Название книги в оригинале: Сурин Михаил. Битва галактик

A- A A+ Белый фон Книжный фон Черный фон

На главную » Сурин Михаил » Битва галактик.





Читать онлайн Битва галактик. Сурин Михаил.

Михаил Сурин

Битва галактик

 Сделать закладку на этом месте книги

ПРОЛОГ

 Сделать закладку на этом месте книги

Энергия. Чистейшая сила, пульсирующая в венах этого мира. Движущая материю. Дающая жизнь. Обжигающая. Переливающаяся слепящим жёлтым светом. Это Нити, сплетённые в клубок Реальности. Нити, к которым можно прикоснуться. Нити, из которых сплетено полотно этого мира, и лишь рука опытного портного может изменить его.

Тоон открыл глаза. Он умел видеть Нити, чувствовать их, работать с ними. Он – портной. Всю свою жизнь он развивал свои способности, превращая их в навыки.Здесь нужна осторожность. Нити обжигают, если их грубо схватить – они любят нежность. Но Тоон мог пока лишь менять полотно мира. Выйти за его границы могли лишь опытные креоны. Да, а кто знает, сколько там ещё миров? Непонятных, неизученных…

Тоон – отшельник. Все креоны – отшельники. Искусство Разящего Разума требует уединения. Путём долгих тренировок интеллекта, решая сотни головоломок, истязая своё немощное тело, превозмогая боль и усталость, креоны достигают совершенства в управлении Нитями Пространства. Для креона нет ничего сложного читать чужие мысли, передвигать предметы, не касаясь их, останавливать сердце на расстоянии, искривлять пространство и время. Весь мир для ригмейца – это переплетение Нитей. Достаточно только потянуть за одну, зажать другую, и клубок Нитей, составляющий разум другого существа распутается, высвобождая в пространство его жизненные силы.

Однако у всего есть свои последствия. Достигнув совершенства в управлении своим Разумом, проводя всё время в самосозерцании, креоны клана Данаи забыли о совершенстве физической силы и своего рода. Популяция креонов упала, некогда многочисленный народ стал редким видом. Тоон единственный креон на этой планете. Он ушёл от соплеменников, чтобы внести свой вклад в развитие Разящего Разума.

Влажный морской ветер принёс вечернюю прохладу. Тоон полной грудью вдохнул его. Вокруг креона первозданная красота этой планеты. Он сидел на вершине небольшого холма. Зелёная равнина вокруг граничила с зеркальной гладью моря, в которой отражался закатный свет уходящих за горизонт двух звёзд.

Тоон поёжился и застегнул куртку. Становится холодно, пора идти. Он встал и, опираясь на свой посох, направился вниз с холма. Надо добраться до своего замка до наступления темноты, иначе он рисковал столкнуться с неприятностями. Те, кто из-за кустов наблюдал за Тооном, не станут мешкать и наверняка захотят им закусить. А в темноте Тоон видел не так хорошо, как днём, он мог попросту не разглядеть Нити Пространства и дать отпор хищникам.

Эта планета заселена лишь коренным населением. Когда-то захватившие её пришельцы квирты давно оставили планету.Но здесь до сих пор осталась их развитая инфраструктура. Замок, в котором поселился Тоон – её часть – располагался в одной лиге от побережья, на высокой горе. Оттуда можно было наблюдать окрестности на несколько десятков лиг вокруг. Только за его стенами Тоон мог чувствовать себя в безопасности. Когда креон впервые оказался на этой планете, он не думал, что ему так повезёт. Ему не пришлось строить жилище, оно уже было. Тоон лишь улучшил общее состояние замка: обновил автоматику, запустил генераторы, установил на башни роботизированные пулемёты, которые были найдены им в подвалах. Ему не сложно было разобраться в системе квиртов – Нити Пространства были лучше всякой инструкции. Однако и крепость, с которой можно было наблюдать равнины, было хорошо видно. Горящие огни и печной дым привлекли внимание нежелательных соседей. Одними из них оказались гуцгуны.

Эти полуразумные членистоногие существа и трёх слов связать не могут, не задумываясь. Руководствуясь самыми примитивными инстинктами, они были хитры, наглы, жестоки и при этом падки на золото. Думая о них, Тоон поморщился. Это самый подлый народец, который ему приходилось встречать.

Первую волну членистоногих Тоон отбил огнём из пулеметов. Ни разу не видевшие такие штуки, которые изрыгают пламя и убивают на расстоянии, гуцгуны в панике разбежались. Во второй раз они вызвали Тоона на переговоры, во время которых Тоон убедил их оставить его в покое, иначе он прикажет этим "железным тварям" уничтожить их всех. Степняки снова отступили восвояси. Однако наблюдение за пришельцем не оставили.Впрочем, гуцгуны не беспокоили уже десять лун, и это было хорошо. Остаётся надеяться, что эти степняки вообще оставят его в покое. Тоон постоянно чувствовал их. И именно сейчас он почувсвовал незримое присутствие разведчика.

Тоон обогнул гряду валунов, практически вертикально вонзившихся в вершину холма. Его путь лежал вниз по склону на равнину, затем по остаткам мощёной дороги продолжался наверх к воротам замка. Идти недалеко, но Тоон прибавил шагу. Теперь он отчетливо слышал шорох позади себя. Гуцгуна надо застать врасплох. Улучшив момент, Тоон резко развернулся и взмахнул посохом. Сражённый мощным ударом гуцгун, пронзительно пища, отлетел в кусты. Тоон покачал головой. Ай-ай-ай, как нехорошо. Членистоногое оказалось в самом неудобном положении -извиваясь всем телом и бешено рассекая воздух лапками, гуцгун пытался перекатиться со спины. Тоон рассмеялся, так презабавно выглядело это существо. Наклонив голову, он с полминуты наблюдал за ним, после чего решил помочь степняку. Какая разница – одним степняком больше, одним меньше. Тоон осторожно поддел извивающееся тельце и подбросил его в воздух. Ловко перевернувшись, гуцгун встал на все шесть лапок.

– Что тебе надобно? – спросил Тоон.

Гуцгун отряхнулся от песка и, протерев фасеточные глаза, покосился на ригмейца.

– Тии-Таинирра в ярости… – прошипел он. – Тии-Таинирра говорить, это позор делить мир с червём. Тии-Таинирра не бояться железных тварей! Тии-Таинирра говорить, что ты убираться с нашей страны…

Опять та же песня. Тоон снисходительно посмотрел на степняка. Чем он им мешает?

– Передай вашей Тии-Таинирра, что она не имеет права решать, где мне жить, – холодно ответил Тоон. – Я никуда отсюда не уйду. И ей я уже говорил об этом. И если она снова считает, что мне тут жить нельзя, пусть посылает хоть всю свою армию. Я не сдвинусь с места.

– Она сделать так… – заявил гуцгун, зло уставившись на Тоона своими восемью глазами.

– Как предусмотрительно, – усмехнулся Тоон.

– Ты уверен в своих словах?

– Я не изменю свое решение.

Гуцгун попятился и, развернувшись, засеменил обратно по тропе.

– Я передать твои слова королеве. Жди сегодня в ночь… – многообещающе заверил он на прощание.

Имя Тии-Таинирра он слышит не впервые. Похоже, это их местная королева-мать – эдакий огромный жучище:восемь маленьких кривых лапок, два лупоподобных глаза и огромное кожистое брюхо, постоянно изрыгающее яйца, оплодотворяемые целой свитой обезумевших от постоянного экстаза шершней. Тоон поморщился – это, наверное, противная сцена.

Впрочем, слова степняка нельзя недооценивать. Похоже, Тии-Таинирра действительно что-то замышляет, если прислала парламентёра. Сегодня ночью, так сегодня ночью. Сегодня ночью нельзя ложиться спать.

Тоон подошел к стенам замка и, открыв крышку замка, набрал код. Тотчас включились подъёмные двигатели и огромные шестерни, заскрипев, подняли тяжёлые створки ворот. Пригнувшись, Тоон прошёл под ними. Автоматика сработала как всегда безотказно. Достаточно приложить руку к инфракрасному считывателю, и ворота опустятся. Тоон придумал это нововведение для экономии времени. Такие же считыватели есть и внутри кнопок кодового замка: даже если чужак наберет правильный код, ворота всё равно останутся закрытыми.

Весь замок разделен на пять секций, отгороженных высокими радиальными переборками. Если внешнее кольцо стен будет прорвано, это не значит, что замок захвачен. Для этого необходимо занять все секции одну за другой, что не так просто, как может показаться. На вооружении замка – пять зенитных турельных пулемётов класса А с встроенными дробовыми пушками PROTON (изобретение Тоона) на внешнем кольце стен, пять пулемётов UKHAN-5264 на башне, прикрывающие секции, и зенитный пулемёт напротив главных ворот. Все системы, за исключением зенитного пулемёта у ворот были автоматизированными и управлялись из рубки в башне. Собственно, туда-то и направился Тоон. Боевые системы необходимо привести в боевую готовность на случай внезапного нападения.

Тоон активировал систему. Десяток экранов вокруг него приветливо заморгали. Длинные тонкие пальцы ригмейца бегали по клавиатуре, определяя задачи для систем вооружения. Экраны отобразили картинку с камер ночного видения на пулемётах, одновременно выводя метки потенциальных целей. Зелёные метки – это цели, не представляющие на данный момент времени опасности, находящиеся на значительном отдалении от стен замка, их температура не превышала тридцати семи градусов. Красные цели – цели, находящиеся на расстоянии ближе двадцати метров от замка, с более высокой температурой. Телагуцгунов становились горячее, когда те были в ярости. Красных целей пока не было.

Тоон остался доволен. Теперь, по крайней мере, его не застанут врасплох. Микроволновка довольно пискнула и, раскрыв дверца, выдвинула поднос с ужином. Пора кушать. Ригмеец облизнулся, ведь на подносе его ждало любимое лакомство – тушёное мясо левиафана с грибами под овощным соусом. Тоон вдохнул пряный запах. Бесподобно.

Прежние владельцы замка – квирты – пользовались любопытными столовыми приборами, каких креоны ещё не видели – ножи и вилки. Очень эффективны в применении. Тоон ел медленно, стараясь растянуть удовольствие, тщательно пережевывая каждый кусочек. Левиафанов в этих краях водилось предостаточно, благо замок находился в двух лигах от берега, поэтому Тоон часто брал лодку и выходил в море, вооружённый одним лишь длинным гарпуном. И почти всегда возвращался с добычей.

Отправив тарелку в посудомоечную машину, Тоон приступил к организации своего отдыха. У него был тяжёлый день и ожидается, что таковой будет и ночь, так что он не может позволить себе бездельничать. Поэтому Тоон решил вздремнуть. В случае появления гуцгунов, система сама его разбудит. Скинув с себя плащ, Тоон отправился в соседнюю комнату, где его ожидала кушетка. Тоон лёг, вытянул ноги и закрыл глаза.

Сквозь пелену сна пробился вой сирены, возвращая Тоона к действительности. Тоон протёр глаза, уставившись на моргающую красную лампу над кушеткой. Даже толком поспать не дали, – про себя возмутился он, посмотрев на часы, и опустил свои длинные ступни на пол. Он не торопился в рубку, креон знал, что автоматика уже сдерживает напор противника, который наверняка не станет стучаться в ворота. Накинув на себя куртку, Тоон сладко потянулся и прошёл в уборную.

Шахта вентиляции донесла глухое уханье турельных пулемётов. Тоон недовольно покосился на решётку над своей головой. Значит гуцгуны всё-таки пошли на приступ. Что ж, пулемёты испытают их храбрость.

Холодная вода взбадривает. Относительной сохранностью системы канализации Тоонобязан предыдущим хозяевам замка, которые особенно тщательно следили за своей гигиеной, поэтому система канализации была практически в идеальном состоянии. Пластиковые сточные трубы не ржавеют, и время пощадило их. Тоон заменил лишь смесители, которые были сделаны из металла.

Тоон исполнил все заповеди гигиены и направился в рубку. Сверившись с показаниями системы, он надел тесные квиртские доспехи, которые явно не подходили ему по ростовке, перекинул через плечо ремень ручногофазера и поднялся по винтовой лестнице на крышу башни.

Первое, что увидел Тоон, заставило его не на шутку заволноваться. Прожекторы на стенах замка водили полосами света по наступающему полчищугуцгунов. Весь холм, все его подножие было покрыто живым пульсирующим ковром из тысяч блестящих чёрных тел. Их никогда не было так много. Это были гуцгуны-войны – сильные, крепкие, вооружённые огромными полуметровыми челюстями, необходимыми, чтобы резать и дробить. Пулемёты веером посылали трассирующие снаряды по фронту, однако они не могли сдержать наступление. Войны переползали через развороченные хитиновые тела соплеменников и с решимостью устремлялись на смерть. Воздух наполнился дикими воплями наступающих, треском пулемётных очередей и глухим уханьем тяжёлых дробовых пушек.

