Название книги в оригинале: Северная Изольда. Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор). Книга 1.

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Северная Изольда » Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор). Книга 1..



убрать рекламу



Читать онлайн Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор). Книга 1.. Северная Изольда.

Изольда Северная

Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор). Книга 1

 Сделать закладку на этом месте книги

1 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Из истории великой империи Эливиар.

Тысячу лет накрыла мир великая тень. Сыны Ее пошли против человеческих сыновей, неся с собой кровопролитие и хаос. След пепла и страданий тянулся оставляли они за собой, превращая пройденные ими земли в кладбище. Плач и вопль звучали там, где еще успели остаться живые души. Но смолкали и они под яростным взглядом.

Их сущность — боль и ненависть. Они — зло этого мира, которое разрушит его до основания, чтобы воссоздать в другом свете, суть которого — тьма. Не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей сыновья Тени уничтожали его.

Тогда люди вознесли мольбы к небу, предвещая конец сущего. Последние дни — так именовались те времена. Но гласило пророчество, данное оракулом: восемь воинов придут и очистят мир от тьмы. От каждого рода по одному. Сидхи, Альвы, Вейлы, Нефилимы, Банши, Дарьяны, Нимфы, Люди. И разослав гонцов, призвали по одному избранному, и каждый народ откликнулся на зов. И так появился альянс, который был призван победить.

Верховный хранитель знаний Лаудин.

Из окна хижины на окраине небольшого городка Кристар раздавались женский смех и радостные возгласы.

— Да, ты представляешь! — Воскликнула Талида, взволнованно теребя кончик своих длинных роскошных волос, собранных в косу. — Прям так и сказал…

— Остолоп. — Фыркнула в сторону Миша, продолжая покачиваться в кресле-качалке и любуясь плодом трудов своих — роскошным садом, что был разбит перед ее домом. — Слушай, он тебе не пара. Нет, серьезно. Ты на него смотрела? Что ты там нашла?

— Но от него же все девушки без ума! — Не унималась Ли, расхаживая по веранде и в волнении заламывая себе ладони. На ее лице сияла та самая улыбка счастливой до глупости женщины.

— Они без ума от его кошелька, либо просто без ума. — Усмехнулась ей в ответ подруга, чье имя подошло бы больше мужчине. — К тому же, у него очень влиятельный отец. А в наших трущобах больше не на кого глаз положить…

— А на кого? Может на сына кузнеца — Грея?

— Кстати, да, он работящий парень. И стал бы неплохим мужем и отцом.

— Он такая посредственность и серость. — Разочарованно пробормотала Талида, небрежно взмахнув рукой. — Не то что…

— Не то что кобель Лион. Дело хозяйское, конечно. Я свое мнение по этому поводу уже давно огласила. Главное, не пожалей… на всю жизнь, все-таки.

— А как бы ты поступила, Миш? Подумай, он привлекателен, состоятелен. Сам предложение сделал. Грех отказываться от такого шанса. Не в моем состоянии…

— Девочки, яблочный пирог готов. — Раздался голос из дома. Голос любимой мамы. — Налетайте, пока теплый.

— Вот от чего грех отказаться. — Указала Миша на дверь.


Мирный небольшой городок с населением в семь тысяч человек лежал на окраине Великой империи. К слову, Великой она стала только после победы в той самой битве, которая вошла в историю под названием, кто бы мог подумать, «Великой». Поистине, память о тех днях хранили свято, хотя и прошла уже добрая тысяча лет, отчего история обросла легендами и мифами, как столетний камень мхом.

Как и было сказано, Кристар — маленькое поселение, а раз маленькое, значит относительно спокойное. Что сказать, но тут все знали друг друга в лицо, все вокруг были соседями, если не кровными родственниками. И от того к слову «спокойный» можно было подобрать синоним, описывающий Кристар просто идеально, — «скучный». Все-таки, когда изо дня в день не происходит ничего нового, когда раз за разом проживаешь свои однообразные сутки, начинаешь отчаиваться в том, что когда-нибудь что-то измениться. Сплетни — вот главное развлечение этого городка.

Все молодые в поисках счастья или смысла жизни старались податься в столицу империи — Амб. У некоторых выходило. Получив столичное образование, заняв свое место в этой жизни, они становились совершено другими людьми, которых бы и мать с отцом не узнали при встрече. Остальным приходилось проживать свою скучную жизнь здесь.

Однако Миша не была искательницей приключений, именно поэтому ее все устраивало. Покой был главной прерогативой ее жизни.

Ее семья состояла из матери — домохозяйки, отца — фермера и маленького братишки двенадцати лет. Это была самая обыкновенная человеческая семья, которая имела свое уютное маленькое место под солнцем и оттого была вполне счастлива. Сама же Миша была девушкой семнадцати лет, совершеннолетней и готовой к созданию собственной семьи. В чем, тем не менее, совершенно не была заинтересована.

Мама уже все уши прожужжала о будущем и о том, что пора бы над ним подумать. Так она думала! много раз причем. Провести со своей семьей оставшиеся дни — лучшего будущего просто не придумаешь.

Что касается Талиды, то эта девушка была ее подругой детства. Той, на которую парни заглядывались, когда ей было всего тринадцать. Что сказать, кому-то все, а кому-то ничего. Шикарная, правильная фигура подруги вызывала зависть у девушек и вырывала восхищенные вздохи мужской половины городка. Можно было твердо сказать: Талиду природа наградила женской красотой сполна.

В отличие от Миши, у которой до пятнадцати были плоские, мальчишеские формы. Рожденная долгой зимой, она не вобрала в себя сочные яркие краски живой природы. Худышка и на вид хрупкая, словно хрустальная ваза.

Люди не обращали на нее внимания, а Миша подыгрывала им тем, что прятала себя в грубую, простую одежду, которая больше подошла бы для черной работы, чем для прогулки по городу.

Конечно, время постаралось и изменило ее, но такие изменения ей пришлись не по вкусу. Эти все женские проблемы… проблемы, одним словом.

Что касается сегодняшнего дня… сенсация: сынок верховного судьи города Лион сделал Тали предложение руки и сердца…

Миша уплетала пирог, периодически поглядывая на трещавшую без умолку подругу. Похоже, она была счастлива, хотя такого счастья Михаэль бы и врагу не пожелала. Видимо, только она, Миша, чей ум не был затуманен любовным бредом, могла трезво оценить бедственное положение подруги, у которой нет будущего с тем мажором. Талида — наивная и мечтательная и Лион — властный и порочный.

Но отговорить подругу не представлялось возможности. Ей казалось, что вот он — принц на белом коне.

— И когда же твоя свадьба, Тали? — Спросила мама Миши — Нэнси, подливая девочкам ароматного чая с чабрецом.

— Через месяц. — Зажглась девушка, польщенная вниманием. — Я уже заказала у портного изумительное платье. Оно будет нежно-кремового цвета, с атласными бантами на поясе и…

Есть ли смысл слушать это дальше? Нет, она рада за подругу… точнее, была бы, если бы та сделала по-настоящему правильный выбор.

— Миша. — Окликнул ее голос Талиды, когда девушки остались наедине. — Ты непременно должна достойно подготовиться. Я имею в виду твой внешний вид.

— А что не так с моим внешним видом? — Словно не понимая, уставилась на нее девушка, попутно откусывая от пирога.

— Ты выглядишь… как сын свинопаса. — Тихо ответила Тали.

— Ну, во-первых, не сын, а дочь. Во-вторых, фермера. У отца не только свиньи. В-третьих… если ты меня стесняешься, лучше не приглашай.

— Ну, я не хотела тебя обидеть. — Извиняющим тоном произнесла та, слегка потеребив подругу за плечо. — Просто, ты ведь женщина, не стоит так себя уродовать одеждой, которая тебе совершенно не подходит.

— Я поняла. — Устало протянула Миша, откидываясь на спинку стула. — Я постараюсь выглядеть подобающим образом. Специально для тебя.

— Вот это по-нашему! — Взвизгнула Талида, сжимая кулачки в предвкушении праздника. — Я уже жду этого дня не только ради свадьбы. Увидеть тебя в платье… да такое просто грешно пропустить!

Прикрыв глаза, Миша задумчиво улыбнулась.

Подобные праздники были настоящим событием для всего города. Наверняка около собора соберется куча народу, а потом еще в течение доброго года люди будут вспоминать и обсуждать каждую минуту этого дня. Чем же тут еще заниматься, действительно.


* * *

Мужские пальцы скользили по корешкам книг, которые выстроились в строгом порядке, словно послушные солдаты, на полках в этой библиотеке. Его личной библиотеке. И потому он искал и знал, что нужная книга для проведения его досуга, который длится уже около полувека, находится где-то в этом ряду.

— Деймос. — Окликнул его низкий голос посетителя.

— Для тебя я не «Дэймос», майор четвертого ранга Грид. — Непринужденным тоном ответил мужчина, даже не посмотрев в сторону вошедшего, а все так же продолжая медленно идти вдоль стеллажей.

— О, прошу прощения, повелитель. — Исправился с небрежной улыбкой Грид, останавливаясь там, где начинали расти вверх этажи полок. — Тем не менее, важные новости.

Эти слова наполнили красные глаза хозяина дома заинтересованностью, отчего хитрая улыбка на лице посетителя проявилась сильнее. Мужчина, стоящий между стенами из книг выпрямился, поворачиваясь к своему гостю. В взгляде читался вопрос.

— Я только что от Оракула.

А новости, видимо, плохие.

— И что же тебе поведала старая ведьма? — Бесцветно отозвался Дэймос, однако это безразличие было поддельным. Напряжение в голосе выдавало внутреннее состояние хозяина палат сих с головой.

— Повелитель, не называй ее так, это же святотатство. Она жрица Богов…

— Которым я не служу! Те Боги, которым она поклоняется, втоптали меня в грязь… — Дэймос замолчал, понимая, что дальнейшие слова уже сотню раз произносились и потому уже потеряли всякий смысл. — Так что там у тебя?

— В этом году будет церемония… — Начал осторожно Грид, следя за реакцией… которая последовала незамедлительно.

— Как?! — Взгляд зажегся алым. — Почему именно в этом году?! Почему сейчас… Как такое могло получиться, я ведь… Проклятье! — Кулак с грохотом встретился с одной из полок, которая угрожающе пошатнулась. Грид осторожно поднял взгляд выше, наблюдая, как пытаются сохранить равновесие все эти книги на верхних этажах стеллажей.

— Это невозможно! — Гневный голос, срывающийся на угрожающее рычание, вновь завладел вниманием посетителя.

Деймос смотрел в пол. Потом вновь, словно в неверии, медленно покачал головой.


Он ждал столько лет, чтобы его опять клеймили?! Он готовил этот план, прорабатывал каждую деталь, собирал информацию и союзником лишь затем, чтобы узнать о том, что в этом году пройдет очередная церемония? Чтобы осознать, что план вновь сорван?

— О, не переживай так, повелитель. В конце концов…

— Они все знают. Тьма! Они все поняли!

— Но вдруг случиться такое чудо…

— О чудесах заговорил, Лис? — Дэймос вскинул на него свой раздраженный взгляд. — Я тебе скажу, что будет. На этой проклятой церемонии мне назначат нового хозяина. И я вновь стану питомцем какого-нибудь Сидха, Нимфочки или человека. Я вновь стану пресмыкаться перед ними, своими, дьявол бы их драл, хозяевами. Будь все проклято!

— Ну, это наш бич, тут ничего не поделаешь. — Пробормотал тихо Грид.

— Я собирался кое-что «поделать». Получить свободу и дать ее остальным! — Мужчина мучительно выдохнул, закрывая глаза. Находиться сейчас рядом с ним было, воистину, опасно, и все же посетитель заговорил снова.

— Я все понимаю, и я полностью разделяю твои стремления. Однако церемония… неотвратима. Слушай, за столько лет… многие из нас, если не погибли, то смирились…

— А может ты один из тех последних, Лис?! Или ты просто соскучился по острым ощущениям, которые тебе щедро подарит рабство? А, Грид?! — Язвительно усмехнулся Дэймос, замечая, как гость нервно передергивает плечами.

— Настолько же, насколько и ты. Повелитель.

— Серьезно? Ну, значит не так сильно, как могло показаться. И теперь мне придется ждать еще пол столетия, если «повезет». Хорошо если это окажется человек, а что если это будет Сидх?

— Погодь… ты же не хочешь сказать, что отложишь все? — Теперь и в голосе Грида слышалось напряжение. Да нет, откровенный страх.

— А как ты думаешь? Навряд ли мне позволит проворачивать заговор прямо перед его носом мой, чтоб его, благословенный хозяин.

— Но может… может все-таки…

— Не может, Грид. Старуха узнала. Она поняла, поэтому и проводится эта церемония… чтобы вновь заковать меня в цепи проклятья, которые будут меня сдерживать.

— А что если обработать твоего нового хозяина? — Предложил осторожно Грид.

— Мои прошлые добродушием и мягкотелостью не отличались.

— Да, но ведь все меняется. Что если переманить его на свою сторону, что если сделать так, чтобы он верил тебе безгранично? Вдруг это вообще будет женщина… С ними всегда легче…

— Верил безгранично? Я — темный, мать твою. Нам запрещено верить по определению. К тому же я не перед кем не стану пресмыкаться, Лис, не путай меня с собой. — Прорычал угрожающе Дэймос.

— Конечно, конечно. — Поспешно произнес гость. — Я не об этом. Ты понял суть. Ты ведь не собираешься все бросить? Это наша единственная надежда. Последнее, что осталось. Не лишай нас…

А то он сам, можно подумать, хотел этого. Но кто же рассчитывал на такой коварный поворот событий! Чтобы вот так неожиданно, после полвека относительно свободной жизни его вновь вручили очередному ублюдку, который будет называться его хозяином? Передать его в безграничное владение кому попало? Что ж, Теос придумала действительно жуткое проклятье. Ломать его гордость уже в течение тысячи лет… Когда же возникли сумеречные надежды, вновь появилось препятствие.

— Я привык действовать по ситуации, Грид. — Раздался ответ, после чего Дэймос вновь поднял свой взгляд на полки с книгами. — Но я знаю точно, от своей цели я не отступлю. Я и так долго ждал.


* * *

— А это обязательно? — Умоляющим тоном произнесла Миша, рассматривая свое отражение.

— Обязательно, дорогая. — Кивнула уверенно Нэнси. — Ты все же женщина, и ты идешь на праздник. Праздник, на котором соберется весь город. Праздник, который будет проходить в богатейшем доме нашего города. И выглядеть ты должна соответствующе.

— Но с меня будет довольно и платья. — Протестующе пробормотала ее дочь, переступая с ноги на ногу. — Зачем еще и эти туфли? На таком каблуке. Я вроде не на бал в Амб собралась.

— Милая, не упрямься. Это всего лишь на один вечер.

— Только поэтому я это и делаю. — Буркнула Михаэль, разглаживая руками подол платья.

Черное, облегающее, оно обняло ее хрупкую женственную фигурку. Каблуки на тонком каблуке добавляли очарования стройным ногам. Белые (спасибо зиме-матушке) волосы были собранны в замысловатую прическу, а темные тени выделяли ярко-синие глаза.

— Ты изумительна, моя дорогая. — Вынесла свой вердикт касательно ее внешности Нэнси, вставляя в белоснежные волосы заколку-лилию. — Я надеюсь, на такую рыбку точно клюнут.

— Мама! — Вскричала смущенно Миша. — Какую рыбку? Прекрати!

— А что? Я сказала что-то малопонятное или неестественное? Все твои школьные подружки уже давно, если не вышли замуж, то хотя бы присматриваются…

Михаэль обреченно выдохнула, но решила выслушать очередную и далеко не новую мораль молча. В конце концов, сейчас ее больше беспокоило это намечающееся торжество. Она желала поскорее разобраться с этой проблемой, а этот праздник именно проблемой и являлся. Но ведь сценарий так прост и ясен.


Собор находился в центре города, на главной площади. Там сейчас, естественно, яблоку негде было упасть: добрая половина города выбралась в центр, чтобы посмотреть на жениха — сына главного судьи — и его красавицу невесту. И нужно сказать, представление стоило этого внимания, да еще и погода располагала.

Как только Миша сошла, заплатив кучеру, по толпе прошел шепоток. Ну вот, началось. Пробравшись сквозь пестрое скопление людей, девушка быстро взобралась по лестнице наверх, к вратам собора, где ее ждала Талида. Красивая девушка в пышном светлом платье, в окружение родственников и знакомых, все время оглядывалась по сторонам, в поисках своей подруги.

— Где ты была? — прошипела она взволновано, быстро направляясь к ней на встречу.

— Э-э-э… не суть важно. — Бросила Миша, беря ее за руку, смотря как люди, бывшие рядом еще секунду назад, быстро направляются в собор, занимая места, чтобы в торжественную минуту стоя встретить невесту.

— Как это не важно? Ты очень безответственно относишься к своим обязанностям. Я доверила тебе вести себя к алтарю, а ты….

— Стоит ли напоминать почему именно на меня пала такая честь? Хотя тут я с тобой согласна, искать чистую девушку в нашем городе — миссия для императорских гончих, не меньше.

— Ты неисправима. — Покачала головой невеста, поворачиваясь лицом к входу в величественный собор. — Кстати, обалденно выглядишь.

— Кто бы говорил. — Усмехнулась Михаэль, слыша как Талида тихо вдыхает, пытаясь унять волнение и дрожь рук. — Готова?

— Нет. Но черта с два я поверну назад. — Ответила быстро невеста, выпрямляясь и гордо вскидывая подбородок.

— Вот это моя сестренка. — Усмехнулась Миша, направляясь чинным, размеренным шагом к входу в собор.

Под величественным, изукрашенным росписью и орнаментом куполом уже звучал хор. Голоса женщин и детей слились в божественную мелодию, которая смешиваясь с нежным запахом фимиамов, наполняла собор неземной атмосферой. В этих святых стенах собрались лишь родственники и самые влиятельные люди города, что придавало событию еще больше торжественности и официоза. Обычные же жители были обречены остаться за порогом и довольствоваться лишь богатством своего воображения.

В самом конце дорожки, по которой шла невеста под руку с подругой, стоял жених. Стоял и сверкал своей ослепительной фирменной улыбкой.

Взгляды провожали их, пока Миша вела невесту к жениху, думая попутно о том, что кроме праздника и нарядов благословенной пары, у местных кумушек появился еще один повод почесать языками. Все прекрасно знали, что к алтарю невесту могла вести лишь чистая девушка. Так что скоро на весь город она будет известна как «Михаэль, та самая из дома Джелли, старая дева».

Когда это бесконечный путь до святая святых был пройден, когда дрожащая рука невесты была вложена в крепкую мужскую ладонь, Михаэль не скрыла выдоха облегчения, проходя к длинным скамьям, где предназначались места для гостей со стороны невесты. По сути ее обязанности на этом закончились, но что помешало ей шепнуть Талиде на ухо: «я сваливаю». К тому же та смотрела лишь на своего жениха, не замечая никого вокруг. Остальной мир для нее в ту секунду, когда их руки соприкоснулись, перестал существовать. С ума сойти, рассуждала Михаэль, становясь поодаль ото всех, около стены, это же надо так влюбиться. Смотря на таких вот девушек, понимаешь полностью фразу «без ума от любви».

Решая выстоять весь ритуал и тем самым исполнить свой долг, Миша замерла, зная, что после того как священник произнесет торжественное «свершилось», ее здесь уже не будет.

Однако, с этим выводом она все же поспешила…

— Ты куда это собралась? — Окликнул ее голос Талиды, когда Михаэль уже почти вышла из собора. — Иди сюда. Я ведь ошиблась, когда решила, что ты хочешь меня бросить?

— О, бросить — неподходящее слово… — Пробормотала Миша, оборачиваясь с извиняющей улыбкой. — Ты ведь теперь всецело принадлежишь своему мужу.

— Муж… Боги, мне еще долго придется привыкать к этому слову.

— Милая, ты нас не познакомишь? — Раздался за их спинами мужской голос.

— Лион! — Радостно воскликнула Тали, хватая жениха под локоть. — Конечно. Это моя подруга Миша! Удивительно, что вы еще не знакомы.

— Очень приятно. — Протянул самый известный ловелас Кристар, медленно склоняясь, чтобы галантно поцеловать руку девушки. — Мы официально не знакомы, однако, я не раз замечал вас на улицах города. Все же такую девушку невозможно не заметить. — Лион обвел ее фигуру изучающим взглядом. — Хотя, если честно, увидев вас сейчас в таком необычном виде… Я бы точно принял вас за другого человека, если бы не ваши волосы… Не поймите меня неправильно, вы выглядите роскошно.

Да, нет, конечно, она все правильно поняла.

Михаэль сглотнула, чувствуя, как резкие, язвительные слова колют язык. Девушка перевела взгляд на Талиду, но та, кажется, целиком и полностью застряла в плену каких-то своих мечтаний.

— Спасибо. — Коротко бросила она.

— Ах, где мои манеры. Лион Доу…

— Тут каждый знает, кто вы, можете не утруждать себя. — Перебила его Михаэль, стараясь сделать тон вежливым, что давалось ей с трудом. Как и эта натянутая улыбка.

— Иногда это удручает. — Отозвался мужчина, кидая мимолетный взгляд на свою молодую жену. — Я слышал, вы не хотите праздновать с нами. Неужели мы так скучны и назойливы?

— А… вам показалось. Я думаю, что этот вечер обязана посвятить своей подруге. Кто знает… когда еще будет повод для ее радости. — Произнесла Миша, приправляя оскорбление милой улыбкой.

— Вот и чудно. Будет очень весело. Вам точно понравится — Произнес слащаво Лион, словно не заметил эту иголку в его сторону. Его взгляд снова не спеша скользнул сверху вниз, давая заметить какое-то намерение внутри этих глаз. — Идем милая. — Бросил он Талиде, уводя ее за собой, к выходу из собора.

Весело… Точно понравится… Что ж, это папенькин сынок попал прямо в цель.

С бокалом шампанского, Михаэль подпирала стену, одетую в красный бархат, на которой величественным ансамблем разместилось с дюжину картин.

Все шло как по заранее продуманному сценарию. Новобрачные вежливо улыбались и благодарили за поздравления и подарки, а гости ходили по роскошному дому, разглядывая позолоченную мебель, антиквариат и коллекцию статуэток из бронзы, словно находились в музее. Что сказать, дом судьи был богатейшим в городке. Но почему-то зависти у Миши он не вызывал. Многие знали, что судья нечист на руку, но закрывали глаза на это. Конечно, кто хочет лишних неприятностей?! Все это золото было добыто чужими страданиями, восхищаться им было бы низко.

— Мишель. — Прозвучал голос Талиды, перекрывая своим звоном однообразный гул разговоров гостей. — Иди сюда, быстрее.

Девушке ничего не оставалось, как просочиться сквозь пестрое сборище гостей и подойти к невесте. И нет, она не будет делать поправки по поводу своего имени.

— Я знаю, что ты мне не откажешь. — Проговорила Талида, хватая ее за руку, продолжая тихо посмеиваться. — Я все продумала.

— И что же это? — Подозрительно спросила Миша, понимая, что этот блеск в глазах подруги — не лучший знак.

— Ты просто обязана спеть. — Объявила та. — Здесь лучший оркестр, так что уже все готово.

— Что?! — Вскричала девушка, никак не готовая выступать перед публикой. Она осторожно оглянула зал, после чего понизила громкость голоса, зашипев: — Мы же так не договаривались! Я не хочу…

— Эй, у меня сегодня праздник. Ты не можешь мне отказывать, только не в этот день… — Кажется, Тали уже перебрала с шампанским. — Ну, Ми-ми, помнишь как ты мне пела… раньше, а? Мы устраивали маленькие концерты… Ты ведь не откажешь мне теперь?

— Но зачем тебе это…

— Дорогие гости. — Не собираясь выслушивать причитания подруги дальше, обратилась Талида к гостям. — Моя любимая подруга Михаэль хочет подарить мне песню в такой чудесный день. Если честно… — Бывшая невеста пьяненько рассмеялась, — я завидую ее голосу. Вы сейчас поймете, о чем я… Давайте попросим ее…

Тали остервенело захлопала в ладоши, а ее вежливо поддержали остальные, уставившись на Михаэль в ожидании. И той осталось только надеть на лицо вежливую улыбку, тогда как в голове звучали проклятья. Да, надо было убраться еще тогда…

Взойдя на возвышение рядом с оркестром, девушка вышла в центр, оглядывая всех присутствующих. Какое все-таки неприятное чувство рождается в груди, когда одна стоишь перед всеми, словно противопоставляя себя. Или, словно, выделяясь, как экспонат из хозяйской коллекции…

— Что будем играть? — Обратился к ней дирижер.

— Что играть? — Переспросила неловко Миша, продолжая неуклюже осматриваться. — Ах это… — Она отыскала взглядом свою подругу. — Сэр, давайте огненное танго. Я думаю, молодые хотят потанцевать.

— Понял вас. — Рассмеялся тихо мужчина во фраке, возводя руки.

Минута и комнату заполнили звуки плачущей скрипки, в игру вступила нежная флейта, страстная гитара, звонкий аккордеон. И как только зазвучал нежный осторожный женский голос, все гости расступились, приглашая молодых выйти в середину для танца. Талида кинула на Мишу обвиняющий взгляд, а та лишь лукаво улыбнулась, подмигнув подруге.

Голос переплетался с музыкой, наполняя этот дом словами, которые тихо рассказывали о потерянной любви и разбитом сердце, про боль и тоску, про те счастливые моменты, от которых остались лишь горькие воспоминания.

Когда песня затихла, последний аккорд утонул в аплодисментах и одобрительных выкриках.

— Ты специально. — Рассмеялась подруга, сводя с маленькой сценки, когда Миша с улыбкой жала руку дирижеру. — Ты ведь знала, что я ненавижу танцевать.

— Месть сладка. — Улыбнулась в ответ Михаэль.

— При других обстоятельствах я бы нашла способ отыграться. Однако… спела ты превосходно, как и всегда, собственно.

— Что правда, то правда. — Появился из ниоткуда Лион, со своей извечной ослепительной улыбкой. — И почему от нас прятали такой алмаз?

— Наверное, потому что знали, что лучшие вы непременно забираете себе. — Пробормотала в сторону Миша.

— И это тоже истина. — Рассмеялся беззаботно муж подруги.

— Тали, я пойду… осмотрюсь еще, а ты развлекайся. — Обратилась к подруге Михаэль, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Да, но ты скажи, если вдруг захочешь уйти. — Крикнула вслед Талида.

— Непременно. — Бросила через плечо девушка, зная, что ее уже навряд ли расслышат.

— И давно вы общаетесь? — Спросил у своей новоиспеченной жены Лион.

— Мы подруги детства. — Весело ответила Талида, прижимаясь к мужчине. — Миша и я дружим со школы. Правда, она прелесть?

— Не то слово. — Пробормотал он, потянув жену за собой и вручая ей очередной бокал шампанского. — За тебя, любовь моя.


Тем временем Миша нашла уютную комнатку, окутанную тьмой. Она находилась в стороне от зала, поэтому до нее лишь изредка долетали звуки веселья. Опустившись в одно из глубоких кресел, девушка прикрыла глаза, стараясь расслабиться. Ноги жутко устали от этих неудобных туфель, а голова раскалывалась от шума. Что сказать, но она совершено не привыкла к такому веселью, поводов в ее жизни для праздников было раз два и обчелся. Ясное дело, она не выдержит до утра, именно поэтому отдохнет минут пять и отправиться домой.

Темнота и спокойная обстановка этой комнаты, расположенной вдали от зала, в котором продолжался праздник, располагала к отдыху. Именно поэтому уже через пять минут Миша мирно дремала в мягком и таком удобном кресле.

Ей уже снился мирный дом и то, как она дойдет до него и повалится в свою маленькую кровать, которая встретит ее привычным скрипом…. когда ее разбудило настойчивое касание к плечу. Недовольно дернувшись, девушка открыла глаза, устремляя их в темноту. Только спустя полминуты она сумела разглядеть мужские очертания, от чего тут же попыталась вскочить с кресла.

— Тише. — Окоротил ее голос Лиона, а его ладонь настойчиво надавила на плечо.

— А, это… вы. — Успокоилась Михаэль, снова садясь в кресло. — Сколько времени?

— Уже час ночи.

— А гости? Они разъехались?

— Когда они успели? — Усмехнулся Лион, присаживаясь на подлокотник ее кресла. — Ты ведь всего тридцать минут назад нас покинула.

— А где Тали?

— Она перебрала с алкоголем и теперь спит.

— Значит, мне действительно пора. — Пробормотала Миша, собираясь вновь подняться.

И эта попытка провалилась: виной тому была та же сильная рука, которая настойчиво толкнула ее обратно в кресло.

— Что?! — Возмущенно воззрилась на него Миша.

— Зачем так торопиться, ведь можно замечательно провести время. — Проговорил над ее ухом тихий слащавый голос.

— О, я замечательно провела время, правда… а теперь я ухожу. — Новая попытка вырваться опять обернулась неудачей.

— Ты что как маленькая? — Тихо рассмеялся Лион.

— Взрослой себя не считаю…

— Нет, ты уже давно взрослая. — Пальцы назойливо очертила контур женского лица, сжимая подбородок. — И каждый мужчина, бывший тогда в зале, скажет тебе это. Все смотрели на тебя.

— Ч-что?! К чему эта лесть…

— Я говорю правду, тут нечего скрывать. Меня одно только удивляет… как такая девушка как ты до сих пор осталась не тронутой…

— А я предпочитаю оставаться в тени.

— Ну и зря…

— Очень даже не зря. — Резко ответила Миша, вскакивая с кресла и отталкивая мужчину. — Вы пьяны, мистер Доу. Вас наверняка заждались гости и ваш отец, а еще жена, если вы не забыли.

— Жена?! — Рассмеялся Лион. — Ну сейчас-то ее нет.

Не успела Миша сделать и пару шагов в сторону двери, как ее перехватили и прижали к сильной мужской груди, после чего ее губы были заткнуты подобием поцелуя. Вкус спиртного сразу почувствовался на языке. Руки девушки уперлись в мужскую грудь, стараясь отодвинуть от себя неудавшегося Дон-Жуана.

— Никогда не пробовала? — Рассмеялся Доу. — Невинность и чистота так сладки на вкус. В женщине они привлекали мужчи


убрать рекламу




убрать рекламу



н во все времена.

— А ну-ка отпустил меня, Лион! — задыхалась Миша, — иначе я…

— Что ты, милая? И да, называй меня по имени, это возбуждает…

Чего?! Михаэль недоуменно и испуганно смотрела на мужчину.

А как же Тали? У него ведь есть жена, что ему от нее-то надо?! Почему не проделать этого со своей благоверной? Ей казалось, что все женщины устроены одинаково, совершать подобное было крайне глупо! Безумно!

Поток мыслей прервался, когда ее настойчиво прижали к стене. Из звуков были слышны лишь хриплое дыхание мужчины напротив и суета гостей, которые теперь, казалось, находились не под одной с ней крышей, а в соседней галактике. Слишком далеко, чтобы помочь.

— Не бойся, Михаэль. — Прозвучал над ней голос. — Если не будешь сопротивляться, я сделаю приятно и тебе тоже. Я буду аккуратен, тебе нечего бояться…

— Я буду кричать.

— Кричи, тебя вряд ли услышат. Наш особняк довольно большой, а там еще и музыка внизу. Но ты можешь покричать, доставишь мне удовольствие. — Рассмеялся мужчина, наваливаясь на нее всем телом и запуская руку под подол платья.

Паника работала против нее, а физические силы были явно не равны.

Надо что-то делать, нужно что-то придумать…

— Хорошо, Лион. — Миша постаралась сделать голос не пропитанным отвращением, а ласковым. — Можно… можно, я буду сверху?

— О да, нежная, можно.

Стоило ему отклониться, как девушка со всей силы ударила ему ногой в живот, а может быть чуть ниже, но одно то, как взвыл этот ловелас, говорило о том, что целилась она верно. Быстро отскочив в сторону, она принялась вглядываться в темноту, пытаясь найти выход. Но, очевидно, хозяин ориентировался в своем доме лучше, поэтому уже через минуту, оклемавшись, нагнал ее и с силой швырнул в сторону.

— Я тебя предупреждал, сладкая. — Прошипел раздраженный голос в темноте. — Тебе будет очень больно теперь, не стоило меня сердить.

Отлетев назад и наткнувшись на что-то, Михаэль нащупала руками препятствие. Судя по всему… стол. Водя по поверхности руками, Миша со страхом слушала, как раздаются шаги, становясь все громче и ближе. И тут ладонь нащупала нечто длинное и холодное, сделанное из металла. Не раздумывая долго, она схватила предмет в руки, надеясь использовать как оружие для обороны.

— Не подходи, Лион, иначе это тебе будет больно. — Выкрикнула Миша, замахиваясь рукой, в которой был сжат металлический предмет.

— И за угрозы ты тоже заплатишь. — Рассмеялся мужчина совсем близко от нее.

А дальше все развивалось стремительно. Миша почувствовала, как ее грубо хватает чья-то рука, и сама в то же время нанесла удар. Предмет мягко вонзился в тело врага, по всей видимости, в лицо. Раздался дикий, полный боли и неверия крик, который наверняка услышали и за пределами этого дома. Руки, которые секунду назад сжимали ее, исчезли. Резким движением, вытащив оружие, вырвав тем самым еще один крик боли, Миша бросилась к стене, ощупывая ее, и идя полу боком, силясь найти выход. Скулеж продолжался не долго, сменяясь громкими проклятиями. Нащупав ручку, Миша открыла замок, с силой рванув дверь на себя. Не оборачиваясь, она бросилась из комнаты, забывая там свои туфли, несясь по коридору, а потом вниз по лестнице, стараясь удержаться за перила.

Гневные проклятья через пару секунд стали слышны всем гостям, которые как по команде повернули головы сначала на нее, а уже потом наверх, туда, откуда только что вылетел Лион. Музыка оборвалась, и на этот раз это не было финальным торжественным аккордом, а скорее угасающим растерянным плачем и писком.

— Держите ее! — Вскричал Лион не своим голосом. — Быстро схватите эту суку.

Странно то, что его приказ немедленно выполнили. Подбежавшие мужчины из числа гостей грубо схватили Мишу за предплечья, вырывая жалкий болезненный вскрик.

— Боги милосердные, сын, что с тобой?! — Послышался шокированный голос судьи. — Что с твоим лицом?

Только теперь Миша подняла взгляд, находя Лиона, который прикрывал рукой правый глаз.

— Что в ее руке? Что это? — Вскричал старший Доу, подходя к Мише и поднимая оброненное ей оружие — нож для конвертов. — Поверить не могу… ты?! Это ты сделала? Что ты сделала с моим сыном, что ты сделала с Лионом?! О, Боги!..

— Я лишь отобразила его пороки. — Пробормотала сдавлено Миша, превозмогая боль и страх.

Гости столпились вокруг нее и судьи, который остервенело сжимал маленький нож, продолжая испепелять ее совершенно диким взглядом. Шепот и возмущенные вздохи назойливо пробирались через грохот пульса.

— Простите, дамы и господа! — Громко вскрикнул старший Доу. — Сегодняшний… праздник безвозвратно испорчен… Вам придется покинуть это место. — Он опять резко перевел взгляд на Михаэль. — Ты… это возмутительно… Ты пришла под эту крышу, в мой дом и напала на моего сына… В этот светлый праздник осквернить наш дом преступлением.

— Да как она могла?

— Какой кошмар…

— Что там… ты видешь?..

— Посмотрите на его лицо.

— Как подло…

Голоса и возмущение гостей разлетелись по залу мгновенно, словно языки пламени по залитому маслом полу.

— Милый! Что с тобой? — Вскричала Талида, которая неловко пробралась через толпу гостей, подбегая к своему мужу. — Твое лицо… Боги! Твой глаз… — Она закрыла ладонью рот, подавляя жалкий вскрик. — Кто это сделал?

— Твоя дражайшая подружка. — Прошипел мужчина, кривясь от гнева и боли.

— Врача, срочно. — Вскричал отец, вновь начиная что-то громко говорить и размахивать руками.

Миша его уже не слышала, ее внимание было приковано к лицу подруги.

— Ты?! — Талида смотрела в ее глаза, когда подошла к ней стремительно, словно с каким-то намерением, а ее лицо, умытое слезами, уже окрасила злость. — Зачем? Миша… почему ты это сделала?

— Потому что твой муж кобель и просто ублюдок, Тали.

— Он бы не стал трогать тебя. — Покачала головой Талида. — Ему это не нужно. Ты ведь…

— Она пришла и напала на меня. Потребовала денег, а когда я отказался, то схватила нож. — Проговорил во всеуслышание Лион. — Отец, разве такое преступление может остаться безнаказанным?

— Конечно, нет, сын мой. Она будет наказана. Клянусь. Завтра же состоится суд. — Проорал Доу старший на весь зал. — Завтра она будет осуждена, и я хочу, чтобы вы все, дамы и господа, пришли как свидетели ее преступления.

— Правильно…

— Как она посмела…

— Нет, ну вы видели…

— Немыслимо…

— Наказать…

— Отведите ее в участок. До завтрашнего дня она будет находиться там. — Перекрыл все голоса голос верховного судьи, который бросился к своему сыну, над которым уже суетился лекарь. — Это серьезно? Доктор, она не задела ничего жизненно важного? Мне нужно, чтобы вы завтра пришли на заседание. Непременно. Вы должны составить эпикриз…


Отчаянье накрыло подобно волне, подавляя, ударяя в грудь, выбивая воздух из легких, лишая зрения. Перед ее глазами все плыло, когда Мишу буквально тащили к выходу из дома выволакивая на ночной холод. Последнее, что она увидела четко — глаза бывшей подруги.

Боги… неужели любовь лишает напрочь зрения и разума? Если так, то к черту такую любовь.

Среди мира, теряющего свои очертания, пропахшего кровью, болью и на вкус, как слезы, Миша думала над тем, что будет теперь. Что будет завтра?

Определенно то, что изменит ее жизни круто и не в лучшую сторону.

2 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Из истории великой империи Эливиар.

И когда надежда угасла, появилось солнце среди тьмы. И осветило оно своими лучами землю, утонувшую в крови, и принесло с собой тепло. Битва длилась три дня, в течение которых ни одна из сторон не получила необходимую передышку. Сражение истощило всех, но враг был сильнее и выносливее. Те, кто объединились под знаменами тени, проводили свою жизнь в войнах, их суть — вечное сражение, в отличие от альянса света, люди которого жили честным трудом, избегая любое противостояние.

И тогда спустилась с небес Теос, чтобы самой повести в бой своих воинов, и пошла она впереди своей армии, неся с собой благодать и благословение всех светлых богов.

Победа далась альянсу с великим трудом. Надежда родилась вновь, а с ней стала возрождаться жизнь. Люди вновь подняли головы и утерли слезы, начиная писать новую страницу своей истории.

Я видел тех, кто понес поражение, и я устрашился их мощи и силы. Даже побежденные они оставались гордыми и непреклонными сынами тени. Они были силой этого мира, их глаза источали огонь и лед.

Истина была ясна: Теос сжалилась над нами, поэтому позволила рассчитывать на свою милость, но без помощи богов мы были немощны перед сыновьями Изначальной Ночи.

Огонь их ярости и ненависти к своим врагам был негасим. Это понимал каждый, об этом знала и светлая Теос. Она наложила на всех выживших в том сражении воинов тьмы проклятье. Страшное и мучительное. И сказал тогда высший из них, что он предпочитает смерть, но Теос не забрала его жизнь, сказав, что он не умрет, пока ему не разрешит этого сделать хозяин. Хозяин. Это слово стало роковым. Они — вечно свободные и гордые, существа для которых свобода дороже жизни, стали принадлежать своим врагам. И в этом была суть проклятья Теос. Каждого воина она отдала в руки другому, его врагу, и тот над ним безграничную власть. Великие темные превратились в рабов своего немощного противника, а хуже участи не было для них. Но даже тогда я понял, что битва не окончена. Они всегда сражались до конца

Верховный хранитель знаний Лаудин.

— Тишина! — Прозвучал громовой голос верховного судьи, заставивший всех присутствующих в зале умолкнуть. — Сегодня проходит слушание по делу Михаэль Джелли, которая вчерашним вечером, то есть пятнадцатого дня Зары, нанесла телесные повреждение Лиону Доу. Вы отвергаете то, что нанесли серьезные раны моему сыну?

— Нет, но… — Начала было Миша, стоящая около трибуны, потирая запястья, закованные в тяжелые кандалы.

— Вы признаете, что нанесли травму, в связи с которой мой сын потерял левый глаз?

— Да, но если бы…

— Уважаемые господа и дамы города Кристар, эта девушка подтверждает свою вину полностью. Она подтвердила и то, что является главной причиной, по которой мой сын, Лион Доу, теперь останется калекой. Михаэль Джелли объявляется виновной, на этом и закончим.

Миша опешила.

— Минуточку. Прошло чуть больше трех минут, а вы уже выносите приговор? Вы ведь не выслушали меня!

— Почему же? Очень даже выслушали. Вы признали свою вину, этого достаточно.

— Но я ударила его потому, что в этом была необходимость.

— Необходимость в убийстве? Вы убить его хотели?

— Я защищалась, поэтому нанесла удар.

— Вы хотите обвинить моего сына в том, что он бандит и разбойник? — Взъярился Доу.

— Но если это действительно так, что же тут поделаешь…

— Довольно! — Четко, морщась от гнева, произнес судья. — Вы воспользовались гостеприимством моего дома, проникли в него под видом благородного гостя, решили обокрасть меня, нанесли увечье моему сыну, а теперь еще клевещите на нас. Хватит! Вы заслужили достойное наказание!

— Но разве вы не служите справедливости? Почему вы не хотите выслушать меня? — Не унималась Миша. — Ведь вы знаете далеко не все! На самом деле…

— Молчи! — Вскричала Талида со слезами на глазах, вскакивая со своего места. — Миша, как ты могла?! Ведь я доверяла тебе… Я слышала как ты говорила с Джиной о том, что хочешь уехать в Амб. Тебе нужны были деньги, которые у твоей семьи никогда и не водились! Ты бы сбежала уже на следующий день! Все знают твое отношение к жизни… эту твою политику… тебе же ни до чего нет дела!.. Не нужно оправдываться теперь, ты могла хотя бы принять свою вину достойно человека, которого я когда-то называла своим… другом.

Михаэль перевела взгляд на подругу, которая, шмыгая носом, вновь упала на скамью, пряча лицо в ладонях. Здесь же находилась половина города, ее родители в том числе: мама тихо рыдала, уткнувшись в плечо отца, смотрел сурово и строго прямо перед собой, в пустоту. Все остальные с презрением и ненавистью исключительно на нее. Казалось, среди присутствующих нет ни одного лица, которое бы хоть немного осветилось сочувствием, если уж не верой в ее правоту.

Конечно, верховный судья здесь авторитет, в отличие от дочери фермера. Теперь ее родной город превратился в сборище ненавистников. И как ей жить дальше с осознанием того, что всю оставшуюся жизнь ее будет ненавидеть и презирать каждый человек, все те, кого она раньше называла соседями, друзьями? Боги, если так подумать, то эти люди — все что она видела в этой жизни, все что знала… Кристар был не просто ее домом, он был ее миром.

Потому, когда Михаэль вновь повернулась лицом к судье, в ее глазах не было той былой решимости сражаться за себя и свою честь до конца.

— Кто за то, чтобы признать ее виновной? — Прозвучал голос судьи, обращенный к присяжным. Девять человек, сидящие за отдельной трибуной, как один подняли правую руку. — Единогласно! Приговор, который получит обвиняемая… Кто предложит?

Хорошая тут система действует, ничего не скажешь. Сейчас, ее участь будут обсуждать, словно она была тем испорченным овощем, который надо было либо выбросить, либо положить в сарай подальше, чтоб не портил общего вида урожая.

— Ваша честь. — Прозвучал голос высокой дамы из присяжных. От этого обращения Миша невесело фыркнула. — Я предлагаю отрубить ей правую руку. Во-первых, это увечие сарозмерно тому, которое было нанесено давеча этой… девушкой. Во-вторых, рука именно за то, что она осмелилась ее поднять на представителя благородного дома Доу.

— Спасибо, Левра. Кто еще?

— Предлагаю десять лет в тюрьме Танд. — Раздался тяжелый мужской бас. Кто-то в зале сдавленно всхлипнул. «Мама» — догадалась Михаэль.

— Мистер Накдау, эта тюрьма для убийц и бродяг. — Напомнил Доу старший недовольным бормотанием. — Мы не можем ее туда поместить, потому что она имеет какой-никакой род.

— Штраф в размере двадцати тысяч греней. — Проговорил костлявый старичок, пощипывая свою редкую бороду.

— В таком случае ее можно сразу продавать в рабство. — Ответил на это судья. — Я же предлагаю другой выход. — Все обратились в слух, кажется, даже тишина застыла в ожидании. Миша же приняла почти скучающее выражение, хотя внутри уже молилась всем мыслимым богам. — Вчера, дамы и господа, когда я слегка оправился от потрясения… я решил рассудить здраво. Я всерьез задумался над причинами такого скверного поступка этой юной девушки. В самом деле, уважаемые, почему Михаэль Джелли совершила это вопиющее преступление? Может из недостатка денег? Нет, господа, все идет от воспитания! Из-за отвратительной дисциплины. — Послышалось одобрительное мычание. — Джелли нельзя оставлять в этом городе, потому что она нанесла оскорбление высшему дому, и с этим каждый согласиться. Она является опасной для общества. Для каждого. Разве вы захотите жить рядом с преступницей, держать рядом с ней своих детей? Михаэль Джелли не может остаться здесь, именно поэтому я предлагаю отправить ее в Амб.

— Но в Амб нет тюрьмы. — Недоуменно заявил один из присяжных.

— Я и не говорил о тюрьме, господин Травиц. — Спокойно ответил Доу. — Там находиться штаб армии императора Визириса.

— Вы предлагаете отправить ее в армию?! — Вскочил какой-то мужчина, а вместе с ним еще несколько человек. — Но ведь она женщина не из знатных, она же с фермы! Как вы можете отправить ее туда, где обучаются лишь леди лордов?

— Кто сказал, что она будет обучаться наравне со знатными леди? Она пойдет в пехоту, туда, где принимают всех без исключения, потому что это расходный материал.

— Но в пехоту не берут женщин.

— Да, — Согласился судья. — Не берут. Поэтому ее следует выдать за мужчину.

Мгновение тишины пропиталось негодованием и недоумением.

— Как это?

— Немыслимо…

— Такое, вообще, возможно…

— Абсурд…

— Тишина! — Проорал судья, стуча что есть сил молотком. — Господа. Дамы. Вы не выслушали меня до конца. Это испытание, которое мисс Джелли придется пройти. Наказание достойное, поверьте. Во-первых, там она научиться дисциплине. Во-вторых, судьба сама решит, достойна она прощения или нет. Если Михаэль сможет выжить, прослужив в армии пять лет, столько, сколько и положено служить в пехоте, она будет признана свободной. Если в течение этих пяти лет она ничем не выдаст себя, если все это время будет вести себя примерно, показав себя достойным учеником и подданным Великой Империи, то она сможет вернуться домой через этот срок, заслужив наше прощение. Она покажет своим поведением то, что раскаивается в своем поступке и сможет продолжать вести свою жизнь дальше. Нет… что может начать новую жизнь, лишенную пороков.

— Но, Ваша Честь. — Подала голос какая-то женщина. — Посылать ее туда, где служат исключительно мужчины… разве это допустимо?

— Значит, в ее интересах сохранить свой пол в тайне. — Спокойно ответил судья. — Господа, уверяю вас, такое решение действительно правильно. Вчера помолившись светлым богам перед сном, я ждал помощи от них, мудрейших, в этом нелегком решении. Идея сия — единственно верная. Мы не можем послать ее в тюрьму или отрубить руку, мы же не варвары. Но мы можем передать ее в руки судьбы, которая сама распорядиться ей. Вы согласны?

Послышалось одобрительное бормотание и кивки.

— Мисс Джелли, вы согласны с наказанием? — Обратился к Мише судья.

— А у меня есть выбор? — Грустно усмехнулась девушка.

— Конечно, можете оплатить штраф в размере двадцати тысяч греней.


* * *

Темнота, окутавшая камеру, скрывавшая в себе запах сырости и отчаянья, отлично справлялась со своей главной задачей — довести до того состояния, когда человек будет уже не способен на эмоции. Даже слезы, которые бы могли принести немного облегчения.

В общем, все так, как и должно быть за решеткой.

На лавке, заменявшей кровать, сидела девушка, уткнувшись в колени, которые были подтянуты к груди.

Ее даже домой вещи собрать не отпустили, сказав, что это лишний повод сбежать. Сказав: много чести.

Боги… подумать только… преступница! Это клеймо позора не стереть и за пять лет.

Пять лет, ха! А потом что? И вообще, будет ли это «потом»? Если учесть, куда она отправиться совсем скоро, ответ очевиден. А может так даже лучше, все же жить по уши увязнув в местной «справедливости»… не вариант.

Талида…

Бедная Тали. Естественно, она не поверила ей. Все эта воспеваемая во все времена «любовь», смысл жизни и единственное счастье на земле. Что ж… теперь, обдумав все, Миша пришла к выводу, что не стоило ей даже пытаться в красках расписывать то, какой ее муж ублюдок. Это разобьет ее ранимое сердце, и вместо одной, будут страдать две…

Ее, Мишу, уже все равно ничего не спасет, и эта правда ничего не изменит. Она, собственно, никому и не нужна в этом городе.

Девушка свернулась калачиком на лавке, а за стенами камеры уже занимался рассвет. Начинался новый день, который станет началом ее новой жизни.


* * *

— Равняйсь! — В тренировочном зале раздался ор, от которого каждый из мальчишек, стоящих в ряд, подскочил и вытянулся в струну. — Смирно! Вольно!

Перед рядом из новобранцев прошел здоровенный мужчина. Коротко стриженные волосы добавляли его лицу, изуродованному большим шрамом, еще большую грозность. Только глубокие карие глаза смягчали его образ, отчего мужчину можно было назвать на свой манер красивым. Хотя это слово явно употреблено не по адресу. Бывалый берсеркер теперь был призван воспитывать молодняк, на который с первых же минут произвел однозначно отталкивающее впечатление.

— Я — старший сержант Кравц, для вас — товарищ старший сержант. Все уяснили?

— Так точно! — Хором ответили новобранцы.

— Оу, прошу прощения. — Послышался тихий голос за спиной сержанта.

Мужчина повернулся одним резким движением, наклоняясь над прибывшим новобранцем, который теперь сжался и виновато улыбался. Неровно стриженные белые волосы свисали из-под черной фуражки, а синие глаза, которыми теперь сопляк невинно хлопал, могли поспорить чистотой с алмазами.

— Я не понял, сосунок. — Прорычал тихо, и оттого еще более угрожающе, старший сержант. — Тебе нужно особое приглашение? Ты что, дама на свидании, чтобы тебя ждали? — По строю прокатился смешок. — Тишина! Имя, новобранец.

— Михаил Джелли. — Отрапортовал парень.

— Причина опоздания, новобранец. — Не меняя тона, спросил Кравц.


Миша сглотнула, уводя взгляд в сторону.

Так, причина, причина… Не могла же она сказать, что прятала грудь под многочисленными бинтами и одеждой, которая на два размера больше?

— Понимаете, сэр…

— Я тебе не «сэр», сосунок, а товарищ старший сержант.

— О конечно, конечно…

— В строй! — Рявкнул мужчина, и Миша тут же метнулась в конец строя. — Обратите внимание на Михаила Джелли, девочки. Теперь ваша подруга заслужила ночное дежурство.

«Проклятье» пронеслось в беловолосой голове «Стоило только появиться. Везение — не иначе.»

— Если такое повториться опять, — продолжал сержант, — тогда вы все вместе будете отправлены на полевые работы. Запомните: здесь не дом, а я — не ваша нянька. Стоит ошибиться одному — пострадают все. Вы теперь в одной команде из двадцати пяти недочеловек, которых мне предстоит привести в порядок. Так сказать, придать глине форму. Сделать из вас мужчин. И не говорите, что я не предупреждал: любая оплошность наказуема. И главное, что вы должны запомнить — не смейте жаловаться. Будет только хуже. Второе: вам предстоит обучаться здесь бок о бок пять лет, так что советую прижиться, потому что гниения внутри роты я не потерплю. Хотите выжить — научитесь сначала доверять друг другу. Конечно, лишь тем, кому следует доверять. Остальные сами отсеются со временем. Третье и самое главное, что вы должны запомнить так это то, что вам выпала огромная честь стать частью армии Великой империи Эливиар. Кто-нибудь из вас знает, что значит великая армия империи?

— Так точно, товарищ старший сержант!

— Да неужели. — Недобро усмехнулся мужчина. — В таком случае… ты. — Он указал кивком головы на длинного рыжего парня. — Расскажешь мне, что знаешь об этом.

— Великая армия империи первая и единственная, кто победил войско Тени, одержав победу в Великой битве тысячу лет назад. Наши солдаты сражались против армии, которая не знала раньше поражений и…

— Достаточно! Что за бабушкины, мать их, сказки? Великая битва, армия. Что ты мямлишь? Мы не одерживали победу в этой битве. Ни ты, ни я, ни любой из вас не был там и не знает, что произошло на самом деле. Но одно я могу вам сказать твердо, что вы бы полегли там в первую же минуту. Кто-нибудь из вас видел хоть одного из народа тени? Никто?

— Я, товарищ старший сержант. — Нерешительно проговорил неуклюжий мальчик, на вид — лет семнадцать, не больше.

— Да?! Очень интересно. — Усмехнулся сержант, подходя к парню, который увлеченно рассматривал пол. — Ты сражался с ним?

Гогот прокатился по ряду из новобранцев.

— Нет, товарищ старший сержант, но я видел его. Говорят, что те, кто выжил в те годы, были прокляты и теперь обязаны нести бремя рабов… Я видел одного такого и… его хозяина. Это был Пума.

— Хм, очень хорошо. — Проговорил серьезно Кравц. — Что ж, парень не солгал. В отличие от вас, сопляков, мне приходилось в свое время наблюдать их чуть ли не каждый день. И знаете, что я вам скажу? Эти твари не способны проигрывать, все это бред насчет того, что победила великая армия. На самом деле мы просто под благословением богини Теос, которая и прокляла этих тварей.

— Сэр… о, простите, товарищ старший сержант. — Прозвучал голос в конце ряда. — Разрешите вопрос?

Кравц быстро перевел взгляд на Мишу, которая тут же сжалась.

— Валяй, Михаил Джелли, который получил уже два наряда на ночное дежурство.

— Почему вы называете их тварями? — Спросила девушка, опуская голову еще ниже.

— Потому что, Джелли, так оно и есть. И я тут не пытаюсь вас напугать, только хочу сказать, что силы между вами и любым из них не равны. Знаете, кто наши главные враги? Именно они.

— Но ведь они не могут причинить нам вред, они же прокляты. — Раздался в ряду голос.

— Имя?

— Сид Вернер.

— Наряд на кухню, Сид Вернер. — Подытожил мужчина. — А теперь ответ на вопрос. Не надо говорить о том, чего они не могут, нужно помнить, что они могут и что в их силах. Никто из вас еще не видел их в действии. А вот мне выпало такое счастье. Это машина для убийств. Вы, Сид Вернер, видимо, слишком наивны, раз полагаете, что они вас не тронут. Вы, каждый из вас, их потенциальный враг. С чего это им не трогать вас, ведь вы отпрыски тех, кто в прошлый раз посмел выступить против них. Они ничего не забыли.

— Неужели они живут уже тысячу лет? — Раздался чей-то недоуменный голос.

— Больше, блондинчик, который теперь на пару с Сидом Вернером идет на кухню. Тысячу лет назад состоялась битва, но жили они намного раньше. — Потом Кравц остановился, оглядывая новобранцев. — Еще вопросы будут? Нет? Дошло, наконец. Вот именно, все ответы вы могли бы получить, на занятиях мистера Листа, который припадает историю империи. Думаю, он вам наряды выписывать не будет. Смирно! Внизу, в холле, на стенде найдете расписание занятий и свой порядковый номер. Распределитель укажет, какую комнату в общежитии вы будете занимать. А теперь разошлись.


Небеса, все началось как нельзя хуже.

3 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Штаб армии императора Визириса Амадея Гарольда Этельреда из доблестного рода Алариэн занимал огромную территорию. Стоял он на окраине Амб — столицы империи, и представлял собой комплекс масштабных зданий, над которыми в свое время основательно потрудилось с сотню именитых архитекторов. Например, самое красивое и величественное, больше похожее на дворец, являлось сердцем штаба. Там располагались конторы важных чиновников, архив и совещательный центр.

Остальные здания предназначены для содержания и обучения новобранцев, а также для стажировки уже опытных бойцов. Конечно, такой штаб был в империи не единственным, но тот, что располагался в столице — главным. Заведовал этим всем непосредственно император, который являлся не только главой государства, но еще и верховным командующим своей великой армии — маршалом. Что сказать, но империя держалась на мощи армии.

Вдали ото всех красивых зданий, на отшибе, находилось общежитие, в котором размещались новобранцы. Теперь там царила суета, здание вновь ожило, принимая в свои стены новичков, которым предстоит через многое пройти за эти пять лет.


Миша сидела на своей кровати, расположенной около стены. Уютная небольшая комната под номером 1163 отныне стала ее новым домом. Кроме ее кровати и тумбочки здесь располагались еще три: комната была рассчитана на четверых. И девушке не терпелось увидеть своих новых соседей.

— Ты его видел? — Послышался за дверью возмущенный мальчишеский голос. — Сид Вернер, наряд на кухню. — Перекривлял сержанта парень, толкая дверь и заходя в комнату. — Кто бы мог подумать, что нами будет руководить такой козел.

— Согласен, нам с ним придется нелегко. — Поддакнул другой.

Миша привстала, рассматривая тех, с кем придется делить комнату с этого дня и до конца обучения, то есть все пять лет. Первый — тот самый Сид Вернер — был крупным мускулистым парнем лет восемнадцати с черными, как смоль, волосами, которые были коротко острижены. Вошедший за ним был посветлее, но тоже высокий и хорошо сложенный.

И стоило им переступить порог, как их взгляды сразу переместились на своего нового соседа.

— Привет. — Решила поздороваться она, неуклюже поднимая руку вверх.

— Хай, Михаил. — Поприветствовал ее Сид, проходя вперед и сжимая руку так, что ее пальцы побледнели. — А ты отчаянный. Опоздать, да еще и вопросы ему задавать.

— Честно признаться, я не думал, что все будет… так серьезно.

— Я Сид, а это Салем. — Парень указал на своего товарища с каштановыми волосами, который тоже подошел и пожал ее руку, при этом внимательно ее осмотрев.

— Трудно тебе будет. — В итоге произнес Салем.

— Почему это?

— Ты ведь не готовился?

— Нет. — Призналась Миша. — Я здесь, вообще… случайно.

— Да, по твоим рукам это понятно. — Усмехнулся Салем. — Извини, это не в обиду тебе.

— Я тоже заметил. — Хохотнул Сид. — Рукопожатие у тебя, друг, так себе. А мы с Салемом долго готовились, чтобы попасть сюда.

— Так вы знакомы? — Удивилась Миша.

— Да, мы из одного города. — Подтвердил Салем. — Наши отцы тоже военными были. Мы пошли по их стопам, так сказать.

— Ну знаешь, так обычно и бывает. — Кинул Сид, начиная осматривать комнату. — Моя кровать будет у стенки.

— Ага, щас! — Усмехнулся его приятель. — Поспишь и посередке.

— Как же, обойдешься, сосунок. Попробуй, забери.

— Да что там пробовать…

А дальше пошло подобие мальчишеской драки, во время которой парни поочередно наносили удары и усмехались. Внимание Миши привлек другой субъект, который теперь растерянно топтался на пороге комнаты. Это был тот самый неуклюжий парень лет семнадцати, который говорил, что видел темного — Пуму. Светлые, цвета льна волосы и серые прозрачные глаза. Сам сутулый и худой, а на нос нацеплены очки.

— Ребят. — Обратилась к дерущимся Миша. — Наш последний сосед. Тебя как зовут? Я Михаил.

Девушка подошла и дружелюб


убрать рекламу




убрать рекламу



но протянула руку парню, которую тот слабо пожал.

— Дэйв. — Представился он тихо.

— Да ладно тебе, не дрейфь, Дэйв. — Хлопнул его по плечу Салем, швыряя свою сумку на выбранную кровать. — Меня, например, Салем, можно просто Сэм, а это Сид. Он придурок временами, но, вообще, хороший парень.

— Ну что, Дэйв, где спать будешь? — Бросил Сид, после того как пихнул друга локтем в бок.

— Без разницы. — Ответил мальчишка, проходя к свободной кровати.

— Кто-нибудь знает, какие у нас вообще предметы? Завтра, например. — Спросил через минуту Сид.

— Это… я записал. — Откликнулся Дейв, показывая лист, вырванный из блокнота.

Сид взял листок, напряженно его рассматривая в течение минуты.

— Почему у нас почти все занятия — военная подготовка? Только в среду и пятницу у нас история империи, а в четверг — физика и алхимия. Ну, еще теория магии в понедельник перед занятиями этого Кравца.

— Потому что мы — только первый курс. — Ответил Дэйв, поправляя очки. — На втором предметов будет гораздо больше.

— Кстати. Мы же не одни в этом общежитии?

— Конечно, нет. Тут еще остальные курсы. Ты не замечал, что этажей шесть? Самый нижний, там все понятно. Столовая, душевые, коридор и холл. А вот остальные по этажам. Наш, самый верхний. Потом, когда пройдем на второй, спустимся на этаж ниже.

— А почему ниже, а не выше? Как-то неправильно все устроено. — Высказал свое мнение Сид.

— Потому что на шестой этаж подниматься тяжелее, чем на второй. — Объяснил Дэйв.

— Ой, ты такой заумный… — Протянул Салем.

— Действительно. — Кивнула Миша. — Ты многое знаешь, Дэйв.

— У моего отца большая библиотека. — Бросил тихо парень.

— Так-с. Пока время есть, давайте, рассказывайте, как произошло, что вы оказались тут? — Спросил Салем, усаживаясь на кровать. — Про нас с Сидом, все ясно. А вот вы — странные типчики.

— Сэм. — Обратилась к парню Миша. — Ты не думал, что твой вопрос не очень корректный?

— И говоришь ты тоже, как женщина. — Не обращая внимания на ее замечание, сказал Салем.

— Майк прав. — Сказал Дэйв. — Я, например, не очень хочу об этом говорить.

— Майк? — Вскрикнула Миша.

— Ты не против, если я буду тебя так называть?

— А-а-а… Да нет. Называй.

— Реально странные. — Покачал головой Сид. — Но мы все равно из вас вытянем всю подноготную, так сказать.

— Салем. — Обратилась к нему Миша. — Может я и похож… на женщину, зато у тебя женское любопытство.

— Ха! — Рассмеялся Сид, похлопывая друга по плечу. — Что правда, то правда.


* * *

Наверное, первая неделя была самой трудной. Предстояло привыкнуть к порядкам этого места, а еще познакомиться с его устоями, жестокими надо сказать. Видимо, судья Доу долго думал, прежде чем предложить такое наказание. Потому что скрывать свою сущность было нелегко, точнее, невероятно трудно. Конечно, душ — самое неприятное испытание. Приходилось дожидаться ночи и там, в рекордно сжатые сроки приводить себя в порядок. Скрывать вполне женскую грудь приходилось за несколькими слоями бинтов, которые основательно мешали дыханию, особенно, если старшему сержанту вздумается устроить кросс. Неудобные жесткие ботинки натирали ноги до кровавых мозолей, которые никак не проходили. Форма была велика, а на то чтобы подшить ее, времени не было. Во-первых, из-за того, что стоило прийти в свою комнату, тут же падаешь на кровать и засыпаешь намертво. Во-вторых, сержант очень любил давать ей наряды на ночное дежурство. Обычно за неделю таких было три. Иногда больше.

Да, первые дни были безумно трудными. А самое противное, что нельзя было плакать. Нужно было притворяться сильным, притворяться мужчиной, которым она не является, и это не в силах переделать даже такое чудовище, как старший, чтоб его, сержант Кравц.

Пожалуй, самым черным днем была первая тренировка.

— Сэр Михаил. — Окликнул его сержант с издевкой. — Вы, вообще, можете подтянуться?

— Нет. — Отозвалась покрасневшая и задыхающаяся Миша.

— Какой же вы солдат, если не можете подтянуться даже раз? — Продолжал сержант, постепенно повышая голос, медленно ходя вокруг турника. — Никакой! Что вы тут оставили? Вы же ведете себя как изнеженный барич. Откуда вы вообще к нам приехали? Отвечать!

— Кристар. — Отозвалась Миша, вися на перекладине.

— Там все мужчины слабые, словно только что рожденные младенцы?

— Нет. — Прохрипела Миша.

— А вы что, исключение?

— Похоже на то.

— Придется нам это исправлять, сэр Михаил. — Тихо рассмеялся сержант. — Когда вы выполняли последний наряд?

— Три дня назад. — С догадкой в голосе ответила Миша.

— Замечательно. Значит, сегодня вам придется повторить вашу вахту. Скоро это станет вашей обязанностью. Но вы не торопитесь. Вам еще много чего нужно успеть. — Потом сержант вновь вернул в свой голос строгость: — Джелли, встал по команде смирно! Сейчас бежишь вокруг полигона четыре круга. Время… даю тебе семь минут.

— Но ведь это нереально… — Попыталась отмежеваться Миша.

— Значит шесть минут. — Просто ответил сержант. — Опоздание на тридцать секунд добавляет еще один круг, опоздание на минуту — два. Ну и так далее. Вы все поняли, сэр Михаил?

— Все. — В отчаянье промолвила девушка.

— Смотри не развались по дороге, чтобы мне потом тебя не собирать. — Усмехнулся Кравц, доставая секундомер. — Время пошло!

Стоит ли говорить о том, что она не успела уложиться в шесть минут. Один круг — километр. Каким образом расстояние данное ей можно пробежать за шесть минут?! Но она бежала и боялась, что ей придется бежать не один и не два штрафных круга. Так и получилось. Назначенную дистанцию она преодолела за восемь минут сорок две секунды.

— Слабовато, Михаил Джелли. — Проговорил сержант, посматривая на часы. — Очень даже. Ты не укладываешься в показатели школьника.

— Не могли бы вы мне показать такого школьника, товарищ старший сержант. — Хрипя, съязвила Миша.

— Нет, не могу. Потому что тебе некогда на него будет смотреть, сэр Михаил. Тебе назначается еще один наряд на ночное дежурство.

— Но за что? — Возопила Миша, после чего поспешно прикусила язык.

— Еще два, Джелли. У удачи нынче появилось имя. Продолжишь в том же духе и получишь еще один сверху. — Пообещал сержант, засекая время. — Тебе еще пять кругов.

— Можно я отдохну? — Умоляюще прошептала Миша.

— Еще шесть, Михаил. — Прервал ее сержант.


Тот день и ночь запомнились ей, как самые кошмарные за всю жизнь. Кое-как на утро она доплелась до своей кровати, предварительно поднявшись на шестой этаж, и когда упала, не раздеваясь, то уже через секунду отключилась на девять часов, переосмысляя полностью понятие «мертвый сон».

Однако, потом стало еще хуже. Все мышцы болели нещадно, встать с кровати было невозможно, что говорить о спуске и подъеме по лестнице или про пробежки с тренировками.

— Почему он так над ним издевается? — Услышала Миша сквозь бред голос Сэма. — На нем же живого места нет. Он гоняет его больше всех остальных, а еще ставит на ночь, не давая восстановиться.

— Может наш сержант просто ненавидит слабость во всех ее проявлениях? — Предположил Сид.

— Знаешь, я тоже не силач. — Откликнулся Дэйв.

— Ну, ты хотя бы пять раз подтянулся.

— Но разве мы здесь не для того, чтобы стать сильнее? Зачем поступать так? Разве это мотивирует? — Не понимал Салем. — Почему бы просто не понять и помочь?

— Вот у него и спроси. — Усмехнулся Сид. — А теперь пошли на занятия. Осталось пятнадцать минут.

— А как же Майк?

— О, парень, думаю ему сейчас не до тренировок.

«Пятнадцать минут» подумала Миша, прежде чем снова провалиться в сон.


* * *

Что сказать, а ее жизнь превратилась в сущий ад, где всем заправлял Кравц — второе имя дьявола. Если повезет, то она могла поспать пять часов, если не везет, а это чаще, то она оставалась на ночное дежурство.

Все вокруг стали замечать слишком предвзятое отношение сержанта к белобрысому рядовому. Если одному нужно было отжаться двадцать раз, то Джелли — двадцать пять, если одним — пять километров бега, то ей — шесть. Михаэль сама не понимала, почему ей достается сильнее мужчин. Почему она, по натуре слабая и которую должны защищать, получает задания тяжелее, чем остальные. Однако с такой несправедливостью приходилось просто мириться. Сказать что-то против, означало навлечь на себя еще большие неприятности.

Дни стали похожи как один. Со временем под этот график подстраиваться стало легче, конечно если не было внеплановых дежурств. По мере своих сил Миша старалась заниматься самостоятельно. Сначала было тяжело до невозможности, потом и это стало частью графика. Тренировки стали приносить свои плоды лишь через четыре месяца. Бегать стало легче и количество подтягиваний увеличилось с ноля до десяти. Когда однажды Миша рассмотрела себя в душе, будучи там одна посреди ночи, то от удивления принялась себя щупать, проверяя ее ли это тело. Твердые мышцы пресса и сильные ноги, с красивым изгибом икр. Потрясающая упругая задница. Прямая спина. Никаких проблем с лишними килограммами и осанкой. Это тело было совершенно не похожим на то, которое было при ней, когда она впервые появилась здесь. Боги Светлые, во что этот монстроподобный сержант ее превратил…


Пять лет? Она полгода еле выдержала. Каждый день прятаться было невыносимой пыткой. Что говорить про старания Кравца… Конечно, был случай, когда Миша посчитала, что ее службе и жизни вообще пришел конец.

Просто, раз в год все курсанты проходят медицинское обследование, она не исключение. Когда пришла ее очередь проверки, девушка обреченно подошла к медсестре для учета.

— Имя? — Спросила та, держа в руках список.

— Михаил Джелли. — Траурным голосом проговорила девушка, считая секунды до своего разоблачения.

— О, вам не сюда, Джелли. — Обратилась к ней медсестра. — Кабинет 359. Это по коридору, справа.

Недоуменно на нее посмотрев, Миша повернулась, быстро направляясь в тот кабинет, на который ей указали. Неуверенно потоптавшись у входа, она все же надавила на ручку двери, входя в помещение. Это был самый обычный медицинский кабинет, вот только человека, ожидающего ее там нельзя было назвать обычным.

— Здравствуйте, Михаэль Джелли. — Проговорил верховный судья Доу, который теперь вольготно разместился в кресле.

Кого-кого, а его она уж точно не ожидала здесь увидеть. Потому не решаясь пройти вперед, Миша еще долго топталась на месте, теребя край простой рубашки.

— Вы так и будете стоять или же все-таки соизволите пройти? Я прибыл сюда не только затем, чтобы посмотреть на вас и убедиться в том, что все идет… как надо.

Миша послушно опустилась на стул, который стоял напротив судьи, и стала выжидающе смотреть на мужчину. Может она и ненавидела этого человека, но одно то, что она увидела кого-то из внешнего знакомого ей мира, давало ей повод для радости.

— Чем обязана такой чести, господин Доу? — Спросила она с полуулыбкой в итоге.

— Ну, так у вас сегодня медицинское обследование. — Спокойно сказал мужчина, закидывая ногу на ногу и поправляя свои сшитые на заказ брюки в тонкую белую полоску. — А вам ни в коем случае нельзя попадаться… по крайней мере, не так скоро. А вы, как я посмотрю, неплохо справляетесь.

— Вашими молитвами.

— Ну, сами заслужили, винить некого. — Беспечно бросил судья, поглядывая за окно. — К тому же в другом вам исключительно повезло…

— Интересно в чем же? — Этот мужчина явно не знал, что ей пришлось пережить. Везением и не пахло.

— А вам еще не рассказывали про церемонию? — Удивился Доу, кидая на нее прищуренный взгляд своих хитрых глаз. — Я думал, курсантам-то точно должны рассказать.

— Какая еще церемония?

— Такая церемония, девочка. Церемония Обретения. Ты и этого не знаешь? Темнота! — Мужчина тихо как будто мечтательно вздохнул. — Она проходит очень редко, иногда промежутки по триста лет. А гражданских туда не пускают…

— А что это за…

— Вот у своих и узнаешь. Я здесь не для этого. — Проворчал судья, явно разочарованный такой несправедливостью. — Это тебе. — Он протянул девушке лист с печатью и мелкой вязью какой-то писанины. — Твоя справка о том, что ты прошла обследование. Тебе вообще лучше постараться не попадать в медпункт. Но, я думаю, ты и сама все прекрасно понимаешь.

