событий. И все они были очень нежелательные для обеих сторон. Трогаясь с места и смотря в левое зеркало, Булат задал Лукону вопрос: «Откуда ты мог это знать?» Лукон спокойно ответил: «Я тебе же говорил уже, что знать, что-то наперед, я не могу, я могу только с большой уверенностью предполагать».

Тем временем в одном из столичных переулков, в вечерней пробке, в своем автомобиле сидел таинственный человек. Он ещё раз попытался куда-то дозвониться, по мобильному телефону, но на этот раз, услышал что, абонент, временно не доступен. После очередного неудавшегося звонка, человек явно начал переживать, ведь он был абсолютно уверен в том, что там, где находится адресат его звонков, со связью всё в порядке, а зарядное устройство всегда под рукой. Поток автомобилей, практически остановился, и человеку ничто не мешало написать СМС-сообщение, но уже на другой номер телефона. В завершении сообщения, он написал номер машины, на которой уехал Булат.

Человек мысленно пытался сложить логическую цепочку из событий, в которых хоть как-то косвенно, промелькнул Булат. С того момента как он сцепился с покойным следователем, на месте того ужасного транспортного происшествия. Но вопросов было гораздо больше чем ответов. Каким образом Морозов покинул отдел? Почему он так себя повёл на месте аварии? Почему сегодня утром он не нашёл в базе данных, никаких сведений о его задержании. Какова его роль во всех этих событиях? Откуда у него дома, свежая пистолетная гильза и пулевые отверстия в стенках и мебели. Естественно, если бы человек увидел увезённые два свертка, то вторая половина головоломки была бы ясна. И он тут же принял бы незамедлительные меры. Но, к его сожалению, а может и наоборот, он застал у подъезда только последний мешок с разбитым кухонным столом. И никак не мог знать, что Булат отправился в путь с двумя покойниками в багажнике. Мысль, что Морозов преступник, заряжала его уверенностью в том, что он обязательно распутает весь этот клубок. Проникнуть на квартиру к Булату, была лично его инициатива. И нигде ни с кем он не обсуждал этот вопрос. Он хотел для начала, собрать предварительную информацию, и убедиться в целесообразности оперативных действий. У человека были личные принципы, от которых он никогда не отступал. Он не мог себе позволить, даже косвенно намекнуть человеку на его вину без веских, неоднократно проверенных фактов и доказательств. Он на своей шкуре узнал, насколько унизительны, обвинения без вины. Ещё в самом начале карьеры, в правоохранительных органах, он попал в неприятную ситуацию. Будучи в подчинении, у одного оборотня в погонах, чуть не стал козлом отпущения, за грязные дела его своры. Но волей судьбы, дело замяли. По сей день, не было ясно для него самого, каким образом это получилось. Он продолжил свою карьеру, со временем получив высшее образование и хороший послужной список.

Булат вновь расслабился, управляя машиной. Лукон смотрел в окно, за которым лесной массив то и дело разделяли сотни и сотни коттеджей, настроенных так плотно, что вместо прекрасного вида из окна, что должно быть неотъемлемой частью загородного дома, а может для какого то и главным его смыслом, видно окно соседа. Вот поставить бы такой дом, где-нибудь, в сибирской глубинке, или на уральском утёсе, было бы, куда к месту. Но там нет главного для его обитателей, столичных заработков.

Внедорожник Toyota несся по ночному Дмитровскому шоссе, вдоль канала. Булат спросил у Лукона: «Слушай, а куда мы едем, мы хоть к утру то домой вернёмся?» Лукон всё также глядя в окно ответил: «Да уже недалеко, скоро будет поворот направо, на Подосинки. Нам туда». Через пару километров, Морозов увидел тот самый поворот. Сбавив скорость, он повернул, проехав через мост знаменитого канала Имени Москвы, и они оказались в населённом пункте, с плотной частной застройкой и высокими заборами из кровельных листов. Лукон оживился, и начал крутить головой из стороны в сторону, явно пытаясь сориентироваться. Встав коленками на сиденье, он оперся на переднюю панель и со спешкой в интонации сказал: «Погоди, погоди, не торопись, понастроили, здесь поворот такой был, за домом деревянным. Что-то, я его не вижу! Стой, проехали! Поворачивай обратно!» Развернувшись немного далее, возле придорожного магазина, путники поехали в обратном направлении. Стукнув ладонью по лобовому стеклу, Лукон с радостью воскликнул: «Да вот же он, этот поворот! А вместо того домика уже другой построили, трехэтажный монумент! Давай поворачивай». Машина неторопливо повернула на улицу освещённую фонарями. По ней шли люди в разных направлениях. Практически возле каждого двора, либо во дворе стояла машина, а то и две. Освещённая заасфальтированная улица закончилась, и началась немного ухабистая дорога, по обе стороны которой стояли ещё недостроенные дома. Чем дальше, тем хуже становилась дорога. Впереди показались четыре человеческих силуэта, которые двигались в попутном направлении. Догнав их, Булат притормозил. Люди шли по всей дороге, не обращая никакого внимания, на подъехавший со спины автомобиль. По всем неписанным правилам, они были обязаны уступить дорогу. Морозов, подкатив примерно на метр, к спине человека который шёл по самой середине дороги, нажал на сигнал. Человек остановился. Медленно повернувшись, он поднял свое смуглое, высохшее азиатское лицо. С отрешением посмотрев в направлении водителя, видеть которого он не мог, так как в глаза ему светил очень яркий хоть и ближний свет фар автомобиля. На странном человеке был одет зеленый резиновый плащ химической защиты, времен Советской Армии, перепачканный то ли строительным бетоном, толи какой-то засохшей глиной. В левой руке он держал бутылку с пивом, а в правой какой-то пакет, скорее всего с продуктами. В руках его спутников тоже болтались пакеты и непонятные свёртки. Внешне, по осанке и походке, они были моложе человека в плаще, и одеты тоже своеобразно. Затасканная спортивная одежда под старыми военными бушлатами, на ногах что-то напоминающее галоши. Стало понятно, что это небольшая бригада рабочих. Скорее всего, эти люди приехали из Узбекистана или Таджикистана и работали на строительстве частных домов, мимо которых Булат только что проезжал. Человек стоял, как вкопанный и уходить в сторону даже не собирался, причина его поведения была не совсем понятна. Наверное, этим поступком он, скорее всего, хотел что-то сказать, а не сделать. А что можно сказать таким поступком, можно только догадываться. Сказалась хроническая усталость, постоянное ощущение чувство своей ничтожности, и ощущение неравенства между ними, и людьми которые обеспечивали их работой. А может, существовали какие-то душевные терзания, известные только ему одному. Булат ещё раз посигналил человеку. Но, это было бесполезно. Вдруг один из молодых его спутников, подошёл, взял его за локоть, и отвёл в сторону, на обочину дороги. Тот ему даже не воспротивился. Машина медленно покатила дальше, оставив путников позади, в кромешной тьме.

Проехав километра полтора, за поворотом Морозов и чёрт увидели дом. Во всех окнах горел свет. Во дворе, вокруг большого казана, суетились несколько человек. Их тени отраженные от огня бегали по дворовым постройкам. Без сомнения это суетились соплеменники тех путников, которых Булат с Луконом повстречали немного ранее. Посмотрев на эту картину, Морозов спросил у своего пассажира: «Слушай, мы точно правильно едем?»

— Да правильно, правильно, смотри на дорогу.

Дорога становилась всё уже и уже, и вскоре вообще превратилась в лесную просеку. Но какие-то следы, от недавно проехавших машин, всё же были. Лес вскоре закончился, дорога начала петлять, между каких-то сенокосов и огородов. Человеку, было не понятно, куда они едут. Видно было только дорогу, всё остальное, скрывала тёмная ночь. Вскоре в свете фар неожиданно появился какой-то деревянный сарай с огромной кучей навоза с краю. Объехав его по накатанной дороге, фары осветили широкую улицу, которую в тот момент перебегала собака, поджав хвост. Вдоль улицы стояли деревянные заборы, с перекошенными калитками. Практически возле каждой из них были лавочки, спинкой для которых выступал сам забор. Судя по этим признакам, и по тому что, не в одном из окон не горел свет, возраст у местных жителей был в подавляющем большинстве, скорее всего преклонный. Проехав с километр, Булат оказался на большом перекрёстке. Лукон скомандовал: «Так, а здесь давай налево». Машина повернула в нужном направлении, осветив большое деревянное здание, над входом в которое, висела вывеска с надписью «Магазин». Эта улица, была значительно уже предыдущей. Некоторые дома были без крыш, окон и заборов. А сама дорога уже переставляла из себя две тропинки, накатанные нечастыми автомобилями. Вскоре и эта улица закончилась, и полевая дорога, в виде двух параллельных тропинок пошла на подъем. На бугру, их взору предстал одинокий дом, в окне которого горел свет. Это дом местного гробовщика. Позади одинокого жилища, раскинулось огромное многовековое кладбище, на данный момент скрытое под ночною тьмой.

Тем временем, в Москве, майор МУРа, добрался домой. Припарковав внедорожник на своё место между двух деревьев, корни которых подняли землю и создали своего рода преграду для машин с клиренсом меньше тридцати сантиметров. Поэтому его место было всегда свободным и ждало своего хозяина. Собрав вещи, майор вышел из машины, закрыл её, и направился к своему подъезду. Зайдя, он поднялся на третий этаж, подошёл к двери и хотел позвонить в звонок, но в последний момент остановился. Посмотрев на наручные часы, на которых было без двух минут одиннадцать, полез в карман за ключом. Тихонько зайдя в квартиру, он снял куртку и повесил её на вешалку, положил блокнот с пистолетом на тумбочку, разулся. Пройдя и заглянув в зал, где горел свет, он никого там не увидел. По всему полу, валялись разбросанные детские игрушки, работал телевизор. Человек пошёл в спальню, медленно открыв дверь, он на цыпочках зашёл в комнату, которую освещал ночник, стоявший на тумбочке. На двуспальной кровати спала молодая женщина. Рядом со своей матерью спал малыш лет трёх, положив голову ей на руку, и вцепившись за сорочку, на груди своей матери. Рядом с женщиной на кровати валялся её телефон. Человек взяв его с собой, выключил ночник, и также тихо, вышел из комнаты. На кухне, он поставил телефон на зарядку, не включая его. Налил в чайник воду, поставил на газовую плиту. Достав кружку из кучи немытой посуды в раковине, принялся отмывать её от засохшего кофе. Налив чаю, человек открыл холодильник и достал колбасу. Нарезав её, он взял хлеб из пакета. Но тот к его сожалению был уже с плесенью, и его пришлось выкинуть в переполненное мусорное ведро под раковиной, которое он в спешке с утра забыл вынести. И за целый день ни у кого руки до него не дошли. Попив чаю с колбасой, человек отправился в ванную комнату. Зайдя, он увидел не слитую мыльную воду, в которой плавало десятка два разного размера детских игрушек. На краю ванны лежал целый пучок, светлых женских волос, на полу валялось большое банное мокрое полотенце. Слив воду и расставив игрушки по периметру самой ванны, мужчина принял душ. Зайдя в спальню, он ещё раз полюбовался малышом, поцеловал свою жену и пошёл в зал, не желая нарушать сладостный сон своих любимых. Устроившись на диване, и о чем-то размышляя, человек погрузился в сон.

В огромной комнате в доме гробовщика по совместительству и могильщика, за деревянным столом, над которым свисала на длинном проводе простая лампочка, друг напротив друга, сидели двое мужчин, лет за пятьдесят. На столе по центру лежала шахматная доска, с разыгранной партией. Рядом на столе стояла недопитая бутылка самогона, на газете порезанное домашнее копченое свиное сало, горбушка чёрного хлеба и пара луковиц, гранёные стаканы и сделанная из консервной банки, полная пепельница окурков. На стенах комнаты, висело множество чёрно-белых фотографий. Все они были очень старые, многие из них семейные. На одной сильно пожелтевшей карточке, стоял человек в военном мундире конца восемнадцатого века. Видимо через этот дом, прошло множество судеб, людей которых уже давно нет. Маленькие дети на этих фотографиях, кому удалось пережить Великую Отечественную Войну, уже давно состарились и умерли. И вряд ли кто-то, из их потомков мог бы сейчас сказать, кто есть кто. Один из двух мужчин, сидевших за столом, в кальсонах и тельняшке с сигаретой в зубах, являлся хозяином этого дома и один наверняка знал свой род до седьмого колена. Остальной родне, скорее всего это было абсолютно не нужно и поэтому не интересно, так как никакой выгоды они в этом не видели.

Несмотря на внешний вид и захмелевшею речь, между людьми велась очень грамотно поставленная беседа, на тему мировой политики и жизни в целом. Оба оппонента отлично разбирались в тонкостях дипломатии и военного дела. Хозяин дома, которого звали Александр, очень эрудированный и начитанный человек. Он умел фильтровать новости, исходящие от средств массовой информации, и делать собственные умозаключения. Его личные выводы, практически всегда совпадали с истинным положением дел, что без сомнений доказывало время. Человек напротив, вовсе имел высшее образование, в советское время он закончил факультет журналистики, и работал собственным корреспондентом в областной газете. Когда ему было тридцать лет, он стал одним из миллионов невостребованных специалистов по всему рухнувшему Советскому Союзу. И волей нелегкой судьбы очутился он в данный момент, за этим самым столом.

Главной темой сегодняшней дискуссии между мужчинами, попутно с распитием алкоголя и игрой в шахматы, была именно религиозная часть военных конфликтов на планете. Один из оппонентов, напоследок затянувшись, замял окурок в битком набитую пепельницу, выдохнул дым через нос и сделал ход на шахматной доске. Положив в рот кусочек сала сказал: «Знаешь Саня, а мне кажется, что любая религиозная война доказывает только одно! Что Бога то, вовсе и нет! Вот смотри, любая современная религия строится вокруг Всевышнего. И неважно, как он зовётся. И даже если не брать в расчет множество святых писаний в разных религиях и трактовках, кем в понимании людей он является?» Александр сделав ответный хот, забрав пешкой ферзя, ответил: «Я думаю, для всех он представляется по-разному. Но для большинства людей, скорее всего, что-то такое всевластное, любящее нас как детей своих. Олицетворение, справедливости, чистого разума». Оппонент, тот час перебил Александра: «Совершенно точно! Всевластие, любовь к людям, справедливость! Так вот здесь и возникает самый главный вопрос, ответ на который по мне очевиден. Как может, самое светлое, духовно чистое во вселенной, своим присутствием в головах людей, проливать реки крови? В большинстве случаев, невинных женщин и детей, в полном противоречии со справедливостью! Даже не действиями, заметь! А всего на всего, повторюсь, своим существованием! Так вот, ответ на этот вопрос может быть только один. Что Бога вовсе никакого и нет!» Александр задумался, закурив сигарету сказал: «Ты знаешь, твоё умозаключение имеет право на жизнь. Причем, даже возможно как подтверждение теории Дарвина с точки зрения философии. Но я тебе скажу, что Бог есть без сомнения, может просто в твоей характеристике, всевышнего какая-то неточность?»

— А как ты можешь с такой уверенностью говорить, что он существует? Ты что его видел?

— Самого всевышнего, конечно я не видел. Но с одним из гостей с того света, мне в жизни пришлось пообщаться.

— Что-то, ты начинаешь меня пугать, с тобой всё нормально?

— Да вроде на здоровье не жалуюсь. Заходил ко мне раньше, чёрт один, мы с ним вот также как с тобой вечерами сидели, в шашки резались, дела у него какие-то здесь были. Давно это было, я только с армии вернулся. Родиться кто-то должен был в Москве. Переживал он всё, что морозы сильные, что ребёнок замерзнуть может. Знаешь, он особо не рассказывал, а я и не спрашивал. Пришёл как то под утро, весь замёрзший в инее. Жаловался на то, что два часа сидел на плафоне каком-то качался, продрог до костей, и что ребёнка нашли, всё нормально. Попил чаю с мёдом, попрощался и ушёл. Больше я его не видел.

— Сань, ты это хорош, скажи мне пожалуйста, что ты шутишь! А если шутишь, то не надо так шутить. Лишний раз чертей кликать.

В дверь кто-то громко постучал. Мужики направили свой взор на вход. Александр вставая из-за стола, опираясь на него обеими руками, сказал: «Странно, кого там чёрт принёс?»

— Небось, помер кто, а?

— Помер, возможно. Надо будет завтра заняться, ломы расковать, а то та зима веселая у меня была. Что ни неделя, то покойник. Морозы какие лютые были, весь декабрь без снега стоял. Все ломики в сибирский валенок сбил. Ими теперь только гвозди заколачивать.

Хозяин подошёл к двери, надел кирзовые сапоги, накинул на плечи солдатскую старую шинель, и вышел на веранду, включив там свет старым выключателем на косяке входной двери. С веранды донесся звук открывающейся двери, за которым последовал радостный возглас хозяина дома: «Вот так, ничего себе! А я уже думал, что не свидимся мы с тобой!» Затем с веранды доносились неразборчивые отрывки разговора. Человек за столом напрягся, вслушиваясь в реплики Александра. Скорее всего, он вышел к гостю на крыльцо. Деревянный пол веранды заскрипел вновь, под громкими шагами. Дверь в комнату отворилась, зашли Александр, за ним деловитой походкой, засунув руки в боковые карманы брюк, Лукон. Внешне в своей шляпе он походил на английского туриста. Последним зашёл Булат. Человек за столом, опустив голову в плечи замер, не издав ни звука. Только его ошалевшие глаза бегали по Булату и Лукону. Саня с приподнятым настроением воскликнул: «Давай мужики, за стол! Я сейчас чайничек поставлю! А можно что и покрепче?» Булат снял куртку и повесил на вбитый в стену гвоздь. Шляпу, которую ему протянул Лукон, повесил рядом. Гвоздей в стену было набито с избытком. Морозов разулся, а Лукон расстегнул пиджак. За это время гостеприимный хозяин уже убрал лишнее со стола, протёр его, и выставил наверное всё, что было в холодильнике. На столе лежали, порезанная сырокопченая колбаса, маринованные помидоры, соленые огурцы, большая тарелка с конфетами и печеньем. Бутылку самогона он тут же заменил, на запылившуюся бутылку коньяка, подаренную ему пару лет тому назад, на каких-то похоронах богатым родственником усопшего. Достав хрустальную овальную салатницу из серванта, Александр зашёл в кладовку, где стояло несколько алюминиевых фляг с мёдом. Помимо профессии могильщика он ещё был неплохим пасечником. Открыв флягу, он выпустил душистый сладостный аромат. Чёрт, тут же зашевелил носом. И его физиономию сразу украсила расплывшееся до ушей улыбка. Набрав поварёшкой полную салатницу, янтарного осеннего мёда, хозяин поставил её на стол. Повернувшись к гостям, он развёл руки, и с нескрываемой радостью сказал: «Да что же вы стоите, давайте за стол! Проходите, не стесняйтесь». Гости подошли к столу, Лукон сел напротив человека, находившегося в полнейшем оцепенении, поближе к меду. Булат устроился справой стороны от него. Стол был квадратным и все кто за ним сидели, находились на одинаковом расстоянии друг от друга. Расставив кружки, стопки, чашки уселся и Александр. Стукнув себя ладошкой по лбу, он указал ей на человека находящегося в недоумении и сказал: «О совсем забыл! Это Мишка! Мишка, а это Булат и Лукон, ну про него я только что тебе рассказывал. Так давайте за встречу. Кто пьёт?» Взяв бутылку коньяка, принялся её открывать. Мишка пересилил свой страх, медленно взял и переставил стопку поближе к Александру. Булат тоже подставил стопку под разлив со словами: «Давай, я тоже от пары стопочек не откажусь». Лукон вытащил из маринованных помидоров столовую ложку, облизал её, привстал, подтянул мёд к себе поближе и изготовился. Налив коньяк по стопкам, хозяин взял одну, поднял её на уровень лица, резко выдохнув воздух сказал: «Ну, вздрогнули, за встречу!», выпил всё до капли и звонко поставил стопку на место. Булат и Михаил последовали его примеру. Лукон же в свою очередь, расправлялся с мёдом, укладывая его себе в пасть полной ложкой. Тарелки зазвенели, захрустели огурцы, все дружно приступили к трапезе, включая Михаила.

Мужики выпили ещё по две стопки коньяка, и Булат отставил свою в сторону. Лукон к тому времени уже расправился с салатницей мёда, и расплылся по спинке стула, положив кисти рук с острыми когтями на животе. Разговор начал Александр, вставая за закипевшим чайником: «Да Лукон, не думал, что когда-то ещё увижу тебя. Когда вышел, не поверил своим глазам. Думал, уже допился до чёртиков. Ну, давай рассказывай, какими судьбами ты тут?» Чёрт явно переборщил с мёдом, и его слюна стала горькая от сладости. Чавкнув пару раз, он ответил: «Там у нас в багажнике, два твоих клиента лежат, прикопать их надо. Ты не думай, мы бы их могли и в речку выкинуть. Мне просто очень хотелось с тобой повидаться. Посмотреть, как ты тут? Медка твоего ещё разок попробовать».

— Да не вопрос, для тебя хоть пятерых. Там есть у меня две могилы готовые. Я твоих друзей, на нижний ярус определю, и всё. Потом сверху по деревянному ящику поставим, и никто никогда этих жмуриков не найдёт. А Мишка мне подсобит! Да Мишка, подсобишь? Ведь друзья то нужны не только для того, что бы у них сало с самогоном жрать.

Мишка, наяривая маринованные грузди, с улыбкой кивнул своей


убрать рекламу







головой, с лысиной, обрамленной волосами с сединой на висках. Застолье продолжилось. Хозяин дома объяснял Лукону, чем отличаются шахматы от игры в шашки. Черт очень заинтересовался этой новой для него игрой. Булат сидел, ковыряясь спичкой в зубах. Михаил докалывал вилкой последние куски нарезанной колбасы с тарелки. Время уже давно перевалило за полночь, и гостям пора было собираться в дорогу. Впитав все тонкости шахматной игры Лукон с расстройством в голосе пробубнил: «Хорошая игра, только играть мне в неё не с кем!» Слезая со стула, он добавил: «Всё мужики нам пора, поехали Булат», и направился к шляпе. Булат тоже встал из-за стола, поблагодарил хозяина, подошёл к двери, снял шляпу и отдал её Лукону, затем обулся и, одел свою куртку. Михаил тоже встал из-за стола, робко подойдя к Лукону спросил: «Я дико извиняюсь, можно вам задать вопрос, пользуясь таким случаем?»

— Лукон молча кивнул головой.

— Я даже и не знаю, можно у вас такое спрашивать?

— Давай спрашивай, а то такого случая у тебя точно больше не будет.

— Меня вот последнее время волнует один вопрос…

— Ну, какой?

— А существует ли Бог?

— Существует.

— А вы его видели сами, своими глазами?

— Да видел, своими собственными глазами. Вот как сейчас тебя.

— Так как же, это возможно? Он в раю вы в аду!

— Это сейчас так, а раньше всё было иначе.

— Как, иначе?

— А это уже пятый вопрос.

Человек тут же осёкся. Кивнув головой, сделал шаг назад. Все вышли на улицу. Подойдя к машине, Булат открыл багажник. К нему подошёл Лукон с Александром. Михаил в свою очередь принялся рассматривать автомобиль. Покойников положили возле перекошенного забора из старого штакетника. Морозов захлопнул багажник. Хозяин усадьбы повернулся к Лукону, положив левую руку на плечо чёрту, тихим голосом сказал: «Ну что, давай дружище. Следующий раз, точно уже увидимся у тебя». Лукон также негромко, даже с неким переживанием в голосе ответил: «Да нет, с тобой мы точно у меня не увидимся. Кто знает, может ещё будет шанс, заскочу к тебе. Ну а пока прощай». «Прощай»: уже с явной грустью ответил Лукону Александр. Он подошёл к Булату, прощаясь крепко пожал руку. Михаил, описав же четыре круга вокруг машины, подошёл и тоже попрощался с гостями. Булату пожал руку, а с Луконом, ограничился лишь словесным прощаньем. Внедорожник выехал задним ходом со двора, развернулся на небольшой укатанной площадке, и медленно покатил прочь вниз по склону. А мужики пошли в сарай, за телегой и лопатами.

Уложив двух завернутых покойников валетом в телегу и кинув сверху лопаты, гробовщик с помощником отправились на кладбище. Дорогу им освещала полная осенняя луна. Свет её был настолько силен, что при желании, можно было бы прочесть небольшую статью в газете. Телегу катил Александр, Михаил же волочился позади метрах в двух. Затем неожиданно, он обогнал Александра, остановил и обратился к нему в полголоса: «Слушай Саня, я не могу поверить, что видел сегодня, ты понимаешь ведь кому сказать, не поверят!» Александр, повернулся к Михаилу, взяв его обеими руками за грудки, ответил: «Давай сразу расставим всё по своим местам. Сделай для себя выводы, ведь ты давно искал ответы к своим вопросам. И забудь это всё как сон! Ты сам знаешь, какие у нас люди. Ты что, в психушку захотел?» Михаил, вжав плечи в высокий воротник бушлата, замотал головой. Александр разжал свои руки, и Михаил опустился с носочков. Шевельнув плечами, он оправил вздернутый бушлат, схватился за рукоятки телеги и покатил телегу дальше.

Старая телега, поскрипывая колёсами, везла в последний путь молодого миллионера с его личным головорезом. Состояние, которое должен был унаследовать юноша, измерялось сотнями миллионов долларов, замками в Британии, заводами на Урале и местом в Кремле. Сегодняшняя расправа над Булатом, окончательно бы определила его взгляд на жизнь. Но, увы, судьба сыграла с ним злую шутку, и он сам попал в ящик. Точнее даже не в ящик, а в яму. Так как покоиться ему, было суждено в куске целлофана, под гробом девяностолетней бабушки, труженицы тыла из глубинки. Телега скрипела, побрякивая лопатами на кочках. Вот старые ограды и памятники, сменились на деревянные кресты обставленные венками. Они вышли на новый ряд могил. Александр, идущий позади, постучал Михаила по плечу. Тот сразу остановился. Включив налобный фонарик, и осветив кучу земли от свеже выкопанной могилы, гробовщик сказал: «Всё приехали, давай, разгружаемся!» Вытащив лопаты, ведро с верёвкой и кирку с короткой ручкой, задрав ручку телеги выше головы, вывалил трупы. Оттащив усопших с дорожки в сторону, принялись за работу. Гробовщик скинул в могилу кирку, положив поперёк лопату, и опершись на неё, спустился в низ. Кирка начала рубить плотную утрамбованную глину, немного замёрзшую сверху. Ведро за ведром и могила начала углубляться. Рука у Александра была набита, и Михаил не успевал вытаскивать ведро на толстой верёвке с узлами. Спустя час непрерывной работы, могила углубилась ещё на метр. Александр выкинув кирку наверх, сказал своему помощнику: «Всё хватит, давай их сюда». Михаил обрадовался, ведь сил вытягивать тяжёлое ведро и выбивать залипающую глину, у него уже не было. Подтащив трупы на край могилы, он их по очереди спихнул вниз, в заботливые руки Александра, который уложил усопших, в удобные вечные позы. Подняв голову вверх, осветив своего помощника из могилы светом фонарика, указал ему, чтобы тот взял лопату и начал засыпать глину обратно, в противоположный угол от него. Глина глухими шлепками посыпалась вниз. Александр разгребал её лопатой и утрамбовал кирзовым сапогом. Спустя минут двадцать, интенсивной работы, дно могилы приобрело первоначальный вид. Выбравшись из неё также при помощи лопаты, могильных дел мастер взял ведро, набрал в него воды из лужи и обильно полил дно могилы. Вода сгладила малейшие подозрения на то, что кто-то тут был. Загрузив рабочий инвентарь, товарищи отправились обратно распивать спиртное, насвистывая себе под нос, какую-то мелодию из советского мультфильма. Завтрашние похороны бабы Варвары, навсегда скроют тайну сегодняшней ночи.

Посреди проселочной дороги между луж, в кромешной тьме, на корточках сидел, босой и пьяный, пожилой мужчина. В руках он держал всё ту же пустую пивную бутылку, и что-то бормотал. Со стороны спины, к нему приближался внедорожник, в котором ехали Булат с Луконом. Подъехав к человеку, который находился в прострации, Булат остановился и вышел из машины. Он постучал узбеку по плечу и спросил: «С тобой всё нормально? Может, ты встанешь, мы проедем». Человек, не проронив ни слова, поднялся, окинул Булата отрешённым взглядом и двинулся в противоположном направлении от своего жилища, туда в лес, откуда только что выехал Морозов. Но тут же был остановлен. Человек явно был в состоянии алкогольного опьянения и глубочайшего душевного расстройства. Придержав несчастного за тощее, мокрое плечо, Булат скорее не предложил, а приказал ему сесть на заднее сиденье. Усадив грязного, промокшего, холодного человека в уютный теплый автомобиль, Булат сел за руль и они тронулись.

«Да далековато ты босиком утопал, километра с три»: промолвил Морозов, взглянув на Лукона, который сидел, не обращая ни какого внимания, на пассажира на заднем сиденье. Да и пассажир, скорее всего не думал, что в машине, сидит помимо водителя ещё кто-то. Хотя в таком состоянии, ему было всё равно. Булату никто не ответил. Тогда он спросил у попутчика седевшего на заднем сиденье: «А как тебя хоть зовут?» Прозвучал короткий, практически без азиатского акцента ответ: «Мирза».

— Ну и куда же ты Мирза собрался, пьяный, босиком, да еще и ночью?

— Куда глаза глядят.

Речь была беглая, и правильная. Человек немного пришёл в себя и стал готовым к диалогу. Следующий вопрос Булата был очевиден.

— А откуда ты так хорошо знаешь русский язык?

— Я педагог, учитель истории.

— О, а что не учишь детей дома? А сюда приехал кирпичи таскать? Или ради денег готов быть человеком четвёртого сорта. А так бы, ходил в костюме, был бы уважаемым человеком в своей стране.

— Это мы сами себя сделали людьми четвёртого сорта, своими собственными руками. Национализм сыграл с нами злую шутку, это безотказный способ во все времена поднять народ на подлые дела. Для достижения совсем не тех целей, которыми гудит толпа.

Такого поворота в разговоре, Булат точно не ожидал. Задавая вопрос, он думал, что человек либо отмолчится, либо попытается увильнуть и схитрить по-азиатски. До дома у дороги оставалось около полукилометра, но Булат остановил машину, и повернулся, взглянув в глаза Мирзе. Из дальнейшего рассказа учителя истории он узнал, то, что никогда бы и подумать не мог, об Узбекистане и о милых безобидных узбеках. Получается, он не знал о бывшей советской республике практически ничего.

— Мы сами сделали себя тем, кто мы есть, нами отомстили Москве за «хлопковое дело». Может когда слышал о таком. Когда Москва снесла всю воровскую власть в Узбекистане. Это были кремлевские шахматы, а пострадали мы. В восьмидесятых годах на хлопке разворовывались миллионы. План был завышен, Узбекистан отправлял меньше хлопка, чем за него платила Москва. Часть денег, тут же уходила в кабинеты министерств обратно в Центр. Только мы об этом и не догадывалась. А когда в Москве начали делить стулья, в Узбекистане полетели головы в прямом смысле. Посадили всю власть страны, некоторых даже расстреляли. Тут-то и засверлил национальный червячок в одном месте. Хотя по факту, надо было радоваться, люди умирали как скот на хлопке, а кто пошёл под суд, имел золотые унитазы. Но мы же — гордая нация, хотели освободиться от Москвы, вот теперь пожинаем плоды этой свободы.

Всё началось с Ферганы, с банальной провокации. В одной из непонятных потасовок был убит парень, причем даже не узбек, а таджик. Тут же зазывалы нашли виноватых людей, ими стали турки-месхетинцы. Им было плевать, кого обвинить, хоть русских, хоть евреев или крымских татар. Начались лютые расправы над невиноватыми людьми, в основном над турками, хотя досталось всем. Людей насмерть забивали палками, врывались в дома, вешали и резали родителей на глазах детей. Милиция оказалась бессильна, она пыталась защищать несчастных, закрывалась в отделениях и отстреливалась. Это было кровавое лето, месть Москве за вмешательство во внутренние дела Узбекистана. Хотя без Москвы не было бы и самой республики. Ну, и что я могу рассказать детям в школе, что был болен коричневой чумой, что принимал участие в митингах «Бирлик» или был активистом движения «Адолат»? Собравшись толпой по двести человек, мы недовольные ходили по улицам и избивали людей на свое усмотрение? То, что в Москве делают скинхеды, это цветочки по сравнению с теми ужасными событиями. Свергнутые царьки потирали руки, месть была жестокой, они плевать хотели на свой народ. Они знали, что Союз рухнет, и они вот-вот встанут у руля. Что и произошло. Добившись своего, власть запретила все национальные и религиозные сообщества. Самых ретивых активистов, усадили по тюрьмам, собрав все вожжи самодержавия в одни руки. И теперь тот, кто убивал людей на улицах, резал и насиловал, приехал в вашу страну, об которую вытер ноги, работать! Пусть даже и человеком четвёртого сорта. И самое парадоксальное, она всех приняла. Куда делись те русские, которых мы гнали с детьми на руках камнями? Почему? Никто об этом не знает? Я не понимаю, почему нам всё простили?