Тоон с сожалением вспомнил об отсутствии у него огнемётов. Достаточно только пробежаться по периметру внешнего кольца стен и залить фронт напалмом, и наступление гуцгунов захлебнётся в оранжевых отсветах пламени. Однако Тоон никак не мог остановить их медленное приближение к стенам замка, и степняки всё выше взбирались по склонам холма.

Едва лапки гуцгунов коснулись камня стен, они принялись взбираться друг на друга. Здесь пулемёты не могли накрыть их, и автоматика, скрипя шестернями, бессильно ворочала тяжёлые турели, пытаясь наклонить крутящиеся стволы орудий. Естественные выступы каменных стен лишь способствовали продвижению вверх.

Только теперь Тоон очнулся от охватившего его оцепенения. Пора, пора действовать, гуцгуны слишком высоко. Тоон сорвался с места, на бегу снимая с себя ручной фазер. Быстро пробежав по секционным переборкам, он оказался на внешнем кольце стен. Тоон снял предохранитель и направил красный луч на ближайшего степняка, мгновенно разделив его надвое. Находящиеся внизу гуцгуны возмущенно заверещали, и их вопль стал последним звуком, какой они издали. Тоон не намеревался сдаваться. Он побежал по стенам, выжигая гуцгунов по периметру. Пирамиды из их тел распадались, а оставшиеся в живых степняки, громко вопя, валились к подножию замка. Тоон снова обрёл спокойствие. Ему необходимо продержаться всего лишь два часа до восхода солнц, а затем степняки разбредутся по своим норам. Главное, чтобы ему хватило сил на эти два часа спринтерского бега по стенам замка.

Однако тотчас случилось непредвиденное. Тоон резко обернулся, и его глаза расширились от ужаса.

Турельный пулемёт второй секции внезапно заглох. Прямо под самой турелью болтались искрящаяся электропроводка, разрезанная, как ножницами, кривыми челюстями. На башне уже работал пулёмет UKHAN, прикрывающий секцию, превращая в кашу переползающих через стену гуцгунов, однако, когда в секцию повалила целая река вопящих тварей, Тоону стало понятно, что он не продержится и часа. Секция быстро заполнялась. Находящиеся там припасы – тюки с зерном, бочки с энергетиком – всё это быстро пожиралось. Внизу хлопнула крышка люка – гуцгуны прорвались в погреб.

Тоон понял, что на стенах он ничего уже не сможет сделать. Пробежав по переборке обратно на башню, он спустился в рубку и вышел на спецчастоту.

– Всем кто меня слышит!!! Всем, кто меня слышит!!! – закричал он в микрофон как можно убедительнее. – Терплю бедствие на планете Эрика! Атакован многократно превосходящим по численности противником! Всем, кто меня слышит, прошу помощи!

Тотчас запись ушла вшифровальщик, и спустя несколько мгновений сигнал ушёл в пространство. Тоон вздохнул. Теперь остаётся надеяться, что сигнал кто-нибудь примет и придёт на помощь терпящему бедствие креону.

Тоон встал из-за стола и расправил плечи. Его глаза были наполнены холодной решимостью. Сейчас или никогда. Креон проверил заряд фазера и снял его с предохранителя. Напротив ворот стоит пулемёт. Когда гуцгунысломают ворота, он займёт позицию за гашеткой. Когда гуцгуны прорвут линию огня, он отступит в башню и, обороняя сантиметр за сантиметром, завалит коридор гуцгунскими трупами. Он не сдастся, он падёт, как воин.

Тоон вышел из башни к пулемёту и, передернув затвор, направил ствол на ворота. В тот же миг тяжелые створки не выдержали и с глухим рокотом поддались. Вверх взметнулся яркий сноп искр, раздался скрежет металла, и сквозь образовавшуюся щель между камнем стен и косяком ворот полезли обезумевшие от ярости степняки. Тоон нажал на гашетку, разорвав очередью первых из них. Ворота снова заскрежетали и, задержавшись на мгновение, с оглушительным грохотом рухнули, обрушив во внутренний двор лавину чёрных тел. Тоон веером посылал снаряд за снарядом в огромную свалку перед ним, накрывая смешавшиеся ряды нападающих. Однако гуцгуны быстро оправились. Подгоняемые страхом перед королевой и отчаянным стремлением скорее преодолеть смертельное пространство, отделяющее их от позиции пулемётчика, они полезли вперёд.

Понимая, что при таком раскладе позицию он будет удерживать совсем недолго, Тоон закрепил на щитке пулемёта фазер и нажал на спусковой крючок, поджаривая наступающие ряды. Однако даже это не дало перелома. Тела гуцгунов валились всё ближе к пулемёту Тоона, забрызгивая землю перед ним зелёной кровью и выпотрошенными внутренностями. К великому ужасу Тоона степняки повалили через переборки секций по сторонам двора, это означало, что некоторые или, возможно, все секции, за исключением той, что оборонял сам Тоон, уже захвачены.

Разящий Разум. Как же Тоон про него забыл!

Всё пространство стало одним беспорядочным скоплением Нитей, находящихся в постоянном движении. Тоон-портной мог разделить одну Нить от другой, ухватить хвостик третьей, связать её с четвертой. Однако сейчас, похоже, был не тот момент. Нити были слишком напряжены, Нити слишком быстро двигались. Тоон попытался ухватить одну из них своим разумом, но она вырвалась и снова слилась с другими в бешеном хаосе. Тоон в отчаянии опустил руки. Не хватает выучки. У него ничего не получается!

А гуцгуны всё ближе, они почти подобрались к ступеням…

Прожектор над головой ослепил ярким светом. Недоумевающий Тоон поднял глаза вверх, не замечая широкий луч фазера, выжигающий пространство внутреннего двора. Второй луч обрушился на заполненные чёрными полчищамигуцгунов секции.

Внезапно мир вокруг озарила яркая желтая вспышка, уши резанул громкий хлопок, и что-то больно ударило Тоона в правое плечо.

ЧАСТЬ I

ЯРОСТЬ БЕРСЕРКА

 Сделать закладку на этом месте книги

"Один умел делать так, что в битве его враги слепли или глохли, или их охватывал страх, или их мечи становились не острее, чем палки, а его люди шли в бой без доспехов и были словно бешеные собаки и волки, кусали щиты и сравнивались силой с медведями и быками. Они убивали людей, и их было не взять ни огнем, ни железом. Это называется впасть в ярость берсерка"

СнорриСтурлусон "Круг земной"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Один в поле не воин

 Сделать закладку на этом месте книги

Александр Евгеньевич Жнец молча сидел в своей каюте и думал. События развивались совсем не так, как он предполагал, и капитан решал, каким наилучшим образом ему распутать этот клубок сомнений и противоречий. Именно в этот день он оказался в неловком положении, в каком может оказаться отец и капитан боевого корвета.

Во-первых, по отлёту с Капри, они забыли забрать с собой клирика Конгрегации Лордов Духовных, опоздавшего к старту. Святая обязанность ждать его прибытия на корабль, но Жнец, предположив, что он уже на борту, приказал взлетать. Теперь капитана, не соблюдающего Устав Флота и договорённости между светской властью и Конгрегацией, ждало по возвращении дисциплинарное взыскание.

Во-вторых, не досчитавшись клирика, он обнаружил на корабле ту, кого совсем не ожидал увидеть. Его двенадцатилетняя дочь всегда была проблемным подростком,хотя Жнец, по правде говоря, не имел проблем с её воспитанием. Занятия в гимназии она всегда посещала исправно, приносила домой только отличные отметки, была на хорошем счету в окружении. Мечта любого папаши. Но… только что младший помощник капитана ИгримФодор сообщил ему, что его дочь находится на борту корвета, который вот уже три часовых дня следует в открытом космосе. Как она могла пробраться? По Уставу на борту военного космического корабля не могут находиться гражданские лица. Получается, Жнец уже дважды нарушил Устав, не обратив должного внимания на процесс подготовки корвета к полёту. А как тут уследишь? Как всё проверишь? Для выполнения таких задач в распоряжении капитана двадцать человек экипажа. Только что Жнец сорвал своё негодование на младшем помощнике, ведающем в тот день погрузкой продовольствия в трюм. А когда о таком событии узнает командующий эскадрой, без трёпки не обойдется и сам капитан.

И самое главное, ей-то как объяснишь, что не следовало этого делать? Смотрит на него большими синими глазами, недоуменно моргает, оправдывается, мол, мне интересно стало, как оно там, на орбите, а в интернате, куда ты меня сбагрил, злобные матушки приказывают делать то, что делать совсем не хочется. А то, что корабль летит патрулировать отдалённые районы галактики, ей совсем не известно было, честно-честно. А так оно даже и интереснее, ведь чем дальше, тем интереснее, правда? А что касается каких-то уставов, то мы их в жизни не читали-с, нам еще учиться и учиться, двенадцать лет ведь, мы ж ещёё слишком молоды для каких-то уставов…

Жнец потер глаза. Да, Вика предоставила трудноразрешимую задачку.

И, наконец, эта история с пленником. Как оказалось, оставленная двадцать лет назад база на Эрике-6 была самовольно занята неизвестным пришельцем, и даже Тии-Таинирра, с которой шестьдесят лет назад был заключен союз, не смогла помешать этому. Что ж, приходится делать всё самому. А когда связист поймал с Эрики сигнал бедствия, стало понятно, что королева гуцгунов всё-таки выполняет свои обязательства. Поэтому Жнец тут же принял решение выслать "помощь" пришельцу. Десантный зонд немного поджарил степное войско, а после того, как огромный огненный шар разворотил ползамка, стало понятно, что захватчик складировал запасы топлива на открытом воздухе. Насчёт возмещения ущерба гуцгунам капитан Жнец уже договорился с Тии-Таинирра, королева осталась довольна переданными ей дарами. А что касается жертв, причинённых пришельцем и корветом, то королеве не надо беспокоиться – степняки быстро размножаются.

Самого захватчика немного потрепало этим взрывом – он уже один часовой день находился без сознания. Медики во главе с доктором Ямото старались вернуть к жизни пленника, ведь он должен сообщить, откуда он прибыл, с какой целью он самовольно занял станцию, сколько изначально было захватчиков. Необходимо также узнать какие планы были у него, какие действия предпринимались им на станции, и как скоро он должен был её оставить. Словом, допрос обещал быть интересным.

Про расу, к которой принадлежал пленник, было известно не так много. Планета с неизвестными доселе формами жизни была обнаружена внеорбитальным телескопом лет шестьдесят назад. По слухам представители новой расы обладали необычным способностями, которыми не обладал никто в известной Вселенной. Лишь их приблизительный фоторобот, слухи и рассказы очевидцев. Неизвестных аборигенов назвали ригмейцами. Поимка такого малоизученного экземпляра была выгодна для Жнеца, и он верил, что, что если она не вознесёт его на ступень выше по карьерной лестнице, то от предполагаемого дисциплинарного взыскания избавит точно.

– Ямото! – поднял трубку коммуникатора полковник. – Предоставь мне данные по пришельцу.

– Без изменений, командир, – послышался отрывистый голос. – Ему поставили капельницу со смесью питательных веществ, так что от голода он не умрёт.

– Это хорошо, Ямото, – погрозил пальцем Жнец невидимому собеседнику. – И постарайся, чтоб не один волос не упал с его шкуры, понятно? Этот абориген мне живым нужен.

– Так точно, командир, – отчеканил медик, – ни единого волоса!

– Чтоб все волосы были на месте! – поправил его Жнец и отключил коммуникатор. Что ж, будем ждать пробуждения.

Тоон медленно приоткрыл правый глаз. Свет. Белый потолок. Тихое урчание чего-то. Над самой головой Тоон разглядел монитор, на экране которого значились множество кривых, и мерцали непонятные знаки. По всему можно было догадаться, что Тоон находится в лазарете.

Однако что это за лазарет? Тоон не помнит, чтобы в замке было подобное помещение. Где он? И где бы он ни был, никто не должен знать о том, что Тоон очнулся. Тоон закрыл глаз и прислушался. Ни звука. Вполне вероятно, что Тоон здесь один. Ладно, пора действовать. Тоон сел на кушетке, на которой лежал и тотчас похолодел от ужаса. Прямо перед ним напротив кушетки на раскладном стуле сидела девочка и, не сводя глаз, спокойно смотрела на ригмейца. Тоон сглотнул и растерянно уставился на неё. Теперь всё понятно. Он на корабле квиртов. Превосходно, они спасли его. Тоон нервно заёрзал на кушетке, думая, что же сказать этой представительнице другой цивилизации.