— Да, понимаю. Лучше вас. — Ее улыбка была полна яда и презрения.

— Тогда на этом все. — Мужчина прихлопнул себя по коленям и поднялся, направляясь к выходу.

— А как мои родители? — Решила спросить Миша, вставая следом. — Я посылала им письма, они их получили?

— Нет, Джелли. Ваши родители не получают от вас писем. Вы преступница, это часть вашего наказания.

— Но я ведь тоже человек! Они наверняка волнуются. К тому же, поверьте, ваш план удался блестяще… Мне нужно хотя бы это… Неужели вы даже этого не можете понять? Вы же тоже отец.

— Именно поэтому я и не позволю вам общаться с внешним миром. Потому что мой сын теперь калека. Счастливо оставаться, Джелли. — С этими словами Доу вышел, хлопнув дверью.

Постояв еще с минуту в тишине, утопая в тихом отчаянии и жалости к самой себе, сжимая справку в руке, девушка снова села на стул.

Интересно, как они там. Как братик Роберт, как мама и папа. Они либо презирают ее, либо скучают и жалеют. Ведь ей даже не дали с ними попрощаться. У нее нет ни единой вещи, которая бы напоминала о доме. Прошло полгода, а она до сих пор не видела никого из близких, даже просто тех, кого знала. Этот Доу своим появлением разбередил душевную рану, которая чуть зарубцевалась за эти полгода.

К другим курсантам периодически приходят родители: свидания разрешены раз в месяц. Например, к Сэму и Сиду приходили уже три раза. Приятно наблюдать их радостные лица, вот только…

Все хватит! Соберись, тряпка!

Вскочив со стула, Миша решительно вышла за дверь, но, сделав шаг, наткнулась на твердое тело.

— Майк, ты чего, смерти моей хочешь? — Вскричал Сэм, потирая ушибленный бок.

— Прости, правда. — Пробормотала Миша, выпрямляясь.

— Что это с тобой? На тебе лица нет.

— Правда? Потерял, значит где-то.

— Очень смешно. — Сэм двинулся вперед, а Миша пошла рядом, смотря себе под ноги. — Я уже все прошел, как у тебя?

— Нормально. — Буркнула девушка.

— Осталось только ребят найти…

— Эй, парни. — Окликнул их голос Сида. — Вот вы где. А Дэйва не видели?

— Мне кажется, он уже на улице. — Ответил Сэм, проходя к выходу из здания. — Ну и нудятина эти обследования.

— А ты уже по Кравцу соскучился?

— Нет, я уж лучше пойду на повторное. — Усмехнулся Салем. — Тем более там такие медсестрички.

— О да. — Мечтательно закатил глаза Сид. — А то перед нами постоянно парни маячат. Так и ориентацию поменять не долго.

— А как же Мила, Сид? — Спросил у него друг.

— Мила там, а я тут. Что поделаешь? — Развел руками парень. — Майк, а у тебе есть девчонка?

— Нет. — Безразлично бросила Миша, смотря в землю.

— А была когда-нибудь?

— Нет.

— А секс?

Опасную интимную тему, которая у мужчин, почему-то была ллюбимой, следовало быстренько свернуть.

— Парни, а вы что-нибудь слышали про церемонию? — Взбодрилась Миша.

— Церемония? — Задумчиво переспросил Сэм. — Это та, что должна состояться в конце нашего учебного года?

— Вероятно.

— Думаю, об этом нужно спрашивать не меня.

— Точно, для этого есть справочник. Где у нас Дэйв? — Осмотрелся Салем.

— Кто это еще справочник, бабник? — Спросил возникший из ниоткуда Дэйв.

— Бабник? Я?!

— Я видел, как ты глядел на ту рыженькую.

— Бред, такого не было.

— Стоп, тайм-аут. — Встала между ними Миша. — Дэйв, что ты знаешь о церемонии… как это… обручения, что ли.

— Обретения?

— Вот, точно! Обретения.

— Только не говори мне, что ты об этом не знаешь.

— А что, похоже, что знаю?

— Да ладно, про нее же вся империя говорит, быть не может, чтобы вы об этом не слышали. — С улыбкой осмотрел парней перед собой Дэйв.

— Мы не такие умники, как ты, Сова. — Это прозвище закрепилось за Дэйвом железно.

— И мы не слушаем, что говорят другие. — Поддакнул Сид.

— Ты вообще слушаешь только себя, Сид. — Кинул Дэйв.

— Итак… — Выжидающе уставилась на него Миша.

— Ага. Так вот. — Как будто собираясь с мыслями, произнес парень, поправляя очки. — Церемония, на которой темные получают себе хозяина.

— Неужели она до сих пор проводится? — Удивился Сэм.

— Ну да. Просто их осталось довольно мало, но те кто еще жив обязаны нести эту ношу до самой смерти. — Пожал плечами Сова. — Только эти церемонии проходят все реже и реже. В любом случае, все те, кто имел в своей власти темного уже умерли, пришла пора выбирать новых.

— Выбирать? Там что, демократия?

— Смешно. — Снисходительно пробормотал Дэйв. — Нет, если верить книгам, то это происходит при жрице, которая и называет темному имя его нового хозяина.

— То есть все происходит по желанию жрицы?

— Нет. Жрица — оракул, который общается с богами. Теос сама говорит ей то, что предначертано судьбой.

— И что, она никогда не ошибалась? А как же коррупция? — С сомнением в голосе спросил Сэм. — Многие хотят владеть этими парнями, знаешь ли…

— Она оракул, Бабник. Служительница Богов.

— Не называй меня так, Сова.

— Да пошел ты, как хочу, так и называю…

Хм, и эта церемония пройдет в этом году. Действительно великая редкость. Мало кому будет позволено увидеть это воочию. Чтобы присутствовать в ритуальном зале, где темного соединяют узами долга с его будущим хозяином… за возможность участвовать в подобном некоторые дадут руку на отсечение.

— Что, девочки? — Послышался голос Кравца, от которого парни замерли на месте, вытягиваясь в струны. — Я не в парк развлечений вас привел. Почему же я теперь вижу вас в таком виде, мило прогуливающимися, как по тенистой, мать ее, алее? Салем, застегнул верхние пуговицы. Сид, быстро затянул ремень, Дэйв… сделай лицо попроще. Шагом марш до штаба, дамы.

4 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

.

А ведь день начинался как нельзя лучше. Хотя бы тем, что Михаэль удалось выспаться.

— Смирно, девочки! — Раздался над головами курсантов голос сержанта. — Сегодня приезжает начальство в количестве трех человек. Именно поэтому сегодня особенный день для вас. Время показать, чему вы научились за эти дни, проведенные в наших стенах. Вы прибыли сюда неотесанными болванами и вот, спустя одиннадцать месяцев, вы стали похожи на мужчин. Но «похожи» здесь ключевое слово, так что не обольщайтесь. Сегодня сдаем нормативы по всем показателям. Кто-нибудь знает, что будет после этого?

— Так точно, товарищ старший сержант. — Четко и громко ответил Сид.

— Н-да? Ну и что же?

— Отбор. Те, кто уложился в показатели проходят на второй курс, а те, кто нет…

— А те, кто нет. — Прервал его сержант. — Выкатываются отсюда ко всем чертям. Все так, курсант Сид Вернер. Я надеюсь, среди вас, дамочки, таких «счастливчиков» нет. — Осмотрев внимательно каждого, Кравц заложил руки за спину. — Вопросы?

— Вопросов нет! — Хором ответили курсанты.

— Да неужели? Даже у вас, сэр Михаил?

— У меня… нет. Никак нет!

— У тебя все на лице написано. — Беспечно ответил сержант. — Давай выкладывай, пока я добрый.

«Добрый?! Не смешно».

— Правда ли то, что через неделю мы поедем на Церемонию Обретения? — Задала Миша вопрос, который мучил ее уже в течение многих недель.

— Только те из вас, кто сдаст нормативы. — Ответил односложно сержант. — Вот вам еще один стимул.

— А это…

— Можно было задавать только один вопрос, сэр Михаил. — Оборвал ее на полуслове Кравц. — Еще вопросы есть? Вопросов нет и быть не должно! Разойтись.

Строй ребят сразу же рассыпался. У них было время до назначенного часа, когда их снова соберут на экзаменовку.

Тестирование по теории магии и истории империи уже прошло. Эти предметы не требовали физических нагрузок, поэтому Миша написала их довольно сносно для человека, который спит по пять часов в сутки и то, если повезет. Как и сказал сержант, осталось сдать только нормативы по военной подготовке, из которых основными будет бег, подтягивание, отжимание, пресс, стрельба из огнестрельного оружия, фехтование и последнее — полоса препятствий. И если Миша хотела вернуться домой, то сегодня предстояло выложиться на все сто и, скрипя зубы, сдать эти нормативы.

Через час после роспуска, курсантов вновь собрали, на этот раз на полигоне. Огромное пространство, поросшее коротко стриженной и местами вытоптанной травой. На краю поля располагались своеобразные защищенные возвышения, где и располагалась делегация, прибывшая из центра. Но на них Миша внимания не обращала. Поставив перед собой цель, она думала лишь о ней.

И вот, спустя бесконечность, наполненную болью и яростью, наступил самый напряженный момент.

— Равнясь! Смирно! — Возник перед тяжело дышащими, раскрасневшимися, еле стоящими на ногах парнями старый добрый сержант. — Что ж, девчонки. Вы уже сдали все, кроме полосы препятствий. Значит так, дойти до конца обязаны все, если я увижу, что кто-то из вас упал и не поднимается, я закопаю, даже не разбираясь, живы вы или нет. Уяснили?

— Так точно!

— Я на это надеюсь. — Пробормотал Кравц. — Первая пятерка: Вернер, Сабин, Мюлери, Джелли и Каверин. Выйти из строя. Момент истины настал.

— Сейчас я вам оглашу список тех, кто уложился во время, дамы. — Расхаживал через час перед рядом задыхающихся курсантов Кравц, вертя в руке секундамер. — Проходное — восемь минут. Лучший результат у Джеймса Вирина, за ним идет Джон Рейн, третий Сид Вернер, потом Салем Крон, Питер Гарв, шестой Дэн Джуд, седьмой Михаил Джелли, за ним Раэль…


Дальше Миша не слушала, так как все звуки из этого мира вывел ее собственный тихий шокированный выдох. Быть не может, она в семерке лучших! Может, их всего двадцать пять, но она вроде женщина. Как приятно осознавать, что изнурительные тренировки не прошли даром.

— Какие хорошие ребята. — Ворвался в ее размягченное радостной вестью сознание чужой густой голос. — Какие молодые и сильные мальчики.

Только теперь Миша вскинула голову, чтобы увидеть обладателя этого неприятного елейного голоска. Перед рядом молодых солдат расхаживал полный мужчина, упакованный в форму, по которой можно было определить звание старшего лейтенанта третьего ранга. На мясистом лице играла странная улыбочка, а глаза бегали по ребятам так, словно это товар на прилавке.

Первое (да и, кажется, единственное возможное) впечатление от этого человека — отталкивающее, это даже слабо сказано. Миша недоуменно перевела глаза на сержанта Кравца и вздрогнула от того, сколько в этом человеке, в его взгляде, было презрения к своему начальству. Он смотрел на этого лейтенанта так, как не смотрел даже на Тода — толстого парня, который не мог пробежать больше пяти километров. Отвращение, омерзение, гнев.

— Сынок, как твое имя? — Выдернул ее из наблюдения за сержантом густой голос.

Миша вздрогнула и недоуменно посмотрела на того, кто стоял перед ней.

— Курсант, отвечать, когда тебя спрашивают. — Рявкнул сержант, а в его голосе было раздражения больше, чем обычно.

— Михаил Джелли.

— Михаил. — Повторил лейтенант, хлопая мясистыми губами. — Ты не плохо показал себя, я за тобой наблюдал. Ты станешь хорошим бойцом, не так ли?

— Я приложу все усилия.

— Я надеюсь, что все. — Гаденько рассмеялся мужчина.

— Михаил Джелли, — Снова раздался громкий голос Кравца. — Наряд вне очереди.

Миша вновь вздрогнула и с непонимание уставилась в лицо сержанта. То же самое проделал и лейтенант.

— Простите, старший сержант. — Пробормотал он. — Мальчик сделал что-то не так?

— Так точно, старший лейтенант Стикс. — Непоколебимо ответил сержант. — У курсанта развязаны шнурки. Недопустимое пренебрежение к форме, которую мы должны так же беречь, как и свою честь.

— Действительно. — Согласился лейтенант, смотря на ботинки Миши. — Что ж, боец, впредь будь внимательнее.

Разом с полного лица слетела вся заинтересованность, ушла и мерзкая улыбочка. А Миша все стояла и недоуменно смотрела в глубокие карие глаза сержанта.

— Что уставился, Джелли? — Рявкнул Кравц. — Не слышал приказ? Выполнять! На кухню бегом марш!

— Есть! — Только и смогла выдавить Миша перед тем, как броситься бегом от того места.

Отбежав от полигона метров пятьсот, она остановилась, чтобы завязать эти проклятые шнурки, из-за которых ей теперь придется до ночи сидеть за чисткой овощей и отскребанием кастрюль. Этот Кравц… Конечно, шнурки развязались! Она же бежала, это вроде как в порядке вещей. Сколько уже можно ее мучить?! Она уже умеет подтягиваться и отжиматься! Да она на седьмом месте среди их роты! Так чем он теперь недоволен? Личная неприязнь? Впрочем, выяснять это она не собиралась, поэтому с большой неохотой поплелась выполнять приказ. Видимо, сегодня ей опять не придется выспаться.


* * *

Сидя над большущей кастрюлей с картошкой, куда бросались очищенные овощи, Миша думала над тем, как они, всем отрядом, поедут на церемонию. Всяко лучше, чем о своей несправедливой жизни. О да, она предвкушала это грандиозное событие. Событие, о которомговорила вся столица. Да что там, вся империя! Вот только мнения на этот счет у каждого были разные. Некоторые хотели узнать тех, кто теперь станет сильнейшими мира сего, то есть обладателем темного — сокрушающей силы и небывалой власти. Кто-то хотел просто увидеть сынов Тени — эту живую легенду. Были личности и вроде нее, которым бы подошла любая возможность, чтобы поглазеть на императора и его хоромы. А кто-то, в частности сержант Кравц, ненавистно относился как к темным, так и ко всему, что с ними связано — церемония, естественно, не была исключением. И последних «кто-то», по понятным причинам, было немного.

Тем не менее важности событие от чужих мнений не теряло. Настроение сержант ей все равно не испортит, Мише не привыкать постоянно прибывать в нарядах. Будь то ночное дежурство или кухня.

Когда с картошкой было покончено, Мише разрешили уйти раньше. Собственно раньше — это даже не то слово. Уже стояла ночь, все спали, поэтому общежитие наполняла благословенная усталая тишина. Мертвая. Ну, почти мертвая.

Проходя по коридору первого этажа, Миша уже собралась свернуть за угол, чтобы подняться по лестнице в свою комнату и обрести там заслуженный отдых. Тем более после наряда и испытаний ей было не до чего. Но стоило ей пройти два прилегающих к коридору крыла, как до ее слуха донеслись очень подозрительные звуки. Не обратить на них внимания было трудно, а еще это присущее всем женщинам любопытство… Именно любопытство и недоумение пересилили усталость, заставляя девушку повернуть в сторону противоположную лестнице.

Делая шаг невесомым, Миша кралась по маленькому ответвлению от коридора, стараясь прижиматься к стене. Почему-то, она была уверенна, что совершает недопустимое, о чем лучше никому не знать. Сует нос не в свои дела и тому подобное.

Звуки с каждым шагом становились все отчетливее, и теперь походили не то на стоны, не то на крики, а еще какое-то пыхтение и хрип. И все это в каком-то быстром ритме, больше похожем…

Стиснув зубы, Миша отшатнулась от приоткрытой двери, в которую только что заглянула.

В маленькой комнате насиловали бедного парня. Лиц она разглядеть не могла, во всяком случае, остальных, но вот одного просто нельзя было не заметить. Старший лейтенант, с которым она разговаривала накануне. Этот обрюзгший, широкий, отвратительный мужик теперь обрабатывал какого-то несчастного парнишку.

Не в состоянии посмотреть на это еще раз, Миша закусила ладонь, силясь не закричать. Скорее всего, они ее не услышали просто потому, что слишком увлекшись своим «делом».

Напряженно переступая с ноги на ногу, Миша тихо направлялась к выходу из коридорчика, но стоило ей оказаться в холле, она припустилась что есть духу, не думая о том, сколько шуму может наделать. Не обращая внимания на слезы, текущие из ее глаз, она бежала к тому единственному, кто мог бы это все остановить. Перелетая ступени и путаясь в лабиринте проходов, Миша наконец отыскала нужную комнату, влетая в нее без стука. Тогда ей вообще было наплевать на то, как на это отреагирует хозяин помещения.

— Товарищ старший сержант. — Вскричала она, подлетая к столу, на которой горела масляная лампа.

— Заткнись! — Прошипел на нее мужчина, сидящий за столом. — Закрой дверь и сядь.

Миша сначала растерялась, но потом последовательно исполнила команды, садясь на стул напротив сержанта.

— Михаил Джелли, соскучились по ночному дежурству? — Спокойно спросил Кравц, рассматривая какие-то бумаги — отчеты, рапорты, доклады.

— Товарищ ста… Да какая нахрен разница! — Вскочила она, тыкая пальцем в дверь. — Там… там бедного парня… насилуют, там этот… толстый и его… они… Боже. — Не договорив до конца, Миша зашлась такими рыданиями, которых сама от себя не ожидала.

Упав на стул, она все ревела, судорожно хватая ртом воздух. А вокруг почему-то царила тишина. Сержант так и сидел на месте, не собираясь ни спасать парня, ни орать на нее за неподобающее поведение, ни вообще как-то на это все реагировать. Только спустя минуту Кравц достал пачку сигарет, чиркая спичкой.

— Я… пожалуйста, помогите ему. — Попросила Миша сбивчиво. — Это просто… ужасно… отвратительно.

— Отвратительно, не то слово, Джелли. — Пробормотал сержант, уставившись в одну точку за ее спиной. — Но я ничего не могу сделать. Я не могу изменить мир. Даже ес


убрать рекламу




убрать рекламу



ли бы я был императором этой долбаной империи.

— Но вы ведь не хотите сказать, что так это и оставите… — Промямлила Миша, вытирая рукавом лицо.

— Не хочу.

— Вы что не… — Кравц даже не пошевелился. — Но… как… как вы можете?! Он ведь там… страдает! — Вскричала Миша, вновь вскакивая со стула. — Не вам ли доверили этих детей? Вы отвечаете за них! Тогда почему вы сейчас…

— Сесть! — Этот приказ прозвучал не громогласно, а твердо и тихо, но эффект произвел куда больший. — Что ты хочешь? Чтобы нас здесь всех переимели? Что ты предлагаешь сделать?

— Остановить. Любым способом!

Цинично усмехнувшись, Кравц потянулся рукой вниз, открывая ящик стола и извлекая оттуда небольшой, видавший виды пистолет, кладя его на стол.

— Вперед с песней.

— Вы думаете это смешно?!

— А я и не смеюсь, Джелли. Я предлагаю выход. — Когда слезы полились с новой силой из ясно-синих глаз, Кравц не выдержал, рявкнув: — Прекрати истерику! Тут тебе не у мамы дома.

— А может вы просто такой же, как и они?! — Не успокаивалась Миша, смерив мужчину презрительным взглядом. — Вам ведь нравится издеваться над людьми! Вы самоутверждаетесь за счет тех, кто слабее. Поэтому вы сейчас так спокойно тут сидите, когда под одной крышей с вами эти ублюдки издеваются над парнем?

— Тогда что мне мешает проделать то же самое с тобой прямо сейчас, Джелли? — Флегматично спросил сержант, пуская клубы терпкого дыма, который навязчиво лез в нос.

Михаэль отшатнулась, не сводя взгляда с мужчины, вид которого так и оставался бесстрастным.

Этот вопрос выбил ее из колеи, потому что он был… логичным. Она тут одна, все спят, а сержант вдвое больше. Но, видимо, это было просто намеком на ее глупость, потому что Кравц даже не пошевелился, чтобы выполнить свою угрозу, продолжая курить и смотреть в пустоту.


И тут Мишу как током ударило. Внезапно ей вспомнился тот момент, когда сальный взгляд лейтенанта Стикса был направлен на нее. Тут ей припомнилась и его гадкая улыбочка и медовый голосок. Девушку пробил холодный пот от осознания того, что претендентом на роль сексуальной игрушки для того «высшего начальства» была именно она.

То есть сейчас, именно она должна была быть там?

Шнурки?

— Это вы… Но почему? — Спросила Миша, всматриваясь в изуродованное шрамом лицо. — Вы помогли мне…

— Ага. Помог на свою голову. — Невесело усмехнулся Кравц. — Ты же не думаешь, Джелли, что я к тебе как-то по-особому отношусь?

Миша оставила этот вопрос без ответа, потому что сама не понимала причину такого его поступка. Если не особое отношение, тогда что?

— Для меня все равны, Джелли. Что ты, что тот мальчик. Просто после того как его отымеют, он еще сможет жить, а вот ты нет. И я вместе с тобой. Потому что полечу со своего места за укрывательство.

— Какое укрывательство? — Пролепетала Миша.

— Я похож на дурака, Джелли? — Серьезно спросил сержант и только теперь посмотрел прямо в глаза девушке. — Или ты думаешь, что я не смогу мужика от бабы отличить?

Глаза девушки расширились, а губы приоткрылись. Сердце билось где-то в районе горла.

Вот теперь, реально, конец истории.

— И что теперь? — Прошептала Миша через минуту, еле шевеля губами.

— Расслабься. — Фыркнул Кравц. — Чего напряглась?

— И давно вы знаете?

— Довольно давно. — Беспечно отвечал сержант.

— И все это время скрывали?

— А что мне еще оставалось. Или же я зря это сделал?

— Спасибо? — Неуверенно, еле слышно пробормотала Миша.

— Первый раз мне за наряд спасибо говорят.

— И тем не менее… — Пробормотала девушка, а мольба застыла в ее взгляде.

— Не хотел я этого делать… Так ведь и под трибунал не долго. — С досадой в голосе проворчал Кравц, поднимаясь из-за стола и беря в руки листок белой бумаги. Миша не успела возразить, как вдруг сержант поджог от фитиля в масляной лампе лист, который тут же полыхнул ярким пламенем. Забрав стул с собой, мужчина вышел в коридор. Добравшись до датчика дыма на потолке коридора, Кравц поднес к нему горящий лист бумаги, заорав, при этом с такой силой, что наверняка разбудил не только этот корпус, но еще и соседний. — Пожарная тревога, всем покинуть здание!

— Товарищ… — Начала было испуганно Миша, выбежав в коридор.

— Ты что?! Не расслышал, Джелли?! Я сказал, покинуть здание!

Вторя мужскому голосу забила сирена на все общежитие. Где-то вдалеке послышались ворчание и грохот, потом уже оживленная суета и топот ног. Под гул тревоги Миша неслась по коридору, с грустной улыбкой думая, что мир не без добрых людей.

5 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Утро принесло с собой осознание того, что сегодня тот самый, долгожданный день. Тот когда их отряд, как и все прочие, будут присутствовать на Церемонии Обретения. Весь штаб от мала до велика, так сказать, обсуждали эту новость с самого утра. Конечно, это ведь блестящая возможность увидеть императора и весь высший свет. А еще, и это не менее грандиозно, им доведется лицезреть Оракула, или главную жрицу богини Теос, как ее по-другому величают. Ну и, конечно же, тех самых легендарных темных, о которых с таким презрением отзывался старший сержант. Хотелось бы понять, почему…

Но кроме Церемонии на сегодня было назначено еще одно приятное событие.

— Строиться! — Прозвучал громкий приказ старшего сержанта Кравца. — Сегодня последний день вашего обучения в этом году. Конечно, это не значит, что вы поедите, как малые детки на каникулы. Это лишь означает, что у нас будет отпуск, нам дадут время отдохнуть от вас — молокососов. Вы же будете получать увольнительную каждую неделю. Неплохие условия, не так ли? Остальное время потратите на благо штаба. Да-да, общественные работы, дамы. Обязанности вам помогут распределить заведующие каждым отделением. Я к тому, что мне мозги этим не еб… в общем, не ко мне с этим вопросом. А теперь самая важная часть нашего собрания. Некоторые из вас вели себя в этом году подобающим образом, а некоторые нет. Это говориться к тому, что сегодня некоторые отличившиеся получат свои первые звания. А я оглашу короткий список этик счастливчиков. — Кравц внимательно осмотрел каждого из новобранцев, в душах которых теплилась надежда, что отличившийся — именно он. — Вернер, Рейн, выйти из строя. Вам присуждаются звание ефрейтора. Что надо сказать, ефрейторы?

— Служу отчизне? — Предположил Сид.

— Спасибо за такую снисходительность. — Поправил с абсолютно серьезным лицом Кварц. — Встать в строй. Джелли, Вирин шаг вперед. Вам, девчонки, повезло больше. Вы отныне сержанты. Конечно, до меня вам далеко… Вы знаете, как распределяются звания?

— Сначала ефрейтор, потом сержант, далее младший сержант первого ранга. А всего их три, потом старший сержант, рангов пять. — Ответила Миша.

— Правильно, Джелли. — Подтвердил Кварц. — Так что, если хотите добраться до старшего сержанта четвертого ранга, который сейчас перед вами распинается, вам нужно пройти минимум две войны, либо служить в течение десяти лет. — Потом он посмотрел на двух новоиспеченных сержантов. — Встать в строй.

— Но почему Джелли получил звание сержанта? У него же максимальное количество нарядов и штрафов? — Раздался в ряду возмущенный голос.

— Потому что, Дэн Бук, я свои решения не обсуждаю с кем-то вроде вас. — Просто ответил сержант, даже не поворачиваясь в его сторону. — Но ваше рвение поощряется нарядом на полевые работы.

— Но ведь сегодня Церемония! — Возмутился рядовой.

— Да, нам будет вас не хватать. — Кивнул бесстрастно Кварц. — Сбор у общежития в девять часов. Те, кто придет позже, останутся в штабе. Разойтись!

Стоило старшему сержанту покинуть помещение, как по толпе прошелся шепоток.

— Джелли, какого хрена? — Возник за спиной Миши голос Дэна. — Какими заслугами ты заработал себе сержанта?

— По-моему, тебя это касаться не должно. — Ответила сдержано девушка, поворачиваясь лицом к парню. — Однако, если тебе это так не дает покоя, пойди и спроси у Кравца.

— Я вот что подумал. — Проговорил парень, словно всерьез размышляя над чем-то. — Что же это за наряды, после которых дают сержанта? Это какие-то «углубленные» работы?

— Оставь свои мерзкие намеки при себе.

— Какие намеки? Я просто подумал, что в новой форме, ты будешь выглядеть еще более возбуждающе… Наверное, вот и причина, да?

Тишина.

— Пошел ты, Дэн Бук. Меня от тебя тошнит — Бросила Миша, разворачиваясь спиной к парням, которые теперь залились откровенным хохотом.

Доказывать что-то Дэну было бесполезно. Это не тот человек, который будет слушать других. Но тем не менее от этого легче не стало. Эта щекотливая тема была, пожалуй, самой болезненной. Прежде всего, потому, что именно по причине тесно связанной с этим щекотливым вопросом она загремела сюда. А еще то, что она увидела не так давно… эта картинка вообще очень часто всплывала в мозгу. Конечно, парень оклемается со временем, но ведь прошлого уже не измениться, это не забудется…

— Эй, Майк. Стой! Ну, стой ты! — Послышался за спиной голос Сэма. — Ты чего? Да забей ты, это же Дэн. Он всегда такой. Его не берут на церемонию, вот он и срывает на тебе злость.

— Дело не в этом, Салем. — Проговорила Миша, не останавливаясь. — Он ведь в чем-то прав. Тебе, например, не кажется, что это странно? Тебе вообще звания не дали, а у меня сразу сержант, наряду с Вирином. Ведь он был лучшим по боевым показателям.

— Но зато у тебя тестовые оценки лучше. — Попытался утешить ее Сэм.

— И что? Когда будет война, я врагу бумажки покажу?

— А я думаю, ты заслужил сержанта. — Пожал плечами парень. — Серьезно. Дэн просто завидует. Может Кравц и сволочь, но он не дурак, он бы не стал давать звание просто так. Сколько он тебя по нарядам гонял, так что ты самый что ни на есть достойный. Я правда так считаю.

Миша остановилась и внимательно посмотрела на чистосердечно улыбающегося друга.

— Сэм, цены тебе нет… умеешь же ты успокоить.

— На то и нужны друзья, не так ли? — Хмыкнул парень, положив свою руку ей на плечо. — Кстати, как будешь проводить свободные дни?

— Без понятия. Мне все равно некуда идти. Думаю, в библиотеке и тренировках.

— То есть, как обычно. А я, наверное, на денек к своим съезжу. Ты кстати можешь поехать со мной.

— Да ладно? — Шокировано уставилась на него Миша, а мысленно уже ухватилась за эту потрясающую идею. — Я ведь никто… чужой.

— Как раз в дороге расскажешь мне, с каких пор ты стал «никем».

Девушка улыбнулась, продолжая подниматься в свою комнату.

— Знаешь, это было бы не плохо, поэтому я подумаю. А пока… Мне что-то жутко хочется спать.

— Эй. — Подтолкнул ее Сэм, когда девушка зевнула. — Проспишь — на церемонию не попадешь.

— Ну, ты ведь этого не допустишь, правда? Для этого же созданы друзья.

Но долго спать ей не пришлось. Во всяком случае, так показалось. Вот она положила голову на подушку, а в следующий момент ее теребит за плечо Салем.

— Ну, давай, что разлегся?! Это бывает раз в сто лет при хорошем раскладе, а ты не можешь встать. Я бы вообще не ложился ради такого дела.

— Так ты и не ложился. — Фыркнула сонно Миша, приоткрывая глаза.

— Ваша новая парадная форма, сержант. — Пафосно произнес Сид, кидая на кровать одежду.

— Спасибо. — Пробормотала Михаэль, приподнимаясь, находя взглядом чехол с одеждой.

Любопытство и предвкушение подняли ее с кровати, заставляя достать белоснежную парадную форму.

— Красивая. — Прошептала тихо Миша, проводя руками по грубой ткани мундира.

— Конечно, на то она и парадная. — Бросил Сэм, застегивая пуговицы черного кителя.

— Я буду белой вороной. — Отметила девушка, смотря на черную парадную форму друзей.

— Не только ты, еще и Вирин. — Усмехнулся Дэйв.

Оставив реплику без внимания, направив его все на свою новую форму. Приталенный китель был действительно очень хорош. Новенький, с серебряными пуговицами, аксельбантами и погонами сержанта… Странно, но в груди шевельнулось чувство, присущее женщинам — любовь к красивым вещам.

Кинув быстрый взгляд на переодевающихся друзей, она выскользнула из комнаты, направляясь в душевые. Когда же форма была надета, то Миша еще с минуту рассматривала себя с разных ракурсов в зеркале.

Китель сидела по фигуре, некрупной надо сказать. М-да, сплошное белое пятно. Лицо нетронутое загаром, хотя у ее друзей кожа уже давно приняла темный оттенок от бесконечных тренировок на солнце. А еще эти остриженные белые пряди и большие синие глаза. Она так вообще на мужчину не похожа, где ее суровость и грозность бравого солдата Великой империи?

— Джелли, хватит любоваться собой и прихорашиваться. — Окрикнул ее голос Кравца, который, видимо, проходил мимо, когда все это заметил. На миг его взгляд задержался на девушке. — У нас не рождество и не костюмированный бал. Наряжаться будешь, когда уйдешь отсюда.

С этими словами мужчина пошел дальше, оставляя ее в смятении. Ха?! Прихорашиваться?!

Встряхнув головой, Миша пошла к выходу. Как оказалось, на улице уже царил хаос и суета. Курсанты в парадной форме черного цвета пытались выстроиться в ряд. И в этом им помог голос старшего сержанта.

— Что вы копаетесь?! Строиться!

Уже через пятнадцать секунд курсанты замерли, разделенные две шеренги.

— Вам предстоит сегодня посетить императорский дворец, девчонки. — Раздался в нетерпеливой тишине голос Кравца. — А значит, вы должны благодарить судьбу за такую возможность. Потому что я сам был там всего раз. Жуткое место, надо сказать… Но это тоже кому как. Все это говориться к тому, что вы должны вести себя подобающе образованным и дисциплинированным людям. Уяснили?

— Так точно! — Иного ответа не ожидалось.

Сержант кивнул, после чего было долгое распределение по средствам передвижения. Да, в городе была техника, такая непривычная для Миши, которая выросла вдали от современных технологий, присущих столице. Но поездка все равно была утомительной, во-первых, потому что штаб располагался очень далеко от дворца императора, во-вторых, за все это время, проведенное в ожидании, каждый успел измучиться от любопытства. Ну, Миша судила лично по себе, ей уже не терпелось посмотреть на придворных, как и на самого императора.


* * *

— Вот это пипец, ребятки… Сколько лет это строили? — Задрав голову, уставился на дворец Сид, когда они прибыли на место.

Удивляться было чему. Огромное архитектурное сооружение возвышалось над пацанами, которые еще света божьего не видели, а такое — уж точно впервые, подавляя своими размерами. Некоторые из курсантов вообще прибыли из захолустных мест, таких как Кристар.

Миша застыла и изумленными детскими глазами полными восторга смотрела на огромный дворец, который занимал собой, наверное, столько же территории, сколько весь армейский штаб. Затейливый орнамент покрывал фронтальную часть здания, величественные колонны и статуи подпирали потолки и балкончики с резными перилами. Огромные окна были украшены золоченными наличниками. Широченная лестница вела к огромным вратам, отделанным ковкой, через которые проходили многочисленные гости.

— Вот этих видишь. — Указал Дэйв на колонну ребят в синей форме. — Это наши, только с третьего курса. Значит второй и первый тоже здесь. (прим.:1 курс — самый старший, т. е. 5 — самый младший).

— Чего уставились? Шагом марш до входа в эту цитадель, девочки. — Гаркнул Кравц за их спинами.

Ребята вздрогнули и послушно присоединились к своей колонне. Однако идти в ногу с остальными Мише никак не удавалось, потому что весь путь до врат, она оглядывалась по сторонам, изумляясь красоте паркового ансамбля. А стоило зайти под свод дворца, как сердце припустилось голопом от обилия золота, которое могло поспорить яркостью с солнцем, и сверкающих драгоценных камней, которые тысячами мертвых искрящихся глаз наблюдали за гостями со стен и потолка. Торжественная атмосфера была наполненна звуками разговоров, звонами бокалов и тихим смехом.

— Майк. — Окрикнул девушку Сэм. — Давай, не зевай.

Миша перевела на него взгляд, замечая, как их группа поднимается по лестнице.

— А разве нам наверх? — Неохотно скривилась она.

— А ты думал, нам места в первом ряду дадут? — Усмехнулся парень, быстро считая ногами ступеньки.

— Я бы не отказался.

Идти им пришлось довольно долго, прежде чем они поднялись под самый потолок ритуального зала, проходя через огромные двойные двери. Похожее, наверное, можно увидеть в театре. Во всяком случае, если исходить из такого представления, то они находились на галерке. На самых дальних, высоких местах, предназначенных для низких чинов и званий. Там не было даже стульев, хотя они бы и не понадобились. Расположившись на своеобразном балкончике, ребята облокотились на перила, смотря вниз. Находясь на огромной высоте, смотря сверху, они могли увидеть в деталях то, что творилось внизу, конечно, если зрение позволяло.

Гости продолжали располагаться, поэтому везде стоял шум голосов, шуршание одежды еле уловимый в этом аккустическом хоре звук шагов. И даже эта суета была пропитана этой особой царственной торжественностью и возвышенностью.

Толпа гостей обозначила собой границы: все встали в своеобразный огромный овал, который огораживал свободную площадку. Вдали, у самой стены, расписанной какими-то сюжетами из истории, на возвышении располагался императорский престол, рядом с ним еще один, но поменьше. В трех шагах от него стояло тронное кресло, но не на возвышении, а ниже тех двух, чуть ближе к гостям. К нему вела широкая красная дорожка, окаймленная по краям золотой бахромой.

— Наверное, тут вся империя собралась. — Пробормотал Дэйв, а Миша лишь молча с ним согласиться. Людей было столько, словно сегодня будет великий потом, а это помещение — ковчег.

И все здесь было до того новым и невероятным, словно не с ней и не про не, потому девушка во все глаза рассматривала гостей, впитывая в себя эмоции настоящего.

Тут было так много прекрасных женщин в роскошных платьях, соотвествующих последнему писку моды, которые достойны носить лишь королевы. Одна такая леди, которую Миша долго рассматривала, поймала ее взгляд и послала ей воздушный поцелуй, кокетливо улыбаясь. Михаэль залилась краской и поспешно отвернулась.

— Ты ей понравился, парень. — Вздохнул Сид, подпирая щеку рукой. — Повезло.

— Я не заинтересован. — Обнадежила его Миша, продолжая оглядываться по сторонам, но на этот раз с большей аккуратностью.

— Вот смотри. — Дернул ее внезапно за рукав Дэйв. — Вот этот. — Он указал на здорового мужика с пышными усами, который расположился в первых рядах приглашенных в самом низу. — Это полковник Страйдер. Он прошел Саулинскую войну. Его награждал сам император. А этот. — Он кивнул в сторону высокого статного воина в сером кителе и с орденами на груди. — Сильвер Генджи, он майор. Говорят, служит уже в течение ста сорока лет.

— Стоп. — Недоуменно остановила его Миша. — Но ему на вид сорок, не больше.

— Конечно, ведь он не человек. — Усмехнулся Дэйв.

— Не… человек?

— Народ Дарьяны. — Ответил Дэйв с гордостью в голосе. Да, парень много чего знал, и сейчас это было Мише на руку. К тому же, Дэйв и сам был рад устроить ей экскурсию.

— А это кто?

— Итри Ленц, он Сидх. Один из Верховных советников императора.

— А вон тот.

— Грегори Гунн — нефилим. С ним его жена Хлоя.

— Немыслимо… — Прошептала девушка, неверя качая головой. — Скажи, Дэйв, почему здесь так много народностей? Я думал, здесь будут лишь люди.

— Ты забываешь, почему все тут собрались. Это Церемония Обретения. Пришли представители всех народов, которые участвовали в Великой войне, тысячу лет назад. И каждый, кто сюда пришел, преследует свои собственные цели. Понимаешь, здесь каждый из них может сейчас обрести себе раба. Причем не простого раба, а из народа тени. Это почти так же ценно, как получить за даром множество полномочий.

— Это как джин и желания?

— Джин?! Ха! Ну, почти так. С различием только, что желаний у тебя не три, а неопределенное количество. — Обычно тусклые глаза парня теперь горели. — Так просто и не объяснишь. Темные — это… всё. Сила. Власть. Положение. Ты обретаешь всё, о чем мечтал, но что было недоступно, получая такого слугу в свое безграничное пользование. Все присутствующие тешат себя надеждой стать обладателем такой мощи.

— То есть это своеобразная лотерея? Рулетка, да?

— Точно, похоже на то. — Кивнул Дэйв, увлеченно осматривая зал.

Теперь Миша была согласна со старшим сержантом — место ужасное. Они прикрыли нарядной мишурой суть этой Церемонии, с которой вообще стало трудно мириться. Открытый аукцион, рынок, казино.

— А что насчет тех, кому все же посчастливится оказаться владельцем темного? — Спросила девушка через пару минут.

— Ну, это, прежде всего, большая шишка. То есть тот, кто имеет высокое звание. Я знаю, что самое низкое звание у человека, получившего темного, было подполковник. Обычно это влиятельные личности, приближенные к императору. Те, кто получает такого слугу, автоматически становиться членом совета двенадцати. То есть от него зависит судьба страны.

— Похоже на игру фортуны.

— Так оно и есть. Собственно, — это выбор судьбы. Именно потому это такое захватывающее зрелище. Именно поэтому сюда стекаются военные со всей империи, некоторые посмотреть, некоторые попытать счастья.

— А у императора был когда-нибудь слуга — темный?

— Нет. Действительно странно, но такого ни разу не было.

— А как вообще так получается, что темные не могут нарушить приказа своего хозяина?

— Это все проклятье. Сам не знаю, как это работает, думаю, сегодня мы это увидим.

— А как же так происходит, что слуга теряет хозяина? Почему ему назначают каждый раз другого, нового?

— Хозяин должен умереть своей смертью. Слуга тут ничего не может поделать. Против естественной смерти даже он бессилен. То есть обычно это старость, или какая-нибудь неизлечимая болезнь.

— А как же преданность? Она есть? — Методично засыпала его вопросами девушка.

— Преданность? А как ты думаешь? Мы же их враги.

— И тем не менее они обязаны выполнять каждое желание своего ненавистного господина.

— На их беду, да. Они не могут навредить своему хозяину или ослушаться его. Проклятье, оно на то и проклятье…

— Звучит довольно… печально.

— Нет. — Покачал головой Дэйв. — Ты просто не понимаешь, сколько людей они убили. Просто уничтожили за раз в той битве. Они заслужили это.

— Не знаю, скольких нужно порешить, чтобы заслужить подобное. — Тихо пробормотала Миша, наблюдая за суетой пестрого моря внизу.

Однако это не продолжалось долго, в один момент, когда обстановка накалилась добела, все смолкли как по команде. Раздалась торжественная музыка, а люди, кто сидел — встали, направляя взгляд в одну сторону. Туда же посмотрела и Михаэль.

Перед людьми предстал статный мужчина, на вид лет двадцати пяти-шести. Он выглядел очень молодо, однако весь внешний вид говорил о его власти и собственном статусе. Император.

Облаченный в сложное парадное облачение красного цвета, он вел за руку молодую женщину. Все присутствующие почтительно склонились, а курсанты облепили перила, обвиснув на балкончиках с раскрытыми ртами.

Медленно прошествовав по красной дорожке, царственная пара заняла свои места на возвышении. Трон для императора и…

— Я не знала, что у императора есть жена. — Обратилась Миша к Дэйву.

— Это его фаворитка. Он еще не собирается жениться, хотя все говорят, что давно пора… — Ответил парень, напряженно следя за событиями, которые стремительно набирали обороты. — А вот и она.

Миша подалась вперед. Внизу, по ковровой дорожке шла пожилая женщина в длинном белом балахоне, позади нее семенили еще две молоденькие девушки, покорно склонив головы.

— Оракул?

— Она самая. — Кивнул Дэйв.

— Не такая уж она и старая. Выглядит очень даже неплохо для своих… сколько ей там. Значит, эта женщина будет называть имена тех счастливчиков, которые теперь получат в распоряжение новую бесценную собственность.

Пройдя к своему месту, жрица медленно опустилась в свое тронное кресло, а девушки служительницы расположились по бокам от нее. Оракул выглядела как самый обычный человек. Кое-где ее лицо тронуло время, покрывая мелкими морщинами, но в остальном она была очень хорошо сложена и держалась с достоинством королевы. Распущенные черные волосы с проседью покрывали плечи, а темные глаза, заключившие в себе мудрость и знание этого мира и его законов, смотрели строго перед собой. И в этих глазах не было ни злости, ни радости, а лишь какое-то снисхождение, доброта и истина.

— Вот они! — Восторженно прошипел Дэйв, дергая волнительно рукав Миши.

Девушка стремительно стала обегать глазами помещение, ожидая увидеть тех самых легендарных рабов. Каково же было ее удивление, когда вместо грязных, оборванных забитых существ в цепях или же могущественных чудовищ, закованных в клетки, вышли статные мужчины, чья аура силы и благородной ярости отпугивала настолько же, насколько привлекала, вселяя некое подобие уважения, которое граничит с трепетом.

Стоило появиться одному из них, как толпа сразу отпрянула, нервно перешептываясь. Их было довольно много, и все они были облачены в строгую черную одежду, напоминающую форму военных, отчего их и без того суровый вид становился откровенно угрожающим.

— Что-то они не похожи на рабов. — Прошептала Миша, наблюдая гордо выпрямленные спины, расправленные плечи и колкий взгляд.

— Конечно, они же темные. — Раболепно ответил Дэйв, словно этим словом было все сказано и объяснено. — Они очень гордые существа. Вот смотри — это Пума.

Миша посмотрела туда, куда указал парень. Это был высокий стройный мужчина, лет тридцати, не массивный как, например тот, что стоял рядом с ним, а как будто элегантный и изящный. Но почему-то Мише казалось, что от этого он не менее опасен.

— А почему Пума? — Спросила девушка, не понимая, причем тут названия животных.

— Ты и этого не знаешь? — Удивлено посмотрел на нее Дэйв, принимаясь быстро объяснять: — Потому что он из народа такого. Темные — это лишь общее название. А есть еще и рассы, род по-другому. Род волков, их представитель этот тот который с длинными седыми волосами. А еще медведи… Это вон тот грузный и большой. А вон там лис, тот что пятый, если считать сначала. Третий лев.

— Лев — царь зверей? Я имею в виду, он главный?

— Нет. — Покачал головой парень. — Самый главный — дракон.

И он указал на темного, стоящего в самом начале шеренги. Черные волосы и кровожадный взгляд красных глаз, который был заметен даже на их балконе.

— У них там тоже своя иерархия?

— Ага, так и есть. Вот, например, Пума — старший лейтенант третьего ранга, Лис — майор пятого ранга, а дракон — генерал-лейтенант.

— Генерал-лейтенант? — Вскрикнула Миша, поспешно закрывая рот рукой. — Но ведь этого звания удостаивались лишь единицы.

— Да за всю историю таких лишь трое. — Поддакнул Дэйв.

— Почему же так вышло, что враги старше званием многих из людей? — Недоуменно спросила девушка.

— Ну, знаешь, они все же тысячу лет прожили. За это время можно и императором стать. — Поверхностно объяснил Дэйв, не отрывая своего восторженного взгляда от темных. — К тому же… они свободны здесь, я имею в виду они рабы только для своего господина, не для кого кроме.

— Нет, ну вы посмотрите, как на них женщины смотрят. — Раздался над ухом недовольный голос Сэма. — Если я встану рядом с ним, на меня так же будут смотреть?

— Ты по формату не подходишь. — Ответил ему Сид.

— Ну, меня утешает то, что ты ниже меня, да и слабее тоже.

— А ну-ка рот закрой, иначе я тебе даже с таким ростом зубы выбью.

— Заткнулись оба. — Прошипел на них Кравц, который находился в стороне и предпочитал не смотреть на церемонию, а расслабленно покачиваться на стуле за спинами своих воспитанников. — Придете в общежитие и пойдете отчищать пол в душевой. Зубными щетками.

Послышался мучительный стон, но ни слова возражения не прозвучало. Внимание вновь было приковано к тем, ради кого все собрались.

Миша отстранено отметила, что Темные были не похожи внешне, но их всех объединяла эта непокорность в глазах. Непокорность и гордость, несвойственные рабам.

— Господа. Дамы. Приветствую вас в моем доме. — Прозвучал голос императора, который встал, чтобы поприветствовать гостей. — Как вы все знаете, мы сегодня собрались, чтобы удостоиться чести наблюдать Церемонию Обретения. Церемонию, которая проходит волей великой Теос. Сегодня здесь царствует судьба, а огласит нам ее великая жрица Теос — Моргана.

Женщина в балахоне тихо поклонилась, не вставая с трона.

— Сегодня вновь свершиться справедливость, возмездие и наказание, которое твориться волей Светлой богини уже тысячу лет. Мы будем свидетелями ее справедливости, пусть же начнется Церемония.

После этих слов в зале воцарилась тишина, которая, казалась искусственной, совершенно неестественной, особенно если учесть тот гул, который стоял в зале до слов императора.

Напряженный взгляд каждого самонавелся на жрицу. Каждый из присутствующих замер, ожидая ее слов, среди которых может проскользнуть именно его имя.

Миша же облокотилась на перила и принялась смотреть вниз с какой-то апатичной тоской и усталостью. Ей явно не нравилась суть этого собрания. Это было как-то… дико, по-варварски примитивно. Люди и нелюди пришли с единственной корыстной целью — получить главный приз. Они, наверняка, за это и глотки друг другу порвать готовы.

— Лис. — Обратилась жрица к высокому мужчине с заостренными чертами лица. — Подойд


убрать рекламу




убрать рекламу



и.

— Почему вы начали с меня? — Удивленно спросил один из темных, в его протяжном голосе звучала насмешка.

— Кто знает. Судьба. — Пожала плечами женщина. — Тем более ты здесь самый нетерпеливый.

— Что верно, то верно. — Кивнул с извечной ухмылкой Лис, проходя вперед.

— Твой хозяин умер тридцать лет назад. — Продолжила женщина. — Он ведь был из благородной семьи Уорон?

— О да, из самой благородной. — Протянул он, а по ряду темных прокатился недобрый смех.

— Значит, тебе снова повезло. — Ответила оракул. — Джейми Уорон твой новый хозяин.

После этих слов с лица мужчины сошла улыбочка, а вместо этого там проявилось отвращение и бессильная ненависть. Миша перевела взгляд и посмотрела на направляющегося к нему пожилого мужчину. Благородная седина покрывала его уложенные волосы, лицо было покрыто тонкими морщинами. Он встал перед Оракулом, а потом посмотрел на своего нового слугу, можно поклясться, в глазах господина Уорона застыло торжество.

Женщина махнула рукой, а одна из ее прислужниц поднесла ей чашку с кинжалом на ней.

— Давай свою руку, Грид. Ты же знаешь суть, не так ли? — Проговорила оракул, обращаясь к Лису.

Тот послушно подставил запястье, по которому тут же прошлось лезвие, в чашу закапала темная кровь. Но не прошло и десяти секунд, как порез затянулась.

То же самое женщина проделала с его новоявленным хозяином. Когда кровь смешалась, закрывая собой дно, жрица вручила чашу пожилому мужчине, кивая. Тот принял ее в свои руки и подошел к Гриду, на лице которого уже не было и тени прежней улыбки. Дальше пошел какой-то разговор, который остался только между ними.

— Что это они делают? — Потеребила Дэйва за рукав Миша.

— А, это Лис называет свое имя хозяину. — Ответил парень, не сводя завороженных глаз с пары.

— Да? Но мы же уже знаем его имя. Грид, кажется?

— Это не то имя. Нужно истинное, понимаешь? Знание истинного имени и дает хозяину такую власть.

— Но если он солжет и скажет неверное имя?

— Тогда ничего не получиться. Все поймут, что темный солгал…

Миша покивала в знак того, что все поняла, и принялась наблюдать дальше. Когда разговор был закончен, то Моргана вновь приняла чашу, пробормотав какие-то непонятные слова над ней, после чего встала, подходя к мужчинам.

Тут произошло что-то такое, чего Миша не поняла совершенно. Оракул просто вылила половину крови на руку Лису, а другую на запястье Джейми. Причем кровь, вопреки всему не стекла на прекрасную ковровую дорожку, а вдруг словно ожила и стала обрисовывать запястья каждого, складываясь в замысловатые красные узоры. Появилось два браслета с заурядным рисунком, кровь впиталась в кожу, оставаясь на ней в виде татуировки. Да, так от него точно избавиться будет трудно.

— Поздравляю, Лис. — Сказала оракул, вновь садясь на свое место.

— Было бы с чем. — Бросил едва слышно Грид, направляясь вслед за своим новым хозяином, на которого кидали завистливые взгляды некоторые из присутствующих.

— Пума, ты следующий. — Позвала оракул, и тот неспешно, плавно прошел к ней. — А твой умер не так уж давно… два года назад, кажется.

— Все так. — Произнес Пума, и этот голос очаровывал. — Это был Сидх, из рода Дарелла.

— Да, да, помню. Тор, достойный представитель своей расы.

— Не могу спорить. — Учтиво ответил мужчина.

— Теперь ты будешь служить его дочери, герцогине Сабрине. — Заключила женщина, и после ее слов вперед вышла прекрасная девушка.

— Вау, вот это… — Начал, было Сид.

— Даже не думай. — Окоротил его Дэйв. — Ей уже двести и она герцогиня.

— Да я и не думал. — Буркнул парень. — Кому нужна эта старуха.

Дальше пошло то же самое, что и в первый раз, с той только разницей, что теперь там были другие лица. Выходит, не только старые мужики имеют право получить джина в свое безграничное пользование…

Все двигалось как по заранее поставленному сценарию. Оракул называла темного, тот выходил, получал хозяина и скреплял союз кровью. Всего Миша насчитала тридцать семь. Те, кто остался в живых после той битвы, и кто дожил до наших дней. И она была обречена смотреть на все это. Голова клонилась от усталости, потому что уже давно перевалило за полночь. И если остальные гости терпеливо, с нарастающим отчаяньем, ждали следующего кандидата, то девушка, относясь к происходящему с прохладцей, мечтала лишь о своей кровати. Оставалось еще пятнадцать, когда она уже не скрывала свою усталость и скуку. Прислонившись к перилам и закрыв глаза, Миша слушала убаюкивающий голос жрицы…

А на что смотреть-то? Ее все происходящее все равно никаким боком не касается. К тому же это зрелище совсем не увлекало. Она не хотела наблюдать за тем, как сжимаются кулаки гостей в бессильной злобе, когда вместо их имен звучат другие. Или смотреть в сверкающие ненавистью глаза темных. Этот мир ей, вообще, с некоторых пор не казался прекрасным, а сегодняшние пороки, выставленные всем на обозрение, словно подчеркивали несправедливость и уродство мира красной линией.

А вот Дэйв смотрел во все глаза, словно боялся упустить из виду любую мелочь. Для него это было событием всей его жизни, не иначе. Сова считал, что ему исключительно повезло попасть на эту церемонию. Про это можно рассказывать всю свою оставшуюся жизнь, этим можно гордится.

Сид и Салем, уселись на полу и предпочли рассматривать гостей женского пола, только изредка бросая взгляды на редеющий строй темных.

Старший сержант Кравц откровенно спал, скрестив руки на груди, не понимая, почему именно ему приказали везти сюда этих сопляков.

Наконец настал самый напряженный момент. Момент, когда в ритуальном зале остался последний из народа тени.


— Дракон. — Обратилась к нему жрица с улыбкой на старческом лице.

Мужчина медленно пошел вперед, вставая перед ней и смотря так, словно это он хозяин положения, но никак не Оракул.

— Давно не виделись. — Добавила женщина дружелюбно.

— Не могу сказать, что соскучился.

— Да, я на это и не рассчитывала. — Жрица покачала головой. — Ты все такой же гордый. Собственно, как и подобает дракону.

— Вашими стараниями, я давно втоптан в грязь. — Прошипел мужчина, оскаливаясь. Кажется, подобная эмоция на его лице, заставила многих в пестрой толпе схватиться за горло.

— Да, еще мы знакомы с твоей яростью, которую под силу обуздать только твоему хозяину. — Улыбка не сходила с лица женщины. — Именно поэтому давай я тебе его назову. Могу сказать, что это довольно необычно… ну ты сам скоро поймешь. — Жрица улыбнулась еще шире и выпрямилась на троне. — Дэймос, твой хозяин отошел в мир иной пятьдесят лет назад. И это был советник императора из богатейшего дома Грэдов.

— Да… будь он проклят. Может, хватит натягивать нервы?

Дэймос внимательно смотрел в темные глаза старухи, пытаясь добраться до тайны в ее голове, но ведьма лишь усмехалась, словно издеваясь над ним.

Хотя к чему это? Дракон знал, что его опять обрекут на служение этому гребаному дому. Потому что в течение трех поколений он принадлежал представителям именно этой семьи. Если он достанется не этому трижды проклятому Григорию, то тогда точно внучке Адама Грэда, его прошлого хозяина. Наверняка старуха назовет ее. Ну, так даже лучше. С этой женщиной он сможет совладать, это видно хотя бы из того, как она сейчас на него смотрит. Так могут прожигать нетерпеливым взглядом лишь вожделенную вещь, которую совсем скоро получишь в безграничное пользование. Глупцы, он никому не принадлежал и не будет принадлежать… Вот ведь наивные люди.

Тем временем, Алиса Грэд пробиралась ближе к красной дорожке через толпу людей, чтобы когда прозвучит ее имя в священной тишине зала, не терять лишнего времени, а сразу гордо пройти вперед, как и подобает хозяйке этого монстра. По-другому его и не назовешь, легенды слагают о нем и его свирепой силе, и теперь всем этим будет обладать лишь она, безраздельно властвовать. Сколько возможностей сразу представиться, сколько дверей будет открыто перед ней…

— Михаэль Джелли. — Раздался в зале голос оракула, который увел из атмосферы малейший звук.

Казалось, люди перестали дышать, а время идти в тот момент, когда стих последний аккорд звонкого и никому неизвестного имени.

— Чего?! — Шокировано прошептал Дэйв, через пару мгновений.

— В сторону. — Проговорил не менее шокированный сержант Кравц, отталкивая парня. Казалось, это был первый раз за всю церемонию, когда на его лице отразилась заинтересованность.

Он посмотрел вниз, потом на Мишу, которая мирно дремала, положив голову на поручень, потом снова вниз.

— Сержант Джелли. — Проорал он ей на ухо, так что девушка вскочила, распахивая глаза, в которых теперь плескался откровенный ужас. — Чего ты на меня так уставился, Джелли?

— Что? — Спросила тихо Миша, проводя ладонью по лицу.

— Михаэль Джелли. — Вновь раздался внизу голос оракула.

Только теперь Миша повернулась, смотря вниз, на жрицу, из губ которой только что, кажется, вылетело ее имя.

— Видимо, тут есть мой однофамилец, ну и имена у нас… одинаковые тоже. Вот это совпадение…

— Вниз. Спускайся. Живо! — Прошипел Кравц, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Девушка вздрогнула, но все же поспешила исполнить приказ, попятившись к дверям, удивляясь про себя странному поведению старшего сержанта. Такого с ним не бывало даже в крайних случаях, а теперь он смотрел на нее так, словно она ему кровную обиду нанесла. Несясь по лестнице, перепрыгивая через ступени, она больше думала о том, как ее теперь накажет старший сержант, когда они вновь окажутся в штабе, сколько нарядов он ей выпишет на этот раз. То, что только что ее имя было оглашено оракулом, ее не волновало ни сколько. Она даже не думала об этом, все еще силясь окончательно проснуться.

Когда Миша спустилась на первый этаж, то без раздумий пошла по дорожке, рассматривая красную ковровую поверхность.

— Кто это?

— А я знаю…

— Сержант какой-то…

— Безродный…

— Вы слышали…

Михаэль окутал многоголосый шепот, который ползучими ядовитыми змеями пробирался в душу. Только теперь она стала понемногу приходить в себя, позволяя себе оглядеться. Вокруг нее находились люди и не только, которые теперь обсуждали между собой ее нелепое появление.

И в этот момент девушку пробила дрожь от поразительной схожести ситуации. Да, так уже было однажды, в тот раз… Перед тем как приговор разобьет ее мирную жизнь вдребезги, расколет мечты о спокойном будущем со своей семьей как хрустальную вазу.

Душа содрогнулась в предчувствии беды.

— Подойди ближе, Михаэль. — Протянула руку Оракул, приветливо улыбаясь. — Все в порядке.

Миша недоуменно перевела взгляд на женщину в белом балахоне и в итоге стремительно пошла в ее сторону, в итоге вложив руку в протянутую морщинистую ладонь. Хотя она не была согласна со словами про «все в порядке».

Жрица перевернула ладонь девушки внутренней стороной к себе, поглаживая кожу пальцами.

— Такая необычная судьба. — Тихо проговорила оракул, очерчивая пальцами пересекающиеся линии. — Знаешь, я много чего повидала, но ты и твоя судьба меня поразили. Правда. Случившееся с тобой удивило меня. Еще больше я удивилась, когда узнала, что хозяином должна стать ты…

— Каким хозяином, простите?

— Хозяином темного. Дракона. Дэймоса. — Пояснила женщина.

— Я все еще сплю?

Рядом с ней послышался тихий резкий смешок, и только теперь Миша обратила внимание на того, кто стоял чуть поодаль от нее.

— Что тут происходит? — Прошептала она, возвращая свой взгляд на жрицу.

— Михаэль, я объявляю тебя хозяйкой дракона. — Ответила жрица так, чтобы слышала лишь она.

— Откуда вы знаете меня, откуда знаете, что я… Откуда?

— Я многое знаю, такова уж моя роль в этом мире. А у тебя, Михаэль, будет своя. И она далеко не маловажная. От тебя многое зависит, поверь.

— Вы говорите загадками… я вас не понимаю.

— Со временем поймешь.

— Я протестую. — Послышался за спиной настойчивый женский голос, на который Миша обернулась.

За ее спиной, посреди зала стояла красивая женщина. Грубая ткань военной формы, в которую дама была облачена, не скрывала достоинств ее тела, а лишь подчеркивала их. Миша невольно поднесла руку к своей груди, исключительно плоской под слоями многочисленных бинтов и свободной формой. Золотые роскошные волосы женщины были распущены, а руки с красным лаком на ногтях, уперты в стройную талию.

— Что-то не так, Алиса? — Беззаботно поинтересовалась оракул.

— Все не так! — Голос недовольной звучал четко и уверенно. — Почему вы назвали его? Это же… все границы переходит! Во-первых, его звание — сержант. Считай, что рядовой. Во-вторых, мы даже не знаем его рода, а значит он не из знатных. В-третьих, дракон в течение веков служил нашему дому.

— Все меняется. — Пожала плечами жрица, голос которой звучал на удивление спокойно. Как будто она между делом решила поговорить о погоде. — Тем более, кто сказал, что хозяином должен быть знатный? Не помню такого правила. К тому же, у судьбы нет правил, границ и рамок. Я только объявляю волю Теос.

— Ваше величество. — Обратилась Алиса к императору, который теперь встал и наблюдал за происходящим со смесью недоумения и шока. — Как может слуга быть генералом-лейтенантом, а хозяин сержантом?

— Действительно. — Согласился император.

— Точно…

— Недопустимо…

— Почему он…

— Без звания… — Поддержали Алису голоса в толпе.

— Тишина. — На этот раз голос жрицы приказывал. И благоразумие заставило всех умолкнуть, продолжая следить за этим небывалым доселе инцидентом во все глаза, но молча. — Правда ваша, Алиса. Это недопустимо, чтобы хозяин был сержантом, когда слуга — генерал-лейтенант.

— Вот именно. — Победоносно взглянула на Мишу женщина, скрещивая руки на роскошной груди.

— Именно поэтому, Ваше Величество, вы провозгласите Михаэля Джелли генералом. — Объявила жрица.

— Как?! — Вскричала Алиса, совершенно сбитая с толку. — Но генералом был лишь один человек. И он умер триста пятьдесят лет назад.

— Я знаю историю своей империи, милая.

— Но как это понимать? — Раздался возмущенный голос в толпе. — Это значит, что парень будет первым после императора.

— Невозможно…

— Возмутительно…

— Берд…

— Кто он такой…

— Совсем еще мальчик…

— Тишина. — На этот раз раздался голос императора. — Моргана, неужели это воля Теос?

— Визирис, я бы не стала лгать тебе. — Ответила оракул, поворачиваясь лицом к императору. — Тем более, ты знаешь. Если мальчик не его истинный хозяин, значит, обряд не совершится.

— Вот и повод проверить. — Кивнул Визирис, опускаясь обратно в свой трон. — Моргана, приступай.

Жрица почтительно поклонилась и махнула рукой, в которую прислужница вновь вложила чистую чашу с кинжалом. Притянув Мишу к себе за руку, Моргана ловким движением рассекла тонкую кожу запястья. Девушка не удержалась от вскрика, чем вызвала смех за своей спиной. То же самое жрица проделала с драконом, который казалось, оставался беспристрастен все это время ко тому, что здесь происходило. Словно, это не его судьба решалась…

Когда кровь смешалась, оракул передала чашу Мише, а та ее недоуменно приняла, после чего кинула взгляд на мужчину, который смотрел на нее безразлично и надменно. Одним шагом он сократил расстояние между ними, хватая ее за предплечье и резко притягивая к себе.

— Эрион, мое имя Эрион. — Его горячее дыхание обдало жаром кожу щеки и уха. — Тебе следует запомнить это имя, и ни при каких обстоятельствах не разглашать его. Для своего же блага.

Девушка еще находилась под большим впечатлением, но имя запомнила. Словно это слово она знала всю свою жизнь, и теперь его не выскребешь из ее памяти уже никогда.

Моргана забрала чашу из ее слабых дрожащих рук и, как полагалось, прошептала малопонятные, заветные слова. Схватив ладонь Миши в очередной раз, жрица вылила половину содержимого чаши на ее запястье, оставшуюся часть — на запястье дракона. И вновь свершилось это необъяснимое таинство: кровь ожила и стала свиваться в узоры, оплетая запястье руки, превращаясь в красный браслет, который тут же впитался в кожу, оставаясь там навечно. Такой же рисунок украшал руку Дэймоса, рассматривающего свое запястье со смесью презрения и отвращения. Миша резко отвернулась от него, предпочитая смотреть на жрицу перед собой.

— Теперь дело за вами, император. — Обратилась к мужчине на троне Моргана.

— Мастер Джелли, подойдите ко мне. — Позвал Мишу император, который сам по-видимому отходил от произошедшего.

Быть не может, чтобы этого мальчишку признала как хозяина кровь самого дракона. Первый раз за всю тысячелетнюю историю проклятья происходит что-то подобное.

Миша послушно побрела к возвышению, просто за неимением других вариантов, хотя в душе она хотела все бросить и рвануть в противоположную сторону, к выходу. А еще забыть этот день как страшный сон.

Император встал перед ней, воздевая руки над головой.

— Михаил Джелли из рода… который мы не знаем и, наверное, не узнаем никогда. Провозглашаю тебя перед этими людьми и Светлыми и Темными Богами генералом великой армии империи Эливиар. Служи отныне и до конца своих дней на благо своей родине и своему императору. Клянешься ли ты оберегать людей своей страны?

Абсолютно точно, эта священная торжественная церемония должна была происходить иначе и при других обстоятельствах. Но… да, кажется, весь мир сошел с ума.

— Клянусь. — Выдавила из себя Миша.

— Клянешься ли ты защищать свою великую отчизну и своего императора?

— Клянусь.

— Чтить законы, порядки и традиции, хранить их и соблюдать?

— Клянусь.

— Клянешься ли ты нести свой чин с честью и достоинством?

— Клянусь. — Как заведенная повторяла девушка, смотря в пол.

— Отныне ты, Михаил Джелли, являешься генералом армии великой империи Эливиар. — Заключил со вздохом мужчина, опуская руки и кивая советнику рядом с собой. Тот быстренько засуетился и исчез. — Скажу тебе только, что ты самый молодой обладатель темного и такого высокого чина. Такого не было за всю историю империи. И многие, наверное, в этот самый момент подумали: и слава Богам за это.


* * *

— Возмутительно! — Раздался тот самый голос женщины, которую, кажется, Алисой зовут. — Это позор для всей армии, для всей империи! Неужели вы не видите, что он безродный?! Вы что, не понимаете, что свинопас не может стать царем? Тогда, что здесь происходит? Объясните. Почему он, когда тут есть масса достойнейших людей? Вот, например вы, Гризли Стоун. — Она подошла к высокому мужчине, увешанному орденами. — Вы согласны с таким раскладом?

— Решительно, нет! — Отрезал человек. — Я, безусловно, согласен с вами. Ради такого звания наши предки проливали кровь, защищая империю ценой своих жизней. То, что такой чин дали мальчишке за просто так — само по себе вопиюще и невероятно.

— А вы, Гостон Флиц? — Подошла она к полному низенькому старичку с острой козлиной бородкой. — Ваш отец был достойнейшим подданным Империи, который свято чтил устав и закон. Он всю жизнь посветил служению Империи и посмертно получил звание полковника. Как вы смотрите на то, что парень, еще вчерашний сержант, стал генералом армии?

— Я думаю, что недалеки очередные Последние дни, раз генералами становятся, кто попало. — Прохрипел тот в ответ.

— Тогда почему вы допускаете это?! — Раздался на всю залу ее обличающий голос. — Почему происходит такой произвол? Почему вы, Ваше Величество, позволяете этому твориться?

— Потому что это воля богини Теос. — Попытался урезонить ее Визирис спокойным тоном.

— А может просто это воля Оракула, может это все подстроено? Кто не хочет взлететь на небеса из самой грязи?

— Замолчи! — Тихо и четко бросила Миша, резко оборачиваясь к ней. Да, эта женщина наплевала ей в самую душу, ее талант нельзя не отметить. — Я хочу? Откуда ты можешь знать, что я хочу? Кто-нибудь из вас вообще что-нибудь обо мне знает? Если не знаменит, значит, не достоин?! Вот из-за этих-то взглядов вы сейчас и находитесь здесь. В этой яме, в которую сами себя запихали. Посмотрите на себя. Вы ведь друг другу глотки готовы перегрызть за возможность обладать большей силой и властью, чем есть у вас сейчас. Не нужно прикрываться честью империи, которая теперь якобы запятнана, по-настоящему вы все преследуете свои интересы. Вам просто гадко от мысли, что какой-то безродный малец будет стоять выше вас самих. Каждый из вас не привык уступать, тем более кому-то вроде меня. Однако, я вам благодарен. За то, что блестяще проиллюстрировали поведение имперской аристократии. Ее достойных представителей. — Миша остановилась, пытаясь отдышаться.

Она резко подняла голову туда, откуда на нее смотрели ее сокурсники. Поймала пораженные взгляды Сида и Сэма, неверящий Дэйва и какой-то обеспокоенный (и это поразительно) старшего сержанта. — Старший сержант Кравц, мы возвращаемся в штаб! — Кинув взгляд через плечо на Оракула, Миша вновь отвернулась. — Я так понимаю, церемония закончена. Счастливо оставаться.

Не удостоив больше ни словом, ни взглядом никого из присутствующих, Михаэль стремительно направилась к выходу. Казалось, воцарилось опять то самое мертвое молчание, во время которого все бояться нарушить эту тишину даже дыханием. Только четкие и громкие на фоне общего безмолвия шаги.

Никто не попытался остановить ее или сказать что-то против, в их глазах застыла лишь немощная ненависть и то самое «возмущение», о котором так долго и старательно распиналась Алиса. Тут уж ничего не попишешь, они ее никогда не примут. Что бы над ними возвышался и командовал зеленый безродный пацан?

В душе Миши опять поселилось это отвратительное чувство отчаянья и безысходности. Это все напоминало тот день, когда от нее отвернулась даже подруга, когда для всех в родном городе она стала преступницей и злодейкой. Когда против тебя стоит целая толпа, ей очень трудно противостоять.

Император недоуменно и растеряно стоял, смотря вслед мальчику, который только что стал генералом. А парень-то с характером, и на безродного он не похож, так смело высказываться… Тем не менее Алиса права, он по всем правилам не должен был оказаться тут. Тогда как же так получилось…

— Моргана, почему именно он? — Обратился к жрице император, когда мальчик скрылся за вратами.

— Вот увидишь, Визирис, этот парень еще покажет себя. — Обнадеживающе улыбнулась Оракул.

— Пропади все пропадом. — Вскричала Алиса, разворачиваясь и выходя прочь.

Мало-помалу гости стали отходить от шока и принялись обсуждать небывалое доселе явление. Вновь, подобно волне, поднялся многоголосый шепот, а на лицах гостей застыло изумление. Тут к императору подошел его советник, держа в руках сверток с генеральской формой и знаками отличия.

— Ваше величество, а где же… — Пролепетал он, недоуменно осматриваясь.

— Генерал нас неожиданно покинул. Но у нас остался его слуга. — Визирис посмотрел на дракона, который скучал в стороне и с некоей усталостью лицезрел все происходящее — Передашь это своему господину. — Величество тяжело вздохнул. — Парню теперь нелегко придется.

6 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Солнце, кажется, запрыгнуло в ее комнату через окно с разбега: свет резанул по глазам, которые внезапно распахнулись, начиная заново привыкать к краскам этого мира.

О… проклятый сон… но сон, все же, слава богам.

Михаэль, лежа на животе, утопая в подушке, медленно провела ладонью по лицу, словно пыталась стереть воспоминания о недавнем кошмаре и следующие за ним результаты: испуг, отчаянье, неверие, несогласие. Теперь осталось лишь благословенное облегчение и блаженное безразличие ко всему, что твориться за пределами этих стен.

Мирное утро. Первое спокойное солнечное утро за весь этот год, во время которого она существовала, иллюстрируя фразу «работать, как проклятый».