На этих словах, человек моментально замкнулся, опустив голову вниз. Булат, переварив услышанный рассказ, от случайного спутника, отпустил педаль тормоза, и они продолжили путь. Спустя минут пять, остановившись возле мрачного, придорожного дома. Не поворачивая головы, Булат обратился к пассажиру: «Всё, приехали!» Никакого ответа не последовало. Понимая, что повторять бесполезно, Булат вышел из машины, и за локоть вытащил Мирзу из машины. Тот тут же упал на грязную дорогу, ватные ноги его совсем не держали. В дверном проёме появился силуэт молодого парня, который с опаской выглянул и пробежал в деревянный туалет, прижимая пластиковую пяти литровую бутылку к груди. Больше никого не было видно. Морозов громко и коротко свистнул. В одном из окон шевельнулась глухая занавеска. На пороге появилась маленькая женщина в узбекском халате. Сутулой походкой, опустив голову вниз, мелкими шагами, она направилась к ним. Возраст её был абсолютно не понятен. Походу дела, она оказалась самой смелой из пяти десятков постояльцев проживающих в этом доме. Не дойдя метра три, женщина молча застыла. Булат отпустил воротник Мирзы, молча сел за руль и тронулся в путь, разглядев в зеркало заднего вида, женский силуэт, склонившийся над лежащим на земле соплеменником.

Булат повернулся к Лукону, который всё это время, пока Мирза изливал свою душу, молча сидел, шевеля бровями, и спросил: «Что ты об этом всём думаешь?» Чёрт, закинув голову назад, и закатив вверх, и влево зрачки глаз, сказал: «Да… Национализм страшная сила! Я знаю за свой век, всего пару, тройку примеров, когда он был на пользу людям. А так всегда приводит, только к печальным последствиям для всех кто в этом участвует! История доказывает только одно, что национализм верный способ для уничтожения нации! Звучит парадоксально, но с фактами не поспоришь».

Выехав на разгруженное Дмитровское шоссе, Булат прибавил газу. Время перевалило за два часа ночи. Крупными хлопьями повалил мокрый снег. Видимость тут же ухудшилась. Булату стало казаться, что он летит на космическом корабле сквозь триллионы звезд, преодолевая бесконечное пространство. Утомив свои глаза, водитель впал в легкий транс, который испытывал каждый, кому довелось управлять автомобилем. Мозг на мгновение отключается, но все системы моторики работают безотказно, и человеку лишь остается осознать, что его сознание, какое-то время не принимало участие в управлении машиной, да и сам он где-то пропадал. Но осознать какое время он был в этом состоянии тоже невозможно, была это секунда или пару минут. Причём даже самым внимательным людям, не под силу вспомнить, в каком именно месте пути, случился этот необъяснимый провал. А по поводу времени вообще даже и размышлять проблематично. Потому что, мы толком то и не знаем, что такое время? Может вообще, его и нет. В нашем мире есть ряд условностей, таких как пространство, энергия, вес, скорость. На этих вымышленных людьми эталонах, основываются фундаментальные науки и простейшие расчёты и механизмы. Пока ученые не оставят в прошлом эти устаревшие постулаты, и не посмотрят на мир совершенно с другой стороны, ничего революционно нового изобрести к сожалению не удастся. А время просто необъяснимо. Оно, скорее всего, подходит для человеческого быта, определения порядка, установки определенных рамок для попыток контролировать процессы с человеческой точки зрения. Однозначно, время условно, и даже в рамках такого ничтожного объекта как наша планета, протекает по-разному. Эта разница настолько ничтожна и мала, что её округляют. Но то, что она существует, оспорить уже вряд ли кому удастся из ученого мира. Тем более зубрам науки. Сомнительна возможность, что у кого-то из них, появится желание встать под удар квантовых пионеров, на закате своей карьеры.

Обратная дорога к дому всегда скоротечна. И в начале четвёртого утра Булат въехал во двор своего дома. Машин стояло намного меньше, нежели при их отъезде, и припарковать автомобиль, не составило ни какого труда. Выключив двигатель, Булат обратился к своему спутнику: «Ну, когда мир то спасать будем?» Утомленный чёрт, тут же взбодрился! Повернувшись к человеку и сверкнув маленькими глазками ответил: «А вот завтра и займёмся, поспим и в путь-дорогу».

— Это куда?

— Долго объяснять, сам всё увидишь? Всё пошли спать! Завтра ответственный день.

— А вы черти тоже спите что ли?

— Да спим! А чем мы хуже людей?

Лукон махнул рукой, открыл дверь и вышел. Булат последовал за ним. Чёрт остановился возле огромной радиаторной решётки, поднял рыло вверх и обратился к человеку: «О, посмотри, это мой клиент, допился до белочки! Сейчас полетит вниз головой! Шмяк и готов!» Булат повернулся и сразу увидел в своем подъезде, полностью раскрытое окно третьего этажа, на подоконнике которого, на коленях стоял его сосед, руками пытаясь опереться о воздух. Ещё мгновение и он полетит вниз, на дорожку из тротуарной плитки вдоль стены многоэтажного дома. Булат не мешкая, обеими руками собрал мокрый липкий снег с капота рядом стоящей машины, и с хрустом надавил на него обеими руками. Из ладошек по сочилась вода, и мягкий снежок преобразился практически в кусок льда. Со словами «Чёртас два!», Морозов запустил его в бедолагу. Снежок, получив хорошую начальную скорость, обрёл достаточное количество энергии для точного, прямолинейного полёта, и с громким шлепком попал точно в лоб своей цели. От такого попадания человек в окне подобно удару головой в стену отпрянул и замахал руками, потеряв равновесие, завалился обратно в свою квартиру. Отряхнув руки, Булат повернулся к удивлённому Лукону, и сказал: «Статистикой займемся с сегодняшнего дня!» Чёрт кивнув головой ответил: «Неплохой бросок, колечко то, не хухры-мухры!» Булат если честно уже стал забывать, что его руку украшает кольцо самого Люцифера, и что он обладатель сверхъестественных сил. Зайдя в подъезд, пропитанный пивным запахом, человек и чёрт поднялись до третьего этажа, там на лестничной площадке, валялись стекла от разбитых пивных бутылок, а стены и двери были разукрашены подсохшими пивными потеками. Дверь в квартиру алкоголика, была приоткрыта на пару сантиметров. Булат обратился к Лукону: «Давай зайдём, окно закроем, да глянем как он там?» Чёрт не возразил, и они вошли в квартиру. Первое что они ощутили, был невыносимый запах затхлых вещей с перегаром и табачным дымом. Пройдя через темный коридор, они вошли в комнату, в которой все стены были оклеены плакатами с изображением рок-групп и страницами глянцевых журналов с фотографиями музыкантов и текстов песен. На четвереньках возле батареи, под открытым окном, стонал человек, очень худощавого телосложения, с большими ушными раковинами и мочками. На голове курчавилась копна грязных запутанных волос. Одет он был в балахон черного цвета с изображением на спине солнца с надписью группы Кино, изрезанные затертые джинсы и дырявые на пятках носки. Булат сразу и не узнал в нём веселого парня с хвостиком на голове, который ещё лет пять назад собирал летними вечерами толпу молодежи во дворе. Ему под силу было подобрать на гитаре любую мелодию. Но чаще всего он исполнял хиты русского рока. Человек на полу упёрся лбом в ладони, под которыми натекла лужица темной крови, капающей из рассечённой брови, и разбитого носа. В комнате царил жуткий беспорядок. Все вещи, посуда были в неподдающихся здравому смыслу местах. На полу грязью натоптаны тропинки. Заходя в эту квартиру, уже давным-давно никто не разувался. Обойдя человека, Булат закрыл окно, и задернул шторы. Лукон остался стоять у косяка. Человек поднял голову, в заплывающих глазах начал проглядываться здравый рассудок. Морозов взял со спинки стула футболку и кинул её в грудь своему соседу. Тот молча зажал ей бровь, поднялся, но тут же осел на корточки, спиной опершись на батарею. Он всё ещё был в глубоком нокдауне. Человек кивнув головой в сторону Лукона спросил: «А этот с тобой?» Булат сел на стул, и ответил: «Да со мной!»

— А то я и смотрю, что он не похож на тех, что пиво у меня в подъезде забрать хотели. Да маленький какой-то. Те черти под два метра ростом.

В диалог тут же вмешался Лукон: «Я не маленький, я среднего роста. А в подъезде, не знаю, кого ты видел! Даром ты нам не нужен, вместе со своим пивом. Галлюцинации у тебя, белая горячка». Булат поддержал Лукона: «Знаешь, а он полностью прав, насчёт глюков. Ты мне лучше скажи Женёк, зачем в окно лез? Если бы он тебя не увидел, твои мозги уже минут пять, как украшали бы тротуар».

— Да и не говори, в окно полез? А зачем я туда полез? Как зачем, на свадьбу полез!

— Какую ещё свадьбу?

— Все началось часов в десять вечера. Я решил за пивком сходить, пока не поздно. Иду обратно, подхожу я к дому, слышу, со спины гул какой-то приближается. Я сперва внимания на него не обратил, а потом оборачиваюсь, а по улице нашей, идут строем фашисты в полном эсесовском обмундировании. Впереди колоны, трое с саблями на плече, знамя несут. Огромную свастику, красно-черную. Идут ровным строем, как на параде. Я обомлел! Кроме них на улице не души. Вдруг как завоет сирена, ну как во время Второй Мировой войны, перед бомбежкой. Ноги у меня затряслись, бежать, а куда бежать-то, где бомбоубежище? Тут один из офицеров останавливается, выходит из строя, поворачивается ко мне, и с улыбкой достает Вальтер из кобуры на поясе. Наводит его на меня правой рукой, а левой указывает на пиво, мол давай отдавай, а не то расстреляю. Ждать больше было нельзя, я рванул через забор, перекатился под мусоровозом, и на локтях до подъезда. Кто знает, вдруг с пулемета накроют? Я бегом к себе в квартиру. А перед дверями черти стоят, один со шваброй тот, что пониже и толще, второй длинный и худой с тросточкой. Толстый чёрт хватается за бутылку, и давай её у меня забирать, а худой как ударит меня тростью по спине, как завопит. «Ах ты скотина! Посмотри на себя! Мать в гроб вогнал, и сам подохнешь как собака, если пить не бросишь, посмотри в кого ты превратился!» И как огреет меня по спине ещё раз. Я понимаю, тут либо пиво, либо жизнь! Но я решил всё же побороться! Но неожиданно бутылка выскользнула у меня из рук, а за ней и вторая которую я под мышкой прятал, и обе вдребезги. Ты можешь себе представить две бутылки Балтики Девятки и вдребезги! Я в квартиру, благо дверь не заперта, ключи куда-то пропали, наверное тоже, этот толстый чёрт стащил, чтоб лазить у меня по квартире, пока меня дома нет. В этом я уверен! Вот встаю с утра, чайник поставлю и в парк иду гулять, в обед прихожу, а газовая плита выключенная. Ну точно, проделки этих двух, лохматых.

— Понятно, знаю я твоих чертей. Это дед Самсон и баба Варя, соседи твои из квартиры напротив. Меня то, ты хоть узнаешь? Как меня зовут?

— Узнаю, тоже мой сосед, с пятого этажа, Булат тебя зовут. Я помню, как ты этих гопников разогнал, которые меня во дворе, возле песочницы пинали, гитару суки разбили.

— Хоть что-то, ты помнишь. Я, надеюсь, нам можно идти? Счёты с жизнью сводить больше не собираешься?

— Да я и не собирался, за кого ты меня принимаешь? Я на свадьбу хотел попасть.

— Какую свадьбу?

— Как какую? Дяди Жоры! Это младший брат моего отца. Мне тогда девять лет было, я на поезде с родителями к ним ездил. Эх гулянка была, весна, тепло, краснодарский край, все пьют, поют, гуляют. Я когда от чертей вырвался, в квартиру заскочил, сразу в шкаф, думаю тут, они меня точно не найдут. Да так затаился, что уснул. Будит меня запах, который ни с чем спутать невозможно, запах цветущих абрикосов. Я тихонько дверь приоткрыл, чертей вроде нет. Вылез на четвереньках. А откуда им здесь взяться, я в спальне у своей бабули, в деревне. На улице ясный день, музыка галдёж. Я встал, подошёл к окошку, открываю его, а там свадьба. Среди цветущих абрикосов, стоят длинные столы, гостей видимо — невидимо. Столы ломятся от еды, всё с южным размахом. Столько знакомых лиц. Мать с бабулей возле невесты, дядя Жора, отец и дед с мужиками курят стоят. Конечно не весь поселок, но вся бабушкина улица так точно. Я окно открываю, и мне в лицо теплый майский ветер. Я его вдохнул полной грудью, и голова кругом пошла. Смотрю, Лёшка мне машет. Ну, сосед бабушкин Лёшка, мы с ним бегали на ток колхозный, голубей стрелять. Отец у него инвалид был, на коляске инвалидной ездил, такие классные рогатки нам делал. Да хорошие были люди. Дядя Петя говорила мне мать, пьяный зимой на улице замёрз, свалился в канаву на коляске там и остался, утром дубового нашли. А Лёшка то, утонул на выпускном вечере. Это я относительно недавно узнал, лет семь тому назад. Не мог его найти ни в Одноклассниках, ни в Контакте, переписывался с девчонкой одной с их улицы она то, мне всё и рассказала. Я ему кричу: «Привет Лёха!» Он мне в ответ: «Здорово Женёк, а ты что там делаешь? Давай к нам!» Я ему мол: «Сейчас погоди, выйду». А он и говорит: «Ага, фиг ты через двери выйдешь, бабулю свою не знаешь? Она двери то на замок закрыла, чтоб пьяные по хате не шастали. Давай в окно!» Я сразу вспомнил, как два пьяных друга дяди Жоры на кухню зачем-то полезли и разбили графин с компотом. Так бабуля выматерила их и закрыла дверь. Открывала только для девчонок, которые с кухни подносили еду на стол. А самогон она ходила сама доливала в графины, с большой стеклянной бутыли. Ну вот, я на подоконник взобрался, хотел спрыгнуть и тут вдруг вспышка такая, искры из глаз посыпались, и я потерялся, очнулся опять здесь, и вы заходите.

Его рассказ очень заинтересовал Булата, он обратился к Лукону: «Что скажешь? С душами умерших, парень пообщался?» Чёрт зашёл в комнату, и опёрся о стол плечом. Выдержав небольшую паузу ответил: «Сомневаюсь, здесь причина совсем в другом. Организм и мозг, настолько измучены алкоголем, что не видят другого выхода, как самоуничтожиться. Вот сознание и нарисовало бархатный предлог, уйти из жизни, в обход инстинкта самосохранения, притупив его счастливыми воспоминаниями беззаботного детства». Прозвучало заключение профессионала в своем деле. Ну, а кому как не ему знать это. Его опыт исчислялся сотнями тысяч подобных случаев.

Булат встал со стула, отвёл Женьку в ванну и заставил его умыться холодной водой. Парень вскоре вернулся. После ледяной воды, кровь из носа идти перестала, бровь немного кровоточила, без ниток там было не обойтись. Оба глаза заплыли. Пройдя в комнату, Евгений сел на кровать, и посмотрев на Булата с Локоном спросил: «И что теперь дальше? А если снова свадьба будет, а если снова абрикосами запахнет?» Булат с уверенностью ответил, подойдя и хлопнув его плечу: «Не будет, не запахнет! Хватит тебе с чертями бодаться, пора и с ангелами познакомиться. Мы пойдем. А ты ложись, и отдыхай, сейчас они за тобой приедут. Ты только смотри без дураков, без крику и пыли, соглашайся с ними, а то опять может вспышка с искрами из глаз случиться». Женя тут же замотал головой в знак согласия, и покорно лег на кровать, зажмурив глаза как маленький ребёнок. Булат с Луконом вышли. Остановившись на лестничной площадке, человек дал своему спутнику ключ от квартиры, и сказал, что скоро его догонит. Лукон поплелся вверх по лестнице, а Булат позвонил в квартиру напротив. Буквально через десять секунд, дверь на цепочке отворилась. Сонный пожилой, женский голос спросил: «Кто там?» Морозов негромко, избегая эха в пустом подъезде, ответил: «Баб Варь, это я Булат, надо скорую помощь Женьке вызвать, белая горячка у него, да и лицом здорово стукнулся. Вы бы собрались, встретили их, там документы бы его найти санитарам помогли. А я с ночи, устал, пойду прилягу». Женщина тут же засуетилась, и ответила Булату: «Да конечно, уже вызываю! Я ещё вечером поняла, что что-то с ним не так, когда он здесь в подъезде чертыхался. Деда моего довёл. Я его валерьянкой отпаивала! Даже про стекла битые позабыла. Надо сейчас их прибрать. А документы его у меня, и паспорт и на квартиру, я их себе забрала, а то мало ли, объегорит кто дурака то пьяного. А ты иди, иди отдыхай, уработался бедный. Дня тебе не хватает, по ночам трудишься!» Булат поблагодарил женщину и пошёл к себе домой. У двери, его удивило то, что глазок на ней, был весь измазан малиновым вареньем. А снизу на кусочек пластыря приклеена записка, в которой было написано всего одно предложение: «Завтра жди ментов!» Любитель запугивать полицией жил рядом, а вот причина его угроз, варенье на его двери было не понятны. Он сорвал записку, и зашёл в свою квартиру. Лукон, во всю уже плескался в ванной, Булат разулся, разделся, попил воды на кухне, лег на диван и заснул.

Четвёртый час ночи, время самого глубокого человеческого сна. Причем абсолютно не важно, во сколько улегся спящий. Можно лечь рано, часов в девять, прокрутиться до двенадцати и к часу заснуть. А Можно в два часа ночи рухнуть на кровать, и вырубится без задних ног. В том и другом случае, дна во сне мы достигнем около четырех часов утра, ну если речь идет о здоровом человеке, без разного рода психических расстройств. Этой особенностью нашей физиологии всегда пользовались разведчики и воры. Именно в это непродолжительное время нам снятся самые полноценные и красочные сновидения. Смысл которых, не дает нам покоя весь последующей день.

…Булат шёл по зимнему перрону Казанского вокзала. Облаченный в доспехи он расталкивал людей в разные стороны. Огромный двуручный меч лежал у него на плече. Люди как бы сторонились его, но панике никто не поддавался. Зайдя в зал ожидания, он прошёл каждый ряд, сквозь забрало рассматривая всех женщин, кто из них хоть как-то мог быть похожей на роженицу. Вокзал был забитый битком. Люди лежали на скамьях, в углах валялись кучи баулов, с охранявшими их недремлющими часовыми. Бабульки в козьих шалях, женщины в однообразных пальто и огромных шапках, мужчины в такой же серой, незаурядной одежде и вязанных шерстяных шапках. Все это напоминало бурлящий и галдящий человеческий суп, в котором найти человека, не зная конкретного места его нахождения, было практически невозможно. Пройдя весь зал ожидания, Булат остановился в полнейшем замешательстве. Неожиданно, кто-то постучал его по спине, глухими металлическими шлепками. Повернувшись, через забрало он увидел цыганку, не высокого роста, лет тридцати, с распущенными густыми черными волосами, одетой в лисий полушубок, юбку до пола, из-под неё виднелись серые валенки. На плечах лежал огромный, теплый, черный платок с изображением красных маков. Она улыбнулась ему золотым зубом, подмигнула и сказала: «А на мамку то, как похож…» Булат поставил меч перед собой, поднял забрало и спросил: «Ты кто такая? Ты знаешь мою мать?» Цыганка ещё раз улыбнулась, поправила локон волос упавший ей на лицо, ответила: «Мы цыганки всё знаем!» Первый раз в жизни Булат услышал, что кто-то видел его мать. Ничего как спросит


убрать рекламу







ь, где она, ему в голову не пришло. Цыганка так громко рассмеялась, что все должны были обратить на неё внимание, но вокзал оказался пуст. Кроме них, никого в нём уже не было. Посмотрев в глаза Булату, гадалка сказала: «Твоя мать там — куда ты, никогда не попадёшь!» Тут же развернулась, и пошла прочь, деловитой цыганской походкой. Булат последовал за ней. Догнав женщину, он спросил на ходу: «Прошу тебя скажи, что ты знаешь о моей матери, где ты её видела, как её зовут, кто она?» Женщина, не останавливаясь, произнесла какую-то неясность: «Чёк, чёк, с уральских гор товарничок.» И пошла дальше. Причём двигалась она значительно быстрее, чем передвигала ноги. Булат снова последовал в вдогонку, и нагнал её возле маленькой двери в стене, высотой всего метра полтора, как в какую-то кладовку. Встав перед дверью, в которую она намеревалась войти, Булат задал очередной вопрос: «Отвечай, кто мая мать, от куда она! С Урала?» Цыганка ухмыльнувшись, ответила: «Ветка обломилась, дитё на свет родилось». Сделала шаг в сторону, открыла дверь, которую преградил Булат, и юркнула в неё. Резко обернувшись, растерянный воин увидел, что за спиной двери то и нет. Теперь она находится в метре от того места, чем минуту ранее. Посмотрев в открытую дверь, Морозов увидел коридор метра три, с кирпичными стенами, в конце которого, начиналась лестница ведущая вниз. Нагнувшись, он стал спускаться по ней, и через дюжину ступеней, погрузился во мрак. Спустившись ещё ниже, Булат увидел, что-то светящееся внизу. Это было похоже то ли на светлячка, то ли на маленькую жёлтую лампочку. Аккуратно спустившись, он оказался на небольшой, метра полтора на полтора площадке. А источник света, был ничто иное, как глазок в мощной металлической двери. Проведя руками в железных перчатках по её краям, Булат не обнаружил на ней ручки. Тогда он посмотрел в дверной глазок, и увидел за дверью нечто невероятное. Большой и светлый то ли бокс, то ли цех, освещённый множеством блестящих фонарей, висевших на потолке, державшимся на металлическом каркасе, собранном на клёпки, из огромных металлических балок. Стены были белые от бетонного пола до потолка. В самом центре, не шевелясь, стоял воин, облачённый, точно в такие же доспехи, как и Булат. На бетонном полу, лежали ещё двое, это были люди. Первый, лежал возле входа в это странное помещение. Второй, был обнажен, и лежал на спине в самом центре, с большим порезом на левом боку. Присмотревшись, Булат узнал себя, в лежащем на полу человеке. Отступив шаг назад, он со всей силы ударил плечом в дверь. Та растаяла, и он полетел в низ, выронив меч из рук. Полёт был долгий, но вскоре звук лязгнувшего внизу меча, предупредил о скором приземлении, и через секунду Булат рухнул на каменный пол, потеряв сознание…

Высоко, над Атлантическим океаном на восток летел самолёт. В его салоне оббитом красным деревом и обставленном кожаной мебелью, была роскошная двуспальная кровать. Человек, одетый в дорогой серый костюм с алмазными запонками на манжетах и лакированные штиблеты, положив ноги на деревянный стол, дремал, ожидая важного телефонного звонка, то тех, к кому он летел. Руку украшали эксклюзивные швейцарские часы за стоимость которых, можно неделю кормить всех детей какой-нибудь африканской республики. Внешне он был похож на пожилого добермана. Деньги для этого человека уже ничего не значили. Ведь он был тот, кто решал, сколько, и у кого будет этих денег. Набрать на клавиатуре своего компьютера абсолютно любую сумму, нажать кнопку и погрузить целую страну в неоплатный долг, не было для него проблемой. Это был человек, с неограниченными возможностями, выбранный на эту должность на собрании самых могущественных финансовых, а по сути бандитских кланов Земли. Денег на планете было ровно столько, сколько они считали нужным. Для них, это давно уже было не богатство, а более ценное — рычаг управления всем человечеством. И они рьяно охраняли свой олимп, уничтожая любого, осмелившегося поднять голову без их ведома. Им должен весь мир. Должен, несуществующих денег. Взамен они получают настоящее богатство, власть и ресурсы. Причём не только геологические, но и социальные. Все это знают, но ничего не могут поделать, когда они приходят и стучатся в дверь практически любого государства. Вот и сейчас, Мистер направлялся побеседовать с представителями его интересов, и узнать почему ситуация выходит из под их контроля.

Мистеру тоже снился сон, ведь он такой же смертный, как и все люди. В огромном зале из нефрита стоял трон, на нём восседал человек в чёрной мантии с огромным медальоном из драгоценных камней на шее. На полу перед ним в два ряда стояли люди. Одни с протянутой рукой, кто справа. Прося ещё в долг. Другие, кто слева, на коленях, прося пощады за непослушание. Это были не простые люди. Это были президенты государств, банков и корпораций, все те, кто был на пике человеческого успеха. Между ними стоял огромный пень, с воткнутым в него топором, и корзиной под головы. Они понимали, что все туда положат свои головы, другого выхода из этого зала попросту нет. Несчастные были настроены служить до последнего, что бы хоть как-то оказаться полезными владыке, и отсрочить свою казнь. У человека на троне, в руке была изящная золотая трость. Он поднял и указал ей на одного из просящего помилования человека в дорогих африканских одеждах. Скорее всего, это какой-то банкир, занимавшийся финансовыми операциями в трансконтинентальных масштабах, со своими заокеанскими партнёрами, и в какой-то момент, решивший, что что-то решает в своей стране. Тут же рядом стоящие люди, вскочили с колен, и поволокли его к плахе. Двое в деловых строгих костюмах, закрутили его руки за спиной, и положили грудью на пень, а третий взял топор. Он замахнулся, внимательно смотря на палец правой руки, восседавшего на троне человека. Несчастный хрипел, придушенный натянутой одеждой на шее и елозил ногами по скользкому зелёному полу. С нарастающей силой, зал начал наполняться телефонным звоном, который эхом летал по пустому помещению. Он стал таким громким и давящим, что всех присутствующих начало давить к полу. Люди невольно закрывали уши ладонями. Топор в руках палача-добровольца задрожал, и со звоном упал на каменный пол. Мистер проснулся. На столике заливался телефон. Убрав ноги со стола, он привстал в глубоком, мягком, кожаном кресле, протянул руку, и поднял телефонную трубку из белой слоновой кости. Поднеся её к уху, коротко сказал: «Слушаю». В ответ полилась взволнованная речь. Услышав то, что его интересует, он прервал человека на другом конце провода фразой: «К утру жду результата». И тут же положил телефонную трубку, не обращая никакого внимания на то, что его собеседник ещё продолжал разговор. Мистер медленно встал, и проследовал в спальню, продолжить свой сон, не обратив внимания на иллюминатор, в котором пылала бордовая заря на востоке.

Глава 6

Миллиард

 Сделать закладку на этом месте книги

Булат принимал утренний контрастный душ. Лукон, на кухне жарил яичницу с молочными сосисками, которые он нарезал маленькими кусочками. Выйдя из ванной комнаты, человек пошёл в спальню, собираться на предстоящие подвиги. Лукон, разложив завтрак по тарелкам, отправился за ним.

— Ты есть будешь?

— Конечно буду.

— Ну тогда, пошли.

С завтраком, они разобрались быстро, отсутствие кухонного стола, не стало помехой. Поставив тарелки в раковину, чёрт взял крепко заваренный кофе, а Булат черный чай. Отпив глоток горячего чаю, Булат обратился к своему приятелю, который с закрытыми глазами вдыхал аромат, исходящий из его кружки: «Лукон! Стоя в душе, я подумал, а где мы будем искать этого, твоего грешника». Открыв глаза и подняв голову, чёрт ответил: «Как где, там где больше всего грехов».

— Это где?

— На войне.

— Шутишь?

— Я никогда не шучу!

— Так что, самолетом?

— Эти доисторические методы, оставь другим. У нас нет на это время.

— А как же тогда? На тебе полетим?

Чёрт сразу поставил кружку с кофе на разбитую столешницу и нервным голосом сказал: «Что сказок начитался? Для этого, есть такая вещь, как телепортация!»

— Да ну!

— Да, это очень старая технология. Вся вселенная просто изрезана всякого рода тоннелями. Мы черти, можем телепортироваться из любого места на этой планете, в любое другое. И не только место, но и измерение. А вот с тобой возникнет проблемка.

— Какая это ещё проблемка? Частями телепортироваться отказываюсь.

Лукон засмеялся, отшутившись, продолжил:

— Да с чувством юмора я вижу у тебя всё в порядке. Никто тебя расчленять не собирается. Я пилу дома забыл! Дело в другом. В людях не заложен механизм телепортации, вас можно телепортировать только через порталы. Один из таких, расположен примерно километров шестьдесят на северо-восток от Рязани. Вот туда мы и отправимся. Да добраться туда не просто. Нет, ну я то могу — раз и там, а кто тебе дорогу будет показывать. Да вдруг ещё что.

— Что?

— Да так ничто.

— Опять на этой машине поедем? — поинтересовался Булат, надевая куртку.

— Ну да. А что, мне она даже очень понравилась. И музыка на удивление очень достойная, даже для моих ушей.

На улице стояли сумерки. Борцы за судьбу мира сего уселись в машину. Булат завёл двигатель, фары осветили дверь подъезда. Лукон тут же, полез к музыке. Сегодня его настроение требовало тяжёлого рока. Стёкла очень быстро отходили от тоненькой ледяной корочки. Сиденья приятно начинали прогревать спину. В окне четвёртого этажа, пару раз мелькнула фигура, и спустя две минуты, дверь подъезда отворилась. И на ступеньках показалась Анастасия. Она уже давным-давно собралась на работу, так как встала очень рано. Увидев, что автомобиль Булата включил фары, поспешила на выход. Моментально попав в их поле зрения. Чёрт увидев её, сразу повернулся на рядом сидящего человека, и ему очень не понравилось его мимика, заключавшаяся в том, что уголки губ еле различимо поднялись, зрачки расширились. Это могло значить только одно, что девушка заинтересовала Булата. Физиономия Лукона скривилась, с такой силой, как будто ему дали понюхать тухлое яйцо.

Спускаясь со ступенек, девушка тоже испытывала волнение, и не заметив небольшую замёрзшую лужу, наступила на неё. Нога тут же уехала вперед, и она шмякнулась на зад. Булат вздрогнул, Лукон тоже. Не раздумывая, мужчина открыл дверь и направился к девушке. Чёрт сжав кулаки, прошипел себе под нос: «Вот аферистка!» Подбежав к девушке, которая уже поднялась и отряхивалась, Булат вежливо обратился: «С вами все нормально?» Насте было стыдно, и сильно гудел копчик. Но она не подавая виду ответила: «Да спасибо, со мной всё хорошо». И повернувшись к Булату, опять наступила на ту самую ледяную лужу. Но в этот раз, её поймали сильные мужские руки. Лукон сидя в машине, вонзив когти левой руки в кожаное сиденье, правой, стукнул по передней панели, взвизгнул: «Актриса!» Ослабив хватку Булат извинился. Он смотрел ей в глаза, и видел там только одно. Огонь, который горел, источая искры, которые сыпались ему на грудь, и зажигали её. Он мог, сказать лишь одно: «Может вас подвезти, куда вам будет угодно». Немного внутренних сомнений, и девушка согласилась. Булат взял её под руку, и повёл к машине. Лукон вытаращив глаза, схватился за щёки. Затем завопив: «Браво актриса, браво!», хлопнул в ладоши и исчез. Булат подвёл девушку к машине, и открыл перед ней дверь. Анастасия уселась на переднее пассажирское сиденье. Следом в машину сел Булат. Выключив музыку, он оглянулся назад и посмотрел за сиденья. Морозов был в курсе телепортации, и поэтому, не мешкая, тронулся в путь.

Между Булатом и Анастасией завязался разговор, и люди понемногу начали узнавать друг о друге, какие-то детали. Настя оказалась очень общительная девушка, и рассказала Булату, что работает она, помощником главного бухгалтера в одной столичной строительной компании. Коллектив ей очень нравится, так же как и сама работа. Она рассказала, что её очень хорошо встретили в том самом коллективе. Но в завершение своего рассказа, с сожалением добавила, что скорее всего, фирма совсем скоро будет банкротом, и ей придется искать новую работу. Булата это заинтересовало, и он начал расспрашивать Анастасию о подробностях.

— В смысле банкрот? Что, работы нет? Или хозяин соки все выдавливает?

— Да нет, у нас директор, он же и хозяин, дядька хороший. Сам когда-то каменщиком начинал, честный и доверчивый. Это его и сгубило. Строили один новый район на окраине Москвы. Там, у нашей конторы, были большие подряды. Я тогда ещё не работала, это мне моя начальница рассказала. Инвесторы якобы начали проседать в финансах. Тогда и предложили посредники, нашему директору, своими деньгами поработать, даже кредиты помогли взять огромные. Дома достроили, и в итоге, люди которые его заверяли в гарантиях, даже и разговаривать с ним не хотят. Фирма-прокладка была. Теперь у её нулевой баланс, директора нет, учредитель ответственности не несет, а уставной капитал десять тысяч рублей. А у нашей компании, перед банком задолженность около миллиарда рублей. Я, если честно, подозреваю, что это всё дело рук одного человека, хозяина того самого банка. Уж больно всё чётко спланировано оказалось. И именно он, выступал одним из основных инвесторов, и именно он давал устные гарантии, и без сомнения, именно его карманные конторки и занимались там всякого рода посредничеством.

— Да, большие деньги, большие риски.

— А мне его очень жалко. Всю свою жизнь работал, и так глупо всё потерял.