– Привет.

Тоон вздрогнул при звуке её голоса. Странно, похоже, он впервые за несколько лет испугался. Он тотчас прислушался к мыслям, перетекающим между Нитями её разума, и определил, на каком языке говорит девочка.

– Эээээ… привет…

– Меня Вика зовут.

Маленькая девочка с длинными чёрными волосами и большими голубыми глазами. Так смело разговаривает с незнакомым. Значит, ей нечего бояться. Тоон поднял глаза и увидел над входом в медицинский отсек миниатюрную камеру. Всё понятно, за девочкой приглядывают, иначе бы ни за что не оставили наедине с незнакомым инопланетянином. Теперь квирты знают, что Тоон уже проснулся и, наверное, уже идут за ним.

– А кто ты такая? – осторожно спросил Тоон.

– Какая тебе разница? – насупилась девочка.

– Ну, просто интересно… – смутился Тоон и виновато посмотрел на Вику. – А долго я тут пробыл?

– Не знаю, я только четыре часа здесь сижу.

– Это много?

Девочка задумалась.

– Много вопросов задаешь, инопланетянин, – выдала она через некоторое время.

Тоон смутился и, едва попытался снова оправдаться, девочка, словно почувствовав что-то, вскочила на ноги.

– Так, ну ладно, мне пора, – заявила она, потерев коленки. – Сейчас к тебе придут. Будет интересно. Может, пытать будут. Я бы посмотрела. Но мне оставаться тут нельзя.

И, подняв решетку вентиляционного фильтра, исчезла в проеме.

Тоон удивился. Так она тут находилась без ведома врачей? Странные порядки у квиртов, однако. Детёныши лазают, где им не положено, нарушают стерильную чистоту медицинского отсека, занося с собой вредоносные бактерии и частицы из окружающего мира. Более того, ИЗ ВЕНТИЛЯЦИОННОГО ХОДА, где этих частиц должно быть в избытке. Тоон нахмурился. Не порядок. Надо будет прочитать девчонке пору лекций о правилах гигиены, если её отец ещё не соблаговолил.

Однако Тоон недолго думал об этом. От мрачных мыслей его отвлёк подозрительный скрип за дверью, словно кто-то вставил ключ в замочную скважину. Через несколько секунд дверь беззвучно раздвинулась, и в комнату вошли двое взрослых квиртов в белых одеждах. Тоон вопросительно наклонил голову. Очень интересно.

– Как себя чувствует больной? – спросила белокурая самка, надевая перчатки на изящные тонкие руки.

– У нашего капитана есть пара вопросов к пришельцу, – сказал второй, разминая пальцы рук, и голос его не предвещал ничего доброго.

Тем временем самка достала из-за спины маленькую сумочку и, раскрыв замок-молнию, явила взору Тоона блестящий шприц со странной серебристой жидкостью.

– Это чтобы вы чувствовали себя легко и непринужденно… – пояснила она.

– Прежде, чем мы начнём, я бы хотел задать вопрос: что вы делали на нашей станции? – спокойно спросил квирт, подходя ближе.

Тоон попытался собраться с мыслями.

– Я просто жил там, – сказал он правду как можно более убедительно.

Самец-квирт покачал головой:

– Видимо, беседы не получится. Ответ неверный, – и кивнул головой самке.

Тоон нервно сглотнул. Похоже, пора браться за Нити.

Рубка боевого космолёта представляет собой огромное овальное помещение, разделенное на две секции – капитанский мостик и шканцы. Узкий обзорный иллюминатор из металлостекловолокна на капитанском мостике открывал бескрайний космос. Открывающийся пейзаж портило только мерцание силового поля, предохраняющего толстое стекло иллюминатора от внешнего воздействия.

В широком капитанском кресле, небрежно откинувшись на спинку и подняв ногу на сиденье, развалился Жнец. Подперев голову рукой, капитан задумчиво смотрел в космос, испещрённый мириадами звёзд. "Пёс Войны" мчался уже два дня, не меняя курса и не сбавляя ход. Штурман Горсак на шканцах хорошо знал свою работу. Курс был рассчитан до мелочей, планет и блуждающих астероидов на пути не предвиделось, и это обстоятельство позволило капитану несколько расслабиться. Его мыслиулетели куда-то далеко, и в памяти всплыли воспоминания из далёкого прошлого.

Капитан был родом с Тониса – колонии на краю Федерации. Жизнь там протекала медленно и спокойно. Жизнь на отшибе Галактики. Однакомалоизвестная планета могла по праву назваться одной самых красивых. Поселение, в котором прошло детство Саши Жнеца, находилось на побережье неглубокого зелёного моря. Это был маленький рай:заросшие у подножия густой растительностью высокие белые скалынад белым пляжем.

Жнец ещё мальчишкой, как и все его сверстники, мечтал стать космонавтом. Как и все его сверстники, он бредил звездолётами, огромными космическими крейсерами, героями-велитами, отважными берсерками… Однажды Саша выточил из дерев


убрать рекламу







а Крылатый меч, после чего сам получил среди друзей гордое прозвище "Берсерк".

В двадцать пять лет Жнец покинул родную планету. Рейсовый звездолёт привёз его на Тихоан – одну из планет Центральной Галактики.Тихоан можно абсолютно точно назвать промышленным центром Федерации. Планета была практически полностью заселена, и с трудом можно было отыскать хоть какой-то уголок природы, не освоенный человеком. Огромный город, населенный десятками миллионов жителей, теснота, постоянный гул были непривычны парню, который прибыл из тихой окраины Федерации. Молодой "деревенщина" с трудом вписался в быструю жизнь "цивилизованной" планеты. Он снимал комнату на верхнем этаже, казалось, под белым брюхом неба.

Однако Жнец не сдался. Русских славян в городе было немного, и Жнец с большой охотой примкнул к небольшой общине. Там он познакомился с Аллой Мезиновой. Симпатичная девушка сразу обратила внимание на высокого широкоплечего парня, который заметно выделялся среди щуплых "городских", да и сам широкоплечий парень оказался не прочь познакомиться поближе. Так сложилась ещё одна молодая пара. Алла и Александр были очень дружны и во всем помогали друг другу. "Мы должны идти вперёд, не задерживаясь" – эта случайная фраза Александра стала их неофициальным девизом. Через год они попытались поступить в лётное училище. Александра с его великолепными физическими данными приняли без экзаменов, а Алла, отлично сдав экзамены, провалила физподготовку. Упорный Жнец и тут предпринял все необходимое и так тренировал Аллу в спортзале, что через полгода девушка вошла в ту самую группу, в которой учился сам будущий капитан. Ичерез несколько недель молодые люди оформили свои отношения официально.

Через три года началась служба. Александр поступил в команду фрегата "Синко Льягас", а Алла оказалась штурманом линейного крейсера "Адриатика", и они стали видеться всё реже.

А затем наступили тёмные времена.Сенат Федерации принял директиву "Счастье индивида – в пространстве", согласно которой планировалось масштабное освоение соседних звёздных систем. Колонизация, обернувшаяся вторжением. Местные цивилизации отказались принять покровительство людей, и люди начали вооружённое наступление. Звёздный десант оккупировал планету за планетой, выжигая поселения и истребляя мирных жителей. Согласно Особому Постановлению Консулата Федерации, над каждой планетой назначался наместник, а всё местное население сгонялось в резервации. Человеческая цивилизация расширяла свои границы.

К счастью семейства Жнецов, "Адриатика" и "Синко Льягас" были в одной эскадре. За отличные боевые заслуги члены команды боевых кораблей их звена получили увольнительные, и Александр и Алла получили возможность быть вместе. Ожидаемым итогом стала беременность Аллы и рождение Вики Жнец. В связи с этим счастливым событием чета была поселена на одной из колонизированных планет -на Капри, и прикомандирована к гарнизону местного форта.

Через год случилось непоправимое. Сильные грозы в сезон дождей на этой планете не редкость. Молния замкнула систему охраны одной из резерваций, ина одной из секций забора пропал ток, чем и воспользовались аборигены. Всё произошло так внезапно, что никто не успел опомниться. Массовое восстание обернулось огромными жертвами. Так был уничтожен город Крон с миллионным населением, десятки других поселений, несколько фортов было стёрто с лица планеты, сожжен центральный космопорт, выжжены плантации кристаллитов. Для Жнеца восстание обернулось чудовищной трагедией, которой он даже не мог представить. Над морем был сбит рейсовый аэробус с тремя тысячами пассажиров, пилотируемый Аллой. Вне себя от горя и ярости Жнец возглавил карательный отряд и огнём и мечом прошёлся по "заражённым" территориям. Берсерки под его руководством обратили в бегство восставших. Именно Жнец санкционировал применение ядерного оружия, которое уничтожило резервацию. Именно Жнец проследил за тем, чтобы были уничтожены все  аборигены. Все до единого.

Совет командования положительно оценил его рвение. Да, им нужны такие люди. Отважные, гордые, немного безумные. Более того, люди, которые жаждут мести и видят врага в каждом, кто имеет нестандартный цвет кожи, нестандартный крой одежды или нестандартное строение тела. Жнецу доверили сорокапушечный двухпалубный корвет "Пёс Войны" с двадцатью членами экипажа, тридцатью пятью членами боевой команды канониров и отрядом берсерков на борту. Корвет был прикомандирован к Первой ударной эскадре Второй звездной армии – словом, постоянно находился на острие атаки.

Так дожив до тридцати пяти, полковник остался один с маленькой дочкой на руках. Он вскоре остыл. Его Вика – его маленькая радость, в которой он видел не только свое продолжение, но и продолжение её матери. Вика росла очень смышленой девочкой, очень подвижной, даже слишком. Отцу доставляло удовольствие осознавать то, что она становится едва ли не отражением своей матери, так она на неё была порой похожа. Такая же рассудительная, обстоятельная, заботливая. Такая же общительная, всё время в центре внимания. Отправляясь в патрулирование, Жнец отправлял её, как и другие офицеры Флота, в интернат Конгрегации Лордов Духовных, поручая её заботливым монахиням на попечение, всякий раз волнуясь и обещая непременно вернуться. Там в ней воспитают самые лучшие качества гражданина Федерации – благородного, верующего, безгрешного. До сего момента он исправно выполнял своё обещание, однако, похоже, Вике надоело его ждать. Как она незаметно выскользнула из здания интерната, для него остается загадкой. Ведь здание-то с его надежной охраной нельзя покинуть иначе как через парадный выход на рейсовом аэробусе. Похоже, девочка не так проста, как может показаться на самом деле, и даже отец не знает всего, чему она могла научиться в интернате в его отсутствие.

Теперь остаётся вопросом то, как можно скрыть от руководства появление ребёнка на военном судне. Жнец может только одно – посадить Вику под арест, заперев на все замки в своей каюте. Что капитан и сделал. Развалившись в своем кресле, он был абсолютно спокоен насчёт неё. Уж из его каюты девчонка точно никуда не денется. Да и куда?

Капитан сладко потянулся. Теперь он спокоен…

– Командир, у нас проблемы… – Ямото взволнованно прошептал ему на ухо.

Жнец покосился на трясущегося от страха медика.

– Пришельца убили? – медленно проговорил он.

– Да нет… тут он…

Через несколько секунд доктор Ямото семенил за командиром, направляющимся в медицинский отсек.

– Мы ничего не могли поделать! – виновато оправдывался он. – Синица исчез! Просто раз и исчез! Как такое возможно? Едва он подошел к аборигену, как он пропал, и от него осталось пустое место.

– Я знал, что это необыкновенный абориген, поэтому и сказал тебе его беречь! – Жнец поднял указательный палец вверх.

– Он оказал сопротивление! – не унимался медик.

– Я тебе покажу сопротивление, – прошипел капитан.

Когда Жнец в сопровождении Ямото появился на пороге палаты, абориген сидел, сложив ноги, на койке и, закрыв глаза, быстро перебирал длинными пальцами рук в воздухе. Испуганная медсестра забилась в дальний угол.Поджав ноги, она неподвижно сидела на полу, не смея шелохнуться. Не каждый день пропадают люди. Жнеца самого охватил липкий страх, однако он решил держать его глубоко в себе и подавлять всеми силами.

– Я – капитан Жнец, – представился он. – Я думаю, произошло недоразумение, однако его можно загладить.

Ригмеец перестал перебирать пальцами.

– Что произошло? Мы могли бы договориться… – развел руками Жнец.

– Зачем?

Тоон открыл раскосые глаза и внимательно посмотрел на капитана.

– Зачем нам договариваться? – повторил ригмеец. – С врагами не договариваются.