И теперь она чувствует себя выспавшейся и почти умиротворенной…

Ее собственная нирвана не продлилась долго: грубый голос старшего сержанта в извечной манере сущего дьявола долетел откуда-то с первого этажа до нее, действуя лучше плети. Потому уже через секунду она стояла посреди пустой комнаты, припоминая, что сегодня должны были начаться полевые работы. И если ей не изменяет память, в восемь, тогда как сейчас…

— О боги… — Прошептала девушка, щурясь рассматривая циферблат часов, что висели над дверью. — Одиннадцать… он меня убьет… теперь точно…

Почему ее не разбудили? Хотя бы тот же Дейв — блюститель порядка, непререкаемый защитник правил? Ребята просто ушли без нее.

Холодок пробежался по позвоночнику, когда Миша представила, что сделает с ней Кравц за подобное пренебрежение прямыми обязанностями курсанта. М-да, а ведь в том чокнутом сне она ему приказы отдавала. Кому расскажешь, не поверят.

Истерический смешок сорвался с губ, когда девушка поднесла руку к голове, чтобы убрать навязчивый локон, лезший в глаза. И вот тогда ее взгляд уцепился за красные узоры, обвивавшие запястье, заставляя тело заледенеть.

Сон?

Рука медленно сползла со лба, затыкая рот, дабы не пустить жалкий протестующий вопль наружу.

Церемония. Оракул. Темные. Дракон.

Иииии, контрольный удар — Генерал.

В солнечной тишине раздался тихий истерический смех, который больше походил на рыдания. Все «почему?» и «как?» скопившиеся в беловолосой голове теперь устроили бунт. И Миша не могла найти в себе силы отразить это нападение.

Ор старшего сержанта вновь зазвучал приглушенно с нижних уровней, на мгновение заставляя подумать о том, кто тот счастливчик, который довел его до такого состояния. Вывести из себя его могло что-то поистине масштабное…. Ну, например, поворот судьбы, в результате которого курсант-первогодка внезапно становиться старше его на ряд званий.

Миша кинулась к шкафу, быстро стягивая с себя парадную форму, в которой вчера грохнулась на кровать, даже не думая переодеваться, достав с полки сменную рубашку.

Вот кто ей нужен. В таких вот ситуациях понимаешь, что единственный человек, к которому можно прийти даже не за советом, а хотя бы просто выговориться — Кравц. Старший сержант Дьявол, может, и был плохой нянькой и еще худшей жилеткой, но, кажется, пока только он знал правду о ее немужской сути. И то, что они делили эту тайну на двоих, по мнению Миши, их чертовски объединяло.

На ходу застегивая пуговицы рубашки, девушка кинулась по коридору, который, кажется, за эту ночь стал длиной в бесконечность. Ее скорость уже была близка к первой космической, когда Миша достигла лестницы, перескакивая через ступени.

Пятый этаж. Четвертый. Третий. Второй…

— …здесь не зоопарк, животное, ты, кажется, по дороге свернул не туда. — Раздался откуда-то снизу голос старшего сержанта. — И на обратном пути подумай вот над чем: если тебя там оставили, может ты никому на хрен не сдался? Здесь, я тебя уверяю, точно.

Ого, если бы Кравц разговаривал в такой манере с ней, Миша бы уже умерла от осознания собственного ничтожества и бессилия. Мужчина все же был из тех редких людей, которые могли словом убить, буквально.

— Попридержи язык, человек. От тебя разит страхом, тебе не обмануть меня. — Ответил ему глубокий незнакомый голос, в котором звучали удивительные рокочущие аккорды. И все это произносилось с неизменным надменным спокойствием. — Твое остроумие и отчаянная храбрость — фикция, дым, маска. Лучше не дразни меня.

— Еще раз повторюсь, хотя и не привык. Проваливай туда, откуда пришел.

— Конечно, как только, так сразу. Как я и сказал, я пришел за тем, что с некоторых пор является моим. Пусть даже речь идет о моем господине.

— И как твой длинный язык до сих пор не укоротил кто-нибудь из твоих бывших? Это кажется удивительным уже после минуты общения с тобой.

— Сочту за комплимент.

Отдышавшись, понимая, что выжидать теперь нет смысла, Миша сделала один решительный шаг, появляясь из-за угла.

— Господин генерал. — Кравц, стоило ему заметить девушку, встал по стойке смирно, как и полагается, когда приветствуешь старшего по званию.

— Господин… кто? — Пролепетала она, выходя вперед. Слышать подобное от Кравца в свою сторону… да такое душевнобольному в бреду не привидеться.

Следя краем глаза за большой мужской фигурой, которая чернела где-то справа от нее, Миша подошла ближе к сержанту. Почему-то бывалый головорез, ее мучитель, заведующий ее персональным адом теперь на фоне Дракона казался ангелом-хранителем.

— Вам ли не знать какой из меня «генерал» — Добавила она бормотанием.

— Как из меня великая жрица. — Вздохнул Кравц, заметно расслабляясь.

— Все настолько плохо?

— Куда хуже, Джелли. — Усмехнулся невесело старший сержант, видя ее кислую улыбку. — И, может ты не заметил, но вон тот малоприметный посетитель явился за тобой, как он соизволил выразиться.

Малоприметный. Очень смешно. И она бы оценила черный юмор своего командира, если бы не была так напряжена, прилагая все усилия на то, чтобы сдержать явную дрожь. Страха.

И она до сих пор отказывалась смотреть в сторону этого посетителя, по понятным причинам. Ее вообще удивляло, что он стоит тут. Это поразительно, если учесть его скучающий вид на вчерашней церемонии.

— Я ваш покорный слуга, господин, и я вас приветствую. — Произнес церемониально мужчина, склоняясь перед ней в легком поклоне. И это выглядело до того дико и неестественно, что Миша сделала еле заметный шаг назад.

Чтобы кто-то подобный ему склонял голову перед подобными ей?

И это словечко… «покорный»… его, вообще, нужно было исключить из лексикона этого мужчины. Оно с ним не сопоставимо, ни в каких вариациях.


убрать рекламу




убрать рекламу



С таким же успехом покорным можно было назвать лесной пожар.

Михаэль растерянно молчала, не зная как лучше продолжить этот разговор… Слова «очень приятно» были бы наглой ложью, а те, которые бы начинались с «держитесь от меня подальше» не расположили бы к беседе, а скорее всего вызвали реакцию, в результате которой от этого места осталась бы только светлая память.

— Господин, я пришел за вами. — Раздался в неприличном молчании голос Дракона. — Если бы я мог, я бы настаивал на то, чтобы вы почтили своим присутствием ваш новый дом.

Ее дом? Священное слово, от которого потянуло теплом и уютом, которое пахло как мамин яблочный пирог и чистое постельное белье, было той самой морковкой, за которой ослик готов идти на край света.

Ее дом. Никаких пробежек в семь утра. Никаких отжиманий от пола или подтягиваний. Никакой утомительной зубрежки. Никаких дежурств, нарядов и бессонных ночей. Никакого «Строиться, девочки»…

— У вас теперь есть дом, в который вы можете отправиться прямо сейчас. — Повторил мужчина, словно выражение ее лица не оставляло надежд на то, что она может понять хоть что-то с первого раза.

Миша бросила на темного мимолетный взгляд.

Боги, она ведь никогда к нему не привыкнет. А уж повелевать им не сможет тем более. Вот он стоит, смотрит и словно ожидает ее ответа, приказов, команд. Какая нелепость, в самом деле. Кто она такая, чтоб ему приказывать? У нее язык не повернется сказать что-то в четком приказном тоне, как и подобает хозяйке, этому нелюдю. Тут даже не нужно причины искать, все объяснил за нее инстинкт самосохранения, а еще очевидная правда, согласно которой он стоит на пару ступенек выше в эволюционном развитии.

Да, при обычных обстоятельствах, если когда-нибудь им пришлось случайно встретиться, то Миша опустила голову и прибавила шагу, никаких взглядов и уж точно слов. А тут… приказы, серьезно?

— Господин? Вы позволите проводить вас в Ваш дом? — В который раз повторил этот темный, что говорило о его королевском терпении.

Миша видела краем глаза застывшую фигуру старшего сержанта, который сложил руки на груди и явно не собирался никуда уходить, чтобы оставить их наедине. Славно, он не считал их разговор приватным, ну, или ему просто хотелось досадить незваному гостю. В любом случае, Миша была ему благодарна. В ее голове даже на мгновение родилась сценка, в которой она виснет у Кравца на шее, причитая: «Пожалуйста, товарищ старший сержант, не отдавайте меня ему! Нам же было так хорошо вместе все это время».

Вместо этого, она несмело проговорила:

— А дом — это логово дракона?

— Уверяю, вам оно понравится. — Оскалился темный.

Ну еще бы. Кто спорит.

— А ребята… — Михаэль повернулась к сержанту, который все это время не спускал своих глаз с чужака.

— Они на полевых работах.

— Ну, тогда, передайте… — Миша запнулась.

Передайте что? Любые слова звучали бы сейчас нелепо и… как прощание. К тому же, Кравц — не тот человек, который будет вести слезные беседы в тесном кругу своих курсантов, вспоминая былые дни. Она даже сомневалась, что он будет ее помнить после того, как она уйдет. Что-то передавать от ее имени он не будет тем более.

— Хотя ничего не говорите. Забудьте. — Заключила девушка, заглядывая в карие глаза, которые, удивительно, теперь тоже смотрели на нее. — До… встречи? — Она ведь действительно надеялась еще встретиться с этим временами жестоким, с замашками садиста, но честным и принципиальным человеком. Потому Миша неловко протянула ему свою руку, которая уже через пару секунд исчезла в широкой и твердой мужской ладони.

— Прощай, Джелли — Проговорил сержант сухо, отпуская ее руку уже через мгновение.

Вот и все.

Кинув взгляд в сторону лестницы, решив, что здесь нет ничего из того, что она хотела бы забрать с собой в свою новую сумасшедшую жизнь, Миша развернулась, твердым (насколько возможно) шагом направляясь к выходу из общежития. И она не слышала, но чувствовала, как за ней следует ее якобы слуга.

И когда она проходила мимо ворот, ее никто не задержал.

— Дракон. — Она сумасшедшая, раз решила заговорить с ним, однако эта тишина действовала на нее убийственно, почти так же как его прямой взгляд. К тому же, нужно было налаживать отношения, хотя подобная мысль и вызывала бурю «ох-черт-только-не-это». — Ты знаешь, где обитает жрица?

— Да, господин. — Прозвучал спокойный ответ.

Она, однозначно, никогда не привыкнет к этому «господин» с его стороны.

— Мне необходимо навестить ее. Прямо сейчас. Думаю, она вчера была не в форме.

— Как пожелаете. — Вот и все. Ничего лишнего. Просто как она пожелает.

Просто?! Если бы…


* * *

Место, выбранное оракулом в качестве пристанища, было не чем иным, как астрономических размеров храмом. Ну, собственно, это не было удивительным.

Михаэль сначала долго рассматривала величественное сооружение, задрав голову вверх. Шпиль храма, покрытый позолотой, протыкал небеса, отражая свет солнца. Мраморные белоснежные статуи, с застывшей благодатью на лицах, яркий, сложный орнамент витражей, барельефы с изображением мифических сюжетов, — этот дворец могла бы признать своим домом и сама богиня.

А Миша задумалась над тем, что прибывая в столице уже целый год, она, тем не менее, не могла похвастаться большими знаниями об Амб. Ну, кроме штаба армии Визириса; это место она, кажется, знала как свои пять пальцев. И только теперь она понимает, почему люди, описывая столицу, не скупятся на эпитеты вроде «прекрасная», «богатая», «лучезарная» и извечное «Великая». Все это было оправдано и полностью заслужено. А изящная, буквально воздушная архитектура города лучше всего подчеркивала статус Амб.

Спустя минут пять, сглотнув и одернув рубашку, Миша все же сделала заветный шаг, направляясь вглубь святилища.

— Господин, я не могу пойти с вами. — Раздался голос за ее спиной.

— Как хочешь. — Бросила Михаэль, не оборачиваясь.

— Как хочу? — Тихо и слегка недоуменно переспросил Дракон, провожая Мишу прищуренным взглядом.

В здании не было ни души, ни звука, единственным предметом интерьера была только величественных размеров статуя богини Теос, которая располагалась в самом конце зала, окруженная сотней подтаявших свечей.

Миша осторожно прошла вперед, слушая собственные шаги, которые отдавались эхом от стен, собираясь под куполом.

— Михаэль, что привело тебя? — Голос раздался в этой тишине непозволительно громко, заставляя вздрогнуть и обернуться. Недоуменно осмотреть всю залу и никого не найти.

— Мне нужны ответы. — Проговорила девушка тихо.

— Ответы на вопросы, которые тебя мучают, можешь найти только ты сама.

— Мои поиски завели меня сюда.

— Девочка. — Возникшая из неоткуда Моргана оказалась прямо перед носом Миши, заставляя ее отшатнутся. — Я понимаю, ты боишься…

— При всем уважении, вы не понимаете. — Выпалила Михаэль, собираясь с мыслями. — Зачем? Почему именно я? — Оглянувшись и удостоверившись, что в храме находится только она, девушка продолжила, понижая голос до яростного шепота. — Почему бы было просто не отдать его в руки той стерве? Все были бы довольны и конец истории. Посмотрите, что происходит теперь. Все ненавидят меня — раз. Я — Генерал, хотя не мыслю себя в этой роли — два. А еще рядом со мной ошивается тот, от которого меня, мягко говоря, в дрожь бросает — три, четыре, пять.

— Ну, вы друг друга стоите. — Рассмеялась жрица, и ее смех звоном бубенцов прокатился по священной тишине храма.

— Я… я не хотела оскорблять вас. — Спохватилась девушка, поднося ладонь к горлу. — Я просто… это все слишком сложно.

— Все в порядке. — Дружелюбная улыбка жрицы была свойственна, скорее, матери, которая пытается успокоить опечаленное, испуганное дитя. — Твой страх обоснован, он логичен, Михаэль. Ты боишься ответственности, осуждения. Ты боишься допустить ошибку. Но эти страхи отступят, если ты вспомнишь о том, что в данный момент находится в твоих руках.

— Мои руки пусты. — Бросила тихо Миша. — Поймите, если на корову надеть седло, она от этого лошадью не станет…

— Не нужно так цинично, дитя. Или ты думаешь, что Теос указала на тебя по глупости? Не ставишь ли ты себя выше богов?

— Простите мою дерзость, но, возможно, богам плохо видно с такой-то высоты. Иного объяснения пока не нахожу.

Моргана покачала головой.

— Все куда серьезнее. Ты не хочешь видеть этого, но совсем скоро то, что сейчас тебе кажется сумрачным и эфемерным, станет очевидным и четким. — Миша мысленно закатила глаза в знаке обреченности. Нравоучения в стиле священнослужителей и проповедников ей сейчас были нужны меньше всего. — … кроме прочего, тебе стоит твердо уяснить одну вещь. Темные — живые существа. Это не вещь, как принято судить в высших заносчивых кругах. Вот одна из многих причин, по которой на твоей руке знак вашей связи. — Моргана схватила ее запястье, поднося его к лицу Миши. — Ты можешь это понять. Для тебя это очевидно, не так ли? То что они дышат, как обычные люди. То, что они чувствуют боль, как ты или я. Им свойственна ненависть, так же как и радость. — Жрица отпустила ее руку. — Они обречены до скончания веков принадлежать тем, кого ненавидят с силой, которая могла бы уже давно испепелить наш мир, если бы была материальна. Озлобленные, проклятые, приговоренные. Навряд ли ты когда-нибудь сможешь постигнуть смысл моих слов, особенно, когда тебя заботит лишь собственная участь. Я и не призываю тебя к жалости, о нет. Я призываю тебя быть сильной, подобно нашим врагам. Будет непозволительно и кощунственно уступать в силе духа, в мужественности и стойкости тем, кого мы осмелились называть своими рабами. К тому же, у тебя перед глазами находиться такой пример. — Моргана раскованно похлопала ее по плечу. — Вот и все, что тебе нужно, Михаэль. Быть сильной духом. А остальное сделает тот, от кого тебя в дрожь бросает.

Чистый звонкий смех, не свойственный почтенному возрасту, в котором прибывала нынче жрица, вновь раздался в храме. Миша моргнула и за это мгновение темноты великая жрица успела раствориться в воздухе. Буквально, потому что исчезнуть за секунду иным способом нереально.

— Эй! — Вскричала в отчаянии девушка, оглядываясь по сторонам. — Но вы ведь меня даже не выслушали до конца! А как же… Почему всегда так происходит?

Ей красноречиво ответило молчание.

Потоптавшись в нерешительности и глупой надежде еще с минуту, Миша в итоге развернулась, направляясь к выходу. Ее шаги звучали ругательствами и обвинениями в этой благословенной тишине.

Когда она вышла из врат, ее взгляд быстро отыскивал стоящего внизу, перед лестницей в святилище, Дракона. Сейчас это чудовище выглядело безобидно, подкидывая и ловя монету, перекатывая ее между пальцами, пока проходящие мимо люди рассматривали его с очевидным любопытством, которое уже через секунду перетекало в банальную панику.

Дэймос же, кажется, совершенно не обращал на это внимания. Либо из-за иммунитета к чужому интересу, выработавшегося за тысячу лет, либо из-за безразличия ко всему происходящему, которое появилось тогда же.

Миша остановилась, не зная, заметил ли ее мужчина или еще нет, так как пока он никак на ее появление не отреагировал. Она замерла в стороне, глядя на него глазами обычного человека, прохожего, который прибавит шаг, если его взгляд случайно наткнется на мощную фигуру сына Тени.

Она смотрела на Дракона так же как и остальные, и судила о нем так же, согласно каким-то шаблонам, словно читая навешанный ярлык.

Темный, Монстр, Убийца, Проклятый, Раб — краткий набор слов, которыми можно его описать. Ранее.

Неужели слова Морганы так повлияли на нее? Миша не помнит, чтобы особо прислушивалась к чужим советам ранее, но теперь…

Теперь, стоя на той лестнице, она заставила себя посмотреть на него иначе. Не глазами хозяина, который видит в этом существе собственное превосходство, власть, могущество и средство для достижения собственных целей. Она не видела в нем и своего злейшего ненавистного врага, ставшего грязным рабом.

Все было куда серьезнее. Она видела перед собой мужчину, уставшего от мучений, от такой жизни в целом. Перед ней словно стояло само безразличие, заключенное в тело и имеющее собственное имя. Она смотрела на мужчину, который бы с удовольствием умер сотни и сотни лет назад в той битве. Того, кто жестокой волею судьбы в одночасье потерял все, даже самого себя. И который убил бы ее, свою никудышную госпожу, при первой же возможности.

Это осознание заставило Михаэль сглотнуть и протрезветь.

И Дракон выбрал именно этот момент, чтобы кинуть на не свой яркий взгляд. Его красные глаза прищурились, словно он почувствовал ее страх и смятение.

— Твой дом… он далеко отсюда? — Спросила Миша, сбегая со ступеней. И она старалась быть сильной, как и насоветовала жрица. Пусть оценит, она говорит почти без заикания.

— Господин хотел сказать — его дом?

— Мой? — Усмехнулась девушка, засовывая руки в карманы и сжимая их там в кулаки. — Если бы.

Здесь ей ничего не принадлежало, и эта правда не изменилась после того, как она узнала священную тайну дракона — его имя, которая якобы давала ей огромные полномочия.

— В Амб господину принадлежат два особняка. Один находится в самом городе. Другой на окраине столицы.

— Значит на окраине. — Кивнула Миша, предпочитая находиться подальше от Амб и ее почтенных представителей, у которых вчера появилась причина сговориться и хотя бы попытаться исправить досадную ошибку богов. Знали бы эти люди, да та же Стерва Грэд, как Михаэль согласна с ними в отношении к решению Теос.

Кажется, Дэймос ожидал иного ответа; некоторое время он молчал, а когда все же заговорил в его голосе уже не было прошлой хладнокровной уверенности.

— Там… долгое время никто не жил. К тому же, мне казалось, люди предпочитают находиться ближе к другим людям. В окрестностях усадьбы нет ни души на расстоянии в лигу.

— Это не проблема.

— Возможно, господину так кажется сейчас. Люди изменчивы в своих решениях. К тому же, усадьбы не такая большая и надежная, как например, Александровский замок. Вам бы больше понравился особняк, что был спроектирован…

— Мне больше понравится особняк, который будет находиться так далеко от этого самого места, как это вообще возможно. — Резко оборвала его Миша, поспешно затыкаясь. Вспышки неконтролируемого раздражения точно доведут ее до могилы. Особенно если учесть на кого они направлены. — Не бери в голову, просто доставь меня туда.

— Как пожелает мой господин. — К нему вновь вернулось безразличное спокойствие.

Когда он отошел от нее, поднимая руку вверх, Миша приоткрыла рот и прищурилась в предвкушении. Быть не может, она сейчас станет свидетелем использования настоящей древней магии темных. А ведь лицезреть подобное было доступно лишь третьекурсникам, когда дело доходило до практических занятий по искусству магии. Конечно, она знала кое-что по теории, но пустые слова ее никогда не впечатляли. Как говориться, лучше один раз увидеть.

Поговаривали, что в Империи еще остались человеческие маги: люди, обладающие силой, подобной той, которой владеют древние. Но то люди… их способности никогда не дотянут до силы и чистоты сплетения заклятий таких народов, как, например, Сидхи или же… Темные.

Небеса и Преисподняя, это было волшебством, на которое Миша уставилась глазами взволнованного, изумленного ребенка.

Дракон ее восторга не разделял, все происходящее он проворачивал сотню, если не тысячу раз, потому теперь с отстраненным видом совершал все эти сложные движения пальцами, словно рисуя в воздухе, в котором вспыхивали знаки из синего пламени, складываясь в арку.

И Миша очнулась только когда ее самовольно и бесцеремонно подхватили. А потом темный сделал шаг вперед, по направлению к образовавшейся двери. Плотно закрыв глаза, девушка почувствовала, как ее ужалил холод, заставляя сильно вздрогнуть.

Однако длилось это всего мгновение, после которого она снова оказалась в тепле. Причем в каком-то очень… горячем. Это даже не тепло, а жар, и исходил он от того, кто сейчас держал ее на руках.

— Опусти меня. — Четко произнесла Миша, предпочитая находиться от него на расстоянии и на своих двоих.

Дэймос послушно поставил ее на ноги, после чего Миша сделала два шага в сторону. Хотя да, тут любое расстояние нельзя назвать безопасным, когда речь идет о сыне Тени.

— Люди плохо переносят воздействие инородной силы. Особенно в первый раз. — Отозвался холодно мужчина. — Я прикоснулся к вам лишь потому, что в том была необходимость.

Миша выругалась про себя, отворачиваясь от Дракона.

Отлично, он явно решил, что она его презирает и считает грязным животным, как и остальная аристократия. Истина была куда проще — она его откровенно боялась.

Когда она вновь повернулась, поднимая глаза от земли, мужчина всходил по мраморным ступеням, останавливаясь у двойных дверей, что вели внутрь этой по-королевски авантажной усадьбы. Дракон остановился перед входом, поворачиваясь к Мише. Его рука толкнула одну из створок дверей, которая визгливо отворилась, сверкнув на солнце многоцветным стеклом витражей.

— Добро пожаловать домой, господин.


* * *

Он его не держит, ну это ж надо!

Эти слова… их значение… этот тон… все это было просто немыслимо! Потому даже по прошествии девяти дней он вспоминал о них с откровенным недоумением.

Дэймос прибавил шаг, стараясь не обращать внимания на косящихся на него с нездоровым интересом прохожих. Гуляющие в этот мирный солнечный день в центре Амб люди явно не ожидали, что их спокойствие будет так грубо нарушено внезапным появлением темного. Естественно, они бы предпочли простому маячинию его на горизонте граду, ливню, грозе… всему этому одновременно.

И это правильно… он сейчас не в настроении, потому так исключительно рад тому, что люди сами убираются с его дороги, поспешно переходя на другую сторону улицы.

Дьявол. Ему нужно было увидеть друга, и так уж получилось, что Грид, а точнее его хозяин, а если еще точнее предок последнего, выбрал самое людное место, чтобы забабахать свой особнячок. Все они… все эти люди, горделиво мнящие себя сильными мира сего, любили покуражиться и выделиться, потому белые помпезные хоромы Уорона стояли на видном месте — всего в квартале от резиденции императора.

Именно по этой причине он теперь терпит эти мещанские расширенные взгляды, цепляющиеся за его фигуру. Но взгляды — пускай, к подобному он привык. Куда больше его беспокоила нелогичность тех самых слов…

Его хозяин, кажется, чокнутый… Хуже быть не может.

Дракон кинул взгляд вдаль, пытаясь рассмотреть среди пестроты низеньких домов простых горожан высокие белые стены, попутно припоминая недалекое прошлое.


— Большие окна, а значит… — Его хозяин мотался по полуразвалившейся усадьбе, обходя ее вдоль и поперек, скрипя напольными досками и поднимая облака пыли. — Эта сторона смотрит на восток. Утром будет очень светло, а та… наоборот. Если мы разобьем сад с высокими деревьями, то здесь будет слишком темно. Не выйдет. Но можно просто клумбы. Так даже лучше. Места очень много… Много места… беседка! Точно тут будет беседка. А тут розарий. — Парень уже ходил вокруг дома, меряя шагами территорию усадьбы и рассуждая сам с собой.

Дэймос же застыл на крыльце и прищуренными глазами следил за этим чудаковатым мальцом.

Первый раз такое происходит. Вместо того чтобы попросить у него золота, женщин, приказать, чтобы выпивка лилась рекой, дабы отметить собственный взлет, он ходит, собираясь облагораживать усадьбу, заброшенную полвека назад.

И он до последнего ждал того момента, когда парень одумается и потребует что-нибудь обычное для ситуации, в которой он оказался, то есть что-то из ряда вон выходящее.

— Дракон, ты можешь…

Вот оно.

— Не спрашивайте, могу я или нет, просто приказывайте.

— В таком случае мне нужны люди… — ага, люди, началось. — …которые могли бы работать. Здесь нужно все основательно переделать.

Дьявол, этот парень его разочаровывает. Дэймос правда ждал момента, который бы позволил поставить этого ребенка в один ряд с его прошлыми хозяевами. Так было бы куда проще…

— Вам нужны именно люди? — Кривовато улыбнулся Дэймос в итоге, получая в ответ недоуменный взгляд.

— Мне нужны те, кто сможет работать.

Парень отвернулся, очевидно, решив, что на выполнение приказа уйдет день или два, но пятерка лучших слуг всех времен и народов стояла перед ним уже через пару мгновений. У господ дракона всегда все лучшее. Этому мальчику придется привыкать, если учитывать его нынешнюю реакцию.

— М-мм, а…это… он же еще ребенок. — Недоуменно указал на Пэни, мальчика на вид лет двенадцати, Михаил.

— Не совсем, господин. — Покачал головой Дракон. — Этот парень очень талантлив. И не смотрите на его молодость, он старше вас втрое.

Парень вновь перевел взгляд на Пэни, который стоял в ряду из пяти: светловолосая голова едва доставала до плеча молодого господина.

— Я выбрал лучших. — Отметил Дэймос.

— Я надеюсь еще и самых понятливых. Но их только пятеро…

— Уверяю вас, каждый из них стоит сотни.

Кажется, его не нужно было долго уговаривать, потому уже через минуту его юный хозяин на пальцах объяснял пятерке план по возвращению усадьбы к жизни.

— Мебель в утиль. — Он сделал круг по зале. — А полы вроде крепкие. Лестницу же придется перестраивать. От сырости доски совершенно прогнили. Так же вы можете обратить внимание на потолок, с ним тоже нужно что-то делать. — Остановившись перед прислугой, он продолжил: — Все старье выкинуть, как и то, что принадлежало прежнему хозяину. Постельное белье, если такое осталось, как и посуду, мебель, картины, ковры, гобелены — все выносим. — Господин прошел к стене, проводя по ней пальцами. Дорогие обои, заказанные в далеких землях южного Даоса, отсырели и где-то отошли от стены. И если ранее они имели яркий насыщенный алый цвет, то теперь это был — грязно-розовый оттенок. — Отодрать. Наверху тоже. Все что больше не сможет послужить — утилизируем, все, что еще в приличном состоянии, выносим во двор и откладываем. То, что пригодно можно будет отдать в детские дома или дома престарелых. — Парень прошел к служанке с синими волосами. — Твое имя…

— Мой хозяин называет меня так, как считает нужным. — Ответила она, смотря покорно вниз.

— Отлично. — Пробормотал Михаил, устало потирая переносицу. — Тогда я считаю нужным узнать твое настоящее имя.

Служанка кинула недоуменный взгляд на своего нового владельца. — Сэлли.

— Чудно, Сэлли, нам с тобой предстоит отдельная работа…

Дэймос криво ухмыльнулся, понимая, о чем сейчас пойдет речь. Ну, хоть в этом он похож на остальных. Да, люди так порочны…

— Нам предстоит закупить мебель и фурнитуру. Разберемся насчет цветовой гаммы. Но сначала нужно будет распланировать каждый этаж… А еще мне нужна гражданская одежда. Лучше простые брюки и рубашку.

— Господин, я мигом. — Вскрикнул Пэни, исчезая со скоростью, которой мог бы позавидовать и ветер.

Господин еще не пришел в себя, недоуменно поглядывая по сторонам, как мальчик снова оказался перед ним со свертком в руках.

— Прошу, Господин. — Поклонился он, протягивая одежду.

— А ты способный. — Улыбнулся удивленно Михаил, забирая одежду. — Как и сказал Дракон — настоящий талант. Спасибо.

И стоило ему уйти, как слуги расслабились, недоуменно переглядываясь между собой.

— Спасибо?! — Повторил обескуражено Дракон.

— Хозяин, вам попался очень странный повелитель. — Проговорил Клауд, посматривая в ту сторону, где скрылся Михаил.

— Это только сейчас. — Усмехнулся недобро Дэймос, словно убеждая себя: — Я уверен… нет, я знаю и готов поставить на то, что через неделю он будет вести себя иначе. Сущность людей я изучил за это тысячелетие превосходно, я знаю их даже лучше, чем они сами себя.

Но, боги, как он ошибся. Прошла неделя, а его господин был занят исключительно благоустройством дома. Он просыпался для этого вместе с солнцем и завершал работу лишь когда света не хватало даже на то, чтобы ровно вбить гвоздь.

И то, как он при этом обращался со своими рабами, вызывало сначала недоумение, потом откровенное беспокойство. Это было ненормально, неправильно, нелепо. Дэймос не услышал еще ни одного оскорбления в свою сторону или же в сторону своих слуг.

— Ранее от фонтана отходили дорожки, не так ли? — Михаэль обращался к красноволосой Джине, которая разбиралась в архитектуре и дизайне.

— Да, здесь была лучевая планировка, господин. — Проговорила женщина, во все глаза наблюдая за тем, как мальчик пробирается через заросли к старому пересохшему фонтану.

— Боги Неба и Земли. — Пробормотал парень, влезая на мраморный бортик, начиная внимательно и с интересом рассматривать фонтан. — Откуда подавалась вода?

— Колодец пересох, господин. Придется рыть новый. — Откликнулся издалека Клауд.

— То есть вода поступала из источника? Из-под земли? — Удивленно проговорил молодой господин.

— Все так. Рядом нет ни реки, ни озера, потому…

— Это просто невероятно. — Постоянно удивлялся парень, тем самым еще больше походя на ребенка.

Именно это чистое неподдельное удивление и открытость делали его таким непохожим на его бывших… Хотя, что за бред, он был не похож на прошлых господ по всем параметрам.

И сейчас Дракон гадал над вопросом «почему?».

Но что его больше всего добило, так это его слова в конце третьего дня работы в усадьбе.

— Я тебя не держу. — Бросил парень, проходя мимо слоняющегося без дела Дэймоса. — Если тебе есть чем себя занять, лучше сделать это пока есть такая возможность. Я это к тому, что потом такой возможности уже не будет.

Дракон еще долго смотрел в след этому чудаку, который, можно сказать, развязал ему руки. Дал свободу. Вот так просто… Он что, ненормальный? Во всяком случае, в его нормальности, сомневались все слуги, которым предоставлялась возможность его увидеть.

И вообще, кто он такой? Откуда этот парень взялся? С этой своей неуместной вежливостью и странными взглядами на жизнь. На власть и силу, которую ему на блюдечке преподнесли, а он, вместо того, чтобы использовать это добро во благо своим интересам, говорит, что… не держит его.

Тем не менее, только дурак в такой ситуации будет спорить, потому Дракон поспешил воспользоваться столь щедрым, хотя и основательно безрассудным, предложением. Он не появлялся в усадьбе уже больше недели, и все это время он думал, что вот на следующий-то день этот немощный пацан его призовет.

Однако прошел день. И следующий. И последующий за следующим.

Три дня посвященные исключительно своей древней жаждавшей свободы персоне. Три дня глухого молчания со стороны новоявленного господина.

Потом?

После этих трех суток, которые подходили на попытку надышаться перед смертью, Дэймос расправил крылья полностью, ловя ветер свободы. Вот оно. Почти то, что он так долго ждал. Никакого дерганого ожидания момента, когда левой пятке человека что-то захочется от своего темного слуги. Никаких приказов. Никакого унижения. Никакой боли.

Он даже временами, а особенно по утрам, забывал о том, что он по-настоящему всего лишь раб. Просыпаясь в компании очаровательной женщины, а иногда и двух, Дэймос думал не о том, что нужно спешить к ненавистному ублюдку Грэду, а о том, как бы провести этот день с пользой для себя. Как факт появилось это «Я» после десяти веков.

Но проходили часы, складываясь в сутки, а его хозяин, казалось, забыл о нем. Не было даже шепота его имени, который бы сообщил о том, что он наконец понадобился. Господин не звал его, даже когда закончилась одна неделя и началась другая.

Поначалу Дракон был исключительно доволен тем, как все складывается. Ну еще бы! А потом…

Смысл проклятья не только в безоговорочном подчинении своему хозяину, но еще и в том, что слуга не может находиться вдали от него слишком долго. Дэймос невольно вспомнил Кота, которого господин запер без возможности его видеть. Бедный парень умер уже через месяц, зато человек потешил свою гордыню.

Связь, которая возникает на этой проклятой церемонии… она слишком прочная, разрывается только смертью одного из них.

Дракон уже проклинал себя за эту безумную нужду просто увидеть того полоумного парня. В голове вновь завертелись это «почему?», до которых ему не было дела вот уже девять дней.

Может, он не зовет его, ожидая, когда его раб сам приползет? Он решил над ним поиздеваться? Не дождется, сосунок! Дракон не пресмыкается перед человеком.

И сейчас ему, кроме очевидного, нужно было просто поговорить с кем-то о своей проблеме под названием «Чокнутый-Михаил-Джелли-Мой-Хозяин». К тому же Лис был тем, кто его поймет, хотя бы по той причине, что сам был темным, участвовавшим в той треклятой войне, а ныне — просто половой тряпкой для очередного зажравшегося человека.

Благо то, что хозяин лиса был всего полковником, так что пройти в его дом без приглашения не было проблемой.

— И что же привело темного самого Мастера Джелли в мою скромную обитель? — Ядовито усмехаясь, проговорил Джейме, осматривая Дракона с ног до головы. — Господин Генерал заинтересовался жителями грешной земли? С высоты его чина плохо видны такие недостойные как я, согласен.

— Мне нужен ваш слуга — Лис. — Ответил спокойно Дэймос, не собираясь вдаваться в подробности.

— Ну, если только это необходимость. — Недовольно промямлил мужчина, отходя в сторону.

Не церемонясь, Дракон прошел в фойе, без труда улавливая нить энергии Лиса, взлетая по ступеням лестницы и устремляясь в комнату, где и находился Грид. Толкнув дверь душного помещения, он поморщился, заходя внутрь.

— Тут все провоняло этим ублюдком. — Пробормотал Дэймос, подходя к окну и резко его открывая.

— Аккуратнее, Дэймос, ты о моем хозяине говоришь. — Прохрипел изможденный мужчина, откидыва


убрать рекламу




убрать рекламу



ясь обратно на подушки.

— Да, но от этого он ублюдком быть не перестал. — Проговорил Дракон, обходя кровать, на которой развалился Лис и садясь на стул неподалеку. — Ты как?

— О, великолепно. — Пробормотал Грид, подтягиваясь к изголовью и начиная рассматривать свое тело на наличие повреждений.

— За что он тебя так?

— Причины, по которой я жив, вполне достаточно, не считаешь? — Не смотря на него ответил мужчина. — А вот ты выглядишь бодренько. Зачем явился?

— Грид, сбавь обороты.

— Так у меня теперь один господин, и это не ты. Так что, увы…

— Ладно. — Выдохнул Дэймос. — Просто… мне надо было как-то потратить свободное время, которого у меня в последнее время появилось как-то слишком много.

Грид замер, резко поднимая глаза на мужчину.

— Шутить изволишь?

— С чего это?

— Тут такое слово промелькнуло… если я не ошибаюсь, что-то со свободой связано. Мне казалось, это-то словечко исключено из нашего словарного запаса. Тем более, по отношению к времени.

— Тем не менее.

— Твой хозяин не очень-то тебя утруждает? — Ухмыльнулся Лис, потянувшись за сигаретами, все время морщась от боли.

— Нет. — Покачал головой Дэймос, забирая с тумбы пачку и кидая ее другу. — Он сказал, что меня не держит, и что я могу заниматься тем, чем захочу, пока он не позовет меня.

Минута прошла прежде, чем Лис вернул себе дар речи.

— Он дал тебе свободу передвижения и свободу выбора?! — Мужчина покачал головой в неверии, делая первую глубокую затяжку. — И давно ты так гуляешь без дела?

— Уже неделю и два дня.

— Неделю и два дня. — Повторил как эхо Лис. — Я бы этому… Уорону памятник воздвиг за один свободный день, а твой дал тебе девять.

— Нет. Он сказал, пока не позовет.

— И что? Не позвал еще?

— Как видишь. И что-то мне подсказывает, он вообще не собирается.

— Что это он так расщедрился? — Прищурился Грид, смотря на тлеющий кончик сигареты. — Тебе не кажется это… странным, что ли.

— Странным?! Ну если только чуть-чуть, действительно.

— Слушай, я тут краем уха уловил, как Уорон клял все, на чем свет стоит из-за того, что мальчишку назначил генералом сам император. А еще что этот мальчишка твой новый хозяин. Так значит он… больной на голову?

— Лис, он все же мой хозяин. — Тихо, но угрожающе произнес Дракон.

— Да, но это не меняет того, что он так себя ведет. Хм… слушай, прости за такой вопрос, но вы уже..?

— Нет.

— А что насчет торжественного посвящения? Коллекция шрамов уже пополнилась?

— И тут чисто.

— Он святой, твой хозяин.

— Знаешь, он вообще ушел, когда император назначил его генералом армии. Послал всех по матери и ушел. А меня там оставил.

— Вот бы мне такое счастье…

— А когда я явился за ним на следующий день, предложив выбрать дом, в котором он будет проживать… как ты думаешь, какой он выбрал?

— Естественно тот, что рядом со зданием двенадцати советов. Я помню эти палаты. Особенно комнату для девочек…

— Он сказал, что хочет пойти в усадьбу, которая расположена рядом с Эйлинским лесом.

На этот раз Грид посмотрел недоверчиво.

— Зачем ему эти руины?

— Он пришел и стал планировать, как обставит особняк. Мебель там, фурнитура, зеркала, мать их, квадратные или круглые.

— А вы для чего? Почему он не приказал это делать вам?

— Подожди, дальше лучше. Он решил посадить розарий и поставить беседки. Когда Пэни принес ему одежду, он сказал «спасибо».

— Спасибо?! — Грид произнес это слово неуверенно, словно Дракон разговаривал с ним на иностранном языке.

— Я еще специально вызвал для работы Сэлли, ну, чтобы проверить… Его аура не изменилась совершенно. Вот он смотрит на старое дерево, вот он смотрит на красивую женщину. Нет разницы.

— А может он предпочитает…

— Тогда я бы сейчас с тобой не сидел.

— Тогда он евнух или импотент. — Развел руками Лис. — А значит, тебе трудно придется. Одной кровью сыт не будешь.

— Знаешь, я в его штаны не заглядывал.

— А стоило бы. Он у тебя, видимо, парень простой, против не будет.

— Думаю, после этого его доброта иссякнет. А я пока этого не хочу. — Дракон задумался. — Но есть одна проблема.

— Да?! Какая же?! Ты любишь жесткий секс, который тебе теперь явно не светит?

— Почти. Я уже не могу ждать, когда он позовет меня, я хочу его увидеть. Понимаешь?! Хочу. Такого не было никогда. Может это такой изощренный способ показать мне мое место?

— Ну, естественно, ты хочешь его увидеть, и не только увидеть. — Усмехнулся горько Лис. — Такова суть нашего проклятья. Я ненавижу себя за это, но даже этого… Уорона я захочу увидеть, пробыв вдалеке неделю. Как бы жестоко он не обращался со мной. — Лис вздохнул, забирая из рук Дракона предложенную пепельницу и туша окурок. — Тц, только душу разбередил. Мне и так хреново, а тут ты.

— Так я и не…

— Тем не менее я завидую тебе.

— Я не пойду к нему.

— Ну и осел.

— Я дракон, если ты забыл!

— Ничего не меняет. Тебе он нужен. И, похоже, ты, вместе со своей гордостью, уже проиграл со счетом девять — ноль.

Молчание, пропитанное недовольством и откровенной злостью на саму ситуацию не длилось долго.

— Счастливо оставаться, Лис. — Бросил через плечо Дракон, направляясь к двери.

Усмехнувшись, Грид устало закрыл глаза. — И тебе того же.

7 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Солнце уже давно перелезло через забор черного леса, осматривая теперь фронтальную часть усадьбы, которая вот уже две недели к ряду восстанавливается из руин. В нее упорным трудом и силами каждого из шести вливалась жизнь по капле. И теперь особняк задышал и расцвел, сияя позолотой на фонтанных статуях и наличниках окон, дыша свежей краской и скошенной травой.

И если поначалу работа шла вяло, причем не из-за лени или недостаточного рвения самих работников, а из-за их странного шуганого, недоверчивого отношения к хозяину поместья сего, то уже через два дня их без преувеличения можно было назвать командой. Работа и общие цели сближают, воистину.

— Мне нужны бумага и карандаш. — Михаэль ходила по раскопанной земле, следя за тем, как мужчины оттаскивают выкорчеванные деревья на задний двор, чтобы потом пустить на дрова. И, кажется, не успела она договорить, как быстрый пацаненок сорвался с места, за пять секунд обегая все поместье, чтобы вернуться с альбомом и карандашом. — Пэни, ты просто чудо.

Мальчик широко улыбнулся, когда девушка провела ладонью по его волосам. Он уже свыкся с ролью пажа у своего господина, исполняя эту должность, как ей казалось, с большой охотой.

И когда она села на крыльце своего нового дома, рядом с ней устроился Пэни, молча наблюдая за работой по облагораживанию сада, которая велась полным ходом.

— Пэни, а сколько тебе? — Решила спросила Миша, начиная чертить на листе план розария.

— Шестьдесят пять… скоро будет.

Миша шокировано вскинула голову.

— Да-а? А по тебе и не скажешь.

— Я еще совсем ребенок — Пожал плечиками мальчик.

— Не человек. — Прищурилась Миша. — А кто же?

— Господин, может быть, слышал о народе Вейлы.

— Очень много чего, но только про их прекрасных женщин.

— Да, нас всегда обходят вниманием.

Только теперь Миша поняла, от кого мальчику достались белокурые локоны и небесного цвета глаза. И когда девушка вновь склонилась над альбомом, Пэни придвинулся поближе, заглядывая в листок. Во всяком случае, она так думала…

— Господин, у тебя рана? — Спросил он, смотря на Мишу.

— С чего ты взял? — Не поняла она, продолжая рисовать.

— Ну. У тебя все бинтами перевязано.

Девушка резко выпрямилась, заглядывая в вырез рубашки. Оплошность не простительная…

— Типа того. — Кивнула быстро Михаэль, застегивая рубашку до последней пуговицы. Поправив ее, разгладив ткань руками, девушка посмотрела вперед, чтобы оценить степень продвижения работы. Ребята справлялись великолепно. И когда Миша медленно обвела взглядом все свои угодья, то заметила темную фигуру вдали. Даже присматриваться не надо было, чтобы понять, кого сюда ветром занесло. А ведь она специально отправила его подальше от себя, потому что… ладно, потому что она боялась его до колик. До дрожи в коленках, до смерти, до заикания, до темноты в глазах и так далее, и так далее.

И почему-то он опять здесь.

— А вот и дракон. — Проговорила тихо Миша, вновь утыкаясь в лист.

— Почему ты его так называешь? — Спросил Пэни. — У него же есть имя.

— Да, но оно, вроде как, ненастоящее. К тому же его имя звучит не так… ёмко.

Они помолчали пару мгновений.

— Знаешь, господин, ты… очень хороший. Хороший человек.

— Чего это ты? — Удивленно вздохнула Миша.

— Просто прошлый хозяин… он был другим. Не таким, как ты. Все познается в сравнении, так говорят люди.

— Ну, так все разные, ничего удивительного.

— Нет. Дело не в этом. Все люди разные, но все они похожи в одном.

— Пэни, ты завел не детскую тему. — Миша заглянула в голубые, не по-детски серьезные глаза. — Я знаю… точнее, я догадываюсь о том, что вам пришлось нелегко. Постарайся забыть. Если прошлый хозяин причинил тебе боль, то ты можешь себя утешить лишь тем, что он уже давно мертв.

— Так просто это и не забудешь…

В глазах мальчишки зажглась грусть вселенских масштабов.

— Пэни, а где же твоя семья?

— Семья?! — Удивленно переспросил мальчик, после чего покачал головой. — Я не знаю, последний раз мы виделись… очень давно. Я ничего не знаю о них.

— А ты их хоть помнишь?

— Смутно.

— А хотел бы их увидеть еще раз?

Мальчик посмотрел себе под ноги, пожав плечами.

— Наверное… это ведь моя семья, моя кровь… единственное родное в этом мире.

Миша еще долго рассматривала его задумчивое лицо, прежде чем перевести свой взгляд. И то только потому, что кто-то загораживал свет. Кто-то, ну да.

— Дракон. — Миша состроила бесцветную улыбку, смотря в глаза мужчине, стоящему напротив. — Как провел время?

— Блестяще, господин. — Проговорил глухо Дэймос.

— М-мм, ну я рад за тебя. — Потом Миша обратилась к мальчику. — Пэни, нам с Драконом нужно кое-что обсудить, ты не мог бы погулять минут десять? — И когда мальчик кинул «без проблем», через секунду исчезая из виду, Миша похлопала по месту рядом с собой: — Садись, Дракон. У меня к тебе есть дело. — Девушка подождала пока он сядет, после чего продолжила. — Как так получилось, что твоим слугой стал этот парень?

— Я его купил. — Просто ответил Дэймос, кладя руки на колени. — Он же раб.

— И сколько ему было, когда ты его купил?

— Десять. Мне как раз требовались молодые, которых можно будет обучать.

— Ну и как? Ты остался доволен результатом? — Спросила Миша, смотря нахмуренно в альбом.

— Дело не во мне. К тому же… он больше не растет.

— А как насчет его родителей. Ты их видел?

— Да. Ведь именно они его продавали.

Михаэль замерла, резко оборачиваясь к мужчине лицом. В глазах стоял вопрос «Я не ослышалась?».

— Не нужно так смотреть, Господин. — Невесело хохотнул Дракон. — Увы, но не всем везет так же, как вам. Некоторые живут в очень жестоком мире, не отгороженные от него стенами из мрамора и золота. И им приходится на что-то существовать.

Миша пропустила это неприкрытое оскорбление мимо ушей, хотя нельзя было не заметить, как Дракон ждет ее реакции, надеясь увидеть что-то, что заставит приравнять ее к группе «такой-же-как-и-остальные».

— Ты им хорошо заплатил?

Дракон вздохнул, расслабляясь.

— Столько, сколько они сказали. Не больше, не меньше.

— Ты ведь тогда принадлежал Грэду?

— Да.

— Это он тебе приказал?

— Да.

Миша уставилась в белый лист бумаги, с отстраненным выражением лица. Не нужно быть Оракулом чтобы знать, зачем хозяину понадобились маленькие мальчики. И, Боги, неужели им приходилось мириться с этим?

М-да, глупый вопрос.

— Дракон, я хочу, чтобы ты нашел его родителей, если они еще живы. Конечно, отдавать обратно я его не собираюсь. Не знаю, что это за семья такая, которая продала собственного ребенка. Тем не менее. Я хочу увидеть их. Или узнать о том, что их уже нет в живых. Ты сделаешь это?

— Сделаю, господин. — Просто ответил дракон, снова прищурено рассматривая ее.

— О первых же успехах скажешь мне. И еще, если ничего не получится, если вдруг случится непредвиденное… если ты не сможешь…

— Я смогу, господин.

— Когда приступишь?

— Когда пожелает господин.

— Ты меня не понял, Дракон. Я у тебя спрашиваю, когда ты собираешься заняться этим?

— Я? — Переспросил Дэймос, все еще не понимая причину такого отношения. Когда он собирается? — Может, завтра.

— Значит, завтра. — Кивнула Миша, продолжая расчерчивать белоснежный альбомный лист.

Но вместо того, чтобы уйти, мужчина так и сидел, внимательно смотря на нее. Сначала она попыталась не обращаться на это внимание, но уже через минуту это стало невыносимым.

— Что-то не так? — Спросила Михаэль, поднимая голову.

— Все в полном порядке, господин. — Проговорил Дракон, продолжая на нее смотреть.

— Может, ты хочешь мне о чем-то сказать? — Предположила она. — Поговорить?

— Есть такое дело… Я не понимаю, зачем вам это.

— Ах, это. Просто, я подумал, что тебе нужно заняться делом. Вы, темные, ведь привыкли к своему сумасшедшему графику. Безделье вас убивает. А еще это принесет взаимную выгоду. Не только тебе, но и мальчику.

— Да, но что от этого выиграете вы?

— Я?! Очень многое, Дракон. Например, благодарность и преданность. — Ответила Миша, поднимаясь со ступеней. — Мне не нужны рабы, которые будут меня ненавидеть. Я бы предпочел иметь друзей.

— Но друзья не будут исполнять приказы. — Усмехнулся Дракон.

— Но друзья и предавать не будут, устраивая бунт.

— А вы боитесь предательства? — В миг глаза дракона стали колкими и яркими, от чего сердце облило вязкое чувство страха. А еще появились сомнения по поводу его преданности. В который раз.

— А это ты мне скажи. Стоит ли мне бояться.

Но Миша не стала дожидаться его ответа, разворачиваясь, чтобы зайти внутрь усадьбы.

От этой встречи остался неприятный осадок. Этот… Эрион — опасный тип, может, он и называет себя «покорным» слугой, но тем не менее в его глазах написано совсем другое. Что-то типа «почаще оглядывайся». Хотя тут все было предельно ясно. Дракон не то существо, которое будет служить человеку. Слишком гордый и сильный, чтобы подчиняться кому-то вроде нее. А значит, всегда следует ожидать нож в спину.


* * *

На следующий день уже с рассвета Миша находилась во дворе своей обретенной недавно усадьбы по колено в земле. Осталась самая малость: посадить саженцы, а эту тонкую работу она любила еще со времен… да, тех самых далеких времен, которые бы она отчаянно хотела вернуть. Но, увы, с этой задачей не справится даже ее всесильный темный.

В помощницы она взяла себе Сэлли, которая теперь аккуратно, боясь сделать лишнее движение, помещала росток розы в лунку.

— Нет, погоди. — Крикнула Миша, подбегая к девушке, которая сжалась в предчувствии удара. — Слишком много земли, не нужно сажать так глубоко.

Михаэль присела перед служанкой, а синеволосая принялась опасливо на нее поглядывать.

— Если ты его полностью засыплешь, то до ростка не будет доходить необходимый кислород и свет. Понимаешь? — Увидев как она легонько кивает головой, Миша продолжила. — Ты раньше никогда этим не занималась, так? Без солнца саженец погибнет, вода — лишь часть того необходимого, что нужно для здорового роста цветка.

Сэлли внимательно и напряженно следила за движениями молодого господина, сжимая руки в кулачки, словно все еще ожидая подвоха. Но когда парень встал и отошел, она могла лишь недоуменно проводить его взглядом. Он не ударил ее, даже не накричал. Напротив его чистый молодой голос успокаивал…

Нет! О чем она думает?! Он такой же, как и они. Он же человек, эти все сказано. И время это докажет. Именно так бы сказал ей Дэймос, который теперь так не кстати отсутствует.

Опустив свой взгляд, Сэлли вновь принялась за работу, как и прежде напряженно, опасаясь допустить ошибку. Но ее рука все же дрогнула, когда за воротами послышался угрожающий рев мотора.

Подъехала машина, а это означает, что пожаловал кто-то немаловажный из города. Только в Амб использовали современную технику.

Миша недоуменно и несколько возмущенно вскинула голову, направляя свой прищуренный взгляд вдаль, туда, где раздался звук торможения шин о землю.

Машина остановилась перед кованными воротами, из салона вышел молодой человек в военной форме, резко захлопнув за собой дверцу. Быстро окинув критическим взглядом здание усадьбы, посетитель решительно направился к воротам.

Михаэль выпрямилась, вытирая свои руки об и без того грязную рубашку. Проследив передвижения военного, она медленно пошла ему на встречу, решая узнать цель его визита. Молодой человек, если судить по погонам, являлся младшим сержантом второго ранга. Стремительным шагом он миновал ворота, останавливая свой брезгливый взгляд на беловолосом парне в грязной поношенной одежде, который теперь загородил ему дорогу. Да, сказать об этом месте можно было многое, если судить по внешнему виду слуг. Выглядят как оборванные бродяги.

— Где твой господин? — Спросил младший сержант, поправляя на руках белоснежные перчатки.

— Господин? — Недоуменно переспросил мальчишка.

— Ты что оглох, или я недостаточно ясно выразился?! Где господин генерал? — Повысил голос мужчина недовольный такой наглостью.

— Ну, так сразу бы и сказали. — Усмехнулся белобрысый, вытирая руки о порванные в нескольких местах брюки. — Вы, собственно, с ним разговариваете.

О, так тут слуги не только оборванцы, так еще и наглецы, каких поискать. Отличное место, ничего скажешь. Его сюда начальство прислало, чтобы какой-то нищеброд над ним потешался? Благо он любит ставить таких вот проходимцев на место.

Мужчина, не долго думая, занес руку для удара, который, однако, был в итоге перехвачен чужой рукой. Недоуменный взгляд расширенных глаз переметнулся на возникшего из неоткуда мужчину, который теперь стоял перед ним, загораживая собой беловолосого мальца. Железная хватка сжалась на запястье младшего сержанта и через секунду до его слуха донесся тошнотворный хруст, а потом крик. Его собственный.

Отшатнувшись и упав на колени, младший сержант, прижимая сломанную руку к груди, поднял свой яростный взгляд на виновника своих страданий. Тот невозмутимо отошел и поклонился белобрысому мальчишке.

— Господин, с вами все в порядке?

— Клауд, это было лишним. — Сухо ответил на это парень.

— Он поднял на вас свою руку. — Попытался спокойно оправдаться другой. — Причина достойная, чтобы лишить его жизни.

— Ага, а так ты ему «всего лишь» руку сломал. — Мальчик угрюмо кивнул своему телохранителю, который после этого знака удалился с поклоном, успев одарить младшего сержанта прищуренным взглядом а-ля «я слежу за тобой». — Тем не менее, вернемся к нашему разговору. У вас какое-то дело ко мне, не так ли?

Мужчина, стоя на коленях, еще с минуту пялился на этого мальца, с лица которого теперь пропала та приветливая улыбка, которая цвела на его бледном лице в самом начале их знакомства.

— Господин, простите. — Не поднимаясь, пролепетал младший сержант.

— Принимается. А теперь к делу.

И как этому парню удается выглядеть так уверенно? Еще минуту назад он был не больше чем дворовый мальчишка, бродяга, а теперь ведет себя как и подобает гордому представителю благородного дома.

Решая не мешкать, молодой человек попытался достать из внутреннего кармана кителя конверт, что получилось у него с трудом. Протянув его здоровой рукой, он кое-как поднялся на ноги.

Миша несколько секунд рассматривала конверт, закрепленный сургучовой гербовой печатью. Что это за символ, какому дому принадлежит греб, она понятия не имела, тем не менее, подцепив ногтем, провела по месту скрепления бумаги. Печать поддалась, и конверт раскрылся, откуда Миша извлекла тончайший лист желтоватой бумаги, исписанной ровным каллиграфическим почерком. Пробегая глазами по строчкам, Михаэль с каждой секундой хмурилась сильнее, сжимая кончиками пальцев края бумаги, оставляя на ней грязные отпечатки.

— Неужели это такая необходимость? — Спросила она, закончив читать.

— Это всего лишь приглашение. — Ответил ей сержант, сжимая свою поврежденную руку.

— Передай, что я буду. — Проговорила она, разворачиваясь и идя в сторону своей усадьбы, давая понять, что разговор окончен.

И это дало гонцу возможность облегченно вздохнуть и стремительно вернуться к машине, надеясь, что судьба больше не столкнет его с чокнутыми обитателями этого дома.


* * *

Одинокая свеча трескуче шептала, обличая густую темноту, заполнявшую эту комнату от стены до стены. Плача от страха и обиды на древнюю ночь, она роняла крупные капли сладко-пахнущего воска на подсвечник. Ее слабое пламя постоянно вздрагивало, словно от испуга, и с ним вместе дрожали тени, ползущие от мебели, пары томов по истории империи и геральдике, от бокала, на дне которого осталось пара кровавых капель сливового вина. Часть скупого света падала на задумчивое вечно-бледное лицо, искрясь в бездонных глазах цвета ясного неба, отраженного в море.

Итак, ее пригласили на раут к влиятельному лорду Стансу. Интересно, какие истинные цели преследовал благородный лорд, скрывая их под видом безобидной праздничной встречи?

Он ведь знал ее, ровно настолько же, насколько и она его. То есть, вообще нисколько.

В смысле, всем было известно, что этот мужик ни мало ни много — владелец земель, на которых добывали алмазы. Владелец монополий и фабрик. Богатый и властный мужчина за сорок, у которого есть жена, сын пятнадцати лет и дочь семнадцати. Огромный дом, в лучшем районе империи и с сотню слуг. Но на этом ее знания заканчивались.

Не прийти туда означало нанести оскорбление представителю благородного дома Стансов. Идти туда означало стерпеть все косые взгляды и насмешки в свою сторону.

Сев по-турецки на своей кровати, Миша недовольно поморщилась.

Да идти одной туда не вариант. В конце концов, кто знал, что за публика там соберется, и что задумал этот лорд. Однако, просить его… к тому же, Миша еще не была уверена в том, что с ним ей безопаснее.


* * *

«Эрион» возникло в голове Дракона заветное слово, вспыхивая подобно зарнице на востоке. Неужели о нем вспомнили. Событие из разряда тех, которые заставляют верить в чудеса.

Остановившись на полпути, Дэймос бросил свой взгляд в сторону, откуда исходил этот призыв. Приказ явиться, которому он подчиниться незамедлительно, потому что его позвал хозяин, наконец.

Кажется, парень вздрогнул, когда его обдало потоком ветра и соленого запаха моря. Его прищуренные глаза устремились в темноту, находя взглядом большую темную фигуру, которая быстро приблизилась к кровати, опускаясь на одно колено.

— Ой, давай только без формальностей. — Пробормотал Михаил, смотря на покорно склоненную голову Дракона.

Мужчина поднял на человека свои пронзительные глаза, словно стараясь рассмотреть причину, по которой он тут.

Мальчик сидел на кровати в холщовых брюках и чистой рубашке, которая оголяла его тонкую шею. Хрупкая фигурка чуть согнулась, прижимаясь к изголовью кровати.

В голове Дэймоса промелькнула догадка, от которой он почувствовал нечто такое, что упрямо растягивало его губы в ухмылку. Хотя в прошлые разы подобная мысль вызвала бы только отвращение и гнев.

Парень тоже рассматривал его, внимательно и чуть нахмурившись.

Его взгляд скользнул по мокрым черным прядям и лицу, с которого лениво сползали дождевые капли, переливаясь многоцветами в свете свечи. Вся одежда промокла и теперь прилипала к мощному мужскому телу.

Кажется, на бледном лице вспыхнул стыдливый румянец, когда мальчик поспешно поднял взгляд на лицо слуги.

— Как успехи? — Раздался его тихий голос в сумраке.

— Я не нашел их, пока. — Ответил Дракон, нажимая на последнее слово. — Я над этим работаю, господин.

— Там где ты был… чудная погода. — Усмехнулся беловолосый, все еще наблюдая за тем, как капли пропитывают ворс узорчатого ковра.

Дэймос не ответил. Он просто не понимал, зачем эти лишние слова. Почему бы просто не перейти сразу к делу? Просто сделать то, для чего он, собственно, и был вызван? Что скрывать, он и сам этого ждал…

— Теперь к тому, зачем я тебя позвал. — Начал Михаил, кажется, улавливая эту вспышку в красных глазах. — Э-э-э, мне сегодня принесли вот это письмо. — Он протянул конверт, который Дракон взял не сразу. — Я сказал, что приду. И я хочу, чтобы ты сопровождал меня. Мне будет не очень комфортно ощущать себя чужаком в их тесном рафинированном кругу. Я думаю, мы не сойдемся во взглядах. А так хотя бы рядом будет тот, кто по идее должен… служить и охранять.

— Конечно, как вы пожелаете. — Ответил Дэймос, после того как дочитал приглашение.

— Хм. Теперь, дракон, у меня будет к тебе не просьба, а целый приказ. — Произнес серьезно парень, на которого мужчина уставился в напряженном ожидании. — Я… не люблю, когда ко мне обращаются на «вы». Понимаешь? Меня коробит от такого обращения. Помниться, ты старше меня как минимум на десять… веков. Я сразу ощущаю себя древней ста… развалиной. Ты же знаешь, мне всего восемнадцать. Если так принято, называй меня господином сколько влезет, но не на «вы». Договорились?

— Как пожелаешь, господин. — Исправился Дэймос, смотря на то, как на лице парня появляется довольная улыбка.

— Уже лучше. Что ж, раз мы с тобой во всем разобрались, может отправляться… ну, куда там тебе надо. В общем, до следующей недели.

Дэймос, все еще не поднимаясь с колен, смотрел на своего хозяина с легким недоумением.

И… все? То есть ему нужно было только это? Сказать, что через неделю он понадобиться? А как же…

Резко мотнув головой, Дэймос встал и быстро вышел из темной комнаты, оставляя Мишу в недоумении.

Что это с ним? Раньше он хотя бы какие-то слова прощания говорил, даже поклон отвешивал, а теперь… Такое ощущение, словно он ушел недовольным. Но решив, что для него это в порядке вещей — быть недовольным своей жизнью в целом, она спокойно легла спать.

Что-что, а спать она любила. Особенно тут, где можно было заниматься этим сколько угодно. Ее никто не будил, никакой старший сержант не орал над ухом, никто не теребил за плечо, вынуждая открыть глаза. Темнота окутала ее как второе одеяло, а мерный шепот леса, чернеющего за окном, сошел за лучшую колыбельную.

8 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Собственно, кто бы сомневался в том, что дом владельца крупной алмазодобывающей компании представляет собой роскошный особняк в лучших традициях дворцов империи. А если говорить проще, это был типичный дом типичного богача, которому некуда девать свои деньги, которых, тем не менее, всегда не хватает.

Образ хозяина был так же типичен. Чистый отглаженный костюм без единого пятнышка, на манжетах запонки с бриллиантами. Однако возраст берет свое: например, теперь это было видно по блестящей лысине. На гладко выбритом лице видны морщины, особенно на покатом лбу. И стоило Мише появилась на этом дорогостоящем гостеприимном пороге, как лицо хозяина растянула вежливая, услужливая улыбочка, которая там и оставалась весь вечер.

Госпожа этого дома оказалась почтенной дамой с сухим выражением лица и вымученной улыбкой, которая не была искренней, но была обязательной, как маска на маскараде. Женщина была одета в строгое полосатое платье, которое было так же примечательно своей дорогостоимостью. На шее блестело алмазное колье, которое теперь отбрасывало свечение на ее гордое, с легкой надменностью, лицо.

Хозяйский сын был военным, не смотря на свои пятнадцать лет. Этот парень расхаживал в форме младшего сержанта третьего ранга, а Миша была уверена в том, что это звание ему купил богатенький отец. Как же просто все решается с помощью денег…

— Я видел! Это было потрясающе. — Парень возбужденно делился своими впечатлениями от Церемонии. — Тебе дали темного, я о таком даже мечтать не мог!

«Конечно» — подумала Миша, — «Не все решается при помощи денег».

— Однако, каково это? — Перешел на шепот Дориан, наклоняясь ближе к Мише, которая располагалась в соседнем кресле с бокалом шампанского в руке, скучающим взглядом изучая пеструю толпу гостей.

— Что именно? — Она посмотрела на парня.

— Владеть темным?

— Да откуда ему знать?! — Послышался совсем рядом женский голос, который заставил Мишу резко дернуться и скривиться. — Он же ничего об этом не знает. Ни о темных, ни об их потенциале.

Всматриваясь в фигуру Алисы, облаченную в элегантное черное платье, Миша передернула плечами. На эту женщину у нее аллергия.

Тем временем мисс Грэд, обошла свободное кресло и села в него, принимая у официанта бокал шампанского.

— Он ведь еще совсем мальчик. — Продолжила она так, словно Миши не было даже поблизости. — Столь сильное оружие, Дориан, должно находиться только в умелых руках достойнейших.

— А вы себя считаете достойной? — Хмыкнула Михаэль.

— Достойнее вас, во всяком случае. — Спокойно пожала плечами женщина, отпивая из бокала, не маскируя свое хамство абсолютно.

— Видимо, оракул так не посчитала.

— Сбой системы. — Усмехнулась женщ


убрать рекламу




убрать рекламу



ина. — Старуха не в своем уме, об этом уже все поговаривают. А в последнее время всё чаще. Давно пора ее заменить подходящей кандидатурой.

— Наверное, подходящая кандидатура — снова вы?

— Я еще и слова не сказала, а вы уже делаете выводы.

— Так этот вывод сам напрашивается. Я так понял, что когда речь заходит о достойных, то это исключительно носители доблестной фамилии Грэд.

— Я в числе тех немногих, которые являются достойными. Во всех отношениях. — Надменно ответила Алиса.

— Конечно. — Кивнула Миша с грустной улыбкой. — Я вспомнил вашего деда, вот он то подходит под это определение как никто другой.

— Это верно. Никому из ваших знакомых и друзей, которыми вы можете похвастаться, не сравниться с ним ни в чем.

Девушка медленно поднялась с кресла, подходя к женщине.

— Ни в чем, это точно. И знаете почему я об этом ни разу не жалею? Потому что, как вы и сказали, не могу похвастаться знакомыми, которые бы имели такое увлечение — насиловать маленьких мальчиков. — Проговорила Миша тихо, так, чтобы слышала лишь она. — Теперь я многое знаю о достойных людях. Вы мне просто глаза открыли.

Отсалютировав бокалом оторопевшей Алисе, Михаэль отошла, предпочитая находиться от этой женщины так далеко, как только можно в пределах этого дома. Но не прошла она и нескольких метров, пытаясь слиться с толпой, как ее вновь нагнал елейный хозяин Станс, ведя под локоть молодую хорошенькую девушку.

— Михаэль. — Крякнул Станс, переходя на неформальный тон. — Позвольте представить вам мою любимую дочь, Клавдию. Она очаровательна, не так ли?

— Как и мои розы. — Кивнула Миша с вежливой улыбкой и, подчиняясь этикету, прикоснулась губами к руке девушки.

— У вас есть розы? — Ухватилась за тему разговора девушка, кокетливо улыбаясь.

— Да, целый розарий.

— Как интересно! Вы один из немногих мужчин, которые увлекаются цветами.

— Я вас оставлю. Веселитесь. — Глаза Станса горели, словно сейчас произошло что-то по-настоящему хорошее. Там просто светилось «план удался», когда мужчина потерялся в толпе.

— Цветы, Михаил. Розы. Довольно странное увлечение. — Продолжила Клавдия, идя рядом с Мишей.

— Это не увлечение. Просто, я считаю их обязательной частью своего сада. Цветы необходимы… — Миша чуть было не добавила: «особенно теперь, кода все считают мой дом — логовом чудовища».

— Все верно, я тоже так считаю! — Поддакнула Клавдия. — Например, совсем недавно мы с отцом посетили Аларион. Вы были там?

— Нет. — Покачала головой Михаэль, выходя на маленький балкончик.

— Чудесное место. Там растут лучшие тюльпаны. Там такой чудесный воздух, он буквально пропитан ароматом цветов и возвышенных мечтаний.

— Значит, вы замечательно провели время.

— Пожалуй. Но там было скучно. С цветами не поговоришь. Не то, что сейчас. — Мягко улыбаясь, произнесла девушка, подходя ближе к Мише. — Так трудно найти хорошего собеседника в наше время.

— Да, практически невозможно. — Пробормотала Миша, смотря в ночную даль.

— А я, кажется, нашла самого лучшего. — Хихикнула девушка рядом. — И это вы.

— Какая честь. — Не переводя на нее взгляда, ответила Михаэль, думая о своем.

Эта Алиса…все испортила, как всегда. Хотя настрой надо сказать, и без того не лучшим был. Вся эта праздничная мишура с самого начала не вызывала у девушки восторга. Здесь все смотрели на нее как на выставочный экспонат, каждый гость, находящийся здесь, считал себя обязанным облапать ее взглядом с ног до головы.

Некоторые из них подходили и вежливо кланялись, представляясь. Как будто она могла запомнить все эти длинные вычурно-заковыристые имена. А чего стоил этот льстивый хозяин? Было видно, что его натянутая улыбка не больше, чем фальшивка. Его жена, которая вообще была не в восторге от нее, считала, как и большинство здесь, Мишу — просто ошибкой Оракула. Или маленький богатенький сыночек, который помешан на сражениях, темных и власти. Или его дочь, которая была явно недалекой и легкомысленной, постоянно что-то говорила и постоянно хлопала своими длинными ресницами. На ее милом лице цвела пышным цветом кокетливая улыбка с оттенком хитрости и коварства. В общем, не нужно было быть великой жрицей, чтобы догадаться, для чего ее сюда пригласили. Все было написано на лицах членов богатенькой семейки.

Папаша уже все продумал: казалось, весь этот прием — просто декорации, а представление… ну вот, собственно, и оно. Конечно, дочке пора замуж, и естественно, такой товар не должен продаваться задешево.

— …это было бы великолепно. Собственно, я говорила ей, как это здорово. Но ведь Луциния никого не слушает. — Ворвался в сознание Миши голос Клавдии, которая очень оживленно о чем-то рассказывала. — А вы как думаете?

— Я думаю, что все в ваших руках. — Улыбнулась вежливо Миша, даже не собираясь выяснять суть разговора. — Я пойду, осмотрю еще раз ваш особняк, если вы не против.

— Не против. — Недоуменно пролепетала девушка, надувая губки. — А вам помочь…

— Нет, я сам. Так будет лучше. — Миша, развернулась и стремительно вышла с балкона.

Клавдия озадачено смотрела ей вслед, очевидно не понимая, почему такой перспективный жених ее внезапно покинул.

А Михаэль тем временем шла сквозь толпу людей, которые, стоило девушке пройти мимо, ей почтительно кивали.

Ей просто нужна тишина и покой. Ничего больше. А то сначала эта Алиса, потом Клавдия со своим отцом. Очень не глупый мужик, надо сказать. По крайне мере он первый, кто настолько быстро свыкся с мыслью о назначении генералом безродного юнца. Кроме прочего, после такой скоростной адаптации, он уже подсуетился с сетями, в которые должна была залететь такая желанная пташка.

И кстати, все это не лишено смысла. Девчонка действительно не дурна. Но постоянно болтать…

Блуждая среди гостей, Миша искала глазами лестницу, чтобы подняться наверх. Может там она найдет уютный тихий уголок. Дэймоса она отпустила сразу после того, как прибыла сюда. Просто гости на него смотрели так, словно она привела льва на поводке. Даже не льва, а целого дракона. Тем не менее он в этом здании, они договорились, что он будет поблизости. Взлетев по лестнице, Миша торопливо скрылась в коридоре, благоговейно ощущая, как смолкает шум разговоров. Уйти отсюда через два часа было неприлично и означало бы, что она не довольна приемом. Проклятый этикет.