Булат спросил у Анастасии как называется их организация, и тут же маленькие волосатые пальцы, вцепились за его левое ухо. Морозов хлопнул по ним левой ладонью. Настя удивленно посмотрела на водителя. Спустя ещё пять минут, они подъехали к месту её работы. Остановив машину, Булат ещё раз поинтересовался, как называется их контора и что за банк давал им кредит. На заднем сиденье, кто-то икнул. Настя, вздрогнула и обернулась. Булат взял девушку за руку, глядя прямо в глаза, повторил свой вопрос. Не спросив, зачем это Морозову, она выложила заинтересовавшую его информацию. И после того как она всё ему рассказала, в машине зависла тишина. Люди просто смотрели друг другу в глаза, в которых уже разгоралась любовь. Утопающих в чувствах отвлек охранник, который приглядывал за парковкой. Подойдя к водительскому окну и поняв, что на него ни кто не собирается обращать внимание, он постучал в стекло. Булат открыл окно. Человек вежливо извинился, и попросил водителя либо припарковаться в один из рядов, либо покинуть стоянку. Морозов ощутил притяжение к этой прекрасной девушке, и вместо того, чтобы уехать, он припарковал машину. На заднем сиденье что-то зашипело и защёлкало. Люди одновременно обернулись назад, но там никого не было. Пассажирка с удивлением сказала: «По-моему, у тебя в машине живет домовой». Булат засмеялся, а затем ответил: «Ага, домовой, вот с собой катаю, чтобы ему скучно дома не было». Настя улыбнулась, и со словами: «до встречи», вышла из машины, закрыв за собой дверь. В ответ, Булат молча кивнул головой.

Не успела девушка отойти на десять метров, как с хлопком, на том месте, где она только что сидела, появился черт. Он был сильно разозлен, не дав человеку отрыть рта, сразу выпалил: «Я даже слышать ни чего не желаю! Нас это не интересует».

— Ты что, мысли мои читаешь?

— Нет, мысли я читать не умею! Да тут и не надо. Тут и дураку, всё понятно!

— А именно?

— А именно то, что ты хочешь разобраться с этим банкиром мошенником.

— Какой ты молодец.

После этих слов, Булат тронулся в путь. Всё это непродолжительное время, за ним наблюдала Настя, сквозь стеклянную дверь. Она немного была удивлена тем, что Булат сидит и разговаривает сам с собой, кивая головой. Лукона на чёрном сиденье ей видно не было, так как он сидел низко, а лобовое стекло, также как и боковые, являлось притемнённым. Включив навигатор, водитель вбил туда название банка. Навигатор выдал всего девять адресов. Банк был не очень известным. Выбрав центральный офис, он направился туда. Девушка развернулась и пошла к себе на работу, решив, что Булат, сидел и включал музыку, ведь когда она села в его автомобиль, очень громко играла своеобразная мелодия. Лукон обмяк, закатив глаза. И без эмоций обратился к человеку: «Я всё понимаю, но рисковать судьбой нашей операции, из-за какого-то мелкого мошенника, это полнейший абсурд!»

— Ничего страшного из-за двух — трёх часов не случится.

Чёрт в первый раз не смог сразу ответить человеку. Он задумался. Просидев, молча минут десять, Лукон всё же вновь заговорил: «Ну и что ты будешь делать? Что, просто так придёшь и скажешь, верните простофиле деньги? И как ты к нему попадешь? Что думаешь, просто постучишь в кабинет, и тебе откроют?»

— Ну, ты же у нас специалист, в человеческой психологии, если я не ошибаюсь?

— Да так, есть кое-какие знания.

— Вот с помощью этих знаний и попробуешь! А если не получится, я этого сукиного сына, в окно выкину, и делу конец.

— От того, что ты его в окно выкинешь, никому легче не станет. Надо, чтобы он перевод оформил, распечатал и подписал платежное поручение.

— Понятно! Я думаю, война план покажет.

— Ага, покажет, давай смотри на дорогу.

Булат выехал в левый ряд, и прибавил газу.

Утро в квартире майора Алексея Жукова, началось ещё в четыре часа утра. Его сон прервало чувство, которое никогда его не обманывало. Об этом человеке можно было сказать, что он был рожден для своей работы. Нюх, как у ищейки, глаз как у орла. Так говорят именно про таких людей. Ему было уже под сорок лет, а послужного списка хватило бы на все пятьдесят. В юности занимался боксом, затем на срочную службу попал в спецназ. Участник боевых действий в горячих точках, медали и благодарности. Остался на контракт, после одной военной операции, разорвал его и пошёл работать в московские правоохранительные органы. В двадцать два года, поступил на учебу в школу милиции. В МУРе, дослужился до капитана, раскрыл серию громких дел. Год тому назад, был назначен руководителем убойного отдела, с присвоением звания майора. Спортивная карьера его не сложилась, но на тренировки он ходил с завидной регулярностью. Увлекался стрельбой.

Встав ни свет, ни заря, Жуков вновь отправился в гости к Морозову, точнее не к нему самому, а к машине, на которой Булат в данный момент ехал. Ездил он не просто так. Ночью майор установил под днище внедорожника детские часики, купленные на китайском сайте. Часики для слежения за ребенком, через любое мобильное устройство. Время, когда «жучок» по стоимости ровнялся с отечественным автомобилем, прошло.

Сейчас, в девять часов утра, Алексей сидел на кухне, и помешивал чай, смотря в планшет. Там он с точностью до метра, видел, куда движется по городу Морозов. Также в своей памяти Жуков пытался найти, какие-то детали, которые, возможно, упустил в момент первой их встречи. Майор был в отпуске, и стал случайным свидетелем тех событий, которые произошли на месте аварии. Он подошёл, оставаясь зевакой, в тот момент, когда Булат налетел на Игоря Николаевича. Ответов он никаких не находил, были лишь одни вопросы. Но чутьё ему подсказывало, что дело очень серьезное.

В кухню забежал ребёнок, и сразу полез на руки к своему отцу. Следом вышла его жена, роскошная светловолосая красавица в халате. Зевая, с заспанными глазами, тут же заявила: «О, а жене кофе сделать руки отвалятся?» Не слушая оправдания человека, молча вышла на балкон и закурила. Вернувшись в квартиру, взяв ребёнка у отца с рук, съязвила: «Что, с девками, своими переписываешься, с утра пораньше?» И в очередной раз, не слушая своего мужа, ушла в ванную. В этом плане грешить на Алексея было нельзя, за последние восемь лет, с самого момента их бракосочетания, она была у него единственная женщина. В результате совместной жизни, выяснилось, что у людей были немного разные взгляды на то, как должны относиться супруги друг к другу. Алексей хотел внимания, ласки, а главное поддержки. Он мечтал прийти домой с работы, и пожаловаться свой любимой жене, чтобы получить от неё поддержку, психологическое успокоение. По своей натуре он просто не мог, пройти мимо любимой и не потрогать её за зад, или обнять. Жену это жутко раздражало. Она видела всё по-другому. На первом месте было её я, на втором её любимая мама, на третьем ребенок. Для мужа места не оставалось. Так существует для галочки, зарплату носит небольшую, ну и бог с ним, пусть живет, хлеба, как говориться не просит.

Допив чай, Алексей спросил у Тамары, так звали его жену: «Любимая, а какие у тебя сегодня планы?» Из ванной послышался ответ: «А тебе какое дело? Что хочешь на шопинг меня свозить?» Майора перекосило от одного этого слова: «Да нет, у меня просто дела кое-какие есть. Думал, если я не нужен тебе, поеду, прокачусь». Тамара вышла из ванной, поставив ребёнка на пол, который сразу подбежал к Алексею и вцепился обеими руками в планшет, сказала: «Ты можешь карту свою оставить, и катиться на все четыре стороны. Я надеюсь, там ещё, что-то осталось от твоих отпускных?» Алексей печально ответил: «Да осталось, я всего заправился пару раз, да так по мелочи». Отдав планшет ребёнку, подошёл к вешалке и достал бумажник из кожаной куртки. Раскрыв его, вытащил пластиковую карту, и положил на тумбочку. Красавица улыбнулась, подошла, положила руки ему на плечи, и поцеловала, Мужчина, взяв её за талию, страстно прижал к себе. Поцелуй был короткий, девушка сразу заерепенилась и сказала: «Всё хватит, отстань. Ты куда-то там собирался?» Алексей отпустил любимую, зашёл в зал, потискал своё чадо, которое упорно не хотело отрываться от планшета, оделся, ущипнул Тамару за зад, взял пистолет и ежедневник, затем вышел из квартиры. В машину сел уже совсем другой человек, серьёзный и жёсткий. Достав свой телефон, он открыл приложение, в котором увидел, что машина Булата, находится практически в самом центре столицы.

Заехав на подземную парковку, Булат и Лукон всё же решили, обсудить план действий. Первым высказаться решил чёрт: «Тут надо хитростью, по-другому не получится. Наша цель, это денежный перевод. В течение пары часов, банкир может его отменить».

— Значит, нам надо взять его с собой!

— Куда с собой, зачем он нам нужен?

— Ну, а как по-другому?

— Никак! Ладно, пошли!

Выйдя из машины, приятели отправились наверх, на улицу. Лукон, хлопнув в ладоши, и превратился в молодого, худого фотографа, на шее у которого появился, фотоаппарат с огромным объективом. Булат, усмехнувшись, спросил: «А в ладоши обязательно хлопать?» «Нет, так эффектнее, мне так больше нравится»: ответил чёрт, шагая тонкими длинными ногами, одетыми в кеды и жутко узкие брюки. Выйдя на улицу, они прошли по подземному переходу и очутились у огромного небоскреба, на стоянке возле него, можно проводить экскурсию по осмотру безумно дорогих автомобилей. Пройдя стеклянные, автоматические двери, Булат с Луконом оказались, в просторном помещении. Во всём огромном зале, с мраморным полом, не было ни одного стула. По центру журчал фонтанчик, справа в дальнем углу, находилась длинная стойка, из-за которой торчала, чья-то макушка. Прямо по курсу находились четыре лифта. «Нам на двадцать третий!»: сказал юный фотограф, читая огромный список компаний на стене. Лифт, понёс их вверх сквозь этажи, резко остановился, двери его открылись. Морозов увидел коридор, длиною метров двадцать, на стене которого огромными буквами, светилось название нужного им банка. Коридор заканчивался красивой, широкой дверью, перед которой стояла рамка металлодетектора. И возле неё, томились два охранника. Один сидел за столом, второй с раскаченными плечами стоял рядом с дверью. Вдоль стенки, напротив стола, стояли пять стульев. На одном располагался странный человек. Молодой охранник вытянул вперед ладонь, и жестом останавливая гостей, спросил: «Вы к кому?» Лукон тут же ответил: «Молодой человек, мы из журнала — „Русский бизнес“, хотим взять интервью у очень успешного бизнесмена, который находится за вашей спиной». Парень принялся переваривать сказанное ему. Лукон подошёл к столу и обратился ко второму охраннику: «Я думаю, до вашего коллеги долго будет доходить! Нельзя ли поторопить его, у нас времени в обрез». Охранник не вставая, грубым тоном сказал: «Игорь, позови пресс-секретаря». Молодой человек, отвлёкся от своих мыслей, кивнул головой, и скрылся за дверью. «А вы вот, можете присесть пока, на стульчик. Не надо толпиться возле рамки!»: сказал охранник, указывая карандашом на стулья. Спустя пару минут, парень вернулся, и сказал, что пресс-секретарь скоро выйдет, и надо подождать. Затем, встал, где стоял, сложил руки внизу живота, и замер. По-видимому, молодой человек очень сильно увлекался бодибилдингом. На мускулистой шее, выделялись жилы и вены, деловой костюм обтягивал плечи и руки, с огромными мышцами. Было ему не более двадцати пяти лет. Человек за столом, оказался более похож на сторожа. Круглое лицо, тонкие руки и большой живот. Он выглядел значительно интеллигентней своего коллеги. На столе лежал кроссворд, исцарапанный карандашом.

Лукон сидел, увлеченно изучая огромный фотоаппарат. Булат боковым зрением смотрел на интересного, индивидуума сидящего через один стул от него. В первую очередь, человек заинтересовал Морозова своей внешностью. Невысокого роста, с круглой головой без залысин, на которой были коротко подстрижены седые волосы. Под носом, похожим на маленькую картошину, таращились седые короткие усы. Одет он был в драные башмаки, затёртые джинсы, и легкую осеннюю куртку с растянутыми манжетами. Руки держали старый телефон с разбитым экраном, в котором индивидуум что-то умудрялся читать. Подмышкой он сжимал порванную сумку от ноутбука, из которой торчали какие-то бумаги. Человек заметил, что Булат его разглядывает и убрал телефон во внутренний карман. Он сразу усёк, что двое пришедших, берут интервью, у самых успешных людей в стране. И возможно, могут быть ему полезны, в его нелёгком деле. Много лет назад, этот человек, начитался амбициозной макулатуры, в которой успешные люди описывали свой путь к состояниям. Из всего прочитанного, он вбил себе в голову только одно, что главное — это идея. За хорошую идею, инвесторы будут драться как свора голодных псов за кость. Но он упустил то, что эта идея, должна быть исключительной. Такая приходит одна на миллион. Он же, пытался предлагать старые схемы, которые давным-давно себя изжили. Часто, натыкаясь на мошенников, выдававших себя за инвесторов, тратил последние деньги, на всякого рода бессмысленные поездки и семинары, где собирались такие же «джентльмены удачи». Вследствие всего этого, фантазер потерял работу, хотя трудился он в должности инженера, на одном огромном Московском электромонтажном предприятии. Погряз в долгах и вранье, перед тем, кому задолжал немалые деньги. От этих людей он откупался несуществующими перспективными предложениями, но от навязчивой идеи, отказаться не мог. В его воспаленных фантазиях витали сметы, проекты с суммами в десятки миллиардов. Их он постоянно получал непонятно от кого, и тут же рассылал всем, кому только можно было это сделать. Его электронная почта, представляла собой информационную помойную яму. Этот человек, уже не мог иначе видеть окружающий его мир. По его представлению, там за вожделенными дверями, сидел добрый, доверчивый, миллиардер, который просто так, под честное слово, может взять и выложить кругленькую сумму денег, на осуществление одной из его идей. На самом же деле, там за дверями сидела огромная акула, которая поедала всех кто меньше её размером. Человек же в дырявых ботинках, не был даже креветкой, или какой-то ракушкой, он находился в разряде планктона, и не представлял для банкира абсолютно никакого интереса.

«Добрый день»: вежливо обратился человек к Булату. На что услышал взаимно вежливый ответ: «Здравствуйте». Взбодрившись от того, что ему ответили, и у него появился шанс наладить контакт с тем, кто знает всех миллионеров в Москве, он повернулся всем торсом к собеседнику. Затем с блеском в глазах спросил: «Разрешите представиться, Меня зовут Владимир». Засунув руку во внутренний карман, он пошарил в нём, затем резко достал руку и со словами: «Вот досада, визитки забыл», протянул её Булату для рукопожатия. Визиток там не было уже лет десять. Морозов пожал человеку руку, и тоже представился. Это и вовсе привело последнего в восторг. Человек деловито сказал: «А вы знакомы с господином Умыковским?» Ответ Булата был правдив: «Пока ещё нет». Девелопер неудачник, сразу приступил к делу: «Я тут невольно услышал, что вы собираете интервью у самых успешных предпринимателей города. Давайте я вам дам парочку небольших проектов, так миллионов по сто пятьдесят для начала. Может в процессе беседы, предложите кому. Уверяю вас, мы с вами отлично заработаем. Со ста миллионов возьмем себе пять процентов, неплохо да! Без особых усилий заработаем по два с половиной лимона». Человек очень умело жонглировал цифрами, пуская Булату пыль в глаза. Возможно, если бы на месте Морозова, оказался другой, да и ещё с желанием заработать сразу и много, то непременно бы, развесил уши. Пока он это всё говорил, параллельно достал из своей сумки какие-то, бумажки, далеко не первой свежести, и протянул их Булату. Морозов вежливо отодвигая их от себя и сказал: «Я не вправе задавать вопросы, которые не представляют интереса для нашего журнала». Человек с пониманием закачал головой, и убрал свои бумажки обратно. Затем выждав небольшую паузу, вновь обратился к рядом сидящему: «А ваше руководство, не хотело бы выгодно вложить деньги, приумножить так, сказать. А на кого вы работаете, кто хозяин вашего журнала». Тут в разговор влез Лукон, который всё это время валял дурака: «Наш хозяин, птица совсем другого полёта, и его, совсем не заинтересуют такие мелочи, как несчастные сто миллионов!» Человек выпучив глаза, тут же полез в свой рваный портфель, и со словами: «вот


убрать рекламу







у меня есть и покруче, один проект на два, второй на три миллиарда», достал из него, другие бумажки. Лукон опять гордо заявил: «Да что вы так мелко плаваете, для нашего любимого босса, и это не деньги!» Бумажки в руках человека задрожали. Он смотрел на Лукона таким взглядом, как-будто от этого человека, зависела вся его жизнь. Он еле слышно промолвил: «Вы не шутите? Это что один из российских олигархов?» Лукон щелкнув пальцами, ответил: «Выше, берите выше!» Стало видно, что у человека закружилась голова, на лице расплылась полоумная улыбка, глаза закатились, его закачало из стороны в сторону. В полной эйфории Владимир промолвил: «Саудовский шейх?» Лукон ничего ему на это не ответил. Булат, вообще сидел молча, его этот бред сивой кобылы не очень то и интересовал. Он думал об Анастасии, и постепенно всё остальное уходило на второй план. Продрожав с минуту, человек опять полез в свою сумку из-под ноутбука, очень старательно копаясь в ней. Он явно, что-то не мог там найти. Но вдруг, достал, то, что искал, и с облегчением, вытер пот со лба. С совершенно безумными глазами, он закрыл свое лицо до половины, пожелтевшими от старости листками. Хихикнув пару раз, продолжил: «Вот, вот именно этот проект, то, что нужно вашему хозяину. Это самая серьезная бизнес-идея, которую, я разработал. Это мост, между Чукоткой и Аляской». Лукон и охранник за столом, открыли рты, и медленно повернулись на блаженного. Но, не обращая на это, никакого внимания, Владимир продолжал: «Мы откроем частную компанию, и весь товарооборот, между двух сверх держав, будет у нас вот тут!», резко сжав кулак, он вскочил со стула. Охранник за столом вздрогнул. Человек медленно осел обратно на стул, наверное, испытав неописуемое ощущение внутреннего восторга.

Заветная дверь открылась. Из неё вышла высокая молодая женщина, с чёрными прямыми волосами, и огромными ресницами. Деловой костюм, красиво подчёркивал её осиную талию, которую дополняли спортивные подтянутые бедра, и аккуратная упругая грудь. В ушах блестели серьги с бриллиантами, которые не могли затмить, блеска помады красивых естественных, пухлых губ. На руке сверкали золотые часы с сапфировым стеклом. При виде её, охранник который всё это время, стоял и молчал, сложил руки по швам, и вытянул шею как сторожевой гусь. Человек за столом, вальяжную позу сменил на позу первоклассника за партой, в первый учебный день. Окинув пришедших властным взором огромных голубых глаз, она сказала: «Добрый день! Кто из журнала, пойдемте со мной». И только она хотела развернуться и уйти, к ней обратился сидевший за столом охранник: «Извините. А вот с этим что?», кивнув головой на человека с бумажкой в руке. Властная женщина окинула больного человека взглядом, затем повернулась к нему спиной, и показала охранникам своеобразный жест. Прищурив правый глаз и прикусив язык, она средним пальцем стряхнула с плеча пылинку. Это могло значить только одно, несчастного, просто на просто, выведут из этого помещения, и настоятельно порекомендуют, больше здесь не появляться.

Пройдя сквозь рамку металлодетектора, Булат и Лукон последовали за дамой. Она вела их за собой по коридору, в котором мелькало великое множество дверей с разными табличками. Не оборачиваясь, женщина представилась: «Меня зовут Светлана». «Очень приятно, тут же ответил Лукон»: тщетно пытаясь догнать длинноногую даму. В приёмной, подойдя к своему столу Светлана обернулась, и присев на него сказала: «Молодые люди, это интервью, должно быть обоюдовыгодным. Мы предоставляем саму возможность провести его, а взамен, вы описываете благоприятный финансовый климат нашей структуры. Договорились?» Лукон улыбаясь, громко сказал: «Безусловно, давайте к делу!» Секретарь с серьёзным лицом промолвила: «Вам сегодня повезло, у Кирилла Викторовича отличное настроение». Затем встала из-за стола, подошла к высоким дверям и открыла их.

В огромном кабинете, они увидели длинный стол, в конце которого стояло высокое кресло, повернутое на прекрасный вид Москвы, который живописно раскинулся за стеклянной стеной. Светлана, закрыла двери у интервьюеров за спиной, оставшись в приемной. На стенах висели гигантского размера абстрактные картины. Пол из мраморных, зеркально отполированных плит. С левой стороны, находилась дверь, скорее всего там располагалась комната отдыха или просто уборная, что было маловероятно. Раздался вежливый голос: «Что вы там стоите, проходите». Корреспондент с фотографом направились к человеку, который любовался столицей. Подойдя к краю стола, они молча остановились, и огромное кожаное кресло, резко повернулось. В нём сидел немного не такой человек, какого представлял себе Булат. Он рассчитывал увидеть, разжиревшего пожилого банкира, с сигарой в руках, как на агитационных плакатах времен Октябрьской революции. В кресле же напротив, сидел стройный человек, средних лет невысокого роста. Одетый, в деловой костюм, темно-серого цвета. Лицо его было начисто выбрито, брови окультурены, щёки блестели. «Ну, что вы стоите, присаживайтесь»: вежливо повторил он. Пришедшие сели с левой стороны, на два ближайших к нему кожаных кресла, такие же роскошные как у банкира, но только с менее высокой спинкой. Сложив пальцы в замок, уперев руки локтями в стол, Умыковский спросил: «Как к вам можно обращаться, и какой именно журнал вы представляете? Мне, представляться, я думаю, нет никакого смысла». Лукон сидел ближе к финансисту, и быстрее сообразил, что нужно говорить: «Кирилл Викторович, меня зовут Лукон, а моего коллегу Булат. Мы представляем совершенно новый журнал „Русский бизнес“. Я уверен, вы ещё о нём ничего не слышали. Он образовался совсем недавно, в связи со слиянием, двух авторитетных издательств. Мы готовим первый выпуск, презентацию которого можете посетить, если конечно пожелаете. Рады будем вас там видеть». Умыковский смотрел Лукону прямо в глаза. «Так и с чего же мы начнем?»: поинтересовался Кирилл Викторович. Фотограф прикусил сустав большего пальца правой руки, затем наклонился вправо, потом влево, не сводя глаз с удивленного Умыковского. Сделав паузу, заговорил: «У меня есть идея, предложить редактору на обложке напечатать ваш портрет. Как вам это? А как вы вообще, представляете себе ваше лицо на обложке?» Не дав человеку открыть рта, Лукон продолжил: «Давайте немного пофантазируем, закройте глаза. Закройте, закройте, не стесняйтесь! Так усядетесь по удобней, что бы никакой дискомфорт вас не отвлекал. Полностью Кирилл Викторович, полностью. Вот уже хорошо. Я вижу вашу расслабленность, она расходится из затылка по всему телу. И мы медленно начинаем делать глубокие вдохи и выдохи. Вот уже лучше. Давайте теперь посчитаем наши вдохи. Раз: ваше тело становится невесомым. Два: вы перестаете чувствовать руки и ноги. Три: Вы нечего не слышите кроме моего голоса. Четыре: В моем голосе, нет ни какой опасности для вас. И когда я скажу пять, вы откроете свои глаза и будете делать, только то, что я вам скажу». Булат замер от удивления, человек покорно дышал под счет Лукона. Тот неожиданно, стукнул ладонью по столу, и воскликнул: «Пять!», человек в кресле, резко открыл глаза. «Вы меня хорошо слышите?»: властно спросил Лукон. «Хорошо»: тихо, ответил Умыковский. «Я плохо вас слышу!»: скомандовал Лукон, и человек тут же подчинился. Набрав в грудь больше воздуха, он отрапортовал: «Я отлично вас слышу!» Взяв под контроль разум человека, чёрт приказал ему: «Так, а теперь позвоните главному бухгалтеру, и прикажите сделать платежку на сумму в один миллиард рублей, на компанию СтройТехКомСервисТрест». Булат был и вовсе поражен, человек поднял трубку, и распорядился в точности, как ему приказал Лукон. Спустя пару минут, в столе загудел принтер, и Кирилл Викторович опустив руку, достал готовый документ. Лукон продолжал руководить его сознанием: «Теперь подписывай, ставь печать, и вызывай секретаря. Пусть отнесет главному бухгалтеру! И сразу в оплату! Слышишь, сразу!» Умыковский покорно закачал головой, взял ручку, склонился над листом бумаги, но вместо того чтобы подписать, принялся нюхать документ. Лукон возмущенно приказал ещё раз: «Я кому говорю, подписывай!» Человек, захихикал! Затем резко откинулся в кресле и громко рассмеялся.

Закончив свой громкий смех, он воскликнул: «Неплохо! Как вас там? А Лукон по-моему. Вы голубчик, прежде чем сюда идти и гипнотизировать меня, сперва бы почитали мою биографию в интернете. Там чёрным по белому написано: „Почетный член союза гипнотизеров России“. Я уважаемый все работы Фрейда наизусть знаю, практикую все методы гипноза, от цыганского, до медикаментозного! А вы меня решили так просто, на раз-два купить. Я раскусил вас, как вы только сюда вошли! Но мне было очень интересно раскрыть ваши намерения, вот я вам и подыграл. Не думал, что этот простофиля, осмелится подослать ко мне кого-то. Да ещё так нагло». На этот раз, к нему обратился Булат: «Никто нас не подсылал, мы сами по себе пришли. Отдай человеку деньги, и мы уйдем».

— Знаете молодой человек, если я всем всё буду отдавать, то у меня самого ничего не останется. А этот лопух, сам виноват. Никому нельзя верить, когда речь идёт о таких деньгах. Бизнес, ничего личного, как говорится. Вот вы знаете, что главное в строительном бизнесе, для того чтобы хорошо заработать? Вот не знаете, я вам скажу по секрету, чтобы хорошо заработать, нужно сначала найти того, кто умеет хорошо работать, и хочет работать. А дальше дело техники. Не надо бояться, берёшь и выдавливаешь все соки, как из апельсина. Загнётся, не беда. У нас олухов хоть отбавляй. И всё потому, что работы намного меньше, чем желающих заработать. Всё ясно? А теперь будьте добры покинуть мой кабинет.

Булат в очередной раз повторился: «Никуда мы не уйдем, пока деньги не вернете. С процентами!» И только он это промолвил, как разъярённый Лукон, вскочил на стол и завопил: «Да ничего он просто так, не отдаст!» Умыковский, в подтверждение его слов, кивнул головой. Тогда стоящий на столе, хлопнул в ладоши, и превратился в того, кто он есть на самом деле. Кирилл Викторович, лишь немного вздрогнул, и то, скорее всего не от увиденного, а от громкого хлопка. Не мешкая, он взял телефонную трубку, дождавшись ответа на той стороне сказал: «Светик, соедини меня с тем богословом. Да, да который офис нам освещал». Вновь дождавшись ответа, финансист заговорил в телефонную трубку: «Отец Пёрт? Ага. Это вас Умыковский беспокоит. Скажите мне голубчик, что это вы халтуру гоните? Как какую! Самую обыкновенную халтуру. Спасибо, я себя очень хорошо чувствую. Что у меня случилось? А вот что! Год назад вы освятили мой офис. Да, да, именно там. И взяли за это немалые деньги. А теперь у меня по кабинету, чёрт разгуливает. Как какой, самый обыкновенный, с длинным хвостом. Я вам не сын! И молиться, вы должны, а не я. Я своевременно, в полном объёме оплатил вашу услугу. Если он сейчас же, не исчезнет, вам придется вернуть мне мои деньги. Как это, добровольные пожертвования не возвращаются! Я никаких пожертвований не делал! Я ещё раз повторяю, вы продали мне услугу, на основании договора выставили мне счёт, я отдал вам деньги. Что значит глупости! Я вот сейчас его сфотографирую, и подам на вас в суд». После этих слов, человек положил телефонную трубку, и со злостью в голосе сказал: «Вы слышали, слышали да? Как он ловко с темы то съехал! Но, у меня это — не прокатит!»

Терпение Лукона закончилось. Преодолев одним молниеносным, пятиметровым прыжком, четверть стола, он оказался на коленях у отпрянувшего к спинке кресла Умыковского. Резким движением, из левого рукава, чёрт достал тонкий и длинный нож, который подставил к пульсирующей сонной артерии. Человек сглотнул слюну, поняв, что с шутками покончено. Лукон своим лбом, уперся в лоб наконец-то испугавшегося Кирилла Викторовича. И тихим спокойным голосом сказал: «Я не собираюсь на тебя тратить своё время. Выбирай, жизнь или миллиард. Жизнь одна, а миллиардов у тебя много. Стоит мне немного сильней надавить на рукоятку, и твоё сердце, выкинет всю кровь за десять секунд!» Затем слегка надавил на нож. Кожа под острым кончиком воронённого лезвия немного прогнулась, и тут же появилась маленькая капля крови. Сказав: «Даю тебе минуту», чёрт исчез. Но вмятина на артерии осталась.

Минуту Умыковский выжидать не стал, он очень аккуратно взял ручку, пытаясь как можно меньше шевелить шеей, и поставил большую, размашистую подпись. Затем из малахитовой шкатулки достал печать, и аккуратно поставил её оттиск на лист. Всё так же, не шевелясь, нажал на кнопку переговорного устройства, и попросил зайти красавицу Светлану. Секретарь зашла спустя минуту, эхо от её каблуков полетело по огромному кабинету. Не успела она дойти до стола, как Умыковский протянул ей документ. Девушка взяла его с удивленным видом, увидев в нём сумму и адресата, спросила: «Кирилл Викторович, вы серьезно?» Руководитель, сглотнув слюну, ответил: «Серьёзней не бывает, и скажи там, сразу в оплату!» Удивленная Светлана спросила у Булата: «А где ваш, коллега?» На что он с огромной улыбкой ответил, показав рукой на боковую дверь в кабинете: «В туалете». Не скрывая своего удивления, она переспросила: «В туалете, Кирилла Викторовича?» Ей тут же ответил Умыковский: «Да в туалете, а что здесь такого? Все мы люди, все мы ходим в туалеты!»

Светлана развернулась, и отправилась к выходу. Но перед самой дверью остановилась, повернулась, и спросила: «Кирилл Викторович, у вас точно всё нормально?» Умыковский еле дыша, залепетал: «Всё отлично моё солнышко, ты поторопилась бы!» Красавица вышла.

Булат встал, отошёл от стола и сказал: «Ну, что Умыковский, вставай, поехали, прокатимся, свежим воздухом подышим». Человек с высоко задранным подбородком, тут же запротестовал. Но острый кончик ножа, в очередной раз уколол его шею. Очень медленно Кирилл Викторович поднялся, и аккуратно нелепой походкой направился на выход из кабинета. Булат открыл ему дверь, и они вошли в приёмную. Светланы там не было. Скорее всего, секретарь лично решила отнести, только что подписанный документ. Они шли по длинному коридору, теперь только в обратном направлении. Вдруг одна из дверей открылась и в коридор вышла невысокого роста женщина, держа в руках огромную стопку скоросшивателей. Увидев Умыковского, она тут же юркнула туда, откуда появилась. Булат хлопнул впереди идущего деспота по плечу, и сказал: «Совсем людей запугал». Умыковский ничего не ответив, сделал несколько быстрых шагов на цыпочках. Выйдя из офиса к лифту, они наткнулись на охранника, который всё время сидел за столом. Увидев Кирилла Викторовича, он попятился задом до своего стола. Упёршись в него, не оборачиваясь, смахнул на стул кроссворд с карандашом. Приняв позу, как подобает по стойке смирно, замер. Умыковский шёл нелепой походкой, складывалось впечатление, что в зубах у него была столовая ложка с сырым куриным яйцом, и он очень не хотел его уронить. Двери лифта закрылись, и человек возле стола удивлённо посмотрел на своего коллегу, вжавшегося в стену. Развёл руки и спросил: «Куда это они?» Широкоплечий охранник, ему ответил: «Если бы нам можно было с ним разговаривать, то можно было бы спросить». Его коллега махнул рукой, выдохнул и выпустил на свободу своё поджатое пузо.

Булат вёл Умыковского по подземному переходу. Последний раз наш банкир был в таком месте лет пятнадцать тому назад, если не раньше. И вообще, миллионером он стал очень быстро. В молодости он отучился на педагога, даже успел поработать в одной из Московских школ. Но это было недолго. Это человек умел находить нужные связи. И вскоре попал водителем в министерский гараж. Ему не составило особого труда, наладить контакт с теми, кого он возил. И его приблизили. Вначале ему давали, совсем не значительные поручения. Проверяли молодого парня. Он себя хорошо показал, оказался сообразительным и исполнительным. И спустя пару лет, Кирилл уже ехал по столице на министерской машине, в багажнике которой лежали сумки с деньгами. Деньги были, конечно же, пока не его, но это пока. Он постепенно обрастал нужными ему связями. И когда в стране грянул строительный бум, а нефтедоллары рекой текли в бюджет государства, тут он и взял всё в свои руки. Умыковский знал всех, и знал всё про всех. Кому и сколько занести, потом с кого по мельче, это всё собрать обратно, взамен на строительство объектов. Как умело собрать все сливки, и остаться с краю. Кому купить антикварный рояль, за который ему вернут весь НДС до копеечки. Как вывести деньги в офшоры, и при этом быть полезным для власти. Честь и правда, были для него абсолютно чужды.