Жнец удивлённо приподнял правую бровь:

– А кто сказал, что мы враги? Я не говорил.

– Так по всему видно.

– То есть? – не понял Жнец.

– На моё жилище нападают, я ранен, потерял сознание, а когда очнулся здесь, увидел перед собой девочку…

Жнец побледнел и раскрыл рот. О какой девочке говорит этот абориген?

– …вижу перед собой девочку, которая сообщает, что, возможно меня будут пытать. А потом приходят эти двое, – Тоон указал на перепуганную медсестру, – и она достает иглу, чтобы я чувствовал себя легко и непринуждённо. Как это понимать?

– Ну, во-первых, никакой девочки на борту корабля нет, – поспешил опровергнуть доводы инопланетянина капитан Жнец, – это плод вашего воображения, во-вторых, пытать никто никого не собирался, это точно, в-третьих, это была не просто игла, это был шприц… ээээ… шприц с чем? – Жнец покосился на медсестру.

– С им… имму… иммуноммммм…

– Со специальным иммуномодулятором, – ответил за неё Жнец.

Тоон махнул рукой:

– Какая разница. Девочка была, это я точно знаю. Я всегда могу отличить дух от физического тела. В любом случае, я требую, чтобы меня немедленно высадили обратно на планету, с которой меня похитили. И желательно поближе к замку. И верните мне одежду, наконец.

– Кстати, мне сказали, что один из медбратьев пропал из этой палаты непонятным образом посредством кого-то из здесь присутствующих… – Жнец поднял указательный палец вверх.

– Я переместил вашего врача в машинное отделение. Там его ищите.

При слове "переместил" медсестра в углу сползла ещё ниже, испустив странный горловой звук.

Жнец улыбнулся. Теперь-то он получил нужную информацию, и его руки развязаны.

– Не выйдет. Ты так долго лежал без сознания, и мы так далеко улетели от этой планеты, что её уже не видно даже с помощью светоскопа. И возвращение туда будет грозить тем, что нам не хватит топлива, чтобы вернуться обратно на базу. Давай сделаем так – ты прибудешь вместе с нами на нашу базу, и мы как-нибудь уладим вопрос с твоим возвращением. Как тебе? Возможно, это будет пассажирский лайнер или грузовая баржа, которая будет держать курс мимо Эрики, и тебя сбросят на планету со спасательной капсулой… Не бойся, это безопасно. А пока что располагайся, будь, как дома… – Жнец усмехнулся, – но не забывай, что ты в гостях.

Тоон схватился за край кушетки.

– Ну нет! – скривил он рот, обнажив белые клыки. – Немедленно возвращай меня обратно! Спасательной капсулой или без! Я знаю законы физики! Я просто должен быть именно на этой планете! Я требую…

– Да кому нужны твои требования… – прорычал Жнец и повернулся к толпе любопытных матросов, столпившихся позади него в дверях палаты. – Заприте его, ребята. Елизавета, вы идёте с нами или остаётесь?

Медсестра, видимо, сразу сообразила, чем грозит ей уединение с ригмейцем. Доселе сидевшая в дальнем углу и испуганно смотревшая то на Тоона, то на Жнеца, она сорвалась с места и что есть ног бросилась к двери. В сторону полетел сломанный каблук, однако его потеря не остановила обезумевшую девушку, которая выбежала из палаты и, растолкав матросов, бросилась сломя голову по коридору. Тоон тоже вскочил с кушетки, он тяжело дышал.

– Вы не посмеете! – закричал он.

– Ещё как посмеем, – холодно проговорил Жнец и, отступив назад из палаты, нажал на кнопку замка. Дверь палаты мягко задвинулась.

Жнец обернулся к толпе вопросительно смотрящих на него матросов.

– Ямото! – подозвал он медика. – Принеси мне в каюту видеозаписи с камеры наблюдения в этой палате. Я просмотрю их сам. Лично. – Тут капитан покосился на своих матросов и топнул ногой. – И чёрта с два найдите мне эту девочку!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я мыслю, значит существую.

 Сделать закладку на этом месте книги

Жнец заперся в своей каюте и вот уже час внимательно просматривал видеозаписи с камер наблюдения из комнаты, куда был помещён Тоон. Никаких девочек на экране монитора планшета он пока не увидел, несмотря на то, что буквально впился глазами в экран. Однако самое интересное было вовсе не в этом, – в том, что сама Вика куда-то пропала. Ради обнаружения дочери Жнец готов рискнуть. Он уже дал необходимые указания команде и даже назначил награду матросу, нашедшему девочку. Капитан прекрасно понимал, что корабль не бесконечен, покинуть его без риска для жизни невозможно, поэтому Вика сама рано или поздно найдётся. Именно эта мысль удерживала его от панического состояния, которое могло бы нахлынуть в любую минуту. Ничего удивительного – капитан, как и любой ответственный родитель, был готов на всё ради своей дочери. Некоторое время назад он начал даже подозревать своего пленника, ведь недаром такие аборигены считаются великими колдунами. Спрятал пади его девочку где-нибудь в обшивке корабля, а она там бьётся между балок, кричит, а её никто не слышит… Жнец вздрогнул и отбросил эти страшные мысли. Чепуха какая-то в голову полезла.

С другой стороны, это вполне могло бы оказаться правдой. Жнец сам понимал, что задержание ригмейца на этом корабле могло показаться тому противозаконным, так как ему так и не объяснили причины задержания, сославшись на нормы законодательства Федерации. Несанкционированное похищение является преступлением, однако капитан мог себя оправдать тем, что ригмеец не стал вести переговоров, сразу выдвигая требования, и ввиду опасности субъекта для экипажа Жнец вынужден был изолировать его. Жнец поговорит с ним позже, когда ригмеец немного успокоится. А пока что пусть тот думает, что хочет.

Жнец немного отвлёкся от происходящего на экране, однако нечто непонятное и из ряда вон выходящее внезапно приковало его взгляд к изображению. Он развернулся к монитору и пробежался пальцами по сенсорной клавиатуре. Запись отмоталась на несколько секунд ранее и теперь воспроизводилась на более медленной скорости. Жнец внимательно просматривал запись, вглядываясь в каждый пиксель. Внезапно на экране, именно там, где он увидел в первый раз, мелькнула до боли знакомая головка его дочери. Мелькнула и тут же пропала, будто кто-то ранее неумело заретушировал пленку, пропустив один кадр. Жнец снова отмотал назад и остановил воспроизведение именно на этом кадре. Теперь перед ним вместо одной задачи встали сразу несколько: куда исчезла Вика, как она оказалась в камере ригмейца, и как ей удалось обойти все степени защиты и остаться невидимой для видеокамер.

Внезапно Жнеца осенила мрачная догадка. Набрав комбинацию клавиш, Жнец вызвал на экран трехмерный чертёж корабля. Полковник пытался представить себе,как Вика могла бы выбраться из капитанской каюты и пробраться в камеру ригмейца. Именно чертеж судна помог ему рассеять все сомнения. Широкая вентиляционная шахта вела с верхней палубы корабля, где располагались кислородные баллоны, к нижней, а затем в трюм и разветвлялась по отсекам. Одна из вентиляционных решёток должна быть в спальне, где-то рядом с полом. Туда-то и направился Жнец. Да, конечно, как он раньше не догадался! Это самый простой вариант. Если Вика с легкостью смогла покинуть самый закрытый и охраняемый интернат на всей планете, тогда ей не составит труда выбраться из капитанской каюты и отправиться на прогулку по кораблю. И если теперь решётка вентиляции откинута в сторону, или болты на ней закручены не так туго, как обычно, значит, девочка так и поступила.

Жнец встал из-за стола и прошел в спальню. Осмотревшись, он обнаружил, что вентиляционная решётка находилась за большим шкафом, и было весьма сомнительно, что Вика при своем малом росте и весе могла отодвинуть его, или иным образом сделать доступным вентиляционный ход. К сожалению Жнеца, разгадка исчезновения Вики была им не найдена.

Но Жнец не сдавался. Должен же быть хоть какой-то выход! Не может же его дочь проходить сквозь стены и оставаться невидимой! Да и само исчезновение Вики могло поставить под вопрос его репутацию. Уже сам факт её нахождения здесь нарушал одну из статей Устава. А её обнаружение могло ввести команду в негодование. Хороший капитан тот, кто свято чтит законы и подаёт своей команде пример, сохраняя дисциплину. Жнец почесал затылок. Может быть… Он открыл шкаф.

– Папка, привет! – донеслось оттуда, и что-то маленькое, черноволосое бросилось ему на шею. – Как же долго ты меня искал!

– Я вот тебе задам сейчас пару оплеух, увидишь, как я тебя тут искал, – сурово отметил отец, приглядевшись.

Вика надула губки и опустила глаза.

– В моей команде ходят слухи о какой-то девчонке, которая бродит по кораблю, но которой никто не видел. Ещё не хватало, чтобы говорили о каких-то призраках. Мне на руку спокойствие команды, иначе берсерки взбунтуются и оставят нас на ближайшей планете.-Жнец опустил девочку на пол и с укоризной посмотрел на неё.- Я уже объявил тебя в розыск. Они, конечно, не знают, что ты моя дочь и существуешь здесь и сейчас, поэтому отнеслись несерьезно к награде за твою голову.

Вика усмехнулась.

– Ты бы объявления развесил по всему кораблю, мол, разыскивается преступник, вооружен и особо опасен, – предложила она.

– Так и хотел сделать, – буркнул Жнец. – Так, а теперь марш в койку, сейчас соображу что-нибудь тебе поесть. И больше так не делай! – добавил он.

– Хорошо, папочка! – лукаво улыбнулась Вика.

Однако уже через два часа она сидела в камере, где заточили Тоона, и, хихикая, рассказывала ему о том, как она перехитрила своего отца.

– Он, несомненно, хороший, нхозяин из него никакой! – улыбалась она. – Да и как так возможно – жить в этой самой комнате и не знать всех ее прибамбасов? Я-то сразу догадалась, что всё там не так просто.

– И что же там сложного? – поинтересовался Тоон.

– А в том-то все и дело, что есть там вентиляционная решётка.

– Это я давно понял, что она там есть.

– Как так?

– Ты пробираешься ко мне из вентиляционного хода.

– Точно! – согласилась Вика и продолжила. – Так вот, решётка загорожена шкафом. Так я пробралась в шкаф и сдвинула заднюю панель за одеждой в этом шкафу. Эту панель, оказывается, сдвигать можно, она ничем не закреплена. Я отодвинула её и открыла решётку. И вот я здесь!

Тем временем, Жнец решал на мостике серьёзные задачи. "Пёс Войны" благополучно преодолел пятьдесят девять астрономических единиц в открытом космосе и теперь, сбрасывая скорость, приближался к первому форпосту людей на пути к Капри.

Неправильная шестигранная пирамида станции "Эрио-517" закрепилась на блуждающем астероиде, словно рыба-прилипала. Но с одной лишь разницей, что здесь"рыба-прилипала" могла управлять движением своего "хозяина". С этой целью на его поверхности были закреплены восемь двигателей, которые должны были корректировать траекторию движения астероида. Сейчас астероид вращался вокруг небольшой по своим размерам, ледянойпланеты Орри, и, согласно информации, имеющейся у Жнеца, готовился вскоре отбыть в открытый космос для проверки пограничных буёв. Свет от далёких звезд Альфа Центавра и Проксима Центавра долетал до батарей станции, поэтому она всегда была обеспечена энергией. С виду станция могла показаться мирным научно-исследовательским блоком, если бы не четыре 190-миллиметровые пушки класса С,выставившие свои дула в космос, способные пробить любую броню.

– Диспетчер, я -"Пёс Войны", прошу разрешения на стыковку, – монотонно говорил в микрофон парнишка-радист, склонившись над приборной доской напротив Жнеца, лениво развалившегося в своем кресле. – Прошу разрешения на стыковку в целях пополнения продовольствия и обмена информацией…

– Я "Эрио-517", нахрена вам продовольствие, у нас у самих немного осталось! Сами ждём звездолёт с Криллона, – проскрежетал голос в рации. Радист обернулся к капитану, возмущённо сжав кулаки, Жнец же даже бровью не повел. – Однако в целях дружеского общения можете присосаться! – добавил голос в динамике.

– Скажи, что у нас на борту двадцать голодных берсерков, они-то ему обеспечат дружеское общение, – хмуро проговорил Жнец, обращаясь к радисту.

Командиры боевых десятков берсерков скандинавы Гуннар и Ульрик, также присутствующие на мостике, хищно улыбнулись. Огромные и волосатые, они внушали больше страха, чем уважения. Радист покосился на них, сглотнул и повернулся к микрофону.

– Мы готовы совершить стыковку! – доложил он.