Но как же это утомляло, вся эта блистательная искусственность и неискренность. Тем более она до сих пор слишком ярко помнила то, чем окончился для нее подобный праздник жизни в прошлый раз.

Опираясь на стену, Миша прикрыла глаза, передвигаясь по коридору. Чуть шепчущая тишина спустилась на нее как благословение светлых богов.

Она бы отправилась домой немедленно, но позволит себе это только через один час. Всего час. Что плохого может случиться за час?

Наверное, стоит осмотреть особняк. Во всяком случае, еще пяти минут в присутствии Клавдии она не выдержит. Уж лучше она будет размышлять о том, что нужно сделать по пришествии обратно в…

Девушка замерла на месте, пораженная схожестью одной ситуации.

Ее взгляд рассматривал черноту коридора, откуда доносились эти звуки, которые она уже где-то слышала. Да-да, это определенно ей что-то напоминает. Однако тут есть кое-какие отличия…

Женские приглушенные, рваные стоны. Тяжелое дыхание. Что-то еще похожее на какую-то возню…

Да, но ведь здесь не мог иметь место акт насилия?

Миша оглянулась назад, оценивая то, как далеко ушла от лестницы. Далеко, достаточно для того, чтобы «этого» никто не слышал. Ну, она не в счет.

То, что творилось в комнате через семь-восемь метров, и так было очевидным. Вот только оставалось не ясным, зачем она туда пошла.

Возможно, это все проклятое любопытство. Но в тот раз Миша даже не задумывалась над тем, по какой причине идет по коридору до этой чертовой приоткрытой двери.

Кстати, она не стояла возле нее долго. Не более трех секунд, после которых Миша отпрянула от двери с молниеносной скоростью. Стараясь не создавать лишнего шума и одновременно успокоить себя, Михаэль стремительно направилась обратно по коридору. Однако с каждым пройденным метром темп шага становился более ускоренным и четким, в нем читались злость и возмущение, которые ее теперь переполняли. Вылетев из коридора, Миша сбежала по лестнице, привлекая тем самым внимание некоторых гостей.

— Михаэль, что с вами? — Поспешно подошел к ней угодливый Станс.

— Я ухожу. — Бросила Миша, направляясь к выходу. К черту этикет, и вежливость туда же.

— Но вы ведь пришли совсем недавно… как… — Забеспокоился хозяин, разводя руками, но Миша прошла мимо, не удостаивая его ответом и объяснением своего поведения.

Да она и сама не понимала, почему так зла. Взбешена, откровенно говоря.

Хотя нет, понимала. Понимала и ненавидела себя за это.

«Ну, Дракон… у меня просто слов нет! Чертов ты ублюдок!..» Миша шла по темной улице, даже не думая нанять извозчика или машину. Ей вообще было не до этого в данный момент, она была полностью поглощена собственным гневом. «Что бы ты… да еще в чужом доме, да еще когда в этом доме нахожусь я, да еще и с ней!»

Михаэль помотала головой пытаясь прогнать навязчивую картинку, которая закрепилась там железно: Около стены, прижатая к ней чужим телом, стоит Алиса с оголенной грудью и задранным платье, ее глаза закрыты, а из полуоткрытых губ вырываются сладострастные стоны. Миша заметила только спину того ублюдка, который сейчас обрабатывал эту достойнейшую, чтоб ее так. И Мише хватило трех секунд, чтобы основательно выйти из себя. Однако она не понимала, почему ее это так задело. Даже не просто задело, а… обидело до слез. Детский сад, какой-то!

Миша буквально перешла на бег, сжимая ладони в кулаки. Она не помнила, чтобы в ее жизни происходило что-то настолько же масштабное, что могло ее так задеть. Ладно, та подстава с Лионом не в счет.

Ночь уже давно вступила в свои права, мешая выбрать правильный путь. Не в этот раз, поняла Михаэль, блуждая не разбирая дороги и не особо задумываясь над своим маршрутом.

Да, она сейчас думала немного о другом, ненавидя себя за это.

«Ну почему именно она? Разве она не внучка его ненавистного хозяина? Почему она, которая откровенно сожрать меня готова? Почему?»

Это просто… предательство!

А что?! У них, очевидно, любовь, страсть и вся прочая ерунда, от которой ее в последнее время тошнит по понятным причинам.

А что если они заодно? Вполне вероятно. Получается, Дракон тоже недоволен решением оракула? Тоже ненавидит ее, как и все прочие? Значит вся эта чушь про верность — обычная ересь? Значит, она не может никому доверять? Следовательно, она одна во всем мире…

Ну, естественно, а на что она рассчитывала?! Боги всесильные, неужели за этот месяц она расклеилась настолько, что стала доверять своему врагу? Да, все так, если уж он считает ее своим главным врагом, то почему она должна считать иначе, когда речь заходит о нем? И не она начала эту войну! Война длилась уже тысячу лет, с тех самых пор. И да, черт возьми, появление ее — бестолковой идиотки — в его жизни, не может что-то изменить.

Ну, мы принимаем бой, сукин сын.

Ощутив на лице неприятных холод, Миша только теперь поняла, что по щекам ползут слезы. Стерев их рукавом, она возненавидела себя еще больше. Плакать из-за подобного?!

— Эй, парень, время не подскажешь? — Окликнул ее нагловатый голосок, который поддержали чьи-то смешки.

Девушка оглянулась, замечая четырех парней, которые приближались к ней походкой вразвалочку и с мерзкими ухмылками на лицах.

И почему-то у нее не возникло мысли о побеге. Или еще пуще: о том, чтобы позвать на помощь. О нет, эти парни заявились как раз кстати…

— Время спать, мальчики. — Бросила Миша, поворачиваясь к ним полностью.

— Это ты кому сказал, сосунок? — Развязно протянул один верзила, выхватывая из кармана нож с зазубринами. — Ты что тут вообще делаешь, малек? Слыхал о комендантском часе? Придется тебе заплатить, ты находишься на нашей улице в неположенное время.

— Не помню, чтобы улицы объявляли платными. — Спокойно ответила Миша, смотря прямо в глаза парню.

— Ты, кажется, не понял. Гони деньги. Как я посмотрю, ты не из бедненьких. Доставай из карманов все, что есть. — Приказал громила, а его дружки стали медленно окружать девушку.

— Ой, ребят, как же вы не во время все это начали. У меня сейчас просто отвратительное настроение.

Миша стала судорожно оценивать обстановку. Их четверо, она одна. У двоих ножи, у нее… ничего.

Отстегнув пряжку ремня, она сняла кожаную ленту, складывая вдвое, попутно припоминая родную армию и сержанта Кравца. Парни не заставили себя долго ждать: напал сначала тот, что с ножом, тут же получая по нахальному лицу пряжкой от ремня, а уже потом один за другим — его дружки.

Что сказать, парни были простыми хулиганами, которые в боевых навыках не смыслили ровным счетом ничего. Нападали не слажено, даже правильно ударить не могли. Один такой нарвался на блок. Наверняка обошелся простой трещиной в кости, хотя если посмотреть, как он скулил, сжимая свою ладонь…

Другой завтра обратиться за помощью к лекарю со своей отбитой почкой. Третий сейчас больше был заинтересован в том, чтобы остановить кровавый гейзер, который бил из носа. Четвертый… а где четвертый?

Да, численное превосходство — мощный аргумент: Миша не успела уследить за тем, как за ее спиной замахиваются ножом, резко опуская лезвие.

Девушка дернулась и быстро отскочила, отчего острие ножа проделало длинный путь по кителю, рубашке и коже, вместо одного решающего колющего удара. Спину обожгло, а Михаэль почувствовала, как рубашка пропитывается кровью и прилипает к телу. В прочем, парень за это поплатился. Одним быстрым движением Миша накинула ему на шею ремень, принимаясь его затягивать, стоя за мужской спиной. Через несколько секунд лицо парня стало багровым, а из руки выпал нож. На убийство она бы все равно не пошла в виду своей моральной слабости, поэтому, когда парень уже начал хрипеть, посинев, девушка разомкнула руки, давая его телу упасть на тротуар.

Рана стала ощутимее, когда Михаэль пошла прочь от этого злачного места, оставляя парней с их новоприобретенными красочными сувенирами за своей спиной.

Идя по переулкам и улицам с уже остуженной головой, она только теперь задумалась над тем, каким образом попадет домой. За ней тянулась дорожка из красных капель, а в глазах уже все плыло, то ли от усталости, то ли от боли.

Блуждая по непонятным закоулкам, Миша наконец вышла на большую, пустынную, но, слава богам, освещенную фонарями улицу. Досадовала она теперь лишь на то, что новенький беленький костюм был испорчен. Во-первых, дырой, во-вторых, кровью.

Идя вперед, Миша смотрела по сторонам, надеясь найти хоть одну живую душу, но таких не было… вообще.

Славно, зато теперь ее не так уж и сильно волновало то, что у Дракона интимная связь с ее потенциальным врагом, больше ее заботило собственное местонахождение.

— Быть не может. — Ахнула Михаэль, поднимая глаза на величественное здание храма Теос.

Как-то странно получилось, что она вышла именно сюда. Особенно это казалось странным потому, что ее дом находить в совершенно противоположной стороне, на другом конце города.

Хотя это очень кстати. Ей нужно перекинуться парочкой слов с оракулом. Плевать, что время не подходящее.

Быстро преодолев все ступеньки, пройдя в двери храма, Миша не забыла возблагодарить небо за то, что врата святилища открыты круглосуточно. Заходя под огромный свод, она вновь устремила свой взгляд на величественную статую богини в самом конце зала. Воздух был наполнен ароматом жженых благовоний, который переплетался с божественным молчанием. Пройдя чуть вперед, Михаэль стала молча присматриваться к витражам и рельефам. Нарушать эту тишину казалось святотатственным.

— Михаэль. — Разнесся голос жрицы по храму, заставляя девушку вздрогнуть. — Ты выглядишь не лучшим образом. Что случилось с тобой?

Перед Мишей вновь появилась та самая женщина, которая как всегда благожелательно улыбалась.

— Случилось. — Прошипела Михаэль, и если еще мгновение назад она была преисполнена благодати, то теперь ее душа горела в пламени гнева. — Кое-что. Вы же говорили, что ему не везло с хозяином все это время.

— Все так. — Кивнула оракул.

— Именно поэтому он сейчас… трахается с его внучкой?! Именно поэтому он сейчас там, а не здесь, со мной?! Именно поэтому она сейчас обрабатывает ее, моего врага, когда должен служить мне, как говориться, верой и правдой? Так? Вы… забирайте это все назад! Мне хватает этой дряни по горло. Мне надоело, что мне постоянно лгут. Мне надоело, что меня ненавидят и презирают. Я устала, я просто устала от этого! Вы обрекли меня на это! На то, в чем я не смыслю ровным счетом ничего. Хозяйка темного, который сейчас с моим врагом занимается не двусмысленными вещами, Генерал, который на самом деле является восемнадцатилетней дочерью фермера. Это ведь абсурд! И я не просила этого! Я не хотела это! — Уже орала Миша, не стесняясь ни громогласного эха, ни давно умершей тишины. — Я хотела просто жить! Все что мне надо было — только спокойная жизнь! Тогда почему вы одними словами разбили то, что у меня еще оставалось — мечты о мирной жизни? — Михаэль остановилась, набирая в грудь воздуха. — Я отказываюсь! Мне надоело!

— Миша. — Прошептала нежно оракул, покачивая головой, стирая с щеки девушки капли слез. — Милая, не нужно. Это судьба…

— Значит и судьба против меня. — Бросила Михаэль, убирая ее руку от своего лица. — Мне не нужен чин, который никто не уважает. Мне не нужен слуга, который спит с моим врагом. И мне не нужны подданные, которые смеются надо мной. Мне не нужно этого!

— Но этого уже не изменить. — Пожала плечами женщина. — Тут уж ничего не поделаешь. Вы связаны…

— Чем?! Он теперь больше связан с этой… Алисой, чем со мной. Я ему никто, как и он мне! И знаете, я даже рада, правда. Я хотя бы узнала, какой он ублюдок на самом деле.

— Михаэль, признайся, что ты зла на него именно потому, что увидела его с женщиной. — Просто проговорила жрица, а от этих слов Миша лишилась дара речи. Она оторопело смотрела на женщину, после чего сделала пару шагов назад.

— Прощайте. — Кинула глухо Михаэль, разворачиваясь к выходу.

— Миша, ты должна разобраться в себе, прежде всего. — Сказала ей в след оракул. — И ты ранена, позволь мне помочь.

— Вы уже помогли. — Хмыкнула Михаэль тихо, выходя под холодное ночное небо. — Вы помогли.

9 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

— Я и не знала, что ты так умеешь. — Промурлыкала довольно Алиса, одергивая свое платье. — Теперь я еще больше жалею о том, что ты принадлежишь не мне.

— Хорошо, что я так не считаю. — Спокойно бросил дракон, докуривая самокрутку.

Женщина на миг растерялась, но потом вновь приобрела свое надменное выражение лица с извечной дерзко-коварной улыбкой.

— Интересно. — Протянула она, поправляя прическу. — А мне казалось, хозяин у тебя, мягко говоря, так себе. Даже не кормит. Нельзя отпускать без поводка голодного дракона.

— Ты говоришь о моем хозяине. — Посмотрел на нее Дэймос, а за его напускным спокойствием скрывалась угроза.

— Я знаю. Но ведь он всего лишь мальчик. Представь, как бы мы с тобой поладили. Тебе было бы лучше, если бы выбрали меня. Я бы не допускала таких оплошностей. Он еще совсем маленький, неопытный ребенок. Тебе нужен другой хозяин, ты сам знаешь это…

— Мне вообще не нужен хозяин, женщина. — Четко ответил Дэймос, отходя от нее. — И тебе исключительно повезло, что хозяйкой оказалась не ты. Потому что ты бы этого не пережила.

Алиса недоуменно уставилась в спину мужчины, который вышел из комнаты и скрылся в темноте коридора. Почему-то ей казалось, что толковать его слова нужно буквально. Речь шла не о смерти от наслаждения и счастья, это точно…

Но ведь слуга не может убить хозяина… разве не так?

Почему-то от этих его слов Алису пробрал холод, и когда она посмотрела на свои руки, то заметила в них несвойственную ей слабую дрожь страха.

Тем временем Дэймос спустился вниз, чуть щурясь от света. Стоя на третьей ступеньке, он рассматривал гостей, пытаясь отыскать среди них своего хозяина. Пестрые наряды дам, опрятные костюмы джентльменов, но не было никого, кто бы даже отдаленно напомнил ему его господина. Не было в этой толпе той хрупкой фигуры, облаченной в белоснежную форму, не было белых прядей, которые он смог бы заметить даже издалека, и не было тех пронзительных синих глаз.

Его не было тут, его господина здесь не было.

Нахмурившись, Дракон стремительным шагом пошел к Стансу, который теперь разговаривал с каким-то полноватым мужчиной во фраке.

— Где мой господин? — Требовательно спросил Дэймос, прерывая их разговор.

— Ах, это вы, Дэймос. — Проговорил немного напуганный такой внезапностью Станс. — Михаэль покинул нас уже… верных полчаса назад.

— Что?! — Недоуменно пробормотал Дракон, и этот вопрос адресовался самому себе.

— Мастер Джелли не соизволил нам объяснить, а мы не смели настаивать. Но я думал, что вы уж точно последуете за ним. — Пожал плечами невозмутимый Станс, а Дэймос уставился на его пухлую шею, которую так отчаянно желал свернуть.

Развернувшись, Дракон метнулся к выходу, вылетая на улицу.

Почему парень не позвал его? По какой причине, не сказав и слова, оставил тут? И главное, где он теперь? Опять эти его причуды… в его мыслях уже черт башку свернул! Нельзя и на минуту оставить одного. Как ребенок, честное слово.

Тем не менее без энергии Дэймос бы и трех дней не протянул, женщина была необходимостью. К тому же, когда она сама себя предложила.

Да но что ему теперь делать?

— Не видел парня с белыми волосами и в белой форме генерала? — Спросил он одного из охраны.

— Видел. — Кивнул тот. — Такой странный, вышел и даже машину не взял, прям так потопал.

— Куда? — Дэймос схватил мужчину за шиворот и приблизил к своему лицу. — Куда он пошел?

— Я не… не знаю, я ведь не запоминаю всех… Он… вроде бы к Центральной улице. — Пролепетал тот с расширенными от ужаса глазами.

Дракон разомкнул руку, рванув в ту сторону, куда ему указали, но искать мальчика в городе было все равно, что иголку в стоге сена. Они не были связаны кровью, потому время, ушедшее на его поиски, было потрачено в пустую. Да, он не найдет его, если парень сам этого не захочет. Хотя разве желания этого вспыльчивого чудака на этот счет не очевидны? И опять же, почему? Что заставило его уйти?

Неожиданно Дракона пронзила догадка, которая заставила его смачно выругаться.

Он все видел, так? Он видел его с той женщиной. Хотя даже если так, какое парню дело? Он ведь мужчина… ну, в будущем будет, он должен понять, что к чему. И тем не менее…

Боги, Дракон чувствовал себя последним идиотом, слоняясь по ночным улицам столицы и пытаясь найти среди всей этой черноты белую искру.

Ладно, парень хотя бы жив, это чувствуется.

Вскинув руку, мужчина начертил в воздухе ряд символов, которые полыхнули синим. Шагнув в образовавшуюся арку, Дэймос уже через секунду находился возле усадьбы на окраине Амб. Да, магия всегда отнимала много сил. Теперь всего за несколько переходов он растратил почти всю энергию, которую получил сегодня. А все этот невыносимый мальчишка…

Дом был погружен в предрассветный сумрак, но присутствия парня он не ощущал. Его тут попросту не было.

Дракон начал оглядываться, а взгляд стал каким-то немыслимо беспомощным и загнанным. Если хозяин пострадает, то… это самое тяжелое преступление, которое только может совершить темный раб. Дракон должен защищать своего господина, а сейчас он даже не знает, где тот находится.

Где он?!

Даже Дэймосу стало страшно от осознания того, что произойдет с ним, если парень погибнет из-за его халатности. Это хуже чем смерть… нет ничего хуже этого. Он просто будет медленно сходить с ума, мучаясь в нескончаемой агонии. Чертово проклятье…

— Хозяин? — Послышался рядом с ним молодой женский голос. — Что-то случилось?

Дэймос взглянул на Сэлли, которая теперь в ожидании смотрела на него.

— А где же господин?

— Я… не знаю. — Проговорил тихо Дракон, чувствуя как смысл этих слов тихим ужасом проходит по телу.

— Как это? — Всполошилась Сэлли, которая тоже понимала, что означает это «я не знаю». — Как… как такое вообще могло произойти?!

— Он просто ушел. — Бросил раздраженно мужчина, проходя к креслу и обессилено падая в него. — Пока я был с женщиной. Я был слишком голоден…

— Хозяин не кормит тебя? — Нахмурившись, спросила она, увидев, как Дракон отрицательно качает головой. — В таком случае, тут нет ничего предосудительного…

— Да?! Так какого дьявола он ушел?! — Прорычал Дэймос, после чего прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. — Он снова оставил меня там одного, прямо как в тот раз. Видимо, он единственный человек, которому на меня глубоко наплевать.

— Да, он… необычный. — Согласилась Сэлли, нахмурившись. — И тем не менее, ты должен был… ты должен был быть рядом ним.

— Я знаю! — Рявкнул Дракон. — Но он сам сказал, что позовет меня. А потом смылся… Если из-за этого парня я пойду на дно… Дьявол!

Сэлли могла лишь сочувственно глядеть на своего вспыльчивого хозяина.

Дэймос был для них единственной родной душой в этом жестоком мире, он был их благодетелем. И Сэлли не хотела знать о том, что всех их ждет, если Господин Джелли погибнет. В таком случае Дракона ждут муки, которые совершенно точно приведут его к гибели…

Почему господин так с ним поступает? Даже Грэд, каким бы он подонком не был, сохранял Дракону жизнь, зная ему цену, а этот мальчик ведет себя так, словно не нуждается в ее хозяине. Может Дэймос прав? Может, он просто не нужен парню? Как еще объяснишь такое отношение? Если их господин продолжит в том же духе, то Дэймос не продержится и месяца, даже если будет использовать чужую кровь.

Михаил может не чувствовать этой связи, зато ее чувствует его темный. Он страдает от одиночества, если не видит хозяина дольше одной недели, он не может насытить свой голод никем, кроме своего господина.

Но, видимо, мальчика это не волнует.

— Неужели ты не почувствовал, когда он стоял прямо за дверью? — Спросила осторожно Сэлли.

— Нет. Не почувствовал. Я вообще его не чувствую, он еще не давал мне своей крови. Ни капли.

— Почему ты не попросишь у него? Он ведь так и продолжит…

— Я не буду у него просить! Никогда и ничего! — Рявкнул Дракон, сверкая огненно-красным взглядом. — Даже если мне придется подохнуть, я не приду к нему.


— А вот это правильно. — Прохрипела Миша, переступая порог, тем самым привлекая к себе взгляды. Чей-то испуганный, чей-то откровенно ошарашенный. — Я помешал? Извините! — Раздался непонятный смешок, после чего Миша выпрямилась, но, почувствовав боль в спине, тут же поморщилась, снова ссутулившись. — Ну и городок, скажу я вам. Как люди могут в нем спокойно жить с такими дикими нравами? Нет, серьезно. Это же жутко, по улице спокойно не пройдешь.

Миша пошла к лестнице, мечтая лишь о том, чтобы добраться до кровати и заснуть, но стоило ей повернуться к этим двоим спиной, как раздался тихий женский всхлип.

Сэлли зажала руками рот, а из глаз брызнули слезы.

Господина ранили… Это означало лишь одно. Дракону это с рук не сойдет. Он может даже не выжить после этого.

Сэлли вспомнила, как когда-то одному из его хозяев в ходе сражения стрела пробила плечо. Такая оплошность Дэймосу очень дорого стоила. Чем только не тешился тогда его хозяин. Сэлли сама потом выхаживала Дракона, уже не надеясь на его спасение. Но в нем всегда была воля к жизни. А теперь… Он не защитил господина, он позволил кому-то его ранить, причем настолько сильно. Он позволил пролиться его крови, а это — смертный грех для темного раба.

Сэлли взволнованно посмотрела на Дракона, чей взгляд теперь был прикован к спине Михаила, рубашка которого насквозь пропиталась кровью. Она не успела его остановить, когда Дэймос, движимый голодом, рванул к взбирающемуся по лестнице парню.


— Руки прочь! — Прошипела тихо Миша, резко оборачиваясь. Дракон замер на второй ступеньке не в состоянии пошевелиться, наверное, больше от шока, нежели из-за приказа. — Ты не смеешь подходить ко мне. — Потом она наклонилась так близко, что чуть не задевала его носом. — Ты не смеешь подходить и прикасаться ко мне, Эрион. Я тебе запрещаю. Уходи. Вон.

Последнее, что она увидела, перед тем как отвернуться, — шокированный взгляд кроваво-красных глаз, откровенное неверие, недоумение застывшее в чертах его лица.

Михаэль поковыляла наверх. Добравшись до последней верхней ступени, девушка глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание. Это восхождение далось ей с великим трудом. И куда только силы девались, действительно.


* * *

Она не помнила, как добралась до своей комнаты, а там и до кровати. Как обрабатывала рану, шипя и ругаясь такими словами, за которые мама бы в прошлом надавала ей по губам.

Когда она упала в кровать, за окном уже смеялось солнце. Потом был закат, огонь которого достиг и ее, очевидно. Потому все тело так жгло…

Она помнила рассвет. Комната окрасилась алым. А может это был закат уже следующего дня. Мир встал с ног на голову.

К тому времени как Миша окончательно пришла в себя, озноб и жар уже прекратили борьбу за ее тело. Ее комната уже не меняла свои очертания и была пустой, как и кувшин на ее прикроватной тумбе.

Чувствовалось лишь, как сквозняк бегает по ее спине, вызывая своими едва ощутимыми прикосновениями саднящую боль.

— Пить. — Прошептала неслышно д


убрать рекламу




убрать рекламу



евушка, еле шевеля пересохшими губами.

О да, жажда была ужасной, просто нестерпимой. Ради этого можно было ползти до кухни на животе.

Жажда — мощнейший стимул. Именно он заставил выставить перед собой руки и приподняться. Сесть, спустить ноги с края кровати, медленно подняться.

Постояв минуту, стараясь привыкнуть к вертикальному положению, Михаэль выпрямилась, скрипя зубами от боли. Неторопливо, пошатываясь, Миша побрела к зеркалу, все время цепляясь за предметы, которые помогали ей сохранять равновесие. Повернувшись к зеркальной поверхности спиной, она осторожно посмотрела за спину. Зрелище было то еще. Без достойной обработки, рана не только не зарубцевалась, но теперь еще и загноилась.

Окинув взглядом свою душную комнату, Миша побрела к окну, нисколько не смущаясь того, что ходит обнаженной. Прийти сюда все равно никто не смеет, что сказать, этот приказ, по поводу нарушения границ ее комнаты без предварительного позволения, они исполняли хорошо.

Открыв створки окна настежь, она вдохнула полной грудью прохладный свежий воздух новорожденного утра. Туман неторопливо слезал с верхушек елей, перетекая на ее молодой сад.

Странно, откуда у нее вообще появились новые силы. Желание дышать, гулять, просто вырваться отсюда…

Когда Михаэль обернулась, снова осматривая свою спальню, возникла мысль об одежде. Которая тут же вызвала боль в спине.

Потому схватив грязную от крови и чего-то алкогольного простыню и укутавшись в нее с ног до головы, девушка медленно побрела из комнаты. Плевать. Не тот момент, когда у нее были силы поддерживать маскировку.

Ее счастье — никто не встретился ей по пути до столовой, а от туда — до ее роскошной ванной. Голосов не было слышно, а значит либо все умерли, либо во дворе.

Добравшись до нужной двери, зайдя внутрь комнаты, выложенной маленькой синей плиткой, Миша закрыла замок, проходя вперед. Сначала она уловила звуки всплесков воды, затем стал ощутим влажный пар, только потом она кинула недоуменный взгляд вперед, туда, где находился сам резервуар с водой.

Миша застыла, не зная теперь как правильно поступить. Посреди круглого бассейна стояла Сэлли, которая, видимо, решила быстро принять ванну, оставшись незамеченной. Ну, сюрприз-сюрприз.

— Господин. — Вспыхнула она, опуская глаза и закрывая свою высокую грудь руками.

Миша увидела, как все лицо служанки заливает стыдливая краска, а глаза начинают блестеть от выступивших слез.

Сэлли сжалась в предчувствии беды.

Боги, ну почему именно сейчас, в такой вот ситуации? Она не хочет больше вспоминать своего прошлого, только не с ним. Да, она была сексуальной рабыней у прежних хозяев, но в последнее время начала упрямо убеждать себя в том, что ее нынешний повелитель не такой. А теперь… в такой ситуации… Неужели она снова обречена терпеть унижения, чувствовать себя использованной, никчемной и ненавидеть себя за это?


— Дверь была не заперта. — Пробормотала Миша, проходя чуть вперед, но девушка так и не подняла головы, впившись в свои плечи пальцами. — Но ты не переживай, ладно?

— Да, господин. — Проговорила тихо Сэлли, а в голосе не было и намека на понимание. — Господин что-нибудь хочет от меня? Говорите, я все сделаю, я привыкла быть покорной. Просто скажите, что вы хотите.

— Опять. — Устало вздохнула Миша. — Мы же это проходили, не обращайся ко мне на «вы».

— Конечно, господин. — Промолвила служанка, а Миша наблюдала за тем, как с ее ресниц спрыгивает первая слеза, разбиваясь о поверхность воды.

Обреченно вздохнув, Михаэль закрыла глаза. Да, тут был только один выход…

— Слушай. — Начала она, проходя вперед. — Я жутко не хотел этого делать. Понимаешь, это было большим секретом, который я отчаянно пытался сохранить. Но, знаешь, наблюдать за твоими терзаниями — поистине жутко.

Конечно, давайте уже, переходите к делу, для нее он это делает. Кобель, как и все остальные.

— Сэлли, подними глаза. — Девушка медленно исполнила приказ, и теперь на Мишу смотрели наполненные слезами и злостью глаза служанки. — Вот и чудно. Знаешь, это, пожалуй, даже лучше. Хоть кто-то сможет обработать мою рану, другим я это не доверю. — Михаэль скинула с себя простыню, проходя к купальне.

Попробовав воду на ощупь, она забралась внутрь, заходя глубже, но так чтобы вода не задела рану.

— Сэлли, помоги мне. — Попросила Миша, протягивая ей губку. — Она загноилась… и сама я не справлюсь.

В зелени глаз напротив медленно разгоралось удивление, близкое к шоковому состоянию. Состоянию, когда можешь просто смотреть широко-распахнутыми глазами, замерев на месте с приоткрытым ртом.

— Сэлли. — Позвала Миша, помахав губкой перед ее лицом. — Ты меня слышишь? Мне нужна твоя помощь.

— Господин… жа? — Шокировано проговорила служанка.

— Ну да. — Пожала плечами Михаэль, поворачиваясь к ней спиной. — Не ожидала?

— Я… как такое может быть?! — Взволнованно воскликнула Сэлли. — Вы женщина? Все это время?! Но почему вы…

— Почему я ничего не сказала? Причин слишком много, чтобы объяснить сходу.

— Женщина. — Вскрикнула Сэлли, обходя Мишу. Та заметила на лице служанки облегчение и еле заметную улыбку. Словно эта новость была лучшей за всю ее жизнь. Миша охнула, когда служанка схватила ее грудь, словно проверяя ее подлинность. — Женщина! Госпожа.

— Да, Сэлли, а теперь помоги мне. — Усмехнулась Миша.

Уже через секунду служанка медленными аккуратными движениями смывала с кожи грязь, кровь и пот. А Михаэль попыталась расслабиться под этими касаниями, закусив губу.

— Госпожа, позволит мне залечить рану? — Попросила девушка, а Миша не узнавала этот голос. Оживленный, а не загнанный и глухой, как эхо.

— Я же сказала, я теперь подобные случаи доверяю только тебе. — Вздохнула Миша. — Только у меня к тебе очень важное поручение. Никому не говори о том, что я… не мужчина, в общем. Никто об этом не должен знать. Это будет нашей тайной, ладно?

— Как пожелаешь, госпожа.

Другого ответа и не ожидалось.

И когда Сэлли, выбравшись из воды, бросилась за лекарствами и бинтами, Михаэль с тихой улыбкой думала о том, что поделившись этой ношей, которая, кажется, с каждым днем становилась все тяжелее, она перестала быть одинокой.


* * *

— Сэлли, я уже жалею, что не попросила тебя заняться раной раньше. Теперь намного лучше. — Пробормотала Миша, не стесняясь своего набитого рта, пока служанка подавала все новые и новые блюда.

Пусть она и отказалась есть в обеденной зале, предпочитая простую кухню, Сэлли все равно решила, что даже при таком раскладе все должно быть по высшему разряду.

— Не дай боги подобное произойдет с вами еще раз, однако, если небо все же это допустит, вы будете знать, к кому обратиться. Я всегда к вашим услугам. — От чистого сердца произнесла служанка, с улыбкой смотря на то, как ее госпожа наслаждается едой.

— Боги, это лучший грибной пирог, который я пробовала, без преувеличения.

— Я передам Франсуа, он будет очень рад вашей похвале…

— Да я сама. — Михаэль откашлялась, повышая голос: — Франсуа, ты — лучший повар после моей матушки, слышишь?

— Благодарю, господин. — Раздалось приглушенно из соседней комнаты, где гремела посуда и клокотала вода. — В ответ могу только сказать, что это лучшая похвала, которую мне доводилось слышать.

— Ты шутишь? — Усмехнулась тихо Миша, продолжая трапезу.

— Госпожа, прости мне мое любопытство. — Тихо проговорила Сэлли, становясь рядом со столом. — Но как же так получилось, что никто не знает, что ты женщина? Это ведь… довольно трудно скрывать.

— Очень трудно. Особенно, когда живешь в одной комнате с мужчинами. В течение года я постоянно бегала тайком в ванну, и если нужно было переодеться. Особенно тяжело было в эти дни… ну ты поняла. Со временем ко всему привыкаешь, у тебя появляется определенный график. — Миша выдвинула стул из-под стола, пододвигая его к Сэлли и давая знаком понять просьбу не нависать над ней. Сэлли же нерешительно опустилась на краешек, все еще не веря в то, что госпожа позволила ей сесть за один с ней стол. — Я приехала в армию совсем неподготовленная. Может я и работала на ферме отца, но это не сравниться с военной подготовкой в армии. Я соскребала с рук ошметки кожи первые недели. Но если хочешь жить, приходиться приспосабливаться к любым условиям.

— Но как же так произошло… Это чудо не иначе, что ты стала нашим хозяином. Ведь подобного раньше не случалось. Ты не должна была ни при каких обстоятельствах стать нашей госпожой и тем не менее, слава светлым богам, выбрали именно тебя.

— Я сама до сих пор не понимаю, почему так получилось. Ведь это должна была быть Алиса Грэд.

— Нет! — Вскрикнула Сэлли, резко отводя взгляд в сторону. — Нет, госпожа, не говори так. Эта семья… она причинила много боли, и не только мне. И один звук их гнусной фамилии заставляет меня вспоминать то, что… я так отчаянно хочу оставить в прошлом. Окончательно забыть.

— Ты в безопасности, Сэлли. Здесь тебе ничего не грозит. — Миша положила свою ладонь сверху на ее руку, заставляя девушку вздрогнуть и взволнованно перевести благодарный взгляд. — И, кстати, Дракон с тобой не согласен. Ему очень нравятся представители этой семьи, особенно те, у которых грудь четвертого размера.

— Госпожа, вы… накажете его? — Напряглась Сэлли неожиданно.

— Я? Хм…скажем так, он не виноват в том, что ему нравятся красивые женщины. Это во-первых. Во-вторых, наказывать его за то, что он переспал с женщиной… нелогично и глупо. В-третьих, рану я получила из-за собственной гордости. Я могла бы его позвать, но… желания не было. Ну и последнее: я ничего не смыслю в наказаниях. Я чертовски зла на него, верно. В конце концов, он мог это сделать с любой, а получилось именно с той, с которой у нас отношения не задались с самого начала. Прямо перед моим носом. Как будто специально.

— Госпожа, он виноват в том, что твоя кровь коснулась земли…

— Нет, в этом виновата я, и я готова это признать. Тем более, до этого моей крови проливалось намного больше. Я сержусь не за то, что на меня напали, а за то, что он с этой… Алисой. Это неприятно. Было. Кому-то. Не Алисе, конечно… это же очевидно.

Ага. Так же очевидно, как и то, что сам факт их близости ей до сих пор не дает покоя.

— Госпожа, это может прозвучать… глупо, но наказание нужно темному. Физическая боль порой облегчает боль души, на которую давит проклятье… И если ты хочешь…

— Я не хочу. Я хочу спать. — Бросила Миша, подпирая щеку рукой, когда ее плотный завтрак подошел к концу.


С этого дня ее жизнь немного изменилась. Удивительно, но на этот раз в лучшую сторону. Стало как будто легче дышать, да и рана быстро заживала, так что уже через неделю Сэлли настаивала на том, чтобы госпожа выходила на прогулку.

— Сэлли, ты сияешь. — Улыбнулась Миша, идя вдоль кромки леса. — А я тебя помню вечно хмурой. Ты совсем не улыбалась.

— По-настоящему, госпожа, я… ненавижу мужчин. — Бросила неохотно девушка, собирая в корзинку редкую землянику, что встречалась на окраине лесной нивы. — Я еще не успела прийти в себя после нашего последнего… Адама Грэда. — Было видно с каким отвращением она это имя произносит. — И то, что у нас вновь появился хозяин… прости.

— А разве Дэймос не мужчина?

— Люди. — Объяснила девушка. — В прошлом мне пришлось много всего пережить, много нехорошего. А Дэймос, понимаешь, госпожа, он мне не просто хозяин, но и… друг.

— Конечно, понимаю. Он умеет дружить с женщинами. — Усмехнулась иронично Миша. — Но в одном мы солидарны, Сэлли. Ведь именно из-за одного такого, я и получила то, что… не заслужила.

— Госпожа, ты не простишь его?

— Бог простит, я ему и так глаз выколола.

— О, боги светлые… — Прошептала испуганно Сэлли. — Но я говорю о Дэймосе, госпожа.

— Какая разница? Ему мое прощение даром не нужно, он может утешиться, с кем захочет.

— Это не так. — Сэлли подбежала к ней. — Вы ведь связаны, он страдает…

— Сэлли. Он больше связан с Алисой Грэд, чем со мной. И это не так уж и плохо, потому что я не хочу иметь с ним что-то общее. Не теперь.

Служанка нахмурилась и отвернулась, разглядывая кровавые капли ягод в корзинке. Было видно, что она переживает. Дэймос приобрел в ее лице отличного защитника, и тем не менее Миша не собиралась отменять свой приказ. Она не хотела видеть этого темного, так было спокойнее и проще. Проще для нее.

Но не для ее слуги.


В течение двух недель Дэймос находился в особняке хозяина, что размещался в элитном районе, почти в центре Амб. В этом ухоженном роскошном доме, одиноком в такой же степени, как и прекрасном.

И с каждым днем Дракону становилось только хуже, а все из-за того, что он не мог видеть этого чертового мальчишку. Он — Дракон, темный, предводитель армии Тени, избежавший смерти сто тысяч раз, умрет от того, что какой-то пацан запретил к себе подходить. Какая жалкая кончина. Это даже звучит бредово.

И все же это жестокая правда. Он умирает, медленно, но верно, при этом желая только одного — увидеть этого сопляка. Это последнее желание осужденного на казнь, так сказать.

А ведь первую неделю он еще надеялся на то, что хозяин может позвать его. Ну, хотя бы для того, чтобы наказать. Парень точно должен был призвать его к себе. Должен был истязать в течение добрых пяти суток, но потом устать и все равно успокоиться, так было и со всеми прошлыми. Грэд, например, просто не мог обходиться без его услуг. Уже через день он звал его обратно, требуя исполнить новую прихоть.

Дракон надеялся, что с этим парнем будет также. Надеялся, что мальчишка придет в ярость, подвергнет наказанию настолько жестокому, насколько хватит его детского ума, а потом все равно оставит рядом с собой. Но Дэймос никак не мог предположить, что когда мальчик говорил, что запрещает ему подходить, то это всерьез и надолго. Что он действительно бросит его умирать.

День проходил за днем, а парень, казалось, совершенно забыл о том, что у него есть темный в услужении. Темный который из-за проклятья, а не потому, что ему так хочется, не может жить без своего хозяина. Благо еще, что в этом доме были девочки из гарема. Они тут надежно прижились, и это помогало выживать. Именно выживать, а не жить.

— Пресвятые… угодники. — Пробормотал в один из таких мучительных дней Лис, заходя в душную комнату к другу, который сидел в глубоком кресле с женщиной в обнимку и початой бутылкой, стоящей рядом на полу. — Выйди. — Кинул он шлюхе, которая поторопилась выполнить приказание. — Друг мой, ты неважно выглядишь.

— Ты бы тоже так выглядел, если бы тебя оставили на три недели без допуска к Уорону. — Усмехнулся Дэймос, методично напиваясь.

— Что?! Опять?! — Вскрикнул мужчина, направляясь к окну и одним резким движением убирая шторы в сторону.

— Он любит это вид наказания. — Зажмурился Дракон. — Лучше и не придумаешь.

— Но это же неразумно. Зачем ему мертвый темный? От него же совершенно нет пользы.

— Вот и я о том же…

— И что ты натворил на этот раз? Что нужно было сделать, чтобы заслужить такое «счастье»?

— Я переспал с женщиной, с которой у них… не очень теплые отношения. Он меня увидел, не сказал ни слова, ушел, там его ранили. Я искал его всю чертову ночь, но безуспешно. Потом он сам заявился весь в крови и с таким видом, словно весь город пешком исходил. Я кинулся было ему помочь, а он сказал, что запрещает прикасаться к себе и подходить тоже. Вот такая история. — Однотонно произнес Дракон, приникая к горлышку бутылки.

— Ты что не почувствовал, что он за дверью стоит? — Повторил Грид вопрос Сэлли.

— Я не мог его почувствовать. — Ответил, усмехаясь, Дэймос. — Во мне нет и капли его крови.

На это заявление Лис отреагировал шокированным, диким взглядом.

— Но ведь этого не может быть! Ты же здесь, живой, дышишь, разговариваешь. Если бы это было правдой, то ты бы скопытился уже через месяц. Может быть, протянул чуть больше. Но ведь прошло уже почти два! Два месяца без крови и энергии своего хозяина не выдержал бы даже ты.

— Тем не менее, это так. Парень предпочтет кровь на землю лить, чем со мной поделиться.

— Ни крови, ни энергии. И ты все еще жив. Вот почему ты и был нашим командиром.

— Жив, но не надолго. Я не продержусь еще неделю. Я абсолютно истощен. Я больше не могу использовать магию, я теперь бессилен как… как человек. А мальчик и не собирается думать о том, чтобы меня призвать. Да хотя бы просто за тем, чтобы наказать…

— У тебя проблемы, друг. — Заметался по комнате Грид. — У нас проблемы. Если ты умрешь, что будет с нами? На тебя была вся надежда. Я еще поначалу так обрадовался, что парень дает тебе свободу. Ты мог заниматься приготовлениями, а теперь… Что будет, если ты умрешь? Я не хочу оставаться в рабстве пожизненно, мне нужна надежда! Ты был нашей надеждой, а теперь… теперь… Что теперь?

— Ну, даже не знаю, что тебе посоветовать, Лис. — Беспечно отозвался Дэймос. — Может, тебе стоит смириться со своей судьбой. А может самому попытаться что-то сделать.

— Тебе смешно?!

— Похоже на то, что мне весело, Лис? Я вроде умирать собрался. И знаешь, это довольно необычно, если учесть, что мы практически бессмертны. Это немного… даже немного… ужасно. — Пробормотал Дракон, опуская голову.

— Друг, ты пойди и кинься ему в ноги. Пусть делает с тобой, что хочет, но только не прогоняет. — Оживленно начал расписывать Лис. — Пусть хоть в Деву, на дыбу или гарроту. Без разницы, ты хоть выживешь после этого…

— Лис, сбавь обороты. — Прервал его Дракон. — Я — не ты, я не буду у него выпрашивать жизнь.

— И поэтому сдохнешь! — Вскричал мужчина. — Ты хоть…

— Ты чего вообще пришел? — Снова перебил его Дэймос.

— Знаешь, мимо проходил!

— Вот и иди дальше.

Лис внимательно посмотрел на изможденное лицо друга, в глазах которого застыли апатия и безразличие, после чего развернулся, стремительно покидая душную комнату.

Дракон, а упертый, как баран. Доведет своим упрямством и святого! Хотя что тут скажешь, парень действительно жестоко с ним поступает. И пора бы с этим что-то делать…

10 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Кажется, она любила это поместье больше, чем собственное тело, потому заботилась тщательнее и усерднее о первом, нежели о втором.

Сэлли задумчиво улыбалась, нежно полируя бархатной тряпочкой каждую стеклянную грань этого хрустального сервиза. Молодая госпожа приобрела его по баснословной цене у Фийских торговцев на недавней прогулке по столице.

На данный момент в ее руках находилась изящная ваза, которая равна по цене маленькому домику на берегу лазурного моря-океана. И потому движения девушки были полны аккуратности и точности, а глаза — откровенного восхищения: стекло сияло бриллиантами в свете масляных ламп.

И Сэлли была исключительно сосредоточена и напряжена, потому, когда в дверь мерно и громко постучали, сердце девушки ухнуло вниз. Она вздрогнула, в последний момент успевая схватить покачнувшуюся вазу, прежде чем та окажется на полу, превращаясь в прошлое. И… не хотелось думать о том, что произошло бы, если б хозяйка проснулась от такого грохота.

Сэлли сглотнула, замирая с вазой в руках. Обошлось.

Новый стук вывел ее из ступора, заставляя торопливо, но бережно поставить большую вазу в центр круглого столика. Для белоснежных роз — отметила она про себя, когда направилась к двери, не допуская очередную громкую дробь, которую отбивал чей-то настойчивый кулак.

— Грид. — Ахнула радостно девушка, открывая дверь настежь и обнимая мужчину, появившегося в дверях. — Я тебя сто лет не видела.

— Ну, не сто, а пятьдесят. — Поправил Лис, улыбаясь. — Так ты меня впустишь?

— Конечно, проходи. — Потом девушка вздрогнула и поспешно сбавила тон голоса. — Только тише, мой господин спит.

— Да, пожалуйста. — Тихо усмехнулся Лис, переступая порог. — Я собственно не к нему пришел, а к тебе.

— Ко мне?! — Удивилась Сэлли, после чего добавила. — Как же так получилось, что тебя отпустил Уорон?

— По-настоящему он мне поручил забрать из министерства бумаги, а я отлыниваю. Мне, наверное, достанется потом, но дело важнее.

— Бумаги? Сейчас уже за полночь. — Пробормотала девушка, но заметив выражении лица Лиса, решила перейти непосредственно к причине его прихода: — И какое же это дело?

— Сэлли, когда ты последний раз видела Дэймоса?

— Две, почти три недели назад. — Ответила тихо она, смотря с появившейся в напуганных глазах догадкой.

— Я только что был у него и знаешь, он собрался умирать. Нет, серьезно, он выглядит как мертвец. Если ему верить, то парень не давал ему свою кровь еще ни разу, а в это вообще трудно поверить. У меня начинается ломка уже через неделю, он же прожил два месяца. Если так продолжиться, то я не думаю, что мы еще когда-нибудь увидим Дэймоса. Живым. Он не протянет долго — неделю максимум. Я это тебе к тому, чтобы ты поговорила со своим господином. Может в ногах у него кататься, все что угодно, но нельзя допустить, чтобы Дэймос умер. Ему нельзя сейчас умирать. Сам он просить не станет, он не ослушается приказа напрямую. А ты можешь попросить мальчика о милости? Ты должна попробовать спасти этого упрямца.

Сэлли с тихо слушала мужчину, прикрывая ладонью рот.

Неужели все настолько плохо?

— Да. Да, я попробую. — Пролепетала она в итоге, опуская взгляд и со страхом думая о том, что будет с ними, если Дэймос погибнет. — Я обязательно… я постараюсь.

— Попробуй. Я сам ничего сделать не могу. Только если тебя попросить. — Мужчина вновь огляделся и пошел в сторону двери. — Постарайся, Сэлли.

Дверь хлопнула, а девушка так и стояла на прежнем месте.

Неужели сейчас ее хозяин умирает. Неужели он страдает в эту самую минуту, а она даже не может ему помочь. Что будет, если Дракон уйдет к предкам? Как они будут жить дальше? Что же будет…

— Сэлли, кто приходил? — Послышался голос госпожи, которая теперь медленно, держась за поручни, спускалась по лестнице.

— Это… это… никто, ничего важного, Госпожа. Ветер… сквозняк. — Пролепетала Сэлли, а Миша на нее внимательно посмотрела.

— М-м-м. Понятно. В таком случае я пойду в беседку. Принеси мне чай.

— Госпожа, сейчас… поздно. Вы не спите… вам что-то мешает?

— Бессонница. Обычное дело. — Усмехнулась неловко Михаэль. — Знаешь, я просто еще не привыкла к новой жизни. В прошлом мне можно было спать лишь по пять-десять часов в неделю. — Девушка вздохнула, задумываясь о своем. — М-да. Просто принеси чай, хорошо?

— Да, Госпожа. — Кивнула Сэлли, быстро скрываясь на кухне.

Миша внимательно проследила ее передвижение, после чего вышла во двор, который теперь был покрыт иссиня-черным покрывалом ночи. И помимо звезд и полной луны, ее веранду освещали фонари, расставленные вдоль дорожек.

Вот что значит жить в пригороде. Ночи здесь были очень похожи на ночи в Кристар. Тихие, спокойные, невероятно глубокие.

Воспоминания больно кольнули сердце, потому пришлось поспешно отогнать их. Так же как и навалившуюся невыносимую тоску по дому, который с некоторых пор таковым не являлся.

Через десять минут Сэлли принесла поднос с чаем. Поставив его на маленький столик, она принялась выставлять сахарницу, конфетницу, чашку с блюдцем и чайник.

Миша недоуменно смотрела на то, как дрожащими руками девушка берет ложечку и баночку с чаем, засыпая заварку в чайник. Как пару раз роняет крышечку. Как заливает заварку кипятком, промахиваясь и выливая воду на стол.

— Сэлли. — Миша положила свою руку поверх ее ладони, из-за чего девушка вздрогнула, вскидывая на нее свой загнанный взгляд. — Садись. — Михаэль подвинулась, усаживая служанку рядом с собой. Девушка дрожала, а из глаз — того гляди польются слезы. — Ну-ка, рассказывай, что случилось. Что с тобой?

— Ничего, госпожа. — Пролепетала она. — Прости мне мою неловкость.

Так, она не хотела использовать свое положение.

— Сэлли, я приказываю тебе рассказать правду.

Именно в этот момент девушка сорвалась, уже не сдерживая рыданий, цепляясь за Мишину рубашку.

— Госпожааа, пожалуйстааа. Пожаааалуйстаааа… скажи, п-почему ты не кормишь Дэймоса? Ты злишься на него? Ты не можешь его простить? Поэтому? Он дурак, Госпожа! Он невероятно гордый, абсолютно несносный! Все так, но, прошу, умоляю тебя, прости его…

— Кормить? — Недоуменно повторила Миша. — Как это Сэлли? Он что маленький? Сам не умеет?

Служанка подняла свою до этого низко склоненную голову, смотря на свою госпожу.

— Ты не знала? — Догадалась она, пораженно выдыхая. — Ты не знала, что они не признают человеческую пищу?

— А чем же они тогда питаются? — Тихо спросила Михаэль.

— Энергией и кровью. — Стала поспешно объяснять служанка, глотая слезы. — Они питаются кровью и энергией своего хозяина. Но если хозяин не дает им этого, то они ищут их на стороне. Но все равно в итоге погибают, если не… если не…

Миша в ступоре уставилась в одну точку перед собой, когда Сэлли вновь зашлась рыданиями.

То есть все это время она должна была делиться своей кровью с Драконом? То есть все это время, он обходился без нее. Как? Она и понятия не имела о том, что от нее требуется что-то подобное. Чтобы пить кровь… это же мерзко!

Передернув плечами, Миша кинула взгляд на горничную.

— Слушай, Сэлли, а энергия это случайно не…

— Секс. Ну, да. — Подтвердила та, вытирая слезы и всхлипывая. — Это нормально. Между хозяином и темным очень крепкая связь.

Дальше Миша не слушала.

То есть эта Алиса была простой заменой? Так как господин не давал ему свою кровь Дракон находил то, в чем нуждался у других. То есть это было не… любовью, а питанием, так что ли? То есть вся эта паника и истерика была глупой выходкой мнительной девчонки? Получается, она просто отвратительный хозяин, который не в состоянии уследить за своим питомцем, о котором, как выяснилось, еще и не знает ровным счетом ничего?

— Сэлли, сколько темный может продержаться без крови хозяина?

— Месяц. Иногда дольше.

— Но я не давала Дэймосу крови с самого начала, а это около двух…

— Именно поэтому он теперь умирает. — Вновь залилась слезами Сэлли. — Госпожа, пожалуйста. Накажите, как угодно. Что хотите делайте, но не позвольте ему умереть. Пожалуйста…

— Тихо, не причитай, я и так все поняла. Боги поднебесной, какого черта он мне ничего не сказал?! — Вскричала Миша, вскакивая со скамьи. — На перемещение много энергии затрачивается?

— Да, очень. Это все же магия.

— Значит, звать его сюда не вариант. Тогда где нам его искать?

— Он в вашем особняке, в центре Амб. — Оживленно ответила Сэлли. — Он точно там, это его любимое место.

— Любимое, значит. — Пробормотала Михаэль. — Сэлли, ты знаешь, где оно находиться?

— Да, госпожа. — Кивнула девушка, утирая слезы и с надеждой смотря на Мишу.

— Нам надо нанести визит Дракону. Думаю, он заждался.


* * *

Деймос сидел в кресле в комнате, окутанной тьмой. Эта комната была в прошлом гостиной его хозяина Грэда, но теперь-то подонок умер, и его тело едят черви. Но даже этот ублюдок не позволял себе держать в голоде Дракона, потому что понимал всю серьезность ситуации. Он его хотя бы кормил, так сказать… Неприятно, конечно, было, но такова его жизнь, приходилось мириться. А теперь он чувствует, как эта жизнь вытекает из его тела по капле, с каждой секундой. Эти нервно тикающие часы как будто дробят его время, которого осталось… так мало…

— Сладкий, ты о чем задумался? — Спросила сидевшая на его коленях женщина.

— Я не сладкий. — Прорычал Дракон на нее, не терпя слюнявых сентиментальностей.

— Как хочешь. — Улыбнулась беспечно женщина. — Но для меня то ты все равно сладкий.

— А для кого-то нет. — Пробормотал угрюмый Дэймос в сторону.

Почему так не хочется умирать? Почему он все равно так отчаянно хватается за жизнь?

Потому что у него есть цель… точнее была. Теперь-то явно все пошло прахом…

Энергии женщин, этих бесконечных, однотипных, просто «не тех» женщин не хватало. Нельзя постоянно жить на сплошной траве.

А теперь он умрет, так и не попробовав, какова на вкус кровь его юного хозяина. Это будет впервые в истории, когда хозяин ни разу не покормил Дракона, отчего тот помер через два месяца. Об этом, наверное, будет много разговоров. Хотя тут тоже есть доля того, над чем можно посмеяться: Михаил Джелли — человек который стал первым буквально во всем…

Дэймос почувствовал, как женщина медленно сползает вниз, оставляя на груди дорожку из поцелуев, после чего размещается между его ногами. Останавливать ее он не стал, просто не хотелось, просто было лень, просто было все равно.

Его глаза закрылись, а голова откинулась, но весь этот покой был таким сумрачным, таким не долгим.

Через минуту за дверью послышались стремительные четкие шаги. «Чертов Грид» пронеслось в голове Дракона, когда дверь резко открылась, хлопая о стену.

Дэймос лениво открыл глаза спустя пару молчаливых секунд, смотря на фигуру в проеме двери. Эта фигура в свою очередь смотрела на него. Хрупкая фигура, затянутая в черную военную форму, которая совсем не сочеталась с белыми волосами.


Миша посмотрела на дракона, быстро прошла внутрь, громкая хлопая дверью, которая чуть не сошла с петель.

— Ты ведь никогда не исправишься! — Прошипела Михаэль, смотря прямо в красные глаза. — Я уже чувствую себя лишним. — Потом она посмотрела на женщину у его ног, которая, кажется, была в шоке от сложившейся ситуации. — Вон!

Женщина быстро вскочила, подхватив свою одежду и скрываясь за дверью.

Миша еще раз окинула взглядом Дэймоса, после чего поспешно отвела глаза.


убрать рекламу




убрать рекламу



— Смотреть противно. — Пробормотала она, подбирая какую-то тряпку и швыряя ему. — Приведи себя в порядок. — Девушка отошла к окну, предпочитая разглядывать ночную улицу, чем на то, как Дэймос натягивает штаны. — Я так смотрю, ты тут не плохо устроился. Мне уже кажется, что я зря пришел.

— А зачем ты пришел, господин? — Спросил за ее спиной Дракон. Да. Не в его положении думать о приличиях и правилах хорошего тона.

— А это не очевидно?! Затем, чтобы не дать тебе помереть, Дракон. — Повернулась к нему Михаэль, только теперь в тусклом свете фонаря за окном замечая изменения, произошедшие в темном.

Худое тело, бледное лицо, круги под глазами, сами глаза какие-то дикие, голодные.

— Ты что, раньше не мог сказать, что тебе нужно? — Вздохнула Михаэль, блуждая взглядом по комнате, в которой оказалась. — Я не разбираюсь в вас и вашей анатомии, я не знаю, чем вы питаетесь! Как ты уже понял, я не ожидал такого… подарка. Потому ты мог бы мне и сам сказать о… крови.

— Я думаю, мы друг друга недопоняли. — Проговорил с легким недоумением Дракон после короткого молчания.

— Недопоняли, не то слово. — Девушка провела ладонью по лицу, убирая челку с глаз. — Ладно, просто… прости за это. Не бери в голову.

— Простить? — Тихо переспросил Дэймос.

— Я причинил тебе боль неосознанно. Я понимаю, ты чуть не погиб… но все же, согласись, твоя вина в этом тоже есть. Забудем?

— Забудем. — Повторил как эхо Дракон, находясь в глубокой прострации от происходящего. Нет, сейчас господин извинился перед ним, так? Парень вообще в своем уме?!

— Значит, мы договорились. — Миша откашлялась, так, словно чувствовала себя крайне неуютно. — А теперь то, из-за чего я, собственно, тут и нахожусь. Как-то никогда не рассматривал себя в качестве еды. Это немного странно, что ли… Давай остальное ты сам сделаешь. А то я просто… жутко себя ощущаю.

— Это только в первый раз, потом нормально. — Проговорил Дэймос, сам не зная зачем.

— Не знаю как «потом», но сейчас это просто… давай побыстрее закончим с этим и все. И да, слушай меня внимательно, только кровь, ты понял? Трахать можешь своих девок, а обо мне даже думать не смей. Ты как предпочитаешь? Из сонной артерии? Может из запястной вены? Или тебе в бокал нацедить?

— Из тела будет лучше. На воздухе кровь быстро свертывается. — Ответил Дракон, не ожидая, что с его предпочтениями вообще будут считаться.

— Вот и порешили. — Пробормотала Михаэль усаживаясь в ближайшее кресло. — Из запястья. Только смотри, чтобы я потом выжил.

— Конечно, господин. — Миша была готова поклясться, что увидела на его лице мимолетную хищную улыбку.

Напрягшись всем телом, она выставила вперед левую руку, зажмуриваясь.

Наверное, будет больно… А она от нее уже успела отвыкнуть…


Дракон быстро подошел к господину, все еще не веря в свое счастье. Может это вообще его больной бред, галлюцинации? Как еще объяснить данную ситуацию?

Парень не только не наказал его, так еще и кровь свою предлагает. От такого щедрого предложения трудно отказаться, просто грешно. Да и не в его состоянии.

Опустившись на колени, Дэймос вскинул взгляд на мальчика. Глаза закрыл, прям как маленький, да еще напрягся так, что сейчас ему все мышцы судорогой сведет.


— Господин, расслабься. — Прошептал он, а Миша распахнула глаза от удивления. Слишком спокойный для зверя, слишком ласковый…

— Я передумал. — Проговорила Михаэль, отнимая у него руку, замечая, как Дракон нахмурился. — Бери из шеи. Только прошу, быстрее. Иначе я снова передумаю.

Глаза полыхнули красным огнем, когда его рука опустилась на затылок девушки, а лицо стремительно приблизилось к ее шее. Слишком тонкой, чтобы быть мужской.

Миша вздрогнула, когда ощутила горячее дыхание на своей коже, но вместо того, чтобы отстраниться, лишь придвинула его голову, своей рукой. Уже через секунду ее кожу пронзили острые зубы, которые вонзились в шею глубоко, неся с собой массу боли. Тихо вскрикнув, она лишь запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе плотнее, чувствуя, как по шее начинает стекать кровь. Но он не дал упасть ни капле, собрав языком, припадая к ране снова.

Михаэль чувствовала, как вместе с кровью утекает и сила, ее жизнь. Уже через минуту потемнело в глазах, которые Миша тут же обессилено закрыла. Голова пошла кругом, а тело безвольно откинулось на спинку кресла.


Дэймос сделал новый большой глоток, сдерживая стон наслаждения. Боги подземного мира, это лучше, чем он представлял. За это можно душу продать. И нет, дело не в том, что он голодал в течение этих месяцев. Дело в человеке, которому кровь сия принадлежит.

И еще кое-что… эта кровь… с ней было что-то не так. Это даже слабо сказано. Она была другой, вообще не такой, как у прежних хозяев. Не такая как у тех стариков. Молодая, чистая, теплая. А еще с каким-то тонким сладковатым пряным привкусом, который пьянил. В чем дело? Откуда такой вкус? Такого не было ни у кого прежде, еще никогда он не пробовал подобного. Но в чем причина?

Дракон, пытаясь понять, сделал еще один жадный глоток.

Парень девственник? Да, это совершенно точно. Это было странно, но тем не менее факт оставался фактом: мальчик был чист, как чертов первый снег.

Но было еще что-то, что-то намного таинственнее, сокровеннее. Было еще что-то в крови этого мальчика, что в принципе мужчинам не присуще. Кровь была не похожа на мужскую… больше на… женскую?

Именно так. Бред конечно, но кровь была определенно женской. Скольких он перепробовал, это он бы сумел различить. Парень… не парень?

Дэймос оторвался от шеи господина, смотря на его закрытые глаза и бледное лицо, тронутое усталостью.

Ему просто надо узнать… он просто должен проверить, чтобы потом его не мучили сомнения.

Миша не успела даже дернуться, когда ее пиджак распахнули одним резким движением, а рубашку просто порвали. Глаза уставились на Дракона с шоком и недоумением. А тот в свою очередь добрался до бинтов, стягивая их, открывая своему взору вполне себе женскую грудь… надо сказать, очень неплохую.

Но смотреть на это долго он не смог, потому что на его лицо опустился удар, но он был до того слабый, что даже не оглушил. Парень… а точнее, девушка основательно ослабла.

— Ты видимо не расслышал меня, Дракон. Я тебе сказал — только кровь. Тогда что это было за рукоприкладство? Ты что себе позволяешь?! С шлюхой своей меня перепутал?

Но Дракон не отвечал, смотря на своего хозяина, который теперь запахнулся в пиджак.

Женщина? Господин?!

Дэймос перевел свой взгляд на строгое лицо повелителя, начиная в него внимательно всматриваться.

Только теперь он увидел эти слишком тонкие и нежные для мужчины черты, хрупкость фигуры, изящность запястий и округлость форм. Ее кожа была слишком нежной для мужчины. Ее манера ходьбы, речи.

Почему же он раньше этого не увидел?

Он просто не хотел видеть. Все говорили «мальчик», и он повторял за всеми, даже не пытаясь присмотреться пристальнее. Неужели он был настолько слеп, что не смог в своем хозяине разглядеть девушку? Она же вообще не похожа на мужчину, ни в чем.

Ах да, ему было просто глубоко на это наплевать, — вот и ответ.

Но не теперь. Это открытие ошарашило его. Не просто вызвало интерес — а шокировало.

В каком месте это слабое создание напоминает мужчину? Это смазливое личико или тонкие пальцы?

А теперь она смотрела так строго и осуждающе, хотя была не в силах даже подняться с кресла. Он взял у нее слишком много…

— Госпожа. — Дэймос встал на одно колено, склоняясь.

— Понял, да? — Обреченно вздохнула Миша. — Конечно, ведь в крови женщин и мужчин разный набор хромосом. Да и гормоны… Было глупо не понимать, на что идешь. Скоро вся страна узнает, кто ее генерал.

— Прости меня, госпожа. — Произнес Дракон, так и не поднимая взгляда.

— За то, что на мою грудь пялился?

— Не совсем, но за это тоже. За то, что позволил себе слабость поддаться голоду в тот вечер. За то, что потерял тебя. За то, что не смог защитить, когда ты в этом нуждалась. За то, что подверг тебя опасности и позволил другим причинить тебе боль. За то, что сейчас тебе было больно.

— Да ты грешник, Дракон. — Усмехнулась слабо Миша, закрывая глаза. — А все потому, что я себя глупо повела… Это кресло всегда было таким удобным?

— Госпожа устала. На кровати будет удобнее.

— На той кровати, где ты валялся со шлюхами, я спать не собираюсь.

— Поверь, в этом доме найдется кровать, которой я еще не касался.

Миша тихо рассмеялась на это заявление, пытаясь встать… чтобы уже через секунду вновь упасть в кресло с тихим проклятьем.

— Госпожа позволит? — Ей показалось или в его голосе звучит самодовольство?

— От тебя до сих пор несет той теткой, но, похоже, у меня нет выбора. — Пробормотала Миша. — Только давай поскорее. Эх, никогда бы не подумала, что это отнимает столько сил. За все приходиться платить… да?

— Да. — Коротко кивнул Дэймос, осторожно беря девушку на руки.

Миша закрыла глаза, чувствуя головокружение и жуткую усталость. А еще жар. Но опять же, это нормально рядом с ним.

Когда Дракон дошел до нужной комнаты и опустил госпожу на постель, то та уже мирно спала.

Он забрал слишком много ее сил, теперь она будет еще долго приходить в себя.

Она. Так непривычно это «она». Или «госпожа».

Дракон смотрел на спящую девушку, которая теперь, кажется, была мыслями в иных мирах. Лицо, которое еще минуту назад было напряженным и строгим, теперь — расслабленное и спокойное. Так, наверное, спят дети, не заботясь ни о чем. Это значит, что она ему доверяет, доверяет своему врагу.

Она ведь еще не знает о том, что готовится план против нее и ее страны. Ее власти, ее Империи. Ее рода, как такового. Они все являются врагами, и он их не простит, ни их, ни их потомков. Ни ее…

Немигающий взгляд красных глаз остановился на молодом лице.

Но она другая, совсем не похожа на остальных, и да, ее кровь — высший сорт, опьяняет как лучшее вино. Хотя к черту вино, ни одно не сравниться с этим.

Сейчас он чувствовал, как по венам разливается жизнь. Ее жизнь. Это наркотик, и если Лис говорил, что ломка настанет через неделю, то Дракон не сомневался — оная придет через три дня.

Этого мало, это маленькое тело не может дать ему достаточно, чтобы утолить его вечный голод. Однако он был согласен, такие деликатесы можно принимать только по праздникам и в малых количествах.

И все же, как получилось, что она не выдала себя? И как она попала в армию? А если короче, как она жила, что делала до их встречи?

Хотя, минуту, какая ему разница? Она же его враг номер один, его хозяйка. Ненависть к ней — его негласная обязанностью. Но, дьявол, как он может ее ненавидеть, если уже подсел на ее кровь?

Дэймос опустился на край кровати, стараясь не делать резких движений, которые бы потревожили сон госпожи, но стоило кровати прогнуться, как девушка повернулась на бок, сворачиваясь в клубок.

Поза абсолютной беззащитности и забитости. Трудно ей пришлось, наверное…

Дракон отвернулся, сгорбившись, упираясь локтями в колени.

Хм. А он думал, что не сегодня-завтра умрет. Ан нет. Пришел-таки за ним его господин — госпожа. Пожалела.

Неужели она, правда, ничего не знала? Святая простота и наивность. Зато когда узнала, сразу прибежала сюда. Интересно только, кто же ей об этом рассказал.

Почему-то Дракон не сомневался, что в этом каким-то образом замешан Лис. Этот плут всегда совался не в свои дела… Это получается он ему жизнью обязан? Самый неприятный долг.


* * *

— Воды… — Простонало тихо в комнате.

Мужчина, сидевший рядом с кроватью на полу, тут же вскочил, исчезая из комнаты, но вскоре вернулся, неся с собой кувшин, наполненный чистой водой.

Миша поднялась на кровати с взлохмаченными волосами и сонными глазами, забирая кувшин у Дракона, который явно собирался сказать что-то, начинающиеся со слов: «а не лучше ли будет, если…» Ей чертовски хотелось пить, так что слова в сторону.

Боги земли и неба, откуда такая жажда? Ах да, вчера у нее высосали половину всего запаса крови, и теперь организм требует свое.

Девушка открыла глаза, смотря из-за обода стекла на Дракона перед ней. А выглядит он бодро, не то, что вчера — ходячий мертвец. Ну, теперь то все позади, теперь его жизнь вне опасности, а значит от нее больше ничего не требуется. Хотя…

— И сколько тебе требуется… крови. — Проговорила Миша, отдавая полупустой кувшин обратно. — Я имею в виду в месяц.

— Три раза в неделю. — Решил брать свое Дэймос, пропуская ее «месяц» мимо ушей.

— Сколько?! — Выдохнула ошарашено Михаэль. — Такие кровопотери, Дракон, несоизмеримы с жизнью. Моей.

— Я только ответил на твой вопрос. Давать или нет, решать тебе.

— А как же ты раньше жил? У тебя же были замены.

— Это было до того, как я попробовал кровь госпожи. Теперь мне будет тяжело брать чужую. Это как ваш рис и мясо. Разница очень чувствуется.

— А! Ну в таком случае все отлично. — Оживилась девушка. — Сделаем своеобразный график. Выбирай один день на неделе, когда можешь потребовать у меня кровь.

— Один день в неделю?! — Недовольно переспросил Дэймос.

— Я тоже жить хочу. — Это было железным оправданием.

— Пусть будет седьмой. — Пробормотал после пятисекундного молчания мужчина.

— Значит, седьмой. И… раз это нужно именно тебе, ты сам будешь следить за этим расписанием. Договорились?

— Госпожа. — Глухо отозвался мужчина.

— Слушай. — Сдалась она, видя его мрачность. — Если это так важно, то можно ввести… систему поощрений. Вроде… премиальных. — Ну что за бред она несет?! — Сам пойми, я маленькая, а ты… нет. — Миша потерла свою шею, удивленно замирая. Она не чувствовала боли…

Соскочив с кровати, сама поражаясь своей прыти, девушка подбежала к зеркалу, откидывая с шеи отросшие пряди волос. Там не было раны. Даже следа, даже намека на то, что вчера у нее прокусили артерию.

— Дракон, как объяснишь то, что у меня нет шрама?

— Так и должно быть. — Прозвучал беспечный голос за ее спиной. — Все же, согласно моему рабскому положению, навредить тебе не в моих силах. Я не могу… убить тебя.

— Хм. — Усмехнулась она, после чего добавила. — А хотелось бы?

Задав вопрос, Миша обернулась, заглядывая в кровавые радужки глаз мужчины. Все же стоит смотреть на него, когда он будет лгать. Правды от него на этот вопрос ждать не стоит…

— В последнее время все меньше. — Тихо проговорил он, а Миша этому слабо улыбнулась.

— Ценю честность в людях. Не будешь верным, то хотя бы не лицемерным и лживым. — Потом ее взгляд стал предельно серьезным. — Но я не собираюсь умирать, Дракон. От руки того, кого боги нарекли моим слугой, тем более.

— Этого и не случиться. — Заверил ее Дэймос.

— Тебе очень хочется верить. Будет нелепо, если это окажешься именно ты… — Потом она повернулась к выходу, делая несколько шагов в ту сторону. — Стоит ли говорить о том, чтобы ты держал в тайне мою принадлежность к женскому полу? Пусть все это останется в стенах нашего дома. Ясно?

— Яснее некуда. Если госпожа так хочет — пожалуйста. Я никому не скажу об этом. Тем не менее, вечно скрывать это не получится. Не у меня, а у тебя, госпожа.

— Я и не собираюсь скрывать это вечно, Дракон. Так не интересно. Все узнают об этом, обязательно узнают. Но в свое время. — Через мгновение молчания, она добавила: — Дракон, это ведь тоже мой дом?

— Да.

— Ты не представляешь, но я так торопилась сюда, что впопыхах даже не стала разглядывать планировку и интерьер. — Миша медленно осмотрела комнату, в которой находилась. — Если это место ты посещал неоднократно, то надеюсь, ты сможешь устроить экскурсию.

— Все, что пожелает госпожа. — Проговорил прямо рядом с ней голос, который заставил ее резко обернуться.

Эти его быстрые передвижения иногда нагоняли какое-то животное чувство страха и заставляли вспоминать о превосходстве. К сожалению, не ее собственном.

Он был лучше человека во всем, это пугало. В такие моменты она не чувствовала себя его госпожой абсолютно. Не было чувства, что он подчинится любому ее слову, что он ее раб, что она может его сломить в любой момент. Не было ничего из этого, потому что она знала: он был сильнее, умнее, опаснее. И он никогда не будет покорным. Сколько бы раз он ни повторял, что является ее слугой. Он верен лишь себе и свободе. А за последнюю он может и убить. И его незадачливый легковерный господин будет первым в черном списке.

Дэймос смотрел в глаза своей хозяйки и пытался разглядеть в них то, что так разительно отличает ее от всех предыдущих. Может, это недоверие, близкое к страху, которое она испытывает по отношению к нему? Да. Она ему не доверяла, в отличие от всех тех, кому он принадлежал раньше. У тех в глазах была вечная самоуверенность, они слепо верили в собственные силы и силы проклятья. С ней иначе… Она знает, что ее силы — пустой звук, если их сравнить с возможностями того, кто сейчас перед ней.

Они так стояли где-то около минуты, изучая друг друга. Миша считала, что отвести взгляд означало дать слабину, поэтому смело глядела в глаза напротив, вскинув голову.