Только Булат с Умыковским появилась на подземной парковке, как сразу попали под пристальное наблюдение Жукова, который поставил свой автомобиль, в противоположном углу, и не сводил глаз с черного Toyota Land Cruiser. Увидев миллиардера рядом с Булатом, майор сразу сделал вывод: Так вот, откуда у Морозова машина за семь миллионов рублей! Булат наемный убийца, который для прикрытия работает на карьере. И скорее всего, он даже бульдозера ни разу не видел, просто там оформлен. Как же я раньше то, до этого не догадался! Так, а почему Toyota оформлена совсем на другого человека? Причем тоже не простого! Да тут целый змеиный клубок, который я обязательно распутаю по камерам. Всё понятно! Даже мне понятно, почему Морозов не попал в базу данных. При задержании, его сразу отмазали богатенькие покровители. Но одного я понять не могу. Зачем он набросился на покойного Игоря Николаевича? Думай, думай майор Жуков. Исходя из жизненной практики, могу предположить только одно. Морозов был под наркотой! Точно, под наркотой! Ехал на своем крузаке, а тут ему дорогу перекрыли. Вот башню и снесло у этого отморозка. А квартирка его, так вообще находка для криминалистов.

Булат открыл заднюю дверь Умыковскому. Но тот, садиться в незнакомую машину не торопился. Набравшись смелости, он спросил: «Ну и куда мы поедем?» «На экскурсию!»: ответил ему Булат, затем взял за шкирку, и втолкнут в машину, закрыв за ним дверь. Только Умыковский очутился в салоне автомобиля, как на коленях у него появился чёрт. Со словами: «Как ты меня достал!», он врезал рукояткой ножа в то место, где был кончик лезвия. Человек вздрогнул, тут же потерял сознание, и завалился на подлокотник разделительной консоли заднего сиденья. Убрав нож обратно в рукав, и перебравшись вперед, Лукон повернулся к Булату, и сказал: «Всё, с этим делом покончено, в путь!». Булат посмотрел на Умыковского, который не подавал признаков жизни, затем повернулся к своему спутнику и поинтересовался: «Ты что, прибил его?». Чёрт махнул рукой и ответил: «Да нужен он мне, так просто вырубил, этого жулика». Булат завёл автомобиль, и они тронулись в путь.

Майор Жуков, не торопился пускаться за ними в погоню, они были у него под колпаком. Он думал о том, куда могли поехать миллиардер и наёмный убийца. Вообще Алексей постоянно о чём-то думал. Даже трудно было представить, чтобы в его голове, хоть на секунду не появлялась, какая-то новая мысль. Он решил, вместо того, чтобы сидеть и предполагать, лучше поехать и на всё посмотреть собственными глазами. Вставив свой телефон в подставку, майор тронулся в путь.

«Так, куда мы едем?»: поинтересовался Булат у Лукона. «Нам нужно добраться, до одного, очень удаленного места. Там находится портал, где с помощью этого ключа, можно открыть его, и отправиться до любого другого портала»: доставая из кармана маленький серебристый предмет, рассказал Лукон.

— Это и есть тот самый ключ?

— Да именно тот самый, я его прихватил с собой заранее.

— А что он собой представляет, тот самый портал?

— Портал, это очень тонкий тоннель среди пространства. Не толще фотона. Расположены они в определенных местах. А не там где хочется.

— Так если он такой маленький, как мы его найдем? И тем более, как сквозь него пройдем?

— Они все обозначены. На месте портала установлен большой камень, с плоской поверхностью. А чтоб его никто не сдвинул, по кругу, расставлены другие камни. Обязательно на одинаковом удалении от центрального, и строго вертикально. И именно вот этот самый прибор, раздвигает портал от точки отправления до точки прибытия на нужную ширину.

— Так это ты имеешь в виду, кромлех? Ну, сооружение такое из мегалитов. Как это, как его там? А Стоунхендж?

— Да, именно к одному такому сооружению, мы сейчас и отправляемся. Только Стоунхендж это точка с большим числом пересечений, разного рода порталов, а мы отправляемся к самому обычному, но это не беда, на скорость не повлияет.

— Слушай Лукон, а как раньше всё строили из этих мегалитов?

— Ну как, брали и строили. Раньше из мегалитов, теперь из монолитов. Разные времена, разные технологии.

На заднем сиденье, что-то пикнуло. Лукон повернувшись, увидел как Умыковский, пытается не шевелясь, что-то написать в своем мобильном телефоне. Он уже пришёл в себя, аккуратно достал телефон, и попытался написать сообщение. Чёрт перевалившись назад, вырвал у него средство связи из рук. Это был платиновый Vertu, на экране которого светилось недописанное сообщение: Светик, отмени пере… Лукон подметил: «Ты посмотри на него, жизнь висит на волоске, а он всё о своих деньгах печётся!», затем открыл окно, и выкинул в него дорогущий телефон. Булат поинтересовался: «А ничего страшного, что он нас слушает?».

— За это можешь не переживать, чем больше он нас слушает, тем дольше будет в психушке сидеть. Хотя, не тот это фрукт. Никому ничего он рассказывать не станет, не дурак. Правильно я говорю Умыковский? Эй, я с тобой разговариваю!

Ответа не последовало, человек замер и притих.

Булат выехал на Волгоградский проспект, и направился в сторону МКАДа. Алексей держался примерно в полукилометре от них. Визуально наблюдать за чёрной Toyota Land Cruiser, не было никакого смысла, они были отмечены красной точкой, на Google карте его телефона. Минуя Кузьминское кладбище, майор, начал подозревать что, скорее всего, они пересекут МКАД, и при таком раскладе, поездка грозит сильно затянуться. Как примерный семьянин, он решил позвонить и сообщить своей супруге, что возможно сегодня задержится. После продолжительного вызова, Тамара всё же ответила.

— Ало.

— Слушай любимая, тут такое дело. Возможно, сегодня мне придётся задержаться.

— Ну а я тут причем?

— Ну, как, причем… Ну, что бы ты не переживала.

— А я и не переживаю. Ты только предохраняйся.

— Любимая, ну что ты всякие глупости говоришь!

— Ты сейчас за рулем?

— Да, мое золотце.

— Ну, тогда посмотри в зеркало на свои глаза.

— Да что ты меня вечно этими глазами помыкаешь?

— А то и помыкаю, ты на них в зеркало посмотри, сам всё поймешь!

— Да какое, к чёрту зеркало! А какие должны быть глаза, у человека которого постоянно обвиняют в том, чего он не делал! Даже допустим в шутку, или с сарказмом! Я сам уже скоро начну думать, что у меня помимо тебя, есть где-то женщина.

— Так, ты всё сказал?

— Да всё!

— Ну тогда давай, нам собираться надо.

— Так вы ещё дома?

— Да дома.

— Понятно. Ладно, смотрите там аккуратней.

— Ой, успокойся!

После этих слов, в трубке раздались длинные гудки. Досада, от которой он так ловко уходил и ставил ей блоки, сейчас попала ему в самый центр груди, сдавив сердце. Действительно ли он настолько безразличен своей супруге, или она просто с лихвой переигрывает, показывает свою независимость и таким образом постоянную недосягаемость и непокорность, чтобы не утратить для него интерес. Ответа на этот вопрос, у него не было. Но настроение сегодня, испортилось окончательно.

Наши герои уже двигались по Новорязанскому шоссе, Октябрьский и Бронницы были позади, пассажир поневоле, немного привстал и поглядывал в окошко, гадая куда его везут. Минуя Коломну, по объездной, они пересекли реку Оку, и продолжили свой путь, сквозь осенние пейзажи. Слева и справа от дороги, раскинулись прекрасные по своей цветовой текстуре рощи. Каждое дерево имело свой собственный цвет, который подчёркивал общее разнообразие. Затем их взор привлекло огромное поле, скорее всего это было пастбище. Если на его противоположном краю, тонкой чёрной полоской, не стоял лес, то можно было бы предположить, что перед ними степь. Далее их взору, предстал маленький посёлок, в котором, скорее всего, жили одни священнослужители. Концентрация церквей просто поражала. На километр дороги, их оказалось пять штук. Выехав из святого селения, Морозов прибавил газу. Дорога лежала ровнее струны. Ещё немного и они оказались в Рязанской области. А вскоре, и на самом веъзде, в славный город Рязань. О чём всем путникам возвещала огромная белая стела, с тремя куполами, по типу церковных. Город был очень красивым. Люди уже не бежали по тротуарам сломя голову, как москвичи. Они спокойным размеренным шагом, шли по узким улочкам старинного города. Проехав через весь центр, путники вывернули на северную окружную дорогу, и на Муромской развязке, свернули на северо-восток. Их путь уже продолжался, по меньшей мере, около трех часов. Майор Жуков, не отставал. Он вцепился в них, всей своей сыскной хваткой, и был намерен додавить вопрос до конца. Как далеко бы он не зашёл. Умыковский понимал, что его увозят очень далеко от Москвы. Он лишь видел в окно, что они вновь пересекли реку Оку, а затем и вовсе с трассы свернули на право, поля закончились, и они въехали в молодой хвойный лес. У Кирилла Викторовича, случился легкий припадок, схватившись руками за подголовник переднего пассажирского сиденья, он завопил: «Ну куда, куда вы меня везёте? Убить хотите? Сволочи! Я же всё отдал этому идиоту! Вы, что хотите меня вывезти подальше и прибить!?» Булат обернулся к невольному пассажиру, и сказал: «Если бы я, хотел тебя прибить, то выкинул бы, в окно ещё у тебя в кабинете». После этих слов, Булат правой рукой, поставил Умыковскому звонкий щелбан в лоб. Тот вскрикнул, схватился обеими руками за голову, сжался в калачик и захныкал как ребёнок. А потом и вовсе затих.

Дорога была малопроезжей, но все ещё асфальтной, навстречу проскочил всего один автомобиль, УАЗ буханка. Лес становился дремучим, огромные сосны, местами напускали свои кроны над проезжей частью. Просеки отходившие от дороги, были разбиты лесозаготовительной техникой, по краям которых, лежали огромные штабеля леса. Казалось что всё, больше ни каких населенных пунктов не будет. Но вдруг, неожиданно для путников, слева промелькнул посёлок, затем опять дебри, и табличка с названием населенного пункта, Деулино. Лес расступился, и перед ними предстал совсем небольшой населенный пункт, который уходил вправо, и видимо растягивался вдоль реки. Но туда им ехать было незачем. Булат остановился на перекрестке. Лукон достал из кармана тот серебристый прибор, посмотрел на него и сказал: «Давай налево, ещё километров двадцать». Булат нажал на газ, мощный внедорожник басисто рыкнул как лев, и они продолжили свой путь. Лес по обе стороны дороги был вековым. Дорога стала похуже.

У пассажира на заднем сиденье, вновь случился припадок. Он начал визжать, и бить ногами о переднее сиденье, затем громко заорал: «Ну куда же вы меня везете? Я не хочу подыхать здесь в лесу. Я червяков ненавижу. Меня в случае смерти, должны кремировать, у меня все оплачено! И место на кладбище уже куплено! А вы хотите, чтобы в моём теле, черви копошились!» Булат резко остановился, и со словами: «Ну всё, ты меня достал», вышел из машины. Открыл заднюю дверь с левой стороны, поставил ногу на подножку и выдрал через весь салон за шкирку, кричащего человека. Теперь он всячески цеплялся, за всё, за что можно было только зацепиться. Оторвав Кирилла Викторовича от двери, Булат волоком подтащил его к обочине. Человек продолжал биться в истерике. Резким движением, взяв под мышки, его поставили на ноги. Затем повернули лицом к кювету и одернули вниз взъерошенный перепачканный грязью пиджак. Перед Кириллом предстало извилистое лесное озеро, с чёрной осенней водой, над которым кружили утки. Зажмурив глаза, он пустил огромные слёзы по щекам. Его лоб с огромной шишкой, покрылся глубокими, дрожащими морщинами. Он ждал, что сейчас к его затылку приставят пистолет, и прострелят голову. Но, он ошибался. Его наградили душевным пинком под зад, от которого несчастный полетел, вытянув вперед руки. Полёт оказался не долгим, метра два. Затем он приземлился в сухие репейники и кубарем покатился вниз в кусты, из которых, в разные стороны вылетели маленькие птички. Булат вернулся за руль, и они уехали дальше. Умыковский лежал молча, весь ободранный и оцарапанный, как вдруг услышал шум приближающегося автомобиля. Он рванул наверх, на четвереньках как собака, сквозь ежевику. Но к его огорчению, он немного не успел, и внедорожник майора Жукова, пронёсся мимо, вслед за Булатом и Луконом.

Проехав сквозь, небольшой поселок, в котором было от силы около пятнадцати дворов, Лукон сказал водителю: «Здесь надо направо». Но направо была узкая просека, по которой уже давным давно никто не ездил. Включив весь пакет систем для бездорожья, Булат свернул с дороги. И внедорожник медленно, но уверенно поехал по высокой лесной траве. Мобильная связь пропала, и слежка по высокотехнологическому методу тоже закончилась. Теперь всё зависело только от опыта и внимательности Жукова. Грунтовая дорога с постоянными лужами, просто создана для слежки. Поэтому не составляло никакого труда, различать на ней, широкие, отпечатки от несвойственных здешним местам колес. Увидев, что они свернули прямо в лес, на своём новеньком люксовом внедорожнике, Алексей начал волноваться. Какая же причина, могла заставить миллиардера и наёмного убийцу, уехать так далеко от столицы. И что может быть там в лесу, для них такого ценного, что они решились вот так легкомысленно, изувечить автомобиль. Вариантов было несколько: Либо там было что-то, прикопано! Либо они туда везут кого-то прикопать? И узнать это, можно было только, проследив за ними. Не думая, Жуков вышел из своей машины, включил замки на передних ступицах, сложил зеркала и двинулся за ними.

Toyota, на удивление Булата, очень хорошо справлялась с мягкой, насыщенной водой, лесной землей. Мелкие ветки, хрустели под колесами. Капот весь покрылся сухими листьями. Н


убрать рекламу







е разглядев бревна, скрытого травой, Булат наехал на него левым колесом, и бампером наткнулся на большой сук. Пластик затрещал. Водитель остановился и сдал назад. Увидев в чём дело, он принял правее, и с громким хрустом, объехал это препятствие. Под передними колесами хрустели остатки переднего бампера. Бортовой компьютер сообщал водителю, что несколько систем вышли из строя, и что происходит, что-то из ряда вон выходящее. Но они ни на что, не обращая внимания, продолжали свой путь. Следующей преградой была канава. Давным-давно, её очень часто преодолевала какая-то техника, она прорезала поперёк, две очень глубокие колеи, которые сейчас заполняла вода, а по краям росла болотная трава. Тут проявлять малодушие, было нельзя. Булат обеими руками взялся за руль, и надавил на газ до самого пола. С диким рёвом, они преодолели коварную канаву, но на выходе, задние колёса, всё же снесло в глубокую колею. Машину развернуло боком, но она не прекратила своего движения. Грязь летела вверх от передних колёс, и сыпалась на крышу и капот. Они выскочили, правда лишившись, и заднего бампера тоже. Но это абсолютно никого, в этой машине не интересовало. Просеку перегораживала небольшая сухая ёлочка, примерно в полуметре от земли, её они просто переехали с хрустом. Проехав ещё около пары километров, сломав оба зеркала и разбив переднюю фару, наши путешественники всё же засели в болотине. К тому моменту, бортовой компьютер, просто сошёл с ума, а из под капота, валил едкий пар. Машина лежала на днище, в неприятно пахнущем месиве из торфа, воды, корней и листьев. Дальше надо было идти пешком. Лукон вновь вынул из кармана своё устройство, посмотрел на него, взял нужное направление, и они скрылись за еловыми лапами.

По свежим следам, на своём подготовленном внедорожнике, продвигался Алексей, который не понимал, как вообще они могли так далеко заехать. Остановившись перед канавой, за коей валялся переломанный черный бампер, майор вышел из машины. Почесав затылок, открыл багажник, достал резиновые сапоги и переобулся. Затем ногами пройдя это неприятное место, сел за руль, и тоже рванул. Преодолел он её не просто, но увереннее чем первый автомобиль. На пути Жукова, попадались, только что сломанные сухие ветви, толщенной с руку, срезанная трава, в тех местах, где Toyota волочилась днищем по земле, но не сдавалась. Жуков думал: А если я их сейчас задержу на месте преступления, то как сюда будут добираться мои коллеги? И как он вообще сообщит о своем подвиге? По краям просеки, появился озёрный тростник, а вода в лужах стала коричневой. Это могло значить только одно, что впереди ждёт болото. Но мысли прекратить преследование, не было.

Просека сделала пологий поворот, и Жуков увидел объект своего преследования. Он сразу остановился, и отъехал назад. Выйдя из машины, аккуратно прикрыл дверь на первый щелчок замка, и параллельно дороге двинулся к чёрному внедорожнику. Достав пистолет, он взвёл его. Патрон у майора всегда был в стволе. Жуков бесшумно пробирался не сводя глаз с того места, где мелькнула машина. Его шаги, были своеобразные, в начале, он ставил на землю носок, затем продвинув им сантиметров тридцать, медленно ставил всю ступню. Тем самым сдвигая мелкие ветки, которые могли предательски хрустнуть. А если он чувствовал, что какая-то веточка не двигалась, он не усиливал свое движение, а переставлял носок в другое место. Вот так, бесшумно как тень, полицейский приблизился к машине, осмотрев её с одного ракурса затем с другого. Но там никого не оказалось. Подойдя в плотную, Жуков осмотрел салон, сквозь открытую переднюю пассажирскую дверь. Ничего подозрительного он там не увидел. Зато на жидкой грязи, изучил две пары следов. Одни следы были большие, их оставил тяжелый человек в ботинках. Вторые следы походили на детские, и в грязь уходили не глубоко. Это поставило Алексея в тупик. Но ненадолго. Он решил, что возможно что-то упустил, может Умыковский вылез раньше, возможно ещё в Москве. Но тогда всё становилось и вовсе не понятным. Зачем Морозову ехать чёрт знает куда, уничтожать свою машину, да к тому же с ребенком? Которому, судя по следам, было не более десяти лет. Он принял решение, не следить за ними, а догнать как можно быстрее. Полицейский пустился в погоню. По грязи и траве, по листве и звериным тропам, Жуков уверенно настигал Булата, с загадочным спутником. Лес становился густым и мрачным, погода пасмурной. Часы показывали пять минут четвёртого. Ещё полчаса, и надо было ждать сумерки, которые в дебрях наступают мгновенно.

Булат шёл за Луконом, и вспоминал сегодняшнее утро. Ему до сих пор не давал покоя, тот завораживающий блеск, в глазах Анастасии. Человек понимал, что влюбился. Такого с ним, ни разу не было. Замечтавшись, Булат врезался в длинную и гнилую ольху. Дерево закачалось, но не упало. Лукон остановился, повернулся, и прямо перед его носом, с десятиметровой высоты на землю рухнула, отломившаяся, трухлявая макушка. Чёрт отпрыгнул назад и завопил: «Очнись! Ты со своей Анастасией, точно голову потеряешь. Причем в прямом, а не переносном смысле».

Жуков услышал впереди себя, какие-то отдаленные крики. Он сразу понял, что находится от преследуемых преступников метрах в пятистах. И тут же прибавил шагу. Алексей уже чётко понимал, на каком удалении, и в каком направлении находились люди. На следы полицейский уже не тратил время. Да и различать их даже ему, практически было невозможно. В лесу смеркалось. Жуков быстро сокращал расстояние, как вдруг увидел, что-то в метрах пятидесяти прямо по курсу, мелькнувшее между деревьями. Всё, майор был у цели. Он уже слышал не разборчивую речь, и хруст веток. Встав на параллельный курс, Алексей украдкой сближался с преследуемыми.

Лукон остановился, внимательно посмотрел на свой диск, который при нехватке света начал излучать свечение. Повернулся влево, затем вправо, сделав три шага, остановился и сказал: «Ничего не понимаю, камень должен быть, где то тут». «Где, тут?»: переспросил Булат. «Да вот тут!»: крикнул чёрт, и ткнул ногой в землю. Каблук ударился обо что-то твердое. Он наклонился, раздвинул листья и мох. Да прибор не врал, Лукон стоял на огромном плоском камне. Убрав, заветный ключ обратно в карман, чёрт встал на четвереньки и принялся очищать камень. Булат решил ему помочь. Жуков находился от них метрах в тридцати, спрятавшись за большим деревом. В руке, на изготовке, он держал пистолет, и был готов в случае чего, применить своё табельное оружие. Он чётко видел, что эти двое, что-то раскапывают. Скорее всего, тайник с оружием, подумал майор. Морозова полицейский видел отлично, а вот внешность второго разглядеть не мог. Сумрак с каждой минутой усиливался. Алексей не понимал кто это. Ему казалось, что лицо было черным, а рост не больше метр десять. По всем предположениям перед ним мог быть карлик, негроидной расы. Потому что голос, доносился хоть и не басистый, но и точно не детский.

Камень полностью расчистили. Размеры оказались примерно два на четыре метра. Лукон улыбнулся Булату и сказал: «Ну что, не страшно?» «Да по-моему всё страшное в моей жизни уже давным-давно случилось»: ответил Булат. Чёрт достал из кармана ключ. Затем, что-то на нём повернул, и нажал. В самом центре камня, тут же появилась светящееся точка, которая расширялась, освещая всё в радиусе пары метров. Свечение увеличилась примерно до полутора метров в диаметре, и замерцала светло голубыми бликами. Лукон спросил: «Ну что стоишь, давай шагай». Морозова терзали какие-то сомнения, чтобы себя мотивировать, он сказал Лукону: «Если я сделаю шаг, то обещай мне, что ты окажешь мне одну услугу». Чёрт понимая, что полдела сделано, а вторая половина не за горами, дал ему своё согласие. Человек, чётко для себя решил, что попросит у чёрта. Затем кивнул головой, сделал шаг, и исчез. За ним последовал Лукон, понимая, что Морозов захочет узнать, кто и где его родил. Не видя в этом ничего криминального, он решил пойти человеку на встречу в этом вопросе. Чёрт придержал шляпу рукой, и тоже сделал шаг в портал.

Майору Жукову, всё показалось совершенно по-другому. Он понял, что маленький с чёрной рожей, привел Морозова на тайное место, в самой глуши Рязанских лесов. Где они нашли что-то наподобие огромного блиндажа, в котором имелось электрическое освещение. Чтобы не случилось, их надо было брать прямо сейчас. С криком: «Мордой в пол, руки за голову!», Алексей прыгнул в светящийся люк. Уже в воздухе он понял, что это никакой не люк. Майор исчез, а через пару секунд, пятно света сузилось до точки, и тоже исчезло.

Глава 7

Сковорода

 Сделать закладку на этом месте книги

От падения в неизвестность, у майора Жукова, волосы на голове встали дыбом. В глазах мерцали голубые вспышки света. Тело испытало ощущение, свободного полета. Разум оказался в полнейшем замешательстве. Внезапно всё закончилось, и полицейский свалился на огромный камень, сильно ударившись. Теперь вместо неизвестных ему вспышек света, из глаз сыпались знакомые для боксёра искры. Он решил встать, перевернулся на бок, и снова упал. На этот раз, к его счастью, на сухой песок, которой сразу, облепил его одежду, промокшую в сыром лесу. Высоко в небе над головой, ревели на форсаже двигатели реактивных самолетов. Жуков не понимал, где находится, и что с ним произошло. Приподнявшись на колено, чтобы лучше осмотреться, он увидел, что вокруг нет никакого леса. Закат освещал ровную пустошь. Метрах в ста пятидесяти горело два грузовика. Оранжевый огонь закручивался, с гулом превращаясь в чёрный столб дыма. В огромное световое пятно, от пламени, вбежали два человеческих силуэта, кинув длинную, дрожащую тень. Без сомнения это был Морозов, и его непонятный подельник. Жуков вскочил и пустился в погоню, оттолкнувшись от рыхлого песка рукой, в которой он всё также держал своё табельное оружие. Пробегая это пожарище, Жуков ощутил, что земля под его ногами поднялась, одновременно с тем, как все его органы вздрогнули, а затем сжались. Раздался чудовищной силы взрыв, который своей молниеносной вспышкой осветил всю округу. Жукова ударило о землю, и в то же мгновение, над ним, свистя, звеня и фыркая, пронеслись сотни смертельных осколков. В глазах мерцали жёлтые круги, в ушах стоял звон.

Булат с Луконом инстинктивно наклонились от громкого взрыва, который раздался позади, затем оббежали какую-то небольшую постройку и спрыгнули в глубокий оросительный канал. Воды там не было, повсюду под ногами валялся всякий мусор. Лукон отдышавшись, сказал: «Так, давай направо, там где-то должен быть вход в туннель, нам надо его найти».

Жуков, наконец-то, смог сфокусировать своё зрение. Увидев перед собой обуглившуюся человеческую голову, с оголенными белыми зубами, Алексей отпрянул и вскочил. Перед ним лежало скрюченное обгоревшее человеческое тело. Такое он видел и раньше, но всё что происходило сейчас, никак не укладывались в его голове. Сейчас же для него самым главным, было догнать Морозова. Жуков шатаясь, отправился в погоню. Его качало из стороны в сторону, но он не останавливался. Звон в ушах, то усиливался, то вовсе пропадал. Гул в небе безвозвратно удалился, всё стихло. Перебравшись через какую-то разрушенную каменную ограду, полицейский покатился вниз, поднявшись на ноги, в том самом канале, по которому ушли Булат и Лукон. Сориентировавшись после падения, Алексей принял решение двигаться влево. Когда он сюда шёл, мельком видел в том направление какие-то очень далекие вспышки света. Ночь наступила очень быстро, видимости не было никакой. Он двигался, полагаясь на свою интуицию, то и дело, проходя сквозь ужасный запах, разлагающегося мяса. Жуков понимал, что это, скорее всего, человеческие тела. Несколько раз, он спугивал каких-то небольших животных, копошившихся в местах зловония. Дно канала, стало более чистым, и Алексей уже мог увереннее двигаться в кромешной тьме. Угольно чёрное небо, накрыло неизвестную для человека местность. Весь небосвод, за считанные минуты, усыпали крупные и мелкие звезды. Начинало холодать.

Булат с Луконом упёрлись в огромную воронку, как раз на том месте куда шли. Чёрт с сожалением сказал: «Да, жаль. Не всё так просто, как хотелось бы. Теперь нам надо найти ближайший колодец, вот в том направлении». Он указывал рукой на восток. Булат ему ответил: «Ну, если надо, так пошли его искать. Чего нам бояться?» Они выбрались из воронки, и отправились к каким-то строениям. Подойдя ближе, поняли, что это небольшое селение. Света в окнах не было. В стене дома, обнаружилась огромная дыра. Забравшись внутрь, прошли две разрушенные комнаты, открыли дверь в третью, и увидели людей. В мизерной комнате, в углу, где горел маленький костерок, сидели две женщины, и несколько детей. Точно сказать было сложно. Дети сидели все вместе, в груде одеял и тряпок. Слабое пламя освещало их испуганные, чумазые лица, щёки которых, были умыты слезами. В противоположном углу комнаты, виднелись босые ноги взрослого человека, лежавшего на спине, и накрытого с головой какой-то тканью. Мужчина это или женщина, сказать было сложно. Одна из женщин бросилась к детям, вторая что-то закричала, на непонятном Булату языке. Лукон вышел на свет, и спросил у них, всё на том же наречии. Увидев перед собой чёрта, женщина не испугалась, разглядывая его опухшими от слёз глазами, что-то ответила. Их диалог был недолгим. Она указала Лукону рукой на выход, подняла руки к небу, и принялась о чем-то причитать. Молодая женщина, закрыв собой детей, проводила чужаков напуганным взглядом. Выйдя из этой комнаты, человек и чёрт оказались в другой, заваленной переломанной мебелью. Затем они вышли на крыльцо, и увидели небольшой прямоугольный двор, в центре которого находился большой и круглый колодец, выложенный из камня. Подойдя к нему, Булат спросил у Лукона: «О чём ты с ней разговаривал?» Лукон сев на край колодца ответил: «Я просто на просто, сказал этой несчастной женщине, что привёл того, кто остановит страдания их народа. Что для этого, нам надо найти ближайший колодец. Вот и все!»

— А что она тебе ответила?

— А ничего особенного. Сказала, что очень старинный колодец, находится прямо у них во дворе. И начала благодарить всевышнего, за то, что он услышал её молитвы.

— Понятно, а теперь расскажи ка мне, зачем нам нужен этот колодец?

— Давным-давно, на этих землях, жил очень предусмотрительный правитель, он приказал соединить все большие колодцы, туннелями между собой. За воротами дворца, куда мы направляемся, есть потайной выход из этих тоннелей.

— Слушай, если они на дне действующих колодцев, то все залиты водой!

— Не надо считать древних инженеров глупцами. Сами туннели, расположены выше уровня грунтовых вод. А вход, ниже. Поэтому придется намочить голову.

— А если там нет никакого туннеля, как мы из колодца выбираться будем? Ты-то понятно, а я?

— Булат, ты до сих пор, не понял, что я из тех, кто, не зная броду, не лезет в воду?

После этих слов, Лукон зажал нос, опрокинувшись назад как аквалангист, улетел вниз. Спустя секунды три, из колодца послышался всплеск воды. Булат долго не думая, встал на край, зажал нос, и солдатиком прыгнул следом. На огромной скорости, он ударился о воду. Помимо холодной воды, человек ничего не ощутил, хотя должен был сильно удариться. Вынырнув, загребая руками, человек не ощущал Лукона рядом. Вдруг снизу за лодыжку, его схватила маленькая рука, и потянула в низ. Набрав полную грудь воздуха, Булат нырнул. Затем эта самая рука, схватила его за ворот куртки, и втащила в довольно просторную нишу. Ноги стали биться обо что-то твёрдое. Это были каменные ступени. Булат встав на них выпрямился, и его голова высунулась из воды. В кромешной тьме, рядом послышался голос Лукона, который эхом уносился вдаль: «Ну что ты там барахтаешься, как слепой котёнок. Давай вылезай и пошли».

— Куда вылезай, я ни черта не вижу.

— Как это ты меня не видишь?

— А вот так, не вижу.

Лукон помог Булату выбраться по ступеням и сказал: «Так давай ка сосредоточимся! Насторожись и смотри в темноту». Булат насторожился. Лукон нагнулся и нащупал под ногами маленький камушек, который с силой швырнул вдаль тоннеля. Обучаемый сразу услышал и увидел место падения камушка. Из этой точки, расходились красный круги, как по воде, чётко отображая контуры тоннеля и его спутника. Разводы прекращались, и картинка становилась всё чётче. Булат не скрывая удивления сказал: «Вот это да! А что ты мне раньше не показал?» «А я думал, ты со всем разобрался. Как ты там лихо, своим огненным мечом махал!»: ответил Лукон, и они отправились в путь, по сухому туннелю.