Рулевой Джейсон Дрейк отключил систему торможения, и "Пёс Войны" медленно подошел к станции. Корвет вошел в тень, отбрасываемую астероидом, и на мостике воцарилась темнота. На одном из экранов появилась широкий блин стыковочного люка, освещаемый прожекторами, всё увеличивающийся в размерах. Жнец распрямился в своем кресле и нервно застучал пальцами по поручню.

– Левее… выше… прямо… – бормотал он, словно подсказывая рулевому, но тот, бравый парень лет двадцати семи, явно знал, что надо делать. Через три минуты стыковка быласовершена. Тяжелый грохот с левого борта и скрежет фиксатора известили о соединении корвета и станции. Жнец встал с кресла и потянулся, хрустнув позвонками.

– Пошли, обеспечим им живое общение, – он подмигнул двум берсеркам, сидящим рядом с ним.

Через несколько минут все желающие попасть на станцию столпились в шлюзовом модуле. В переходник уже был закачан воздух, активирован гравитатор, и два десятка матросов с нетерпением ждали, когда двери люка раздвинутся. Позади послышался топот множества сапог, – появился капитан в сопровождении берсерков.

– Фодор! – махнул рукой Жнец. Младший помощник капитана, находившийся рядом тут же, сообразил, что от него требуется, и направился к гермоворотам. Там, рядом с ними был пульт управления. Приподняв жестяную крышку, матрос набрал пароль. Мгновение спустя раздалось шипение, словно десяток паровозов разом запустили двигатели. Механизмы заскрипели, и тяжёлые стальные створки медленно разошлись в сторону.

– Ну, добро пожаловать на "Эрио"! Я сержант ГриОдарри. Осторожнее на ступеньках, у нас тут гравитаторбарахлит, можете стукнуться головой о потолок… – за дверью в переходнике стыковочного шлюза стоял человек со значком смотрителя станции на груди, эдакий толстый рыжий бородач. Глядя на его физиономию, можно было решить, что проблемы здесь не только с гравитатором, но и с горячей водой, поскольку по его блестящему потному лицу, свалявшейся бороде и крепкому запаху было ясно, что лично он не мылся недели три, а то и месяц.

Жнец усмехнулся и поприветствовал смотрителя. За ним выстроились два десятка берсерков при полном вооружении.

– О-о-о-о… берсерки… – проблеял смотритель, раскрыв рот от удивления.

Капитан аккуратно отодвинул смотрителя и прошёл внутрь станции. Впереди тянулся коридор, заканчивающийся развилкой: тремя раздвижными дверьми.

– Я, конечно, понимаю, что поделиться вам нечем, это понятно… – Жнец поморщился, – однако в целях продолжения миссии нам необходима вся информация, которая у вас есть.

– Вся-вся? – смотритель засеменил за ним.

– Я продиктую, какая именно, – уточнил Жнец.

Смотритель тем временем выбежал вперёд и, открыв одну из дверей, повёл делегацию по длинному переходу.

– Похоже, Федерация совсем забыла про нас, – оправдывался он. – Мы уже больше месяца не получали продовольствия и известий с большой планеты. Гравитатор почти совсем вышел из строя, тем более, что он стоит здесь без ремонта едва ли не с самого основания станции. Мне уже самому кажется, что станция сама вот-вот развалится на части, многое здесь уже в весьма дряхлом состоянии. Орудия только хороши, так как ими ни разу не пользовались, так что если что мы супостату покажем кукиш, мать его… – смотритель сделал грозное лицо и затем добавил, повеселев. – Одно радует – срок службы подходит к концу. Вернусь на родную планету, а там женушка, детишки…

– В первую очередь женушка! – бросил кто-то из берсерков, и вся когорта дружно захохотала.

Смотритель съёжился и, покосившись на следующих за капитаном мускулистых великанов, заключил:

– Вы уж там замолвите за нас словечко, что мол, есть такая станция на краю системы…

– Ладно, – махнул рукой Жнец.

Смотритель тем временем, хлопнув рукой по запылённой сенсорной панели замка, открыл одну из дверей и вывел делегацию в просторное помещение одного из отсеков станции. Полковник с раздражением отметил, что освещение здесь практически не работает, а единственная лампочка, висящая, словно бусина, на тонком проводе над выходом, моргала, угрожая погаснуть совсем. Однако темнота не помешала полковнику разглядеть, что помещение это завалено разнообразным ненужным оборудованием, а на полу тут и там разбросаны инструменты. Смотритель случайно чикнул ногой гаечный ключ, и тот, звеня, отлетел в противоположный угол.

– Какова численность экипажа? – поинтересовался Жнец.

– Пять человек, включая меня, – отрапортовал смотритель, выводя гостей в соседний отсек. За ним находилась рубка станции и кают-компания, где и оказалась делегация с корвета.

– Предлагаю сделать так, капитан, – сказал смотритель, наклонившись к Жнецу, – мы с вами пройдем в рубку, а остальные пусть разместятся в кают-компании. Как вам такой расклад?

– Можно сделать и так, – согласился полковник. – Гуннар! Ульрик! – позвал он командиров боевых десятков и отдал им соответствующие распоряжения.

– Только у нас из горячих напитков только чай остался, – виновато пожал плечами смотритель.

– Я так и думал, – кивнул Жнец, обернувшись. – Поэтому мы принесли свои подарки. Фодор!

Из толпы матросов позади них вышли двое, держа в руках кованый ящик.

– Здесь водка с Капри, – указал на ящик Жнец, – специально для таких случаев.

Смотритель заметно оживился.

– Эт-то хорошо… – он потёр руки. – Пройдём? Мои люди тем временем развлекут ваших.

Жнец кивнул.

– Давай.

Смотритель провёл полковника в округлую рубку на самой вершине станции. Жнец взошёл по винтовой металлической лестнице вверх и обернулся, осматривая космическую панораму, отрывающуюся из узких обзорных иллюминаторов. Наверху над ними у самого потолка были закреплены три огромных монитора, отображающих чёрную бездну. Большой свет в рубке был отключен, поэтому открывающаяся картина выглядела ещё более впечатляюще. Астероид, на котором, находилась станция, медленно вращался, поэтому звёзды в иллюминаторах и на экранах медленно двигались по мере его вращения. Тем временем смотритель Одарри подошёл к сенсорному столу, стоящему посреди станции, и активировал его. Плазменная панель осветила лица двух человек, склонившихся над ней.

– Сержант, меня интересует вся информация о ригмейских кораблях появлявшихся в секторе вашего наблюдения за последние десять лет, – Жнец поднял глаза на смотрителя.

– Мммм… сожалею, капитан, – смотритель помялся, – но у ригмейцев нет космических кораблей.

Жнец удивился.

– Это точно?

– Абсолютно. Обычные аборигены, слабо развитая цивилизация. Живут тихо, никому не мешают. Плохо идут на контакт.

Жнец задумался. Это всё меняло.

– Хорошо, тогда что известно о них вообще? – промолвил он.

Сержант пробежался пальцами по панели, и тотчас над столом всплыла сферическая голограмма галактики. Ещё набранная им комбинация клавиш, и звёзды словно разлетелись по всей рубке, точно увеличив заданный район карты.

– Планета Ригмеа находится в системе Чёрного Карлика в четырех парсек от системы Федерации. Это достаточно далеко, однако двадцать три года назад научно-исследовательское судно "Шагрил-ла" совершило дальний полёт к системе. Год назад они вернулись, и данные, полученные в результате этой экспедиции, почему-то были заморожены, – смотритель пожал плечами. – Почему – неизвестно. Правда, лично мне неслыханно повезло. Полгода назад я находился в увольнительной в одной шахтерской колонии неподалеку отсюда. В местном баре после четырёх кружек пива мне удалось разговорить одного рабочего, который признался, что он – один их матросов того самого судна, участвующего в злополучной экспедиции.

Жнец прищурился. Очень интересно.

– Что они там видели – очень страшно, – продолжал смотритель Одарри. – По рассказам матроса, после высадки на планете в их лагере стали происходить необычные явления. У одних галлюцинации, у других припадки… У кого-то начались приступы эпилепсии, которой ранее не наблюдалось, кто-то увидел свою давно умершую мать, блуждающую между палаток… Жуть! Однажды разведывательный отряд заметил группу местных. Что там произошло – толком непонятно, может они стрелять начали… словом, запутанная история там вышла, однако в лагерь вернулся только один матрос, рассказавший, что его товарищей словно разорвала изнутри какая-то невидимая сила.

Жнец почувствовал, что его волосы начали шевелиться. Оказывается, на борту его судна в камере заключен адепт нечистой силы, какого-то древнего дьявольского культа, который может быть потенциально опасен для экипажа, да и самого корабля. Данное обстоятельство заставило Жнеца задуматься. Быть может, он допустил ошибку, захватив в плен ригмейца? В таком случае от пленника необходимо немедленно избавиться – высадить на ближайшей планете. Это будет весьма сложно, учитывая, что здесь придётся вступить с инопланетянином в прямой контакт. Можно убить его – дистанционно, не создавая угрозу жизни экипажу.

– Одарри, у вас есть здесь на вооружении отравляющие газы? – прошептал Жнец, в глаза глядя сержанту.

– Зачем вам? – так же шепотом поинтересовался Одарри.

– Просто так… – Жнец пожал плечами.

Одарри покачал головой.

– Не-е-е-ет… – жалобно протянул он.

– Это печально, – заключил полковник.

Что ж, придется вступить с ригмейцем в прямой контакт. Внезапно в голове Жнеца шевельнулась спасительная мысль. Он вдруг сообразил, что всю ситуацию, которая сложилась вокруг пленения ригмейца можно повернуть в совершенно противоположную сторону. Если ригмеец так опасен, как описал его смотритель, тогда почему он не попытался нейтрализовать экипаж, любым иным способом захватить судно, используя свои невероятные способности? Почему же он до сих пор проявляет смирение, заключённый в камере медицинского отсека корабля? Ведь


убрать рекламу







он давно мог бы подчинить себе того же самого капитана, тем более, что Жнец уже общался с ним лично. А тот самый конфликт, когда ригмеец переместил санитара в машинное отделение, вообще можно назвать актом самообороны. Немудрено, его ведь можно понять: некто незнакомый наступает на него со шприцом, наполненным жидкостью неизвестной природы, и высказывает намерение вколоть его содержимое, чтобы пациент чувствовал себя "легко и непринужденно". Несомненно, санитар не был тактичнен и осторожен, ведь можно было бы выдумать иное назначение лекарства, но можно быть уверенным, что ригмеец всё равно разгадал бы его назначение. Жнец потёр шею. С пленником надо мириться. Тем более разве не "Пёс Войны" вывез его с Эрики, кишащей членистоногими аборигенами, жаждущими его смерти? Несомненно, именно это обстоятельство удерживает ригмейца от применения насилия в отношении экипажа спасшего его судна. И пока терпение его не лопнуло, с ригмейцем надо обязательно договориться. По возвращении на судно Жнец немедленно спустится в медицинский отсек и постарается объяснить пленнику всю суть событий в его версии. По крайней мере, примирение с ригмейцем может сделать его полезным полковнику.

– Что-то не так? Вы что-то скрываете от меня? – хитро прищурился смотритель, заметив, что капитан глубоко задумался.

– Нет-нет… даже не думал… – Жнец покачал головой.

– Уж не ригмеец ли у вас на борту? – вовсе осклабился Одарри.

"Вот проныра! Не зря смотритель" – подумал про себя Жнец, но вслух ответил:

– Откуда? За ними лететь ещё надо. Они в сотнях этих… парсек.

Смотритель рассмеялся. По всему было видно, что он бы очень хотел знать причины заинтересованности капитана ригмейским племенем.

– Вас ещё что-либо интересует? – вежливо спросил он.

– Знаете, мы летим сейчас домой, поэтому не нуждаемся в какой-либо иной информации. Дело в том, что мы недавно были на одной из колоний во время патрулирования указанного нам района системы. Всё бы хорошо, но во время нашего посещения до нас дошли любопытные слухи о неком инопланетянине, который мог перемещать предметы в пространстве. Вот мне и стало любопытно, что это за народ и откуда они родом. Это всё.

Жнец постарался соврать наиболее правдоподобно, и, судя по лицу его собеседника, он проглотил эту ложь целиком. Смотритель нажал на клавиши, отображающиеся на сенсорной панели стола, и голограмма галактики исчезла, а панель погасла. В рубке снова стало темно, лишь мерцали звёзды на огромных экранах мониторов сверху, и мигали огоньки приборов головной консоли системы управления.

– Ну, если вас больше не интересуют какие-либо подробности, тогда я предлагаю спуститься вниз к нашим людям, – Одарри потёр руки и хрустнул пальцами.