«Ну и глаза» Размышляла она, чувствуя как сердце колотиться где-то в районе горла. «Красные, словно собрали в себя всю кровь убитых им врагов. И к этой крови добавиться еще и моя, если я не буду внимательна. Что же имела в виду оракул, когда намекала на его приручение? Он ведь Дракон! Чудовище нельзя приручить. Да он мне глотку готов порвать хотя бы за осознание того, что умрет без меня, буквально. И смотрит он не как раб. И не как на Господина. Слишком смело, слишком остро и пронзительно. Под этим взглядом хочется уменьшиться и сбежать. Повторяет из раза в раз «госпожа», а сам грезит о моем убийстве. И что же нам теперь делать? Мне не нужны ненавистники в услужении. Особенно такие опасные… Хм…» Взгляд девушки стал изучающим и даже оценивающим. «Это так странно… такой необычный. Нет, не то слово. Глаза, черты лица. Резкие и четкие. В нем есть то, что заставляет признать мужчину красивым. Соблазнительно очерченные губы, и ярко выделяющиеся скулы. Слегка нахмуренные брови. Привлекательная прямая линия носа, несколько черных прядей, падающих на лоб. А тело… мамочка…»

Михаэль вздрогнула от осознания того, что уже давно не смотрит в его глаза, а нахально рассматривает всего мужчину. Залившись краской, она резко подняла свои расширенные глаза к его лицу, увидев в красных лишь насмешку. Он смеялся над ней? Что ж, справедливо.

Поспешно отвернувшись, Миша предпочла первой выйти за дверь, позволяя своему взгляду бегать от предмета к предмету. Ваза, столик, вышитая салфетка, картина настенная, цветы, рисунок ковра.

— Госпожа? — Прозвучал за ее спиной голос, на который она в этот раз не обернулась. Не хотелось ей больше на него смотреть.

— Вперед. Я хочу, увидеть этот дом. — Миша попыталась сделать свой голос безразличным, будничным. Ха-ха, кого она пыталась обмануть.


* * *

Да, ее усадьба на окраине Амб была где-то втрое меньше, чем этот «дом» — большой особняк, отделанный со вкусом и шиком. Она уже устала считать комнаты, постоянно переходя из одной в другую и задаваясь вопросом: сколько потребовалось сил, времени и денег на то, чтобы создать это произведение искусства?

Четыре этажа могли свободно вместить около двухсот человек. Дом в прошлом явно пользовался успехом и был предназначен для пышных балов и важных встреч. Особняк мог смело спорить с богатейшими домами Амб, это точно.

— Дракон, я в нетерпении. — С лукавой улыбкой проговорила Миша, останавливаясь перед очередными двойными дверями.

Нет, это были даже своеобразные врата, из-за которых доносились женские голоса. Какой-то говор и смех. Причем их там было не две и даже не три.

— Госпожа… — Мужчина откашлялся, поглядывая то на дверь, то на хозяйку. — Тут, собственно, ничего интересного.

— О, да что ты. Как это ничего интересного?! Ты не прибедняйся. Мне, например, очень интересно. — Ответила ему Михаэль, все так же улыбаясь. — Но я тебе, пожалуй, помогу. Раз ты такой стеснительный.

Кинув последний взгляд на мужчину, она повернулась к дверям, взявшись за резные ручки и дергая их на себя. В нос сразу же ударил сладкий запах духов и пряного дыма, который навязчиво лез в глаза. Взору девушки предстала очень откровенная картина. Она насчитала пятнадцать девушек в огромной по размерам комнате, которые размещались кто на коврах, кто на кроватях, кто на пуфиках. Все они были в соблазнительных нарядах, все разной масти. Рыжая в летящих тканях, блондинка, затянутая в кожу, шатенка в бюстье из меха. На любой вкус, в общем.

Стоило двери открыться, как внимание всех девушек обратилось на посетителей. Одна из них, темненькая, с ослепительной улыбкой сразу же подпрыгнула и подбежала к Дракону, обвивая его шею.

— Дэймос, ты нас заставил ждать. — Протянула она плаксивым голосом. — Почему так долго? Ты нас больше не любишь?

Миша поперхнулась смешком, смотря на то, как, феноменально качая бедрами, к ней подплывает жгучая брюнетка.

— Какой милый мальчик. Хочешь развлечься? — Произнесла она слащавым голосом.

— Развлечься?! — переспросила Миша дрожащим от беззвучного смеха голосом. — Каким образом?

— Есть много способов. — Многообещающе произнесла путана. — Какой предпочитаешь ты?

— О, подожди, сейчас мы развлечемся. Все вместе. — Сказала Миша, поворачиваясь с мужчине. — Дракон?

— Господин. — Отозвался мужчина, отцепляя от себя недоуменную девицу.

— Слушай, мы тут осматривали мой дом и так совершенно незаметно забрели в бордель. Как так получилось? Это одна из твоих удивительных способностей?

— Господин…

— Достаточно! — Холодно оборвала его она, сама не узнавая свой голос. — Ты повторяешь это из раза в раз, но, кажется, сам не придаешь этому слово и малой доли того, что оно должно значить!

— Прошу прощения, и в мыслях не было вас оскорбить. — Судя по голосу, в мыслях у него сейчас точно были не оскорбления. Что-то более действенное, с применением топора, к примеру.

— Если это правда, как ты объяснишь то, что этот особняк превратился в такого рода… «монастырь»? Называя это место подходящим для меня домом, ты, очевидно, имел в виду что-то конкретное.

— Эта комната всегда предназначалась для содержания женщин. — Не без раздражения принялся объяснять Дэймос. — В этом доме всегда было место, где хозяин или гости могли расслабиться.

— А это логично. — Словно задумавшись, пробормотала Миша. — Дракон, эти женщины люди?

— Почти все — да.

— Давай подумаем. Ты говорил про хозяина и гостей. Но хозяин умер пятьдесят лет назад, а гостей здесь не было примерно столько же. Так?

— Да.

— Тогда почему я вижу перед собой молодых девушек, а не старух семидесяти лет?

Воцарилось молчание.

— Я могу предположить, что они тут оказались случайно. — Продолжила Михаэль, после чего обратилась к одной из шлюх. — Сколько ты здесь находишься?

— Уже три года. — Беспечно ответила та.

— Три года. — Повторила протяжно Михаэль. — Дракон, ты можешь сказать, что не заметил их, и это будет звучат в полной мере убедительно. Ведь ты меня держишь за идиота.

— Они тут оказались не случайно. — Интересно, говоря о том, что он ее не может убить, он был до конца честен? Потому что, кажется, Дэймос готов к убийству полностью в данный момент.

— Следовательно, ты прекрасно знал о том, что здесь за комната?

— Да.

— Следовательно, ты ничуть не был против этого. Следовательно, ты вовсю пользовался услугами этих женщин. Следовательно, ты устроил из моего дома, пусть и элитный, притон. Ведь они тут по твоей инициативе?

— Похоже на то.

— Похоже. — Повторила Михаэль, отказываясь разбираться в природе того чувства, которое сейчас пожирало ее душу. Все ссылая на банальную злость, она продолжила: — Похоже на насмешку, на самом деле. И она удалась. А так же, похоже на то, что я не хочу больше содержать здесь дом… комнату терпимости. И раз ты несешь ответственность за этих милых дам, ты же займешься устройством их дальнейшей жизни вне этих стен. А это место отныне называется «Закрытая школа-пансион». Государству нужны талантливые люди, а то мне надоело смотреть на то, как к верхушке власти выбиваются лишь богатенькие папенькины сынки, этого абсолютно недостойные. — Кто бы говорил, конечно. Досадуя на ситуацию, чувствуя себя крайне неуютно под всеми этими недовольными ее речью взглядами, Миша заключила. — Думаю, двух недель тебе на это хватит. И в это время можешь забыть о моем существовании. Не приказ, а мечта для вас, темных, не так ли?

— Чертовски коварна, как и обязывает положение и род. — Пробормотал в сторону Дракон, явно не собираясь извиняться. Не за шлюх, не за свое нынешнее поведение.

— Дело не в коварстве. Ты знаешь, почему я так поступаю…

— Конечно. Потому что ты женщина. — Наклонился к ней Дэймос. — Будь ты мужчиной, то рассуждала бы иначе.

— Иначе? Кто спорит. Но дело тут не во мне, а в том, что ты выбираешь места для… для удовлетворения своих извращенных потребностей… — Кажется, он улыбнулся. Сукин сын откровенно смеялся над ней и ее очевидным смущением. — …места в непосредственной близости со мной. Создается такое ощущение, что тебе нравится надо мной издеваться.

— Издеваться? — Фыркнул Дэймос. — Поверь, о тебе в такие моменты я думаю меньше всего.

До девушки долетела парочка веселых смешков.

— Чертовски остроумно. — Прошипела Михаэль, кидая взгляд на совершенно не раскаивающегося в своем хамстве Дракона. — В течение этих двух недель можешь обо мне вообще не вспоминать. Приятно провести время.

— Госпожа. — Судя по тону, он этому все же не был рад. Судя по взгляду, которым он ее проводил, тоже. Ее же беспокоило не его мнение в этот момент. А то чувство, которое она предпочитала принимать за злость, а так же наглость и хамство слуги, которым ей нечего было противопоставить. И еще… школа-пансион, серьезно?!

11 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

— Френсис, заверь вот эти бумаги. — Послышался в коридоре голос госпожи. Через пару секунд появилась и она сама, а рядом с ней семенил пожилой мужчина, который исполнял обязанности ее секретаря. — Вот тут должен поставить подпись Губернатор. А вот эту копию передай в отдел регистрации. Только смотри, чтобы стояла еще подпись Стоуна, все же он верховный советник. Вот эти листы отдашь на копии. Три штуки. Сделаешь еще один акт. Сначала разберемся с регистрацией, а потом будет купля недвижимости в Амб. Я еще не выбрал, что конкретно, но время терпит. Я могу на тебя рассчитывать?

— Всегда, господин. — Заверил ее старичок, забирая бумаги.

— Вот и отлично. — Похлопала его по плечу Миша. — Сколько времени это займет?

— Думаю, около трех дней, господин. Это не делается быстро…

— Мы не торопимся. — Улыбнулась девушка. — Нам главное, чтобы все правильно и качественно. Приступай, Френсис.

— Господин. — Поклонился снова слуга, после чего торопливо пошел к лестнице, оставляя девушку за своей спиной.

Миша спустилась следом за ним, оказываясь в фойе, которое осмотрела прищуренным взглядом. С минуты на минуту в ее усадьбу должен был прибыть учитель, взявший на себя такую тяжелую ношу, которой не позавидуют и атланты: поднять ее знания в области истории, культуры и военной стратегии на должный уровень. Появляющийся здесь три раза в неделю, теперь он определенно опаздывал, потому вместо высушенной сгорбленной фигуры профессора Базилиса, Миша заметила совсем другую.

— Дракон. — Она старалась выглядеть дружелюбно, когда заметила мрачного мужчину. — Неважно выглядишь. Что-то случилось?

— Да, есть кое-что, госпожа. — Проговорил как будто задумчиво Дэймос, выходя из тени. — Прошло уже десять дней, а я так и не получил кое-что крайне мне необходимое. Кровь.

— И почему же?

— Ты сама запретила мне.

— Ты что?! Когда я тебе запрещала подобное? Запрет касался только меня, но мы оба знаем, что все необходимое, кровь в том числе, ты можешь получить у жаждущих оказаться тебе полезными. Так в чем дело?

— Издеваешься? Я не хочу чужую кровь. — Прошипел он тихо, наклоняясь к ней. — Только твою. Я не могу пить другую, когда знаю вкус самой лучшей.

О… а это могло бы прозвучать лестно, произнеси он это не таким откровенно недовольным, плотоядным тоном. Хотя, с другой стороны, что она хочет?

— Советую потратить свои оставшиеся четыре свободных дня с пользой. Я думала энтузиазма должно быть чуть больше, все же речь идет именно о твоей пользе. — Ответила Миша, обходя его и направляясь в сторону гостиной.

— Наказываешь меня за то, что я спал со шлюхами? — Прорычал за ее спиной Дэймос.

— Конечно, нет. Ты меня не правильно понял. — Остановилась Миша, наигранно тяжело вздыхая. — Как выяснилось не так давно, проклятье при любой оплошности требует наказание, дабы уравновесить чаши весов и не сжечь вас изнутри. Это может показаться глупостью, но я хочу помочь тебе, потому и нашла самую безобидную альтернативу. Для тебя стараюсь, и потому это твое недовольство…

— Безобидную? Недовольство? — Переспросил раздраженно мужчина. — Я привык к боли. Но не к голоду.

— Значит, придется привыкать и к нему тоже, потому что на первое я не способна. — Бросила его госпожа и, чувствуя себя полностью отомщенной, зашла в гостиную. — Сэлли, какие красивые цветы! А эта ваза…

Дальше Дракон не стал слушать, с тихим рычанием уходя прочь в комнату, которую сам себе определил. Госпожа все равно не была против этого, ей же, как они успели выяснить, наплевать на него.

Госпожа… настоящая стерва! Пр


убрать рекламу




убрать рекламу



осто прикидывается добренькой, но на самом деле фурия воплоти. Женщина, чье поведение вообще не поддается никакому объяснению.

И да, почему она до сих пор не приказала ему сделать что-нибудь обычное? Золото, украшение, платья, людей. Да что угодно! Зачем она таскается с бумажками и возиться в грязи? Почему она, в конце концов, не приказала разделить с ней ложе? Он ведь прекрасно знает, как на него реагируют женщины. Им нравится его внешность. Они всегда были без ума от темных, за их телосложение истинных воинов, за аристократическую красоту. Да он по приказу своего хозяина не раз соблазнял и имел таких «леди».

Что с ней не так? Кровь, безусловно, великолепна, но она не приносит и половины того, что дает секс. Вот это истинное наслаждение… которое ему, кажется, не светит.

Последние десять дней, проведенные за такими раздумьями, грозили свести с ума. Но в действительности… каково это? Если ее кровь настолько великолепна, так сильна и чиста, то каково будет соединиться с ней?

Опять эти ненужные воспоминания лезли в голову. Прошло уже больше недели, пора бы успокоиться…

Дэймос прикрыл глаза, падая в глубокое кресло.

Боги подземного мира, это было похоже на афродизиак. Теперь, стоит ему почуять ее на расстоянии, просто аромат ветра, который смешался с запахом ее кожи, как его тело напрягается в предвкушении.

Проклятье, а ведь еще четыре дня. Он слабеет… Но кровь ее желает уже даже не поэтому. Просто ему хочется вновь ощутить этот вкус на языке. Ее вкус. Прикоснуться губами к ее тонкой коже, потереться об нее клыками, после чего резко вонзить их, вырывая из ее горла крик, похожий на стон наслаждения. А потом пить до тех пор, пока ее тело не ослабеет, становясь таким мягким и податливым в его руках…

Дэймос резко одернул себя, начиная чувствовать болезненное напряжение в паху.

Девчонка сама не понимает, чего себя лишает.

На губах мужчины заиграла довольная улыбка.

Стоит ей намекнуть. Она еще совсем молодая, к тому же, как выяснилось, ничего в этом не смыслит. Но ведь он не собирается отдавать такой лакомый кусочек кому-то еще. Стоит убить двух зайцев одним выстрелом, как говорят люди. Завоевать ее доверие и желание и получить от нее вожделенную энергию.


* * *

Этот солнечный день обещал быть хорошим во всем, не только в погоде. Казалось, в воздухе витали флюиды радости и гармонии. Рана уже практически зажила, давая знать о себе крайне редко. В душе прибывала какая-то несвойственная легкость, а в теле расслабленность, и это в ее-то положении. И сегодня однозначно ничего плохого произойти не могло. Точно-точно.

Михаэль сидела в кресле в гостиной, читая учебник по военной тактике, с такой вдумчивостью и интересом, какие вообще возможны при таком увлекательном чтиве. Эх, профессор Базилис… учитель только с виду казался добрым сказочным старцем, на самом же деле, когда речь заходила о его излюбленном предмете, он превращался в настоящего демона. Славно, что он забывал в такие моменты о ее положении, не гнушаясь уничижительными и порицающими словечками, которые могли бы стать мотивирующими… но, боги, иногда ей не хватало времени даже на сон, если профессору вздумается задать до их следующей встречи проштудировать все десять томов истории империи, ну или вот эту книжку. Всего лишь, действительно.

Но понимая всю необходимость дальнейшего ускоренного обучения, а также питая огромное уважение к профессору, Миша покорно выполняла все задания. Вот и теперь, в тишине и покое, она решила посвятить этой книге еще пару часов, зная, что сейчас ничто на свете не в состоянии прервать ее…

— Господин, к вам мисс Станс. — Успела пробормотать еле внятно Сэлли, прежде чем ее загородило тело Клавдии.

В ярко красном платье с глубоким вырезом, она выглядела как дорогое украшение, выставленное на витрине. Цвет вызывал и бросался в глаза, как и идеальная прическа с макияжем.

Миша подняла свой взгляд от книги на женское лицо, которое теперь озаряла белоснежная улыбка. Клавдия легко и чуть развязно, вошла в комнату и, придерживая пышные юбки, устроилась в противоположном кресле.

— Михаил, как я рада видеть вас! Я, надеюсь, не помешала?

— Ну что вы, Клавдия. — Мишу никто не мог бы упрекнуть в гостеприимстве и радушии… ну, если только совесть. — Какими судьбами забрались так далеко от дома?

Девушка, все так же улыбаясь, рассматривала комнату, где они находились, словно уже прикидывала, куда стоит передвинуть этот большой шкаф, или какую гамму лучше выбрать для занавесок, взамен этих темно-синих…

— Михаэль, я возвращалась из тура по городам Империи. Вот и решила заехать к вам по пути. — Беспечно ответила она. — Я так устала, потому решила заглянуть в ваше поместье. Вы же меня не прогоните?

— Что вы! Вы уйдете, если только сами сочтете этот дом недостаточно гостеприимным. — Ответила ей Миша, вежливо улыбаясь. Прогнать эту женщину она не могла, увы.

— Это похоже на предложение руки и сердца. — Кокетливо проговорила Клавдия, проводя пальцами по алмазам, мерцающим на груди.

— Это всего лишь предложение гостеприимного хозяина. — Произнесла Михаэль как можно услужливее. — Я не смею отнимать надежду у тех, чье сердце похищено вами.

— А разве вы не один из них? — Пристально посмотрела на него Клавдия, ожидая ответа.

— Мое сердце надежно охраняется. У меня очень хорошие слуги.

Было видно, как девушка разочаровалась из-за этого уклончивого ответа. Ее губы поджались, а взгляд опустился. Но не надолго…

— Настолько хорошие, что могут защитить от любви к красивой женщине?

— Я думаю, ни один мужчина от этого не защищен. Однако со мной все иначе.

— Вы особенный?

— Я себя таким не считаю. Просто, со мной все по-другому. — «И тебе пора бы уже перестать играть в эту игру. Ведь я в ней — исключение из правил».

Клавдия замолчала, не зная, что на это ответить, а Миша воспользовалась этой тишиной, чтобы окликнуть Сэлли.

— Думаю, мисс Станс не откажется разделить со мной обед. Вы согласны, Клавдия?

— О да. — Оживилась девушка. — С удовольствием.

— Сэлли, устрой, пожалуйста. — Обратилась к служанке Миша, а та понимающе улыбнулась. — Мисс Станс, когда вы планируете отправиться в дом своего отца?

Казалось, этот вопрос был для нее неожиданным. Девушка растерянно взглянула на Михаэль.

— Э-э-э. К моему отцу? Домой. Я не… Думаю вечером. — Собралась она наконец. — Мне очень хотелось осмотреть ваш дом, а еще розарий.

— Не смею вам отказывать. Если хотите, то можете оставить своих лошадей в конюшне, их накормят.

— Лошадей? О, у меня нет сопровождения.

— В смысле? Вы же сами сказали, что прибыли из тура по империи.

— Да. Так оно и было. — Поспешно сказала девушка, комкая в руках подол платья. — Я их отпустила. Со мной был отец и он… я решила его не задерживать. У него всегда полно дел.

— Ах, вот оно что. — Понимающе проговорила Михаэль. — В таком случае мои люди отвезут вас.

— Спасибо. Я вам очень признательна. — Кокетливо произнесла Клавдия, плавно поднимаясь из кресла.

Не стоило ходить к оракулу, чтобы узнать, зачем эта женщина пришла в ее дом, упакованная, как подарок. Бесспорно, Клавдия была прекрасна в полном смысле этого слова. Она сочилась молодостью и живым очарованием, и это все было совершенным оружием по похищению сердца какого-нибудь мужчины. Но да, в случае с ней она немного промахнулась.

Забавная ситуация, на самом деле. Михаэль Джелли, вроде как, самый завидный жених империи теперь. Мисс Станс не единственная, кто пытался с ней флиртовать, но, безусловно, самая настойчивая.

Вот и теперь она тут пытается предпринять попытки очаровать молодого генерала.

Когда они сидели за столом, Клавдия постоянно бросала на Мишу томные взгляды из-под пушистых ресниц, от которых той становилось не по себе. Когда дочка Станса наклонялась над столом, то вырез платья не скрывал ее красиво очерченную грудь. Иногда девушка «случайно» задевала своей рукой, руку Миши, после чего сладко улыбалась.

Под конец обеда Михаэль уже была как на иголках, иногда просто не зная, как повести себя в очередной пикантной ситуации.

И ей пришлось весь день потратить на Клавдию и исполнение ее прихотей. То показать дом и розарий, то погулять по лесу, то покататься на лошадях, то попить чай на веранде. И это все сопровождалось какими-то намеками, вздохами, ахами, прижиманиями и «нечаянными» касаниями. Миша пару раз замечала улыбку полную веселья на лице Сэлли, которая за всем этим следила. Да, служанка тоже понимала, как напрасны старания Клавдии, и ей было забавно наблюдать за этими попытками.

— Ах, с вами так хорошо, Михаэль. — Промурлыкала Клавдия, придвигаясь ближе. — Вы такой любезный и обходительный.

Миша смотрела в сторону темнеющего леса, сидя на своей веранде. Рядом разместилась эта неутомимая высокородная гостья.

— Так бы поступил любой на моем месте. — «А некоторые даже не так…»

— Нет. Вы один такой… — Девушка наклонилась так близко, что Миша уже ощущала ее дыхание на своей щеке. — Вам никогда не говорили, что вы очень красивый?

— Мне?! — Недоуменно переспросила Миша. Нет, ну это уже все границы переходит! — Мне говорят об это чаще мужчины.

— Как это? — Всполошилась Клавдия, отодвигаясь.

— Говорят, что я не слишком мужествен. — Понимаешь ты или нет?!

— Что вы! Они просто вам завидуют! Точно-точно. — Улыбнулась девушка, снова приближаясь. — Ни один из них не сравниться с вами ни в чем, будьте уверены. Скажите, Михаэль, а я красива?

— Конечно, вы и сами знаете об этом, Клавдия. — Беспечно бросила Миша.

— Это не то. Это нужно слышать от мужчины. Тогда это имеет эффект. — Прошептала Клавдия. — Скажите, я вам нравлюсь?

Боже, ну что это за ситуация такая?! Что она ожидает от нее услышать? Что она покорила ее сердце? Может, стоит встать на одно колено и пропеть серенаду?

Проклиная все на свете, Михаэль заметила, как девушка медленно наклоняется к ее губам. Только этого сейчас не хватало. Как она ее оттолкнет? Это же будет еще тот скандал. Но все это… как-то неправильно. Что ей делать? Что же ей делать…

Сердце Миши ускорило свой ход, а мысли беспорядочно путались, когда девушка склонялась к ней. Сейчас ее может спасти лишь чудо…

— Господин. — Прозвучал совсем рядом глубокий мужской голос, который был самым лучшим на свете. Он был голосом ее спасения.

Миша стремительно вскочила. Если бы она сейчас заглянула в зеркало, то увидела самое дурацкое выражение лица, какое только может у нее быть.

— Дракон. — Миша резко повернулась к мужчине, замечая на его лице угрюмую серьезность и недовольство в прищуренных глазах. Но ей было глубоко на все это наплевать, она была готова ему на шею броситься от радости. Он спас ее буквально. — Ты…

— Не вовремя. — Перебила Мишу Клавдия, поднимаясь со скамьи и устремляя свой раздосадованный взгляд на Дэймоса. — Михаэль, почему ваш слуга позволяет себе мешать нам?

— Так я и не мешал. — Не дал ей ответить Дэймос, сохраняя свое мрачное спокойствие. — Или тебе кажется, что господин мечтал о том, чтобы твой язык оказался в его глотке? Не обольщайся.

— Ах ты… — Она подошла к нему и замахнулась для удара, но Дэймос спокойно перехватил ее руку.

Миша, нахмурившись, следила за тем, как Клавдия пытается вырваться, а Дракон спокойно сжимает ее запястье. В итоге на глазах Клавдии появились слезы.

— Дракон, отпустил ее! — Резко и строго приказала Михаэль, подходя и заключая девушку в объятья, поглаживая ее по спине — Никогда не смей так говорить. И трогать ее тоже не смей. Это не в твоей компетенции.

— Господин. — Изобразил легкий поклон мужчина.

Миша уже чувствовала, как девушка беззвучно рыдает на ее плече, цепляясь за рубашку. Что ж, это довольно удачный момент.

— Клавдия, пойдемте, я отведу вас к экипажу. Он уже готов, так что вы можете вернуться к своему отцу.

— Нет. — Встрепенулась девушка. — Это не обязательно, я в порядке…

— Я не сомневаюсь. Но молодой девушке нельзя перенапрягаться. Это вредно. Тем более уже давно вечер.

Клавдия недовольно склонила голову.

— Вы правы. Но я надеюсь, что наша встреча не последняя, правда?

— Конечно. — Скрепя сердце ответила Михаэль, начиная вести ее в сторону ворот.

Еще долго Клавдия что-то лепетала, а она только поддакивала и кивала, окончательно разочаровавшись в попытках ее упокоить. Это было просто невозможно, учитывая ее характер. Но когда Миша, наконец, заставила Клавдию сесть в экипаж и закрыла за ней дверцу, то смогла вздохнуть с облегчением.

Эта женщина просто невозможна…

— Дракон. — Вскричала Миша, оборачиваясь лицом к мужчине, который все это время следовал за ней. — Ты что себе позволяешь?

— Что конкретно имеет в виду госпожа? — Беспечно осведомился он.

— Почему ты с ней так себя вел? Она же женщина.

— Я просто невоспитанный ублюдок. — Спокойно ответил тот, а на губах появилась слабая улыбка.

Миша вздохнула и обреченно покачала головой.

— Ты меня спас. — Рассмеялась она в итоге. — Я действительно думала, что она это сделает. Я совершенно отчаялась отвадить ее от себя. Упертая какая. Это у них наследственное.

— А я уже подумал, что вы предпочитаете женщин.

Миша резко подняла голову.

— Не делай поспешных выводов, Дракон. К мужчинам я тоже симпатии не питаю. — Съязвила она. — Кстати, я надеюсь, что у тебя действительно что-то важное, раз ты так внезапно объявился.

— Думаю, вам будет интересно узнать, что я исполнил ваш приказ.

— Какой именно?

— Тот, в котором сказано о семье Пэни.

Миша застыла на мгновение, после чего кинула удивленный взгляд на лицо Дракона. Довольное ее реакцией лицо.

— Да неужели. — Губы Михаэль растянулись в улыбке. — Ты нашел их?

— Да.

— Могу я знать, где они?

— У меня в комнате. — Проговорил Дэймос, подходя к Мише. — Ты позволишь?

— Нет. Я пешком. — Михаэль быстро обошла его, оставляя позади.


Она поспешила в усадьбу, уже через несколько минут убедившись собственными глазами в том, что Дракон говорил правду. Переступив порог темной, зашторенной комнаты, напоминающей изолированную палату больного, Миша отыскала в сумраке фигуры, которые сидели в углу.

«Как он может жить в кромешной темноте. Тут же ни черта не видно. Или это только мне так кажется?»

— Сэлли, свет. — Позвала она служанку, которая очень быстро появилась с канделябром в руке.

И после этого Миша устремила свой взгляд на фигуры, сжавшиеся в углу. Жалкие, напуганные выражения лиц, глаза сверкают дикостью и немощной злостью…

— Дракон, ты им объяснил, куда собираешься их доставить? — Поинтересовалась Михаэль, замечая, как глаза женщины и парня лет пятнадцати смотрят ей за спину с откровенным страхом.

— Я сказал, что их хочет видеть мой господин.

— А как насчет того, что ты им не причинишь вреда?

— Я не привык лгать.

Миша выразительно посмотрела на него, а тот лишь вопросительно поднял бровь.

— На выход. — Произнесла Миша, но никто не двинулся с места. — Повторюсь: на выход.

Женщина и мальчик медленно встали.

— Нет, вы двое — сидите. Я это тебе, Дракон. Выходи.

— Прошу прощения? Господин, может ты не знаешь…

— Я знаю, что самый опасный в этой комнате — ты. Этого достаточно. — Потом она повернулась к служанке. — Сэлли, принеси поесть что-нибудь и горячий чай с ромашкой.

Та быстро кивнула и исчезла за дверью, а Дэймос тем временем все так же рассматривал свою госпожу, не собираясь выполнять приказ.

— Дракон, почему мне приходится повторять?

— Я отвечаю за безопасность хозяина, я не оставлю тебя с ними.

— То есть ты отказываешься выполнять приказ? Саботаж? — С легким недоумением спросила Миша. Такое вообще возможно, чтобы он ее ослушался?

— Я не смею тебе перечить, но я хочу, чтобы ты еще раз подумал над своим приказом. — Нажимая на каждое слово, произнес мужчина.

Промолчав, Миша красноречиво указала на дверь.

Прошли еще три секунды, прежде чем Дракон повернулся и покинул комнату, успев внимательно осмотреть бедолаг, забившихся в угол.

Первой была женщина лет сорока или около того. Если верить Пэни, то его мать — Вейла. Но почему-то она не была похожа на тех прекрасных светловолосых, голубоглазых девушек, которые звучностью своего голоса могут свести с ума.

Вместо хваленой красоты — только горе в глазах и мелкие морщины на изможденном лице. Нищенская, давно изношенная одежда висела лохмотьями на исхудавшем теле, кое-где на коже просматривались синяки.

Рядом с ней жался парень, тоже забитый, хилый и хрупкий. Его глаза колко смотрели на Мишу, словно она была волком, который сейчас на них скалился. Понятно, Дракон и им слова не сказал о том, с какой целью их забирает.

Они считают ее еще одним богатеньким ублюдком, который решил над ними поиздеваться.

— Вы можете меня… — Не успела она договорить, как мальчик вскочил и с нечеловеческой скоростью подлетел к ней. Блеснул нож, который прошелся в сантиметре от ее лица.

Миша отскочила к стене, уставившись на парня, который теперь схватился за нож и смотрел на нее так, словно уже видел, как перерезает ей глотку.

— Не подходи к нам, похотливый ублюдок. — Прорычал парень.

— Кто?! — Вскричала удивленно Миша. — Немедленно успокойся и сядь на место…

— Только через мой труп. — Прошипел парень, выставляя вперед лезвие.

— Это я тебе могу обеспечить. — Прозвучал за его спиной тихий угрожающий голос. — Хочешь умереть? Ты мог бы мне сказать об этом раньше, прежде чем делать что-то настолько глупое, как нападать на моего хозяина прямо у меня под носом.

Миша уже собралась напомнить мужчине о приказе, который она ему недавно отдала. Но потом ее взгляд коснулся напуганного, ощутиневшегося мальца.

— Думаю, я тебе не помешаю, господин. — Елейно произнес Дракон, явно наслаждаясь своей победой.

Сглотнув, Миша коротко кивнула.

Семейка была какая-то дикая. Хотя в этом мало удивительного, если учесть, что им пришлось пережить.

— Что ж, попытаемся заново. — Проговорила тихо Миша, садясь на стул и смотря на женщину, прижимающую к своей груди сына. — Вы не должны меня бояться…

— Лучше скажи, что мы не должны бояться его. — Кивнула в сторону Дэймоса женщина. Ее словно звучали быстро и с явным акцентом.

— Он вас не тронет. Если вы не дадите ему повода. — Она осмотрела притихших в миг женщину и мальчика. — Это я попросил Дракона найти вас, потому что у меня появились очень серьезные причины на очень серьезный разговор. С вами.

— Эльвира. — Гордо ответила та на взгляд, требующий назвать свое имя.

— Я хотел спросить у вас насчет вашей нынешней жизни.

— Вы о том, кто сейчас является нашим хозяином? Мы уже сорок лет в рабстве.

— Мы — это…

— Я и мой сын. Это все что осталось от нашей семьи. Раньше у меня был муж и трое сыновей. Старший из них… — Она сглотнула, словно что-то мешало ей говорить. Скорее всего, слезы. — Я продала его… сама, потому что ни я, ни мой муж могли прокормить семью, а мой средний смертельно заболел. Но тех денег не хватило, чтобы оплатить долги и лекарства. Мой мальчик умер. Потом в долговую яму бросили моего мужа, где он скончался от голода. Наше имущество продали вместе с нами. Вот и вся история, вы это хотели узнать? — В глазах женщины застыли слезы ненависти.

— А вы помните, кому продали вашего ребенка?

— Конечно, помню. — Вскричала она. — Или вы думаете, что я не запомнила бы лицо этого чудовища. — Она ткнула пальцем в сторону Дэймоса. — Я все помню. Будь я проклята, но я запомнила все, каждую секунду. Мой сын… Я продала собственного ребенка! Неужели вы думаете, что такое забывается?

— Конечно, я так не думаю…

— Что вы хотите от нас? Что вам надо?! Отвечайте! Решили копаться у нас в душе? Или вы думаете, я себя недостаточно наказала за содеянное… Нет мне прощения! Нет! Будь я проклята!

— Успокойтесь. — Вздохнула ошарашено Миша, смотря как женщина буквально рвет волосы на своей голове. — Как вы и сказали, этот… мужчина — тот кто купил в прошлый раз вашего сына. Я к тому, что послал его за вами, чтобы вы… свиделись с Пэни. — Окончательно расстерявшись, Миша пробормотала: — Ну, в общем, по-моему это не плохо, если вы хотя бы попробуете попросить у него прощения. Вас это, очевидно, тяготит…

Михаэль замолчала, замечая, как глаза женщины округляются от удивления.

Она вскочила с пола.

— Мой сын… он жив? Мой мальчик… Я могу его увидеть? Я могу…

— Можете, можете. Вы только не волнуйтесь. — Попыталась успокоить ее Миша. — Он сейчас придет. Дракон, приведи Пэни.

— Господин, вы уверены….

— Абсолютно. — Перебила его Михаэль.

Мужчина в очередной раз медленно оглядел женщину и парня, после чего вышел из комнаты. Но уже через пару секунду появился в ней вместе с мальчиком десяти лет.

— Пэни. Я, может, многое на себя беру, тем не менее, я пригласил тебя сюда, чтобы ты увиделся со своей семьей. — Сразу перешла к делу Миша, указывая на своих гостей. — Это твоя мать и младший брат.

Послышался сдавленный вскрик, женщина закрыла рот рукой, подавляя рыдания. Пэни перевел свой взгляд на женщину и застыл в изумлении.

Он уже забыл, как она выглядит, он ее почти не помнил, слишком давно они расстались. Но теперь, когда он на нее смотрел, то постепенно вспоминал эти черты. Улыбку, заботливые руки, нежный голос. Все это было так давно… эта женщина — его мать, которая продала собственного сына в рабство…

Эльвира, покачиваясь, побрела к мальчику, который так и не сдвинулся с места. Он стоял и смотрел на нее со смесью удивления и растерянности, не зная как поступить. Женщина упала на колени и прижала к себе сына, покачиваясь на месте.

Такой маленький, ее мальчик ничуть не вырос. Прижимая к своей груди ребенка, Эльвира судорожно рыдала. Бедный, маленький мальчик, ее сын. Они сделали с ним это. Эти люди, они чудовищны! Пэни…

Женщина вздрогнула, когда ощутила маленькие руки на своей спине.

— Мам, ну ты чего расплакалась? — Проговорил тихо мальчик над ее ухом. — Я тут, все хорошо. Не плачь.

— Пэни, прости меня. — Прорыдала Эльвира. — Я не хотела… мне пришлось. Я люблю тебя. Всегда любила… Все так сложно…

— Все в порядке. Все прошло, не плачь. Я здесь, с тобой. — Погладил он ее по волосам.


Миша недолго смотрела на эту душещипательную картину, переводя взгляд с Эльвиры на Пэни.

— Э-э-э, мне, конечно, очень не хочется вам мешать, тем не менее. Пэни, если хочешь, я разрешаю тебе побыть с твоими родственниками. Этот вечер в вашем распоряжении. Но учти, твоя мама и брат очень устали и голодны. Поможешь им привести себя в порядок. Еда… где Сэлли? И еще, Пэни, я тебя очень прошу, не уходите, не сказав мне. Понял?

— Конечно, Господин. — Кивнул мальчик, а Миша, прежде чем оказаться в коридоре, заметила в его глазах тоску и, да, благодарность.


* * *

Она неторопливо брела по коридору в сторону своей комнаты. Ее вымотали события сегодняшнего дня. Хотя бы та же Клавдия, которая упала как снег на голову с этими своими назойливыми намеками.

Потом это семейное воссоединение.

Наверное, неплохо, что Пэни все же повстречался со своей родней. И если Пэни был не в восторге от этой встречи, то Миша верила, что Эльвира нуждалась в этом все это время больше, чем в воздухе. Нуждалась в прощении… Боги, ей трудно даже представить, что пережила эта женщина. Она сама наказала себя. Наказывала все эти бесконечные годы, просыпаясь среди ночи от удушающего чувства вины.

Теперь нужно решить, как поступить утром. Дать Пэни вольную? Отпустить к своей семье? Согласиться ли он?

А, все потом! Пока она хочет погостить в царстве сна, подальше от всех проблем.

Миша схватилась за ручку двери, собираясь зайти в свою комнату, но помедлила.

Что ж, от одной своей «проблемы» ей скрыться никогда не удастся — факт.

— Дракон, ты что-то хотел? — Проговорила девушка, так и не оборачиваясь, но ощущая этот пронзительный взгляд.

— Солгу, если отвечу «нет», госпожа. — Прозвучал за ее спиной звучный голос.

— Ну так говори правду, я слушаю.

— Госпожа, я же выполнил твое поручение. — Начал Дракон мягко и вкрадчиво. — Я сделал то, что ты приказывала. Причем согласись, сделал хорошо.

— Ах это. — Вздохнула Михаэль, задумываясь. — В этом есть логика. И да, результаты хорошие, я ведь уже не надеялась на успех моей задумки. Ты, наверное, потратил на это немало сил.

— Очень, все же применение магии отнимает много энергии. Найти их было, действительно, непросто. Я бы сказал даже, трудно.

— Даже так. Тебе и трудно? Плоды твоих трудов стоит ценить. Моя тебе благодарность…

— Благодарность, это, конечно, здорово. Слышать эти слова от тебя, госпожа, — просто дар Богов, но все-таки я пришел не за этим. — Выдохнул мужчина, упираясь рукой в дверь. Рядом с ее лицом. Слишком близко. — Давай сэкономим время: мы оба знаем зачем именно.

— Очевидно. Так же, как и мой ответ.

— Твое «нет» меня очень, очень расстроит. — Прозвучало это как мягкая угроза. Кто знает, что обычно делает Дракон, когда «расстраивается».

— Тогда тебе лучше взять курс на безотказных. Ведь мы так же оба знаем, что ты можешь удовлетворить свои потребности при помощи тех, кого ненавидишь чуть меньше.

— Удовлетворить меня может только мой обожаемый хозяин. — Слабо улыбаясь, произнес Дэймос, а звучало это как-то… не правильно. Красиво, с явным вызовом, как будто даже соблазнительно — Ты.

— И почему я отличаюсь от них? — Спросила Миша вслух спустя пару секунд молчания. — Твои прошлые владельцы были в разы умнее, признаю. Но их методы — не мои. Однако это не стоит трактовать как расположенность с мой стороны и уж тем более как симпатию. В одной с тобой постели я окажусь, когда земля и небо поменяются местами, а белое станет черным.

— Мне льстит, что ты рассматриваешь подобную возможность. Но, поверь, для этого не нужно что-то настолько грандиозное, хватит и твоих слов. — Кажется, он над ней смеялся.

— Моя кровь — единственное, на что ты можешь рассчитывать.

— Я терпелив.

— Надеюсь, еще и достаточно понятлив. — Бросила Миша, отпирая дверь и заходя внутрь.

В комнате тускло горели свечи, те немногие, которые еще не успели растаять от собственного пламени. И она была рада этому сумраку, возможно, пунцовый цвет ее щек не так заметен…

Сбросив с себя верхнюю одежду, Михаэль расстегнула первые пуговицы рубашки, оттягивая ворот.

Сегодня было жарко… или ей жарко от недавнего разговора?

Усевшись на край кровати, она посмотрела на мужчину перед собой. Большого, самоуверенного, безмерно опасного.

— Терпение — качество, которым я, в отличие от некоторых, не обладаю в полной мере, понимаешь? — Начиная чувствовать себя неуютно в этом молчании, длившемся верную минуту, проговорила Михаэль. — А может ты передумал?

— Нет. — Покачал головой Дэймос, осматривая ее медленно раз за разом. — Я думаю, как это сделать лучше.

— Лучше… для кого?

— Для нас обоих.

Это слово «нас» словно обухом ударило по голове. Когда это он и она превратилось в «нас»? Их нельзя ставить вместе. Объединять противоположности? Ни в коем случае!

— Кажется, у тебя нет на это времени. Потому что если не передумал ты, то скоро передумаю я.

Дэймос тихо усмехнулся, проходя вперед и опускаясь на колени. Как же странно было видеть его здесь, рядом, да еще и склоненным.

— Побольше терпения, госпожа. Или когда речь заходит обо мне терпеть становиться невыносимо? — Он лишь улыбнулся ее неверию в такую наглость, отразившемуся в женских глазах, и очевидными смущением и злостью, окрасившими ее лицо румянцем.

Когда его рука прошлась по ее бедру, Михаэль вздрогнула.

— Ты… ты что себе позволяешь?! — Вскричала она, отбрасывая его ладонь.

— Госпожа сама сказала о том, чтобы я все закончил побыстрее.

— Вот именно! Тогда какого…

— Тут. — Он провел пальцем по внутренней стороне ее бедра. — Находиться бедренная артерия.

— Знаешь, Дракон, в моем теле полным полно вен и артерий, но это не значит, что ты попробуешь их все.

— А я бы очень этого хотел. Тем более что от секса со мной ты уже отказалась.

Это слово засело в ее голове. Он произнес его так спокойно и легко, словно рассуждал о ценах на соль, вопреки смыслу.

Секс с ним…

Девушка внимательно смотрела на то, как его лицо приближается к ней, после чего почувствовала чужие, горячие губы на своей шее. В ожидании боли, она напряглась и зажмурилась.

Дракон заметил, как ее руки комкают покрывало, как костяшки побелели, а все мышцы напряглись. Она боится. Боится боли и тем не менее предпочитает ее наслаждению.

Глаза Миши распахнулись, когда вместо боли, она почувствовала легкое прикосновение чужих губ. Едва ощутимое касание к ее коже, горячий выдох, который прошел по телу чувственной лаской. И как бы она ни хотела оттолкнуть его, закричать, ударить и спросить, какого черта он себе позволяет, ее тело, кажется, имело на этот счет свое мнение.

Не почувствовав сопротивления, Дэймос оставил на коже легкий поцелуй, дразня себя вкусом женской кожи, после чего сделал глубокий вдох.

Положив на ее шею свою руку, он притянул девушку к себе, а она безропотно подчинилась, откидывая голову набок. Следующий поцелуй был уже не легким, а откровенным, ласкающим.

Миша, сама не понимая, что делает, запустила свои пальцы в черные пряди, мягкие и густые, притягивая его голову плотнее. Если бы сама процедура была такой же приятной…

А еще это чувство, похожее на странное волнение, которое каждый раз подобно всполоху освещает ее душу, которое теплом распространяется по телу.

Глаза закрылись, когда чужие твердые губы вновь коснулись кожи. Миша уже, кажется, забыла, зачем он здесь, всерьез задумавшись над силой эмоции, которая


убрать рекламу




убрать рекламу



полностью захватила ее.

Вернувшись к бьющейся под кожей вене, Дэймос медленно лизнул это место, млея от вкуса. Его большой палец прижался к женским губам, когда его клыки вонзились в мягкую кожу, прорывая артерию, из которой стала сочиться кровь. Миша вскрикнула, сжимая зубы, а мужчина только нежно погладил ее нижнюю губу, не отрываясь от раны.

Если в прошлый раз он был груб, то сегодня постарается сделать это как можно нежнее.

Позволяя крови вытечь, он собирал ее языком, проводил по коже губами, потом снова припадал к ране, запечатывая ее долгим поцелуем.

Почувствовав, как ее губы прихватывают его палец, Дэймос довольно улыбнулся.

Она невинна, и эти чувства, которые она, очевидно, испытывает впервые, ей нравятся. И он ее понимает, потому что сам хочет зайти куда дальше простых поцелуев. Вот только ради чего? Энергии или самой женщины? Запечатлеть в памяти картину ее удовольствия, лицезреть экстаз и слушать собственное имя, сплетающееся с требовательными криками и стонами наслаждения… Кровь стекла под рубашку, начиная прочерчивать красную дорожку по ее груди. Главный закон темного — не позволить крови хозяина пролиться на землю. Он, собственно, этого и не позволит.

Не отрываясь от раны, Дэймос потянулся к пуговицам белой рубашки, стараясь расстегнуть ее быстро и как можно незаметнее. Хотя Михаэль не обращала на это внимания и так, полностью поглощенная незнакомым чувством.

Надо было остановить его. Запретить. Может даже наказать… Да, она так и сделает… позже…

Откуда-то вновь навалилась эта ужасающая слабость, которая притянула девушку к кровати. Миша прикрытыми глазами следила за тем, как мужчина оказывается над ней. Стало вмиг не по себе от того, что кто-то настолько опасный сейчас над ней нависает. Но не в силах ни пошевелиться, ни сопротивляться, она лишь устало закрыла глаза. На границе сна она почувствовала, как его пальцы прошлись по ее шее, пробежались по груди и плоскому животу, после чего вновь опустились на лицо. Один из них очертил подбородок, коснулся губ. Ее рот инстинктивно приоткрылся, после чего она ощутила на своих губах медленное нежное движение. Он… целовал ее? Да что… что он себе позволяет?! Как такое возможно?! Он не смеет…

Ему за это всенепременно достанется.


Дракон на мгновение отклонился, смотря на девушку под собой. Ее глаза были закрыты, а лицо расслабленным, она казалась опьяненной и неимоверно уставшей.

Она спала.

Гнев полыхнул в красных глазах.

Как она могла уснуть в такой момент, когда он был с ней?! Это что, так утомляет?

Хотя с другой стороны, он забрал почти все ее оставшиеся силы. Это не мудрено, что она уснула… но это обидно, черт возьми.

Обидно?! Чушь! С чего это? Он еще успеет наверстать свое…

К тому же, все прошло, как нельзя лучше. Превосходно, просто и легко. Такого даже он не ожидал. Прогресс на лицо. Значит, он может разрабатывать свой план дальше…

Сев на кровати рядом с ней, Дэймос пустился в глубокие размышления. Еще с полчаса он сидел, не шевелясь, уставившись в одну точку своим нахмуренным взглядом. Но после все равно обернулся к девушке, лежавшей на кровати. Словно гадая над чем-то, он, в конце концов, осторожно пододвинулся к ней, ложась рядом. Она не шевелилась, видимо, сон полностью завладел ей. Оценив расстояние между ними, мужчина придвинулся теснее, так, что их тела теперь соприкосались.

Боги, он подсел на нее, это точно.

Боясь нарушить женский сон, Дэймос замер, всматриваясь в ее лицо, после чего позволил взгляду скользнуть ниже, и… как же хотелось сорвать эти ненужные тряпки, чтобы увидеть ее всю.

Грубая, простая одежда мужского покроя. Она же женщина, призвана соблазнять, украшать жизнь, смеяться и нести всякие глупости. Такими он знал обычных женщин, которые ему попадались на пути. Почему она не такая? И почему она даже в этой мужской одежде выглядит так, словно намеренно пытается его соблазнить? Почему ее вид возбуждает, а не отталкивает? Может, он сошел с ума? Очевидно, раз думает о ней в таком ключе.

И все-таки ему действительно интересно, когда настанет этот сокровенный желанный момент ее капитуляции. Во всяком случае, он постарается приблизить его всеми возможными способами.


* * *

— Дракон, ты же знаешь, что сейчас последует? — Пробормотала Миша сонным голосом, закрывая глаза ладонью от навязчивого взгляда утреннего солнца.

— Догадываюсь. Тебе опять нужна вода?

— Две недели без крови, Дракон, твое наказание. — Спокойно ответила Миша. — Хочешь спросить, почему я так поступаю?

— Кроме того, что тебе нравится чувствовать надо мной власть? — Раздался рядом нахальный голос. — Потому что вчера я имел наглость доставить тебе немного удовольствия.

— Я не буду вдаваться в пространные рассуждения о том, что твои явные насмешки и издевательства надо мной не делают тебе чести, а скорее даже наоборот… Вчера ты имел наглость забрать мой первый осознанный поцелуй, который приличные девушки Империи берегут для своего единственного.

Мужчина фыркнул, словно удивлялся ее наивности.

— Так это можно исправить. Если, конечно, я стану тем самым единственным…

— Тебе лучше не продолжать в том же духе, дабы не увеличивать срок своего наказания до месяца…

— Да хоть целую вечность, госпожа. Я все равно бы сделал это. — Произнес глубокий голос, который почему-то совершенно не был похож на голос чудовища.

— Встань с моей кровати.

Мужчина беспрекословно поднялся, смотря на свою госпожу с какой-то непонятной слабой ухмылкой. И эта его несерьезность беспокоила…

— Если тебе нечем заняться, только скажи. — Добавила она.

— Нет, это ты скажи мне, моя госпожа. — Нажим на притяжательное местоимение заставил душу содрогнуться.

— Ты… ты наверняка неплохо разбираешься в людях, не так ли? — Откашлялась она, стараясь забить свою голову повседневными делами.

— Это приходит со временем. — Согласился Дэймос, понимая, что его игра ненадолго откладывается.

— В таком случае, ты займешься набором персонала в мою академию. Только лучших, Дракон. Я не хочу содержать шарлатанов. — Миша, поднялась с кровати, избегая его прямого взгляда. — Это должны быть специалисты, знающие свое дело.

— Еще какие-нибудь предпочтения?

— Только те, что уже обозначены.

— Я сделаю то, о чем ты просишь. Скажи сроки.

— У тебя твои две недели, в течение которых ты не должен отвлекаться на что-то еще. Справишься и получишь свою…э-э-э… дозу.

— А если я справлюсь раньше?

Девушка недоуменно уставилась на него, через мгновение понимая, к чему он клонит.

— Вышивка крестом тебя устроит? Не знаю, чем вы там занимаетесь на досуге, но тебе лучше использовать свой отпуск с умом. — Мужчина не сдвинулся с места. — Это все. Можешь идти.

И когда Миша осталась одна, то первым делом понеслась в душевую, соединенную с ее спальной, скидывая с себя одежду. Включив холодную воду, она сдержала себя от протестующего визга, плотно стиснув зубы. Жутко хотелось сбежать из-под безжалостных колющих струй, но она все же продолжала стоять, словно наказывая себя.

Вот же… дура! О чем думает?

Все его действия, каждое движение, каждый взгляд, даже голос, были направлены на то, чтобы победить ее. Это же лабиринт: чем дальше заходишь, тем сильнее блуждаешь. Это же паучья сеть: чем сильнее дергаешься, тем меньше шансов выбраться. Он просто пытается уничтожить ее…

Черта с два. Он слуга. Она его хозяйка. В связи с этим, кое-кому из них нужно четко запомнить свое место. А именно — ей.

12 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Разговор членов семьи, которые так и сидели, бодрствуя, в комнате Дракона всю ночь, прервался, когда в проеме двери показалась фигура господина усадьбы сей. Двое из гостей — женщина и пятнадцатилетний парень — немедленно напряглись в предчувствии беды, тогда как Пэни, наоборот, преисполненный радости, вскочил на ноги, подбегая к своему молодому повелителю.

— Господин, прими мою благодарность. — Воскликнул мальчик, поднимая свои сверкающие глаза. — Ты позволил мне встретиться с ними.

— Я рад, что ты рад. — Улыбнулась Миша, проходя вперед. — Вы поладили?

— Зачем вы это делаете? — Встала женщина, сверля Мишу подозрительным взглядом.

— Я? Ну это… причин, на самом деле, несколько. Пэни…

— Вы что, делаете это ради раба?

— Ради вас тоже. Вы ведь мечтали об этой встрече, хотя и потеряли всякую надежду.

Женщина всматривалась в этого беловолосого мальчика с синими глазами, пытаясь разобраться в причинах его нелогичных поступков. Этот парень словно прекрасно знал, что она была вынуждена испытывать изо дня в день. Все верно, она не надеялась больше увидеть своего сына, проклиная себя за то, какой участи его подвергла. А этот парень вот так просто позволил ей снять этот груз с души. Да он сам ее нашел!

Либо он святой, либо он что-то затевает.

— Мой хозяин сурово накажет меня. — Пролепетала в итоге Эльвира, низко опуская голову.

— Твой хозяин, он…

— Крупный рабовладелец. Мы работаем на его плантациях хлопка.

— Я бы хотел с вами поговорить насчет этого тоже. Точнее, насчет вашей дальнейшей жизни. — Начала Миша. — Как вы смотрите на то, чтобы я вас выкупил?

— Вы хотите, чтобы мы работали на вас? — Жестоко усмехнулась женщина.

— Ну да. Так ваша семья будет целой. У меня, по правде говоря, тоже много владений в империи… как оказалось. Я могу отправить вас в Южную Грандию, там плантации винограда. Рядом есть море и поселения, которые построены для работающих семей. У вас будет свой дом и доход. Я обеспечиваю вас работой, а вы получаете деньги. Там неплохо, на самом деле.

Михаэль замолчала, ожидая слов Эльвиры, в то время как тело женщины сковал шок.

Он предлагал им уехать в Грандию? В один из богатейших и благополучный районов Империи, где суд защищает даже таких отверженных как они? Где можно найти свой дом? Содержать свою маленькую семью? Быть просто вместе? Где она, наконец, забудет, что значит бояться? Где она сможет трудиться и получать за свой труд плату?

— Господин. — Женщина встала на одно колено и склонила голову, признавая его власть.

— Значит, решено. — Хлопнула в ладоши Миша. — У вас есть вещи, которые бы вы хотели взять из своего прошлого дома?

— У нас нет дома. Мы жили в камерах. Там только амулет и кольцо мужа. — Проговорила Эльвира. — Но я… — Она резко замолчала, не решаясь сказать, что жутко не хочет вновь возвращаться в то место.

— Вам и не нужно. — Догадалась Михаэль. — Я отправлю туда своих людей. Они оформят все бумаги и привезут ваши вещи. Но это будет где-то через неделю, не раньше, все же дорога неблизкая. Я скажу Сэлли, чтобы определила вам комнаты на это время. К счастью, их у нас достаточно. Пэни, поможешь своей родне во всем разобраться.

Под пристальным взглядом трех пар глаз Миша повернулась и направилась к выходу из комнаты. Двигаясь по коридору, она уже через несколько метров почувствовала, как ее настойчиво дернули за рукав.

— Пэни, ты что-то хотел?

— Господин. — Глаза парня блестели, а брови были нахмурены. — Ты хочешь, чтобы я уехал? Я чем-то не угодил тебе? Ты хочешь прогнать меня? Избавиться?

Девушка недоуменно на него смотрела. Она и предположить себе не могла, что это вызовет такую реакцию.

— Пэни, ты же понимаешь, что нет…

— Тогда зачем ты заставляешь меня уехать? — Строго спросил мальчик.

— Потому что там твоя семья, они хотят быть с тобой вместе.

— Но я их не видел уже более пятидесяти лет. Они мне все равно что чужие. Эта женщина продала меня в рабство.

— Да, но она этого не хотела. Пэни, она твоя мать.

— Может и так, но тебе не кажется, что от этого тот ее поступок можно назвать не просто плохим, а откровенно чудовищным. Я не хочу уезжать отсюда. Тут мой Господин.

— Пэни, я не могу оставить вас тут, понимаешь? Твоя мама была рабыней, ее жизнь — это работа. Это уже в крови. Тем более, она сама не хочет оставаться тут…

— Значит, пусть едут без меня. — Четко сказал мальчик, а в голосе была не детская серьезность и настойчивость.

Миша выпрямилась и посмотрела на ребенка перед собой.

— Пэни, ты, видимо, забыл, кто здесь отдает приказы. Ты разговариваешь со своим господином, а не с равным себе. Ты не смеешь мне указывать. Ты не смеешь так разговаривать со мной.

Мальчик вздрогнул, а в глазах вспыхнул откровенный ужас. Быстро опустив глаза, он встал смирно, боясь пошевелиться.

— Совершенно не годиться. — Пробормотала отчаянно девушка спустя пару секунд. — Я так не могу. Отдавать приказы? Наказывать? Метод кнута и пряника? Моя неуклюжесть и несостоятельность в этой роли веселят нашу светлую богиню Теос, не иначе. Как еще объяснить происходящее? Я выгляжу откровенно смешно, не так ли?

— Господин? — Робко отозвался мальчик, изображая само недоумение.

— Знаю, что смешно. — Михаэль положила ладонь мальчику на плечо, ободряюще его сжимая. — Забудь, Пэни. Я рад, что это место стало для тебя дорогим домом, который ты не хочешь покидать. Возможно, в этом есть моя заслуга, что делает мне честь. Не хочешь уезжать — оставайся. И пока бумаги, касающиеся твоих родных, не оформлены, поговори со своими родственниками. Возможно, ты сможешь убедить их в том, что я не такой уж и плохой… парень.

— Д-да, господин. — Заикаясь проговорил служка.

— Отдохни сегодня. Покажи брату и матери усадьбу, устрой им эту экскурсию. Возможно, они поймут, что ты не хочешь покидать этот дом вполне оправдано. — Миша потрепала его по волосам, а этот привычный жест окончательно развеял все опасения мальчика, давая ему свободно вздохнуть.


* * *

Неужели мирные дни все-таки настали? Хотя, что удивительного? Покой навещает этот дом, лишь когда ему место уступает Дэймос, убираясь из этой усадьбы. Словно спокойствие боялось его так же, как и все прочие люди этой империи, но стоило мужчине уйти, как тишина и благодать вступали в свои права.

Миша умиротворенно сидела в просторной библиотеке с учебником в руках. Ничто не предвещало беду, как вдруг за дверью раздались звуки оживленной суеты.

— А вдруг он…

— Вот и узнаем…

— Думаю, все же не стоит…

— А ты не думай, у тебя вообще это не плохо получается.

— Нарываешься?

Голоса ворвались в уединенную библиотеку, когда дверь открылась и на пороге появилась Сэлли.

— Господин, к вам посетители. — Произнесла неуверенно она, чуть склоняя голову.

Миша недоуменно приподняла бровь и повернулась всем телом к двери. Отойдя, служанка пропустила в комнату трех парней, чьи удивленные взгляды живо забегали по комнате.

— Сэм? Сид? Дэйв? — Как на духу воскликнула Миша, вскакивая со стула.

— Привет, Майк. — Пошел в ее сторону беззаботный Сэм без следа стеснения на лице. За что Миша любила этого парня, так это за его открытость и простоту. — Мы с парнями посовещались и решили к тебе заглянуть. Не выгонишь?

Миша перевела взгляд на остальных двоих. Дэйв смотрел на нее с опаской и явным недоверием. Сид был растерян и ожидал, что их всех немедленно выкинут вон за такую дерзость, как незапланированный визит. И только Сэм подходил с широченной улыбкой во все тридцать два зуба.

— Салем, вам тут всегда рады! — Воскликнула Миша, подбегая к парню и заключая его в объятия. Тот этого явно не ожидал, но все же не растерялся, похлопывая друга по спине. Когда Миша разомкнула объятья, то подошла к Сиду, а потом и к Дэйву, на лице которого появилась слабая растерянная улыбка. — Парни, как же я рад вас видеть. Как хорошо, что вы пришли! А то здесь в последнее время просто ужасно.

— Хм, а так и не скажешь. — Оживился Сид. — Ты, вроде, не бедно живешь. Обстоновочка — что надо.

— Я этого не заказывал, но, если на чистоту, то и отказываться теперь не собираюсь. — Ответила Миша усмехаясь.

— Еще бы. — Присоединился к разговору Дэйв. — Если честно, мы сильно сомневались: идти или нет…

— Ну, это ты за себя говори. — Прервал его Сэм. — Я парням все уши прожужжал про то, что пора бы к тебе наведаться…

— Точно. — Кивнул Сид. — Это его идея. Хотя я тоже был не против. Тем более, когда старый друг стал Генералом.

— Вот-вот. — Поддакнул Дэйв.

— Ничего не изменилось. — Покачала головой Михаэль. — Я такой же, как и раньше, парни. Ну, если убрать в сторону все эти дома, земли, плантации, деньги и слуг.

По комнате прокатился дружный смех, после которого исчезло всякое напряжение. Салем прошел по комнате, после чего плюхнулся в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Блин, как же мы без тебя… скучаем, что ли. Нет серьезно. Без тебя наша рота, словно, не та, что прежде. Как ты ушел, все стало как-то сухо… серо. Кравцу стало не на ком срываться, теперь все наряды получает Дэн.

— Да, не слышно больше его извечного: Джелли, наряд вне очереди. — Поддержал его Сид. — Так скучно.

— Ах вы сволочи! — Вскричала возмущенно Миша. — Так, значит, вам просто не над кем глумиться.

— Глумиться всегда есть над кем. Просто теперь не хватает тех ощущений. Когда звучит твое имя, всегда ожидаешь чего-нибудь интересного. Все-таки Кравц в тебя всю душу вкладывал.

— Парни, я по вам тоже очень скучаю. — Разоткровенничалась Михаэль. — К тому же, не поверите, но мне легче не стало. На место Кравцу пришел кое-кто другой. И он тоже с явными садистскими замашками…

— Так ты возвращайся к нам. — Предложил Дэйв. — Думаю, Кравц теперь не сможет сказать что-то против Генералу.

Его слова вновь поддержали хохотом.

Пошли разговоры и шутки о всякой ерунде, как и бывало в академии.


Вот чего Миша уж точно не ожидала, так это что ребята сами навестят ее. Теперь увидеть их было настоящим подарком судьбы. И все то время, пока они ходили по поместью, смотрели комнаты и двор, она внимательно рассматривала парней.

Может и прошло всего-то три месяца, они заметно изменились.

Например, Дэйв из заумного сутулого ботаника стал похож на взрослого мужчину. Ему было уже восемнадцать, тело приобрело осанку солдата, которым он стремился стать. Хрупкий зубрила стал одним из тех молодых, но уже подготовленных курсантов, которым академия будет домом еще в течение долгих четырех лет.

Или Сид, старый добрый Сид, который всегда мог разрулить напряженную ситуацию простыми словами, дать действительно полезный дружеский совет. Этот парень был практичным, на него можно было положиться. Иногда прямолинейный, а иногда до безрассудства смелый.

Ну и наконец самая яркая фигура этой компании — Салем. По нему просто невозможно было не скучать. По его легкомысленным высказываниям или пошлым шуточкам. Какой бы тяжелой не была ситуация на его лице казалось всегда оставалась эта простоватая улыбочка, которую можно было назвать очаровательной. Несмотря ни на что, этот парень сохранял свою репутацию зубоскала и бабника.

За это время он стал еще более мужественным и привлекательным. Что же с ним будет, когда он пробудет в академии еще четыре года? Они слепят из него бога?


Под конец дня они все вчетвером собрались в огромной зале. Всей дружной компанией забрали из погреба четыре бутылки вина, того самого, с плантаций в Грандии. Смех раздавался в помещении, когда парни образовали на полу круг. Из света был лишь огонь, горящий в камине, что создавало уютную домашнюю обстановку.

— Ну ты прикинь, что творилось с ним, когда прозвучал голос оракула. — Взахлеб рассказывал Сид. — Я его таким ни разу не видел. Такого интереса к происходящему у Кравца? Никогда!

— Ага, как будто с нами было по-другому. — Вмешался Дэйв. — Да все буквально остолбенели. И мне кажется, что самым шокированным тогда был я.

— Да ладно тебе, Сова. Ты и вполовину не был так удивлен как я. — Высказался Сэм, делая внушительный глоток.

— Ребят, вы, видимо, про меня забыли. — Усмехнулась Миша. — Вы представьте такую ситуацию. Картина маслом: я сплю, мне сниться синее море и белый песок, а тут над ухом орет Кравц «Джелли, подъем». У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Я внепонятках вскакиваю, уставившись на него, стараясь понять, что он от меня хочет на этот раз. А он мне говорит, чтобы я вниз шел. Ну, я не задумываясь, просто по привычке исполнять любые его, даже самые бредовые приказы, послушно иду. Только когда я подошел к оракулу, до меня стало доходить, что это не сон, и дело — дрянь. Я выглядел как полный идиот, задавая вопросы типа: Кто вы? Как я тут оказался?

— Точно. — Расхохотался Сид. — Ты бы видел свое лицо в тот момент.

— Поверь, Сид, твое было не лучше. — Отозвался Салем. — Я вообще долго понять не мог: шутка это или нет. Такое ведь невозможно!

— Ага, невозможно. — Согласился Дейв. — По всем правилам. По всем законам.

— На мне работает один закон, парни. — Рассмеялась Миша, отпивая из своей бутылки. — И это закон подлости.

— Ты считаешь это подлостью? — Взвился Сэм. — Да я бы за эту подлость душу отдал.

— Эй, Сэм, поаккуратнее. — Предупредила Миша. — Тебя могут и услышать.

— Кто? Твой темный? — Спросил парень значительно охмелевшим голосом. — Кстати, мы его так и не увидели. Ты его уволил?

— Нет. Он на задании. — Отозвалась девушка, смотря в горлышко бутылки.

— На каком интересно? — Раздался голос Дэйва.

— Очень важном. — Не стала вдаваться в подробности она.

— Блин, а я так надеялся его увидеть. — Разочарованно вздохнул Дэйв, ложась на пол.

— Неужели ты так ими интересуешься? — Спросила Михаэль, припоминая его нездоровый интерес к сынам Тени.

— Еще бы. Они ведь совершенно другие. Они — легенда, загадка, тайна. Они — чудо.

— Да ты влюбился. — Как будто шокировано пробормотал Сэм. — Парень, я тебе сочувствую.

— Заткнись, бабник. — Прозвучал ответ Совы.

— Нет, серьезно. Он ведь принадлежит другому. Кстати… — Салем повернулся к Мише, подмигивая. — Как там у вас.

— Что именно?

— Ну… черт, вечно тебе в лоб говорить нужно. Сам не догадываешься?

— Без понятия. — Отозвалась Миша, делая очередной глоток полусладкого.

— Секс, друг, я о сексе.

От этих слов Михаэль поперхнулась вином, которое только что хотела проглотить. Судорожный кашель заполнил всю комнату.

— Ну а что? Что я таково сказал? — Обиженно проговорил Сэм.

— Боги. Милосердные. — Между позывами кашля бормотала Михаэль. — Сэм, ты как себе это вообще представляешь?

— А мне надо представить? — Парень задумался, после чего на его губах появилась кривоватая улыбочка. — Хм… думаю, было бы здорово, если ты был снизу.

Его слова прервал кулак, который впечатался в лицо парня. Сэм откинулся на спину, запрокидывая голову, в то время как Михаэль села ему на грудь, отпуская новый удар.

— Заткнись, Сэм. — Вскричала она, задыхаясь. — Или я тебе помогу.

Однако парень был мощнее и сильнее ее, поэтому после второго удара, сбросил девушку с себя, придавливая к земле.

— Черт, Майк, ты что делаешь? — Рассмеялся Салем, сжимая ее руки. — Я же пошутил…

— Ни хрена не смешно, козел! — Прорычала Михаэль, приподнимаясь и впечатывая свой лоб ему в нос.

Парень резко разомкнул руки, хватаясь за лицо. Выбравшись из-под его тела, Миша встала в боевую стойку.

— Ну, давай, посмотрим, чему тебя научили в академии. — Улыбаясь, проговорила она.

— Ну ты сам нарвался. — Салем встал, тихо посмеиваясь. — Всегда хотел посмотреть, на что ты способен. Жаль, нас ведь никогда не ставили в пару.

— К счастью для тебя. Поверь, я уложу тебя с легкостью и удовольствием. Только смотри, когда будешь харкать кровью, постарайся не запачкать ковер, он из Виливии. Там сейчас кризис, вещь обошлась мне дорого.

— О, так ты превратился в сноба, как я погляжу. Ну, тогда я сделаю это еще с большим удовольствием.


Дэйв и Сид с улыбками следили за друзьями, не собираясь их останавливать. А чего? Обычная мальчишеская драка.

Миша уклонилась от очередного прямого удара, но не заметила другую руку, целившуюся в шею. Пальцы опустились прямо в центр болевой точки, вызывая острую боль.

— Ха?! Это было подло. — Прошипела она, отскакивая.

— Не-а, очень даже не подло. — Покачал головой Сэм, ехидно улыбаясь. — Знаешь, ты сдаешь позиции. Медлителен, как старушка.

Он еще не успел договорить, когда девушка рванула вперед. Мощный кулак Сэма целился в лицо, и Михаэль еле успела поднырнуть под руку противника, ударяя в солнечное сплетение. Парень задохнулся, воздух быстро покинул его легкие. Воспользовавшись заминкой, Миша съездила кулаком по скуле Сэма, завершив все это апперкотом. Парень пошатнулся и отскочил к стене, стирая с подбородка кровь, текущую из разбитой губы. Миша оказалась у противоположной стены, тяжело дыша.

— Что-то не особо видно, что ты стараешься, Сэми. У тебя, кажется, кровь вот тут. Тебе не больно?

— О, дорогой, твои попытки только заводят. Тебе так нужно девок соблазнять. — Ухмыльнулся парень в ответ.

— Значит, тебе есть чему у меня поучиться. — Рассмеялась она, встречая новый удар блоком.

Резко схватив запястье парня, она завела ему руку за спину, слушая, как хрустнул сустав. Однако Сэм не издал ни звука. Ловко вывернувшись из захвата, он быстрым движением сбил Мишу с ног, придавливая к земле и садясь сверху. Приковав ее руки над головой своими, он склонился тихо посмеиваясь.

— Вот ты и попался, Джелли.

— Слезай с меня, ты тяжелый. — Прорычала девушка. — Будешь так со своими подружками обращаться.

— Ну, прости. Однако, ты тут проигравший. Знаешь, что это значит?

— Что ты теперь меня задавишь?

— Нет. Что ты теперь в моей безграничной власти. — Зловеще рассмеялся парень.

— Дай-ка подумать. — Проговорила она, чувствуя тяжесть чужого тела на себе. — А не пошел бы ты по известному адресу?

— Хм? — Лицо Сэма наклонилась к Мише, и он принялся внимательно ее рассматривать.


В свете огня этот распростертый под ним Майк был похож на милую и очень хорошенькую девушку. Нет, серьезно. Может он перебрал с алкоголем? Скорее всего. Как он может сравнивать своего боевого товарища с женщиной? Бред какой-то…

— Ты труп, человек. — Раздался за его спиной сдавленный рык. — Я убью тебя, это точно. Но только когда ты меня сам об этом попросишь. А ты попросишь. Ты меня будешь на коленях об этом просить…

Салем дернулся, расширенными глазами смотря на Майка, который теперь глядел за его спину. И судя по его взгляду, ничего хорошего их в ближайшем будущем не ждало…

Сэм быстро скатился с Михаила, который оттолкнул его, вскакивая на ноги и загораживая друга собой.

Ох ты ж черт, там было от чего загораживать.

Салем сидел на полу, зная, что в ближайшую минуту подняться не сможет, и смотрел на мужчину перед собой. Высокий, мощный и, очевидно, чертовски сильный. Этот темный выглядел именно так, как изображались монстры в сказках с плохим концом: Убийца, пришедший по ваши души.

Ага, позвольте представить, великий и ужасный, беспощадный командир темных Дэймос, раб Михаила Джелли.

Им нельзя было не восхищаться, даже когда этот испепеляющий взгляд нацелен на тебя.

Салем очнулся, только когда в комнате послышался шокированный выдох. «Дэйв» понял он.