Жуков дошёл, до какого-то бетонного сооружения, скорее всего полностью взорванного. По огромным глыбам, он выбрался из канала наверх, и увидел метрах в ста, какое-то еле различимое мерцание. Свет если и был там, то настолько слабый, что его можно было принять за галлюцинацию. Майор медленно начал скрадывать это место. Подкравшись метров на двадцать к источнику света, он увидел остаток каменной стены, перед которой в углублении, что-то светилось, тусклым оранжевым светом. Бесшумно, подобравшись ещё ближе, он разглядел как несколько человек, своими телами окружили маленький костерок в металлическом ведре. На людях были бронежилеты, рядом пирамидкой стояли автоматы. Присмотревшись внимательнее, Жуков увидел, что людей было намного больше. Закутанные в одежды тела устилали всю яму. Что-то всё время щелкало и стукало в тишине. Вдруг один из лежавших людей, зашевелился, встал на четвереньки и пополз, прямо на Алексея. Наступив на одного из своих коленом, он был отправлен на чисто русском языке куда подальше. Выбравшись из ямы, неизвестный солдат остановился в метре от майора. Тот хладнокровно держал его голову на прицеле, не отрывая пистолета от груди. Затем человек оттолкнувшись руками, встал на оба колена, и принялся расстегивать ширинку. Жуков оказался перед выбором, быть замеченным или обмоченным. Он выбрал первое. Сложилась жизненно важная необходимость, выяснить, куда он попал и причем, как можно быстрее, потому что Алексей всерьёз, задумался о собственном умопомешательстве. Не дожидаясь, начала непрерываемого процесса, затаившийся человек спокойным голосом сказал: «А может всё же, посмотришь перед собой?» Солдат, от неожиданности хотел встать, но не удержал равновесия и упал на спину, перевалился на бок и скатился обратно в яму. Народ всполошился, защёлкали автоматные предохранители. Слева из-за остатков угла дома, где всё время что-то стучало и щёлкало, Жуков услышал, как пулемёт затянул ленту. Зависла гробовая тишина. Но ненадолго, затем в яме поползло шушуканье. Алексей понимал, что перед ним более тридцати до зубов вооруженных людей, и шутить никто из них точно не собирается. Он встал в полный рост, и медленно под прицелом автоматов спустился так, чтобы на него упал, хоть какой-то свет. Возле остатка стены, сидела обособленная группа из трех человек, один из них, тот, что в центре, сказал: «Стой на месте!» Алексей остановился. Затем человек добавил: «Куртку расстегни!» Перечить было не в интересах Жукова, ему крупно повезло, что его сразу не застрелили. Алексей аккуратно расстегнул железную молнию. И только окружавшие его люди увидели, что на нём нет взрывчатки, набросились на майора, и не слушая его, скрутили. Жуков лежал на животе, во рту торчал военный носок не первой свежести, запястья за спиной, резала капроновая верёвка. Его сразу обшарили, и всё собранное передали человеку, который приказал ему расстегнуть куртку. Это скорее всего, был командир группы. Вещей нашлось немного, пистолет, мобильный телефон, ключи от внедорожника и московской квартиры, ну и само собой ксива. Всё отобранное отдали командиру. Телефон он сразу передал парню, сидевшему справа от него, ключи вольяжно кинул перед собой на землю, а вот когда с удивлением открыл удостоверение, вскочил. Покрутив его, подошел к ведру и посмотрел на него ещё раз, под светом огня. Улыбнулся и бросился на связанного Алексея, перевернул его, засмеялся и выдернул носок изо рта. Человек улыбаясь и тряся Алексея за плечи говорил: «Лёха, как я рад тебя видеть. Правда, в менты подался! А я не поверил, когда мне про тебя сказали! Я не поверил! Я говорю — чтобы Жук, свой спецназ оставил, да не в жизнь!» Лицо человека казалось знакомым для Алексея, но он никак не мог его вспомнить. Командир повернулся к своей компании, и сказал: «Мужики, это Лёха Жук, снайпер! Он нам фугасы подрывал, с первой пули». И только, после этих слов, Жуков вспомнил молодого сержанта, сапера, с которым ходил в дозор, перед тем как пройти колоне с техникой, по узкой горной дороге. Было это пятнадцать лет тому назад, и майор никак не мог вспомнить, как его всё же зовут, но встрече с ним, был очень рад. Из-за угла, где по звуку кто-то, укладывал пулеметную ленту в коробку, раздался голос: «Миша, а следом за ментом, к тебе судебный пристав ни придёт? А тот тут у нас, сплошные должники». Человек над Жуковым, обернулся, махнув рукой в темноту ответил: «Гризли, иди ты со своими шуточками!» Миша поднял Алексея с земли, и развязал его. Народ стал укладываться по своим местам. Мороз усиливался, люди лежали на земле, точнее камнях. Яма, в которой они находились, оказалась огромной воронкой, диаметром метров пятнадцать. С двух сторон, её окружали останки каменных стен, создавая для пуль непреодолимую преграду. Михаил, вернулся на прежнее место. Рядом с ним, сел Алексей. Человек смотрел на Жукова, пытаясь что-то сказать, начинал улыбаться и качать головой. Его лицо было плохо видно, нос и губы давали тень на противоположную от огня сторону. Алексей нагнулся, поднял ключи и сказал: «Надеюсь, они мне ещё пригодятся». Миша, наконец-то заговорил: «Лёха, как тебя сюда то занесло?» Жуков понимал, что всё происходящее вокруг, происходит в действительности. Поэтому майор решил немного схитрить, чтобы не выглядеть сумасшедшим. Но в голову, ничего не приходило, и всё что, он сейчас бы ни сказал, неминуемо было-бы лишено здравого смысла. Он ответил кратко и размыто: «Да так, преступников ловлю». Михаил, возвращая ксиву сказал: «Не думал, что у нашего родного МУРа, такие длинные руки».

— Руки у нас что надо. А ты, какими судьбами здесь?

— Я, да так. С армии уволился ещё в пятом году. Решил в бизнес удариться, краской торговал. Сперва всё пёрло, потом не очень. Склад сгорел. Поработал в охране, потом по блату устроился инкассатором. Думал всё, жизнь наладилась, работа стабильная, кредитов понабрал. Вдруг банк закрылся. Совсем, туго стало. Проценты капать начали. Коллекторы приехали. Меня дома не было, жену напугали, она в слезы. Собралась и к матери, в Питер укатила, там и дочь наша, в этом году на учебу поступила. Я долго не думал, а что тут думать вариант один, где нашему брату денег подзаработать, вот я и тут. А неделю назад, супруга мне сообщение написала: прости, я подала на развод, оплакивать тебя не собираюсь.

— Понятно, ты здесь из-за денег.

— Сюда почти все, приезжают из-за денег, а сражаться начинают за справедливость. Я тут много наших общих знакомых встречал.

Голос человека, стал затихать, он опустил глаза в землю и продолжил: «Генку помнишь?» Алексей с улыбкой уточнил: «Горыныча, что ли». Михаил ещё тише ответил: «Да Горыныча». Алексей сразу вспомнил, пару эпизодов, связанных с этим весёлым парнем. Ведь он был его сослуживцем. Вспомнил, как Горыныч тащил его на себе километр по склону вверх, вспомнил, как они встречали новый год в землянке на блок посту, пили спирт из алюминиевых кружек, вспомнил, как потом плясали по детски под музыку группы Сектор Газа. По большему счёту, они и были тогда детьми. Глаза Жукова засверкали, он с трепетом в голосе спросил: «Далеко он от нас?» Михаил опустил голову, показав рукой в сторону промолвил: «Вон он, завернутый лежит». Шеки Алексея вспыхнули, затем по телу побежал холод. Желудок сжался до размера горько-кислого яблока. Этот жгучий вкус со жжением поднялся в горло и подтянул язык к верхнему нёбу. Пересилив изжогу, Алексей спросил: «Как это случилось?»

— Пару часов назад, ещё светло было. Мы еле сюда прорвались. Если-бы не эта яма в развалинах, нам бы всем уже хана настала. Засели, закрепились и дали отпор хороший. Стихло немного. Горыныч, отполз в сторону груды кирпичей, он хотел снять одного неугомонного. Знаешь, есть такие, каждые пять минут высунется, пальнет, покричит и опять в окоп.

— Снять? Он что, в снайперы подался?

— Выходит, что подался. Неплохо так подался, уверенно снимал. Только сегодня, самого сняли. Завёлся тут один, чётко наших пацанов прибирает паскуда. Вряд ли местный, и днём и ночью, и в ветер в пыль кладет. Слухи ходят, где наступление, там и он. С крупным калибром работает, не подобраться к нему.

Ничего не сказав, Алексей встал, взял из рук рядом сидящего свой телефон, и направился к покойному товарищу. Он подошёл к накрытому телу, отвернув край куртки, осветил голову светом своего мобильника. Заглянув в лицо мертвецу, он увидел лишь знакомые черты того девятнадцатилетнего парня. Человек сильно изменился за полтора десятка лет, да и смерть естественно искорежила его. Но никаких сомнений, что это его боевой товарищ, спавший ему жизнь, не было. Рядом лежал его рюкзак, и винтовка.

Внутри у майора Жукова, начинали крутиться шестёренки, страшного механизма, который в него вживили в спецназе. Он был выключен, но сейчас его смазала братская кровь, и он включился. Алексей, за секунду превратился из столичного майора МУРа, в боевую единицу без звания и милосердия к врагу. Закрыв лицо вечно заснувшему товарищу, он взял в руки его винтовку. Это была на его удивление, винтовка Мосина образца 1891 года. Понятно, что этот экземпляр, скорее всего, был выпущен в начале пятидесятых годов, и не бил фашиста под Сталинградом. Он провалялся лет сорок в советских арсеналах, потом был продан какому-то (дружественному) государству. Затем был украден оттуда, и продан неизвестно кому. Но волей судьбы эта винтовка, объехав пол земного шара, оказалась снова, в умелых русских руках. На ней был установлен штатный прицел, ПУ с очень тёмными линзами и маленьким увеличением. Но это он компенсировал своей живучестью. Комплекс этот являлся не то что, морально устаревшим в двадцать первом веке, он был раритетным. Но на войне, побеждает не оружие, а человек, его ум, смелость и находчивость.

Жуков вернулся к Михаилу с винтовкой в руках. Опытный снайпер резко спросил: «Так, давай выкладывай, что тут у вас?» Человек заикнувшись, с неким недоумением начал рассказывать: «Впереди нас, в метрах четырёхстах, окопы. Там засело около сотни врагов. До них чистое поле. За ними, тоже метров двести поля. Дальше начинаются развалины, за развалинами пригород. На краю города, госпиталь, там много гражданских. В центе населённого пункта, находиться дворец, — цель всей нашей операции».

— Карты, спутниковые снимки есть?

«Да есть»: ответил Миша и полез в карман. Из него командир достал листок, напечатанный со спутниковой карты. Жуков внимательно его изучил и спросил: «А ещё где наши?»

— Да с правого фланга, около восьмисот человек. Все ждут приказа на штурм. Авиация работать не может, я же говорю госпиталь. Вот в штабе и решают, как быть.

— Понятно, как думаешь, эти в окопе напротив, начеку?

— Я думаю пока ещё да!

Из темного угла, где всё это время что-то стучало и щелкало, выбрался человек. Услышав, о каком-то кипише, пригнувшись направился к ним. Это был тот, кого Миша назвал Гризли. Он еле слышно, поздоровался с Алексеем и сел рядом на корточки. Жуков разглядывал карту, обсуждая все детали с Михаилом. Невзначай в разговор влез Гризли, который в последние пять минут, молчаливо составлял им компанию. «Вы что, реально эту гадину достать хотите?»: поинтересовался широкоплечий человек, указав огромным указательным пальцем в сторону города. Алексей ответил ему: «Да, есть в планах!» Затем он повернулся к Мишке, положил ему руку на плече и спросил: «Ну что Миха, отомстим этому стрелку за Горыныча?» Михаил, спустя мгновение, кивнул головой, подумав о том, что обрекает себя на верную гибель. Совещание продолжилось. Вскоре стратеги, проанализировали всю информацию, и пришли к совместному выводу. Скорее всего снайпер находился на крыше того самого госпиталя, до него было около полутора километров. Как туда пробраться по развалинам, было проблемой, но отходило на второй план, перед тем, как пробежать триста метров открытого пространства. Ползком нельзя, снайпер не дремлет, он сразу без промаха, пустит смертоносную пулю в кромешной тьме. Надо бежать, но тогда велика вероятность того, что их услышат, и затем увидят. Ночных приборов у врага было в избытке. В разговор внес свои коррективы Гризли: «Вы мужики если решили, то тогда лучше бегите. Если хоть одна вражина по вам бахнет, я им такой фейерверк забацаю, они не то что головы поднять, они у меня потом неделю какать лежа будут!» Сказав это, он отправился в свой тёмный угол, и вернулся с двумя пулемётами и огромным рюкзаком. Точнее не огромным, а гигантским, так как в него можно было посадить самого двухметрового Гризли. Подойдя к ним, он поставил пулеметы на землю, сел на камень и раскрыл перед собой рюкзак. Там было всё на всякий случай. Килограммов десять еды, два цинка с патронами, куски лент. Одежда, завёрнутая в пакет, ещё какие-то пакеты, верёвка, пару банок, провода. Двухлитровая бутылка с оружейным маслом. И это всё на всякий случай. Даже второй пулемет он таскал на спине, тоже на всякий случай. Улыбнувшись, огромный человек вытащил со дна, длинную пулеметную ленту и сразу принялся заряжать её в пулемет. Уложив шуршащую, металлическую ленту с патронами в коробку, он сказал: «Вот откладывал трассера, на всякий случай». Все в кругу улыбнулись. Алексею страшно было подумать, сколько весил этот рюкзак. В нём было, килограммов сорок, так на всякий случай, плюс два пулемета! Человек столько бы таскать не мог, это однозначно был Гризли. Пулеметчик изготовился, грамотно заняв позицию за глыб


убрать рекламу







ой, под косым углом к вражескому снайперу. Всё было готово. Михаил сказал: «Пока я не вернулся, за старшего будет Гризли». Жуков повернулся к Мишке и сказал: «Смотри браток, только не останавливайся, беги. Даже не думай упасть на землю и начать отстреливаться. Это гадина, тебя сразу приберет. Ранят, ползи, не сможешь ползти, перекатывайся боком». Миша кивнул головой.

Самое тяжёлое, в такой ситуации, сделать первый шаг в сторону смерти. Его сделал Жуков, Мишка пустился за ним, и они шумно побежали по мелким камням и сухой траве. С противоположного окопа, раздалась короткая, неуверенная автоматная очередь. В ту же секунду, туда полетели десятки, пулеметных трассеров. Одни длинные очереди, проносились над врагами. Другие короткие бились в насыпанный бруствер, и веером разлетались в стороны. Какие-то пули, закручивало, и они оранжевыми шарами сыпались прямо во вражеский окоп. Скорее всего, за шиворот, тому непутевому стрелку, который, скорее всего, уже пожалел, что выстрелил на шум. Гризли выпустил всё до последнего патрона, откинул в сторону дымящейся пулемет, и подтянул к себе другой, за ранее заряженный. Но стрелять пулеметчик не стал, стояла гробовая тишина, которая сразу набила уши, после пулеметного грохота.

Алексей с Мишкой добежали до первых развалин, и притихли. Здесь они оказались в относительной безопасности. Отдышавшись, Мишка шепотом сказал: «Слышь Жуков, ведь он же нас по любому видел».

— Видел.

— А почему не стрельнул?

— Потому что, далеко. Не уверен был что попадет.

— Так он же нас теперь искать будет, в свой тепловизионный прицел.

— Пусть ищет, это нам и надо.

Около двух часов, снайперская пара, потратила на то, чтобы преодолеть какие-то метров восемьсот. Параллельно развалинам шла дорога, на ней то и дело слышалась неразборчивая речь. Друзья достигли цели. Двухэтажное, полуразрушенное здание, из которого повсюду торчала оголённая арматура, которая так и норовила выколоть глаза и порвать одежду. Постройка, вся потрескивая и «дышала». По бетону разносился хруст. Строение вот-вот, должно было рухнуть, поэтому враг его не занял. Кое-как, пробравшись на второй этаж, Жуков сказал товарищу: «Давай поищем, какую ни будь жестянку и палки».

— А зачем?

— Давай, для начала найдем, а потом я тебе всё расскажу.

Воины в полной темноте, принялись шарить руками по полу. Наконец-то, Алексей нашёл, что искал. Ему подвернулся поломанный зонтик от солнца. Мишка, подобравшись к Жукову на четвереньках, сказал, что ничего интересного, кроме маленькой сковородки, ему найти не удалось. Алексей ответил, что это пригодится лучше всего для его затеи. Затем он велел Михаилу, засунуть сковороду себе за пазуху, и прижать к голому пузу. Сам раскрыл зонт, проделал в центре его небольшое отверстие, и просунул туда винтовку, до линзы оптического прицела. Вытащил ремень из джинсов и плотно примотал основание зонта к прикладу. Перегнув трубку в том месте, где заканчивался приклад, отломал её.

Теперь руки антиснайпера, сжимали совершенно новую систему оружия, снайперскую винтовку, с термическим экраном. По их расчетам, вражеский снайпер, должен был находиться на крыше здания, метров за триста от них. Жуков объяснил Михаилу суть дела. Нагрев сковородку своим телом, он должен был выставить её в окно. Враг неминуемо выстрелит по ней, так как ему не отличить голову от сковороды с идентичной температурой. А Жуков увидит вспышку и выстрелит в ответ. Со второй частью плана, могли возникнуть проблемы, так как в доисторический прицел, вообще ничего не было видно. С трудом различались прямые линии крыш и стен домов. Но они, всё равно принялись за дело, Жуков занял удобную для него позицию, Миша отправился к окну через пять или шесть комнат. Пробравшись сквозь помещение, в полу которого, невнимательного человека, поджидали огромные дыры, он на три четверти высунул в окошко сковороду. Но к его огорчению ничего не последовало. Михаил ещё немного поизображал чугунную голову, и вернулся к своему товарищу.

— Слушай Лёх, что-то не работает наш план. Может, его уже там и нет. А мы тут ползаем как два идиота.

— Нет, он там, я в этом уверен, он видел нас, он всю вашу яму не выпускал из виду. Увидев, что пробежали двое, ты думаешь, он повесил винтовку на плечо, и как Микки Маус, насвистывая мелодию, отправился спать?

— Да кто его знает!

— Нет Мишка, его глаз уже покраснел и слезится, он третий час осматривает всё на сто восемьдесят градусов по нашему направлению. Он отлично понимает, что мы пришли по его душу. И поэтому, мы играем со смертью.

— Не хотелось бы ей сегодня проиграть. Хотелось бы, вернуться домой, раздать все долги, и вернуть жену.

— Так, ни каких мыслей о доме! А то туда никогда не попадёшь!

Хладнокровию Жукова, можно было только завидовать. Не зря, в армии мучают солдат кучей тестов. Они думают, что это всё просто так, от нечего делать. На самом же деле, мышцы накачать и научиться стрелять, может любой. А вот изменить свой характер отнюдь. Немного подумав, Жуков прошептал товарищу: «Давай Миха, местами с тобой поменяемся».

— Давай попробуем, только смотри, там по центру в полу, огромные дыры.

— Я понял, давай грей сковороду. И считай. Досчитаешь до двухсот, высовывай её в окно.

— Всё давай.

Жуков аккуратно на четвереньках, дабы не сломать своё устройство пробирался по коридору. Миша сидел возле окна и вёл отчёт. Досчитав до условленной цифры, он резко высунул сковороду, затем немного опустил её в низ. В ту же секунду, пластиковая рукоятка в его руке вздрогнула и отсушила пальцы. В противоположную от окна стену, ударила пуля, с такой силой, что бетонные плиты вздрогнули и загудели. По комнате полетели куски бетона. Алексей в ту секунду, увидел вспышку, немного не там где ожидал её увидеть. Она осветила контуры балконного проема в соседнем от госпиталя здании. Вспыхнула, и угасла быстрее молнии. Раздался грохот выстрела. Жуков приложился, но он ни чего не видел. Напрягшись, всё же смог разглядеть угол того самого здания, на фоне неба нашел риску в прицеле, опустил её примерно в то место где была замечена вспышка выстрела, выдохнув нажал на спуск. Это вышел выстрел, как говорится, наудачу. Короткий, шелестящий полёт его пули, резко прекратился, глухим тычком, без визга и звона. Алексей сразу присел, и отправился к своему товарищу. Снизу кто-то, забегал и закричал, но стрельбы не последовало. Собравшись в углу комнаты, воины решили часик отсидеться и внимательно послушать, что будет происходить вокруг.

Тем временем, Булат с Луконом уже подходили к нужному им выходу. Человек был удивлён, той сетью туннелей, с переходами и лестницами по которой они двигались. Лестница вела вверх, и неожиданно закончилась площадкой два, на два метра, с ровным каменным потолком. «Так, ну и куда мы пришли?»: поинтересовался Булат.

— Куда надо, туда и пришли. Только рановато, нет его ещё тут!

— Откуда знаешь?

— Нюх у меня на мерзавцев!

— Слушай Лукон, а у тебя жена есть, ну или подружка?

Рыло у чёрта сразу перекосило, он отлично понимал, что в мозгах у Булата. Но мысль, что вот-вот всё закончится, и Анастасия никак не сможет в этом помешать, его успокоила. Он деловито ответил: «Нет, нету! Мы черти все одного мужского рода, и эти низменные животные инстинкты, нам чужды».

— Ой, да ладно то заливать. Я видел, как ты пялился на задницу секретарши Умыковского, аж слюну пустил.

— Тебе показалось!

— Да нет, не показалось.

Чёрт начал нервничать, и не знал, как увильнуть от этой темы. Булат продолжал его злить: «Да по любому, не только к гробовщику то в гости захаживал?»

— Может и не к только! А твоё какое дело?

— Да мне то, вообще до фонаря, просто так ради интереса любопытствую.

Сверху по каменному потолку раздались шаги, как минимум двадцати пар ног, идущих в шаг. Все стихло. Булат продолжил: «Я вот всё хочу у тебя спросить, об этом кольце. Это кто такие доспехи придумал, и на что они способны?»

— Ты сам и придумал их, точнее твое воображение. Любил бы змей, покрылся бы весь чешуей.

— Не думал, что мог нарисовать такой образ. Слушай, а как в них снова облачиться.

— Когда угроза нависнет, сами наденутся на тебя!

— А почему когда мне за ухо, тот амбал с пистолета стрельнул, они не оделись.

— Потому что, угроза для тебя была ничтожна мала, вот и не оделись.

— Ну и хорошо, что не оделись! А то спалил бы всю пятиэтажку дотла, Настя бы могла пострадать.

Чёрт, взвизгнув от злости, пролепетал: «Да что ты со своей Настей! Ничего бы ты не сжёг! Это только первый раз, раскаленный метал, обретал твои формы, следующий раз, это будет молниеносно и без пламени. И сделай мне маленькую услугу, не вспоминать о ней, пока мы не шлепнем этого гадкого типа».

— Хорошо не буду. А думать о ней можно?

— Не желательно!

— Постараюсь.

Алексей с Михаилом, порядком замёрзли, возникла необходимость немного подвигаться. Михаил шёпотом, спросил у Алексея: «Ну что, давай к своим?» Тот одобрил и добавил: «Давай, только потихоньку, я не уверен, что попал». И лишь они сдвинулись с места, высоко в небе, раздался гул реактивных двигателей. Михаил придержал товарища за плечо, и шепнул: «Погоди не торопись». Спустя минуту, всё здание, в котором они скрывались, вздрогнуло и зашаталось, с потолка повсюду посыпалась пыль. Затем раздался громкий взрыв, затем ещё и ещё. Они пробрались в противоположную комнату и увидели, что на окоп с врагами, который им пришлось оббегать, обрушилось светопреставление. Белые вспышки, хоронили неприятелей. Ещё пару взрывов, и с ними было покончено. Как только грохот утих, в их направлении, слева, полетели сотни светящихся пуль. Это началось наступление на город. Рядом с Алексеем и Михаилом, раздалась ответная стрельба с крупнокалиберного пулемета. Затрещали автоматы, на соседней крыше резким шипением, жахнул гранатомёт РПГ. Все звуки, слились в один непрерывный гул. Небо засвистело смертью. Жуков, закинул винтовку за спину, и достал свой табельный ПМ. На темный перекрёсток, задним ходом вылетел автомобиль пикап, на кузове у него был установлен, добрый советский КПВТ, который сразу открыл оглушающую стрельбу. Отдача грозного пулемета, оказалась такой сильной, что машину наклонило, и все пули, выпущенные из этого мощного оружия, полетели в небо. Мишка, не долго думая, длинной очередью из автомата, приголубил вначале водителя этого изобретения, а затем и самого стрелка. Из-за машины, метрах в пятнадцати от Жукова, выскочил гранатомётчик, он сел на колено и приготовился стрелять. Его осветила вспышка, от автоматной стрельбы другого врага. Алексей тут же убил его из своего пистолета, одним точным выстрелом в голову. По ним открыли автоматный огонь. Но бетонные стены защитили мужиков. Жуков с Михаилом решили сменить свою позицию, и переместиться в ту часть здания, откуда стреляли по снайперу. Воины пробежали одну комнату, как вдруг в дверном проёме, выскочил силуэт. Алексей, падая вбок, разрядил в него, всю обойму. Тело рухнуло. Осветив его, они увидели, негра, с кучерявой жиденькой бородой. Жуков схватил из его мёртвых рук автомат, и стащил разгрузку с тремя магазинами. В окно залетела граната. Но волею судьбы, она прокатилась полметра по полу, и провалилась через огромную дыру на первый этаж. Раздался взрыв. Бетонное здание опять захрустело, но устояло. Следующим испытанием, обрушилась шквальная стрельба с крыши противоположного через дорогу здания. Пули влетали в окна, визжали и рикошетили по пустому помещению. Это продолжалось примерно минуты три. Затем, враги переключились на более опасный объект. По улице, к ним, свистя двигателем и лязгая стальными гусеницами, летел танк. На крыше появились два силуэта, гранатомётчиков. Жуков потратил на одного два, на второго три патрона. Танк беспрепятственно влетел на перекрёсток, раздавив пикап. Враги пустились в бегство. Следом за танком подлетели два БМП. Из них посыпались солдаты занимать оборону на тактически удобном месте. Это были правительственные войска. Страшная канонада стояла по всему ночному пригороду. Спустя ещё минуту, на перекресток влетела МТЛБ, усыпанная множеством людей. На маленькой пулеметной башне, выделялся силуэт человека, с огромным рюкзаком на спине. Гусеничный тягач остановился, качнув сидевшими на нем бойцами. Все спрыгнули и рассредоточились. Спустившись на первый этаж, Михаил крикнул свой позывной, чтобы не получить пулю от своих же бойцов. И только после того как ему ответили, они с Жуковым вышли. К ним сразу подбежал Гризли, и улыбаясь спросил: «Ну что, достали гадину?» Жуков с расстройством ответил: «Не знаю, не уверен в своём попадании». Гризли его взбодрил, хлопнув по плечу: «Что гадать, надо пойти и посмотреть».

Они подошли к подъезду того дома, где был снайпер. На входе, выложенное мешками с песком, находилось пулеметное гнездо, закиданное какими-то фантиками. Видимо ценный стрелок, находился под охраной. Они вошли, и увидели перед собой, в свете фонаря лестницу сразу на второй этаж. Входа на первый, с этой двери не оказалось. Аккуратно поднявшись, бойцы услышали душераздирающие крики кошки, запертой в шкафу. Михаил сразу всех предостерёг, что это ловушка, и стоит только открыть шкаф, как сразу раздастся неминуемый взрыв. Скрипя душой, воины прошли дальше. Сейчас опасаться пули, не стоило. Враги все убежали. Опасность состояла в другом, любой предмет в этом здании, мог оказаться заминированным. В конце длинного коридора, они были у цели. Перед ними предстала та самая комната, в которой и находился снайпер. Войдя в неё, они увидели посередине комнаты стол, перед которым была навалена какая-то поломанная мебель, закрывающая стрелка. На столе, стояла на сошках крупнокалиберная снайперская винтовка Barrett M82, с огромным телевизионным прицелом. Рядом с ней, лежал баллистический калькулятор и лазерный дальномер. С балкона вел тоненький провод от портативной метеостанции. Рядом со столом, валялся стул. В углу комнаты сидел человек, опёршись спиной на стену, вытянув ноги и опустив голову. Рядом с трупом, валялся спутниковый телефон. На ногах у покойного лежала разорванная аптечка. Справа, валялись куски ваты и бинты, пропитанные кровью. Левая рука лежала на полу, расслабленными пальцами вверх. «Готов!»: констатировал Михаил. Гризли подошёл и присел напротив покойника, рукой откинув голову в бейсболке к стене. В свете фонаря, вошедшие люди, увидели лицо европеоидного типа, с аккуратной шотландской бородкой. Возраст его составлял около лет сорок. Куртка скинута с правого плеча, бронежилет расстегнут и сдвинут влево. Футболка разорвана, и на атлетическом прессе виднелось пулевое отверстие овальной формы. «Всё ясно»: сказал Алексей. Михаил добавил: «Пуля пробила клееные опилки, попала под стол, и угадила в самый низ печенки». Гризли отпустил голову покойного, и она опять упала подбородком на грудь. Далее он высказал своё мнение: «Знаешь Жук, да это ещё и лучше чем в лоб, посидел хоть, подумал перед смертью. Деньжата свои подсчитал, сколько скопил, а потом на покой отправился. Он же сюда, скорее всего, в свой отпуск приехал, развлечься, в людей живых пострелять, да деньжат подзаработать. Как говориться, совместить приятное с полезным».

С коридора доносился крик уже охрипшего, обречённого на гибель животного. Гризли встал, подошёл к Мишке, и с детской жалостью спросил: «Брат, давай кошечку ещё до кучи спасём. Это же по твоей части». Михаил согласился. Он знал, что смысл этой ловушки, строится на человеческой жалости. А механизм был самым простым. Враг брал шкаф, в одной из стенок, проделывал брешь, затем через неё устанавливал растяжку, закидывал туда кошку или щенка, подставлял шкаф отверстием к стене, и смертельная ловушка для доброго человека готова. Всё гениальное и смертоносное просто. Отодвинув шкаф, Миша убедился, что был абсолютно прав. Посветив фонариком вовнутрь, сапёр увидел там перепуганного котёнка, которого вынул за шкирку и отдал в руки Гризли. Поковырявшись ещё немного, достал гранату и куски проволоки. Котёнок в тёплых руках замурлыкал, и Гризли посадил его себе за пазуху. Вообще, это был добрейшей души человек, он любил природу, любил свой всегда выкошенный сад. Его радовала любая божья тварь, будь то утренний летний соловей за окном, или назойливый майский жук, с колючими лапами влетевший за шиворот.

Все трое вышли на улицу, и подошли к тому самому МТЛБ, на котором приехали бравые парни. Алексей, закинул винтовку за спину, а автомат просто накинул на плечо. Затем засунул руку за пазуху и вынул свой ПМ, который спас его от верной гибели. Посмотрев на огромный рюкзак, Жуков спросил у его хозяина: «Слушай Гризли, а у тебя случайно на ПМ патронов нет? Или может, подскажешь, у кого штук восемь, лишних найдется?» Тот улыбнулся и ответил: «Случайно нет. А вот на всякий случай есть!» Со словами: «Вот кому бы другому, ни за что! Но для такого человека, сам понимаешь». Он вытащил металлическую банку из-под кофе, открыл её, смотря во внутрь и потряс. Затем закрыл обратно, достал следующую, и со словами: «Вот они, орешки Ижевские». Протянул её Жукову, от большого чистого сердца сказав: «На, бери». Затем тут же, добавил: «Только не всё! Мне оставь на всякий случай». Алексей отсыпал одну горсть и вернул банку обратно.

К Михаилу подбежал парень, и доложил: «Так, сейчас был приказ, не останавливать наступление!» Народ начал делиться на небольшие группы, и рассредотачиваться по переулкам и подворотням. Заревела бронетехника, где-то впереди, вновь раздалась автоматная стрельба, её тут же поддержал танк из крупнокалиберного пулемета. Вновь всё затрещало, поднялась пыль, засвистели пули. Жуков продолжил наступление, плечом к плечу со своими братьями по духу и крови.

С противоположной стороны города, к дворцу нёсся кортеж из десяти машин. В центе его двигался черный Hummer. На заднем сиденье, которого, сидели двое. Первый, уже известный Мистер, второй казался ещё более таинственней. У этого человека, не было ни имени, ни фамилии. Его лицо всё время покрывала черная повязка. Одет он был тоже, весь в чёрные одежды. Человек в строгом деловом костюме, выражал своё недовольство. Он, не скрывая своей ярости, кричал на рядом сидящего: «Да мне глубоко наплевать, почему у вас нет поддержки населения. Я это могу расценить только так, что вас не боятся. Значит, вы мало режете голов! Режьте больше, и чаще! Всем без исключения, и старикам и детям. Жгите, давите танками, но завоюйте себе их страх!» Человек в чёрной повязке, хотел оправдаться, но хозяин, его тут же перебил: «Что за бардак у вас на заводе? Мне доложили, что вы не спрятали должным образом капсулы из-под газа! Ты хоть сам-то читал, что на них написано? Чувствую, что толка никакого от вас не будет! Так, во дворце не более десяти минут, и я улетаю в Азию! Там тоже, ничего без меня не могут сделать, дармоеды!» Они въехали в ворота монументального сооружения. Внутри двора зеленели пальмы и трава. Возвышались статуи и струились фонтаны. Не дожидаясь, пока ему откроют дверь, Мистер вылез из бронированного внедорожника, и быстрым шагом направился к роскошным дворцовым дверям. Если-бы лакеи не успели их открыть, то судя по его настроению, он открыл бы их ногой. Следом за Мистером, быстрым шагом торопился человек без имени. Он нагнал его перед самым входом в зал. Мистер, оттолкнув замешкавшегося лакея, сам с грохотом открыл двери. Войдя в зал, в котором стоял огромный круглый стол, он молча занял отведенное для него место. Люди вальяжно сидевшие за этим столом, являлись местными фигурами. Но от его появления, вся их важность, куда-то улетучилась. Никто, не решался проронить ни слова. Мистер взял стакан, и налил в него себе воды из графина. Стояла такая тишина, что его глотки, слышал каждый присутствующий. Поставив стакан на место, он медленно осмотрел всех по кругу, едким испепеляющим взглядом. Люди сильно нервничали. Мистер это видел, и продолжал подавлять их своим молчанием. Увидев, что они созрели, не представившись, громко начал свою речь: «Я не собираюсь здесь кого-то уговаривать! Прошли те времена. Я говорю вам, первый и последний раз. Либо вы все, безоговорочно идете на мои условия, либо пеняйте на себя. В случае нашего успеха, каждый из вас, отлично понимает, какую выгоду он из этого извлечет. Но если кто-то вздумает противиться мне, то он станет моим личным врагом. Хочу слышать ответ, в течение пяти минут». В зале стало ещё тише, нежели когда Мистер пил воду. Теперь каждый присутствующий здесь человек, слышал не только своё сердце, но и сердце рядом сидящего человека.