Жнец согласился.

Тем временем пирушка в кают-компании была в самом разгаре. Матросы корвета были навеселе и вовсю старались споить штурмана и оператора станции. Огня добавляли развязныеберсерки, бросаясь непристойными шутками. Вот наверняка им завидуют вахтенные матросы, оставшиеся на корвете!

– Виват, капитан!!! – рёв многоголосой команды заложил уши Жнецу, когда он в сопровождении смотрителя Одарри появился в дверях кают-компании.

– Пейте и ешьте, гости дорогие! Ни в чем себе не отказывайте! – Одарри взмахнул рукой. – Не каждый день в бескрайнем космосе встречаешь своих по духу и по крови!

Через три часа весёлая пирушка подошла к концу. Усталые матросы отправились на корвет отсыпаться после удачно проведенного загула. Берсерки дружно высказали сожаление, что на борту станции нет женщин, чтобы развлечь доблестных войнов, а Гуннар даже добавил, что в следующий раз, когда он посетит этот форпост, женщины непременно должны быть, иначе он собственноручно "лишит смотрителя должности". Каким образом он это сделает, он умолчал, он, по-моему, уснул.

Звякнув фиксаторами, "Пёс Войны" отсоединился от станции и, помигав на прощание габаритными огнями, устремился далее в свой полёт. Одарри стоял у иллюминаторов и, сложив руки за спиной, хмуро наблюдал, как военный корвет становился всё меньше и меньше, удаляясь в открытый космос, а потом, вспыхнув маршевыми двигателями, вовсе исчез из виду.

– Так что там болтала эта пьянь с корабля? – повернув голову, он спросил у сидящего позади него за сенсорным столом оператора, лысого сорокалетнего матроса с круглыми очками на длинном носу, на которого водка с Капри, судя по всему, так и не оказала должного влияния.

– Они рассказали, что на их борту находится какой-то инопланетянин, который обладает странными способностями. Например, он переместил санитара из медицинского отсека в машинное отделение сквозь стены и переборки, – ответил оператор, устало зевнув.

– Я так и знал, что этот урод что-то скрывает от меня, – процедил сквозь зубы смотритель, сжав кулаки. – Ромм, телеграфируй на Криллон, что к ним летит подарок. Пусть его встретят, как подобает, – приказал Одарри радисту.

– Судно по правому борту, – доложил штурман, всматриваясь в зелёную точку на радаре. – Движется быстро, в нашу сторону.

Одарри немного озадачился.

– Ромм, просканируй судно и сделай запрос о нём, – приказал он.

Постучав пальцами по клавиатуре пульта управления, радист вышел на рабочую частоту.

– Неизвестное судно, назовите ваш номер, класс и цель следования, – монотонно зачитал он в микрофон.

– Вторая цель, отделилась от первой, движется быстро… прямо на нас, – доложил штурман, растерянно подняв глаза на смотрителя.

Одарри грязно выругался.

– Ромм, что за судно? – прохрипел он.

– Согласно результатам сканирования, судно неизвестного нам класса и типа, без опознавательных знаков, вымпела на борту не имеет. На запросы не отвечает. Вторая цель – возможно торпеда, поскольку превышает скорость движения судна-стрелка более чем в три раза. Своевременно сбросить скорость хода невозможно…

Радист даже не закончил свой доклад, когда Одарри уже бросился к орудиям. "Я успею, я успею…" – бормотал он. Позади него бежал оператор, он тоже понял, что каждая секунда промедления приближает их гибель. Смотритель грузно шлёпнулся в кресло орудийного оператора и активировал систему. Но едва он глянул в прицел, как похолодел от ужаса. Слишком быстро…

Через мгновение чудовищной силы взрыв разметал станцию во все стороны и сожрал находящихся внутри людей.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Падение

 Сделать закладку на этом месте книги

– Фиксирую вспышку прямо позади нас, – доложилштурманГорсак.

Жнец лениво приоткрыл правый глаз и снова закрыл его. По своему обычаю он полусидел-полулежал в капитанском кресле, подняв правую ногу на сиденье. Та ещё чепуха эти вспышки. В последнее время их слишком много: то взорвётся сверхновая, то блуждающий астероид рухнет на загородившую ему дорогу планету… Так что сообщение штурмана нисколько не взволновало капитана. Его заинтересовал только один вопрос:

– Далеко отсюда?

– Точные координаты определить нельзя, – ответил штурман, развернувшись к капитану. – Быть может, стоит связаться с "Эрио", вдруг вспышка находится в секторе их наблюдения?

– Так и сделай, – буркнул Жнец и отправил свои мысли в другое русло.

Тем временем радист предпринял попытки связаться со станцией. Выйдя на рабочую частоту, он отправил сообщение, предназначенное для Одарри, однако прошедшие затем минуты не принесли ответа со станции. Радист занервничал. Похоже, отсутствие ответных сообщений навело его на мысль, что со станцией могло произойти что-то явно нехорошее, а вспышка, которую засёк Горсак, могла быть прямым следствием этого. Именно эти соображения он вскоре высказал капитану.

– Ты точно уверен? – спросил Жнец, приподнявшись в своем кресле. – Может ли быть такое, чтобы у пограничников вышла из строя только антенна, ведь станция уже буквально разваливалась на части.

– Не знаю, ничего странного я не замечал, – покачал головой радист.

Жнец задумчиво почесал затылок. Совершить разворот, учитывая, что корабль уже разогнался до половины световой скорости, было весьма энергозатратным манёвром. Если станция окажется в исправном состоянии, и помощь команды корвета не понадобится, то несколько десятков литров ценного термоядерного топлива будет потрачено зря. Тем не менее,задача военного корабля – обеспечить безопасность в каждом уголке Федерации. Жнец должен быть в этом уверен.

– Хорошо, – проговорил он. – Сейчас мы вернёмся ближе к станции и просканируем её. На оставшийся полёт топлива должно хватить. Если всё в порядке, мы возвращаемся и летим дальше. Продолжай связываться с ними дальше.

Рулевой, развалившись в своём кресле, пил кофе. Понятно, после точных манёвров вокруг станции, парень решил расслабиться. Это, конечно, не возбраняется, однако отдых придётся прекратить.

– Дрейк! – крикнул Жнец, и парень едва не поперхнулся от неожиданности. – Право руля, скорость не сбрасывать. Мы возвращаемся.

Махом проглотив остатки кофе, рулевой вскочил с места:

– Есть право руля, скорость не сбрасывать!

Расвернувшись по эллиптической орбите, "Пёс Войны" устремился обратно. Через полчаса он был в зоне досягаемости сканеров станции. Полковник выдвинул из подлокотника кресла небольшую клавиатуру и, щёлкнув кнопкой, активировал подъёмники забрала. Толстый броневой экран за стеклом иллюминаторов, заурчав, поднялся, открывая звёздную панораму.

– Фиксирую на радаре широкую плотность из небольших объектов… сканирую местность… предположительно металл, камень, пластик… – сообщил штурман, изучая показания сферографа.

– Я сам фиксирую, – мрачно промолвил Жнец, спустившись на шканцы и подойдя к обзорным иллюминаторам. – Глаза подними.

Штурман обернулся, и его глаза расширились от ужаса. Всё пространство впереди корабля было усеяно многочисленными обломками и оплавленными кусками камня. В лобовую броню корвета с грохотом врезался лист бортовой обшивки станции.

– Это явно не реактор… – пробормотал радист, встав с кресла. – Здесь словно сам астероид изнутри взорвался.

– Я уже понял. Но поскольку астероиды обычно изнутри не взрываются, то, скорее всего, здесь причина в другом.

– Фиксирую странные вибрации и излучение позади судна, – штурман обернулся к капитану, водя пальцем где-то внутри голограммы сферографа. – Такое обычно бывает, если работает двигатель. Точнее дюжина двигателей…

– Это что ещё за чертовщина? – Жнец быстрыми шагами подошел к сферографу и уставился на галограмму. – Что это может быть?

– Ммммм… не знаю, – штурман развел руками.

Внезапно источник вибраций на голограмме принял отчетливые очертания, и Жнец узрел нечто, что заставило его потерять дар речи. Прямо позади судна возник, словно призрак, огромный белый шар, превышающий размеры корвета более чем в два раза. Вся поверхность шара была испещрена, как иероглифами, узорами, геометрическими фигурами, отверстиями.

– Всем подразделениями боевая тревога! Красный сигнал! Всем занять свои посты! – закричал Жнец, развернувшись. Тотчас топот множества ног словно разорвал типичную "канцелярскую" тишину шканцев. На верхней палубе взвыла сирена.

– Поворот оверштаг! – Жнец занял свое кресло. – Встретим лицом этот шар для гольфа!

"Пёс Войны", сверкнув соплами рулевых двигателей, пришел в движение. Жнец щёлкнул клавишей, и забрало медленно закрыло обзорные иллюминаторы. С потолка на подвижных шарнирах вниз спустились два широких монитора и засветились звёздной панорамой.

Жнец внезапно вспомнил про Вику, и внутри его защемило. Необходимо что-то сделать, необходимо отвести её в безопасное место, если такое может найтись на боевом корабле под обстрелом. Если сейчас начнётся заварушка, жизнь её может оказаться в опасности. Странно, но именно этого боялся Жнец, когда обдумывал своё возвращение во флот – того, что его дочь останется без его защиты тогда, когда она потребуется ей больше всего. Однако он и подумать не мог, что Вика окажется на борту его корвета в момент контакта с возможным неприятелем. Жнец беспомощно оглядел шканцы. Вику необходимо проведать. Сделать это самому – значит покинуть свой пост в ответственный момент. Однако послать первого попавшегося человека будет означать вероятное раскрытие присутствия ребёнка на корабле. Лучше всего с задачей справится тот, кто обнаружил Вику и сообщил о ней капитану.

– Фодор! Ступай в мою каюту, убедись, что всё в порядке!

Младший помощник встал с кресла и, забрав из рук капитана ключ-карту, спустился на верхнюю палубу.

Тем временем штурман подлил масла в огонь.

– Фиксирую две цели, отошли от шара, движутся быстро в нашу сторону, – сообщил он.

– Просканируй, – рявкнул Жнец.

– Не… получается. Они движутся слишком быстро.

– Цели сбить, – не успел Жнец договорить, как наверху уже застрекотали турельные пулеметы. Где-то за бортом что-то громко ухнуло.

– Первая цель уничтожена, – доложил штурман. – Сканирую местность.

– Горсак, вторая что?

Вторая торпеда разорвалась прямо над корветом, не долетев до корпуса всего несколько десятков метров. Жнец словно почувствовал боль корабля. Там, позади, застонал металл, и хрустнули толстые цельные листы переборок. "Пёс Войны" на некоторое мгновение сошёл со своей траектории, однако рулевыми двигателями был тотчас выравнен.

– Каковы повреждения и потери личного состава? – осведомился Жнец.

– Произошла разгерметизация второго отсека верхней палубы. Коммуникаторы восьми человек вышли из сети. Автоматика производит запирание отсека, – сухо констатировал оператор.

Жнец похолодел. Второй отсек, верхняя палуба – именно там располагается капитанская каюта. Именно там должна была находиться его дочь.

– Горсак, просканируй мою каюту! – голос капитана дрогнул.

– Сейчас она непригодна для использования по назначению, – ответил штурман, пожав плечами. – Когда мы вернёмся…

Когда Жнец осознал это, внутри его что-то оборвалось… некая нить, связывающая с действительностью.Всё что было раньше, всё что будет теперь… всё перестало иметь значения – корабль, ригмеец, люди вокруг. Сердце, нервы будто скрутились в тугой клубок, чтобы затем разорваться вихрем мыслей.

Он говорил ведь, говорил, что здесь опасно! Какой чёрт сорвал её с этого проклятого интерната! Глупая, глупая девчонка! Что же это? Уже второй год он летает на этом корвете, и только теперь, в самый неподходящий момент эта инопланетная рожа вздумала атаковать его корабль! Эх, появись этот мяч на его пути на месяц раньше или позже, Жнец разнес бы его на ошмётки, совсем не задумываясь о риске!

Сильная, неутолимая жажда завладела его сознанием – мести, крови. Совсем как тогда, когда аборигены отняли жизнь его жены.

Капитан дёрнулся, будто парализованный электрическим током, затем вскочил с места и начал быстро ходить по мостику, согнувшись. Его помощники в удивлении наблюдали за ним, они не ожидали такой реакции. Жнец тихо заскулил, схватив зубами кулак, затем совладал с собой. Он поднял глаза на своих матросов, и глаза эти выражали дикую ярость и непоколебимую решительность.