— Дракон, у тебя было задание, которое я тебе поручил, не так ли? — Прозвучал отрезвляющий голос Майка. — Тогда почему я сейчас вижу тебя тут?

Сэм недоуменно уставился на парня перед собой, чей подбородок был вздернут, а глаза смотрели вызывающе. Черт, Майк совсем свихнулся?! Кто этот парень, если может так прямо и нагло разговаривать с этим чудовищем?

— Господин, тебе было больно. — Прорычал мужчина, так и не сводя глаз с Салема, делая нетерпеливый шаг к нему. — И я пришел устраниться причину этой боли. Позволь мне.

— Стой на месте, Дракон! — Отрезала Михаэль, заставляя мужчину замереть. — Со мной, как видешь полный порядок. Что не могу сказать о тебе. Тебя здесь быть не должно. Это нарушение приказа, не так ли? Разве ты нашел всех, кого я просил?

— Нет. — Бросил тот.

— Тогда почему ты тут?

— Я чувствовал твою боль. — Повторил Дэймос, сверля гневным взглядом парня за спиной госпожи. — А это не приемлемо…

— Зато нарушать приказы напрямую приемлемо для тебя, так?

Что это? Страх? Боже, да она боялась его.

— Нарушать? — Усмехнулся Дэймос, находя данную ситуацию несколько забавной. Эта девочка стоит прямо и смотрит на него с напускной смелостью, хотя лихорадочно стучащее сердце умоляет ее отступить. — Разве ты запрещал мне появляться здесь?

— Разве я тебя звал?

— Отлично! Можешь считать, что я его нарушил. — Было видно, с каким трудом ему даются эти слова. Чтобы Дракон признавал собственные ошибки?.. — Однако, когда твоя жизнь в опасности, я считаю отклонения от заданной цели полностью оправданными. Твоя жизнь для меня, уж извини, поважнее твоих приказов.

Миша невольно вздрогнула от этих слов, растеряв свою уверенность. В его последней фразе лежал скрытый смысл.

Двинувшись вперед, она медленно приблизилась к нему.

— Моя жизнь, Дракон, действительно очень важная вещь. Именно поэтому я не позволю кому-то забрать ее. Никому, Дракон. И знаешь, ты чертовски верно подметил, что моя жизнь для тебя важнее моих приказов. — Прошипела тихо Михаэль. — Именно поэтому мне хочется держать тебя на расстоянии. Сейчас здесь самый опасный — ты. И я сомневаюсь, что когда-нибудь мне будет грозить большая опасность, чем сейчас от тебя.

Дэймос смотрел на нее со смесью того гнева, который еще не успел испариться и с недоумением, которое появилось только что.

Он чувствовал, ей было больно. Он пришел сюда, увидел этого человека — причину ее страданий. И то их положение тел… вообще было не позволительно!

Так какого же дьявола она злиться те


убрать рекламу




убрать рекламу



перь? Боги, как вообще понимать эту женщину? А ее последние слова? Дэймос уже успел забыть за ночь, кем для нее является. Она до сих пор видит в нем исключительно зверя.

— В чем я ошибся, господин? Я не должен был приходить, когда чувствовал твою боль?

— Заминка в другом. Поверь, в моей жизни будет много ситуаций, когда я буду чувствовать боль, и когда тебя рядом со мной быть не должно. Понимаешь, о чем я?

Дэймос с трудом подавил рвущееся из груди рычание. Намек был прозрачен достаточно, чтобы вызвать новую волну гнева. И почему эти слова так раздражают?

— Значит, я совершил огромную ошибку. — С огромным трудом выговорил Дэймос.

— Точно. И дай-ка мне подумать, как теперь поступить.

Только не кровь. Две недели и без того — чертовски длинный срок. Она не может лишить его еще на…

— Дэйв. — Повернулась Михаэль к парню в очках. — Ты не мог бы последить за моим слугой в течение завтрашнего дня?

Молчание было наполнено недоумением трех парней, которые сейчас больше напоминали восковые фигуры.

— Майк, ты это о чем? — Тихо спросил Сова, не сводя с Дракона своего пораженного, напуганного взгляда.

— Я о том, что предлагаю тебе темного на один день. И спрашиваю, согласен ли ты.


Что-что? Что там ему только что предложил Майк? Взять его темного на один день? Просто взять и использовать? То есть приказывать ему, быть его владельцем? Владельцем темного? Это можно еще по-другому назвать: властелином всего мира.

— Погодите-ка. — Вступил в разговор недовольный голос Сида. — Я тоже хочу. Почему именно Дэйв?

— Потому что он мечтает об этом.

— Ну, я тоже. — Раздался голос Сэма. — Майк, почему…

— О, Салем, ты бы вообще помолчал. Пока не получил снова. — Перебила его Миша.

— Тьфу, ну ты и сволочь.

Только теперь Миша обратила внимание на его разбитую губу.

— Сэм, прости за это.

— Ерунда. Бывало и похуже.

Когда она снова повернулась к своему слуге, в ее глазах застыли острые грани льда.

— Дракон, вот твое наказание. С завтрашнего дня ты принадлежишь Дэйву. Целый день ты будешь слушать его и выполнять его приказы, считая его своим полноценным господином. Это мой приказ.

Дракон кинул на очкастого пацана пренебрежительный взгляд, в котором не было и капли заинтересованности. Потом вновь прищурено посмотрел на Михаэль.

— Да. Господин. — Ответил мужчина, нажимая на каждое слово.

— Твой хозяин будет ждать тебя завтра. — Миша окинула его быстрым взглядом. — Не заставляй меня сомневаться в тебе больше, чем сейчас.

Не сказав ни слова, Дракон исчез из комнаты, оставляя после себя лишь эту напряженную тишину… которую, однако, уже через мгновения прервал хоровой выдох облегчения.

— Святые угодники. — Проговорил сдавлено Сид. — Я уже собрался маму звать.

— А я всех богов нашего мира. — Согласился с ним Салем. — Не хотел бы я быть врагом этому парню. Мне казалось, что он меня сейчас одним взглядом порешит. Майк, я больше к тебе вообще не подойду. Если бы я знал, чем все это закончиться…

— Он не тронет тебя. — Произнесла Миша, располагаясь на полу и беря в руки бутылку.

— Да?! А мне так не показалось. Ты что, не слышал, что он мне сказал? Он пообещал мне мучительную смерть.

— А как ты думаешь, если он может нарушать мои приказы, кто в большей опасности? — Хмыкнула Миша, смотря на то, как пляшет пламя в камине.

Только теперь Сэм задумался над этим всерьез. Если этот темный действительно настолько силен, что может противиться господину, то его хозяин — первый, по чью душу он явится. Дракон определенно не в восторге от своей доли, потому при первой же возможности он убьет Майка, это точно.

— Парень, тогда почему ты так обращаешься с ним? Он ведь тебя действительно может…

— Боги дали мне его как раба, и если я покажу слабость, скорее всего, уже на следующий день он сделает так, что моя голова будет отделена от тела. Он об этом день и ночь мечтает… Однако, если он захочет посмотреть на мои мольбы о пощаде, то пусть сначала заснет. Наяву такого не будет. — Михаэль тихо вздохнула оборачиваясь к Сэму. — К тому же, как бы я к нему не относился, он все равно будет ненавидеть меня. За одно то, что я человек. И если придет такой день, то я буду именно тем, кто расплатиться за грехи всех его прошлых господ. Тут уж ничего не поделаешь…

— Хм. Я тебя уважаю. — Твердо сказал Салем в итоге, садясь с ней рядом. — Нет, даже больше. Ты мне как брат.

— Брат. — Повторила Миша с грустью. — Еще один.

— У тебя есть брат?

— Да. В моем родном городе. Роберт, ему сейчас тринадцать.

— Так. — Сид в предвкушении истории потер руки, подсаживаясь ближе. — Наконец мы добрались и до твоего прошлого.

— Даже не думай. — Усмехнулась Михаэль. — Я тебе больше и слова не скажу.

— Зря — Хмыкнул парень. — Я бы послушал. Вот я, например всю жизнь прожил со своей семьей. У меня тоже есть брат, только старший. Блин, я ему завидую. Он тоже служит. Сейчас на Великой стене, он — командующий пятой гвардией. Всего добился сам, как и наш отец. У нас вся семья по мужской линии — военные. И я, надеюсь, тоже, в скором будущем. Однако я не знал, что это будет настолько трудно. Чего только Кравц стоит. Поменьше бы на моем пути таких людей…

Было видно, как парень еле заметно вздрогнул, как будто припоминая что-то малоприятное.

— Ну, если дело дошло до откровенностей, то я тоже могу вам кое-что поведать. — Произнес Салем, постукивая пальцами по бутылке — Я жил только с матерью и младшей сестрой. Ей сейчас пятнадцать. Лана. Наш отец пропал без вести прошлой зимой, когда находился в дозоре. Потому я был их единственной надеждой с тех пор. Работал постоянно как проклятый. Бегал, вечно искал работу. Пытался раздобыть денег побольше, концы с концами свести. Этого все равно не хватало. Тогда мама… она была красивой женщиной, молодой еще… она решила выйти замуж во второй раз. Не знаю, что ее привлекло в том мужчине. У нас с ним, в общем, с самого начала не заладилось. Потому после ряда некоторых событий, я решил уйти. Так я и попал в академию. И вот я перед вами. — Он отвесил шутливый поклон.

Повисла тишина. Миша смотрела на Салема с тихой грустью, понимая, что ему досталось не меньше. Этого парня тоже, считай, выгнали из собственного дома.

— А твоя история, Дэйв. — Обратился к Сове Сид.

— Моя? — Поднял голову парень, размышляя над словами друга. — Хм. Это не так уж интересно…

— Давай, колись. — Хлопнул его по плечу Вернер. — Тут все свои. Уже год вместе. Тем более, мы с Сэмом вам, так сказать, душу уже излили.

— Я тебя предупреждал. — Поправил очки Дэйв, собираясь с мыслями. — У меня самая обыкновенная семья. Ну почти. Мой отец — один из паланиусов, отвечающих за благосостояние храмов. У нас довольно не бедный дом, в котором настоящей роскошью является библиотека. Э-э-э… Моя мама — добрая женщина. Об отце я такого сказать не могу. Он всегда считал, что деньги превратились в нового бога. Что материальные блага стали важнее духовных. Жаль, но он в чем-то прав. Люди, имеющие деньги, имеют и то, что хотят. Власть, славу, благосостояние. Они управляют страной, они обладают реальной властью и положением в обществе. А это еще больше выводило из себя отца. Стоило ему увидеть на улице богатого сановника, он просто багровел от злости. Так медленно но верно в нем родилась мания власти и денег. Он копил их, постоянно вдалбливая мне, что только богатый сможет прожить эту жизнь достойно. Что я должен постоянно трудиться, как угодно, любыми способами, но добиваться власти. Потому что, когда она у тебя в руках, то ты уже ясно видишь: мир создан для тебя.

— Как же ты тогда в академию попал? — Удивился Салем.

— Потому что я хотел пробиться наверх. С помощью своих сил, Сэм. — Объяснил Сова. — Посмотри, кто стоит во главе империи?

— Ну, — Парень задумался. — Военные. Вся власть сосредоточена в руках тех, кто руководит армией.

— Вот именно. Власть держится на грубой силе. Все вокруг принадлежит армейским шишкам. Однако это еще не все. У военных есть очень важная привилегия, которой нет у гражданских.

— Они могут стать обладателями темных. — Догадался Сид.

— Да. Они могут получить в свое пользование темного. И вот тогда, ты становишься царем этого мира. Когда у тебя в подчинении кто-то из сынов тени, тех немногих которые остались в живых, ты всесилен, буквально. Я пошел сюда с целью подняться из грязи. Стать тем, кто мог бы гордо нести свою голову. Тем, кем меня хотел видеть мой отец. И знаете, я ведь во многом согласен с ним, он отчасти прав… Именно поэтому я так много читал, постоянно накапливая знания, которые бы могли оказаться полезными. Темные, они стали чем-то… недоступным и таинственным. Чем-то далеким и, тем не менее, очень желанным. Они — сила и власть. Они — достижение любой цели…

Глаза парня лихорадочно заблестели, после чего он резко остановился, понимая, что сболтнул много лишнего. Три пары глаз смотрели на него, ожидая продолжения, а он замер, пытаясь отдышаться.

— Вау. — Миша начала хлопать в ладоши. — Браво, Сова. Это что-то. Однако я с тобой во многом не согласен, но ведь у каждого свое мнение на все, не так ли.

Ее голос был тихим, а еще в нем отражались все те глотки выпитого вина, которое было открыто сегодня.

— Да. — Поддержал ее Салем, закидывая руку на плечо Миши. — Я тоже так думаю, Майк. Мы все разные, однако все оказались в одной комнате, с разными судьбами и целями. Мы разные, но мы вместе.

— Алюминь. — Кивнул Сид, салютируя друзьям.

Стукнувшись со всеми по очереди, парень осушил бутылку, как и его товарищи. У Миши уже двоилось в глазах и ей жутко хотелось спать. И она точно знала, что если бы стояла на ногах, то тут же упала бы. Первым на пол рухнул Дэйв, потом уже Сэм, утянув за собой Михаэль. И уже через десять минут в комнате царила тишина, только иногда прерываемая тихим бормотанием Сида, устроившегося в кресле.

13 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Шквальный ветер и огромные морские валы делали панораму вокруг довольно таки грозной. Но как же эта погода сочеталась с его настроением. Буквально то же самое творилось сейчас в его душе. То же неистовство, что бушевало внутри, было перенято природой. Небо закрылось черным пологом, которое лишь иногда освещалось всполохами резкого холодного света, после которых следовало гневное рычание грома.

Дэймос шел вдоль отвесных скал. Шел, предпочитая прогулку перемещению. Его энергии и так надолго не хватит, тем более, что он лишен крови на две недели. Не стоит растрачивать силы, когда они в опасный момент могут пригодиться. Хотя дело тут не столько в нехватке энергии, сколько в событиях недавнего прошлого.

Увидев в скале проделанные еле заметные ступени, мужчина направился к ним, с легкостью перескакивая с одной на другую. Где-то там, высоко в горной пещере должен жить еще один кандидат. И этот — последний, лучший, как и пожелала госпожа. Госпожа…

Расстояние между землей и мужчиной быстро увеличивалось, грозя неосторожным и опасным шагам привести его к гибели. Но тот, казалось, не раз проделывал и не такие трюки, поэтому не оборачиваясь, стремился на самый пик вершины с невероятной легкостью. Когда же мужчина остановился на последнем выступе, то замер, прислушиваясь.

Ветер и шум волн, которые разбиваются о камень, извечное журчание и свист — ничего кроме.

Внимательный взгляд красных глаз устремился вперед, туда, где в скале зияла черная дыра входа в пещеру.

Стоило мужчине оказаться под каменным навесом, как вокруг словно убавили громкость.

Он тут… это чувствуется. Сделав несколько осторожных шагов, незваный гость вдохнул в себя воздух. Морской запах соли и тины, а еще аромат цветущего миндаля, который принес ветер с гор. Но есть еще кое-что. Сила… он всегда был чертовски силен, этого у него не отнять.

Замерев на месте, мужчина закрыл глаза, прислушиваясь. Что сказать, зрение не всегда может быть полезно.


В это время тень на одной из шершавых стен колыхнулась, начиная свое бесшумное движение. Скользя и перетекая по выступам, она стала принимать очертания, обретая форму.

Враг, здесь был враг. Чужак. Посторонний.

Мужчина еще не успел открыть глаза или шевельнуться, когда в его сторону полетел огромный шар огня. Последнее, что отразилось в красных удивленных глазах — огненные крылья летящей смерти.


Темная тень окончательно приобрела форму, ступая на землю. Одного победоносного взгляда на полыхающую фигуру было достаточно, чтобы возликовать. Бедняга обречен на долгую смерть в огне, какая жалкая и глупая гибель. Блестящие черные глаза следили за тем, как мужчина сгорает, как пламя обугливает его кости. Казалось вот он, запах жженой плоти…

На лице, прикрытом черным капюшоном, показалась довольная улыбка, обнажающая острые зубы, но прошло мгновение и она превратилась в оскал.

Огонь последний раз полыхнул, после чего опал с врага и ушел в землю. Тень смотрела на то, как мужчина распрямляется, ничуть не задетый пламенем.

Какого….

— Энгер, что это? Огонь? — Обратился к тени незваный гость. — Я рожден в огне.

Черная фигура заметно вздрогнула, услышав этот голос. Такой знакомый, оставшийся в далеком прошлом…

— Твоя память все равно что у девицы. — Вновь проговорил мужчина.

— Дэймос?

— Хватит жаться и дергаться. — Ворчливо пробормотал Дракон. — Я тут по делу.

— По делу?! — Взъярилась фигура, выходя вперед. — После твоих дел у меня всегда бывает куча неприятностей! Чего это ты приперся после ста тридцати лет?! Поздороваться и передать приветы?

— Это тоже. — Кивнул Дэймос, осматриваясь вокруг. — Ты забыл, кем являешься, Энгер.

— А ты?! Разве ты не забыл?! — Не унимался силуэт мужчины, завернутого в черный балахон. — Кто ты теперь, Дэймос? Кто теперь я? Напомнить?

— Ты лучший по части магии. — Белозубо улыбаясь, ответил ему Дракон. — Кстати, то кричащее пламя было так себе.

— Спасибо. — Пробормотал мрачно Энгер, чуть поднимая голову.

Только теперь Дракону представилась возможность рассмотреть хозяина сих «палат» более тщательным образом. Черное полотно, подранное во множестве мест, окутывало высокую фигуру с ног до головы, значительная часть лица так же была скрыта. Видны только бледные бескровные губы, сжатые в одну тонкую линию. Хотя эта тряпка не скрывала того, как похудела и осунулась фигура Энгера. Сильно выступающие кости, острые углы локтей и обтянутые кожей скулы.

Только когда взгляд тени обратился на Дракона, он весело хмыкнул. Старый добрый взгляд Энгера. Колкий, пронзительный, черный, содержащий в себе всю тьму запретной магии.

— Чего притащился? — Прошипел сквозь стиснутые зубы мужчина.

— Ах, да. — Словно вспомнив проговорил Дэймос. — Может ты слышал последние новости…

— Это ты видимо не слышал. — Перебил его Энгер, не обращая внимания на угрожающий взгляд. — Я не слушаю новостей. Я не верю людям и их пустой болтовне. Я живу отдельно от всех, кстати, не без причин.

— С тобой еще твое безумие. Не можешь умереть, но и жить не хочешь, так?

— Чего притащился? — Вновь повторил вопрос Энгер.

— Я спущу это тебе с рук и во второй раз. — Снисходительно пробормотал Дэймос. — Не поверишь, но я пришел за тобой.

— За моей жизнью? Давно пора.

— Я сказал «за тобой». Ты мне нужен.

— Очень интересно. — Протянул Энгер, скрещивая костлявые руки на груди. — Значит, после стольких лет ты явился за тем, чтобы я тебе помог, так?

— Нет. Мне не нужна твоя помощь. Мне нужны твои услуги. — Поправил его другой мужчина. — Ты маг. А сейчас прозябаешь в этой дыре. Вспомни, тебя ведь носили на руках. Ты был велик и почитаем.

— Да. Как и ты. — Вскричал его собеседник. — Как и все мы. Но теперь ведь другие времена! Теперь все по-другому! Теперь ты — темный слуга без хозяина, а я всего лишь тень самого себя!

— Кстати, насчет моего хозяина. Он у меня есть.

— Стоп. Разве он не помер?

— Это все потому, что ты не веришь пустой болтовне. — Повторил Дракон его слова. — Прошла очередная церемония.

— Когда? — Было видно, что эта тема его захватила.

— Более чем три месяца назад. — Ответил Дэймос. — На ней мне выбрали нового господина.

— Поздравляю. — Недобро усмехнулся Энгер.

— Было бы с чем. — Проворчал ему в ответ Дракон.

— И кто же это? Очередной Грэд?

— Тебе предоставляется возможность узнать это самому. — Беспечно бросил Дэймос, делая свой тон нарочито небрежным. — Я предлагаю тебе работу у моего Господина.

— Чего?! — Казалось это окончательно вывело из себя и без того нервного мага. — Ты что только что сказал? Может ты и сын Гарона, потомок своих великих предков, но это еще не значит, что я позволю тебе унижать меня. Я не стану шавкой Грэда! Никогда!

— Чего орешь? — Спокойно спросил Дэймос. — Я еще тебе не сказал, в чем эта работа будет заключаться. Наберись терпения, которое уже должно было скопиться почти за полтора века, и послушай уже. — Не обращая внимания на попытку собеседника опять вступить в перепалку, он продолжил. — Мой господин приказал мне найти самых лучших для работы в академии, которую он основал. Понимаешь? Ему нужны учителя для обучения детишек. Лучшие учителя.

— Бред какой-то. Ты думаешь, я на это поведусь? — Фыркнул Энгер.

— С тобой всегда было трудно договориться. Но, во всяком случае, на это повелись Кросс, Минилай, Джуд, Хлой, Тендер и Таф. Ты последний.

От такого заявления у мужчины отвисла челюсть. Чтобы лучшие представители своих рас, которых не без причин боялись и уважали, пошли на это?

— Ты мне лжешь. — Решительно отрезал Энгер.

— Ты знаешь, что нет. — Так же решительно ответил Дракон.

А ведь он действительно не лжет. Дэймос не из тех, кто имеет привычку лгать. Во всяком случае, такого точно не было при нем. Уклонение или обход правил — было такое дело, но не прямая ложь.

— Значит, они предали себя и свой народ. Значит, они все до последнего ублюдки, которые забыли свою честь.

— Зато ты прогниваешь здесь, со своей честью — Начал выходить из себя Дэймос. — Что такого постыдного в том, чтобы учить детей?

— Знаем мы, что там за обучение такое. С Грэдами так всегда! — Взъярился мужчина в черном балахоне. — Это ведь все отмазка, чтобы вытащить меня отсюда так? Ты и твой долбаный хозяин что-то хотят от меня, вот ты и приперся сюда, чтобы…

Не успел он договорить, как его шею обхватила сильная рука, сжимая и впечатывая в стену. Ноги Энгера повисли в воздухе, а все тело прижалось в каменной стене, удерживаемое рукой Дэймоса, чье лицо теперь находилось так близко к нему, что он отлично мог рассмотреть ярость, полыхавшую в кровавых глазах.

— Никогда не говори так о моем господине. — Четко и ровно, буквально по словам произнес Дэймос. — Иначе я не посмотрю на то, что мы с тобой неплохо ладили в прошлом.

Энгер пораженно смотрел на Дэймоса, который совершенно необъяснимо вышел из себя и теперь с силой сжимал его горло. Да что это с ним? Энгер себе такое позволял и раньше говорить о Грэдах. Да и не только такое, если уж на то пошло. Раньше Дракон только одергивал его, даже когда количество таких оплошностей и фразочек в сторону его хозяина доходило до десятков.

Энгер смог только кивнуть, после чего рука разжалась, а он повалился на землю, хватая ртом воздух. Черт, почему когда Дракон тут, то великий маг забывает о том, что он не зря прозван великим? Дэймос всегда мог заставить бояться себя, а следовательно, и своего хозяина.

— Последний раз говорю тебе, Энгер. — Проговорил уже абсолютно спокойно Дракон, отходя от мужчины. — Я хочу, чтобы ты присоединился к нам. Хозяин ищет лучших, ты таким являешься. Я исполню его приказ, даже если мне придется тащить тебя туда силой. Поверь, у меня получиться, но придется попотеть. Я помню тебя и твою силу. Вспомни и ты. Тебе не место в этой прогнившей дыре. Ты живешь как червь в своей норе, не видя ни света, ни жизни. Ты можешь сколько угодно говорить о том, что тебе нет до этого дела, но меня ты не обманешь. Еще раз повторю: я не хочу заставлять тебя силой, я хочу, чтобы ты пришел сам. Могу только сказать, ты многое упустил из своей жизни. Очень. Что ты имеешь тут? Есть ли тут что-то, что ты боишься потерять, что ты охраняешь, чем дорожишь? Зачем ты здесь? Можешь продолжать гнить тут, а можешь принять предложение моего господина и, наконец, заняться тем, чем занимался всегда. Ты ведь знаешь свое дело отлично. Каждый, кто был твоим учеником, стал выдающимся представителем своего рода. Но он никогда не станет более великим, чем его учитель. Поднимись уже, Энгер, и перестань выглядеть жалко. Ты ведь другой, я знаю это. — Дракон помедлил прежде чем сказать: — И кстати, скоро зима…

С этими словами Дэймос направился к выходу из пещеры, а Энгер еще долго недоуменно смотрел Дракону вслед, потирая шею.

Ну и что это было? Почему до сих пор дрожат пальцы? Почему он не может подняться?

Хотя это все вполне объяснимо. Дракон получает от своего господина энергию, а Энгер не питался уже в течение полутора века. А прожил он так только потому, что уже давно считается мертвым. Потому что разорвал эту связь не без помощи, кстати, заявившегося сюда Дракона.

Да он жалок. Но его действия имеют под собой железное основание. Он свободен сейчас. Он сам себе хозяин.

Он устал от своей прошлой жизни. Жизни игрушки в чужих руках. Да, он подстроил свою смерть, да, он сумел одурачить своего хозяина, а вместе с ним и Оракула. И он сбежал. Это можно назвать предательством, конечно. Но тогда ему было наплевать. На всех и вся.

И так он жил почти сто тридцать лет. Стоит ли говорить, что эти дни были ужасными? Но все же не ужаснее тех, которые он проводил под властью своего хозяина. Делать то, что пожелает погрязший в грехах распутный старик или сучка, вообразившие себя властелинами вселенной.

Эти годы унижения и рабства были проклятыми, с него хватило, он больше не может так жить. Не может… Но и так жить он тоже устал, будь все проклято! Сотни лет в одиночестве, без света и тепла, в вечном страхе, что его найдут. Так тоже не может продолжаться вечно. Он воин, по своей натуре. Он жил сражениями и великими свершениями, покорениями недосягаемых вершин. А теперь? Что он имеет теперь? Он жалкий беглец, который боится выйти на свет.

Да, но если он появиться в империи его сразу разоблачат. Немедленно схватят и отдадут под суд. Опять будет эта пресловутая жрица со своей справедливостью и судьбой. Хорошо, если его убьют, плохо, если назначат нового хозяина.

Нет! Он однозначно никуда не пойдет!

Однако… здесь он живет как помойная крыса.

Мужчина, сидящий на полу, обхватил голову руками, начиная судорожно соображать.

Дэймос, чертов Дэймос. Сам предложил ему выйти. Учить детей в академии, так? Что за бред вообще такой? С каких это пор Грэды занялись благотворительностью?

И тем не менее Дракон не солгал ни словом.

Энгер закрыл глаза, вспоминая свое доблестное прошлое.

Верно, как и сказал Дэймос, его учениками были те, кто в будущем становились прославленными воинами или наследниками престола. А теперь их учитель на дне колодца…

Скоро зима. Так сказал Дэймос. Скоро зима…

На губах мужчины заиграла зловещая, хищная улыбка полная понимания.

Если это правда, то дела обстоят не так уж плохо.


* * *

Зарница послушно расползалась по небу, как и было приказано природой, медленно, но уверенно оттесняя темноту непререкаемой яркостью. Преобладающие красные и алые краски сочным пятном растекались по холодному небу, на которое солнце пролило свою акварель. Солнце обозначило день.

Целый день.

Дракон вернулся в усадьбу своей госпожи с неприятным осознанием того, что этот самый день он проводит в компании какого-то сопляка.

И зачем ей это? Сколько уже раз он повторял этот вопрос самому себе? Десятки. А смысл? Он так и не нашел ответов ни на один.

Что это вообще за наказание такое? Отдать его в услужение другому. Отдать на день. Понятное дело, скорее всего, она просто хотела угодить тому четырехглазому, который в тот раз не сводил с него прилипчивого взгляда. Да, стоило тогда Дэймосу появиться в комнате, как глаза, прикрытые стеклами, принялись с восхищением рассматривать каждый сантиметр его фигуры. Парень явно одержим.

Тем не менее приказы госпожи не обсуждаются. Даже если это работа няньки. Вот если бы она его снова крови лишила…

Неслышно ступив в комнату, где он оставил госпожу, Дракон замер, смотря себе под ноги.

Низкий тихий рык прокатился по комнате.

Глаза Дэймоса нашли того парня, которого вчера он обещал убить. Он очень хотел это сделать тогда, но сейчас это желание сделалось просто невыносимым. Мало того, что сопляк причинил боль госпоже, так теперь он еще и прижимает ее к себе. Его рука обхватила ее по-хозяйски, тело вплотную прижато к ней, а его подбородок был на ее макушке. Словно этот парень имеет на это какое-то права. А она тоже хороша, такая расслабленная и беззаботная.

Черт, сколько раз он отказывал себе в удовольствиях по вполне понятным причинам. Но отказывать себе сейчас хотя бы от маленького акта насилия над этим крошечным человеком было несравнимо тяжело.

Дэймос отвернулся, не желая больше наблюдать эту их идиллию.

Красные глаза встретились с блеклыми серыми, спрятанными за стеклом. Настороженный и болезненно восхищенный взгляд детских глаз.

Дэймос посмотрел на ауру парня, которая окутывала его зеленоватым облаком зависти.

Хм. Может Дракон и не умел читать мысли, но видеть эмоции он мог отлично. Это мальчик был явно в какому-то нездоровом восторге от осознания того, что Дэймос перейдет к нему хотя бы на один день.


* * *

Дэйв только недавно проснулся и толчком тому послужил посторонний шум, напоминающий… рычание?

Он не ошибся. Дракон уже был тут и теперь испепеляющим взглядом смотрел на своего господина, на Майка. Боги, сколько ненависти было в этих пылающих глазах. Как Майк живет с ним, если темный постоянно смотрит на него с такой жаждой убийства?

Его нужно усмирять, делать все для его покорности, взяв за правило принцип: все средства хороши. Они рабы все-таки, здесь не стоит вспоминать о их доблестном прошлом свободных и безмерно опасных чудовищ. Пусть в последнем они не изменились, но вот в первом…

И вообще, зачем Майку темный? Он ведь не использует весь его потенциал. Дракон — идеальный убийца, не ведающий жалости, а Майк растрачивает его талант по пустякам. Вот если бы его хозяином был…

Дэйв поправил очки и поднялся на ноги. Его еще пошатывало от вчерашней попойки, а голова пульсировала как один сплошной комок воспаленных нервов, но осознание того, что сегодня он — властелин всего мира, подействовало лучше, чем десяток чашек крепкого кофе. Этот день войдет в историю, мать ее…

Посмотрев на Дракона, Дэйв заметил ответный взгляд, от которого стало неуютно. Однако он довольно быстро вспомнил, кем поставлен сегодня над этим монстром.

Пройдя к выходу из комнаты парень кивнул темному, давая понять, чтобы тот следовал за ним. Как ни странно, Дэймос беспрепятственно подчинился, не издав и звука против.

На сегодня запланировано исключительно много дел. Дэйв знал, что сегодня будет невероятно занят. И плевать, что ему нужно вернуться в академию нынешним утром. Да он взорвет эту академию ко всем чертям, если захочет. У него в руках совершенное оружие.

Оказавшись во дворе, Дэйв осмотрел стремительно теплеющее небо. День только начинается. Его день…

Так, ему нужен план.

В голове Дэйва мелькали красочные сцены: картины его самых заветных мечтаний и несбыточных желаний.

Теперь все будет по-другому, иначе, лучше…

Парень растянул губы в безумной ухмылке.

— Дэймос, у меня к тебе первый приказ. — Обратился Дэйв к рабу, стоящему за его спиной.

— Слушаю. — Небрежно отозвался тот.

Парень дернулся, а в следующий момент его лицо искривила гримаса гнева.

— Когда обращаешься ко мне, не забывай добавлять «господин». — Поправил его Дэйв понижая голос и сжимая кулаки — Ты всего лишь раб, запомни это, темный.

Дракон сверкнул в его сторону пренебрежительным взглядом.

— Конечно, господин. — Усмехнулся он в итоге.

Дэйв замер. Он что… смеется над ним?! Да… да кем он себя возомнил?!

— Заткнись. Немедленно. — Прошипел парень. — Ты нарушаешь приказ своего хозяина, между прочим. Ты ведь знаешь, какие за этим идут последствия?

Эти слова заставили Дракона принять серьезный вид. Мальчишка прав, как бы прискорбно это не звучало. Приказ. Госпожа приказала ему.

— Так намного лучше. — Ухмыльнулся Дэйв, довольный реакцией мужчины. — Майк справляется плохо раз распустил тебя до такой степени. Я ему окажу услугу… но чуть позже. А сейчас мне нужно попасть в Лаодокию. Доставь меня туда.

— Непременно. Господин. — Это последнее слово Дракон особенно выделил, отчего парень вновь побледнел от гнева.

А Дэймосу было на это глубоко наплевать. Он сейчас с очевидным недовольством думал о том, что придется тратить свои силы. Кровь госпожи — ценная штука, не хотелось ее пускать в расход, особенно на этого зазнавшегося сопляка.

Да, его госпожа не умеет выбирать друзей. Эта маленькая женщина совершенно не разбирается в людях.

Повернувшись на восток, мужчина принялся пальцами чертить в воздухе символы, которые стали расползаться и приобретать форму двери. Вспыхнув синим пламенем, они открыли проход в нужную ему местность.

Человек прошел с гордо вздернутым подбородком мимо Дракона, входя в портал.

Надменный гордец.

Дэймос шагнул следом за своим новоприобретенным «господином», оказываясь на главной площади Лаодоки


убрать рекламу




убрать рекламу



и.

Это был один из тех богатеньких ухоженных городков империи, которым достается мало внимания потому, что их затмевает своей красотой Амб.

Сейчас город спал, еще не разбуженный ранним светом. В воздухе царил тот самый неповторимый чуть сладковатый, пряный запах утра. По улицам бродил аромат свежего хлеба и кунжута с пудрой. Базар начнет свою шумную жизнь лишь часа через три, не раньше, поэтому сейчас город был одет в хрупкую тишину.

— Хм. — Дэйва оглядел площадь критическим взглядом. — Следуй за мной.

Парень двинулся вперед, а Дэймосу ничего не оставалось, как пойти следом. И пока они шли вдоль озябших улиц, Дракон погрузился в собственные мысли.

Теос. Светлая богиня, которая наложила на них проклятье. В течение тысячи лет она ломала его гордость, низводя до положения червя. Стремясь из гордого сына Тени сделать раба, она подсовывала ему исключительных господ. Чего только стоят эти Грэды. Семья тщеславных ублюдков, исключительных в своем душевном уродстве. О да, он отлично помнит каждый из дней, проведенных под началом этих людей.

А потом оракул указала ему на Михаэль Джелли. Эту девушку с мужским именем. И да, он возненавидел ее сразу же. Возненавидел просто за то, что указали нее. За то, что жрица назвала именно ее имя. За то что именно в ее руку вложили поводок от его ошейника.

И вот она — хозяин, а он — слуга. Все было расставлено на свои места, разграничено, как черное и белое. И тем не менее, будь все проклято, дело пошло не так с первых секунд.

Он прожил будучи ее слугой уже больше трех месяцев, однако это время не помогло ему разобраться в тех многочисленных непонятных вещах, связанных с ней.

При всей ее стервозности и очевидном страхе, почему она не оскорбляет его? Почему не отыгрывается на нем за свои неудачи или обиды нанесенные другими людьми? Зачем дает ему свободу действий, зачем жалеет остальных слуг? Взять хотя бы ту историю с Пэни.

Почему она позволяет ему обращаться к ней на «ты»? Такого не было вообще никогда. Прочих владельцев не останавливала такая ерунда как то, что он старше их на тысячелетия. Да это даже звучит бредово. Господин и на «ты» — вообще не вяжется.

Почему она живет в этом проеденном жуками доме, когда у нее роскошный особняк в Амб? Почему она сделала из этого особняка академию? Бесплатную академию для детей, опуская такую мелочь как материальное благосостояние и сословия оных.

Почему она претворяется мужчиной, наконец? Почему она пошла в армию, да еще в пехоту? Почему она не осталась в своем городе и не завела семью, как нормальная женщина? А что больше всего беспокоит Дэймоса, так это почему она его не наказывает? Нет, ее наказание насчет крови или нынешнее положение вещей, всё это принимается. Это очень… специфично, но всё-таки, где традиционные средства наказания с использованием богатого арсенала орудий пыток?

Почему, в конце концов, так много «почему», на которые у него нет ответов?


Этой девочке нужно понять, что они ее слуги, и начать вести себя соответствующе. Иначе ему будет по-настоящему трудно убить ее в роковой день, который, он надеется, не за горами.

Чудная она. И, кажется, ей не нужен темный для достижения целей. Создается такое впечатление, что она могла бы всего добиться сама, но дает слуге эти «задания», чтобы он не скучал.

Дэймос издал веселый смешок.

— Что смешного? — Раздался голос Дэйва. Парень теперь остановился и внимательно следил за ним прищуренными глазами.

«Мальчик хочет знать?»

— Я думал о том, что мой господин по-настоящему исключительный человек. — Ответил Дэймос, останавливаясь и беспечно смотря в глаза парня. — И, ах да, речь идет не о тебе. Не обессудь.

Аура Дэйва полыхнула красным, когда тот подошел и отвесил удар. Кулак вспыхнул болью, тогда как мужская голова едва дернулась.

— Я твой господин, раб. — Прорычал парень, хватая мужчину за отворот рубашки и притягивая к себе. Тот не сопротивлялся. — И ты должен обращаться ко мне на «вы».

— Как пожелает господин. — Посмеиваясь, ответил Дракон.

О да, ему нравилось выводить этого сосунка из себя.

Только теперь Дэймос заметил, где они остановились.

Перед ними выросло пятиэтажное здание, которое, судя по всему, было чем-то средним между баром и домом терпимости.

Дэйв, бормоча под нос ругательства, отпустил его рубашку и сам уставился на дом.


В миг в голове парня пронеслись воспоминания. Ненавистные воспоминания, которые бы он хотел стереть. Увы, даже темный раб не в силах с подобным справиться. Однако, он знает выход. Ничего стирать не надо. Он просто замажет те воспоминания новыми. Куда более приятными.

— Мне нужно попасть внутрь. Без шума. — Отдал он четкий приказ, поднимая взгляд на верхние этажи.

Чертово прошлое, он слишком хорошо знал это место. «Красная комната» — так называли заведение в народе.

И эти ублюдки, которых он сейчас навестит, тут буквально поселились. Навряд ли что-то изменилось за год.

Настало время мести. Интересно, она действительно сладка? Во всяком случае, то волшебное чувство предвкушения, которое приятными покалываниями пробегает по коже, ему нравится.

Номер комнаты…

У них все время одинаковый выбор, никакого разнообразия. Шестьдесят девять.

Дэйв шел до заветной комнаты, слушая как шагам вторит сердце, захлебывающееся адреналином. Дойдя до нужного номера, парень подергал ручку. Дверь заперта, естественно.

Дэйв повернулся, встречаясь глазами с Драконом.

— Внутри этой комнаты трое парней примерно моего возраста. Ты должен проникнуть внутрь и проверить так ли это. Если это окажется правдой, забери у них оружие. Когда закончишь с этим, откроешь дверь. — Проинструктировал он раба, не сдерживая улыбку торжества. Теперь он понимает каково это, когда «сердце поет». — Это мои старые друзья.

— А вы всегда так поступаете со своими друзьями, господин? — Ухмыльнулся Дэймос.

Дэйв наградил его очередным разъяренным взглядом, собираясь сказать, что Дэймосу лучше на сегодня приготовиться к «острым ощущениям», но не успел он и рта раскрыть, как Дракона уже не было рядом. Зато уже через минуту замок негромко щелкнул, и дверь отворилась, впуская Дэйва внутрь.


* * *

В нос ударило смешение запахов: алкоголя, секса и наркотиков. Затхлый воздух действовал раздражающе, окутывая словно липкий, тонкий слой грязи.

— Я не хочу, чтобы нас слышали остальные. — Обратился Дэйв к Дэймосу. — Никто не должен появиться тут, пока я не уйду отсюда.

— Как пожелаете, господин. — Отвесил шутливый поклон Дракон, направляясь обратно к двери, потом проходя к окнам, накидывая полог тишины.

«Пора» пронеслось в голове парня, когда он истошно заорал:

— Подъем, девочки!

Его голос довольно быстро достиг еще пьяных умов троих парней, которые спали, кто на полу, кто на диване, кто на продавленной кровати. Рядом с ними лежали шлюхи, работающие в этом заведении.

Первым очнулся толстый грузный парень, волосы которого были коротко острижены, а глаза походили на тонкие щелки. Подняться он не мог, поэтому недоуменно вертел головой.

Потом уже проснулся длинный и худощавый, что-то бормоча и шевелясь на полу. Его сальные патлы закрывали прыщавое лицо и длинный нос. Под конец раздались гневные проклятья главаря этой банды шутов. Высокий и хорошо сложенный парень, который казался старше своих лет из-за откровенно бандитской физиономии, поднялся на кровати, продирая свои пьяные глаза.

— Чтоб меня. — Протянул спросонья толстяк. — Ты глянь, это же слюнявчик.

— Да ладно тебе, Винс, откуда ему здесь взяться. — Сонно пробормотал другой. — Дик, к нам какой-то камикадзе заявился.


Дэйв смотрел на все это со смесью торжества и отвращения. Однако он уже знал, чем все закончиться, поэтому позволил улыбке просочиться сквозь волнение.

— Заткнитесь. — Рявкнул самый главный — Дик. Откинув с себя шлюху, он встал потряхивая головой. — Парень явно ищет приключений на свою задницу. Так давайте ему их устроим.

С этими словами он подошел к Дэйву, доставая раскладной нож, который в итоге был направлен в грудь непрошеному гостю. Взгляд хулигана еще долго оставался на лице Дэйва, прежде чем Дик рассмеялся грубым, пьяным смехом.

— Ребята, это и в правду слюнявчик! Ба, вот это нежданчик. А я-то думал, ты свалил отсюда. Чего приперся, жить надоело? Если так, то ты выбрал очень подходящее время.

Парень сделал пару развязных шагов в его сторону, помахивая холодным оружие в руке. Но когда расстояние между ними ограничивалось парой метров, Дэйв сделал еле заметный кивок, после чего и появился… он. До этого он стоял в углу, в тени, скрестив руки на груди и смотря на спектакль со стороны. Скучающе, безразлично, словно наблюдал подобное десятки, а может — сотни раз. Словно происходящее ему знакомо, так же как и знакома концовка пьесы сей.

И когда он прошел вперед, заставляя Дика недоуменно замереть, одного взгляда красных глаз хватило, чтобы понять: они в полной… беде.

Глупо, но какое-то чувство, вроде инстинкта самосохранения, приказало Дику рвануть вперед… не к мужчине, нет. Он выбрал более легкую мишень… и все равно промахнулся.

Его кулак с ножом был перехвачен мимолетным движением чужой руки. Хруст. Крик. И в эти секунды в кровавых радужках не промелькнуло ни одной эмоции. Этот мужик даже бровью не повел, когда поймал его вторую руку, заводя ее за спину. Так просто, без напряга. Откуда вообще вылез этот монстр?!


Дэйв следил за тем, как темный перехватывает кулак Дика. Как тот кричит от боли, когда Дэймос ломает ему вторую руку и отшвыривает к стене.

Высокий и прыщавый Трей, вскочил на ноги так, словно его током шибануло. Его большие остекленевшие глаза стали еще больше, когда он смотрел на поверженного Дика и на беззаботно стоящего над ним Дракона.

— Ч-что п-п-происходит? Что ты тут делаешь?! — Залепетал парень с длинными патлами, пятясь назад, пока не наткнулся на диван, куда и повалился.

— Он пришел со мной, мальчики. — Усмехнулся Дэйв, наслаждаясь представлением. — Позвольте представить, мой слуга, Дэймос. — Потом он обратился к Дракону. — Я думаю, им будет интересно послушать мою историю. Они должны сидеть на этом диване, все трое, и не шевелиться. Шлюх можешь убить.

Получив приказ, мужчина быстрым движением дернул Дика, который еще секунду назад валялся на полу, пытаясь отойти от удара о стену. Парень застонал от боли, когда его сломанную конечность снова задели.

Дэймос одним быстрым движением швырнул его на диван к его дружкам, которым дважды повторять не надо было. И да, они не были такими идиотами, какими показались на первый взгляд, — замерли как монашки в церкви, даже не думая о возможности побега.

Распомаженных и одурманенных от наркотической травы женщин, темный выволок на затертый ковер, что лежал перед диваном.

— Как вы предпочитаете, чтобы я их убил?

— Глотки перережь. — Просто ответил Дэйв, наслаждаясь страхом в расширенных глазах троицы, жавшейся на диване.

Взяв стул, Дэйв перенес его на середину комнаты, садясь лицом к своим зрителям. Кажется, представление они уже оценили. Ничего, дальше — лучше, это он им может обещать.

Дракон поднял нож, который раньше принадлежал Дику, с пола, после чего прошел к женщинам, которые даже не вскрикнули.

Дэйв прищурено смотрел на лицо Дэймоса, когда тот провел лезвием по женскому горлу. Никаких эмоций. Ни сожаления, ни раскаяния, ни удовольствия. Складывалось впечатление, что он и не такое вытворял с людьми.

Тогда Дэйв перевел глаза на парней на диване. Вот там было на что посмотреть. Таких эмоций на этих лицах ему еще не приходилось наблюдать. Винс вжался в спинку дивана глотая слезы и задыхаясь от того, что слишком долго сдерживал рвущийся вопль ужаса. Собственно, почти такая же картина наблюдалась и на физиономии Трея, который дрожал крупной дрожью, вцепившись побелевшими пальцами в свои колени.

Как же они боялись…

Дик сидел более с выражением откровенного шока, нежели страха на своем загорелом грубом лице. Хотя и эта эмоция появился там, стоило парню медленно поднять взгляд на Дракона, руки которого теперь были окрашены кровью женщин. Тех самых, которые еще совсем недавно были с ними в постели. Боги, он сделал это с женщинами…

— Каково черта? — Пролепетал Дик, переводя глаза с мужика на Дэйва.

— Какого? — переспросил тот беспечно, закидывая ногу на ногу. — Хорошо, расскажу, раз у вас память девичья. Вспомни, Дик, как ты с парнями любил развлекаться. Как любил вымогать деньги у тех, кто не может тебе сопротивляться. Или обижать беззащитных. Или убить моего пса. Или избить меня и Фрэнка. Безобидного Фрэнка, который тебе даже взглядом не перечил. Или разбить витражи и исписать стены храма, за которым смотрит мой отец. Ты такая зараза, Дик. Ты и твои парни — большая зараза этого мира. И я, кажется, нашел лекарство. Понимаешь, ты не обижайся, но я просто спать не могу, зная, что ты все еще дышишь.

— Лекарство? — Усмехнулся зло Дик. — Да ты себя кем вообразил? Героем? «Я очищу мир от зла!» — Парень истерично рассмеялся, однако вскоре смех перешел в болезненный стон. — Да ты просто придурок и неудачник.

— Заткнись. Не в твоем положении мнение свое высказывать. И, кстати, теперь другие времена. Кое-что изменилось.

— Да? У тебя появились деньги? И ты заказал себе охранника в лице этого Педро? Сколько ты ему отвалил за наши жизни? Небось немало. Долго копил или выпросил у папочки?

— Боги, ты такой придурок, Дик. Глаза раскрой.

— Черт, Черт. — Прохныкал толстый Винс. — Дик, мы в дерьме, мы просто по уши в дерьме. Дэйв, ты… Откуда…

— Заткнись! — Рявкнул на него главарь, после чего обратился к Дэйву. — Знаешь, мне чертовски хорошо от осознания, что тебе пришлось попотеть, чтобы убить нас. Деньги сейчас решают все.

— Темный. — Не унимался Винс. — С ним темный, Дик. Он притащил с собой темного.

Это хныканье все же заставило Дика задуматься и кинуть взгляд на того, с кем пришел слюнявчик.

Расслабленный, непринужденный, безразличный. Взгляд прожженного убийцы. А чего стоит эта сила «убеждения», которая сейчас держит их на месте или та, с которой мужик приложил его об стену. Этот тип точно не человек, но чтобы темный… Откуда у Дэйва может быть кто-то настолько редкий, даже мифический? Дик вообще их легендой считал. Персонажем из бабушкиных сказок и страшилок перед костром.

— Все верно. — Подтвердил Дэйв, лениво улыбаясь. — Все так, Винс. Ты хоть и придурок, но временами до тебя быстро доходит. Особенно если тебе что-то угрожает. — Потом он повернулся к напряженному Дику, наслаждаясь его страхом. О да, вот теперь-то парень боялся. — И, кстати, я не заплатил ему ни гроша. Потому что он мой слуга. Мой раб, Дик. Понимает, что это значит? Это значит, что он повинуется моим приказам. И угадай, что я ему сейчас прикажу?

— Нет. — Пролепетал Трей, качая головой, мотая длинными патлами. — Не надо, Дэйв. Может мы с тобой раньше и не очень хорошо ладили, но ведь все меняется. Я всегда был против того, что делал Дик. Честно! Давай… все забудем…

— Конечно. — Рассмеялся Сова, смотря на искривленное ненавистью лицо Дика. — Ты такой умный, Трей. Все меняется, это точно. Видишь, как все поменялось. Раньше я на вас так смотрел, а теперь вы на меня. Словно помрете от страха. И еще раз — конечно: мы все забудем. Когда вы сдохните.

— Прошу, Дэйв. Не надо. — Продолжал ныть Трей. — Ты ведь другой, я знаю. Ну, прости. Слышишь? Прости меня, я не хотел, правда! Дик заставлял меня, я бы сам никогда…

— Да я тебя сам пришью! — Взревел Дик, смотря безумными глазами на своего сотоварища в прошлом.

Дэйв заливисто расхохотался.

Вы только посмотрите на них! Эти друзья-собутыльники друг другу глотки готовы перегрызть.

— Дик, жить хочешь?

— Ты думаешь, я у тебя буду на коленях жизнь выпрашивать? А не пошел бы ты? — Проорал парень в ответ.

— Дэйв, давай лучше я. — Предложил Трей. — Пожалуйста, дай мне шанс. Я все сделаю. Прошу…

Дэйв горько усмехнулся, тихо покачав головой.

Боги, какие они все-таки мерзкие.

Его лицо, которое еще минуту назад отражало веселье и интерес, теперь было окрашено презрением. Ему было противно смотреть на то, как проявляются людские пороки, да еще в таких вот ублюдках. Отвращение затопило его душу, поэтому он твердо решил, что пора с этим заканчивать.

Встав со стула, Дэйв посмотрел на то, как сотрясается рыданиями Винс, как смотрит Трей, с надеждой и безумной улыбкой самой угодливости.

— Убей их. — Приказал Дэйв, разворачиваясь к выходу. — И сожги. Все сожги.

— Дэйв! — Раздался крик за его спиной. — Прошу! Я тебе обещаю… я не…

— Горите в аду, ублюдки. — Бросил через плечо Сова, так и не останавливаясь.


Захлопнув дверь за собой, он уже не слышал предсмертных криков и звука произнесенного заклятья. Ему сразу захотелось поскорее покинуть это место, душное, грязное, пропитанное пороками, приправленное ароматом смерти. И только когда он вышел на улицу, отходя от бара, то почувствовал облегчение.

Город уже проснулся. Люди оживленной пестрой рекой текли в руслах улиц.

Сколько же времени он провел там? Хотя, что уж там, время — это единственное, что он затратил на этих ублюдков, которые получили по заслугам. Наконец. Даже не вериться, что их больше нет…

Дэйв издал выдох облегчения, пытаясь свыкнуться с мыслью, что его несбыточная мечта осуществилась. Одна из многих. Теперь, когда он завершил столь важное дело с успехом, можно отправиться тешить себя и свою душу. У него мало времени, нужно использовать возможности, пока они у него есть.

— Пожар! — Раздался истошный крик внутри здания. — Скорее, воды! Мы горим! Быстрее тушите!

Улыбнувшись, Дэйв пошел прочь от борделя, поворачивая за угол. Но в итоге не смог себе отказать в удовольствие, останавливаясь и наблюдая за столбом черного дыма. Порыв ветра, принесший с собой запах жженого дерева и плоти, вызвал на лице Совы очередную удовлетворенную улыбку.

— Дэймос, ты справился неплохо. — Проговорил Дэйв, чувствуя на своей спине колкий взгляд красных глаз. — Хотя, собственно, ты ведь создан для убийства. Майк посылал уже тебя убивать?

— Нет. — Ответил Дракон, раздражаясь тем, что от него теперь несет смертью тех сопляков.

— Я попытаюсь вдолбить в тебя, что ко мне нужно обращаться «господин» — Пробормотал Дэйв себе под нос. — Но сейчас я хочу заняться другим…


* * *

Занятие «другим» продолжалось целый день. И это был день рая на земле для Дэйва. Ему принадлежало все, что только душа могла пожелать, стоило ему просто рукой махнуть.

За один день он получил то, чего не мог добиться за всю жизнь. Кажется, что все двери были открыты перед ним. Ему не нужен был пригласительный билет, в его роли выступал темный. А это чувство восторга и гордости, которое возникает, когда другие люди смотрят на твоего смертоносного слугу, а потом медленно переводят взгляд на его хозяина. Боги, что за чувство. Лучшее! Лучшее, что испытывал Дэйв за свои короткие восемнадцать.

Границы между невозможным и возможным отныне были стерты высокородным слугой — Дэймосом. Да, Дэйв успел в свое время прочитать парочку статеек, посвященных командиру армии Тени, ныне поверженному и закованному в цепи рабства. Его потенциал был, поистине, огромен… а достался он Майку.

Почему-то мысль о том, что весь этот потенциал все же принадлежит не ему, выводила Дэйва из себя.

Он поспешно отгонял эти мысли, повторяя себе, что важен только данный момент. И все равно проклятущая мысль возвращалась, врываясь без стука, как бы настойчиво он ее ни прогонял.

А ведь прогонял действительно старательно, забивая голову вещами иного рода. Империя все же была богатейшей страной мира, потому посмотреть действительно было на что. Где только он не побывал за все это время, пытаясь успеть везде и всюду. В лучших городах, в местах, где могли оказаться только богатейшие аристократы Эливиар. Там, куда он никогда бы не смог попасть, если бы был простым смертным, коим являлся раньше. Не теперь.

И Дэйв был счастлив. Он упивался этим непривычным чувством эйфории от собственного могущества с утра и до самого вечера, мотаясь из одного города в другой. Он мог оказаться в любой точке на карте в мгновение ока. И, небо, каким же сильным он тогда себя чувствовал.

Что же имеет Михаил, если в его распоряжении не один день, а целая жизнь? Целая жизнь, состоящая из таких вот потрясающих дней. Он явно самый счастливый человек на этой гребаной несправедливой планете…


Несмотря на великолепие и яркость дня Его Всевластия, время пролетело слишком быстро. Просто щелчок пальцев. Мгновение ока. И Дэйва действительно убивала сама мысль, что все «это» больше не повторится. Что «это» только раз. Что «это» уже почти в прошлом. Что уже завтра восторженные и испуганные взгляды прохожих будут принадлежать не ему. Что стоит стрелкам в жесте неумолимого судьи отметить полночь, как он, Дэйв, станет таким же простым смертным, завистью и восхищением которых он упивался сегодня. Что станет таким же, каким и был все эти жалкие восемнадцать лет.

Несправедливо.

Однако Дэйв понимал, что доказывать кому-то свою правду бессмысленно. Особенно Дракону, который явно торопился вернуться к своему настоящему хозяину. Весь день он прибывал в какой-то задумчивости, смотря себе под ноги, либо на горизонт. А когда Дэйв ему отдавал приказ, то темный не упускал возможности отпустить какую-нибудь колкость.


Да, будь все неладно, но всему приходит конец. И под этот конец у парня осталось еще одно незаконченное дело. Родители. Он так и не навестил их за все это время. Они не виделись уже целый год, потому что его предки не утруждали себя свиданиями. Да и он, признаться, тоже. Немудрено, если вспомнить, в какой глуши старики живут.

Именно поэтому, когда на часах центральной площади портового городка — Силении — пробило девять часов вечера, Дэйв отдал очередной приказ. В конце концов, ему не терпелось увидеть лицо своего отца…


Оказавшись перед крыльцом дома, парень внимательно осмотрелся. Боги, трудно поверить, что он не переступал этого порога уже целый год.

Все так знакомо. Совершенно не изменилось. Вот это резное крыльцо. Высаженные перед окнами цветы — астры, за которыми тщательно следит мама. Низкий, аккуратный заборчик, выкрашенный в белый. Капли краски на подстриженной траве.

Из окон небольшого дома льется слабый свет.

Потоптавшись в нерешительности, Дэйв все же взошел по ступеням, стуча в дверь. Тут же послышались суета и шарканье ног. Приглушенные голоса стали звучать отчетливее по мере того, как к двери подходили люди.

— Кого там черт принес? — Проворчал мужской грубый бас, несвойственный священнослужителю. — Кто?

— Я могу уйти, если у тебя плохое настроение, отец. — Усмехнулся Дэйв. — Однако что-то мне подсказывает: я смогу его тебе поднять.

Торопливыми движениями мужчина отпер замок, распахивая дверь настежь. Взору Дэйва предстали расширенные от удивления глаза отца — тучного лысеющего мужчины за пятьдесят. За ним из-за угла выглядывала мать — дама небольшого роста с светлой копной волос.

Стоило женщине увидеть лицо сына, как из груди вылетел вскрик удивления и неподдельной радости.

— Сын? — Очнулся отец. — Откуда ты такой? У вас что, каникулы, что ли? Что-то не помню, чтобы в армии были такие.

Что сказать, папочка никогда не воспринимал его всерьез. И всегда находил причину опустить ниже плинтуса.

Отец, откровенно, не питал к нему той любви, какой была преисполнена мать. Сын, по его мнению, был слабаком и слюнтяем, который ничего не может добиться самостоятельно. И сейчас его даже немного удивило то, что парень целый год в армии продержался.

— Ну же, Тим, отойди. — Поспешила женщина. — Что ты его на пороге держишь? Отойди, слышишь?

Мужчина пробормотал еще что-то еле внятное, уходя с дороги, давая матери заключить сына в объятья.

Смотреть противно! Возиться с ним как с пятилетним. Потому-то сын и вырос размазней.

— Милый? — Взволнованный голос жены заставил Тима вновь посмотреть в их сторону. И только теперь он заметил темную тень, стоящую позади сына, там, куда не падал свет.

— Кто там еще?

— Ах, это. — Нарочито небрежно проговорил Дэйв, предвкушая момент. — Отец, я хочу, чтобы ты на это посмотрел. Мой слуга. Дэймос.


Дракон втянул в легкие холодный воздух, словно пытался остыть. Да, он должен держать себя в руках. Но, черт! Этот парень много на себя берет.

Он надеется, госпожа оценит силу его воли.

Скрипя сердцем, Дэймос вышел на свет, льющийся из дверного проема, осматривая людей перед собой. Жалкие смертные отреагировали на его появление немедленно и вполне логично. Казалось, страх источает даже их кожа, страх сочился из их глаз. Страх, а еще благоговение.

— Сынок, кто этот человек? — Беспокойно спросила женщина, сглотнув.

— Это не человек. — Ухмыльнулся Дэйв, смотря исключительно на отца. — Это темный.

— Темный… — Повторила шепотом женщина, а Дэймос был готов рассмеяться.

Боже, как она его боится, даже назад отшатнулась. Зато ее супруг повел себя несколько иначе. Он быстро свыкся с этой мыслью, демонстрируя надменную улыбку.

— И откуда же здесь темный? — Поинтересовался Тим.

— Как я уже сказал, он мой слуга. — С явной гордостью в голосе произнес Дэйв. — Кстати.

Его рука нащупала увесистый кошель, прикрепленный на поясе.

Уже через секунду парень развязал его, высыпая на пол содержимое. Золотые монеты звякнули об деревянные доски, осыпаясь драгоценным дождем.

— Святые угодники! — Вскрикнула мать, становясь на колени и принимаясь собирать золото. — Откуда? Откуда столько?

Сын не ответил, следя за отцом со слабой улыбкой торжества. Он ждал, что ему скажет этот мужчина. Что теперь ему скажет отец, после того, что увидел.

Неожиданно домик содрогнулся от смеха. Долгого, откровенного, полного восторга. Тим смеялся, кажется, не собираясь останавливаться.

— Ха! Сын привел домой темного. — Вскричал он в итоге. — Как же так получилось? Мне как-то трудно в это поверить.

— Я могу тебе доказать. — Ответил надменно Дэйв — Требуй.

Тим задумался, вздыхая.

— Тогда пусть встанет на колени. Они до того гордые твари: если уж склонятся, то только перед своими хозяевами, никак иначе.

— Логично. — Согласился сын, поворачиваясь к Дэймосу. — Ты слышал? На колени, раб.


О, как же он хотел тогда убить этого зазнавшегося мальчишку. Вопреки правилу «детей не трогать», просто взять и размазать по стене. И чтобы это было отлично видно его папаше, который бы тут же понял, что его ждет та же участь.

Чтобы какой-то сопляк указывал ему? Приказывал вставать на колени? Да кем он себя возомнил?

— Я отдал тебе приказ. — Прорычал парень.

Приказ. Госпожа. Черт, он ошибся, девчонка кое-что понимает в наказаниях…

Но как же это тяжело, особенно сейчас. Придется намекнуть ей на то, как нелегко прошел его день.

Закрыв глаза и вздохнув поглубже, Дэймос завязал в узел свою гордость, которая вопила и отбивалась, и преклонил одно колено.

— На оба.

— А не пойти бы тебе? — Не сдержался Дракон, вскидывая свою голову.

После этих слов на его лицо обрушился удар.

Слабо, но все равно недопустимо.


— Хм. Да, он темный. — Пробормотал отец мальчишки. — Но какой-то он непокорный, что ли. И все же он тебе подчиняется, это очевидно. Просто ему нужно преподать урок. Нужно научить его смирению.

— Истинно. — Кинул Дэйв. — Я уже давно считал это необходимым. Но все же хотел вначале показать его тебе.

— Правильно. Сын мой. — Усмехнулся Тим.

Сын. Да, теперь он мог его так называть. Мальчик принес в их дом всю силу мира. Проклятье! Да в голове не укладывается то, насколько этот раб драгоценен. И он будет дураком, если не опробует его возможности прямо сейчас.


* * *

Дэйв совершенно потерял себя в выпивке. Да, вот это настоящий кайф.

Один день — это просто насмешка, издевательство. Видимо, Майк все продумал. Наверняка, он поступил так специально, чтобы поглумиться над ним. Сказать, что-то типа: попробуй, каково это, быть таким как я, потому что у тебя такого никогда не будет…

Дал ему понять, а сам отберет. Возьмет обратно то, что его по праву. По какому, к чертям, праву? Кто вообще давал ему эти права?! Чем он, Дэйв, хуже Майка?

Зависть черным пологом застелила его глаза.


Стоит сказать пару слов о том, где они, собственно, находились. В раю, конечно, но если конкретнее — в городке на востоке империи — Туриме, который за свой роскошный вид и здешние утонченные удовольствия прозвался второй столицей.

Сейчас они лежали на огромной мягкой шкуре, окруженные мягкими подушками, пока три красавицы в легких одеждах развлекали их танцами, подливали вино в чаши и набивали наркотической травой трубки.

— Милая, иди сюда. — Пропел его отец, обращаясь к одной из обслуживающих их женщин. К той, что с рыжими волосами и звенящими браслетами на руках.

Девушка подошла, покачивая бедрами, порочно улыбаясь при этом. Дэйв смотрел на то, как отец притягивает ее к себе, тихо посмеиваясь.

— Детка, ты что-нибудь знаешь о темных?

— Темные что? Ночи или мысли? — Рассмеялась та.

— О, красавица, посмотри вон туда. — Он указал на фигуру, что стояла в углу, закутанная в тень. — Вот он — темный. Безжалостный убийца, сын Тени, проклятый раб.

— Теперь припоминаю. — Протянула она, смотря с интересом туда, куда ей указали. — Но разве они не миф?

— Не совсем. Один из них, самый опасный, сейчас в этой комнате. — Объяснил ей Тим, делая свой голос тихим и таинственным.

— Нам надо бежать с криками? — рассмеялась соблазнительница.

— Если бы он не был нашим слугой, то поверь — это было бы логично. Хотя далеко бы ты все равно свою о


убрать рекламу




убрать рекламу



чаровательную попку не унесла.

Женщина странно отреагировала на это заявление. Страх вспыхнул в ее глазах внезапно, как искра, но так же быстро погас, уступая место какому-то нездоровому интересу. Опасность слово подхлестнула ее.

— Неужели он действительно выполняет приказы?

— Да, милая. — Кивнул мужчина, задерживая дым в легких. — Кстати об этом. Мы как раз хотели затронуть тему послушания и неподчинения. И наказания за неподчинение.

— Наказания?! — Зажглась рыжая, готовая визжать от восторга. — Я… я хочу это увидеть. Это… честно сказать, это возбуждает.

— Тише, милая. Ты можешь не только посмотреть, но и поучаствовать. Хочешь?

— Я правда могу? — Рыжая кинула взгляд на черную тень. — Он не укусит меня?

— Ну что ты! — Тим оглянулся через плечо. — Сын, давай, прикажи своему псу…

Дэйв лениво раскрыл глаза.

— Дэймос, ты не смеешь причинять вред никому в этой комнате. Все что сейчас будет происходить, ты встретишь с абсолютным смирением. — Пробормотал парень пьяным голосом. — Ты понял?

— Да. Господин. — Ответил Дракон, выходя на свет.

Стоило мужчине показаться, как женские взгляды к нему, буквально, прилипли.


Дэймос встретился эту реакцию собственным безразличием, посчитав, что эти люди уже давно подписали себе смертный приговор. Хотят развлечься напоследок? Вперед. Потом придет его черед развлекаться. И им это не понравится.


— Можно, да? — Проговорила шепотом рыжая.

— Можно, милая, можно. Вот, это тебе. — Он вложил в руку девушки короткий нож, которым не так давно резали фрукты. — Как ты думаешь развлечься?

— Хм. — Девушка задумалась, прихватывая зубами нижнюю губу. — Боги, он такой большой… Просто доставить боль — это не интересно… Я хочу… хочу оставить на нем свой след. Написать что-нибудь. Чтобы он меня запомнил.

— Неплохо. — Хмыкнул Тим — Но у темных очень быстро заживают раны, даже глубокие. Тебе понадобиться соль.

— Так это не проблема. — Рассмеялась она, хватая с низкого столика, на котором громоздились всевозможные яства, стеклянную солонку.

Помахав ей, женщина довольно улыбнулась, после чего плавно и осторожно направилась к мужчине, который вызывал в ней какие-то животные чувства. Одного взгляда на него хватило, чтобы завестись до крайности. Такого клиента у нее еще никогда не было, это точно. Да и зачем ему к шлюхам ходить, если на него и без того женщины вешаются?

И… боги, почувствовать себя хоть на мгновение его госпожой? Наказывать такого зверя? Предел мечтаний!

Обойдя Дэймоса вокруг, женщина в итоге остановилась напротив, заглядывая в мужские глаза. Безразличные глаза цвета жгучего пламени.

— Снимай. — Приказала она тихо, кивая на его одежду.


Итого, до смерти людишек осталось полтора часа. Не так уж и много. В конце концов, терпение — одно из тех качеств, которое железно закрепилось в нем за последнее тысячелетие.

Сбросив с себя плащ, а потом рубашку, Дракон выпрямился, чувствуя, как хрустит позвоночник. Послышался тихий восторженный женский выдох…

Рыжая путана, стоящая напротив, с нескрываемым восхищением рассматривала обнаженный торс мужчины.

Этот темный… он был великолепен. Мощное тело воина, с красивым рельефом мышц под золотистой кожей. А эти бесчисленные шрамы на его груди предавали какое-то особое очарование, приправленное нотками дикости и опасности. Шрамы красят мужчину, теперь она была с этим согласна.

Ее рука потянулась вперед, медленно проходясь по коже, так же как внимательный взгляд. И в этот момент она заметила на его шее татуировки. Обойдя вокруг, женщина чуть не вскрикнула от восторга.

Если грудь мужчины была разукрашена шрамами, то спину всю целиком усеивали знаки и замысловатые символы, которые сплетались, образовывая симметричный рисунок. Ее пальцы принялись обводить узоры, наслаждаясь прикосновениями к горячей коже.

Кто бы мог подумать, она касается самого опасного зверя на свете.

— Господин. — Обратилась обольстительница к развалившемуся на кровати Тиму. — Почему на его спине нет шрамов? На груди их полным-полно…

— На это есть важная причина, милая. — Ответил тот неторопливо. — Эти татуировки — далеко не простое украшение. Они ритуальные. У каждого темного раба своя. И никогда, если господин в своем уме, он не будет нарушать единство рисунка этой татуировки. Потому что нарушить ее — означает освободить темного. Когда распадается связь между узорами, то разрушаются те цепи рабства, которые удерживали темного. То есть поранить, оставить шрам на месте татуировки, означает подписать себе смертный приговор. — Женщина вздрогнула, отдергивая руку и отступая на шаг, чем вызвала хохот Тима. — Тебе это не грозит. Шрам на его теле в состоянии оставить лишь истинный хозяин темного.

— И всегда… им всегда приходилось делать это с солью?

— Нет. — Усмехнулся мужчина, отрываясь от кубка с лучшим вином. — Я вообще сомневаюсь, что твои каракули там останутся. Просто если посыпать солью процесс регенерации будет идти медленнее. Но они все равно заживут бесследно. Шрамы, которые ты видишь, достались ему на память от прошлых его господ. Вот они-то останутся там навсегда.

— Как жалко. — Надула губки женщина, однако уже через мгновение прочная улыбка засияла на ее лице вновь.


Эту ее затею можно назвать игрой с огнем. Что ж, она любит рисковать.

Улыбнувшись, рыжая оставила на спине мужчины легкий поцелуй, проводя по узорам языком. Тот никак на это не отреагировал, не было даже сокращения мышц.

— Садись на пол. — Приказала она, становясь к Дракону лицом.

— Подчиняйся, чтоб тебя. — Бросил пьяно Дэйв, следя за представлением во все глаза.

Когда темный опустился, путана села перед ним, вертя в руках нож.

— Знаешь, что мне про вас рассказывали? — Начала девушка, поигрывая лезвием в руке. — Что вы безжалостные ублюдки, которые положили сотню тысяч людей в той битве. Вы убивали мужчин, женщин и детей, и реки крови текли, а земля уже отказывалась впитывать ее… Вы были такими надменными, заносчивыми, на людей свысока смотрели, а теперь… А теперь ты просто жалкий раб. Как и все вы. Простые рабы, которыми помыкают, как хотят.

Она тихо рассмеялась, придвигаясь поближе. Дэймос молча следил за тем, как она проводит пальцами по его груди, словно примеряясь.

— Выпрямись. Мне понадобиться много места. — Протянула женщина с коварной улыбкой.

Пробежав взглядом по гладкой мужской груди, она в следующую секунду резко вонзила острие лезвия в кожу. Она ожидала услышать крик, прекрасно зная, насколько сильна боль этого мужчины. Но тот словно никак на это не отреагировал.

Женщина посмотрела на его лицо, с удовольствием отмечая, как оно напряглось. Как сжались челюсти, а брови нахмурились. Что ж, не такой уж он и бесчувственный.

Старательно вырисовывая на мужской груди буквы, путана не забывала их обильно присыпать солью, прежде чем они успевали затягиваться.


Дракон шумно втянул воздух, стараясь слиться с болью. Черт, он от этого успел отвыкнуть. Все-таки госпожа такого себе не позволяла. Он не чувствовал такой боли уже лет пятьдесят. Но боль — пускай. Сам факт того, кто это делает с ним, — вот что заставляло зверя внутри него рычать и метаться.


Через двадцать минут, шлюха отклонилась, оценивая свою работу. Жирно нацарапанное слово «раб» красовалось на великолепной мужской груди поверх старых шрамов. Отвратительные свежие рубцы нашли свое место на этой «стене почета».

Когда женщина достаточно налюбовалась своей работой, то подняла свои глаза на лицо Дэймоса. И стоило их взглядам встретиться, как улыбка быстро сошла с ее лица. Путана вздрогнула, поспешно отползая назад. И если еще минуту назад ей было весело, то теперь — страшно до головокружения. Да она была в ужасе от этого взгляда!

Так не смотрят рабы.

— Господин. — Тихо обратилась она к Тиму. — Почему он так смотрит? Почему он так смотрит на меня?

— Потому что ты только что причинила ему боль, дорогуша. — Посмеиваясь, ответил тот. — А он ненавидит, когда люди касаются его, а тем более — боль причиняют.