Лукон вздрогнул, и сказал уже почти заснувшему от скуки Булату: «Всё, нам пора! Давай, сдвигай этого льва». С полудрёма человек не понял, какого льва, куда надо двигать. Лукон уточнил: «Да статуя над нами, каменный лев». Булат сообразил. Он упёрся ладонями в потолок, и начал небольшими рывками, сдвигать каменный монумент в сторону. Над ними образовался треугольник звёздного неба. Взявшись руками за край, Булат подтянулся, закинул ногу и выбрался. Затем лег на живот, опустил руку вниз и вытащил Лукона. Они оказались в ночном соду, сквозь который вела каменная дорожка. По обе стороны от неё, стояли статуи. Человек обернулся назад, и его взору предстал огромный каменный лев, с роскошной гривой и мощными когтистыми лапами. Как опытный бульдозерист он отлично понимал, сколько весит этот камень. В зверюге, по меньшей мере, было около десяти тон. Между статуями росли ухоженные, низкорослые, но безумно пушистые пальмы. Пройдя метров двадцать, путешественники увидели, как из-за левого крыла двухэтажного дворца, вышли двое высоких, вооруженных людей. Булат и Лукон, шмыгнули за пальму. Люди заподозрили, что-то неладное, и тихонечко стали подкрадываться к месту, где им показалась какая-то тень. Обойдя пальму по кругу, они встали по обе её стороны. Один из охранников, медленно раздвинул ветви стволом автомата. Как вдруг ему в лицо вылетела перепуганная птица. Голубя Лукон не наколдовал, он схватил его с кошачий реакцией, в тот момент, когда тот пытался вспорхнуть перед ним. Охранник, отдёрнув автомат, шарахнулся в сторону. Громко на непонятном для Булата языке, что-то сказал своему коллеге. Затем они вновь вышли на каменную дорожку, и прогулочным шагом, отправились дальше вглубь сада. Булат шепотом спросил у Лукона: «О чем они говорят?» Лукон с любопытством, ему ответил: «А тебе что, непонятен их язык?» «Нет!»: кратко ответил Булат. Чёрт оказался отличным наставником, и сразу объяснил своему ученику, что надо слушать не слова, а интонацию. Булат усердно прислушался, в странную курлыкоющую речь, с громкими акающими и лякоющими словами, но что-то все ровно слышалось не очень. Вслушавшись ещё внимательней, он начал понимать смысл удаляющейся речи. Один говорил о том, что ему надоело тут сидеть, что поскорей бы отправиться домой. Второй его полностью поддерживал, и добавил, что на одной из рек Прибалтики, скоро встанет первый лед, и уже можно будет идти, ловить налима. Первый собеседник, согласился с ним, и добавил, что его всё здесь достало, и его начинает тошнить от местных людей, что он уже ненавидит их всех без исключения. Люди удалились. Булат и Лукон, выбрались из колючей пальмы и аккуратно, вдоль стенки, дошли до угла здания. Заглянув за угол, Булат увидел огромный, внутренний двор дворца. В округлостях газонов, росли высокие деревья. Вдоль них поблескивал поверхностью воды, сооружён каменный бассейн, в котором плавали огромные лилии. Весь двор сверкал, полированным камнем. Разные его оттенки, создавали впечатление при ходьбе, что он весь шевелится. Вдоль белых мраморных колонн, они вошли под фигурный каменный свод. За ним следовал прямоугольный дворик, в центре которого журчал фонтан. Всё было очень хорошо освещено. Часть двора, также составляли белые колоны, они поддерживали второй этаж, с резными окнами и ставнями. Несмотря на прохладную погоду, повсюду цвели цветы. Стоял приятный успокаивающий аромат. Позади, послышались шаги. Булат с Луконом, заскочили в первую попавшуюся им дверь. Эта оказалась большая комната, с высокой деревянной мебелью и огромными зеркалами в массивных рамах на стенах. Шаги так же быстро удалились, как и появились. Выйдя из комнаты в коридор, приятели попали под замаскированную видеокамеру. На втором этаже раздался топот, как минимум десяти человек в берцах. Лукон сказал: «Всё засекли нас! Твоя цель находится в противоположном крыле, в большом зале. Надо торопиться, а то может улизнуть! Или ещё чего хуже… Главное его достань». Метрах в пятнадцати перед ними, раскрылась высокая двойная дверь, в ней возникли четыре солдата вооруженные автоматами. Один из которых закричал: «Лежать!» Лукон прыгнул на подоконник, схватил на нём горшок с цветами и швырнул в этого человека. Горшок попал ему в голову, и выбил из сознания. Раздалась оглушительная стрельба. Полетели щепки и пыль. Булат рванул за постамент, на котором стоял каменный бюст какого то древнего мыслителя, чёрт укрылся в оконном проёме. Морозов скрылся молниеносно, но всё же пару пуль в живот, и штук пять в ноги, настигли его. Но всё что они ему причинили, так это порвали одежду. Одна перебила ремень в джинсах, угодив в бляшку. Лукона вовсе не зацепило. Встав на колено, Булат правой рукой, толкнул поколотый пулями постамент, в сторону стрелявших людей. С силой он явно переборщил, и расколол его на большие куски, камни полетели в не успевших испугаться людей. Всего одному из них, удалось избежать гибели. Высунув руку с автоматом, он выстрелил последние в магазине три патрона, и убежал.

В зале, где восседал Мистер, услышав автоматную стрельбу, люди забеспокоились. Его же лицо, осталось невозмутимым. Он без слов, показал человеку без имени, что они уходят. Молча встал и направился к выходу из зала. Люди за столом начали тихо перешептываться.

Булат с Луконом, пустились по коридору, как вновь на встречу, им выскочило трое солдат, которые сразу, открыли стрельбу по ним. Лукон прыгнул на потолок, и галопом пронесся над ними. Булат на бегу, схватил стул с резными ножками, который стоял возле стены с краю огромного портрета, и швырнул им в стрелков. Мебель разбилась о них, и солдаты попадали, корчась от боли. Перепрыгнув поверженных охранников, он выскочил по лестнице на террасу второго этажа, и увидел как быстрым шагом, идёт его цель. Морозов, спрыгнул вниз. И тут же почувствовал удар в спину! Резко обернувшись, Булат увидел человека без имени, в руках у него был длинный нож, с извилистым лезвием. Мистер не оборачиваясь, прибавил шагу, в направлении выхода. Человек бросил нож, распахнул чёрную накидку, вынул два пистолета Стечкина, и сразу выпустил обе обоймы в Булата. Ему тут же на голову, вскочил Лукон, спрыгнув со второго этажа, следом за Булатом. Чёрт запустил человеку без имени, свои тонкие и острые когти в глаза. Булат кинулся за Мистером. С молниеносной скоростью, он оказался перед дверями, которые вели к выходу. Уходящий человек застыл в десяти метрах от него. Булат сделал шаг, Мистер стоял на месте. Булат сделал второй, глобалист посмотрел ему прямо в глаза, в которых увидел, что его не боятся. Булат сделал ещё один шаг, и Мистер отступил назад. Сейчас он впервые за всю свою жизнь, был в роле мышки, а не кошки. Морозов же знал, что уже никто его не остановит, и не спасёт этого гегемона.

Потолок разлетелся вдребезги. В каменный пол, словно гром, последовал удар чудовищной силы. Каменные осколки и пыль, разлетелись во все стороны, Мистера откинуло в назад. Перед Булатом стоял не кто иной, как архистратиг, высший ангел. Лукон соскочил с плеч, ослепленного человека без имени, который корчась от боли, пополз в сторону, и не мешкая, зашел за мраморную колону тихим голосом сказал: «Вот его-то я и ждал. Давай Булат, настал твой час». Мистер застыл, всё что он мог делать, так это трясти своими отвисшими щеками от страха. Ангел пристально смотрел на Булата. В его глазах мелькали молнии. Он был около трех метров ростом, одетый в кожаный плащ до пят. Пепельно-седые волосы, лежали на могучих плечах, из-за которых выступали крылья размахом не менее четырёх-пяти метров, покрытые серыми перьями с белесой проседью. Лицо остроносое, с узкими губами и шрамом на щеке. В руках у него была длинная пика, на её тонком и остром жале, играл свет, напоминая маленькую звезду. Булат тоже впал в оцепенение от неожиданности. Архистратиг громким голосом, который прокатился громом по залу, сказал: «Где этот подтасовщик? Выходи, я знаю что ты, где-то здесь». Булат сразу понял, о ком идёт речь. Но ангелу никто не ответил, и тем более не вышел. Тогда он вытянул свою длинную пику в лицо Булату и сказал: «Твой друг, испугался, он кинул тебя! Но это ваше дело. Я же скажу тебе только одно. Чтобы тебе дотронуться до этого человека на полу, тебе придется сдвинуть меня!» В голове у Булата началась полнейшая каша. Только появлялась какая-то мысль, как её сразу перебивала другая, полностью опровергая свою предшественницу. Он решил не ломать свою голову, а спросить в чём дело у самого посланника свыше. Булат аккуратно и медленно указательным пальцем, отвел жало пики в сторону, от своего лица, и сказал: «Разрешите полюбопытствовать, почему такая личность как вы, проявляет заботу, о жизни этого выдающегося грешника?» Убрав пику, архистратиг, ответил: «Да потому что, нет сил у меня более, терпеть страдания моих братьев!» После такого ответа, Булат и вовсе запутался. Минуту назад, он понимал, что есть ангелы и черти, ещё есть люди, хорошие и плохие. А теперь кто кому приходится братьями, и кто хороший, а кто плохой, совсем стало не понятно? Но спустя мгновение, архистратиг продолжил, указав пикой на обезумевшего Мистера: «Эти неразумные создания, устраивают муки братьям моим, ангелам! А что есть страшнее того, когда ты не можешь исполнить своё предназначение? Людей просто невозможно вразумить от грехов! И это есть наша страшная мука! И если я тебе не позволю, вырвать душу из этого отвратительного человека, то его замыслам будет суждено сбыться». Булат, нахмурив брови, перебил высшего ангела: «Если его замыслы осуществятся, то всё человечество неминуемо пострадает! Хаос нак


убрать рекламу







роет, и без того не очень счастливое человечество». Архистратиг резко и громко возразил: «А нам, до этого нет дела, мы безразличны для вас. Так будьте и вы нам безразличны. Грянет суд, и мы канем в небытие, следом за отцом нашим, обретя вечный покой, а не муки!»

Всё встало на свои места. Действия архистратига стали полностью понятны для Булата. Он решительно сказал великому ангелу: «Я знаю, что нет никакого суда, над грешными душами. Поэтому человек, за твоей спиной, будет наказан прямо здесь и сейчас! За те дела, которые он безнаказанно творил всю свою жизнь. И я тебе даю слово, что он не умрёт в глубокой старости в тёплой кровати! Каждый должен знать, что наказание неизбежно!» Глаза архистратига прищурились, и выкрикнув: «Нет!», он нанёс молниеносный удар пикой вперёд. Но своей цели, сердца Булата, достигнуть ей не удалось. Тело Булата молниеносно покрыли доспехи. И острое, смертоносное оружие, лишь чиркнуло по выдавленному солнцу на груди доспехов воина. Булат левой рукой, схватил за пику, и дёрнул её на себя с такой силой, что архистратиг вылетел в огромную дверь, выбив её. Он прокатился по ступеням и ударился о бронированный Hummer. Быстро поднявшись, ангел встал в боевую стойку, поджав руку с пикой, произнес: «Велика сила Люцифера!»

Во дворце Лукон выглянул из-за мраморной колоны, и увидел как Мистер, пытается сбежать. Чёрт тут же пустился вдогонку, и неминуемо настиг его. Прыгнув на спину человеку, Лукон вцепился в волосы, и впустил свои острые клыки Мистеру между шеей и плечом. Человек громко закричал и упал на живот. Архистратиг услышал эти вопли, и резко взмахнув крыльями, взлетел метра на два над землей. Он поднял голову к небу, раздался громкий звук, похожий на гул огромных труб. Из темноты ночи, громкими ударами о землю посыпались ангелы. Сам он, перелетел своего противника, и вернулся во дворец. Булата окружили со всех сторон. Ангелов явилось шестеро, трое из них были вооружены мечами, трое пиками. Всех шестеро в добавок имели щиты. Как по сигналу, они разом набросились со всех сторон. Булат сражался быстрее молнии, но мог лишь успевать отбивать удары. Один из ангелов взлетел и попытался поразить воина пикой сверху в спину. Но Булат успев обернуться, схватил его рукой, и подтянув к себе, насадил нападавшего на длинный двуручный меч. Поверженный ангел, с золотыми кучерявыми волосами до плеч, сложив крылья, как битая птица, упал под ноги Булату. И лишь он коснулся земли, его тело рассыпалось на сотни небольших белых птиц, разлетевшихся во все стороны, исчезнув в ночи. Ангелы отпрянули, видимо они никогда не видели, гибели своего собрата. Булат воспользовался секундным замешательством, и кинулся к Мистеру и главному ангелу.

Архистратиг, схватив Лукона за шкирку, сорвал его с человека, и с размаху ударил о каменный пол. Удар был такой силы, что каменная плита, под маленьким телом в деловом костюме, лопнула. Чёрт остался лежать без движения. Обернувшись на громкие шаги, высший ангел увидел бегущего на него Булата. Ему, что бы спасти грешника, ничего не оставалось, как схватить его за ногу и, взмахнув крыльями вспорхнуть под потолок. Булат в прыжке, смог срубить лишь край его кожаного плаща. Сделав круг по большому помещению, под самым потолком, архистратиг, вылетел в огромную дыру, оставленную им при появлении. Он исчез, унеся от расплаты Мистера. В холл как ураган, влетело пять ангелов, и вновь завязалась битва, не на жизнь, а на смерть! С каждым ударом, Булат всё лучше и лучше, осваивал боевое искусство. Ангелы же, действовали более аккуратно, и не лезли на рожон. Они действовали так, как ведет себя волчья стая, против одинокого, но очень опасного противника. Попытки нападения были со спины, но Булат молниеносно оборачивался, нанося рубящий удар наотмашь, своим грозным мечем. Нападавший тут же отступал, а его действия сразу повторял тот ангел, который оказывался со спины Булата. Неожиданно раздался удаленный гул труб, сравнимый с тем, что призвал этих воинов на землю. Ангелы отступили, поочередно вылетая из помещения, следом за своим предводителем. И лишь только последний белокрылый скрылся из виду, как доспехи Булата, стали стекаться в кольцо на безымянном пальце, левой руки.

Приняв человеческий облик, Булат сразу увидел своего товарища лежавшим на полу. Подойдя, он присел рядом на колено. Тело Лукона в измятом и грязном деловом костюме, лежало навзничь. Маленькие глазки были закрыты, лицо расслабленным, маленький обмякший язык, свисал из пасти, касаясь пола. Булату стало искренне жалко, это существо. Он стал близок его сердцу. Закрыв глаза, человек пустил слезу, которая зависла на кончике его носа. Человек шмыгнул, слеза сорвалась, и полетела вниз, угадив прямо в открытый рот чёрта. Язык зашевелился. Облизавшись, он вернулся в рот. Губы заходили, и выплюнули то, что капнуло сверху. Медленно открылся сначала один глаз, после того как он осмотрев всё по кругу, и увидел ничего опасного, открылся второй. Голова приподнялась. Лукон очень тихо приподнялся, а затем полностью встал, внимательно разглядывая скорбящего человека, не видевшего того, что он жив. Затем чёрт медленно поднес свой рот к уху Булата, и спросил: «Что, птичку жалко?» Человек широко раскрыл глаза, и сразу обнял своего товарища. Чёрт захрипел: «Пусти, раздавишь!» Булат его отпустил и встал. Затем сказал: «Ты что меня пугаешь? Зачем дохлым прикинулся?» Лукон отряхиваясь, ответил: «Да если бы я не прикинулся, то меня этот святоша, в миг бы на свою пику наколол, и не говорил бы ты со мной сейчас».

— А я думал, что все черти и ангелы бессмертные.

— Ага, бессмертные, но только не перед оружием создателей, которым они все вооружены, и как ты понял, и ты тоже.

— И что нам теперь делать?

— А теперь, нам надо садиться и думать. Хорошо думать, о том, куда они его могут спрятать. Пошли на улицу, сядем у бассейна на лавочку и пораскинем мыслишками. Не вешай нос. Накажешь ты этого Мистера, ни всё ещё потеряно. Но для начала, надо найти одежду ля тебя, а то как-то ни эстетично спасать мир с голым задом.

Охраны во дворце уже никакой не было, все разбежались от увиденного сражения высших сил. В таком месте, найти одежду, ни составило никакого труда. Булат с Луконом, вышли во внутренний двор, и сели на деревянную скамью на каменных основаниях, задумчиво погрузились в размышления. С запада, звуки боя становились всё ближе и ближе.

Заняв удобную позицию, на крыше одного из зданий, Жуков с товарищами вёл ожесточенную перестрелку. Враг, хорошо знакомый с этой местностью, часто менял позицию, и стрелял довольно точно. Все здания содеялись между собой проходами в стенах, либо подземными ходами, которые долго и тщательно готовились для обороны. Ситуация складывалась затруднительная, но рация на груди Михаила всё время требовала продвижения. Тогда он связался с правительственными военными, и попросил поддержки танка. По договоренности, танк, должен был выстрелить ровно три раза, затем откатиться назад и больше не стрелять из своей пушки. Его мощные, сто двадцати пяти миллиметровые осколочно-фугасные снаряды, не минуемо-бы нанесли серьезный урон врагу, и погрузили его в замешательство. После этого, солдаты должны были перебежать улицу, и вступить в ближний бой. Танк, не заставил себя долго ждать. Он высунулся из-за большого разрушенного здания. Сразу его не было видно, но после того, как он обдал длинной очередью из пулемета свою цель, его приземленные очертания, стали заметны. Раздался громкий выстрел, с огромным огненным шаром. Затем ещё один и ещё один. Зарычав, танк заехал за здание и исчез из виду. Дом, по которому он стрелял, сразу начал гореть на втором и третьем этаже. Жуков и все его собратья, рванули туда. Стрельбой, их никто не встретил. Перепрыгнув забор, они влезли в окна первого этажа. Там, откуда по ним стреляли каких-то полчаса тому назад, уже никого не было. Враги как сквозь землю провалились, не было ни убитых, ни тем более раненых. До заветной цели, оставалось не более километра. Укрепившись в этом здании, Михаил дал команду на получасовой привал. Звуки боя отдалялись на юго-восток. По рации спросив об обстановке, он узнал, что враг отступил по всему фронту, оставив западную часть города. Руководство требовало продвижения к дворцу. В радиусе километра, всё стихло. Надо было продвигаться, приказы не обсуждаются. Группа из тридцати двух человек, двинулась. Впереди по краям улицы, двигались Михаил, Жуков и ещё один очень опытный боец. Позади их, метрах в пятнадцати шел Гризли с пулемётом и два парня, у одного из них, в руках наготове была «муха». Вся остальная группа, двигалась позади их. Люди шли в хаотичном порядке, на удалении пяти метров друг от друга. Вообще, сложно себе представить, насколько тихо продвигались три десятка нагруженных вооружением людей. Было подозрительно спокойно. Но это было объяснимо. Основное наступление шло с правого флага. Для обороны, всех стянули туда.

Неожиданно, впереди перед группой, дорогу пересекли два силуэта, которые скрылись в переулке. Михаил сразу принял вправо к стене, и присел. Все безмолвно повторили за ним. Из переулка доносились отчетливые шаги. Но к удивлению они не удалялись, а остановились на месте и стихли. Все слушали тишину. Затем послышался звук, скатившихся камней, и всё вновь стихло. Парень, тот что шёл рядом с Жуковым и Михаилом, аккуратно достал из разгрузки гранату, для того чтобы швырнуть её в этот переулок. Но старший его остановил, шепотом сказав: «А вдруг мирные?» Убрав гранату на место, он вынул из бокового кармана ракетницу, лег на землю, заглянув за угол выстрелил. Осветительный заряд, моментально пронесся по темному переулку. Ударившись о обвалившуюся стену, которая собственно и перекрыла в нем проход. Ракета упала под ноги двум перепуганным людям. Они стояли метров шестьдесят от центральной улицы, прикрывая лица руками от очень яркого света. Заряд шипел у них почти под ногами, источая сизый дым. Теперь можно было увидеть, что это стояли мужчина, и невысоко роста девушка. Махнув командиру рукой, он зашёл за угол, сел на колено и взял их на мушку. За ним вышли Михаил и Жуков. Через пару метров, их остановил дикий крик, молодого человека загонного в угол. Он ничего не мог видеть, ослепленный ярким светом ракеты. Михаил вынул мощный тактический диодный фонарь и осветил им людей. Сквозь дым, оставленный ракетницей, они отчетливо видели, что люди очень сильно напуганы и у мужчины в руках пистолет. Девушка, просто покорно стояла рядом, и закрывала лицо руками. Человек с пистолетом в руках, не мог видеть, кто перед ним находится, ему в глаза светил яркий луч. Но то, что он под прицелом, знал наверняка. К Михаилу рядом подсел ещё один воин и спросил: «Я думаю живьем брать надо». На что получил ответ: «Скажи ему, чтобы он положил пистолет!» Человек привстав, с колена, подался вперед, и выкрикнул на местном наречии, чтобы он положил оружие и поднял руки. В ответ человек освещенный лучом, начал выкрикивать какие-то стихотворные фразы. Это взбесило парня, который стрелял с ракетницы, он на нервах прокричал: «А ну бросай пистолет, или я тебя сейчас пристрелю!» По-видимому, человек его абсолютно не понял, и продолжил что-то нести. Зато девушка, подняла голову, и на чистом-русском языке прокричала: «Спасите меня!» Человек с пистолетом, сразу обернулся на неё, схватил за шею, и приставил пистолет к виску. Дыма от ракетницы уже практически не было, и Михаил увидел гранату в его руке. Жуков убрав автомат, снял винтовку со спины, пропустив ремень через левый локоть, прицелился с колена. Михаил сказал своему товарищу, который знал немного основных выражений на местном языке, чтобы он отпустил девчонку, выбраться у него не получится. Всё было сказано. Но загнанный в угол человек вновь закричал и затряс гранатой. «Ладно, всё это бесполезно! Скажи, что у него есть минута на размышление»: сказал Михаил. Услышав это, человек ещё сильней сдавил шею заложницы. Та вновь закричала на русском языке: «Спасите меня, я не хочу умирать!» Её крики сильно действовали на солдат, и всем хотелось как-то бескровно решить этот вопрос. Но для Жукова минута подходила к концу. К тому-же, он увидел, что из гранаты не вырвана чека, и лицо человека, который прикрывался девушкой, он тоже видел лучше других. Из его выражения он чётко понимал, что ни на какие уговоры этот человек не пойдет. Видимо за ним слишком много дел, которые может раскопать военная прокуратура правительственных войск. Алексей решил сделать выстрел, от которого зависела жизнь заложницы. Спокойно выдохнув, он усилил нажатие на спусковой курок, выбрав свободный ход. Риска была точно между глаз его цели. Он чувствовал каждый удар своего сердца, который уводил точку прицеливания, немного в сторону, которая закономерно, возвращалась обратно. Расстояние до цели, безусловно не велико, но и выстрел должен быть очень ответственным, да к тому же, и ещё и без упора, с колена. Между ударами сердца, майор Жуков усиливал давление на курок. Раздался выстрел. Девушка закричав, бросилась прочь от падающего тела, и зажалась в углу. Фонарик в руках Михаила не вздрогнул. Жуков перезарядил свою винтовку, взяв теперь спутницу своей предыдущей цели на прицел. Командир, громко приказал девушке подняться, и медленно подойти. Она послушалась, и неуверенно направилась к ним. Пройдя метров десять, упала на колени, и затрясся ладонями перед лицом, закричала: «Снимите с меня это!» Все поняли, что на ней пояс с взрывчаткой. Девушка минутой до этого, была перед выбором, между жизнью не зная какой, но все же жизнью, или смертью во имя тех, кто обманул её, и лишил самого дорогого, родины и семьи. Она выбрала жизнь. Михаил закричал ей: «Не двигайся, и подними руки так, чтобы я их видел!» Затем шепнул Жукову: «Подстрахуй», направился к ней. Алексей не сводил риски с её головы. И если бы юная смертница только дернулась, то он неминуемо застрелил бы и её. Михаил знал своё дело очень хорошо. Зажав фонарик ртом, сапер острым ножом разрезал верхнюю одежду. Далее, очень внимательно изучил устройство на предмет неизвлекаемости и только после этого, срезал его. Аккуратно положил на землю, взял девушку за руку, и вывел её из переулка.

Ноги её подкашивались, рыдания перешли в монотонные неугасаемые всхлипы. Всё её тело, сильно трясло. Она села прямо на дорогу, и не могла поверить, что всё же смогла вернуть себе жизнь. В это ужасное положение, в котором она оказалась, её привела слепая, виртуальная любовь. И желание другой жизни, за которую она заплатила огромную цену, и за которую ей придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь.

Михаил распорядился о десяти минутном привале, и по рации связался с правительственными войсками. Решение было принято сразу. Девушку обязательно нужно передать в руки следственных органов. Она была молода, и понимала, что не успела сделать ничего плохого, и что её не придадут смертной казни. Поэтому она очень покорна, и молча дожидалась, пока её заберут законные представители государственной власти. Для всех её история была очевидна, и внутреннее переживание, которое вспыхнуло в каждом солдате от призыва о помощи на русском языке, угасло.

Передав девушку в руки законного на этой земле правосудия, группа Михаила, вновь рассредоточилась, и продолжила бесшумное движение к поставленной цели. На удивление, сопротивления вновь никакого не последовало, и они беспрепятственно достигли высоких дворцовых стен. Часовых не обнаружили, и они начали готовиться к штурму. Своей маленькой группой, брать такой укрепленный объект, это самоубийство. Но приказы не обсуждаются. Все остальные силы, увязли в ожесточённые бои на юго-востоке города. Михаила очень насторожил ещё один факт, ворота, которые неминуемо должны были быть под пристальной охраной, стояли открыты. Из них, на цыпочках, вышел человек, с картиной под мышкой и чемоданом в руке. Оглянувшись по сторонам, он пустился наутек. Чтобы себя не обозначить, ближнее к нему звено из четырёх солдат, отпустили мародёра. Окружив ворота, Жуков с Михаилом, взяли с собой ещё двух человек, и выбрались на соседнюю крышу. Абсолютно ни какой активности не наблюдалось. Было отчетливо видно, что главные двери полностью разрушены. Становилось понятным то, что, скорее всего, дворец оставлен врагом. А единичный мародёр, полностью исключал вероятность засады. Непонятна осталась только причина, добровольной сдачи такого значимого и хорошо защищённого объекта. Доложив руководству, командир получил однозначный приказ, занять дворец, и организовать в нем круговую оборону. Отряд беспрепятственно, через открытые ворота проник на территорию. Далее сквозь разбитые двери, они оказались в холле, где в потолке в глаза бросилась огромная дыра, и переломанный мраморный пол. Фонтан в центре помещения имел большие трещины, из которых текла вода. Встав под огромной дырой, Жуков спросил у Михаила: «Ракета?» Сапер сразу отверг эту версию, и высказал свою: «Ни осколков, ни гари, даже стекла на террасе целые. Это что-то страшнее бомбы или ракеты». Солдаты мелкими группами по три человека, начали осмотр помешенный. После разбитого холла, кто-то оказался в огромном зале с круглым столом, кто-то в роскошной ванной комнате с позолоченной сантехникой. Жуков с Михаилом шли по коридору, в котором лежало трое мёртвых врагов, погибших от каменных глыб. «Странно, всё это очень странно, я такого никогда не видел!»: с опаской говорил Михаил об увиденном в этом загадочном дворце.

Оказавшись в большой комнате, в центре которой стояла огромная, словно царская, кровать, Жуков подошёл к наглухо закрытому окну. Аккуратно с боку от него, он приоткрыл замшевую штору и был поражен. Спиной к нему, на лавочке возле бассейна, в свете полной луны, которая выйдя из-за горизонта, и уже набралась силы, освещала весь внутренний двор, он увидел двоих. Без всяких сомнений, это был тот самый Морозов со своим загадочным спутником.

Лукон, закинув ногу на ногу, рассуждал: «Я думаю, что они будут держать его до страшного суда, где-то на земле. К себе, они его явно не потащат. К нам естественно тоже. Полный абсурд. Сам понимаешь, это иголка в стоге сена. Но есть у меня одно предположение, которое можно проверить. Но для этого, нам надо ко мне в кабинет заглянуть». Булат его сразу перебил: «Да к вам! Я надеюсь, ты не забыл о своем обещании?» Лукон с гордостью в голосе ответил: «Мы черти, в отличие от вас людей, всегда держим своё слово!» Затем Лукон оглянулся по сторонам, и добавил: «Меня с самой Москвы, преследует чувство, что за нами кто-то следит. У тебя нет такого?» Булат пожал плечами и ответил: «Да не знаю, вроде бы нет. Если честно, мои мысли немного о другом». Чёрт спрыгнул со скамейки, и резко заявил: «Да знаю я, о ком твои мысли! Все хватит сидеть. Надо отправляться в путь». Булат встал, и они отправились вглубь сада, к огромному каменному льву. Если пару часов назад, Лукон считал, что дело практически сделано, и Анастасия не представляет никакой угрозы для его планов, то сейчас, их любовь, которая для Лукона была более чем очевидная, представляла огромную угрозу всей операции.

Из окна спальни Жуков увидел, как эта подозрительная парочка поднялась со скамейки, и отправилась прочь. Логическое мышление у майора МУРа, было развито феноменально. Он уже давно понял, что без сверхъестественных сил, здесь не обошлось. Эти две личности, без сомнений были причастны к его необъяснимому перемещению в пространстве. А их причастие к странным разрушениям, и полном отсутствие сопротивления при взятии дворца, для Жукова, виделось абсолютно неопровержимым. «Только они могут поспособствовать его возвращению домой, тем методом, при помощи которого он здесь оказался»: На этой мысли, Жуков ринулся из роскошной спальни, уронив тонкую и высокую фарфоровую вазу, стоявшую возле окна. Ваза упала и разбилась на множество осколков. Михаил не понимая, что случилось, окрикнул Жукова, и пустился в след за ним.

Остановившись возле подземного входа, Булат задал Лукону вопрос, который он просто не мог не задать: «Скажи-ка мне, друг любезный, ты был в курсе того, что ангелы следят за этим Мистером?» Лукон, помявшись, нехотя ответил: «Ну как знал, не знал. Но предполагал с большой вероятностью. Если бы ни эти святоши, думаешь, я сам не смог бы этому человечишке во сне перегрызть глотку! Да в два счёта! Только со мной они бы расправились как с цыпленком. Да кстати, теперь ты убедился, какой силой обладаешь, какие твои выводы после этого боя?»

— Да сила, что надо. Но самое главное, в беседе с архистратигом я убедился в том, что ты меня не водишь за нос.

Лукон с откровенной обидой в голосе ему ответил: «Эх Морозов, я ещё раз повторюсь, что черти не обманывают. А если это когда-нибудь и случится, то чёрт никогда не предстанет перед тобой, в своем истинном обличии». Вдруг неожиданно, раздался громкий топот, который быстро к ним приближался. Услышав его, Булат с Луконом спрыгнули в подземный ход.

Жуков пробежал мимо входа в подземелье, но вдруг, неожиданно остановился. Боковым зрением он увидел статую, стоявшую в отличие от других, боком к каменной дорожке. Это показалась майору странным. Он медленными бесшумными шагами, подошёл к грозному монументу. Под основанием каменного льва, Алексей увидел что-то вроде квадратного люка. По диагонали на половину, его закрывал сдвинутый памятник. Свет луны туда совсем не проникал. Встав над ним, Жуков решил посветить. Держа автомат, нацеленный в неизвестность левой рукой, правой он полез в карман за телефоном. Достал его, и включил на нем фонарик. Вдруг его ногу, молниеносно схватила рука, и дернула с такой силой, что автомат улетел в сторону, а сам он так ударился спиной, что дыхание было перебито напрочь. Он оказался лежа на спине, и его что-то тащило в неизвестность с нечеловеческой силой. Жуков хватал ртом воздух, чтобы закричать, но никак не мог, этого сделать, легкие сжались в комок от сильного удара. Снайперская винтовка, которая всё это время висела у него за спиной, задержала его, упершись поперек входа. Ремень врезался Алексею под мышку и очень сильно давил на горло. Человек начал хрипеть. Кожаная вставка в прикладе порвалась, и Жуков скрылся в подземелье. Каменный лев, тут же зашевелился и сдвинулся в сторону, прикрыв проход. Затем он двинулся ещё раз и надежно скрыл тайну туннелей от непосвященных глаз.

Спустя пару секунд, в это место прибежал Михаил, а через минуту ещё пятеро солдат. Их командир, что-то слышал, но что и точно где, он не мог сказать. Всем было ясно, что дворец оказался полностью пуст. Следов минирования тоже не обнаружилось. Михаил не сдержав тревоги, воскликнул: «Лёха!» Ответа никакого не последовало. Один из бойцов, обнаружил автомат Жукова. Следом второй поднял возле каменной статуи и винтовку Алексея. Командир метался из стороны в сторону, потеряв бесследно исчезнувшего боевого товарища.