– Открыть орудийные порты! Канонирам занять свои посты согласно боевому расписанию! Полный вперёд, идём на максимальное сближение! Готовьте берсерков, мы возьмем на абордаж этого урода! Я хочу лично разорвать их капитана… – Жнец остановился, решительно выпятив грудь, весь его вид давал понять, что он намерен победить в этой схватке.

– Капитааан! – из распахнувшихся дверей на шканцы вывалился Фодор и, сделав несколько шагов, сел под капитанским мостиком. – Капитан… я не дошёл, там кругом огонь… в переборке трещины, выходит воздух…

– Ступай на свой пост! – рявкнул Жнец.

Тем временем "Пёс Войны" приблизился к кораблю противника и совершил залп из всех орудий левого борта. Разрывные снаряды хлопнули о поверхность шара, оставив на его броне несколько покрытых сажей вмятин. Турели противника ответили длинными очередями, выпустив облако светящейся плазмы, однако раскалённые заряды прожечь броню корвета не смогли. Обмениваясь выстрелами, сверкающими трассами, корабли закружились в смертельном танце.

– Торпеды в аппаратах! – доложил по внутренней связи начальник торпедного отсека.

– Огонь по готовности! – скомандовал Жнец.

Разворачиваясь к шару другим бортом, корвет выплюнул в него две ракеты-торпеды. Там сразу ответили – три "светлячка" вылетели из шара, но были тотчас сбиты точным огнём турельных пулеметов.

– Берсерки в капсулах! – из динамиков послышался голос Ямото.

Жнец удовлетворённо потер руки. Сражение идёт по плану, сложившемуся в его голове. С правого борта тяжко ухнули орудия, выпустив во врага веер смертоносных бомб. Теперь необходимо сблизиться с вражеским кораблем и взять на абордаж, пока его команда не пришла в себя после атаки корвета. Тем более что огонь плазменных турелей подавлен пулемётами "Пса Войны" – вон они плавятся. Однако будь Жнец в здравом уме, не помрачённом страстным желанием отомстить за гибель дочери, он был бы менее опрометчив. Он мог бы прикинуть в уме, что у столь большого судна, как то, с которым сразился корвет, могло быть более мощное вооружение, и тот факт, что оно ещё не было использовано противником, могло бы поселить сомнение в правильности того блицкрига, который избрал Жнец.

– Выбросить абордажные крючья! Мы швартуемся! Гановери, проследи за обстановкой – скомандовал капитан. Старпом, кивнул головой, выбежал из рубки. Тотчас несколько белых стрел впились в поверхность шара, тросы, которые были на них закреплены, натянулись. Шлюз, словно жало, выдвинулся из белого брюха корвета и буром врезался в броню корабля противника. Несколько минут в рубке были слышны только визг шлюзового сверла, хруст ломающегося металла и трескотнятурельных пулемётов. А там, на нижней палубе, в капсулах ждали своего часа два десятка бесстрашных берсерков. Санитары медицинского отсека ввели протамин и амфетамин: первый расщепил алкоголь после недавней пирушки и привёл их в сознание, второй – подготовил к сражению. Амфетамин призван был превратить их в диких, ходячих машин для убийства. В таком состоянии берсерк был способен на всё, и поэтому они были заключены в капсулы, чтобы спасти их самих и экипаж от их же ярости.

Штурмовые шлюзы были лишь на средних боевых кораблях людей и кораблях вспомогательного назначения – шлюпах, бригах и корветах, более маневренных, чем их гигантские собратья – линейные корабли, фрегаты, крейсеры, корабленосцы. Их применение было оправданно в случае необходимости проникновения на борт противника, и дальнейшего его уничтожения, поскольку огромную рваную дыру в корпусе латать было нечем. Пушки, пулемёты и фазеры противника не могут повредить твой борт, если ты подойдёшь и закрепишься со стороны трюма. Где у корабля-шара трюм, никто на шканцах не понял, действовали на авось.

– Сколько ещё прорываться? – не удержался Жнец.

– Почти всё! – прокричал из динамиков голос старшего помощника Эцио Гановери. – Анализ металла брони показывает, что в её состав входят те же элементы, которые встречаются и на Капри. Поэтому разгрызать эту скорлупу не представляется особо сложным!

– Выдвигайте берсерков на исходные позиции! – заявил Жнец и тут же переключился на другой канал. – Гуннар! Ульрик! Слушай задачу: прорваться на корабль, уничтожить весь экипаж до единого, капитана враждебного корабля доставить мне живьём! Как понял?

– Так точно, капитан! – отрывисто пролаяли в ответ два голоса.

Внезапно сверло шлюза, взвизгнув, провалилось вовнутрь.

– Мы закрепились, капитан! – радостно доложил Гановери. – Сейчас закачиваем воздух в шлюз. Анализ воздуха внутри их судна показывает наличие тех же элементов, что и в нашем воздухе. Однако процент кислорода примерно в четыре с половиной раза выше нормы.

– Не страшно, – Жнец махнул рукой. – Выведи в глаза берсеркамцелеуказание и выпускай их по готовности. – Щелк переключателем. – Солдаты! Цель проста: убивайте всех, кто встретится на вашем пути!

Из динамиков раздался рев множества глоток. Да, берсеркиготовы к решающему удару. Да, каково же будет удивление врагов, когда свора обезумевших, голых по пояс людей, размахивающих огромными Крылатымимечами, ворвётся на их корабль. До селе ни одна сила не могла остановить ярость берсерка, сметающую всё на своем пути, уничтожающую, убивающую. Воистину ужасенберсерк в ярости. Даже сам капитан втайнепобаивался этих ребят, когда те были пьяны или иным образом находились в "приподнятом" настроении. Драки в корпусе берсерков – обычное дело. По окончании военного училища каждый выпускник получал идентификационный чип и проходил необходимую хирургическую операцию по вживлению тканевых анализаторовв мышцы,процессора в затылочную часть головы, и универсального микропроектора вглазную сетчатку. Теперь новоиспеченный берсерк мог не только ориентироваться в пространстве и времени с помощью проецированных на сетчатку глаза цифровых часов и навигатора, но и различать цели "свой-чужой", видеть в темноте, а также шкалу, указывающую уровень амфетамина в крови, хотя на последнее почти никто не обращал внимания. В горло также вживлялся чип-коммуникатор. По желанию выпускника в его тело помещались иные "примочки".

– Капитан, шлюз открыт, выпускаю берсерков! – известил старший помощник.

Тотчас крышки двадцати капсул распахнулись, и безумная орда устремилась на борт вражеского корабля. Жнец сладко потянулся в своем кресле. Теперь осталось только ждать результатов.

Тоон соединял Нити Пространства, сплетал, скручивал в узелки. Вот-вот, осталось совсем немного, и искомый предмет уже обретал свои очертания. Вика радостно захлопала ладошками, увидев, как на койке рядом с Тооном появился обёрнутый в блестящую упаковку сливочный пломбир.

– Как у тебя получилось? – радостно воскликнула она.

– Ну, поколдовал немного… – Тоон пожал плечами и улыбнулся. – Ты ведь любишь мороженое?

– Очень-очень-очень! – Вика зажмурилась в предвкушении, но тут же задумалась. Взгляд её переходил то на мороженое, лежащее на койке, находящейся посреди палаты, то на камеру видеонаблюдения над головой. Тоонсмекнул: если она выйдет из-под камеры и заберёт пломбир, вахтенный заметит её на экране монитора своей консоли. Он аккуратно связал две Нити, подвесил к другим и, положив на них мороженое, толкнул его к Вике. Вика была вне себя от счастья.

– Круто! Ты и предметы перемещаешь! – засмеялась она. Причмокивая от удовольствия, она развернула упаковку. – Вот смотри, ты собираешь из этих своих ниток мороженое, и это получается, что ты его создаешь заново?

– Нет, я ничего не создаю. Я изымаю элементы, из которых состоит создаваемый предмет, из других областей пространства и оперирую ими. Если мороженое появляется здесь, значит, в других местах одним мороженым станет меньше.

– Ух-ты! Значит, ты фактически крадешь шоколад, сливки, фрукты из других мест?

– Ну, можно сказать и так.

– Яяяяясно… – протянула Вика.

Несколько минут она с нескрываемым удовольствием поглощала пломбир. Аккуратно, смакуя каждый кусочек. Тоон откинулся на своей койке и наблюдал за ней. Да, есть ведь среди квиртов нормальные представители. Не то, что этот глупый капитан, который схватил креона-ригмейца и теперь везёт в свое племя похвастаться диковинкой. Хотя… быть может, это возрастное, вначале они все добрые, адекватные, находчивые, а потом после полового созревания вдруг становятся жадными и меркантильными. Но капитан сам не знает, с кем связался, скоро его найдут и накажут за своеволие…

– Ты, наверное, о моем папе думаешь сейчас? – вдруг спросила Вика, облизывая упаковку.

Тоон удивленно приподнял бровь. Хм, как она догадалась?

– Ты не подумай, он на самом деле человек хороший, добрый, – продолжила она, оправдывая своего отца. – Он только постоянно следует разным правилам, которым, если приглядеться, следовать иногда вовсе необязательно.

– Согласен. Это ты правильно сказала, – ответил Тоон. – Только эти правила написал не он, эти правила написали другие с тем, чтобы подчинить твоего отца своей воле и упорядочить его деятельность. А он рад стараться угодить своим хозяевам. Склонить голову перед представителем своего племени есть неразрешимое противоречие. Не проще ли самому стать двигателем своей жизни и управлять собой самостоятельно вне установленных кем-то правил и законов? Кем-то, кто на самом деле равен тебе по данным от природы способностям и правомочиям! Не каким-то Высшим Разумом, всезнающим и непостижимым, а тем, который ничем не отличается от тебя!

Вика задумчиво посмотрела надекламирующегоТоона, словно пытаясь переварить в своей маленькой детской головке смысл его тирады.

– И кто же у вас устанавливает эти правила, которым вы должны следовать?

– Мать Природа! Она говорит, что нельзя убивать равного тебе, если равный не восстал на тебя без видимой на то причины. Она говорит, нельзя ограничивать равного тебе ни в чем, если действия равного тебе не ограничивают твои естественные потребности. Она говорит, что нельзя пользоваться данной ею силой управлять Нитями в угоду себе самому. Она говорит, совершенствуйте беспрестанно свои способности и умения. Она говорит, нельзя устанавливать господство друг над другом, подчинять равного тебе, устанавливать свои правила над правилами Матери Природы. Она говорит…

Вика зевнула, и Тоон тут же прекратил свою монотонную речь, понимая, что может порядком наскучить девочке.

– Мы, Данаи, всегда следовали данным Матерью Природой правилам и никогда не нарушали их… за редким исключением. Попытка схватить меня и переправить на свою планету, тем самым ограничив мою свободу, нарушает одно из правил, установленных Матерью Природой, – заключил Тоон.

– Это всёмораль. А как вы называете Мать Природу на своем родном языке? – оживилась Вика.

– Тит-раИинирр! – воскликнул Тоон, подняв руку ладонью вверх.

Внезапно за дверью палаты раздался топот многих ног, который отвлёк беседующих от обсуждения вечных тем.

– Кажется, мне пора, – вздохнула Вика. – Это, наверное, за тобой.

Тоон нахмурился, прислушиваясь.

– Нет, за мной сейчас не придут. Там происходят куда более важные события. Тем, кто сейчас наверху, не до нас.

– Точно? – Вика поёжилась.

Внезапно где-то вверху раздался грохот, и всё, что было вокруг, резко встряхнуло. Вику подбросило, и она упала на койку Тоона. Сам ригмеец скатился на пол и теперь озирался вокруг испуганным взглядом. Явно произошло то, чего он не ожидал. Вика тотчас спрыгнула с кушетки и отползла на прежнее место.

– Что это было? – спросила она, покосившись на камеру видеонаблюдения. Тоон понял, что её в этот момент беспокоило только то, что она наверняка попала в объектив камеры, нежели то, что сейчас происходит с кораблём.

– Не беспокойся, самое интересное только начинается, – заверил её Тоон.

Жнец ждал известий. Десантная группа берсерков уже десять минут находилась на борту вражеского судна, и ничего неизвестно о том, что там происходит. Связь с ними пропала, едва они ворвались внутрь. Теперь капитан нетерпеливо потирал руки и косился на динамики радиосвязи. Впору самому встать и отправиться проверить, как обстоят дела у десантной группы. Жнец помнил, как берсерки с "Синко Льягас" в считанные минуты захватывали суда куда больших размеров, чем то, что встретилось сейчас на его пути. Бешенство, с которым устремлялись на врага полуголые люди, вооружённые лишь Крылатыми мечами и автоматическими пистолетами, всегда вселяли впоследнего святой ужас. Аборигены с захватываемых планет бежали с полей сражений, сверкая пятками, словно стадо баранов, либо прятались по своим норам, желая только того, чтобы их не нашли. Победы берсерков давно стали закономерностью. Теперь же берсерки задерживаются непростительно долго.