— Но ты ведь сказал, что он твой слуга… — Пролепетала она.

— Он слуга моего сына.

— Да? И где это видно? Я имею в виду, ведь должно быть какое-то доказательство…

— Конечно, милая. У каждого темного и у его хозяина на запястье есть особая татуировка-браслет. Одинаковая, что у господина, что у его слуги. Вон видишь, у Дэймоса такая есть. — Потом мужчина подполз к своему сыну. — Дэйв, покажи свою.

Дэйв сглотнул, готовый в этот самый момент проклясть весь мир.

— Дэйв. Ты меня слышишь? — Проорал над его ухом отец. В итоге, не дожидаясь действий своего сына, он сам схватил его правую руку.

Притянув к себе запястье, мужчина оголил его, задирая рукав рубашки.

Пусто. Там не было никакой татуировки, только чистая кожа.

Тим медленно поднял взгляд на лицо своего сына. В глазах застыл немой вопрос.

— Вон. — Прошипел мужчина через пару мгновений, но никто не шелохнулся. — Я сказал: вон! — Проорал отец, вскакивая на ноги выпихивая из комнаты шлюх.

И когда ошарашенные вопящие от возмущения женщины оказались за порогом, он запер комнату, наваливаясь на дверь спиной.

Тим замер так на минуту, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Потом он размашистым шагом прошел обратно к своему сыну, одним грубым движением ставя его на ноги.

— Как?! — Проорал он в лицо парня, сжимая его плечи. — Как так получилось, что у тебя нет татуировки? И как получилось, что он тебя слушается при этом?

— Он не принадлежит мне, на самом деле. — Пробормотал Дэйв, отводя взгляд в сторону.

Лицо отца побелело от ужаса.

Его сын — идиот. Как он мог притащить сюда темного, да еще без поводка?! Они ведь теперь все покойники! Боги, почему он сразу не проверил? Почему сразу не посмотрел на его руку?

— Но он не тронет тебя. — Добавил Дэйв, потирая виски, словно у него началась мигрень.

— Почему это? — Вскричал Тим, у которого явно сдали нервы. — Что-то я не припомню, чтобы темные отличались милосердием.

— Потому что… это довольно трудно объяснить… На самом деле, он принадлежит мне, но только сегодня. Понимаешь? Только один день, сегодняшний, в течение которого я могу отдавать ему любые приказы. Командовать им, как его полноправный господин.

Тут Дэйв как на духу рассказал отцу все, что произошло с ним вчера, да и до этого тоже. Как он познакомился с Михаилом, простым парнем, у которого все задатки конченого неудачника. Про церемонию, на которой хозяином дракона назначили Майка, прибавив к этому еще чин генерала, дом и слуг. Про то, как он со следующего дня ушел из академии. Про то, как он его три месяца не видел, а вчера они собрались с парнями его навестить. И про то, как Майк в качестве наказания отдал своего Дракона в пользование Дэйву. На один день.

— Ты — идиот. — Заключил отчаянным воплем мужчина в итоге, начиная беспокойно метаться по комнате. — Ты о последствиях подумал? Ты что считаешь, что он тебя простит, после этого? Что он забудет, как ты тут развлекался? Стоит часам показать полночь, как ты покойник, сынок. Ты, я, мать и эти шлюхи. Все мы.

— Но… Майк не позволит ему… он не разрешит… — Залепетал парень, как будто только сейчас подумал об этих последствиях.

— Ты в двойне идиот, если так думаешь. — Не унимался Тим. — Разве Дэймос будет спрашивать на это разрешение у своего хозяина? Он просто пришьет нас, и дело с концом.

Идиот — это про него, точно. Отец говорил верно, и Дэйв содрогнулся от осознания того, какая участь его ждет через каких-то полчаса. А он еще так молод…

— Что… что мне делать?

— Что нам делать, критин! — Оборвал его ор отца. — Тут уж ничего не поделаешь… — Потом мужчина резко остановился, смотря куда-то вдаль и словно над чем-то размышляя. — Хотя выход есть…

— Да? — Встрепенулся парень. — Какой? Скажи, какой?

— Ты сказал, что этот день он исполняет твои приказы, как приказы своего истинного хозяина?

— Да. Так и было оговорено…

— Значит, у тебя лишь один выход, сынок. — Проговорил тихо мужчина. — Убить твоего дружка.

— Майка?! — Прошептал шокировано Дэйв. — Но… зачем? Он ведь…

— Потому что он его хозяин, дурья твоя башка! — Резко сказал Тим. — Его истинный хозяин! Причем, ты не думал, что на его месте мог бы запросто оказаться сам? Согласись, старуха явно просчитала, сделав повелителем темного этого Майка. Ты не задавал себе вопрос: «почему?» Почему он, а не ты? Так что если ты его устранишь, ничего плохого не случится. Даже лучше станет. Во-первых, ты спасешь свою шкуру и жизнь своей семьи. Во-вторых, сын, у тебя будет темный. Могу поспорить, что ты мечтал об этом. В-третьих, твой Майк, по твоим же словам, наивный идиот. Недопустимо, чтобы по правую руку от императора сидел кто-то подобный этому Джелли. Или тебя все устраивает? Нравится жизнь никчемного слабака?

Дэйв, нахмурившись, слушал то, что говорил ему отец.

Как не прискорбно признавать, он был прав. Во всем. Просто от начала до конца. И вообще, этот его голос так походил на тот, что звучал в голове Дэйва из раза в раз в течение этого дня.

— Сын, не разочаровывай меня. Сделай правильный выбор. У тебя осталось полчаса. Полчаса твоей жизни и мучительная смерть, или же вся оставшаяся жизнь в роскоши. Темный принадлежит тебе сейчас, просто убей его хозяина. Ты его господин сегодня, он тебе подчиняется. Если устранить Майка, который приказал темному служить тебе как истинному господину, то ты станешь полноправным хозяином. Автоматически. Понимаешь?

Дэйв в упор посмотрел на отца, кивая.

— Вот и умница. — Облегченно вздохнул Тим. — Давай, сынок. Время не ждет.

Дэйв быстро окинул взглядом комнату, подходя к Дэймосу.

Тот все слышал, еще бы. Теперь в его взгляде было еще больше этой пробирающей до костей ненависти. Но он не причинит ему вреда, только не сегодня. А его «сегодня» не закончиться теперь никогда.

14 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Утренний свет упрямо лез сквозь задернутые темные шторы, настойчиво отыскивая щелки в ткани. Такие нашлись, именно поэтому один из самых проворных лучей влез в комнату, прыгая на ковер. Луч пополз вперед, подбираясь к фигурам, которые сейчас наслаждались покоем и сном.

Трое мальчишек лежали на полу рядом с пустыми бутылками. И стоило свету прикоснуться к сонному лицу одного из них, как тот недовольно забормотал, закрывая глаза рукой. Однако покой уже был разбит, потому спустя минуту мальчик недовольно приоткрыл свои синие глаза. Его взгляд медленно фокусировался, пока не встретился с зеленым стеклом бутылки перед собой.

«Как последний алкаш…» — пронеслось в беловолосой голове.


Пошевелившись, Миша недовольно отметила, что на нее что-то давит. Недолго думая, она откинула с себя это «что-то», после чего услышала недовольное бормотание.

— Майк, как ты можешь со мной так поступать… — Проворчал Салем, перекатываясь на спину.

— Я бы тебе с удовольствием по морде съездил за то, что ты прижимаешь меня как свою подружку. — Раздался хриплый ответ.

— А вы не могли бы заткнуться? — Послышался сонный голос Сида. — Дайте поспать.

— Кравца на тебя нет. — Усмехнулась Миша, осторожно поднимаясь.

Встать на ноги дорогого стоило. В глазах потемнело. Голову наполнял назойливый звон.

— А сколько времени? — Решил уточнить Сид через пару секунд.

— Я тебя обрадую. — Проговорила Михаэль, смотря на большие напольные часы. — Но уже полдень.

— Полдень?! — Вскричали Сид и Салем в один голос, оказываясь на ногах с небывалой прытью. — Мы покойники, он нас по стене размажет. Полдень?! Уже обед прошел. Военная подготовка и стрельбище мы проспали. Стрельбище! Теперь нам точно кранты.

Миша с удивлением смотрела на то, как парни мечутся по комнате с реактивной скоростью. Как поднимают свою верхнюю одежду, как надевают кители, как застегивают пуговицы и затягивают ремни.

— Стоять. — Проорала она так громко, как только могла, но потом сразу же схватилась за свою больную голову. — Стойте на месте. Замрите, короче.

Парни застыли, но скорее от удивления, чем от обязанности выполнять приказ старшего по званию.

— Чего вы засуетились? — Пробормотала Миша, распрямляясь, продолжая держаться за голову. — Вы и так уже опоздали, и ваши причитания ничего не дадут. И вообще, будем считать, что я вас задержал…

— Знаешь, я почему-то теперь по-настоящему рад, что ты Генерал. — Выдохнул благодарно Сэм. — Теперь вы можете вызывать меня когда угодно, я вам не посмею отказать, господин Генерал.

— И меня тоже, господин Генерал. — Поддержал его Сид. — Когда угодно, хотелось бы почаще.

— Сид, обо мне и так много плохого говорят. Так еще и пройдет слух, что я пользуюсь своим положением, чтобы отмазывать рядовых. Нет уж. — Рассмеялась тихо Миша. — Однако вы просто обязаны со мной позавтракать. И кстати, от похмелья очень помогает кофе…

— Кофе? Ну раз вы так настаиваете. Кто я такой, чтобы перечить.

— А меня можете забрать хоть на пожизненное. — Проговорил Сэм. — Я не откажусь.

— Значит решено. Да, к слову, я думаю проводить вас.

— Проводить? — Не понял Вернер. — Мы что, дамы, чтобы нас провожать?

— Ну, во-первых, у вас нет транспорта, а отсюда до академии порядочно лиг. Во-вторых… я хочу навестить старшего сержанта.

— Сид, по-моему, он сошел с ума. — Проговорил Салем, пихнув своего товарища в бок локтем. — Он хочет увидеть Кравца.

— Да, я слышал. — Кивнул Сид другу. — Парень явно сумасшедший… — Потом он вдруг дернулся, как будто что-то вспомнил. — А где Сова?

Миша оглянула комнату, не находя Дэйва поблизости.

— Думаю, он не теряет времени даром. — Пробормотала девушка, вспоминая вчерашнюю сцену. — Он с Драконом.

— А ну да. Он же теперь его «господин». — Проворчал недовольно Сид, явно задетый таким несправедливым положением дел.

— Сид, поверь мне. Нам лучше не связываться с тем парнем. — Отозвался Сэм. — Он душкой не выглядел. Навряд ли мужик спустит тебе с рук то, что ты им будешь помыкать. Я уж не говорю о целом дне.


Стол в роскошной обеденной зале был накрыт в считанные минуты. Белые скатерти, хрустальные фужеры и серебряные приборы. Сэлли, как всегда, все устроила лучшим образом, со своей командой горничных и штатом поваров. Потому немудрено, что каждое блюдо оказалось настоящим шедевром кулинарного искусства.

— Если бы мне так кормили в академии, то я бы даже на Кравца не сердился. — Пробормотал Сид, увлеченно макая очередную креветку в сливочный соус.

— О, друг, не говори. — Поддержал его Салем. — Господин генерал, может вы…

— Нет. Я не позволю вам халтурить. — Решительно отрезала Михаэль. — Труба зовёт, парни.


Всю дорогу до академии Миша пребывала в глубоком раздумье, в то время как парни вертели своими головами, высовываясь из окон машины.

— Не, ну ты глянь…

— Это первый раз, когда я вот так. В генеральской тачке…

— Эй, смотри…

— Молодые люди, а вы не могли бы вести себя потише? — Перекрыл все голоса баритон дворецкого Бертока.

— Весь кайф обломал…

— Нам можно. Мы с генералом. Так, Майк? Эй, Майк. Земля вызывает!

Миша недоуменно посмотрела на Сэма, махающего рукой перед ее лицом.

— Что это с тобой, парень? — Удивленно пробормотал Салем, внимательно смотря на задумчивого друга.

— Все в полном порядке. — Раздался стандартный скупой ответ.


Собственно, рассказывать о своих мыслях им она точно не собиралась. Да таких людей, кажется, вообще не было. И в этом заключалась главная проблема: ей не с кем было поделиться своими переживаниями. Она была человеком, который просто иногда хотел поддержки, совета, но в силу сложившихся самым поганым образом обстоятельств, таких людей не было… Точнее, почти не было.

Да, с тем решением оракула, с ее последним словом, вся жизнь Михаэль изменилась. Прошлая жизнь разрушилась, а строить новую было сложно — титанический труд. Тем более, когда эту работу приходиться выполнять одной.

Быть сильной душой? Да это легче сказать, чем сделать.

Боги, сколько раз она хотела просто сбежать. Особенно по ночам. Она уже представляла, как неслышно открывает дверь, спускается по ступеням лестницы. Выходит во двор, который наполнен холодным ночным воздухом и безразличной тишиной. А потом бежит, стремительно, во весь дух. Но да, от себя не убежишь.

Все это было только глупыми мечтами. Стоило ей проснуться, как она возвращалась в ненавистную реальность.

Конечно, вся трудность была только в принятии решений. Но ведь в этом и заключается вся соль. Она не привыкла, что от ее решений зависит что-то больше, чем оттенок цветов в огороде.

Проклятье! Ей просто нужно с кем-то поговорить. Просто спросить совета… Кто бы это мог быть?


Машина плавно затормозила перед кованными воротами, заставляя Михаэль оторваться от размышлений и посмотреть за окно. Перед ней возвышался комплекс зданий, принадлежащих военной академии.

— Почему я волнуюсь так, словно опоздавший курсант? — Спросила Миша, выбираясь из салона машины.

Обежав машину, дворецкий в итоге мог лишь разочарованно вздохнуть. Его господин привык все делать сам. Открывать себе дверь в том числе.

— Может потому что за этой оградой нас ожидает Кравц? — Предположил Сид.

— Вас, а не меня. Но тут ты прав… словно ничего и не менялось.

Михаэль стремительно пошла к входу на территорию штаба, а парни угрюмо побрели за ней. Но стоило ей пройти за ограду, как два огромных борова в виде дежурных загородили ей путь.

— Куда это?

— А… Я… — Молодец, сразу не сообразила, потому оделась как гражданский. А проходной билет в лице Дракона она с собой не захватила. — Я задержался. В общем, ездил домой и, понимаете, опоздал на поезд. Вот и пришлось нанимать машину…

— Рота?

— Седьмая. — Отозвалась Михаэль, припоминая былые дни.

— Ха. Тебя Кравц, наверняка, уже заждался. Не завидую. — Заулыбался мужик, пропуская девушку вперед.

— А мы с ним. Мы, собственно, тоже… — Послышались за спиной голоса Сида и Салема.

Миша направилась к входу в огромное здание общежития, где проходили все сборы курсантов. Там сейчас и должен хозяйничать старший сержант.

— О, девчонки, вы очень вовремя. — Раздался в коридоре голос Кравца, от которого Миша инстинктивно вздрогнула. — Сид и Салем — наряд на кухню. Бегом марш.

Миша не удивилась, когда парни не посмели даже слово против сказать, направляясь бегом по коридору.

— Увидимся. — Бросил Сэм, и, дабы не мозолить Кравцу глаза, решил быстренько сделать ноги. Гневить сержанта было себе дороже, особенно когда он и так не в лучшем расположении духа.

Не зная как себя вести, Михаэль смотрела на то как Кравц идет вдоль коридора своим размашистым решительным шагом. Бросает на нее быстрый взгляд и проходит мимо.

«Ха?! И что это только что было?»

Сорвавшись с места, Миша бросилась следом за мужчиной, никак не ожидая от него подобной реакции. Пренебрежение? Безразличие?

— Старший сержант. — Окликнула она его, подбегая и идя рядом.

— Я вас слушаю, господин Генерал. — Пробормотал Кравц, через секунду резко останавливаясь. — Хотя на территории общежития должны находиться исключительно те, кто обучается в академии. Вы таковым не являетесь, а значит вам здесь делать нечего. Конечно, если вас не понизили до рядового.

— Не понизили. А вы… очень заняты, да? — Робко спросила Михаэль, думая, что никогда не привыкнет к этому человеку и его замашкам. Являйся она хоть самим императором, все равно этот человек будет заставлять ее чувствовать себя робким курсантом-неудачником.

— Я всегда очень занят. — Ответил сержант, продолжая свой путь.

— А как насчет того, чтобы уделить мне немного времени?

Миша не ожидала того, что он вновь резко остановиться, потому налетела на мужчину, тут же отскакивая назад.

— Это приказ? — Наконец спросил он.

— Это скорее просьба.

Послышался обреченный вздох.

— Джелли, ты ведь никогда не исправишься, так? Вечно ведешь себя как забитая девочка. Чем думала Теос, когда указывала на тебя? Какой из тебя генерал?! Ну, это как мне в оперу податься, а император станет жрицей, а оракул станет старшим сержантом. Что вообще происходит с этим миром? — Потом он вновь вздохнул, словно пытался затянуться дымом несуществующей сигареты. Привычка, которая помогала успокоиться. — Лучше бы ты мне приказала. Я бы тогда понял, что ты влилась в компанию тех ублюдков, протирающих свои штаны на стульях совета. Пойдем, Джелли, я тебе просто не могу отказать, когда ты делаешь такое лицо. Тебе милостыню просить надо, а не армию возглавлять.

Он быстро развернулся и пошел в сторону своего кабинета — комнаты, из которой, кажется, вообще не выходил, кроме как на занятия и построения. Мише ничего не оставалось, как проследовать за ним, смотря в широкую спину. Почему-то рядом с ним она чувствовала себя далеко не генералом. Так-то плохо уживалась с этой мыслью, а при сержанте эта правда ей казалось исключительно бредовой.

Мужчина вызывал в ней чувство глубокого уважения и боязни. Это не было похоже на тот животный страх, которое чувствует, когда поблизости находится Дракон. Это было более чувство почтения к учителю.

Вопреки убеждению Михаэль, они пошли вовсе не в его кабинет. Пройдя по коридору, мимо всех ответвлений, сержант направился прямиком к пожарному выходу, переступив порог которого, Миша оказалась на пустынной площади. Кое-где из подстриженного газона торчали выбеленные стволы деревьев. Вокруг — тишина. Нелогичная, почти мертвая, если бы не шуршание ветра в листве.

Этого место она не знала, потому что не была тут за свой год обучения. Видимо, здесь не положено было находиться кому-то помимо посвященных. Таких как сержант.

Михаэль украдкой посмотрела на Кравца, который теперь стоял поодаль и смотрел куда-то вдаль. Таким она его еще не видела. Для нее этот человек был решительным и строгим до безрассудства циничным типом. А теперь он был задумчивым и даже… печальным. Ха! Да это словно никогда бы не могло стоять рядом с фамилией сержанта. И тем не менее…

— Твой пес не с тобой. — Нарушил молчание Кравц через какое-то время.

— Он Дракон… вообще-то.

— Раньше был.

Миша шмыгнула носом, не собираясь спорить.

— Ну да. — Хмыкнула она, присаживаясь на аккуратный бордюрчик. — Может, вы не заметили, но одного из ваших курсантов тоже нет.

— Дэйва. — Кивнул Кравц, стоя к ней спиной и все также смотря вдаль, заведя руки за спину. — И мне действительно интересно почему? Ты мне не подскажешь?

— Мой слуга… очень своенравный. В общем-то, это его наказание. Провести день с Дэйвом, в качестве его слуги.

— Бред. — Фыркнул сержант.

— Почему это?

— Ты сказала бред. — Мужчина повернулся к ней. — Зачем тебе это? Ты ведь не просто так дала его Дэйву. Ты не стала бы совершать настолько бездумные поступки.

Миша напряглась, через мгновение тихо рассмеявшись.

— Откуда вы это знаете? Я много чего делаю бездумно.

— Мне хватило года не только на то, чтобы понять, что ты женщина, но еще и на то, чтобы понять, что ты не глупая женщина.

Миша опустила голову, начиная разглядывать свои сапоги.

— Что ж, старший сержант, вы снова правы. Честно признаться, мне нужно кое-что проверить. Хотя я уже ненавижу себя за такое спонтанное решение. Иногда… со мной происходят непонятные вещи. Приступы какие-то, когда я начинаю вести себя… как-то не так.

— Это когда ты начинаешь дерзить и задавать вопросы?

— Не совсем. — Усмехнулась она. — Это когда я начинаю вести себя не естественно. Так, как бы я себе не позволила вести вообще никогда. Словно я действительно госпожа темного. Во мне из неоткуда появляется нелогичная смелость, когда я стою нос к носу с ним. Я вижу ненависть и опасность в его глазах. Я прекрасно знаю, что он не упустит ни единого шанса забрать мою жизнь. Я боюсь, но все равно делаю… то, что не должна. Забавно.

— Ни черта не забавно, Джелли. — Покачал головой Кравц, вновь отворачиваясь. — Это вполне естественно. Вот почему я в бешенстве. Потому что он достался тебе. Тебе, а не очередному моральному уроду. Ты ведь совершенно не готова. Твои какие-никакие принципы не позволяют тебе вести себя как те же подонки Грэды. Могу поспорить, что все это время ты старалась держаться от него подальше. Никогда не думала о телесных наказаниях и прямых оскорблениях. Постоянно старалась укрыться где-нибудь от его взгляда. Наверняка, со слугами ты вела себя слишком мягко. Просто недопустимо мягко для того положения, которое ты теперь занимаешь.

— О, да из вас неплохой оракул. — Ухмыльнулась Михаэль, но увидев строгий взгляд Кравца, тут же вновь принялась изучать асфальт. — Все так, старший сержант.

— Скажи, Джелли. Он уже убивал по твоему приказу?

— Нет.

— Вот поэтому ты и не подходишь. Каждый, кто получил темного в свое пользование, убил своих врагов и ненавистников в первый же день. Порой число таких жертв за день составляло десятки. Неужели у тебя нет врагов, Джелли?

Миша непроизвольно вспомнила судью, его сынка, а заодно всех своих ненавистников в Кристар, которые так старались засадить ее за решетку.

— Я думаю, у каждого человека такие имеются.

— Да. Но в твоем случае они до сих пор живы. — Казалось, эта новость его раздражает. — И почему-то мне кажется, что ничего не измениться.

— Я не собираюсь ничего менять. Пока.

— Да ты никогда ничего не поменяешь, такой уж ты человек. — Сержант устало побрел к ней, после чего опустился рядом, кладя локти на колени. — Что они в тебе нашли, а? Непомерную злость? Может ненависть? Садистские замашки


убрать рекламу




убрать рекламу



? Любовь к насилию? Жадность? Корысть? Честолюбие? Да ты же как младенец! Я могу поспорить, что когда ты отдаешь приказы, то говоришь «пожалуйста», а когда приказы выполнены, то прибавляешь «спасибо».

— Разве это плохо?

— Для тебя — это путь к гибели. В том мире, куда ты попала, ты погибнешь со своей вежливостью и мягкотелостью раньше, чем если бы пошла на войну. Это тоже война. Твое сердце… у него нет бронежилета. Ты все такая же ранимая, плачешь в подушку по ночам, проклиная оракула за то, что он дал тебе все это «богатство», которое тебе, собственно, и не нужно вовсе. Тебе не место среди всего того дерьма в которое тебя окунули, дав этого темного. Так что если ты хочешь жить, Джелли, тебе лучше всего стать другим человеком. Стать таким же, как они.

Миша заливисто рассмеялась. Кто бы мог подумать, но жестокий сержант волновался за нее. Нет, это правда. Все время пока он рассказывал, то сжимал руки в кулаки, тогда как его голос звучал отрывисто, словно мужчина ненавидел те слова, которые произносил.

Стоило прозвучать чистому смеху девушки, как карие глаза кинули на нее недоуменный взгляд.

— Чего смешного?! — Проговорил Кравц в итоге с угрозой в голосе.

— Спасибо. — Произнесла Миша, между смехом. — Спасибо огромное, товарищ старший сержант. Можно я вам отдам приказ?

— Джелли, твой вопрос очень глупый. Ты спрашиваешь разрешение у меня?

— Да. Просто мне очень интересно узнать. Но когда я нахожусь рядом, то непроизвольно боюсь оступиться. Я боюсь вновь получить наряд на ночное дежурство. Раньше бы я даже не подумала вот так просто разговаривать с вами.

— Валяй, Джелли. Я бы тоже раньше не подумал, что смогу вот так просто разговаривать с генералом армии.

— Имя. Я хочу знать ваше имя. Обращение «товарищ старший сержант» слишком длинное.

— Клэймор. — Бросил тот, отворачиваясь.

— Ну а если я теперь буду обращаться по имени, то вы разрешите мне?

— Тогда еще и на «ты», а то я чувствую себя просто отвратительно, когда соблюдается этот гребаный этикет. Вроде бы ты больше не мой курсант, а я не твой командир. Я не джентльмен, а ты далеко не леди. И я еще не старый, мне только тридцать.

— Значит, договорились. Спасибо, Клэймор.

Казалось, от такого обращения сержанта передернуло.

— Постарайся избегать произношения моего имени.

— Ладно. — Пожала плечами Миша, замечая, как сержант достает сигарету, чиркая зажигалкой. — Но я хочу тебя огорчить. Я не собираюсь меняться. Я буду говорить «спасибо» и «пожалуйста» не зависимо от того, кем буду. И я буду обращаться со своими слугами, так как захочу.

— На другое и не рассчитывал. — Усмехнулся Кравц. — Из меня никудышный советчик.

— Однако я пришла сюда именно затем, чтобы встретиться с тобой. Потому что, если честно, то ты пока единственный человек, который может сказать мне прямо то, что обо мне думает. Остальные меня считают генералом и неприкосновенной личностью. Круг моего общения целиком и полностью состоит из слуг. Из знакомых тут только те, с кем я жила в общежитии. Но они сами нуждаются в совете. Так что остаешься только ты.

Они немного помолчали, прежде чем тишину прервал голос старшего сержанта.

— Знаешь, я думал, что ты спустишь на меня своих собак. Мне казалось, что я абсолютно точно закрепился в черном списке твоих врагов, поэтому ждал своей смерти. А ты ко мне советоваться пришла. Ты что совсем не зла на меня за то, что я ставил тебя на ночные дежурства, орал и заставлял работать сверх нормы?

— Хм. Конечно, я была зла. Да я просто в бешенстве была. Но все же ты мне жизнь спас. Серьезно. Я тебе обязана. Я у тебя в долгу. В связи с этим скажи, я могу что-нибудь сделать для тебя?

— Ха, да ты, Джелли, теперь все что угодно можешь. — Потом подобие ухмылки сошло с его лица. — Но для меня, ровным счетом, ничего.

— Такого не может быть! У каждого есть хоть какие-то желания. И если мои возможности действительно огромные, то я могу решить твои проблемы, к примеру.

— У меня нет проблем, Джелли. — Твердо сказал сержант. — И мне ничего от тебя не нужно.

Миша вновь не удержалась от смеха.

— Клэймор, ты просто удивительный человек. А еще про меня что-то говоришь. Таких как ты — единицы! Мне повезло встретиться с тобой.

— Таких как я больше нет. — Ответил мрачно мужчина.

— Значит, мне исключительно повезло. — Проговорила Миша улыбаясь. Она не могла лгать себе, общение с этим человеком доставляло ей удовольствие. — Хотя я все же расстроена тем, что ты отказываешься от предложения. Но ведь тебя не изменить, да?

— Как и тебя. — Бросил тот, затягиваясь сигаретой. — Но это к лучшему. Я бы не хотел знать, что мой курсант пополнил ряды лучших ублюдков империи. Однако, досадно, что ты вообще ввязалась во все это. Тем более, когда на носу война…

Минута молчания.

— Чего?! — Вскричала Миша, шокировано смотря на Кравца.

— В смысле? — Не понял он причину ее удивления. — Это же вы решили. Всем миром, всем народом, так сказать. Вся верховная власть должна была вынести такое решение.

— Стоп! — Вскочила девушка на ноги. — Я об этом вообще впервые слышу. Какая война? О чем ты?!

— Ты прекрасно расслышала, не нужно прикидываться. Двенадцать советов уже наверное с месяц принимают решение о нападении на империю Аскар. Вот только я не понимаю, почему ты на меня так смотришь, словно услышала об этом впервые. Договор будет совсем скоро подписан всеми двенадцатью. Ты, между прочим, одна из них. Без тебя такое решения просто не могли принимать. Ты там точно должна была присутствовать. И твоя реакция сейчас просто неуместна.

Миша замерла, смотря мимо мужчины и размышляя над его словами.

Война? Двенадцать советов? Договор? Да о чем говорит сейчас этот человек?

— Ты действительно не знаешь. — И это было скорее утверждением, нежели вопросом.

Но Михаэль все же отрицательно покачала головой.

— Они тебя не известили. — Усмехнулся Кравц. — Они решили, что ты не должна там присутствовать. Вот же… все просчитали. Я в бешенстве, Джелли, но я ничего не могу с этим сделать. По их плану ты и не должна была об этом узнать.

— Меня ведь должны были об этом известить?

— Конечно. Так всегда делают, когда созывают совет. Тем более если все зависит от решения таких важных персон, как ты.

— А я то удивлялась, почему в течение трех месяцев никто меня не трогал. Тишина неправдоподобная, если учесть, кем меня поставили. Ни ответа, ни привета. Получается я просто не должна была там появляться.

— Видимо, Джелли, не только я недоволен твоим назначением. — Хмыкнул мужчина.

— О, спасибо.

— Всегда, пожалуйста. Просто, я сейчас подумал над тем, как ты поведешь войско в бой. Ты как себе это сама представляешь?

Миша посмотрела на Кравца, который явно ожидал ответа. Но почему-то у нее сейчас в голове роились совершенно другие мысли. Ей нужно было принимать решение. Срочно.

— Я дам тебе билеты в первый ряд, Клэймор. Ты сам все увидишь. — Пообещала Миша, направляясь к выходу.

— Я надеюсь, Михаэль. — Проговорил тихо он, прежде чем за девушкой закрылась дверь.

Ее имя прозвучало от него очень неожиданно, если учесть, что сержант называл ее исключительно по фамилии.

Но Миша уже через минуту забыла об этом. Теперь ее мысли занимала только одна новость.

Война. Слово буквально врезалось в ее сознание, переворачивая ее мир с ног на голову, оно улеглось в голове, отбивая набат, вызывая в душе холодные порывы ужаса.

Война. И от кого она об этом узнала?

И что важнее, что ей теперь делать. К кому обратиться, куда идти? Хотя… она кажется, знает ответ.

Всю дорогу до храма Миша была как на иголках, постоянно пытаясь сесть поудобнее, что, кажется, было невозможным в ее ситуации. Это чувство, которое укоренилось в ней, она бы назвала сомнением. Ужасное чувство, которое обычно приводит к большим проблемам, а в особых случаях — к смерти. А ей нельзя было сомневаться тем более, не в ее положении, так любезно подаренном богами.

Стоило машине подъехать к святилищу, как Миша выскочила из нее, даже не дожидаясь, пока автомобиль полностью затормозил. Дворецкий только взволнованно охнул, смотря в след своему хозяину, который быстро взлетел по ступенькам.

Святилище как всегда встретило ее тишиной и пустотой. Видимо, люди действительно отказались почитать своих богов, периодически наведываясь в этот храм. Надобность отпала. Может, Теос и помогла им в великой битве, но за тысячу лет люди успешно забыли об этом.

Миша прошла к статуе красивой величественной женщины, сделанной из белого мрамора. Выглядела она тут довольно одиноко, несмотря на всю свою божественную доблесть.


— Михаэль. Я рада, что ты вновь пришла сюда. — Раздался за ее спиной голос оракула, которая появилась в своей извечной неожиданной манере. — И я вновь вижу твою тревогу. Ты пришла с тяжелой ношей.

— А как иначе? — Пробормотала Миша, предпочитая разглядывать белоснежные складки одежды оракула, нежели смотреть в ее чистые всезнающие глаза. — Мне кажется, что меня не воспринимают всерьез.

— Конечно. А почему они должны тебя воспринимать всерьез? Ты маленький безродный мальчик, который ничего не мыслит в государственных делах.

— Хм. Так зачем вы тогда назвали мое имя, раз так рассуждаете?

— Я рассуждаю так, как рассудит каждый в здравом уме. Но я же говорила тебе — судьба. Все судьба. Ее не изменить. Это как остановить огромную волну в одиночку — невозможно. Волна все равно сметет тебя.

— Так вы мне предлагаете плыть по течению?

— Я предлагаю тебе не барахтаться, выбиваясь из сил. Ты постоянно спрашиваешь меня, зачем и почему. Смысл? Прошлое не изменить. Как не изменить событий, начертанных десницей судьбы.

— Так может, вы мне тогда скажите, что ожидает меня в будущем? Чтобы мне уже не пытаться изменить судьбу, чтобы не быть смытой волной.

— Дорогая, люди страшатся своего будущего.

— Именно поэтому они сюда не ходят?

— Поэтому тоже. К тому же, твое будущее оно очень размыто.

— Так же, как и ваше, так называемое, предсказание.

— Я жрица Теос и я говорю ее волю. Не нужно путать меня с гадалкой. Хотя кое-что я могу тебе сказать. Утром на твое крыльцо прилетит дикий ворон. Прогнать его или оставить — вот еще одно решение, которое тебе придется принять.

— Предсказание о том, что ко мне прилетит птица — предвестник смерти? Так я умру? Мне ее прогнать?

— Я же сказала, это только твое решение. — Развела руками оракул.

— Простите мою дерзость, но вы всегда даете такие полезные советы? Мне кажется, что даже Кравц справляется лучше.

— Ах, да. Этот мужчина. Честный и смелый, однако, прямо скажу, не твой.

— Умоляю, не надо вновь затрагивать тему моей личной жизни. Вот в чем мне не нужен оракул, так это именно в этом разделе моего существования. — Остановила ее Михаэль. — Я все же пришла не за этим.

— Да-да. Говори.

— Только что я узнала, что над нами висит угроза войны. Меня об этом не оповестили, мои «подчиненные» не посчитали нужным поставить меня в известность. Как это понимать?

— Ну, все логично. Ты же для них не более чем человек, к которому поговорка «дуракам везет» имеет непосредственное отношение.

— То есть, в стране нет Генерала.

— Формально он есть, на деле его нет. Думаю, он им просто не нужен.

— Но разве этот их договор вступит в силу без меня и моего согласия?

— Незаменимых людей не бывает. Они могут обойтись и без тебя.

— Я их заставлю себя слушать. — Решительно отрезала Михаэль, слушая пятисекундную тишину.

— Вот! — Улыбнулась жрица, потирая ладони. — Вот такой ты должна быть. Именно так, Михаэль. Не забывай, кем тебя назначила Теос. Ты достойна этого, не забывай. Кто-то вроде тебя должен был появиться в главенствующих верхах Империи, чтобы расшевелить их. Ты не изменишься. Не смей меняться!

— Я пока не собиралась. — Усмехнулась такой триаде Миша. — Надеюсь, все пройдет… хорошо.

— Ты генерал, Михаэль. Если они пока не уважают тебя, то уважают твой чин. Именно твое звание закроет им рты, пока ты будешь доказывать каждому в совете, что твои слова, как и ты сама, достойны их внимания, как минимум.

— Ну, спасибо. Теперь мне стало… еще беспокойнее.

— Тебе станет спокойнее, если я скажу, что от тебя зависит дальнейшая жизнь всей Империи?

— Нет.

— Тогда крепись, милая. Это действительно так. Кстати, я бы на твоем месте не прогоняла ворона. — Потом она оглядела свой храм, запрокинула голову, изучая небо за стеклянным куполом. — Думаю, будет дождь.

Миша посмотрела вверх, где за стеклом смеялось ясное небо.

— Дождь?! — Скептически проговорила девушка, после чего вновь перевела взгляд на женщину.

Той уже не было рядом. И это было так на нее похоже.


* * *

Миша вернулась домой лишь к позднему вечеру — Клауд уже зажигал фонари вдоль дорожек. Она специально попросила Бертока покружить по столице. Надо было развеется, блистательная горделивая красота Амб была в этом отличной помощницей.

Теперь направляясь к себе в комнату, Михаэль смотрела себе под ноги, разглядывая узоры ковра, который яркой дорожкой вел ее по коридору. На стенах горели свечи, а Миша с удовольствием отметила, что они не трещат. Сэлли закупила действительно хорошие.

Войдя в свою комнату, она сразу ощутила сладковатый запах роз, которые, по всей видимости, были срезаны жарким полднем. Шикарный букет белоснежных цветов красовался на низком журнальном столике.

Миша подошла и глубоко вдохнула в себя цветочный пьянящий аромат, прикрывая глаза от удовольствия. Подойдя к зашторенным окнам, девушка решительно распахнула створки, чувствуя, как в лицо ударяет ночной ветер. Зажмурившись, она позволила ему растрепать свои волосы, которые, кстати, непозволительно отросли. Но отстригать их теперь не хотелось.

До слуха из леса донесся мерный стрекот, а еще печальное ауканье совы.

Эта ночь была прекрасна.

И, как и во все прошлые, ей не удалось заснуть.


Разобравшись со всеми письмами, которые в основном приходили от управляющих ее полями и плантациями, а так же просмотрев расписки от ремесленников, получивших достойную плату за свои труды, Михаэль поднялась из-за массивного стола.

В усадьбе царила угнетенная тишина и холодная ночь.

— Госпожа? — Прошептала рядом с ней Сэлли, когда девушка оказалась в фойе, пробираясь вперед с единственной свечой. Вздрогнув, Миша резко обернулась. — О, прости меня, Госпожа, я не хотела тебя пугать.

— Все хорошо, Сэлли. Ты почему не спишь?

— Я? А… уже собиралась. — Ответила та шепотом. — А ты, госпожа?

— Бессонница. Обычное дело. — Пожала плечами Миша. — Думаю, это пройдет, когда я немного погуляю. Подышу свежим воздухом.

— Хорошо, Госпожа. Вот, возьми. — Она быстренько метнулась и вернулась обратно с клетчатым пледом. — Там прохладно. Стоит ли мне принести что-нибудь еще?

— А. Да, если можно, завари чай. — Попросила Миша, идя к дверям. — И я хочу кусковой сахар.

— Как угодно. — Кивнула Сэлли и бросилась выполнять поручение, когда Михаэль вышла из дома.

Там было действительно холодно, поэтому Миша обмоталась пледом чуть ли не с головой.

Во дворе горело несколько фонарей, которые освещали крыльцо, дорожку и веранду, в сторону которой и побрела девушка.

Ночь была так нежна, беззаботна и ярка. Пропитанная шепотом чернеющего леса и ароматом спящих роз.

Через пару минут вдали мелькнула фигура с подносом, от которого отразился свет фонарей, в руках. Осторожно поставив его это на маленький столик перед госпожой, Сэлли налила в маленькую чашечку горячий напиток.

— Спасибо, Сэлли. Можешь идти спать. Со мной все в порядке. — Проговорила Миша, забираясь в кресло с ногами и беря чашку в руки. — Это приказ, понятно? Иди спать.

— Слушаюсь, Госпожа. — Улыбнулась служанка, опять скрываясь в темноте.

Когда вдали послышался стук закрывающейся двери, Миша позволила себе окончательно расслабиться.

Очарованием этой ночи можно было наслаждаться вечно. Наверное, прошло три часа к ряду, потому что чай в чайнике уже закончился, а на столе возвышалась хрупкая башенка из кускового сахара.

Вот что ей нужно на самом деле. Вот такие мирные, тихие ночи. Никаких денег, слуг, тем более темных…

Миша вздрогнула, когда пламя всех фонарей внезапно потухло. Словно сильный порыв ветра погасил все свечи разом. Кроме одной.

Девушка осторожно подняла взгляд, смотря в сторону освещенного круглого участка, что находился не так далеко от веранды. Посреди света стоял парень с белесыми волосами и очками, которые добавляли его образу особую вычурную заумность. Миша перевела взгляд за его спину, замечая еще одну фигуру, большую, сливающуюся с тьмой.

Когда она вновь посмотрела на парня, то сумела разлить напряженные черты лица и нахмуренный его нахмуренный, решительный взгляд.

— Дэйв, чаю хочешь? — Предложила она тихо, словно боясь спугнуть покой.

— Нет. — Ответ прозвучал слишком резко. — Мне не нужен чай. Мне ничего от тебя не надо, Майк. Ни чай, ни деньги, ни все то, что ты мне можешь предложить. Потому что… потому что у меня скоро будет все. Даже больше…

— Тише, Дэйв. — Приложила палец к губам Миша. — Зачем ты так громко? Семью мою разбудишь.

— Чего?! — Кажется, парень растерялся.

— Я просил тебя говорить потише.

— Ты сказал «семью»? — Недоуменно спросил Дэйв. — Сюда приехали твои родители? Брат?

— Нет. Я о своей новой семье.

— Издеваешься? — Прошипел Дэйв, но тон все же сбавил. — Ты просишь меня говорить тише из-за слуг?

— Да. Видишь ли, я не могу заснуть, поэтому прекрасно знаю, что сон — это порой дорогое удовольствие. Не отнимай его у них.

— Да пошел ты! — Прорычал парень, делая шаг вперед.

— Куда это?

— В ад.

— Далеко. А я ведь еще так молод, Дэйв. Ты точно чай не будешь?

Дэйв недоуменно прищурился. Майк в своем уме? Какой чай? Они о его смерти, вроде как, толкуют.

— У меня будет скоро все, Майк. И чай и все остальное. Мне не нужны подачки от тебя.

— Ты говоришь, как убийца. — Улыбнулась Миша, отпивая из чашки.

— Я и есть убийца.

— Нет. Я знаю, ты не такой, Дэйв.

— Откуда? Ты ничего обо мне не знаешь! Ты не знаешь, сколько сил я вложил в то, чтобы… стать достойным. А что в итоге? Ты! Почему именно ты?! — Дэйв грубо выругался. — Я убил сегодня троих, Майк. Убивать легко, на самом деле. И угадай, кто будет следующим?

— Может, я?

— Точно. Ты прямо-таки очень проницателен. Вот только я не пойму, почему ты так спокоен?

— Тебе только кажется. По-настоящему я сейчас испытываю массу чувств… от разочарования и до облегчения. — Сказала Миша, запахиваясь в плед. — Как прошел день, Дэйв?

— Великолепно. — Бросил парень.

— Скажи, неужели темные действительно так ценны, что за них можно предать?

— За них можно предать и убить. Даже друга…

— Думаю, Дэйв, ты идеально вписываешься в этот кружок верховной власти. Они тебя с распростертыми объятьями встретят, серьезно. Потому что они разделяют твое мнение. Жаль, я — нет. Но это мелочи.

— Почему ты не просишь меня сохранить тебе жизнь? — Казалось, этот вопрос парня давно беспокоил.

Послышался тихий горький смех.

— Дэйв, ты же человек. Кто ты, чтобы я просил у тебя что-то настолько великое, как дар жизни? Ты такой же смертный, как и я.

— Я не такой как ты! Не надо нас сравнивать! Я знаю, чего хочу, поэтому всегда достигаю своих целей, в отличие от тебя, Майк. Черт! Ты ведь вообще не пользуешься тем, что у тебя есть. Ты ведь растрачиваешь то, за что другой бы душу продал!

— Видимо у нас разные понятия о целях и их достижениях. В отличие от тебя, я никогда не думал о возможности попасть в армию. Я не собирался сюда идти и никогда бы не пошел, если бы не стечение довольно неприятных обстоятельств.

— Тогда я тем более не понимаю, почему жрица выбрала тебя. Это не справедливо, черт возьми.

— Не нам судить о справедливости.

— Ты специально меня заговариваешь? Хочешь время потянуть? — Сощурился парень.

— Как говориться, перед смертью не надышишься. Можешь приступать. Вот только мне интересно. Неужели это все из-за темного, Дэйв?

— Да, Майк, из-за него. Он ключ к тому, что я хочу. Он ключ к моему счастью.

— Счастье на чужих смертях не построишь, Дэйв. Ты когда-нибудь поймешь это.

— Сегодня я убедился в обратном.

— Это не так, Дэйв. Ты не счастлив. Вот только… когда волна восторга от своего поступка отхлынет, ты все поймешь. Ты поймешь, когда вот в такие тихие ночи тени твоих грехов будут душить тебя, не давая заснуть. И от этого тебя не избавит даже темный.

— Ты говоришь, как священник. Я не на проповедь пришел! Сейчас все по-другому. И я наконец понял, что мне нужно. Я обрел себя.

— Ну, хоть кому-то Дракон сможет принести счастье. Это радует.

— Ты скоро умрешь. Так что можешь не радоваться. — Напомнил Дэйв, после чего великодушно добавил: — Скажи свое последнее слово, если такое еще имеется. Хотя ты и так много лишнего сказал.

Последнее слово?

Миша вздохнула, смотря на небо. Захотелось плакать. Очень некстати.

Что ж, как и сказал Кравц, она затеяла все это с определенной целью.

Дэйв. Он всегда был отстранен и замкнут. Его умная голова помимо уймы знаний носила в себе еще много мечтаний и желаний, которые оставались тайной для других и ради которых парень мог пойти буквально на все.

Однако Мише из последних сил хотелось верить в то, что он ее друг.

Хотя, собственно, чего она ожидала. Она ведь предполагала, что все случиться именно таким образом.

Все это она сделала не для Дэйва и не для его проверки на прочность дружеских уз.

Она сделала это, чтобы узнать, как поступит Эрион. Испытать именно его. Он ведь не упустит возможности убить ее, тем более, когда формально не нарушит ее приказа. Она сама сказала ему в течение дня слушаться Дэйва как своего истинного господина. Если сегодня она будет убита, то только потому, что Дракон выполнял приказ хозяина.

Интересно, он убьет ее быстро или медленно и мучительно? Наверное, последнее, все же его фантазия, безусловно, богата. Да и времени было достаточно, чтобы все продумать, — тысяча лет как-никак.

— Ну что призадумался? — Вернул ее к реальности голос Дэйва.

— Подумал, что ты еще можешь отказаться от этой затеи.

— Ну это уж навряд ли. — Ответил парень, принимая сухое выражение лица. — Дэймос, убей его.

— Как вы предпочитаете? — Ухмыльнулся Дракон, выходя на свет. И теперь Мише представилась возможность заглянуть в горящие жаждой крови глаза.

— Это право Майка, не стоит отступать от правил. Как хочешь умереть, Майк?

Хочешь умереть… какое странное словосочетание.

Миша мотнула головой, проясняя мысли, пытаясь сосредоточиться. Однако паника работала против нее. Может Миша и задумала это, тем не менее, умирать ей не хотелось.

— Если уж ты у меня спросил… Если темные действительно умелые убийцы, то пусть сделает это быстро.

— Как насчет отрубания головы? Это считалось казнью исключительно представителей королевских кровей.

— Ты так мил, Дэйв. — Улыбнулась нервно Миша.

— Значит решено. — Парень хлопнул в ладоши, отходя назад. — Ты все слышал, Дэймос. Можешь приступать.


* * *

Миша подняла взгляд, следя за тем, как к ней медленно подбирается Эрион. В его глазах играло торжество. Наверное, так выглядит счастливый темный. С осознанием того, что вот сейчас настанет этот долгожданный момент — умрет его господин. Не просто умрет, а будет убит. Убит им.

Миша постаралась убрать это щемящее чувство из груди, которое готово было вот-вот пролиться слезами.

Ей нужно выглядеть достойно. Но, боги, это действительно трудно.

Так, наверное, чувствовали себя люди перед казнью. Такая острая эмоция, которая грозит свести с ума.

Но неужели оно того стоило?

Еще бы!

Медленная горькая улыбка, которая была совершенно неуместна в данной ситуации, искривила ее губы.

Жить рядом с врагом, к которому уже начала привязываться? Или считать другом человека, который на самом деле готов на твое убийство? Думать и гадать над тем, можно ли доверять первому и последнему? Уж лучше она узнает здесь и сейчас… Хотя, кажется, все и так предельно ясно.

Когда большая фигура заслонила свет, то Миша решила встать. Скинув с себя плед, она выпрямилась, заглядывая в довольное лицо Дракона. Под рубашку пробрался холодный ветер, от чего девушку пробила мелкая дрожь.

Нервное напряжение сделало свое дело вкупе с холодом, потому через пару секунд тело буквально колотило. Миша обхватила себя руками, все еще смотря в горящие красным глаза, боясь моргнуть. Потому что это мгновение тьмы могло стать последним…

Но, кажется, темный решил брать свое, издеваясь, пытая своей намеренной медлительностью.

Скорее. Чего тянуть?

— Я так долго мечтал об этом. — Проговорил над ней Дракон, а его хищная улыбка только добавила масла в огонь страха и отчаянья.

— Тогда зачем ждать? — Прошептала Миша, боясь сорваться на крик.

Она твердо решила, что ее глаза будут открыты, когда она встретит смерть. Она увидит и блеск равнодушной стали и такой же равнодушный огненный взгляд. Собственно, это будет последнее в жизни, что она увидит…


Улыбка убийцы стала еще шире после ее слов, а потом его рука опустилась на затылок девушки, рывком придвигая ее к себе. В предчувствии встречи с холодным лезвием, которое пробежит по горлу или резко вонзится в сердце, Миша широко раскрыла глаза.

Но вместо того, чтобы одним точным движением оборвать ей жизнь, мужчина резко притянул ее к своему лицу, наклоняясь и впиваясь в мягкие дрожащие губы своими. И это… во всяком случае, это не было похоже на те поцелуи, о которых может мечтать наивная девушка восемнадцати лет. Никакой нежности, медлительности и ласки. В мужских движениях присутствовали лишь дикая страсть, жажда и ярость.

Миша задохнулась, выставляя руки, упираясь в его грудь, чувствуя липкую влагу под ладонями.

И теперь она зажмурилась, не зная как себя повести. Она, все еще полностью дезориентированная и растерянная, ждала боли, когда схватилась за влажную рубашку мужчины, словно стараясь устоять на ногах.

Дэймос не обратил внимания на то, что госпожа только что задела довольно таки болезненную рану. К черту это. Само осознание, что он целует эту женщину, было экстазом…

Как же давно он хотел вот так, без опасения подойти и завладеть ее губами. Когда она будет в сознании, когда уже не сможет отрицать того, что сама была не против, когда он сможет это сделать так, как хочет сам.

Обхватив ее подбородок пальцами, заставляя открыть все еще напряженные рот, он углубил поцелуй. Сладкая невинность вперемешку с солеными слезами.

Когда Миша прохныкала в его губы, мужчина отклонился, заглядывая в синие глаза.

Она боялась и страдала, отчего Дэймосу особенно остро захотелось убить того онемевшего мальчишку, стоящего за его спиной. И он уже дернулся в его сторону, когда Михаэль схватила ворот его рубашки, настойчиво придвигая обратно к себе.

— Еще. — Прошептала она, тяжело дыша.

Как тут откажешь. Не в его положении, и, да, его статус ее слуги тут ни при чем.

И если в прошлый раз она не смогла ответить ему из-за растерянности и неожиданности, то теперь ее губы двигались синхронно с его. Боль от раны и страсть этих прикосновений сделали свое дело. Уже через несколько секунд он ярко чувствовал, как восторженно реагирует на сложившуюся ситуацию все его тело.

Девушка вплотную придвинулась к нему, словно ища опору, защиту. Ее пальцы запутались в его волосах, когда она отвечала ему с такой поразительной нежностью, словно он никогда и не был ее цепным псом, недостойным проклятым темным. Она каждым движением признавала в нем своего мужчину. Позволив себе так думать, Дэймос с удовольствием отдался этому поцелую.

— Какого…?! — Прошептал шокированный Дэйв. — Ты… ты что позволяешь себе?! Быстро отошел… от него!

Послышалось низкое рычание, когда Дракон оставил губы своей госпожи. Но этот парень напомнил ему о том, что осталось одно незаконченное дело. Очень важное дело. Ненавидя себя за то, что он должен оставить ее в такой момент, Дэймос резко отошел от Михаэль.


Миша, все еще стараясь отойти от шока, смотрела на то, как в руке Дракона появляется длинный меч, черная сталь которого блеснула в тусклом свете луны и единственного фонаря свете. Видение скорого будущего пришло быстро, и тогда Михаэль захотела закричать, остановить его, но слова словно встали поперек горла.

Она рухнула на колени, удерживая себя от дальнейшего падения руками. Последнее, что она увидела это несогласный, полный ужаса взгляд Дэйва, а потом на его шею опустилось то самое длинное лезвие.

«Как нож по маслу» пронеслось в ее голове, когда Миша расширенными от страха глазами смотрела на то, как подкашивается тело парня, как кровь окрашивает белые лепестки роз в алый.


* * *

Михаэль обхватила себя руками, уставившись широко распахнутыми глазами в пол.

Он убил его. Он его убил…

Боги, это первый раз, когда на ее глазах зверски убивают человека. Даже не просто человека, а того, с кем она делила комнату целый год. Дэйва. Она видела его только что, живого, разговаривающего с ней. Дерзкого, нахального, ненавидящего, но живого. А теперь, с одним этим ударом прекратилось его существование. Вот эта красная жизнь выливается из его тела, блестя черным глянцем в холодном скупом свете. Эта кровь пропитывает землю, на которой она не так давно сажала розы.

Дэйв мертв, его убили. Это не укладывается в голове.

Почему? Ведь по идее все должно было быть иначе. Наоборот.


Дракон быстро подошел к ней, опускаясь рядом. Его руки подняли ее голову. Синие глаза бегали, не задержив


убрать рекламу




убрать рекламу



аясь долго на одном предмете, не замечая его.

— Посмотри на меня. Ну же, посмотри на меня. — Говорил он, грубо обхватив ее плечи и с силой встряхнув. — Он хотел тебя убить, понимаешь? Смотри на меня.

Наконец его слова дошли до ее сознания, и Миша перевела взгляд на мужчину.

Ее лицо было напряжено, а по щекам тянулись влажные дорожки.

— Ты убил его. — Прошептала она в ужасе.

— Да, убил. И с удовольствием сделал бы это еще раз, но более медленно. — Прорычал Дракон. — Он посмел приказывать мне! Приказывать мне убить тебя! Разве ты согласна с этим? Скажи мне, что нет. Скажи, что я поступил верно!

Михаэль посмотрела за его спину, там, где теперь лежало тело, после чего поспешно перевела взгляд на лицо Дэймоса.

— Сколько времени?

— Без семи минут двенадцать. — Ответил Дэймос, так словно всегда знал, который час.

— Ты нарушил мой приказ, Дракон. — Прошептала Миша, пытаясь встать, что далось ей лишь со второй попытки. — Ты убил своего хозяина, тем самым не выполнив его приказ. И мой заодно.

— Мне надо было убить тебя? — Рычание заставило Мишу вздрогнуть.

— По крайней мере, я была уверена в том, что именно так ты и поступишь! — Теперь она упрямо смотрела на мертвое тело, словно наказывая себя, заставляя поверить и запомнить результат своего поступка.

— Ты сделала это специально, так?! Ты знала, что все так произойдет!

— Конечно, нет! — Вскричала Миша, уже не в состоянии держать себя в руках. — Все должно было быть наоборот! Почему ты не убил меня? Ты бы не был виноват в этом. Ты бы просто выполнил мой приказ. День еще не закончился. Почему ты ослушался своего господина?

— Потому что твоя жизнь для меня важнее твоих приказов. — Вновь повторил он, сжимая ладони в кулаки. — И я уже говорил это тебе.

— Но так бы ты был свободен. Разве нет? — Не понимала Миша. — Ты ведь хочешь этого. Ты хочешь убить меня! Я тебе буквально создала все условия.

— Да, ты абсолютно права в том, что я хочу свободы. Это было бы логично, учитывая кем я рожден. Мне не нужен хозяин, я создан повелевать, а не быть в подчинении. Как ты думаешь, логично ли то, что я хочу свободы?

— Так почему я еще жива, Дракон? Почему ты не убил меня, когда у тебя была такая прекрасная возможность?

— О, я бы убил. — Твердо сказал мужчина, подходя вплотную. — Убил бы любого, кто встал на пути к моей свободе. Безжалостно и жестоко. Но неужели ты думаешь, что после твоей смерти что-нибудь измениться? Думаешь, что если я тебя убью, то обрету свободу?

— Ты мог бы жить спокойно еще примерно сотню лет, а может больше.

— Я буду жить спокойно, только когда полностью избавлюсь от проклятья, от своего клейма. Мне не нужно лишнее время, во время которого я буду ожидать нового приговора. Своего нового хозяина, который окажется хуже предыдущего.

Миша рассмеялась, а в смехе слышались истерические нотки.

— Так я хуже всех предыдущих!

— Да! — Вскричал Дэймос, хватая ее за плечи. — Да, ты не просто хуже. Ты несоизмеримо безрассуднее и безумнее всех вместе взятых! Я просто не видел таких людей, а повидал я многих. Что ты делаешь?! Зачем ты это делаешь?! Проклятье! Просто объясни мне! Я еще мог понять твою жалость ко всему живому. То, что ты обходишься со слугами, не как с вещами. То, что не истязаешь меня хотя бы за то, что я до сих пор жив. Я еще могу объяснить это. Но то, что ты только что сделала, не поддается объяснению. — Он резко опустил свои руки, начиная расхаживать по веранде. — А я то думал, зачем ты приказала мне стать слугой того мальчишки. Может потому, что он был испорченным завистливым ребенком. Потому что он без труда сможет позволить себе убить или причинить боль, в отличие от тебя. Чтобы я вновь вспомнил, что такое унижение. Снова испытал гнев по отношению к людям. Вспомнил, что значит быть рабом у порочного человека. Рабом, который как бы ни ненавидел своего господина, все равно обязан подчиняться его прихотям. Весь день я думал, что ты сделала это именно поэтому. И только теперь я понял твою истинную цель. — Дэймос вновь подошел к ней. — Ты действительно думала, что я исполню тот приказ этого сопляка? Что я убью тебя, потому что он мне приказал?

— Я думала, что ты в состоянии это сделать, потому что сам этого хочешь не меньше!

— Откуда тебе знать, чего я хочу?

— Да это видно! Ты постоянно смотришь на меня так, словно горло перерезать готов. Словно, дай тебе малейшую возможность, и ты зарежешь меня. Да у тебя на лице все написано. Еще скажи, что это не так!

Дэймос замер, недоуменно смотря на нее. Михаэль же вытерла рукавом набежавшие слезы, следя за тем, как застывает мужчина. А потом… потом Дракон начал смеяться. Сначала тихо, а затем уже откровенно, не скрывая внезапного приступа веселья. И эта его реакция вызвала откровенный шок.

Дракон никогда не смеялся.


Дэймос покачал головой, продолжая хохотать.

Вы только подумайте, она сказала, что все прочитала по его глазам. Ха! Да она явно разбирается в его желаниях настолько же хорошо, насколько и в тактике боя. У него на лице написано? Что же там написано было, раз она так решила? Дэймос никогда не думал, что выглядит настолько страшным, когда желает женщину.


— Что смешного, Дракон? — Прошипела госпожа, а он просто не мог прекратить смеяться. — Перспектива моей смерти тебя веселит?

— Неужели ты никогда не ощущала на себе такие взгляды раньше? — Прищурился Дракон, тяжело дыша.

— Тебя я вижу чаще других своих ненавистников.

— Не ненавистников. «Поклонников» было бы вернее.


Девушка замерла, смотря на него с невероятно растерянным выражением лица. Она застыла с открытым ртом, словно собиралась бросить что-то едкое ему в ответ, но эти его слова лишили ее дара речи совершенно.


— Господин. — Миша резко обернулась на голос, доносящийся с крыльца.

Они все-таки разбудили всю усадьбу. Ну еще бы.

Девушка смотрела на то, как из дома выбегает Клауд, а за ним спешит Сэлли. Там же был и Пэни, который быстрее всех оказался рядом с Мишей.

— Господин, что с тобой? — В ужасе спросил мальчик, оглядывая ее.

— Все нормально — Проговорила она, проклиная себя за то, что тут появились свидетели. — Чего не скажешь о Дэйве.

Послышался шокированный выдох, принадлежащий Сэлли. Служанка смотрела на обезглавленное тело парня, тогда как Клауд возвышался над ним, с его же головой в руках. Приступ тошноты вновь подкатил к горлу, из-за чего Миша быстро перевела взгляд на Пэни, который все так же обеспокоенно ее рассматривал.

— Господин, тебе больно? — Начал спрашивать он, а в его глазах появились слезы. — Ты ранен?

— Да нет же. — Повторила Михаэль. — Со мной все хорошо.

— Но у тебя кровь. Везде.

Пэни был прав, она вся была в чем-то мокром и липком. Решая выйти на свет, Миша побрела к единственному горевшему фонарю. Стоило свету попасть на ее одежду, как девушка принялась внимательно рассматривать себя, отлепляя от тела ткань — рубашка была буквально насквозь пропитана кровью.

— Дракон, подойди. — А голос звучал не так уверено, как хотелось бы.

Стоило ему оказаться рядом, как Миша, схватив его за край плаща, рывком притянула к себе.

— Откуда? — Шокировано выдохнула она, осматривая его раз за разом. — Откуда так много?

— Господин, тебе не нужно волноваться. — Проговорил мягко Дэймос, смотря на ее беспокойство с нескрываемым удовольствием.

— Господин. — Голос принадлежал Клауду. — Что делать с телом?

Телом. Это слово больно хлестнуло. С недавних пор Дэйв стал просто телом.

— Я не знаю… я не… наверное… его нужно отдать родителям…

— Положите в амбар. И гроб закажите. — Ответил за нее будничным тоном Дракон.

— Как угодно. — Поклонился Клауд, когда Миша промолчала.

И она не смогла долго наблюдать за тем, как слуги убирают кровь и поднимают тело. Признав себя безвольной слабачкой, она развернулась, стремительно идя к дому.

— Госпожа, тебе что-нибудь нужно? — Спросила подбежавшая Сэлли, на плечи которой был накинут платок.

— Да, мне нужен пистолет.

— Пистолет? — Недоуменно переспросила служанка.

— Забудь. Я сморозила чушь. — Пробормотала Миша, устало прикрывая глаза. — Дракон, следуй за мной.

Сэлли замерла, провожая госпожу растерянным взглядом. Через мгновение мимо нее неслышно как тень прошел Дэймос, послушно идя за своей хозяйкой.


Михаэль нетвердым шагом поднималась наверх, смотря себе под ноги.

По ее вине случилась настоящая катастрофа. Из-за нее погиб молодой парень, который может и был подонком, но такой смерти все же не заслуживал. Если уж на то пошло, то можно перерезать половину населения этой Империи, у которых взгляды не сильно отличаются от взглядов Дэйва.

Она не предвещала такой кровавый исход. Проклятье! Она должна была остановить Дракона. Должна была сказать «нет». Она должна была спасти парня, а не растекаться по полу как тряпка.

Чтоб его! Зачем было ее целовать? Зачем он дал ей попробовать на вкус эту особую мужскую страсть? Зачем путать ее и без того запутанные мысли?

Что за день такой? То на нее сыплются эти новости о войне, то в ее саду происходит убийство. А эту сцену она вообще никогда не сможет стереть из своей памяти.


Ее комната была заполнена тьмой, и эта темнота теперь совершенно не располагала к отдыху, как если то было всего полчаса назад.

— Свет. Устрой мне свет. — Кажется, свечи вспыхнули все разом, прежде чем она закончила говорить.

Дракон стоял на пороге, рассматривая ее с таким видом, словно очень ждал получить ответ на вопрос «какого черта ты меня сюда привела».

— Снимай одежду.

— Всю? — Ей показалось, или он насмехался?

Михаэль подошла к нему вплотную. — Только плащ и рубашку, Дракон.

— Как угодно. — Медленно произнес тот.

После минуты бесцельного хождения по комнате в попытке успокоится и собраться с мыслями, Миша бросила быстрый взгляд на Дэймоса, который уже ждал дальнейших указаний. Девушка быстро подошла к нему, осматривая мужскую грудь и живот, покрытый запекшейся кровью. По краям свежих шрамов сверкало что-то белое, похожее на… соль.

Дэйв… а еще темных обвиняют в жестокости.

— Садись на кровать. — Бросила Миша, исчезая в ванной.

Отыскав небольшую чашу, девушка набрала туда чистой воды, отрывая от своей окровавленной рубашки порядочный кусок ткани. Вернувшись назад, Михаэль уселась на кровать рядом с мужчиной, вновь оглядывая его рану. И когда девушка представила себе эту картину наказания, то поморщилась, словно ощутив его боль.

— Кто это сделал?

— Госпожа, зачем тебе…

— Можешь считать это приказом, Дракон. Рассказывай, как провел этот день. И, кстати, будет больно.

С этими словами, она окунула ткань в воду, начиная обмывать рану. Тело напряглось, когда по нему потекли холодные капли. Полоща тряпку, Миша вновь принялась стирать с его кожи кровь и соль, слушая рассказ с нескрываемой ненавистью. С ненавистью к самой себе.

Это все произошло из-за ее идиотских решений.


Осторожно водя тканью по мужской груди, Миша нахмуренно смотрела на все эти бесчисленные шрамы всех возможных видов. Одни — белые, давнишние, похожие на узлы, другие — багровые, как след от ожога. Тонкие аккуратные порезы или же рваные рубцы, зашитые грубой рукой.


Можно было только удивляться его терпению. В прошлом. Или теперь. Во все время рассказа голос Дракона даже не дрогнул, словно он не предавал значения боли, которая рождалась каждым касанием к живой ране.

Кинув тряпку в чашу, Михаэль осмотрела мужской торс. Из горла девушки вылетело гневное проклятье, когда она прочитала на его коже слово «раб».

— Кто..? Кто это сделал? — Тихо спросила она, сжимая кулаки.

— Это произошло в Туриме. Мой новый хозяин оказался донельзя примитивен.

— Это сделал Дэйв?

— Нет, это была одна из шлюх.

Михаэль словно молнией ослепило после этого заявления. Чтобы какая-то шлюха трогала Дракона? Чтобы она смела причинять ему боль? Чтобы она писала на нем ножом что-то типа этого «раб»?

Дэймос с удовольствием отметил, что гнев нашел свое место среди прочих чувств в глазах его госпожи. Главенствующее место.

Она была зла на то, что к нему кто-то прикасался, да еще в такой манере. Это было так похоже на ревность, из-за чего нестерпимо захотелось поцеловать ее снова. Примитивно доказать, что он принадлежит лишь ей и что он сам с таким раскладом согласен. Нужно было увести из ее взгляда страх и беспокойство… и он знал только один верный способ.

Дэймос посмотрел на ее губы, сжатые в тонкую линию. Поднял взгляд к ее глазам.

Жалела его. Забавно.

Однако когда ее рука вновь прошла по его груди, ему стало далеко не весело. От такого нежного, невесомого прикосновения он еле сдержал откровенный стон. Опять эта головокружительная смесь боли и удовольствия. И это положение вещей, в результате которых он и она оказались заперты в одной комнате, сидя на этой кровати… нужно быть действительно наивным ребенком, чтобы не понимать, к чему дело движется. И, увы, она не понимала.


Когда девушка вновь обмакнула тряпку, начиная осторожно водить ей по коже, Дэймос прикрыл глаза, представляя, что все это далеко от помощи пострадавшему. Это откровенная ласка. Что все это она делает не для того, чтобы смыть соль, пот и кровь, а чтобы доставить ему удовольствие. Представлять, как ее тонкие пальцы обводят его шрамы, как она целует каждый, опускаясь ниже, как проводит своими ладоням по его телу…

Михаэль замерла, когда из горла Дракона вырвалось глубокое рычание.

— Больно?! — Обеспокоенно спросила она. — Черт! Из меня лекарь-то никудышный, какой там генерал… Сейчас, погоди, я позову Сэлли…

Миша вскочила с кровати, поворачиваясь в сторону двери. Но не успела она сделать и шага, как ее руку перехватили, не давая отойти. Вопрос «какого черта?» пришлось ненадолго отложить. Повернувшись к нему, девушка заглянула в потемневшие глаза. Ну вот, опять он смотрит так, словно в своих мыслях уже вырывает из ее груди сердце.

Немудрено, она ему все-таки боль причинила, пусть даже в надежде помочь и извиниться.

— Не уходи, госпожа. — Проговорил Дракон тихо, а Михаэль не узнавала этот голос. Глубокий, тихий, звучащий именно как просьба. — Боль сейчас значения не имеет.

Миша вновь опустилась на кровать.

— Скажи, где особенно болит. — Попросила девушка, надеясь узнать, где еще осталась не вымытая соль.

Дэймос, не отпуская ее руку, подтянул ладонь к себе. Миша следила за тем, как он опускает ее ладонь себе на грудь, после чего тянет вниз. Ощущая под пальцами его разгоряченную влажную кожу, Михаэль напряженно смотрела, как ее рука уже соскользнула с груди на живот, как проходит по рельефному прессу, сползая еще ниже. Дракон накрыл руку девушки своей, опуская ее ладонь на свой напряженный пах.

Глаза Миши расширились. Дернувшись, она лишь почувствовала, как рука мужчины сильнее сжимает ее ладонь, заставляя чувствовать эту большую, напряженную штуковину в его штанах.

— Дракон, ты… ты что… себе позволяешь?! — Прошипела Михаэль, поднимая на него свой шокированный взгляд.

— Какой вопрос, такой ответ. — Улыбнулся Дэймос слабо. — Мне чертовски больно хотеть тебя.

Растерявшись от такого заявления, девушка сглотнула, не зная как себя вести.

Встать. Закричать. Проорать ему в лицо о том, что он совсем охамел. Что это был предел ее терпения. Чтобы катился ко всем чертям. Что она лишает его крови уже на месяц и что ничуть не расстроиться, если он подохнет за это время. Что он грязный извращенец. Что он может делать это со своими шлюхами, а к ней не смеет даже прикасаться. Что у него не получиться соблазнить ее. Что она сейчас влепит ему по его наглому лицу и сама вырежет что-нибудь на груди.

Но почему-то она просто застыла, молча смотря в эти потемневшие алые глаза и пытаясь найти название тому чувству, которое так внезапно родилось в ее душе. Она вновь чувствовала свое сердце. Почему-то рядом с Драконом она не могла забыть о существовании этого органа, которое и теперь громко давало о себе знать.


— Знаешь, Дракон. — Проговорила она тихо в итоге. — Подобный прецедент уже имел место. Парень в итоге остался без глаза.

— Мне нужно знать его имя. А еще причину, по которой он все еще жив.

— Я сказала это к тому, что еще немного и то же самое может случиться с тобой.

— Пожалуйста. — Протянул Дэймос тихо. — Делай что хочешь. Завтра. А сейчас останься со мной.

Как будто у нее был выбор. Эта рука, которая сжимала ее ладонь, разместившуюся на таком пикантном месте, не собиралась ее отпускать.

— Сколько раз ты перемещался за сегодняшний день? — Она задала этот вопрос только для того, чтобы ответ заставил ее капитулировать.

— Я сбился со счета после пятидесяти.

Девушка шумно вздохнула.

Он изможденный. Она виноватая. Железные причины.

— Мечтать не вредно, Эрион. — Пробормотала Михаэль, наклоняясь ближе к мужчине. — Но сегодня ты получишь только кровь.

Она буквально слышала, как зазвенела ее душа, когда увидела промелькнувший в ярких глазах хищный блеск.

Мужчина убрал свой руку с ее ладони, обхватывая женский подбородок, приближая ее лицо к себе. Он не хотел спрашивать разрешения. Она не будет против, так зачем портить момент формальностями? Прижавшись к мягким губам, он с удовольствием заметил, что она сразу начинает ему отвечать.

Через минуту решив, что такая поза совершенно не удобна, Дэймос быстрым движением посадил девушку на колени к себе лицом.

От неожиданности Миша резко выдохнула, обхватывая его плечи руками. Чувствуя кожей его горячее прерывистое дыхание, она думала лишь о том, что всего каких-то пару месяцев назад подобное входило в разряд невозможного. Такое положение их тел, когда ее пальцы впиваются в напряженные плечи, когда чужое горячее дыхание обжигает ее шею, когда уверенные теплые руки ползут по ее спине, все ниже, чтобы потом резко притянуть еще ближе к мужскому телу.

И у нее не возникало мысли оттолкнуть его, даже когда одна из рук скользнула под рубашку, стягивая бинты, чтобы в следующий момент обвести большим пальцем ореол соска. И эти его неторопливые, почти ленивые движения так ярко противопоставлялись нетерпеливым жадным поцелуям.

— Почему ты не берешь мою кровь? — Прошептала Михаэль, когда страх перед неизвестными ей чувствами притупил наслаждение.

Этот вопрос заставил его замереть.

— Тебе будет больно. — Проговорил Дэймос в итоге.