На ступенях подземелья Жуков сидел спиной к холодной каменной стене. Под ногами валялся его мобильный телефон, и светил вверх. Его свет освещал два лица напротив. Первое, было человеческое и по его данным принадлежало Морозову Булату Ивановичу с очень интересной биографией. Второе, являлось явно не человеческим, но и не звериным. Свет светил снизу вверх и тени от губ и щек сильно его искажали. Лицо неизвестного создания наклонилось к еле отдышавшемуся человеку, который уже держал наготове в правом кармане куртки свой пистолет: «Уважаемый, скажите нам пожалуйста, почему мы заслужили к себе, столь пристальное внимание?» Жуков не привык, чтобы вопросы задавали ему. Но сейчас он находился не в своем московском кабинете. А тот факт, что эти двое явно могли прояснить всю ситуацию, заставлял его отвечать, хотя бы для того, чтобы завязать беседу. «Вы со своими темными делишками, попали в поле зрение правоохранительных органов, в моем лице»: ответил Алексей, потирая поцарапанную шею, брезентовым ремнём. Лукон удивленно продолжил: «А, так вы у нас милиционер?» «Полицейский»: поправил его Жуков. Лукон задумчиво ответил: «Странно, уже полиция, а совсем недавно была милиция, а до милиции вроде полиция. Ну да ладно, не столь это важно, допустим. А о каких собственно тёмных делишках, вы говорите?» Жуков немного замешкался, он осознавал, что всё то, что его гнало за этими двумя по Москве, было настолько никчемными мелочами по сравнению с тем, что произошло этой ночью. Но человек был хитёр, и не торопясь задавать прямые вопросы, он поинтересовался, откуда в квартире Булата гильза от пистолета и дырки в стене. Хозяин квартиры сразу понял, кто довёл его соседку до очередных угроз ментами. Засмеявшись, Булат сказал: «Да это покушение на меня было. А тебе разве в школе не говорили, что нехорошо лазить по чужим квартирам?» Жуков улыбнулся, напряженность в нем пропала. И он задал прямой вопрос: «Скажите честно, кто вы такие?» Лукон сказал: «А что не видно?» Алексей склонив голову попытался посмотреть под другим углом и сказал: «Не особо». Тогда Лукон протянул руку к его мобильному телефону, взял его и посветил себе на лицо. Жуков удивился, но не испугался. Он лишь с детским восторгом в голосе сказал: «Чёрт!» Булат подметил: «Ты поменьше чертыхайся, Лукон его зовут!» Майор протянул чёрту руку, и сказал: «А меня Алексей». Лукон её пожал. Полицейский в своей ладони, ощутил маленькую волосатую кисть, с тоненькими и, на первое ощущение, хрупкими пальчиками. Затем Алексей протянут руку Булату, и почувствовал просто стальные пальцы, каких у человека быть не может. Оставив пистолет в кармане, Жуков сел на корточки, и спросил у своих собеседников: «Это вы тут всех разогнали?» Чёрт с гордостью сказал: «Да мы, а кто ещё на такое способен». «А зачем вам это нужно?»: поинтересовался Алексей. Так как человек оказался с ними, и его надо было возвращать домой, Лукон открыл ему в общих чертах, что здесь произошло, и для чего всё это нужно. Как ни странно, но Майор сразу понял всю серьёзность вопроса, и полностью поддержал замыслы своих новых знакомых. Затем полицейский задал вопрос: «А в Москву у вас вернуться есть в планах?» Булат тут же сказал, что обязательно они отправятся домой. Лукон фыркнув подметил: «Да отправимся туда, но ненадолго! Только сначала, надо ко мне заскочить?» Жуков уточнил: «К тебе это куда, в ад что ли?» «Именно в ад, в самое его сердце!»: прояснил чёрт. Они встали и отправились вниз по ступеням. Впереди задавая шаг, шёл Лукон, за ним Булат, позади всех шагал Жуков, светя себе под ноги фонариком мобильного телефона.

Прогулка по подземным туннелям продолжилась чуть более часа, они оказались возле каменных дверей, высотой около двух метров. Лукон достал из кармана тот самый круглый прибор, который был вроде ключа и пульта управления для порталов. Приложил его к углублению в двери, тот засветился и чёрт сразу вынул его оттуда. Огромный камень захрустел и отодвинулся в сторону. Все вошли в просторное помещение, камень, тут же вернулся в исходное положение, и надежно закрыл вход. В центре грота находился огромный камень, с плоской поверхностью. Булат знал предназначение этого камня, но кое-что, было ему непонятным, и он обратился в чёрту: «Слушай Лукон, а кто эти камни по всей земле расставил?» Лукон крутя свой прибор, ему ответил: «Ну кто, люди конечно. Ты же видел, что ни мне, ни ангелам, они не нужны. Я по ним мотаюсь, только ради тебя». Алексей внимательно их слушал, но не встревал, он увлеченно любовался красотой каменных узоров, вырубленных в высоких стенах. Булат продолжал свои расспросы: «А для кого это они делали? Получается для себя. А почему сейчас не пользуются?» Лукон включил свой прибор, и ответил: «Потому что, вести себя надо достойно, и ценить те вещи, которые тебе даны создателем». В центре камня, вновь засветилась точка, которая в мгновение ока, расползлась до приличных размеров. Лукон воскликнул: «Не отставать!», взобрался на камень, и прыгнул в портал. Следом последовал Булат. Жуков отправился в путешествие последним.

Глава 8

Малина

 Сделать закладку на этом месте книги

Лукон Булат и Жуков, очутились в прямоугольном помещении. Стены, потолок и пол, были абсолютно одинакового размера и цвета, по текстуре очень напоминающей серый матовый пластик. Освещение всего помещения, исходило от светлых пятен этого необычного для людей материала. В одной из стен, находилась прикрытая дверь. Лукон подошёл, и резко открыл её. За ней, на небольшом диванчике дремал чёрт, он сразу открыл глаза, увидел перед собой Лукона, схватил в волосатые руки ржавый трезубец, и вскочил. Подняв подбородок, он громко и чётко сказал: «Служу создателю!» Этот чёрт, оказался на голову выше Лукона. Из одежды на нём были красные шорты на белых подтяжках, и зеленые резиновые сланцы. Шерсть на круглом животе, собрана с краев к центру и заплетена в маленькие косички с черными ленточками. Лукон поприветствовал собрата таким же приветствием, только более спокойно, без фанатизма как говорится. Следом в коридор зашли Булат и Жуков. Чёрт на посту, не скрывая удивления сказал: «Если мне не изменят память, Лукон Люциферович, то последний человек проходил здесь ровно две тысячи триста двадцать два года тому назад». Отчество Лукона, служило отличительной чертой, самого верха адской знати, им могли похвастаться всего трое чертей, самых первых и поэтому самых близких к Люциферу. Лукон важно ему ответил: «Хорошая память у тебя Плако! Но визит этих двоих, должен остаться между нами. Договорились?» Плако отставил свой трезубец в сторону, встал на четвереньки возле своего просиженного диванчика и достал из-под него, большую книгу в кожаном переплете. Выставив её перед лицом Лукона, он с горьким сожалением в голосе промолвил: «Лукон Люциферович, по закону я обязан внести в эту книгу запись, о любых передвижениях сквозь этот портал». Лукон попросил Плако раскрыть эту книгу, а затем с серьезным лицом просмотрел сначала одну страницу, затем вторую. Перевернув пару листов, он задал постовому вопрос: «Слушай, я что-то не вижу здесь записей, о твоих подругах?» Плако выпрямился ещё строже, и взволновано спро


убрать рекламу







сил: «Каких подругах? Люциферович, вы наверное что-то путаете». Лукон опустив книгу вниз, своею рукой, посмотрев в бегающие глаза своего подчиненного сказал: «Ну как каких, пьяных! Или ты думаешь, что я не знаю, что ты сюда земных баб таскаешь?» Булат с Жуковым рассмеялись. Плако, даже и не догадывался, что давным-давно был разоблачен. Начальник оказался строг, и продолжал: «И почему ты не по форме! Что это за вид такой, опять на землю, на гулянки по бабам собираешься? Я сейчас загляну к….» Плако задрожал, он так испугался, что перебил высшего по рангу, что не позволительно у чертей: «Не надо ничего говорить Люциферу, а то он меня в миг на другую службу переведет, со всеми полагающемися взысканиями. Пожалуйста, Лукон Люциферович.» Затем захлопнул книгу, швырнув её обратно под диван продолжил: «Да что же я в самом деле, эту никчемную книгу вам в лицо тыкаю. Проходите, пожалуйста. Не смею больше ни вас, ни ваших дорогих гостей задерживать». Лукон с важным видом направился по длинному коридору, люди последовали за ним. Отойдя метров десять, важный начальник остановился, обернулся, пригрозив указательным пальцем, добавил: «Если мне ещё хоть одну бабскую волосинку с бассейна доставят, пеняй на себя!» Развернулся и пошёл дальше. Действительно, должность у Плако была то, что надо. О нём уже давным-давно забыли, и он жил полностью предоставлен сам себе. Как говорится в свое удовольствие. Портал тоже, являлся абсолютно забытым. Созданием новых существ Люцифер больше не занимался, а значит и телепортировать, на землю было некого. Так и жил на своём диванчике, пузатый, и жутко похотливый страж.

По пустому коридору, они подошли к дверям, которые сразу открылись. По-видимому, это был лифт. Зайдя в него Жуков внимательно рассматривал светящиеся разводы, всё из того же интересного материала, из которого здесь практически всё состояло. Булат поинтересовался: «Мы никого больше не встретим?» «Абсолютно никого!»: с уверенностью ответил Лукон. У нас лифты в отличие от ваших, ходят как по вертикали, так и по горизонтали. Неожиданно для Алексея, двери открылись с боку, и чуть не упав, он первый оказался в огромном помещении. Лукон с гордостью заявил: «Вот пожалуйте, моя гордость, рабочий кабинет». Это помещение выглядело как гигантский ангар, где вместо крыши раскинулось голубое небо, источающее дневной свет. Слева и справа от натоптанной дорожки из сухих иголок, росли огромные кедры. Воздух был чист и приятен. Хотелось дышать полной грудью. Лукон и его гости, отправились вглубь кедрового леса. Дойдя до деревянного мостика, под которым струился ручей, с каменным дном и прозрачной, как слеза водой, в котором Булат, сразу увидел несколько довольно крупных рыб, скорее всего это была радужная форель. Пройдя ещё метров сто, они вышли на возвышенность, которая вся поросла клевером, и в центре её, стояла беседка из добротных брёвен. Из неё выскочила белка, подбежала к Лукону, и сразу вскарабкалась по одежде ему на плечо. Видно было, что белка абсолютно ручная, и соскучилась по своему хозяину. Лукон вынул из кармана орех, и протянул его на ладони своей питомице. Белочка тут же его схватила своими маленькими лапками. Спустившись в низ, они оказались на берегу небольшого озерца, размером двадцать на двадцать метров. Поверхность водоема, была глаже зеркала, а вода настолько чиста, что на двухметровой глубине, виднелся огромный карп. Его фантастические размеры, привели людей в восторг. В длину рыба имела не менее трех метров. Под самым берегом, на золотистом песке, сидел огромный рак, шевеля длинными тридцатисантиметровыми усами. За озером нависала каменная скала, вся оплетенная лианами, метров на сто, до самого потолка. Люди молча шли, открыв рот от удивления. В скале показалась высеченная арка, а в ней, вполне себе обычная дверь. Лукон опустил белку с плеча на пол, и та сразу убежала обратно в райский лес. Затем чёрт открыл дверь, и вошёл вовнутрь. Люди последовали следом. Теперь они оказались в самом кабинете, полностью высеченном в скале. Но на пещеру он не был похож. Пол зеркально отполирован, в центре потолка находился большой кристалл, источая свет строго на рабочий стол, полностью изготовленного из малахита. Весь остальной кабинет немного покрывал приятный сумрак, что, как ни странно, оказывало на гостей, расслабляющий эффект. Кресло у Лукона, как и стулья, изготовленные из очень темного и волокнистого дерева, в изгибах которого, проскакивал блеск, выглядели модно. Лукон присел сам, и предложил расположиться своим гостям. На его столе, ничего не было, кроме хрустальной полусферы. Положив на неё руку, он обратился к Булату: «Ну что, давай для начала попробуем разобраться, где эти святоши засветились, а уж потом я сдержу своё обещание». Человек кивнул головой. Лукон повернул сферу, и весь его стол, засветился тысячей символов. Быстро пробежавшись пальцами по необъятной клавиатуре, он активировал трёхмерное изображение земного шара. На нём мелькали тысячи и тысячи неизвестных людям символов. Затем чёрт ещё раз пробежался своими маленькими пальцами по изображениям на столе, после чего, модель земли угасла. На её поверхности, остались лишь маленькие красные точки. Лукон внимательно изучал их, приближая к себе те области, которые его заинтересовывали. Люди тоже увлеченно разглядывали доселе не известные им технологии. По выражению мордочки чёрта, было понятно, что он очень озабочен, и не может найти ответа. Затем, но хлопнул по хрустальной сфере, и модель планеты исчезла. Булат, не желавший ранее отвлекать Лукона, спросил: «Это что, у вас тотальная слежка за перемещениями в пространстве?» Лукон молча встал, подошёл к кофе машине, установленной на изящной тумбе, высеченной из цельного куска нефрита. Открыл в ней дверцу, и достал не менее изящную, фарфоровую кофейную чашечку. Поставил её в несвойственный для такого места прибор, и выбрал капучино. Устройство зашумело, по кабинету разнёсся приятный кофейный аромат. Затем он обернулся к людям и предложил им тоже, испить ароматного напитка. Булат и Жуков не отказались. Усевшись обратно в своё кресло, и сделав пару глотков, Лукон ответил Булату на его вопрос: «Да если бы тотальная. Эта система отображает только те места, где святоши пересекают границу земного измерения. Да я чётко видел их визит во дворец, все семеро в одном месте, такое не заметить просто не возможно. Но вот потом куда они делись? Я примерно проанализировал предположительные их выходы, и понял, что они далеко не дураки. Все трое вернулись в рай абсолютно из разных мест, один из Северной Америки, второй из Южной Америки, а третий из Африки. А оставшиеся трое, скорее всего нашего клиента, где-то охраняют. Вот только где?» Жуков, допив кофе, поинтересовался у задумавшегося Лукона: «Я извиняюсь, а у этих ангелов, скорее всего тоже есть подобные системы слежения?» «Несомненно!»: ответил Лукон. Отпив кофе, добавил: «Возможно даже и лучше. Помнишь Булат, нашу встречу, на вокзале? Ой, я хотел сказать на карьере». «Помню»: насторожившись, ответил Булат, сразу вспомнив свой странный сон, о вокзале и цыганке, с её загадочными поговорками. Лукон понял, что ляпнул лишнего, но как ни в чём небывало, продолжил начатую тему дальше: «Да, да карьере. Я тогда всем своим телом чувствовал, что кто-то за нами следит. И как выходит, был абсолютно прав». Жуков добавил: «Да, я точно знаю, что шестое чувство порой творит чудеса, как говорится». Булат был далеко, не дураком и в мыслях у него стала образовываться логическая цепочка, из череды событий, отправной точкой которых, был вокзал. Следом, в его памяти, немного запоздав всплыли слова гробовщика, в которых он чётко сказал, что чёрт ждал рождения какого-то ребёнка. Всё, Лукон имеет без всяких сомнений, не последнее отношение к моменту его рождения, с пристальным взглядом в глаза чёрту, подумал Булат. Тот его сразу уловил, и возможно даже подумал, о нескольких вариантах мыслей, в голове человека сидящего напротив. Жуков, вновь вежливо вставил своё слово, на этот раз, это был вопрос: «Извините меня за любопытство, а на какой мы глубине находимся?» Лукон был рад, этому любопытству. Он ожидал что Морозов, задаст ему очередной прямолинейный вопрос, на который, скорее всего вновь пришлось бы врать. Да именно врать, а то, что он всё время заявлял что черти не врут, это и было стопроцентное вранье. Лукон был правдолюб, и сам не любил обманывать, и ему было очень неловко лгать и без того недалеким низшим созданиям. Но ситуация, которая сейчас сложилась, была куда важнее того, что ему нравится, а что нет. Переведя свой взгляд на Алексея, он был рад, раскрыть все секреты мироздания, лишь бы не смотреть Булату в глаза. В них он начинал различать, не только грубую силу, но и присутствие нечеловеческой созидательности своей личности в новых рамках. Лукон, как опытный педагог, начал свой рассказ: «Мы с вами Алексей, сейчас находимся не под землей, как вы наверное полагаете. Мы сейчас с вами, в другом измерении, которое сотворил мой создатель, и частично ваш, для того чтобы убраться с земли. У нас своё измерение, у вас своё, и у святош тоже своё отдельное измерение. Вот так и существуем, параллельно друг другу». Алексей удивился. Булат ни слушал Лукона. До его болтовни ему не было дела. Жуков поинтересовался у чёрта: «А я вроде бы слышал, что в планах у нас было вернуться в Москву?» Булат возразил: «Никакой Москвы, пока я не увижу свою мать! Как бы мне этого не хотелось!» Затем он встал, и громко сказал: «Пошли, где тут у вас души хранятся!» Лукон вновь попытался схитрить: «А с чего ты взял, что она тут, а может она в раю?» Булат подошёл к Лукону, взяв его шкирку с яростью сказал: «Да если бы её здесь не было, ты тогда бы мне не обещал, увидеть её! Или ты меня обманул?!» Лукон дёрнулся, пытаясь вырваться, закричал: «Да пусти ты! Зачем тебе знать то, что ты никогда не должен был знать? Но если ты считаешь, что тебе станет легче, пожалуйста. Только отпусти меня!» Булат разжал руку, чёрт же вскочил на своё кресло ногами, руками оперся на стол, и принялся быстро передвигать светящиеся символы. Закончив свои действия, он со всей силы, хлопнул сверху ладонью о хрустальную полусферу, которая тут же ярко засветилась. В её центре, открылось маленькое отверстие, из которого выдвинулась стеклянная пробирка. Лукон взял её, большим и указательным пальцем. Внутри стекла мерцала маленькая звёздочка, окутанная золотистым паром. Чёрт ещё раз спросил у Булата: «Ты точно этого хочешь?» Человек без колебаний, ответил: «Да!» тогда он с размаху швырнул ампулу о пол, и она вдребезги разбилась. Мельчайшие стёкла, со звоном разлетелись по каменному полу. Звёздочка осталась мерцать на полу, источая золотистый пар. Вскоре он образовал столб, который начал принимать человеческие очертания. Лукон сразу оговорил все нюансы: «Я тебя предупреждаю, что люди заблуждаются, в том, что якобы души их родственников следят за ними и в курсе их жизни. Тебе сейчас придётся ей объяснять, что ты её сын. Её память была остановлена в момент удара об асфальт, при падении с десятого этажа. Она покончила с собой».

Очертания образа, были размыты. Края медленно проявлялись. Лицо приобретало миловидные округлые очертания, голову покрывали короткие волосы. Глазные впадины оказались пусты. Искра, испустившая этот пар, медленно поднялась сквозь всё тело, и остановилась в центре лобной кости. Несколько раз вздрогнув, разделилась пополам и глаза души вспыхнули. В каменном кабинете раздались нечеловеческие вопли, от которых у Жукова по спине пробежали мурашки. Этот крик очень напомнил звуки игры на двуручной пиле. Все увидели женщину, которая закрыла глаза руками и осела на пол. Булат вскочил, и со словами: «Мама!», попытался обнять её поникшую голову. Но всё было тщетно, эта сущность состояла лишь из золотистого пара, который к несчастью человека, являлся, абсолютно неосязаем. Душа открыла лицо, смотря в пол повторила: «Мама». Затем быстро добавила: «Где она?» Жуков оказался в полнейшем оцепенении. Лукон отошёл в сторону к стеклянному шкафу. Открыв прозрачную створку, стоя спиной к событиям, чёрт взял с полочки платиновый самородок, и взглядом искушенного ценителя, разглядывал его неповторимые линии. Душа, смотря в лицо человеку, безмолвно разглядывала, Морозова светящимися глазами. Булат видел перед собой, размытое лицо образа. Возраст его, был не более двадцати лет. «Мама, это я Булат, твой сын!»: сказал человек, голосом, который срывал возбуждение. Душа, только что, испытала свою телесную смерть. Для нее, оказалось тяжело, воспринять события, которые по природе никогда не должны были с ней произойти, о чём собственно и предупреждал Булата чёрт. Душа всё также, не сводя своих глаз с человека спросила: «Мой, сын. У меня родился сын?» Всё! Слезы ручьем потекли из глаз Булата, он взахлёб подтвердил: «Да мама, у тебя родился сын! Вот, я перед тобою!» Душа произнесла: «Прости, я убила себя», и отвела свой взгляд в сторону. Наступило взаимное молчание. Булат тихо спросил: «Зачем, зачем ты это сделала?»

— Я посчитала, что убила тебя. А ты вот, вырос таким могучим мужчиной.

— Ты бросила меня? Не молчи мама!

— Я в жизни бы никогда тебя не бросила! Я потеряла сознание, и тебя у меня украли.

— Кто, кто это мог сделать?

— Очень плохие люди. А с тобой, что случилось, почему ты умер?

— Я не умер, я жив. Вот посмотри Жуков сидит, тоже живой.

Жуков вскочил со стула, вежливо кивнул головой, и сказал: «Извините меня, я выйду на свежий воздух. Прогуляюсь, посижу в беседочке, с белочкой поиграюсь. А то тут у вас семейное». Обратившись к чёрту, Алексей добавил: «Лукон, ты же не против, моей прогулки?» Лукон поставил самородок на место, закрыл дверцу, и вежливо ответил: «Да, извольте прогуляться, только рыбку мою не пугайте, пожалуйста. Я тоже вас всех оставлю ненадолго». Чёрт подошёл к своему столу, выдвинул из него полочку, и достал от туда, целую пробирку. Вставил её в сферу, верхняя часть накалилась. Розовое стекло образовало что-то вроде маленькой воронки, а после остыло на глазах. Лукон обратился к Булату: «Вы когда с мамой закончите, попроси её вернуться обратно. А то не дай бог чего, отвечать мне придется!» чёрт хлопнул в ладоши и исчез, Жуков вышел из кабинета.

Булат с душой своей матери остался наедине. Воздушная сущность, ладонью из неосязаемого пара, провела по щеке человеку, сказав: «Булат. Я мечтала, если родится у меня мальчик, назову его Глебом, как твоего отца». Человек сразу задал очевидный вопрос: «А кто мой отец?» Душа медленно всплыла, и расположилась на стуле, который освободил Жуков. Человек поднялся и сел на противоположный стул.

Душа, начала свой рассказ:

— Твой отец, молодой красавец. Покоривший меня с первого же взгляда, своими карими глазами. Он был высокий и статный. Глеб сразу выделялся из толпы рабочих, которые приехали к нам на Урал, ремонтировать железнодорожный мост, недалеко от нашего села. Меня и ещё пару девушек, начальник участка пригласил поработать у них поварами. Такой огромный бородатый дядька, его все рабочие боялись как огня. Он всем сразу сказал, чтоб к девчонкам никто не приставал. И нас предостерёг от безрассудства, пояснив, что повар должен вести себя достойно, и что практически все мужики женатые. Но что я могла, против таких карих глаз. Однажды он предложил проводить меня до дому пешком, хотя нас как увозил, так и привозил с работы Уазик. Он казался мне таким открытым, светлым человеком, такой ну просто не может врать. Глеб дал мне честное слово, что он холостой человек. Я ему поверила. Мой возлюбленный был настолько нежным и ласковым, что я теряла сознание в его объятиях. Голова кружилась от любви. Я думала, что самая счастливая на свете девушка. Все подруги завидовали мне чёрной завистью. Они даже и не могли мечтать о таком красавце, как мой Глебушка. Наши прогулки продолжались недели две, все эти две недели я просто летала от счастья. Затем, в один печальный день, он не появился на завтраке, потом на обеде. На ужине, я набралась храбрости, и спросила у одного мужичка, с которым Глеб иногда болтал в очереди. Его слова, для меня были словно гром, среди ясного неба. Строитель сказал мне, что бригаду газосварщиков, вчера вечером отправили на другой участок, который находится где-то в Красноярском крае. Тарелка в тот миг, выпала у меня из рук, все обернулись на меня. Но я знала, что любимый, обязательно даст о себе знать.

Прошёл месяц, затем второй, и я поняла, что беременна. Ремонтники, доделали свою работу и уехали, также неожиданно, как и появились. Как тяжело мне пришлось. И главное рядом не было близкого человека, который бы хоть как-то поддержал меня. Я доверилась одной из своих подруг. А эта тварь, растрезвонила по всему селу то, что я в сердцах ей поведала. Отец мой сильно выпивал, он работал на железной дороге. Один раз он вернулся домой пьяный. Зайдя в дом, держа кожаные вожжи в руках. Не сказав не слова, он ударил меня ими по лицу и груди, на него бросилась моя мама, досталось и ей. Загнав нас обоих в угол, он без разбора чинил расправу крича, что, потаскуха потаскуху родила. Матери досталось больше, её шея и спина вся была исполосована кровавыми синяками. Запыхавшись, он сел на стул, достал из кармана чекушку водки, отпил из неё, и сказал, чтобы ноги моей в его доме не было. Всю ночь я проревела. Утром, пойдя на луг, я отвязала соседского телка, взяв его веревку, решила покончить с собой, уйдя в лесок к реке. Я была предана, и раздавлена. Мной двигала злость к самой себе, к моему животу, как к результату моей легкомысленности. Подойдя к дереву с низкими ветвями, и взобравшись на него, я сунула голову в петлю. Глядя на прозрачную воду, омывающую камни, я вспомнила, как любила здесь гулять, будучи ещё маленькой беззаботной девочкой. Затем закрыла глаза, и упала в низ. Моя мысль, в тот момент была: всем на зло! Но ветка переломилась, и я коснулась ногами земли. Нет, я не встала, на землю. Я продолжала висеть, петля с силой сдавливала мне горло, но задавить меня не могла. Сколько это продолжалось, я не знаю, но я всё же потеряла сознание. Ко мне подбежал наш сосед, и острым ножом перерезал верёвку. Направляясь на реку порыбачить, дядя Егор, сквозь ветви, случайно увидел мою затянувшеюся предсмертную агонию. Открыв глаза, я увидела его испуганное лицо. Он тряс меня за плечи, и обзывал дурочкой. А когда я пришла в себя, он начал убеждать меня в том, что отец моего будущего ребёнка, будет счастлив, если узнает, что он станет отцом. Он говорил, что чувства, которые были между нами — это природа. Что это прекрасно и ничего здесь страшного нет. Но надо добавить к ним разумных действий. Найти этого молодого человека, и всё ему рассказать. Что это я должна сделать ради ребенка. Он убедил меня.

Спрятав синяк на шее под платком, я собралась в дорогу. У меня были отложенные деньги, скопила неплохо, работая на кухне. Я стояла на пороге родительского дома, в глазах мутнело от пугающей неизвестности. Отца не было дома, ну и к лучшему, к тому моменту я искренне возненавидела его. Но моя мать, моя родная мать, почему она меня не остановила? Она с серым безразличием, стояла возле плиты, и мешала суп. Я сделала первый шаг, осознанный шаг, ради своего ребенка, ради его будущего. Придя на станцию пешком, которая находилась в десяти километрах от нашего поселка, узнала, что сегодня, пассажирского поезда нет. Казалось, что взгляды неизвестных мне людей осуждали меня, и от них невозможно было скрыться. Из здания вокзала я вышла на перрон. В этот момент трогался товарняк. Не знаю, какое безрассудство, толкнуло меня запрыгнуть на тормозную площадку вагона, который с грохотом понёс меня прочь, от родных мест. Так я проехала около двух часов. Состав замедлил ход, я увидела пригороды. После остановки поезда, слезла, и пройдя вдоль вагонов вышла на станцию. Купив себе билет в кассе, отправилась в зал ожидания, поезд пришлось ждать до полуночи.

Двое суток, я провела с одной лишь мыслью в голове, как я скажу Глебу о своей беременности, если конечно мне удастся разыскать его. В мыслях я то и дело, повторяла название организации, где он трудился. В Москву поезд прибыл рано утром. На вокзале я сразу, бегом отправилась к справочному окну, где пожилая женщина внимательно меня выслушала, записав что-то на бумажку, попросила меня подойти через пол часика. Это время показалось для меня просто вечностью. Я, не сводила глаз с больших вокзальных часов. Выждав мучительные минуты, вновь подошла к окошечку. Женщина сразу протянула мне кусок бумажки в клеточку, где был написан нужный мне адрес. Я повернулась уходить, но она меня окрикнула, а затем спросила, была я когда-нибудь в Москве? Я честно ответила, что раннее ни приходилось. Тогда она попросила листок обратно, записав маршруты автобусов и станций метро, объяснила мне как туда добраться. Поблагодарив её от всего сердца, я отправилась по адресу.

В самой конторе, ко мне отнеслись очень предвзято, но адрес всё же дали. Совсем скоро, я надеялась увидеть своего Глеба. С каждой ступенькой в его подъезде, неизвестность пропадала. Вот-вот, должно было вернуться моё счастье. Я подошла к двери, и даже какое-то время не решалась нажать на кнопку дверного звонка. Как бы продлевала приятные минуты перед встречей. Но потом собралась и нажала. За дверью послышались шаги, но мое сердце билось громче. Дверь открыла пожилая женщина, в шали. Её лицо, выглядело очень приветливым. Набрав воздуха, я поздоровалась, и спросила, можно ли мне увидеть Глеба. Женщина развела руками и ответила мне, что он как пару дней назад, отправился на вахту. Затем поинтересовалась, кто я такая, и в эту минуту в коридор вышла ещё одна молодая женщина, лет двадцати пяти, на руках она держала полугодовалого ребенка, ещё один, лет пяти выскочил следом. Она менее приветливым тоном, спросила, зачем мне нужен её муж. Всё поплыло у меня перед глазами, я что-то сказала невнятное, развернулась и пошла прочь. Спустившись на первый этаж, я новь услышала эхом разлетевшийся по подъезду голос жены, человека, которого я уже ненавидела в ту секунду, больше всего на свете. Она спросила в след, что мне нужно от Глеба. Выскочив на улицу, я не видела куда иду, дома, улицы, машины, всё расплывалось от слёз. Я оказалась в каких-то дворах, потом гаражах. Пошёл сильный дождь, я вся промокла. Выйдя на широкую дорогу, плелась вдоль неё, пока не дошла до автобусной остановки. Сев на деревянную лавочку, сжалась как кошка, и не видела больше ничего перед собой. Проехало три или четыре автобуса, пока я решила уехать подальше с этого хмурого и ужасного места.

Я вновь оказалась на Казанском вокзале, но куда мне ехать? Два дня я находилась в зале ожидания, ничего не ела, хотя деньги у меня были. Я сидела в самом углу, возле большого окна, именно там, меня и увидел человек, который оказался намного страшнее бессердечного Глеба.

Звали этого человека Егор, было ему тридцать пять лет. Высок, худощав, лицо с острыми скулами. Он подошёл ко мне, и предложил выпить горячего чаю. Я кивнула головой, и с этого момента стала его личной вещью. Егор меня позвал к себе, я согласилась. Гул вокзала, казнил меня, медленно и больно. Его квартира находилась совсем рядом. Точнее не его, а одного из его знакомых. Я так и не поняла, куда этот хозяин сгинул, не то на зону, не то на тот свет. Квартира оказалась трёхкомнатной. Спальня с двуспальной кроватью, большой зал, и ещё одна комната, которая когда то была детской. С ним жили ещё двое. Сеня щипач, шестерка Егора и Лёва катала, их общий приятель. Я стала жить на воровской малине. Егор был блатной. Для своих дружков, он резко обозначил, что я его личная вещь. А, как известно, вещами пользуются. Но эта была близость телесная, моё сердце в ней не принимало никакого участия. Его дружки даже не смотрели на меня, боялись своего главаря. Эти двое, избегали любого общения со мной. Живот рос, но он не был для Егора помехой в его страстях. Я иногда задавала себе вопрос, зачем я ему нужна, вокруг столько молодых красивых девиц, любая из них была бы счастлива, лежать на матрасе, под которым спрятаны пачки красных, фиолетовых и темно-синих денежных купюр. Для меня они не имели абсолютно никакого значения. Бандиты садились в зале и ночи напролёт играли в карты. Днём расходились, по своим странным делишкам. Иногда наоборот, ночью никого не было, а на следующий день все спали как убитые. Я могла убежать от него, в любой момент. Но бежать было некуда, да и не зачем, смысл жизни был утерян. За неделю до твоего рождения, в канун Нового Года, между Егором и Левой, произошёл скандал, а затем драка, в которой Лёву сильно избили, но не прогнали, его ремесло являлось очень прибыльным. Он два дня пролежал, не вставая с дивана, но на третий всё же поднялся и якобы забыл это дело.