— Я знаю это лучше тебя, Дракон.

— Тогда почему?

— Потому что… я не люблю тебя. — Ее принципы могли показаться ему смешными.

Но все что сделал мужчина — прикоснулся губами к ее уху прошептав простую правду, от которой по телу прошла дрожь:

— Ты хочешь меня.

— Это… не одно и то же. — Глупо было отрицать. Смысл лгать, когда это очевидно для них обоих? — И за тысячу лет ты должен был это понять. — Он все еще медлил, поэтому Михаэль добавила: — Ты понадобишься мне. Совсем скоро.

Рука, запутавшаяся в его волосах, подтолкнула мужчину к тонкой шее, однако, все что Миша почувствовала — новый жаркий поцелуй. Мужские губы спустились по ее шее к ключице, а в следующую секунду, не сдержав жалкого вскрика, Миша оказалась лежащей на спине. Мужские руки прошли вдоль тела, вырывая несмелый стон.

— Я же тебе сказала… — Начала неуверенно девушка, чувствуя, как его пальцы расстегивают пуговицу ее брюк.

— Я все прекрасно понял, госпожа. — Усмехнулся Дракон, замечая ее откровенную боязнь.

Вздохнув и прикрыв глаза, Миша откинулась на спину:

— Бедренная артерия.

15 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

И снова письма, письма, письма.

Кажется, ее чин обязывает только разгребать вот эти бумажки раз за разом. Собственно, что еще связывает ее с внешним миром? Особенно, когда недавно выяснилось, что никто из ее «подчиненных» видеть генерала рядом с собой не желает.

И все эти конверты были похожи один на один… кроме одного.

Письмо от господина Станса, который поздравлял ее с… помолвкой.

И Мише пришлось прочитать послание сие раза три, чтобы поверить в то, что речь идет именно о ее свадьбе. Собственно, слова «поздравляю вас и мою любимую дочь с помолвкой» просто нельзя было истолковать превратно. Вот только непонятно, как такое событие могло пройти мимо нее. Помолвка раньше не казалась Мише явлением незаметным или незначительным, тем, о чем можно так легко забыть.

— Эрион. — Прошипела Михаэль тихо, сжимая дорогую плотную бумагу в своих руках.

Уже через секунду мужчина был рядом с ней, чуть кланяясь.

— Читай. — Она протянула ему письмо, которое тот тут же взял. — Что ты об этом думаешь?

Через минуту послышался смешок.

— Поздравляю, госпожа. — Проговорил Дракон с улыбкой, кидая на нее быстрый взгляд.

— И ты туда же? — Миша принялась ходить по комнате, а Дэймос следил за ней исподлобья. — Мои желания здесь никого не волнуют. Это письмо, потом еще заявление о том, что без меня подписываются какие-то договоры. Неужели только я одна клялась перед императором чтить законы и устои империи? Остальным на них откровенно наплевать? Еще эта помолвка… свадьбу придется отложить, как думаешь?

— М-м-м. Пожалуй, госпожа, все же скоро война.

— А значит, я не смогу соединиться со своей будущей супругой, пока не выполню долг перед отечеством. — Продолжила Михаэль. — Нужно дать ответ этой самовлюбленной семейке, о том, что помолвка откладывается.

— Госпожа, твоя будущая супруга расстроиться.

— Ничего страшного. Я ее утешу. Потом. — Пообещала девушка, останавливаясь перед окном. — Кстати, что насчет всех этих собраний, на которые меня не собираются приглашать?

— Хочешь знать?

— Абсолютно все.

— Слышала что-нибудь о Совете Двенадцати? Его считают высшим органом власти при императоре. — Начал рассказывать Дракон, подходя ближе к госпоже. — Выше только сам Визирис. Эти двенадцать являются самыми богатыми и влиятельными людьми империи. От их решений зависит все. Особенно, если речь идет о безопасности империи. Эти люди делятся по своеобразному принципу: на тех кто имеет темного в подчинении, и у кого такой привилегии нет. Владельцев темных среди двенадцати называют Мастерами. Всего Мастеров пять, вместе с тобой.

— А остальные тридцать два?

— Остальные тоже являются немаловажными персонами. Их называют Избранным кругом. Они тоже имеют высокие положения в имперской армии.

— В прошлом тебе доводилось посещать такие мероприятия, не так ли?

— И не раз. Темный должен сопровождать своего господина — это правило.

— А происходит это…

— Особо важные заседания в императорском дворце. Остальные — в главном штабе армии в Амб.

— Как думаешь, угроза войны достаточно важная причина собрать совет во дворце?

— Вполне.

— А что там насчет этой войны и договора?

— Первое собрание по этому поводу состоялось две недели назад. Тогда было принято решение напасть на империю Аскар, в связи с исходящей от нее угрозы. Что-то типа заговора с целью сместить императора и включить земли Эливиар в свой состав. Дабы предотвратить эту угрозу, было решено нанести удар первыми, пока противник еще не подготовлен.

— Дракон, ты так много знаешь. — Едко заметила Михаэль, поворачиваясь к темному. — Не находишь странным то, что этого не знаю я? Почему я узнаю это от Клэймора, который вообще не собирался мне ничего рассказывать?

Стоило Дэймосу услышать это имя, как он сразу же напрягся, втянув в себя побольше воздуха. Теперь ему тоже хотелось узнать «почему». Что она вообще делала рядом с другим мужчиной, который ей так много рассказывает?

— Ты не спрашивала, я не говорил.

— Ах вот оно что. Отлично. Как насчет того, чтобы сказать мне, когда состоится это подписание акта о нападении?

— Последнее собрание будет проводиться через два дня, госпожа.

— И что-то мне подсказывает, что меня туда снова не пригласят. Слушай мою команду, Дракон: мы обязаны посетить этот праздник жизни. Так что в назначенное время ты должен быть здесь, чтобы проводить меня до места. Тем более, как оказалось, ты там тоже должен находиться.

— Госпожа займет свое место. — Довольно отметил Дэймос.

— Давно бы пора. — Кивнула девушка, проходя обратно к столу и собирая листы в стопку. — Можешь идти.

Когда Дракон не сдвинулся с места, она недовольно оглянулась, встречая взгляд полный жажды убийства… или нет. В любом случае, когда этот мужчина смотрел на нее так, все тело начинало дрожать. И если раньше казалось, что от страха, теперь Михаэль была уверена, что то чувство, которое она к нему начинает испытывать — куда хуже.

— Дракон? Что-то не так?

— Ты сказала, что я могу идти. Но я не хочу. — Просто ответил он.

— Зато я хочу. И, мне кажется, если ты скажешь «твое желание для меня — закон», то не ошибешься.

— Твое желание — закон.

Слова еще звенели в воздухе, когда самого мужчины уже не было поблизости.

Боги, ей нужно держать его подальше от себя. Точно-точно. То, что произошло с ними вчера… это определенно как-то повлияло на нее. Это делает ее слабой, непозволительно, если учесть кем она поставлена. Над ним, в частности.

Да, она не хотела его видеть. Только не после вчерашнего. Дракон слишком хорошо изучил ее за эти три с небольшим месяца. Он словно знает, чего ей хочется увидеть, чего она ждет от мужчины. Он знает о ней то, что она сама о себе не знает. Эта его пошловатость или особая изысканная грубость. Он ходит по краю, но не перегибает палку.

Так-так-так. Эти мысли совершенно не сподвигают ее на соблюдение негласного правила «держаться подальше».

И все-таки… вероятно, он использует какую-нибудь магию. А что? Вполне разумное объяснение ее неразумному поведению.

Михаэль стояла так, зависнув над своим столом, заваленным письмами и конвертами, верных десять минут. Пока немое молчание не разбил стук в дверь.

— Да? — Вздрогнула Миша, оборачиваясь к открывшейся двери.

— Госпожа, я не помешала? — Заглянула Сэлли.

— Нет, ты как раз во время. В смысле… все в порядке?

— Я пришла сообщить, что вас хочет видеть… посетитель.

— Дай-ка угадаю. Это Клавдия?

— Нет.

— Может, ее папаша?

— Не знаю, как выглядит лорд Станс, но, по-моему, этот для него слишком молод.

— Так это мужчина?

— Да. И выглядит он… подозрительно. Довольно… странно.

Михаэль полностью повернулась к служанке, чей взгляд уставился в пол, а руки сжимались, теребя край фартука.

— Как интересно. Я сейчас подойду.

— Как скажешь, госпожа. — Девушка кинула на нее еще один обеспокоенный взгляд, после чего скрылась за дверью.

Михаэль не стала выжидать, быстро переодеваясь в приличную рубашку.

Заявился подозрительный тип, да? А вдруг это кто-нибудь из родственников Дэйва? Пришли потому что ищут своего пропавшего мальчика. Отец, например. Отличное напоминание. Святые небеса, в ее амбаре сейчас лежит труп.

Спускалась Миша неторопливо, сомнительно поглядывая в фойе. И когда спустилась, то ее скорее удивило то, что гость стоит за порогом, а не то, что он был… обмотан черным потертым, грязным балахоном. И да, как и сказала Сэлли, он выглядел более чем просто подозрительным.

Михаэль подошла к дверям, осматривая человека перед собой раз за разом. Но разглядеть там хоть что-то было довольно трудно, особенно если учесть, что свое лицо он старательно прятал.

— Эм. Я могу вам чем-нибудь помочь? — Решила нарушить тишину Миша, следя за тем, как поднимаются глаза человека. Черные и пустые как смерть. И если Миша едва сдержала крик, то этот позорный шаг назад точно сделала.

— Нет. Кто-то вроде желтого цыпленочка ничем мне помочь не может. — Произнес хрипло и очень тихо мужчина. — Вообще-то, я пришел к Дэймосу, или к его хозяину, но это на крайний случай. Я же все сказал той девице!

Заносчивый какой. И если он пришел к «господину», то пока лучше будет оставаться в тени. Кто знает, с чем таким этот тип к ней явился.

— Его нет сейчас. — Ответила девушка. — А его хозяин не хочет разговаривать с вами. Если вы не торопитесь, то можете подождать его…

— Я очень тороплюсь, мальчик. — Проговорил мужчина, и было видно, что он не шутит. Дерганый, напряженный, а взгляд постоянно бегает. — Однако твое предложение я приму.

Миша отошла в сторону, ожидая, когда мужчина сделает шаг, но тот так и стоял на месте.

— Я жду, мальчик. — В нетерпении произнес он.

— Чего конкретно?

— Когда ты меня пригласишь в свой дом! — Рявкнул незнакомец и быстро оглянулся по сторонам. — Здесь повсюду барьеры. Мне не пройти без приглашения кого-то с той стороны. — Он указал головой за спину Миши.

Михаэль еще раз подозрительно на него посмотрела. Этот человек, мягко говоря, — темная лошадка. Возможно, вообще преступник, который сбежал из заключения и теперь пытается скрыться. Сейчас перережет всех в доме, заберет все самое ценное и с успехом покинет империю.

— Заходите.

— Почему его господин не хочет меня видеть? — Спросил мужчина, сразу направляясь в гостиную.

— Он… спит до сих пор. — Поспешила за ним Миша.


Энгер подозрительно глянул на мальчика лет шестнадцати. Какой-то этот парень странный, что-то скрывает, это точно. Хотя ему много что странным показалось. Например то, что хозяин Дэймоса живет тут. Ведь раньше Грэды предпочитали роскошь и внимание, а если короче — особняк в центре Амб. А еще он не видел здесь портретов этой «доблестной семьи». Они же так любили везде развесить свои рожи. Что же изменилось теперь? Но одно было похоже на Грэдов. Этот напыщенный хозяин любил дрыхнуть до полудня.


Миша смо


убрать рекламу




убрать рекламу



трела на то, как мужчина проходит вперед, а потертое, грязное покрывало скользит по полу шлейфом. И она предпочла идти за ним следом, нежели впереди, подставляя ему свою спину.

Пройдя в комнату, мужчина без церемоний сел в кресло, закидывая ногу на ногу и опуская руки на подлокотники. Миша расположилась в кресле напротив, радуясь тому, что их разделяет журнальный столик.

Только теперь ей представилась возможность получше разглядеть лицо посетителя, хотя этот балахон и был натянут на голову до бровей. Эти глаза она уже успела оценить, а еще исхудавшее лицо с впалыми щеками, и губы сжатые в одну тонкую бескровную линию. Тонкие пальцы только чуть выглядывают из-под черной ткани.

Миша окинула его всего взглядом, только теперь отмечая, что он сидит не как бродяга, а как аристократ. Словно, это не она его в дом пригласила, а он ей такую честь оказал. Прямая статная осанка и гордый вид.

Михаэль не удержалась от смешка.

— Что смешного, мальчик? — Тихо спросил гость с угрозой в голосе.

— Прошу прощения. А вы, кстати, не хотите чай? Или кофе. Или…

— Ваша человеческая еда мне не нужна. — Проговорил он, а от этого заявления Мише стало не по себе.

А она то думала, на кого же похож этот тип. Да, он не человек, совсем не человек. Он темный! Она готова была клясться, что перед ней сидит еще один представитель этой опасной расы. Колкий взгляд и гордый вид, это же их отличительная черта.

— И с какой целью вы нас посетили? — Решилась спросить Михаэль.

— Этот вопрос я буду решать исключительно с Дэймосом или с его хозяином, мальчик. Тебе этого знать не надо. — Как бы вежливо его фразы не были построены, звучало все это отрывисто, словно посетитель пытался от нее отделаться.

— Но Дракона может не быть еще очень долго…

— Я подожду. — Спокойно ответил мужчина, продолжая неторопливо осматривать дом.

— А вы откуда пришли?

— Издалека. — Бросил он.

— Это очень точное определение, конечно. Но, может, у этого места есть название…

— Мальчик, какая тебе разница, откуда я пришел? Я пришел не к тебе. — Отрезал мужчина, сверкнув в ее сторону недобрым взглядом.

— Просто пытаюсь поддержать разговор. — Не выдержала Миша. — А вы ведете себя как… заносчивый старик! Почему бы не поговорить, если все равно делать нечего?

— Во-первых, я и есть старик. Во-вторых, я знаю вес словам, в отличие от людей, и не хочу растрачивать их на кого-то вроде тебя.

— Кого-то вроде меня? Это кого?

— Надоедливого пацана.

— Ну все. — Миша вскочила из кресла. — Знаете, есть такое понятие — «приличия», о котором вы, очевидно, не слышали. Хотите разговаривать с Драконом? О да, у него же так исключительно хорошо получается вешать лапшу на уши. Одно удовольствие его слушать, не так ли? — Миша отошла от растерянного мужчины. — Получите, распишитесь!

Энгер вскочил, когда в комнате появился Дэймос, принесший с собой сухое жаркое дыхание пустыни.

— Госпожа. — Дракон подошел к Мише со слабой улыбкой.

— К вам посетитель. — Она указала на мужчину, стоящего теперь с шокированным видом.

Дэймос глянул в ту сторону, куда она указала. Улыбка на его лице стала еще шире, когда он увидел растерянного Энгера.

— Госпожа?! — Переспросил гость.

— Энгер, ты хотел меня видеть?

— Я?! А… это. Да. Вот только…

— Отлично. — Приторно улыбнулась Михаэль. — Получили, что хотели? Разговаривайте, а потом выкатывайтесь отсюда ко всем чертям.


* * *

— Дэймос. — Первым нарушил молчание Энгер, когда вспыльчивый мальчик оставил их наедине. — Ты же не хочешь сказать, что…

— Что это мой господин? Да. Это она. И черт, ее гнев так горяч. — Рассмеялся тихо Дэймос, все еще смотря в ту сторону, где скрылась Михаэль.

Мужчина, укутанный в черное полотно, покачнулся с выражением откровенного ужаса на лице.

Он только что разговаривал с господином Дракона. Так неприкрыто нагло и вызывающе. Он совершил огромную ошибку. Этот господин мог свободно приказать своему питомцу перегрызть горло хамоватому гостю, и Дракон бы не посмел ослушаться. Все же владельцы темных любят смотреть на сражения своих рабов. А этот парень любит? Если да, то Энгеру крупно не повезло.

— Дэймос. Ты…

— Садись. — Хлопнул его по плечу Дракон, располагаясь в кресле, которое недавно было занято его госпожой. — Ты все-таки пришел.

— Я теперь умру, так? — Задал прямой вопрос мужчина, решая узнать свою участь немедленно.

— А ты собрался умирать?

— Твой господин…

— Если бы она хотела твоей смерти, то уже давно бы приказала тебя пришить.

— Она? Не мальчик?

— Девушка. — Продолжил за него Дэймос. — И она очень ранимая, Энгер. Я это к тому, что тебе лучше быть более… обходительным, что ли.

— Чего? А как же Грэд?

— Они оказались в пролете.

— А она… из какого рода?

— Без понятия. Я о ней сам толком ничего не знаю. Просто оракул указала на нее. Я сам был под впечатлением. Особенно когда узнал, что она женщина.

— Почему ты мне сразу все не сказал?

— Энгер, у тебя есть очень хорошая черта присущая всем тем, кто стремиться к истине. Ты любопытен. Я знал, что ты придешь сюда рано или поздно.

— Ты все просчитал… — Обвиняюще пробормотал Энгер. — Значит, ты знал, что я приду.

— Я на это рассчитывал. Все же ты мне действительно нужен.

— Тебе, но не твоему господину: она сказала мне проваливать. — Напомнил ему Энгер.

— Она так часто говорит. К тому же, ты даже меня можешь достать, что говорить о людях. Но я постараюсь ей объяснить, что к чему.

— Она тебя не будет слушать. — Уверенно сказал тот.

— Будет.

— Что-то не похоже, чтобы ты боялся наказания за дерзость, Дэймос. Или ты стал мазохистом?

— О, я бы с удовольствием посмотрел на то, как она причиняет мне боль. — Пробормотал Дракон ухмыляясь. — Но, кажется, ее не заставишь сделать это даже в качестве наказания.

— Теперь понятно, почему ты пригласил меня. Скоро зима, и, вдобавок, у тебя такой лояльный хозяин. Значит, тебе ничего не мешает развивать свой план дальше.

— Да. Но мне основательно не хватает магов. А ты лучший из них. Госпожа относится ко мне прохладно, и это слабо сказано. Она не принуждает постоянно находиться рядом. Я вижу ее от силы раз в день. Так что созданы все условия, чтобы осуществить то, что было задумано. Осталось только набрать достойную команду. А тут как раз создается эта школа, в которую она требует нанять лучших. Она не следит за мной, она просто создала все условия для того, чтобы я спланировал заговор. И ты знаешь, я ей благодарен за это.

— То есть, ты лжешь ей. — Заключил Энгер.

— Нет. Она меня ни о чем не спрашивает. По-моему, ей просто все равно. Мне кажется, что для нее нет особой разницы: есть я у нее или меня нет. А я не в том положении, чтобы быть недовольным этим.

— Неужели ты думаешь, что она не заметит?

— Если ты будешь держать язык за зубами. — Предупредил его Дэймос. — Тем более, ей нет никакого дела до меня и моих проблем. Она отпускает меня до тех пор, пока я ей не понадоблюсь, а это очень редкие случаи. Когда же я прихожу, ее не интересует, где я проводил время.

— Значит, ее наивность ее же погубит.

— Тише, сбавь обороты, Энгер. — Проговорил угрожающе Дэймос. — Тем более она не погибнет.

— Не понял. — Вопросительно поднял бровь мужчина.

— Я оставлю ее для себя. — Произнес с улыбкой Дракон. — Убить ее, будет слишком просто.

— С тобой опасно иметь дело. — Усмехнулся Энгер, после чего кивнул. — Но я в деле.


* * *

Прошло десять дерганых молчаливых минут, прежде чем Дэймос вернулся со своим господином… госпожой. Отчего Энгер еще больше напрягся, проходя вперед, складывая руки за спиной. Весь вид выражал готовность понести наказание за дерзость.


— Дракон, представь нас. — Попросила Миша, вставая напротив мужчины в черном.

— С удовольствием, Госпожа. — Дэймос вышел чуть вперед. — Бывший темный раб. Ворон, известный более как Энгер. — Потом он обратился к мужчине. — Энгер, это моя госпожа. Ты не смеешь называть ее по имени.

— Миледи. — Мужчина взял ее протянутую для рукопожатия руку и оставил на ней легкий поцелуй.

И если бы ранее она на этот галантный жест отреагировала парочкой смущенных фраз, теперь Михаэль просто застыла с отстраненным выражением лица.

Что он там только что сказал? Ворон? Ворон на ее пороге этим утром.

Мужчины же недоуменно смотрели на нее, ожидая хоть какой-то реакции.

— Ворон. На моем пороге. — Пробормотала Миша в итоге. — Ну… Моргана. Ведь нельзя было сказать все прямо, так? — Девушка перевела взгляд на гостя. Тот смотрел на нее сосредоточенно, с волнением, словно ожидая приговора. — Я рада познакомиться с тем, кого Дракон признал лучшим. Однако… Дракон, ты обронил слово «темный».

— Я тебе прямо сказал, госпожа.

— Даже если так. Помниться, все темные находятся в рабстве у своих светлейших господ, чтоб их… Я это к тому, что не вижу его господина. Ворон, ты его… по дороге обронил?

— У меня нет господина. — Ответил напряженно мужчина. — Уже довольно давно.

— Неплохо. А такое возможно? Я хочу напомнить, церемония прошла не так давно. Может, вам пригласительный не выслали.

— Нет. — Прошипел он.

— Нет? Просто, у них там зачастую так и бывает. Вот меня, например уже забывают пригласить трижды на этот треклятый совет. Что там за система такая? Надо будет узнать…

— Госпожа. — Подал голос Дракон. — Так как ты просила самых лучших, я таких и нашел. Энгер лучший среди магов, но вся проблема в том, что он скрывается уже около ста тридцати лет.

— С этого места поподробнее. — Попросила Миша. — Так значит Ворон беглый?

— Почти так. Сто тридцать лет назад, он подстроил свою смерть и скрылся далеко за пределами империи. Даже его хозяин не знал о том, что он жив. Ни его хозяин, ни жрица, никто.

— Кроме тебя. — Добавила Миша. — Очень интересно почему же он теперь вышел из своего убежища. Или твой талант красноречия действует на всех без исключения?

— Я сам захотел. — Вступился за себя Энгер. — Или вы думаете, что жизнь отшельника в сырой пещере без доступа к цивилизации — настоящий рай?

— Ну, так… никто не заставлял.

— Да! Потому что жить с хозяином еще хуже! — Рявкнул Ворон, после чего поспешно умерил свой пыл. — Так больше не могло продолжаться.

— Нет, мне все равно не верится, что предложение Дракона заставило вас прийти сюда. Это как-то… странно, что ли.

— Нет. Все логично. Я пришел сюда, потому что устал от жизни крысы. И еще потому что Дэймос обещал мне защиту под этой крышей. — Потом он еле заметно, словно виновато, улыбнулся. — Потому что она мне понадобиться.

— В смысле? — Не поняла Михаэль.

Энгер пожал плечами, чувствуя опасность, которая преодолела черту барьера.

— Они уже тут.


* * *

Миша недоуменно посмотрела на Ворона, краем глаза замечая, как напрягся Дэймос, начиная неторопливо осматриваться. И Михаэль не успела проследить за тем, как он бросился к дверям, оказываясь во дворе.

— Что за?!

Девушка кинула взгляд на Энгера, а тот лишь руками развел. Выбежав на улицу, она осмотрела двор: так же тихо и спокойно как и десять минут назад.

— Дракон?

— Не подходи. — Прорычал он так, что Миша вздрогнула.

— Ты что себе…

— Госпожа, просто оставайся на месте. — Стараясь сделать тон мягче, произнес он.

— Я бы сделал так, как он говорит. — Посоветовал подошедший Ворон.

— Ну, так сделай и засунься обратно. — Рявкнул в его сторону Дэймос.

— А что это даст? Они уже знают, что я тут. — Пожал плечами Энгер, оставаясь все таким же беспечным.

— Как они узнали?

— Может, ты забыл, но чтобы попасть на территорию империи, нужно преодолеть ее защитный барьер. Так что они уже давно знают, что я в Эливиар. А теперь узнали, где конкретно.

— У тебя же не было энергии. Ты был все равно что человек, а барьер реагирует только на тех у кого большой запас. Кто является потенциально опасным.

— Я опасен в любом виде.

— Чем ты думал, когда пришел прямо сюда? — Не унимался Дракон.

— А как ты думаешь? Рассчитывал на твою помощь.

— Что-то мне не хочется выступать против императорской армии из-за тебя. — Проворчал Дракон, вглядываясь вдаль. — Их там сотни.

— Сотни? Так мало? — Хмыкнул Энгер.

— Дело не в количестве, а в том, что я становлюсь твоим сообщником, нападая хоть на одного солдатика.

— Да но ведь оно того стоит. Тем более, когда я…

— Тихо! — Не выдержала Михаэль. — Может быть, вы не заметили, но тут еще я стою. Дракон, живо объясняй, что происходит.

— Понимаете, госпожа. Так как Энгер беглый темный, следовательно, он автоматически приравнивается к преступнику. Так что теперь сюда направляется отряд императорской гвардии, дабы забрать его под стражу и судить. А в случае сопротивления убить.

— Ха. Как будто такое возможно. — Сверкнул зубами Энгер.

— Дракон, отойди. — Приказала Михаэль, спускаясь по ступеням.

— Госпожа… — Кажется, он сейчас будет кричать на нее.

— Отойди. — Повторила она громче. — Лучше попридержи своего дружка, чтоб не дергался.

— Чего?! — Недовольно вскричал Энгер. — А я то думал, что твой хозяин действительно порядочный человек. Как же я жестоко ошибся… Полегче. Ну не надо так сильно…

Михаэль спустилась, направляясь вперед по дорожке. Тишина пугала… не дольше минуты.

Топот многочисленных тяжелых сапог, шорох листвы, крики команд, скрежет оружия; а потом на территорию усадьбы из неоткуда вбежали вооруженные солдаты. Люди с артиллерией быстро окружили ее дом, наставляя оружие.

За спиной послышалось гневное рычание.

— Мои розы. — Простонала Миша, смотря, как под ногами солдат гибнут цветы. Однако, в данной ситуации пришлось быстро взять себя в руки и прокричать: — Кто у вас главный? — Ответа не последовало. — Я не ясно спросил?

— Очень ясно, господин генерал. — Проговорил один, выходя вперед. По форме можно было определить звание старшего лейтенанта третьего ранга. — Однако мои люди не опустят оружия.

— Тогда объясните, почему ваши люди позволяют себе вваливаться в мой двор и… топтать мой сад. — Прошипела на него Михаэль, приближаясь вплотную к этому высокому, с фигурой, словно высеченной из камня, мужчине.

— Потому что вы скрываете на территории своей усадьбы опасного преступника.

— Из самых опасных здесь пока что только вы. Почему я затылком чувствую нацеленное на меня оружие? Вы захотели уйти на пенсию раньше времени, лейтенант?

— Во-первых, не лейтенант, а старший лейтенант. Во-вторых, это приказ императора.

— А может, вы удосужитесь его озвучить.

— Забрать темного и под конвоем доставить в Джаил. Там его будет ждать немедленный суд. — Однотонно ответил мужчина. — Или уничтожить в случае сопротивления.

— Можешь попробовать, мальчик. — Проорало за ее спиной. — Силенок не хватит.

— Я могу расценить это как неподчинение. — Проговорил мужчина.

— Можете, лейтенант…

— Я старший лейт…

— Да мне плевать. — Твердо произнесла Миша, подходя так близко, что чуть ли не утыкалась носом в его грудь. И это выглядело смешно, на самом деле, однако высота роста сейчас имела куда меньшее значение, чем высота звания. — И если вы скажете что-то подобное еще раз, то я расценю это как угрозу с вашей стороны. Угрозу моей жизни. И тогда я спущу с цепи своих псов. И вы, лейтенант, и все ваши люди полягут тут, в моем саду. Вас тут же похоронить или как?

Глаза мужчины расширились от неожиданности.


Малец не шутил. Да вообще откуда в такой хрупкой фигуре столько смелости и дерзости?

Лейтенант перевел взгляд на крыльцо, где сейчас стояли двое мужчин. Этот парень прав. Им не справиться с двумя темными, даже если у них будет три сотни людей. Они рассчитывали на одного обессиленного, но никак не ожидали, что нагрянут в гости к Дракону и его хозяину.

— Господин генерал. — Мужчина отступил. — Я рассчитываю на ваше понимание и содействие.

— Надо было сразу с этого начинать. — Резко сказала Миша. — Теперь все мои розы погибли, что б вас… Дракон, веди сюда своего приятеля.

— Меня зовут Энгер… — Проворчал Ворон, когда Дэймос сжал его предплечье, толкая перед собой. — Аккуратнее.

— Господин генерал, вам нужен конвой? — Спросил сделавшийся вдруг шелковым лейтенант.

— Конвой? У меня свой личный коновой. — Бросила Михаэль, направляясь к воротам. — Я еду с вами.

— Позвольте проводить вас к машине…

Девушка кивнула, боковым зрением отмечая, как начинают отступать все те солдаты, которые не так давно стояли на ее цветах. А через секунду она чувствовала на себе ненавистный взгляд черных глаз.


— Тебе не сюда. — Грубо произнес старший лейтенант, когда Дракон подошел к машине.

— Да пошел ты, сосунок. — Прорычал на него Дэймос. — Я пойду со своим господином или мой господин никуда не пойдет с вами.

— Да как ты… — Задохнулся от такой наглости мужчина, после чего посмотрел на Михаэль.

— Они поедут со мной. Заднее место вроде как рассчитывается на троих. — Произнесла Миша, садясь с краю.

Но она сильно просчиталась, когда говорила о троих. Теперь она буквально впечатывалась в дверцу машины, когда в салон забрались Эрион и Энгер. Их большие фигуры нельзя было назвать стандартными. Места основательно не хватало.

— Госпожа, садитесь на колени. — Прошептал с улыбочкой Дэймос.

— Скорее ты побежишь рядом с машиной, чем это произойдет. — Проворчала Миша, старясь устроиться поудобнее, чтобы избежать такого тесного контакта. Однако как бы она не ворочалась, все равно прижималась к нему вплотную.

В итоге пришлось смириться с таким положением вещей.


Старший лейтенант сел на переднее, за рулем был шофер — молодой парень лет двадцати, у которого теперь руки тряслись от осознания, какая сила сейчас сидит на заднем сидении его машины. Два темных дышат ему в затылок.

Михаэль с грустью наблюдала за тем, как трясутся пальцы парня, когда тот поворачивал ключ в замке зажигания.

Они направлялись в Джаил. Что-то знакомое. А слышала она это из уроков в Академии, на лекциях по истории Империи.

Своеобразное судилище, то самое место, в котором боятся оказаться даже самые отпетые преступники, а имена тех, кто прошел через него произносят шепотом, с благоговейным страхом. И, видимо, Ворон хуже всех вместе взятых, раз его сразу отвозят судить именно туда.

Тц. Дракон сказал, что этот парень лучший маг. А такую драгоценность не хочется пускать в расход. Конечно у Ворона три варианта. Либо его убьют из-за попытки сопротивления. Второе — его отдадут новому хозяину, а почему-то Миша была уверена, что Ворон предпочтет смерть такой участи. Ну и последнее: его засадят в какую-нибудь сверх крутую тюрьму, из которой никому еще не удавалось сбежать.

Ехать пришлось долго, и Мишу жутко раздражало, что вся поездка проходила в абсолютном молчании. Было видно, как напряжен старший лейтенант, как взволнован шофер, как удручен Энгер, как задумчив Дракон. А Михаэль старалась смотреть в окно, в которое буквально носом утыкалась.

Эта жрица со своими советами, которые не помогают, а только путают. Что она имела под этим «прими»? Как она может принять преступника? Кто ей позволит, собственно? Но как же жалко терять такого талантливого мага. Михаэль прекрасно понимала, чего стоят такие кадры в армии: ценны — не то слово. На счету вооруженных сил империи всего лишь триста магов. Из всей империи! А этот — самый лучший.


Уже через час поездки в лобовое стекло стали видны очертания какого-то сооружения. Сначала оно казалось крошечным, а контуры его были размыты, но по мере приближения, оно увеличивалось, приобретая очертания массивной неприступной крепости. Странно что так выглядит здание суда, оставалось только гадать, какой будет сама тюрьма. Вон уже показалась стена с вооруженными людьми на ней, а еще эти огромного вида тяжелые ворота. Везде дозорные.

— Как-то тут слишком много народа, лейтенант. — Проговорила Михаэль. — Там сегодня какое-то торжество?

— В Джаил прибыл император. — Ответил мужчина, досадуя на то, что его полное звание не считают должным озвучивать.

— Какая честь. — Ухмыльнулся Энгер. — Я таки важная персона.

— Можешь похвастаться этим, когда прибудешь в Аттермост. — Кинул через плечо лейтенант.

— Даже так. — Протянул Ворон.

Аттермост — легенда преступной истории империи. Огромная тюрьма, непреодолимая цитадель, расположенная посреди пустыни. Чтобы до нее добраться используют только порталы, по-другому — никак. Пески протяженностью в тысячи лиг обеспечивают полнейшую изоляцию от остального мира. И логично будет предположить, что содержатся там не простые убийцы и воры. Большинство заключенных вообще не люди, хотя там нашли себе место все расы. И объединяет их всех одно — они опаснейшие преступники империи.


Когда машина въехала на территорию Джаила, Михаэль попыталась обернуться. Огромной величины ворота закрылись за ними с жутким гулом.

Напряженный шофер остановил автомобиль, облегченно выдыхая, и Миша была готова спорить, что это была его самая трудная поездка. Парень буквально насквозь промок от пота. Чего не скажешь о Энгере. Тот, кажется, воспринимал все это с небывалым спокойствием, словно это не по его душу приехали все эти солдаты с пушками. Его спокойному виду завидовала даже Михаэль, потому что ее саму сейчас съедало не одно сомнение.

— Дракон. — Миша вылезла из машины, выпрямляясь. — Я хочу, чтобы ты попросил своего друга о благоразумии.

Дэймос лишь коротко кивнул, после чего девушка направилась за лейтенантом, который показывал ей дорогу.


Дэмос обхватил предплечье Энгера, притягивая к себе.

— Я думал мы друзья. — Усмехнулся Ворон.

— Энгер, я тебе искренне советую не делать глупостей. Моя госпожа…

— Твоя госпожа сдала меня.

— Пока еще нет. — Покачал головой Дракон, понижая голос. — Если бы она хотела избавиться от тебя, то не поехала бы с нами. Она бы просто отдала тебя этим людям и, поверь, они бы не обращались с тобой настолько лояльно. Ты нужен ей, поэтому она пришла сюда, чтобы забрать, но уже к себе.

— Откуда ты это знаешь? — Подозрительно спросил Ворон.

— Потому что я нахожусь подле нее уже три месяца, а ты еще и дня не пробыл.

— И я об этом не жалею.

— А зря.


Лейтенант остановился перед огромными дверями зала Высшего суда, ожидая, когда те откроются. Того же ждала и Миша, слушая свое колотящееся сердце и все еще не понимая, зачем отправилась в это место. Как будто она сможет сказать что-то против императору…

Когда врата раскрылись, при этом не издавая даже малейшего шума, Михаэль устремила взгляд вперед, где сейчас расположились самые важные персоны этого мероприятия.

Девушка сделала уверенный (насколько это возможно) шаг вперед, ощущая на себе пристальные взгляды. Потом послышались шепотки: под свод зала вошел Дэймос, держа Энгера, который, кажется, не собирался сопротивляться. Ему же лучше.

Оглядевшись, Михаэль оценила обстановку. Огромный круглый зал, и ярусно расположенные скамьи. Это было похоже на сцену в театре. Вот зрители, а вот она, посередине круга. Миша посмотрела на пол, на котором действительно был изображен широкий круг, исписанный древними письменами и рунами, излучающими зеленоватое свечение. Поняв, что стоит не там, где нужно, она вышла из этого очерченного кольца, останавливаясь за его пределами. Как и ожидалось туда втолкнули Энгера, который выпрямился, потирая плечо. Как и предполагалось: своеобразная клетка, только без прутьев.

Многочисленная охрана. Люди с оружием стояли по всему периметру и рядом с присяжными. Кстати, последних тут было только пятеро. Все поголовно — древние старики с длинными седыми бородами и морщинистыми лицами. «Мудрейшие» так их называли в империи. Они вершили самый трудный и справедливый суд и считались большими авторитетами в Эливиар.

Император занимал роскошное кресло на почетном возвышении, отделенный от остальных.

Но был тут еще кое-кто, а от присутствия здесь этой персоны у Миши расширились глаза.

— Вы?!

— Да, я тоже рада тебя видеть. — Проговорила Оракул с молодой улыбкой на немолодом лице. — Как неожиданно, что судьба собрала нас здесь всех вместе.

Миша хотела что-то сказать по поводу судьбы, предсказаний и непонятности предсказаний, однако стоило императору подняться из кресла, как подобные мысли пропали. Все приобрело напряженность и какую-то торжественность, погружаясь в тишину.

— Сегодня мы собрались в этом зале, дабы судить темного под именем Энгер, которого вот уже сто двадцать восемь лет считали погибшим в битве под Страндом. — Раздался молодой голос Императора. — Следовательно, Энгер подстроил свою смерть, тем самым избежав своего проклятия на сто двадцать восемь тех самых лет, которые он считался погибшим. А теперь он является в империю и его обнаруживают на территории владений Михаила Джелли. Неужели вы не знали, что вас обнаружат?

— Конечно, знал. — Усмехнулся непринужденно Ворон. — Я похож на дурака?

— Немного. Особенно если учесть, что вы сами явились сюда. У вас были на то причины?

— Естественно были. Я пришел по просьбе своего бывшего друга Дэймоса.

— Почему бывшего?

— Посмотрите, где я, и сами подумайте.

— И о чем же просил вас ваш бывший друг? — Казалось с каждым словом обстановка в зале накаляется все больше.

— Я должен был стать учителем в этой новой школе, которую основал его господин. Понимаете, я не плохо знаю магию.

— Я понимаю. — Проговорил Визирис, садясь на свое место. — Вот только я не могу разбирать это дело. Потому что меня еще не было к тому времени. Это произошло слишком давно.

— Вот это правильно. — Кивнул Энгер. — Я старше тебя, мальчик, уже на добрый порядок цифр.

— Именно поэтому я хочу, чтобы этим делом занялись вы, Моргана. — Обратился к жрице император, а та кивнула ему, поднимаясь с кресла.

— Конечно, Визирис. Я помню то время. — Произнесла женщина. — Ворон, ты действительно отличный маг. Даже я тебя не заподозрила. Ты умело скрывался все это время, и то, что тебя вынудило выйти на свет приглашение Дракона, удивляет. Особенно если учесть, что ты знал, к чему это приведет. Ты ведь совершил преступление против своего хозяина, против Империи, против Теос.

— Да, все так. Я не отрицаю, что сбежал. Но на то были причины. — Ответил Ворон, вдруг приобретая не бывалую серьезность.

— Плохое отношение к тебе хозяина — это вовсе не причина. — Покачала головой жрица, а на ее лице уже не было и тени той приветливо улыбки. — Так было задумано с самого начала. Неужели ты думаешь, что проклятье должно приносить радость?

— Да ты бы сама попробовала горбатиться на самовлюбленных прогнивших подонков, а я бы посмотрел на тебя! — Проорал Энгер, но внезапно покачнулся и рухнул на колени, словно его заставил согнуться удар.

«Действие круга. Магия» Поняла Михаэль, напряженно следя за развитием событий.

— Ты не смеешь так разговаривать, Энгер. — Спокойно проговорила Оракул, а Михаэль просто не узнавала в ней ту беззаботную дружелюбную женщину. — Ты — раб. У тебя был господин. Ты предал его. А значит, ты виновен. Здесь будет выноситься твой приговор и, кстати, твои желания учитываться не будут.

— Да иди ты. — Прошипел Ворон, так и не поднимая головы.

— Я призываю совет к справедливости и прошу прийти к единому решению. Перед нами Энгер, темный раб, который проклят так же, как и остальные из его народа. Однако он сумел избежать своего проклятья на сто двадцать восемь лет. Его преступление — ложь простив своего господина, который теперь мертв. К сожалению, у него не осталось наследников по прямой линии. Что предлагает совет мудрейших империи?

— Позвольте мне. — Прокряхтел один из присяжных. — Думаю, все согласятся с тем, что преступление темного недопустимо. Я предлагаю отправить его во всем известную тюрьму Аттермост, на последний уровень. Там ему самое место. Это логично, если учитывать его предательство.

— Спасибо, кто-нибудь еще? — Спросила, оглядывая присутствующих, Моргана.

— Я предлагаю забвение. — Раздался новый старческий голос. — Он нарушил закон. Высшая мера наказания — смерть.

— Согласен. — Поднял ладонь другой. — Погребение заживо будет лучший платой за его преступление.

— Да…

— Верно…

— Кто согласен с этим решением, поднимите ладонь вверх. — Попросила жрица, наблюдая за тем, как трое поднимают руки. — Значит реше…

— Подождите. — Громко сказала Михаэль, выходя вперед. — Я не согласен.

— Но вас и не спрашивали. — Произнес возмущенно один из старейшин.

— И все-таки. — Миша посмотрела на оракула. — Вы позволите?

Моргана слабо улыбнулась, кивая.

— Конечно. Говори, Михаэль.

— Темный искал защиту под моей крышей. Я не могу отдать его. — Произнесла она твердо. — Я клялся перед императором и людьми, что буду чтить и соблюдать законы и традиции своей отчизны. Своей и Вашей, господа. Всем нам известно, что хозяин не может позволить кому-либо причинить вред своему гостю, пока тот находится под крышей хозяина. Ворон искал убежище в моем доме, я не могу отдать его. Так я предам свою честь.

— Вы ее предадите, если примите его. — Высказался один из недовольных ее наглостью стариков.

— Тише. — Оборвала его Оракул. — Продолжай, Михаэль.

— Как и сказал Ворон, это я хотел, чтобы он появился в империи. Конечно, стоит уточнить: я не знал, что он преступник или беглец. Я просто попросил своего слугу Дэймоса найти лучших, таким оказался Энгер. И он принял его предложения, придя в мой дом. Очевидно, он надеялся на защиту с моей стороны, раз решился на такой шаг. Вы сами понимаете, что он мог продолжать скрываться, и тогда бы вы никогда не узнали об его якобы «предательстве». Для вас он бы так и был з


убрать рекламу




убрать рекламу



абытым мертвецом. Вы должны быть благосклонны, потому что он сам решил предстать перед вами.

— Но это не меняет того, что он сбежал. — Произнес Император.

— Да не меняет. — Согласилась Михаэль. — Но ведь он сбежал не от лучшей жизни. Как бы не было тяжело проклятье, всему есть предел, Ваше Величество. Он прослужил почти тысячу лет, а вы судите его за сто тридцать лет свободы. «Свобода» это даже громко сказано. Многие из людей предпочли бы настоящую смерть тому холоду, темноте и одиночеству, в которых пребывал Энгер все это время. Это было тоже рабство, только рабство страха. И теперь, когда он стоит перед вами по собственной воле, разве это не достойно одобрения с вашей стороны, Ваше Величество?

— Он преступник… — Начал было один мудрейший.

— И в чем же его преступление? — Резко спросила девушка. — Он не убивал, не промышлял разбоем за это время. Он предпочитал места подальше от людей, потому его никто не видел, и о нем не было слышно. Если вы правда ищете справедливость, подумайте о том, что ему пришлось вынести от своего «честного», «порядочного» хозяина. Что заставило его пойти на риск и подстроить свою смерть. Конечно, вы скажете, что это дело хозяина — как обращаться со своим рабом. И все же, я уверен, всему есть предел, наказание — не исключение. Тысяча лет — немыслимая цифра. Разве за это время он проявил себя не достойно? Сколько войн он прошел, защищая ваших предков, Ваше Величество, храня подданных империи и ее земли? Он не убийца, чтобы отсылать его в Аттермост или отправлять в забвение. Вы хоть можете себе представить, что будет с бессмертным после погребения? Он проживет еще пару лет, прежде чем умереть в жутких мучениях. Если уж вы такой справедливый суд, тогда объясните мне, чем обосновываются ваши решения. Он не причинял вред своему хозяину, он просто ушел от него. Он даже не нарушал его приказа. Формально, он просто погиб. То, что вы не знали об этом — уже не его вина. Так скажите мне, в чем его обвиняют?

Михаэль стояла посреди зала рядом с ошарашенным Энгером, который уже успел подняться и теперь с недоумением на нее поглядывал.


Вы только посмотрите, она защищает его. Она так громко доказывает его невиновность вопреки всеобщему мнению. Да, Дэймос, определенно, прав насчет нее. Она очень… неординарная личность.

Абсолютная тишина уже начинала давить, а Миша все стояла и ждала ответа, как вдруг послышался тихий звук аплодисментов. Девушка шокировано отметила, что это император. После чего его поддержали все остальные, даже те, кто был недоволен такой прямотой.

— Вы просто оратор, Михаил. — Проговорил Визирис, а в его голосе звенела раскованность и веселость. — Вы умеете убеждать.

— Я здесь, чтобы свершилась справедливость, Ваше Величество. — Склонилась Миша в почтительном поклоне.

— Так же как и мы. — Кивнул Визирис, после чего обратился к жрице. — Моргана, нужно вынести решение.

— Да, Визирис. — Улыбнулась она, смотря на Мишу. — Михаэль, я согласна с тобой. И я очень рада, что здесь нашелся кто-то, кто умеет говорить правду без опасений. Однако наказания этому темному не избежать. Возможно, он не нарушал приказа, не лгал напрямую, но это не меняет того, что он подстроил свою смерть, с умыслом избежать проклятья. Что ты предлагаешь?

— Предлагаю… — Теперь Миша окончательно растерялась. Она была абсолютно не согласна с предложенными наказаниями, но чтобы предложить что-то свое?..

— Господин.

Михаэль недоуменно оглянулась на этот голос. Странно то, что он принадлежал вовсе не Дракону. А если не Дракону, то кому? Вроде бы у нее только один слуга.

То что предстало перед ее глазами было до того обескураживающим, что она даже шаг назад сделала. Энгер встал на одно колено, положив руку на сердце, и склонил свою голову перед ней. Так словно она была его госпожой.

Что это за бред?

В зале раздался тихий молодой смех, принадлежащий оракулу, что еще больше смутило Мишу.

— Первый раз… — Проговорила жрица, посмеиваясь. — Первый раз вижу, чтобы темный просился стать слугой определенного хозяина.

— Что, простите? — Недоуменно уточнила Михаэль.

— Энгер просит быть твоим слугой. Просит принять его как своего раба, Михаэль. Он хочет видеть тебя своим господином. — Объяснила с улыбкой жрица. — Такого не было никогда!

Миша вновь перевела глаза на склоненного Ворона.

Он в своем уме? Какой господин?! Какой слуга?!

— А ведь это выход. — Продолжила Моргана. — Ну что, Визирис, ты согласен?

— Я вообще слабо понимаю, что сейчас происходит. Но доверяю вам. — Ответил не менее шокированный император.

— Зато я не согласен. — Встал один из старейшин. — Чтобы у кого-то была два темных в услужении?! Это невозможно!

— Почему это невозможно? — Удивилась жрица. — Такого не было, но это еще не значит, что это невозможно.

— Представьте, что об этом скажут в обществе! — Не уступал тот. — Это же абсурд! Они будут против!

— Но они всегда против, если что-то идет в разрез с их интересами. — Пожала плечами оракул. — И в мои обязанности не входит считаться с их желаниями, я озвучиваю волю Теос, только и всего.

— Да вы все свои поступки так объясняете. Эта фраза уже устарела.

— Тем не менее не устарело ее значение. Или вы забыли, благодаря кому живы?

— Да я и не помнил. Меня не было на свете, когда произошла та битва.

— Именно поэтому вы так говорите. Зато я там была. И я бы очень советовала…

Михаэль уже давно не слушала, что говорят за ее спиной, уставившись только на замотанную в черное покрывало склоненную фигуру. Ее мысли были слишком далеко, чтобы разумно оценивать ту ситуацию, в которой она оказалась.

Она просто хотела помочь. Она не хотела, чтобы все обернулось подобным образом.

— Михаэль. — Повторила ее имя в который раз Моргана. — Подойди ко мне, дитя.

Миша перевела свой недоуменный взгляд, после чего побрела к оракулу, которая теперь спустилась к ней.

— Милая, что с тобой?

— Со мной все в полнейшем… беспорядке. — Пробормотала девушка, смотря куда-то мимо нее. — Вы мне лучше объясните, что сейчас происходит?

— Ворон просит тебя стать его хозяйкой.

— А как это вообще расценивать? У меня уже есть один. И знаете, с ним далеко не просто.

— Я понимаю, однако ты сама вызвалась помочь Энгеру. На это тебя толкнула несправедливость и твое доброе сердце. Все как ты и сказала, милая. Он очень несчастен. Пойми, у него просто нет выбора. Перспектива быть твоим слугой его устраивает в большей степени, чем быть погребенным заживо. Так почему бы не помочь ему и себе заодно. Он действительно талантливый. Ты ничего не потеряешь, если возьмешь его к себе. Скорее даже наоборот.

Принять ворона… м-да.

— Но мне хватает и Дракона, который своим своеволием и наглостью скоро доведет меня до ручки. — Тихо прошептала Миша, стараясь держать себя в руках. — Вы хотите, чтобы у меня теперь тикала еще одна бомба? Я боюсь подорваться на ней сама. Это игры с огнем.

— Либо так, либо он умрет.

— Но как я могу брать еще одного темного? Вы представьте, что будет с народом? Меня и так ненавидели, а теперь меня будут ненавидеть в два раза больше. Может вам и все равно, но мне от этого больно. Я не привыкла к этому.

— Что для тебя важно, Михаэль? Мнение общества или жизнь невиновного? Решай. Сейчас.

Голос жрицы звучал требовательно и твердо. Молчание не продержалось и полминуты.

— Я принимаю его.


* * *

Эта процедура была ей знакома. Быстро проходящая боль. Смешанная кровь, олицетворяющая сплетенные воедино жизни слуги и его хозяина.

Его имя «Рейвен» еще долго стояло в ушах обилием резких сочных звуков.

— Приятно познакомиться. — Пробормотала Михаэль, отдавая чашу жрице, над которой та стала читать свои молитвы.

Когда же слова стихли, то Моргана вылила половину содержимого чаши на левое запястье Миши, и часть на руку Энгера.

Когда кровь впиталась в кожу, Михаэль сблизила вместе две свои руки.

Рисунки отличались. Если у браслета Дракона было много острых углов и пик, то у татуировки Ворона было больше плавных изящных линий.

— Михаэль Джелли, я объявляю тебя волей Теос хозяином Ворона, более известного как Энгер. — Заключила Оракул. — Но осталось еще кое-что.

— Например? — Поинтересовалась Михаэль.

— Наказание. — Напомнила Моргана. — Ворон не может остаться без наказания.

— Да. Но он теперь только мой слуга. А значит, его наказанием займусь я. Я обещаю, он его получит.

— Я надеюсь. — Кивнула жрица, поворачиваясь к императору. — Визирис. Можно считать, что судебное заседание завершилось?

— Да, Моргана. — Император встал, а за ним поднялись и все остальные. — И я считаю, что ты хорошо справилась.

— Спасибо, родной. — Поклонилась она. — Не сомневайтесь, это лучшее решение.

— Если бы я сомневался, то не просил бы тебя возглавить суд. — Произнес император, направляясь в сторону выхода. — Снимите барьер. Жизнь темного теперь не в нашей власти. У него есть хозяин.

По его команде исчезли руны и зеленый отсвет, после чего Энгер вышел, подходя к Михаэль, которая теперь уставилась в пол. Император прошел мимо, за ним поспешили все те, кто присутствовал на суде. Так же как и охрана, в которой теперь отпала надобность. Все же у темного появился господин, который сможет обуздать его силу простыми словами.

Михаэль чувствовала на себе взгляды проходящих мимо старейшин, которые видимо сами были под большим впечатлением от такого решения оракула.

Когда в зале не осталось никого кроме Миши и ее слуг, послышался тяжелый вздох.

Она устала. Боже, как она от всего этого устала. Если бы сейчас обратить время вспять и вернуться в те беззаботные дни, где не надо было принимать таких решений. Где не было Клавдии и зависти, не было Алисы и ее семьи, не было войны и темных, не было Дэйва и его смерти. Не было ничего из того, что сейчас ее так гнетет.

— Госпожа. — Прозвучал голос Дэймоса прямо рядом с ней. — Тебе больно.

— Разве? А мне казалось, я только что подошла к понятию «счастье» вплотную. У меня звание генерала, я единственный обладатель двух темных… Что там еще?

— Госпожа, вы говорили насчет моего наказания. — Напомнил о своем присутствии Энгер. Кажется, этот темный хотел знать свою судьбу прямо сейчас.

— Да. И я собираюсь с этим что-то делать. — Устало пробормотала Миша, выходя из зала и направляясь по коридору.

— Ты лишишь его крови? — Усмехнулся Дракон.

— Нет. — Этот ответ прозвучал неожиданно. — Его наказанием будет боль.

— Госпожа? — Голос Дэймоса звучал недоуменно. Все-таки она еще никогда не прибегала к помощи орудия пыток. Что-то изменилось?

— И этим займешься ты. — Добавила Михаэль, выходя во двор. — Строй портал, Дракон. Мы возвращаемся домой.

16 глава

 Сделать закладку на этом месте книги

Это слово «домой»… непривычное и далекое, оно раздалось нежной мелодией в его голове.

Дом? Разве это теперь про него? С некоторых пор на это слово наложено табу: дом остался там, в недоступном прошлом, за тысячи лиг от его нынешнего места пребывания.

Энгер следил за тем, как Дэймос быстро строит портал, как галантно подает руку своей госпоже. Его новой госпоже…

Какая нелепость. Он никогда не был согласен с людьми и оракулом, но тут они, черт их дери, правы: чтобы у одного человека было два темных в подчинении?

Судьба в последнее время выделывает какие-то странные и порой пугающие пируэты.


— Все хорошо, Сэлли. — Михаэль прошла к служанке, льющей слезы над погибшим палисадником. — Мы посадим новые. Я думаю на этот раз выберем сорт Нил Блю.

— Конечно, госпожа. — Всхлипнула Сэлли, провожая взглядом свою повелительницу, за которой неслышно и плавно проследовал Дэймос. Рядом с ним шел утренний гость, облаченный в черное. И Сэлли действительно показалось, что стоило ему пройти мимо, как ее обдало холодом.

Процессия не воспользовалась главным входом, обходя дом, направляясь на задний двор.

Остановившись напротив тяжелой кованной двери, ведущей в подвал, Михаэль поежилась, запахивая ворот кителя.

— Открывай. — Кивнула она Дракону, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что наказание в данном случае обязательно, и его не избежать Энгеру, даже если Ворон невиновен.

Трудно было свыкнуться еще с одной мыслью, и так уже на протяжении трех месяцев: в ее подвале была отличная камера пыток. Да, стоило задуматься, как тут любил развлекаться прошлый хозяин. И это место ее пугало настолько, что Миша просто повелела запечатать вход в подвал. И она правда думала, что это навсегда, что ей не придется больше спуститься вниз, по этим крутым ступеням, нащупывая во мраке холодную стену…

— Дракон. Ты хорошо видишь в темноте?

— Как и все темные. — Последовал ответ.

— Я это к тому, что я темным не являюсь. Устрой мне свет. — Пробормотала она, уже через секунду зажмурившись от света, который резанул глаза.

Факелы. Тут не было свеч. Закоптившиеся стены, выложенные серым камнем, были усеяны факелами.

— Госпожа будет наказывать меня. — Усмехнулся нервно Энгер, идя следом.

— Не я, а Дракон. — Поправила Миша, осторожно спускаясь. — Прости, Энгер, но ты должен быть наказан.

— Я должен вас простить? Я слуга. Я подчиняюсь вашей воле.

— Воля… черт, ты должен знать: я не считаю тебя виноватым. И кстати, в этом доме принято разговаривать со мной на «ты».

— Мне нравятся правила этого дома. — Послышался смешок за ее спиной.


Только спустя пять нервных минут, Михаэль толкнула деревянную шаткую дверь, неохотно проходя в зал, так же освещенный факелами. И она не стала, как то было в первый раз, когда она только обнаружила эту комнату скорби, рассматривать все эти столы, цепи, наручники, дыбы, растяжки и многочисленные полки со всевозможными приспособлениями, способными без труда вырвать крик из глотки. Становиться дурно, если всерьез задуматься над тем, сколько крови впитали в себя камень и дерево этой комнаты и сколько молитв о пощаде услышали эти стены. Кажется, сам воздух здесь звенел криками, пропитанный страданиями.

Михаэль прошла к стулу, таща его за спинку к стене. Она села, закидывая ногу на ногу, откровенно ненавидя себя за то, что сейчас должно произойти. Она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь.

Холод или волнение?

— Дракон. Его место у той стены. — Кивнула Миша, пытаясь выровнять голос.

Дэймос кинул взгляд на свисающие кандалы, потом выразительно посмотрел на друга. Тот без лишних слов побрел к стене, вставая к ней спиной, даже не думая что-то говорить или сопротивляться, когда его тонкие руки закрепляли над головой. Странное дело, но, кажется, на бледном изможденном лице Энгера то и дело проскальзывала ухмылка.

— Госпожа, почему ты предпочитаешь поручить это мне? — Решил узнать Дэймос.

— Потому что от меня на его теле останутся следы.

— В этом и есть весь смысл наказания. Ему будет больнее, если это сделает госпожа.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ему было больнее? — Вопросительно подняла бровь Миша.

— Ты такая лояльная. — Протянул Дракон тихо. — Как предпочитаешь? Что мне нужно делать?

— Дракон, я похожа на палача? Я никогда не занималась чем-то подобным.

— Тогда зачем ты тут? Это будет… не очень приятно наблюдать.

— Я знаю это. Но так получилось, что он мой слуга. Я должна нести за это ответственность. — Михаэль откинулась на спинку стула. — Приступай.

— Как угодно. — Ухмыльнулся он, заглядывая в глаза Энгера.

Тот смотрел на него с кривоватой улыбкой на бескровных губах.

— Я надеюсь, ты будешь со мной исключительно нежен.

— Конечно. — Усмехнулся Дэймос, отходя к полкам, пробегая по инструментам пальцами.

Его выбор остановился на простом непримечательном наборе длинных металлических игл, которые лежали в запыленной коробочке.

— Да ты гурман. — Пробормотал Энгер, смотря на то, как Дракон достает одну из игл. — Это же свинец.

— Да. — Вернулся к нему Дэймос, покручивая тончайшую иглу в пальцах. — А мы ведь просто не переносим свинец, не так ли?

— Ублюдок. — Вздохнул Ворон, закрывая глаза.


Это длилось пятнадцать минут. Не дольше, если верить часам. Всего каких-то пятнадцать минут… которые растянулись на вечность.

Миша следила за тем, как Дэймос в очередной раз внимательно, чуть нахмурено осматривает истощенное тело Ворона, прежде чем найти новую акупунктурную точку. И когда такая находилась, то новая игла застревала в ней наполовину. Да, по части пыток Дракону фантазии было не занимать, стоило признать: этот способ был изощренным и мучительно медленным. Какой-нибудь извращенец сказал бы: изящным. Не было рек крови и увечий, была только боль в чистом виде.

Михаэль с содрогание слушала, как через стиснутые зубы Энгера вырываются резкие выдохи и сдавленные хрипы. Истощенный и измученный он еще каким-то образом держался, не позволяя издать звук, который бы свидетельствовал о его поражении. Они слишком гордые, чтобы кричать, не так ли?

И да, Миша за этот вечер узнала много нового о Драконе. Много из того, что холодом пробралось до костей. Ее слуга был мастером по части палачества. Иногда казалось, что его глаза блестят именно от удовольствия, а не от того, что в кровавой глубине отразился блеск пламени. Того самого изощренного безумного удовольствия, которое получает хищник добравшись до своей жертвы.

Наверное, именно поэтому она не смогла на это долго смотреть. Хотя, стоит признать, она боялась услышать крик Энгера. Он бы не простил себе эту слабость, а она бы себя за это винила. Их гордость итак была растоптана тысячелетие назад, не стоит ломать этого сильного, но доведенного до такого откровенно жалкого состояния жестокой судьбой и еще более жестокими людьми, мужчину теперь.

— Дракон. Хватит. — Твердо сказала Миша, решительно поднимаясь со стула.

Заметив, что ее руки дрожат, она сжала их в кулаки.

Дэймос замер с иглой в руках, которую только что хотел засадить чуть пониже живота, ближе к тазовой кости.

— Госпожа, ты что-то хотела? — Спросил хрипло Дракон, так и не оборачиваясь.

— Уходи. — Приказала она, проходя вперед. — Твои услуги больше не нужны.

Дэймос медленно выпрямился, поворачиваясь к ней лицом. Его недовольство было очевидно.

— Это «наказание» таковым не является, госпожа. — Сдержано произнес мужчина. — Оно заняло чуть больше пятнадцати минут, во время которых, заметь, не пролилось и капли крови. А если учесть, что это делала не госпожа… У него не останется и следа уже завтра.

— Ты, видимо, не расслышал меня, Дракон. — Тихо прошипела Михаэль. — Я сказала тебе уходить. Ты сделал все, что мне от тебя надо было, теперь можешь быть свободен до тех пор, пока ты не понадобишься снова. Все ясно?

Блеск откровенной непокорности и гнева заставил бы любого отступить.

Дракон прищурился, смотря с высоты своего роста на девчонку, что стояла перед ним, пытаясь ему противостоять. Сжимая кулаки и не пряча взгляда. Кажется это ранимое человеческое существо начинает превращаться в истинного хозяина, а что главное — в решительную женщину. Что ж, уверенность и решительность понадобятся ей на ее нелегком жизненном пути… в котором он, кстати, собирается сыграть решающую роль.


Когда Дракон исчез, прежде одарив ее пронзительным взглядом, Миша посмотрела на Энгера, обвисшего в цепях. Она уловила еле заметную дрожь тела, его дыхание было тихим и неровным, длинные спутанные черные волосы закрывали лицо.

Быстро подойдя к мужчине, Михаэль, шипя под нос проклятья, вытащила все иглы, застрявшие в исхудавшем теле. Каждая брошенная на каменный пол игла издавала тихий мелодичный вскрик, а на месте прокола выступала кровавая капля.

Миша пару секунд смотрела на мужчину, который, кажется, потерял от боли сознания… а может он умер? Такое возможно?.. в его состоянии.

Осторожно обхватив его голову руками, Михаэль заставила мужчину поднять глаза на себя. Черные, пустые, холодные, они были открыты, заставляя невольно вздрогнуть от боли, отраженной в этой тьме.

— Энгер. Все прошло… — Проговорила Миша неуверенно. — Ты все выдержал, все закончилось. И я… я действительно горжусь тем, что… что мне достался такой стойкий и сильный темный, как ты. Я горжусь… тобой.

Кажется, эти слова заставили его взгляд измениться. В черных глазах вспыхнула осознанность, потом проскользнули удивление и интерес. Очевидно, он никогда не слышал подобных слов в свой адрес.

Вздохнув, прекрасно понимая эту необходимость, Михаэль забрала с ближайшей полки наточенный нож, вытирая его от пыли, следя за блеском огня на стальном лезвии.

Сжав губы, девушка поднесла острие к шее и, досчитав до трех, царапнула им по коже, давая крови выступить маленькими бисеринками над порезом. Подойдя ближе к Энгеру, Миша притянула его голову к себе, уставившись в каменную стену перед собой. Ожидая.

Первые секунды темный никак не реагировал, до тех пор пока яркий аромат крови заново обретенного хозяина, тонкий, сладковато-пряный, нежный и чистый, не достиг его. Мужчина глубоко вздохнул, дернувшись вперед.

Замерев, Миша чувствовала, как по порезу скользит язык. Как кожу обжигает удовлетворенный стон. Как чужие губы прижимаются к ее шее, как спустя мгновение клыки вонзаются в тело, заставляя задохнуться от боли.

Боги, она опять вынуждена терпеть этот ненавистный ритуал.

За все приходится платить, конечно. И цена тут стандартная — кровь и боль.

Стиснув зубы, Миша считала секунды до того момента, когда темный восстановит свои силы. Однако этот момент, кажется, оттягивался.

Во рту появился металлический привкус, в глазах потемнело, дышать с каждой секундой было труднее. Слабость охватила все тело, а на шею словно надели петлю с камнем. Ее тянуло вниз, в какую-то бездонную бездну…

Где-то вдалеке приглушенно заскрежетал металл, раздался звон. В плечи вцепились сильные руки, прижимая плотнее к чужому телу.


Дэймос был уже далеко за пределами усадьбы, когда на него обрушилась ошеломляющая волна боли. И естественно, не его собственной. Инородная, острая, вынуждающая быстро обернуться и оказаться в пыточной уже через минуту.

И, дьявол, то, что открылось перед ним, ощутимо толкнуло его к грани под названием «жесткое убийство». Остатки разума, которые еще не успели сгореть в диком инферно ярости, напомнили, что Энгер когда-то носил почетное звание его друга. Наверное, только это и спасло ублюдка, прижавшегося к шее его молодой госпожи и по-хозяйски обхватившего ее юное тело.

Оказываясь рядом с Вороном, Дэймос ударил мужчину в по болевой точке в районе шеи, заставляя того разомкнуть руки и рухнуть на колени. Подхватив девушку, Дэймос нахмурено осмотрел ее побледневшее лицо и изжеванную, залитую кровью, тонкую шею.

— Энгер, я займусь тобой всерьез, клянусь. — Прорычал Дэймос.

Ворон вскинул свою голову, стирая с губ чужую кровь. Черные глаза блестели от эйфории, жадно вглядываясь в источник его удовольствия, который теперь держал другой… Энгер дернулся вперед, но в итоге был грубо отшвырнут ногой к стене.


— Сэлли. — Проорал Дэймос на всю усадьбу, оказываясь в фойе. — Где тебя черти носят…

— Хозяин. — Растерянная и недоуменная служанка выбежала из кухни, но стоило ей увидеть тело госпожи, как Сэлли вскрикнула: — Боги, она мертва! Ты убил ее! Что ты наделал…

— Не ори! — Рявкнул Дракон, приближаясь. — Помоги ей, она очень ослабла. Ты слышишь меня? Помоги ей.

Кажется до Сэлли с трудом доходили его слова, пока она смотрела на окровавленное тело своей молодой госпожи.

— Сэлли, не заставляй меня причинять тебе боль. — Прорычал тихо мужчина. — Скажи, что мне делать.

Кажется, это привело служанку в чувства, поэтому она быстро закивала.

— Да. Нужно… нужно положить ее. Вот. Диван. Клади ее сюда. — Она бросилась в гостиную.

Когда Дракон бережно уложил девушку, то Сэлли бросилась за бинтами и целебными мазями, которые должны были продезинфицировать рану и ускорить процесс регенерации. И когда она вернулась, то не удержалась от нового вскрика.

— Уходи! — Крикнула Сэлли, видя откровенный блеск жажды в глазах Дракона. — Не сейчас, хозяин. Не трогай ее!

Мужчина обернулся, прожигая ее голодным диким взглядом. И все же через пару секунд он резко отвернулся, стремительно выходя из гостиной, оставляя Сэлли с госпожой.


* * *

Она сейчас больше походила на камень, чем на человека. Недвижимая, безвольная и, боги, ее тело точно было неподъемным. Она даже не могла сама дотянуться до тумбы, на которой стоял кувшин.

Миша помнила Сэлли, отрывочно и нечетко. Трудная ночь, наполненная ее заботой и собственной слабостью.

Однако эти голоса или свет, настойчиво лезущий сквозь закрытые веки… все это основательно раздражало.

— … и если она скажет мне отрезать тебе какую-нибудь часть тела, то я это сделаю.

— Тебе дороже девчонка, чем лучший маг империи?

— Она моя госпожа, я, буквально, живу ей. И то, что ты сделал…

— Я просто был истощен. — Прозвучал раздраженный ответ. — И по-моему ты уже отыгрался… сволочь.

— Не нужно оправдываться.

— Оправдываться? Ты забываешь откуда я явился сюда, и как я до этого жил, Дэймос. И я не виноват, что мое тело так реагирует на кровь госпожи… это естественно.

— А то, что ты ей чуть горло не перегрыз — естественно?

— Я не хотел…

— Не стоит мне говорить о том, что ты не хотел. О твоих желаниях я знаю лучше тебя.

Миша слушала это со смесью веселья и недовольства. Веселья, потому что эти темные бранились как старые супруги. Недовольства… Какого черта они делают в ее комнате?

Однако собственное тело отказывалось ей подчиняться. Но, о небо, реальность так быстро заявила о себе. Появились эти потребности: в уборную, в душ, завтрак. Ну и самое главное — чертов совет. А еще Дэйв…

— Дэйв. — Простонала Миша словно от боли.

Дракон напрягся, пытаясь понять, почему это имя — первое, что он слышит от своей госпожи после такой беспокойной ночи.

— Дэйв? Ее парень? — Поинтересовался Энгер, замечая, как Дэймос на него выразительно смотрит. Достаточно выразительно, чтобы отвести взгляд и уставиться в пол.

— Госпожа. — Тихо проговорил Дракон, присаживаясь рядом с кроватью. — Тебе нужно что-нибудь?

— О да. — Протянула Миша, так и не открывая глаз. — Например, объяснение того, что ты тут делаешь?

— Ответ, что я беспокоился, тебя устроит?

— Какая красивая ложь. — Усмехнулась она, медленно открывая глаза, направляя взгляд в потолок. — Как там Ворон?

— Я здесь, госпожа. — Послышался виноватый голос, обладатель которого, видимо, уже ожидал наказания.

— Значит, все в порядке.

— Госпожа, почему ты не интересуешься моим состоянием? — Спросил совершенно неожиданно Дракон.

— А что с тобой может случиться? Неделя еще не прошла. — Михаэль попыталась подтянуться на кровати, чтобы принять сидячее положение.

И выглядела она, видимо, по-настоящему жалко, потому в следующую секунду сильные руки бережно приподняли ее и прислонили к изголовью.

Боги благословите понятливость Дракона.

А потом она открыла глаза, отыскав взглядом своего нового слугу. И тогда, еще сонные и сощуренные, они резко распахнулись, созерцая настоящее чудо.

Миша недоверчиво помотала головой, после чего в очередной раз медленно осмотрела мужчину, сидящего на стуле рядом с кроватью. С ног до головы. С головы до ног. Еще раз.

В синих недоверчивых глазах читалось недоуменное: кто это?

Где тот вчерашний Энгер — оборванный подозрительный беглец, который в своих черных тряпках был похож на нищего проходимца? Где то рванье, истощенное тело, подозрительный взгляд, измученный вид?

Почему сейчас перед ней сидит некто, обладающий такой потрясающей, без преувеличений, великолепной внешностью? Чего только стоит этот длинный черный плащ с множеством перетяжек, заклепок и цепочек. Белоснежная рубашка или длинные доходящие до колена лакированные сапоги.

Его руки покоились на коленях, с переплетенными меж собой длинными пальцами. Руки истинного аристократа, которые украшал массивный перстень, и Миша могла поспорить: этот черный камень — благородный алмаз, который во все времена высоко ценился магами.

Аристократическая бледность лица мужчины никак не сочеталась с черной глубиной глаз и волос цвета вороньего крыла. Длинные, спускающиеся ниже лопаток пряди были собраны высоко на затылке серебряной заколкой.


Михаэль сглотнула и еще раз осмотрела этого до невозможности элегантного незнакомца, который каким-то волшебным образом оказался здесь. Так близко к ней.


Дракон проследил остекленевший взгляд девушки.

Чего это госпожа на него так уставилась? Что это с ней? Что она в нем нашла, раз смотрит на Энгера почти так же, как на десерт, который угодливый Франсуа готовит ей каждый выходной? Что с того, что Энгер красавчик? Может в магии ему и нет равных, но когда дело доходит до «близкого контакта» в бою он не продержится и минуты.

Черт, он определенно должен положить этому конец.


— Энгер? — Наконец произнесла Миша недоверчиво.

— Да, моя госпожа. — Улыбнулся виновато мужчина в черном, поднимаясь со своего места и преклоняя одно колено. — Я прошу простить мою грубость и алчность. Я приму любое наказание, которое ты выберешь. Хотя я уверен, что моя боль не сможет стоять наравне с той, что я тебе невольно причинил.

— Вставай. — Усмехнулась Миша, а Дэймос нахмурившись отметил, что эта улыбка принадлежит не ему. Что он вообще не помнит, чтобы она ему когда-нибудь так искренне улыбалась. И, увы, теперь Дракон не может похвастаться тем, что он для нее незаменим. — С те


убрать рекламу