Подошёл мой срок, Егор сразу заявил, что мне придется рожать самой, в больницу он меня не пустит, и скорая помощь сюда тоже не приедет. Мне было очень страшно. В момент, когда я поняла, что у меня получилось, я потеряла сознание. А когда очнулась, мне сказали, что ребёнок родился мёртвым. Я не могла в это поверить, мне казалось, что сквозь сгущающуюся пелену, окутывающую моё сознание, я слышала детский крик. Ты родился восьмого января. Прошёл целый месяц, все собрались за очередным застольем. Я вместе с бандитами тоже выпила водки. Егор с Сеней вышли на балкон покурить, я пошла на кухню, за мной последовал Лёва. Там, он прямым текстом сказал мне, что ребёнок у меня родился живой, что Егор заставил Сеню, унести и пустить младенца в расход, что Сеня не хотел, но Егор пообещал убить его, если он этого не сделает. Это известие ударило мне огнём в грудь, меня повело в сторону, и я осела на стул. Слёз не было. От злости я вонзила ногти себе в ладони. Меня трясло, я была погружена в полнейшее безумие. Я ненавидела тот час, когда вообще появилась на этот безжалостный свет. Наверное, алкоголь в моей крови, помогал мне оставаться в сознании, и сдерживать себя от воплей. Затем Лёва наклонился, и шепнул мне на ухо, что то, что мне может помочь, лежит во внутреннем кармане пальто Егора, которое висит, на вешалке в коридоре. Хлопнул меня по плечу, и добавил, чтобы я не торопилась возвращаться за стол. Я не знала, что там лежит, я просто набиралась сил встать со стула. У меня не было даже мысли, об этом спросить у Егора. За столом прозвенели рюмки, я встала и прошла в коридор, никто не обратил на это внимание. В кармане был чёрный наган. Он был тяжелый и холодный. Держа его в руке, я впервые в жизни ощутила чувство силы. Взяв револьвер обеими руками, я положила указательный палец на курок, и зашла в зал. Все замерли, Егор застыл с соленым огурцом на вилке. Сеня поднял руки, Лёва надменно ухмыльнулся. Главарь банды, медленно положил вилку, встал и протянул руку, чтобы забрать последний шанс в моей жизни расквитаться с ним. Я нажала на курок. Он оказался очень тугим, в какой-то момент показалось, что револьвер неисправен, но месть мне помогла осилить спуск, раздался громкий выстрел. Первая пуля снесла Егору левое ухо. Схватившись за него, он стремительно попёр на меня. Я выстрелила ещё, на этот раз точно в сердце. Упав мне на ноги, он чуть не повалил меня. Следующей моей жертвой, стал Сеня. В него я разрядила весь оставшийся барабан. На полу передо мной, лицом в низ, лежал мертвый Егор, за столом на стуле, сидел мертвый Сеня, закинув голову назад. В дальнем левом углу, оборвав штору, на боку держась за живот и корячась, валялся Лёва. В него я не стреляла, но видимо пуля лучше меня знала, для кого она отлита. Бросив наган, я выскочила из квартиры. Подбежав к лифту, услышала в нём голоса и выскочила на лоджию лестничной площадки. И поняв, что жизнь окончена, прыгнула вниз, с десятого этажа.

Чувств Булата невозможно было передать. В его сознании пронеслась страшная судьба матери. Очертание её лица, изменилось, сейчас оно было спокойное. Душа женщины молча, любовалась своим сыном. Булат с неимоверной тяжестью произнес: «Значит, не соврал тебе перед смертью Сеня, не поднялась его рука убить младенца». Душа, кивнув головой ответила: «Значит, не соврал». Булат даже не думал, что он родился на свет, при столь трагических обстоятельствах. Что его мать перенесла в свои девятнадцать лет. Он был рад, что волею судьбы, доставил материнской душе немного счастья. Также было осознание того, что вернувшись в стеклянную колбу, её память будет вновь остановлена, и никаких последующих эмоций и переживаний, она испытывать не будет. Потому что для людей, нет никого загробного мира. Наша жизнь, может протекать только на нашей земле, в нашем измерении. Душа тоже это всё понимала. Встав, она переместилась к сыну. Человек тоже встал. Неосязаемыми руками, она обняла Булата, положив голову на грудь сказала: «Я счастлива сынок, мне пора». Затем сущность начала расплываться, и превращаться в облако, в центре которого засветилась маленькая звёздочка. Вобрав в себя весь объём облака, звёздочка метнулась по кабинету, пронеслась еле коснувшись очертаний лица человека, влетела в пробирку. Стекло сиюминутно расплавилось, и надежно запечатало её. Затем сфера на рабочем столе Лукона засветилась, и навеки поглотила грешную душу. Булат сел на стул, и заплакал.

Лукон решил действовать. Он созрел для отвратительного дела, во благо спасения всевышних сил и земного бытия. Анастасия нежилась в теплой постели, обнимая большую подушку. Весь вчерашний вечер и до полуночи, девушка просидела у окна но, к сожалению, Булата ей так и не удалось дождаться. Каких только мыслей, не было в её голове. Она корила себя, что не взяла номер его телефона. Бабушки дома не было, она вместе с соседкой сидела на лавочке, дышала свежим морозным воздухом, насколько это возможно в столице. Кот громко мяукал, сначала на кухне, затем поняв, что этим он ничего не добьётся, запрыгнул к девушке на кровать и принялся тыкаться мохнатой мордой ей в лицо. Расшевелив хозяйку, кот встал на краю кровати, задрав свой пушистый хвост вверх. Дождавшись взгляда в свою сторону, он спрыгнул и галопом, с громким топотом убежал на кухню, где вновь продолжил свой крик. Надо было вылезать из-под теплого одеяла. Девушка знала, что это животное не успокоится до тех пор, пока не получит своё. Встав и завернувшись в


убрать рекламу







уютный халат, Анастасия пошла на кухню. Покормив кота, девушка поставила чайник на огонь, и принялась делать себе легкий завтрак. Раздался дверной звонок. Настя обернулась в коридор, подумав, кто бы это мог быть? Она подошла к окну, чтобы посмотреть на месте ли её бабушка. На лавочке сидели две пожилые дамы, её бабуля и баба Варя. Тогда ей ничего не оставалась, как предположить что это Булат, всё же решил к ней зайти. Хотя черной Toyota Land Cruiser, нигде во дворе не было видно. Но надежда есть надежда. Не смотря в глазок, Настя открыла дверь. Перед ней стояла молодая девушка, ростом около метр восемьдесят, в черных сапогах на высоком каблуке, до безумия короткой юбке, и меховом полушубке. Формы её были впечатляющие, полушубок распирала высокая, большая грудь, а чулки в сеточку обтягивали стройные, длинные ноги. Голову венчала короткая стильная белокурая стрижка. Анастасия в оцепенении смотрела в огромные глаза с нарощенными ресницами. Незнакомка пухлыми губами спросила: «Здравствуйте, а где Булат?» Девушка, открывшая дверь, от неожиданности замешкалась с ответом. Тогда пришедшая красотка, ещё раз спросила: «Девушка, это квартира пятнадцать? Морозов здесь живёт?» Переведя дух, Настя ответила: «Нет, Булат живет этажом выше». Высокая блондинка, молча развернулась и отправилась на этаж выше. Анастасия прикрыла дверь, и осталась послушать, что сейчас произойдет этажом выше. Незнакомка подошла к двери, и несколько раз нажала на кнопку дверного звонка. В глубине квартиры, был слышен тихий, никем не услышанный звон. Постояв немного у двери, блондинка повторила свою попытку. Всё её усилия оказались напрасными. Девушка развернулась, и пошла прочь. Настя открыла дверь и обратилась к незнакомой девушке: «Извините, а кем вы приходитесь Булату?» Вопрос был встречен в штыки: «А вам какое дело, кем я прихожусь Булечке! Вообще-то, раньше я вас здесь, вообще не видела!» Сверкнув тёмными глазами, незнакомка развернулась, и пошла прочь. Этот блеск был знаком Анастасии, его она уже где-то видела, вот только где, вспомнить ей ни как не удавалось. Закрыв дверь, Настя вернулась на кухню, и села за стол. Её беспокоило, кем эта девушка приходится Булату, и почему знаком ей блеск, в глазах этой подозрительной незнакомки. Спустя минут десять, с прогулки вернулась бабушка, и налив кружку горячего чаю присела за стол к Анастасии. Расстройство девушки было очевидным, оно легло морщинками на её лоб. Бабушка спросила у своей внучки: «Что, не выспалась моя дорогая?» Девушка ответила, скрывая истинное выражение лица под натянутой улыбкой: «Да что ты бабуля, я спала как сурок. Всё прекрасно». Затем отпив глоток чая, из кружки, которую она держала обеими ладонями, неуверенно спросила: «Бабуль, а кто сейчас из подъезда выходил?» «Не знаю моё солнышко, я никого не видела»: удивленно ответила ей бабушка. Этот факт, очень насторожил Анастасию. Как так, настолько яркая фигура, могла пройти незамеченная, мимо двух старушек. Мимо них, и мышь бы не проскользнула.

— Слушай бабуля, ты точно никого не видела?

«Да точно. А кого я должна была увидеть?»: очень удивлённо спросила Ирина Григорьевна.

— Девушка, такая высокая, короткостриженая с белыми волосами.

«Да таких, сроду у нас не было»: ответила старушка, разведя руки в стороны.

Сбросив напряжение, Настя расслабилась и осела в стуле, затем вновь напряглась, подалась вперед, и спросила у своей бабушки: «Бабуль, а у Булата, нашего соседа, есть кто-нибудь?» Ирина Григорьевна, заулыбалась, деловито отпив чаю, сказала: «Что, понравился он тебе?» Внучка вновь откинулась на спинку, спрятав глаза за кружкой с чаем, и ответила на прямой вопрос: «Да нет, просто так спросила. Вроде взрослый, а ни детей, ни жены не видно».

— Да нет на всём белом свете у него никого, один он живет.

— И что, даже девушки никогда не было?

— Ну как же, была. Хорошая, умная девочка с ним жила.

— А давно это было?

— Ой, давно! Им лет по двадцать с небольшим, тогда было. Такая пара красивая, ходили под ручку, святились от счастья. Налюбоваться на них не могла.

— А как она выглядела?

— Ну как, обыкновенно. Стройная, милая девушка, с длинными русыми волосами и голубыми глазками. Все пока молодые красивые.

— А что, почему они расстались?

Старушка, сразу взгрустнула после такого вопроса, видимо в её жизни тоже было воспоминание о расколовшейся в юности любви. Пошевелив губами, она сглотнула слюну, и ответила своей внучке, смотря прямо в её взволнованные глаза: «Знаешь голубушка, Люди с возрастом, в подавляющем большинстве, черствеют. В двадцать лет, мы можем из-за какого-то никчёмного непонимания, всё порвать, и сжечь за собой мосты. Повернуть свою жизнь, в совсем противоположное русло. В тридцать лет, мы всё ещё горячи, но не настолько. И эта самая проблема, может закончиться, всего на всего скандалом без битой посуды. Спустя ещё лет десять, мы просто озвучим свое взаимное недовольство друг другу, лежа под тёплым одеялом. А в пятьдесят лет, и вовсе посчитаем это настолько обыденным, и незначительным, что просто не будем тратить на него своё время, которого и так остается уже очень мало». В её словах, было что-то такое проницательное, что заставило глаза Насти заслезиться. Такие слёзы, оголяют чувство сопереживания, которое затем сменяется легкостью в мыслях, и обретенным счастьем на сердце. Вопросов у Анастасии больше никаких не было. На колени к ней, запрыгнул кот, который тут же подставил свою спину, для того чтобы девушка запустила пальцы в его мех. Настя именно так и поступила. Кот моментально улёгся и принялся легонечко покалывать её ноги, своими острыми когтями, и громко мурлыкать, посапывая мокрым носом. Взамен от кота, Настя получала удивительное спокойствие. Булат в её фантазиях, становился всё знакомее и знакомее, и от этого приближался к её сердцу. Допив чай, бабушка отправилась в зал, в своё кресло, посмотреть телевизор. Настя осталась на кухне, погрузившись в свои мысли.

На другой стороне Москвы, в квартире майора Жукова, дискуссия между двумя женщинами, набирала обороты. Одна из них, супруга Алексея Тамара, вторая её мама Любовь Валерьевна.

— Так дочка, вспомни всё в деталях, что перед уходом он тебе говорил?

Тамара рыдая, ничего не могла вспомнить, куда и зачем, отправился её не вернувшийся муж. В последнем телефонном разговоре, он пытался ей что то, рассказать. Но она просто не хотела его слушать, и чтобы он не досаждал ей, подколола его о супружеской измене и положила трубку. Сейчас, жена Жукова, сильно жалела об этом.

— Тамара, а денег много у него с собой было?

Девушка сорвалась, держа ребенка на руках:

— Да не было у него вообще денег с собой, они ему вообще не нужны! Я забрала у него зарплатную карту. Да он же святой! У него даже заначек нет! Это я точно знаю.

— Так, дочка не нервничай. Ты ни чего подозрительного за ним в последнее время не замечала? Телефон от тебя не прятал? Ты его каждый день проверяла?

Тамара отпустила ребенка из рук, и навзрыд ответила своей маме: «Да не прятал он ничего! Валялся, где попало! Он вообще ничего от меня не прятал!» Крупные слезы текли по розовым щекам, омывая пухлые губы. Любовь Валерьевна решила прикрикнуть на Тамару: «А ну не реви! Ничего с ним не случится! Небось, у бабы какой сидит, ни о тебе, ни о ребёнке не думает! Ты возьми его вещи, да выброси в подъезд. Не нужен тебе такой кобель!»

— Мама, какие бабы! Ты не понимаешь! С ним что-то случилось?! Какая же ты идиотка!

Любовь Валерьевна, широко раскрыла глаза и рот, взъерошившись как мокрая ворона. До этой минуты она считала, что её дочь, полностью солидарна с ней. А тут такой неожиданный поворот! Тамара вскочила, схватила мамулю за локоть, стащила её с дивана, и вытолкнула из зала в коридор. Затем, женщина вылетела из квартиры как пробка. Следом в подъезд, полетела её сумка, пальто и сапоги. Перед тем, как со всей силы хлопнуть дверью, дочка высказала всё, что вспыхнуло в её груди: «Ты свою жизнь прожила! По мужикам промыкалась! Второй раз за меня прожить хочешь? Так вот знай, я сама — свою жить буду!»

Вернувшись в квартиру, Тамара достала из дальней полки, помятую свадебную фотографию, которую сама же, и измяла. Алексей достал её тогда из мусорного ведра, и бережно вложил между листов, старой, большой книги. Он всегда ценил супружеские отношения. Вот и сейчас, сидя на лавочке в беседке, совершенно в другом измерении, Жуков думал о своей любимой Тамарочке. Он разглядывал её фото в своем телефоне, там у него их было много. В подавляющем большинстве, они были все старые, но имелась парочка свежих фотографий, которые он сделал тогда, когда его любимая спала. Это момент, один из немногих, когда на её лице блуждала еле заметная улыбка. Он часто садился рядом, и украдкой любовался красотой своей спящей жены. Было такое, что он не мог сдержаться, и начинал повторять контуры её тела своею ладонью, а затем ласково, еле коснувшись, проводил по плечу и талии. Тамара тут же просыпалась, взбрыкнув, переворачивалась на другой бок, и накрывалась одеялом с головой. Жукову безумно захотелось домой. Белка куда-то убежала, ему стало не только грустно, но и скучно. Посидев ещё минут пять, Алексей решил немного прогуляться. Он встал, вышел из беседки, и направился в сторону лифта. Пройдя метров сто, свернул с натоптанной тропинки, и медленно пошёл вдоль извилистого, бурного ручья. Лес всё не кончался, по его подсчётам, он прошёл около полутора километров. Пора бы развернуться в обратную сторону, но такой красоты он никогда в жизни не видел. Огромные секвойи мощными корнями вгрызались в скальную породу, местами разорвав её. Камни покрывал мох, неестественно зеленого цвета. Лишайники и папоротники выше человеческого роста, навеивали мысль, что вот-вот, навстречу выйдет Тираннозавр. Вскоре, он уперся в отвесную каменную гряду, которая по диагонали, преграждала ему путь. Рассмотрев гигантские трещины, из которых росли березы, Жуков продолжил своё путешествие, вдоль каменный гряды. Очевидно, это была та самая скала, в которой находился кабинет Лукона. Человека окружала девственная природа. В его случае, с уверенностью можно было сказать, что здесь ещё не ступала нога человека. Вдруг что-то мелькнуло между деревьев. Алексей насторожился, и сделал медленный шаг назад, встав за ствол огромного клена. Неожиданно и совершенно беззвучно, показался огромный благородный олень. Втянув воздух чёрными ноздрями, бык повернулся и пошёл к человеку. Он оказался просто огромен, его тёмная шея, была украшена гривой как у молодого льва, а мощные рога украшали огромные короны. Они состояли, по меньшей мере, из двадцати отростков с каждой стороны. Одно из самых осторожных животных, понюхало лицо Алексея, затем медленно развернулось и исчезло также бесшумно, как и появилось. Такой встречи человек не ожидал. Этих зверей он видел только на картинках, хотя очень много времени проводил на природе. Пройдя ещё с полкилометра, Жуков увидел расщелину в скале, высотой около полутора метров и шириной не более метра, в которую можно было забраться безо всякого труда. Он так и сделал, включив фонарик на телефоне, человек встал на колено, и заглянул вовнутрь. Пол в пещере оказался ровный, без трещин и провалов, верхний свод, уходил очень высоко, так что слабый фонарик не досвечивал до потолка. Стены расходились в стороны. Вдали слева, что-то кратко блеснуло. Сделав шаг вперёд, он встал во весь рост. Осмотревшись ещё раз, Алексей отправился изучать пещеру, в заинтересовавшем его направлении. Подойдя ближе, Жуков застыл от удивления. Его ослепил блеск минералов, которые находились в стенах этой подземной сокровищницы. Топазы и александриты, гранаты и рубины, всё многообразие драгоценных камней было собранно в странной серой породе. Они выступали разноцветными гроздями из камня, и переливалась всеми цветами радуги в ярком свете фонаря мобильного телефона, который включил Жуков. На одном остром уступе скалы, в метре от пола, россыпью блестели черные опалы. Они просто лежали и сверкали как маленькие звезды. Алексей провёл по ним пальцем, драгоценные камни перевернулись, с них стряхнулась пыль, и они засверкали ещё сильнее, отразив лучи во все стороны. Этот рассеянный свет, подхватили другие минералы, и пещера засветилась всеми цветами радуги. Человек застыл в наслаждении, от этой многоцветной россыпи огней.

Со спины, раздался голос: «Что нравится?» Жуков резко обернулся, и осветил в темноте Лукона. «В жизни такой красоты не видел»: шепотом ответил ему Алексей. Чёрт, развернулся и пошёл на выход, деловито сказав Жукову: «Ладно, хватит экскурсий, пойдём к Булату». Лукон вышел из пещеры. Через десять шагов его догнал Алексей, и спросил: «Лукон, мы скоро домой попадём?» Чёрт остановился, посмотрев на человека сказал: «А я и так дома!» Алексей побледнел, в его голове пронеслась мысль о том, что вдруг он никогда не попадёт в Москву, не увидит свою любимую жену и ребенка. От этой мысли его лицо стало белее снега. Чёрт сделав паузу, хлопнул его по руке, хихикнул и сказал: «Да шучу я, сейчас Булата заберём, и прямиком в град столицу!» Жуков выдохнул, шутка Лукона ему не очень понравилась. Он улыбнулся ради приличия, и они вместе отправились в Луконовский кабинет, вдоль огромной отвесной скалы.

Из густого кустарника, к ним вылетела птица. Сделав резкий поворот, она молниеносно села на плечо Лукону. Вцепившись острыми коготками в ткань пиджака, кедровка распушила свой черно-белый хвост. Лукон достал из кармана немного семечек, и протянул их птице на ладони. Кедровка, своим длинным, черным клювом, взяла самую большую, покрутила головой, затем вспорхнула, и сразу скрылась в ветвях. «Я заметил, тут у тебя животные совсем ручные»: подметил Жуков. Убрав семечки обратно, Лукон с ним согласился, и добавил: «Ну, а каким же им быть. Это мои питомцы, я принимал непосредственное участие в их создании. Если так можно сказать, всю душу в них вкладывал. Я занимался расчетами, их земного бытия. Сколько эта птичка должна съесть, сколько даст потомства, сколько хищников будет ей питаться. Всё просчитал. Всё работало как часики, пока люди не стали перестраивать планету под себя. Естественно, если бы создатели были с вами, они никогда этого не позволили. Но так как, по вашей вине они расстались и покинули ваш мир, теперь вы можете делать с ним, всё что захотите. Вас не интересует тот факт, что помимо вас, на планете проживает ещё как минимум десять миллионов видов животных, и пять миллионов видов растений!» Сказать, что люди считаются с остальными обителями планеты, у Жукова язык не повернулся. Он отлично понимал, что земля стала бесконтрольной, и что более наглые виды, такие как люди и муравьи, просто выживают всех остальных. Минуя березовую рощу, Лукон и Алексей, подошли к кабинету.

Открыв дверь, чёрт и полицейский вошли внутрь, где увидели мрачного Булата, сидевшего на стуле. «Ну, скажи честно, ты доволен?»: спросил чёрт, усевшись на своё кресло за рабочим столом. Жуков тоже сел на стул, с которого ранее вскочил.

— В чём-то да. А в чём-то нет!

— Как-то странно, я думал, ты всё же поймёшь, что это было лишним.

— Да лишним!

Булат резко встал со стула, засунул руки в карманы куртки и сказал: «Ну, где твой грешник? Узнал хоть что-нибудь?» Лукон ответил, скрестив руки на груди: «Да нет, ничего я не узнал». Булат быстрым шагом пошёл к нему, облокотившись рукой о стол, наклонился нос к носу и спросил: «А где ты вообще был?» «Я то?»: переспросил чёрт. Поправил галстук, и добавил: «Я тут, дела кое-какие решал».

— Ну и что, решил?

— Да надеюсь.

— Что делать будем? Где этого глобалиста недобитого искать?

Чёрт начал говорить, заикнулся, поперхнулся и продолжил: «Я не смог установить, их место нахождения. Логика здесь бессильна! В таком деле другой подход нужен». Булат выпрямился, сделал шаг назад и спросил: «Какой, другой!» Сверкнув глазами, чёрт кратко сказал: «Медиум!» В разговор встрял Жуков: «Я таких медиумов по сто пятьдесят девятой, уже пятерых на нары отправил». Булат из краткого курса молодого уголовника, который ему преподал сокамерник по кличке Серый, сразу смекнул, что майор имеет в виду мошенников, и задал чёрту вопрос: «Слушай Лукон, а надёжнее у тебя источников нет?» «А надежнее и не бывает. С тобой же безошибочно всё вышло»: улыбнулся ответив чёрт. Булат нахмурился, вновь склонился к Лукону и тихим голосом спросил: «Я чувствую, что ты очень много мне не договариваешь». Чёрт, отодвинув морду настолько, насколько это было возможно, хихикнул в сторону и сказал: «Это просто так кажется». Затем стек по креслу, и шмыгнув под левой рукой человека, с деловым выражением морды, зашагал по кабинету. Задрав указательный палец вверх, Лукон начал свою речь: «Я скажу вам по секрету, что некоторые люди, имеют дар предвиденья. Но их очень мало! Примерно один-два на миллиард. И к тому же, не все они знают о своем даре». Тут Булат его перебил: «Ответь ка, мне на один вопрос, как мог создатель дать людям то, чем не обладает сам?» Вопрос ничуть не смутил Лукона, и он с уверенностью на него ответил: «Здесь нет ничего, необъяснимого. Человек, это эксперимент. А, как известно, его результат неизвестен самому ученому». Чёрт понял, что сейчас услышит от Булата кучу вопросов, поэтому, чтобы избежать их, подошёл к входной двери, открыл её, и громко сказал: «Алексей, к твоему счастью, в Москве есть один настоящий медиум. И к нашему счастью он знает о своей исключительности. Ну, что вы ждете? В путь!» Жуков соскочил со стула, и первый вышел наружу, за ним последовал Булат. Все трое, молча шли по натоптанной тропинке к лифту. Проходя по мостику через ручей, Алексей ещё раз, на прощание, окинул первозданную природу тоскливым взглядом.

У входа к порталу, их с гордостью встретил Плако. Он был очень серьезен. На ногах, вместо сланцев, блистали черные, до блеска начищенные сапоги. На этот раз, одет он был, в темно-синюю форму, на кителе которой висели золотые аксельбанты. Вдоль тела, он держал блестящий трезубец. На шее висел большой блестящий жетон. На серебряном диске, блестел на полированный выбит солнца. Это указывало на принадлежность его владельца к контролирующим органам. Плако, громко и чётко, задрав морду вверх, выпучив грудь и втянув пузо, воскликнул: «Служу создателю!» Лукон остановился, посмотрел на него снизу вверх, и резко рявкнул: «Служу создателю!» Затем сделав шаг, остановился и добавил: «Вот теперь, совсем другое дело». Развернулся и пошёл дальше. Когда все трое зашли в комнату, где находился портал, Плако крикнул им в след:

— Всего доброго Лукон Люцеферович, приятной вам и вашим гостям телепортации. Лукон отвечать ему не стал, он лишь цокнул, в сторону стража, достал из кармана ключ, и активировал портал. Жуков весь задрожал от нетерпения, он вот-вот, должен был оказаться не только в родном для него измерении, но и в своей стране. Он по-настоящему любил город, в котором родился и вырос. Булат, смотря на яркий, синий свет, хотел вернуться в Москву, всего по двум причинам. Первой была без сомнения Анастасия. Вторая, значительно менее его волновавшая, это загадочный медиум. Все трое, с разными мыслями, по очереди шагнули в луч света. Булат шагнул уверенно, Жуков зажмурившись, Лукон придержая шляпу. Сразу за ним, луч сузился, и исчез. Первая телепортация для майора была не осознанная, он даже не понял, что с ним произошло. Сейчас-же он настроился на то, какие ощущения испытает. Но и в этот раз всё прошло мгновенно. Единственное, что он смог уловить, так это резкое бодрящее чувство во всём теле, которое можно было сравнить, разве что с ведром ледяной воды, неожиданно вылитым на голову.

Открыв глаза, оставаясь стоять в луче, Алексей увидел, что находится в лесу. И как только он сделал шаг в сторону, на его месте, появился Лукон. Все трое стояли посреди заболоченного леса. Каждая кочка, гнилой сучек под ногами, показался Жукову роднее родного. Он заулыбался, порозовел, его глаза засветились счастьем. Для него смертельные бои и посещение ада были уже позади. Он с открытым восторгом, расставил руки в стороны, закружился и закричал: «Ура, мы дома!» Его переполняли эмоции, глаза залили слёзы. С того времени, как он прыгнул в погоне за Морозовым и его подельником в портал, он находился в сильнейшем психическом напряжении. Но его самообладание, не позволяло ему, даже и думать о слабости. Упав на колени, Алексей сжал опавшие листья в кулаки и зарыдал. К нему подошёл Булат, встав рядом на колено, и положив руку на плечо сказал: «Ну всё, хорош. Давай думать, как выбираться отсюда будем». Затем встал и заметил: «Слушай, а как ты за нами сюда пробрался?» Жуков вскочил, раскинул листья в стороны, и с радостью произнес: «На машине, я за вами на своей машине везде проехал!» Вспомнив сюда дорогу, Булат удивлённо спросил у Алексея: «Что же там за машина у тебя, если на ней, не только сюда приехать, но и уехать от сюда можно?» Жуков махнул рукой, и ответил: «Да так, былой шедевр японского автопрома». Лукон всех поторопил, его подгоняло время. Он понимал, что планы Мистера, уже остановлены. Но им нужно было исключить хоть малейшую вероятность, возобновления их осуществления. Чёрт знал, что череда действий этого человека, неминуемо толкает всё человечество, сделать шаг в третью мировую войну. Всего один шаг, потому что, все уже были готовы, и стояли на её пороге.

Проходя мимо изувеченной Toyota, Булат окинул её взором и сказал: «Да, хорошая была машина. Мне на такую за всю жизнь не заработать!» Лукон тоже подметил, что его очень приятно удивило, хорошее звучание музыки в ней. Жуков ничего не сказал. Он пытался включить телефон, но батарея безнадёжно была разряжена. Убрав его обратно в карман, он поторопил своих спутников. Алексей двигался первый, за ним шел Булат, Лукон плёлся последним. Он еле поспевал за темпом, который задавал Жуков. Преодолевая какую-нибудь преграду, будь то лужа или бревно, чёрт отставал, и ему приходилось догонять людей короткими пробежками. Сделав по лесу очень стремительный марш-бросок, все оказались возле машины Жукова. Не дожидаясь приглашения, Лукон сразу залез на задние сиденья внедорожника, усыпанного опавшими листьями. Алексей подключил свой телефон к зарядному устройству, завел двигатель, и вылез осмотреть машину. Булат, обойдя автомобиль по кругу, пнул зубастое колесо и сказал: «Мне тоже такой аппарат нужен. А то на моей пузотёрке, даже на лужайку не заехать». Жуков улыбнулся, они сели в машину, и отправились в обратный путь.

Внедорожник пробирался по раскисшей лесной земле. Водитель включил телефон, но связи всё ещё не было. Лукон молча сидел на заднем сиденье, смотря в окно. Булат с Жуковым обсуждали, как лучше проехать то или иное препятствие. Вскоре они выехали на насыпную дорогу. Алексей вылез из машины, и выключил передние полуоси, скинул сухие ветки с капота, протер дворники, и вернулся за руль. Проезжая мимо того места, где Булат пустил Умыковского под откос, он спросил у Лукона: «Как думаешь, добрался наш банкир до Москвы?» «А то! Он наверное сейчас уже сидит в бизнес классе авиалайнера, который направляется к зеленым островам тихого океана!»: засмеявшись ответил чёрт. Жуков не отрываясь от ухабистой дороги, спросил у Булата: «Можно один вопрос?»

— Валяй.

— А причем во всей этой истории, наш столичный банкир?

«Ну как сказать?»: задумчиво сказал Булат. Чёрт тут-же добавил: «А как есть, так и говори! Вместо того чтобы своё жизненное предназначение выполнять, мы ударились в благотворительную деятельность». Жуков уточнил: «Это какой такой, благотворительной деятельностью?» Булату ничего не оставалось, как удовлетворить его интерес. Дорога была дальняя, время было предостаточно, Морозов начал рассказывать всю историю связанную с Умыковским.

Въехав в поселок под названием Деулино, телефон Жукова поймал сеть, и его просто начали разрывать одна за другой смс. Алексей, сразу схватил его, чтобы от звониться, но не успел, телефон его опередил. На экране, высветилось фото красивой блондинки с подписью «Любимая». Он тут же поднял трубку, остановился и вышел из машины. Его разговор продолжался около минут пяти, о чём он разговаривал, его спутникам не было слышно. Да впрочем и неинтересно, личное, есть личное. Вернувшись за руль, Жуков светился от счастья. То, что всё у него хорошо, было видно не вооружённым глазом. Булата тоже посетили мысли об Анастасии, которые начали разжигать его сердце. Он погрузился в сладостные грезы. Дорога домой затягивалась, был жуткий гололёд, и часа полтора спустя, автомобиль сделал санитарную остановку. Отъехав от дороги метров пятьдесят, и справив малую нужду, люди вернулись в машину. Лукон молча закурил сигаретку, смотря вдаль осеннего поля, которое вот-вот, должно было стать зимним. На кочках травы, белели шапочки из выпавшего, нерастаявшего мокрого снега. Серо-молочное небо, говорило о том, что к вечеру похолодает и вероятно может пойти настоящий зимний снег.

Подъезжая к столице, Булат задал Лукону вопрос: «Слушай друг мой любезный, расскажи мне по порядку, всё о наших с тобой отношениях. А точнее о времени, когда они начались. Мне кажется что это случилось лет так за тридцать с небольшим, от того момента, когда ты ко мне в бульдозер забрался?» Сейчас юлить Лукону было не резон. По началу, он воспринимал Булата, как подходящего для его замыслов человека, и не более. Но после того времени и событий что они провели вместе, чёрт стал испытывать к Булату, дружеские чувства. И он решил рассказать всю правду: «Ещё около ста лет тому назад, я с уверенностью прогнозировал исход великого суда. А зная натуру своего босса, как никто другой, заранее мог предположить, что он не способен принять, забвение своего старшего брата. Я по собственной инициативе начал приглядываться к людям, проводить исследования так сказать. Их цель была проста: определить механизм сознания того человека, у которого от дарованной ему сверхъестественной силы, не помутится разум. Я выборочно наделял людей отдельными свойствами того, чем обладаешь сейчас ты. Это была всего сотая часть, но и от этого, кто-то сходил с ума, кто-то начинал отбирать у других богатства, прорубать себе дорогу во власть. Мои опыты за семьдесят лет ни к чему не привели. Я понял только одно, стоит человека наделить превосходством над другими людьми, как он тут же менялся до неузнаваемости. Поэтому ничего не оставалось, как обратиться к Марии. Я о ней слышал, но никогда лично не общался. Она меня выслушала и помогла мне, указав на тебя. Теперь я вижу, что ей можно доверять».

— Ты всю жизнь следил за мной?

— Да не сказать, чтобы следил. Так приглядывал иногда, чтобы там, в колодец не упал, или ещё чего худого.

— Верно. А ты спрашивал, что будет со мной после того как, всё закончится?

— А что тут спрашивать, отнесу кольцо обратно хозяину, и дело с концом. Станешь вновь, обычным человеком. Женишься, на рожаешь детей, всё как положено.

Выехав на трассу, Жуков, начал давить на газ, пренебрегая скользкой дорогой. То, что ему в телефонном разговоре сказала супруга, он никогда в жизни, уже не надеялся услышать. Алексей был счастлив как никогда, его сердце трепетало как перед первым свиданием. Когда они вернулись в Москву, уже шёл четвертый час. Алексей спросил: «Ну, куда вас довести? Домой или к гадалке?» Лукон и Булат одновременно сказали разные слова. Человек сказал, домо