– Горсак, просканируй судно противника, – приказал Жнец штурману.

– Судно не поддаётся сканированию, – ответил тот через минуту. – Они блокируют.

Ещё этого не хватало. На миг у Жнеца возникло ощущение, что его берсерки попали в западню, однако он тут же отогнал его от себя. Могло показаться, что шар специально заманивал корвет поближе, намеренно впустил в себя десантную группу, однако если станция "Эрио" была сразу уничтожена им, тогда почему бы не взорвать и сам корвет, тем более, что сам боевой корабль так же может не представлять интереса.

Наконец Жнец не выдержал и, взяв из подлокотника своего кресла ручной фазер, направился к выходу.

– Итак, штаб! Всем внимание! Действовать по обстоятельствам, в случае возникновения опасности отсоединяйтесь от корабля и отступайте! Гановери, возвращайся на шканцы.Фодор! – крикнул он своему помощнику. – На шканцах тыза старшего! Отдавай правильные приказы и протоколируй действия сотрудников.

Фодор вытянулся в стойку "смирно". Это впервые, когда ему поручают выполнить столь ответственное задание. Жнец закинул ремень фазера на плечо и направился к лифту.

– Фиксирую пятнадцать объектов над корпусом корабля, двигаются быстро, сверху от шара, – внезапно доложил штурман. – Плотность оболочек невысокая, не могу сказать однозначно что это, но уверен, что это не торпеды.

Жнец обернулся. Взгляд его выражал крайнее удивление.

– Пулеметным расчетам огонь на поражение! Объекты уничтожить! – скомандовал он, подбежав к креслу. В ответ на его приказ сверху раздался треск очередей.

– Объекты уничтожить не удается, снаряды застревают в них, как в желе, – в наушнике коммуникатора раздался отчаянный крик старшего на верхней палубе.

– До столкновения пятьдесят метров… сорок пять… сорок метров… – констатировал штурман, нервно поглядывая на капитана.

– Капитан! Два берсерка вернулись! – раздался в коммуникаторе голос доктора Ямото.

Почему два? Где все остальные? Взгляд капитана забегал по сторонам, словно ища поддер


убрать рекламу







жки в глазах присутствующих. Но они сами нуждались в таковой. Не паникуй, полковник, не паникуй!

– Отсоединяй шлюз! Отступаем! – крикнул Жнец в микрофон.

– До столкновения десять метров… пять…

Жнец понял, что корабль не сможет уклониться от странного вида желеобразных объектов, падающих на его корпус.

– Столкновение! – крикнул штурман, и все непроизвольно вжали головы в плечи.

Однако ничего не последовало. Тихо. Жнец поднялся с кресла и осмотрелся. Его матросы тоже застыли в нерешительности, ожидая чего-то страшного. И их ожидания оправдались.

Взрыв чудовищной силы сотряс корабль от носа до кормы. Хруст ломающихся переборок, свист вырывающегося воздуха, хлюп, вопли гибнущих людей в наушниках коммуникаторов. Взрывной волной с рубки сорвало бронированное забрало, и оно, медленно переворачиваясь, искорёженным куском металла полетело вместе с другими тлеющими обломками в космос.

– Верхней палубы больше не существует, – мрачно констатировал оператор.

– Сколько человек погибло? – прошептал Жнец.

– Двадцать один. Ещё произошла разгерметизация шлюзового модуля, нас оторвало от корабля противника и сносит к планете. И на нижней палубе, и в трюме отключились гравитаторы.

Жнец соображал. На ум пришло только одно решение, которое в данной ситуации могло показаться самым логичным. Более половины экипажа погибло, боевая команда на верхней палубе уничтожена, все турельные пулеметы, двадцать два тяжёлых орудия выведено из строя. Отбиваться торпедами и оставшимися восемнадцатью пушками было бесполезно. А при отключенных гравитаторах было тяжело добраться даже до спасательных капсул.

– Экипажу покинуть корабль. Капсулы запрограммировать на автономную посадку на планету, – промолвил Жнец, глядя в лицо каждому матросу.

Матросы направились к лифту. Жнец же встал с кресла и, усевшись на место рулевого, пристегнулся. Как капитан, он знал, что покинуть свой корабль он должен последним, но как человек, как отец, он не видел в этом никакого смысла. Зачем? У него нет больше дочери, о которой он должен был заботиться, нет той, которая должна была продолжить его род. Нет никого, кто мог бы поддержать его трудную минуту, ведь теперь он остался совсем один. У Жнеца даже не получилось отомстить за смертьВики тем, кто пришёл и так легко забрал её у него. Муки бессилия сменялись апатией, и ему было теперь всё равно – сможет ли он благополучно посадить корабль на эту снежную планету, или он рухнет на неё камнем и разобьётся. Все его движения совершались машинально, словно Жнец совершал их ежедневно. Машинально, словно во сне, ввёл корабль на орбиту планеты с тем, чтобы выпустить спасательные капсулы из наиболее удобного положения, машинально заглушил реактор, зная, что в накопительных батареях ещё есть энергия, необходимая для посадки судна, машинально повёл корвет на снижение. Следом из корабля-шара вылетели две торпеды, однако капитан успел выпустить заградительное облако ярких вспышек, и торпеды разорвались далеко позади корвета.

Едва "Пёс Войны" вошел в атмосферу, как он загорелся, как спичка. Не так, как обычно, когда корпус лишь обгорает при соприкосновении с воздухом. Жнец понял, что его корабль скорее попросту сгорит, не долетев до поверхности. Лохмотья покореженной брони вспыхнули белым пламенем, стекловолокно оплавилось. Через несколько секунд падения Жнец услышал жуткий грохот – это огромный кусок переборки верхней палубы оторвался от корпуса. Силовое поле пока спасало стекло обзорных иллюминаторов от перегрева, но когда с носа корвета слетел оплавленный кусок брони, оголив датчики, исчезло и оно. Жнец равнодушно следил за тем, как металлостекловолокно впереди него постепенно покрывается снаружи толстым слоем сажи. А в рубке уже сыпало искрами, рвало в клочья систему охлаждения, гасли один за другим приборы. Заморгав, отключилась галограмма сферографа, где-то позади задымились кабели внутренней связи.

Корвет падал огненным шаром, сбрасывая позади себя пылающие обломки. Рулевыми двигателями капитан ещё как-то пытался выровнять судно, однако о мягкой посадке стоило забыть. Подняв облако снежной пыли, корвет подпрыгнул на холме и, разламываясь на части, заскользил по белой пустыне. Через несколько секунд корабль замер, зарывшись носом в сугроб.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ярость берсерка

 Сделать закладку на этом месте книги

Спасательную капсулу резко тряхнуло, и Тоон едва не потерял сознание при ударе. Все приборы показывали, что до поверхности ещё минимум два метра, но он-то понял, что они фиксируют только каменистую почву под огромной толщей снега, которая ими во внимание почему-то не бралась. Несомненно, это промашка конструкторов. И именно этот фактор способствовал тому, что парашют раскрылся слишком поздно.

Впрочем, съёжившуюся на его руках девочку Тоон смог уберечь. Сверкая испуганными глазёнками, Вика взобралась на его плечи и стала рассматривать замок крышки люка. Тоон поморщился – для квиртской девочки она была очень тяжела. Собственно, высказывать данное неудовольствие не было времени, и он принялся свободной рукой обшаривать закрома спасательной капсулы. Да, оставалось только похвалить шкипера, ведь здесь было всё на все случаи жизни. Приоткрыв крышку сиденья, Тоон извлёк ракетницу и сложенный в несколько раз, запакованный в полиэтиленовый пакет белый пуховик. Сверху над головой Тоона Вика уже вертела в руках армейский пистолет-пулемет.

– А как это работает? – поинтересовалась она.

– Никак, – буркнул Тоон и отобрал у неё игрушку.

Помимо найденного, он обнаружил также рюкзак с аккуратно уложенными внутри пакетами сухого пайка, многоразовым опреснителем и минигорелкой. Это оставляло надежду, что от голода и жажды они не умрут, благо есть еда в рюкзаке и великое множество снега, который можно растопить.

Тоон надел пуховик и обнаружил, что он для него велик. Это значит, что Вика вполне себе сможет в нём поместиться, и ему не придется прясть для неё из Нитей куртку. Разместив под пуховиком девочку и закинув на плечи объёмистый, но в то же время лёгкий для него рюкзак, Тоон дернул за рычаг замка. Хлоп! Крышка капсулы резко откинулась назад, открывая выход.

– М-да… – оставалось только проговорить ригмейцу.

Снизу был виден только небольшой кружок серого неба, подпираемый оплавленными ледяными стенами. Капсула при падении влетела в снег и провалилась вниз на четырнадцать метров. Тоон тяжело вздохнул. Сегодня ему придется быть ещё и скалолазом. Оторвав более ненужный рычаг замка, Тоон решил использовать его как ледоруб. Вбивая его в ледяную стену, он подтягивался, укреплял ботинки, снова размахивался, бил рычагом в стену, карабкаясь всё выше. Через двадцать минут мучений за двоих Тоон наконец-то выполз на поверхность и, сбросив с плеч рюкзак, тяжело перевалился на спину.

Блестящая на небосклоне далёкая Звезда медленно клонилась к западу, окрашивая горизонт алым. Ночь обещала быть тёмной и жуткой. Надо торопиться.

– Мне нужна ещё одна куртка, – сказала Вика, сидя на его груди.

– Будет тебе куртка. Попозже, – выдохнул Тоон.

– Куда пойдём?

– Сейчас сверимся, – Тоон достал из наружного кармана компас и развернулся, определяя стороны света. – Когда мы падали, из окошка капсулы я смог разглядеть странный объект к северу отсюда. Этот чёрный неправильный ромб, он чем-то напомнил мне тот замок, в котором я жил, пока твой отец меня оттуда не вызволил.

– Далеко отсюда? – поинтересовалась Вика.

– Учитывая, что я видел его только из окошка капсулы, а падать было ещё долго, то, скорее всего, объект находится довольно далеко.

– А другие капсулы ты видел?

– Видел. Мы вылетели самыми первыми, поэтому все остальные приземлились позади нас. Если погода нам будет благоприятствовать, мы первыми доберёмся и до объекта.

– Если кто-нибудь видел его кроме нас, – уточнила Вика.

– Точно, – согласился Тоон, поднимаясь на ноги. – Ладно, пора шевелиться, а то не успеем до заката.

И, взвалив на плечи рюкзак, он быстро пошёл вдаль, отмеряя шагами километры снежной пустыни.

"Пёс Войны" прочно зарылся носом в глубокий снег. Разваливаясь на три части, он пропахал глубокую колею и теперь дымился, медленно остывая. При столкновении обзорный иллюминатор вынесло внутрь рубки, и теперь поземка заметала её снегом. Пристегнутый широкими ремнями к креслу рулевого человек еле дышал и, по-видимому, был без сознания. На это и рассчитывал молодойгрокритус, тихо подкрадываясь к обломкам корабля. Широкие, покрытые мехом лапы неслышно наступали на твёрдый снег, зубастая пасть истекала слюной. В округе не должно быть других существ, поэтому все четыре глаза хищника смотрели только в одном направлении – на его будущую жертву. Подойди и возьми. Лёгкая добыча. И пусть человек уже начинает проявлять признаки жизни, ведь дернулась его голова, грокритусу остается только взмахнуть когтистой лапой и разделить его надвое, чтобы затем вытащить части его тела наружу.

Однако беспечность здесь была главным его врагом. Едва он изготовился к прыжку, как из серой пелены на него выскочило странное существо и мгновенно прервало его жизнь. Крылатый меч вошел у основания его черепа по самую рукоять и повернулся, разламывая позвонки. Громко простонав, хищник повалился на снег.

– Командир, живой? – обнажённый по пояс берсерк, вооруженный одним лишь мечом, выглядел несколько готично в данной обстановке. Ловко спрыгнув с туши поверженного чудовища, он подошел к рубке корвета. Его капитан уже очнулся и теперь, морщась, оглядывался по сторонам.

– Вроде бы да, – прохрипел Жнец, сплюнув сгусток крови. – Что это за тварь?

– Э, не знаю, – отмахнулся берсерк, продемонстрировав капитану лезвие своего меча, покрытое густой дымящейся кровью. – Это то, что хотело полакомиться человечиной, однако само стало для человечины обедом.

– Ясно, – Жнец попытался освободиться, однако тут же сморщился от приступа сильной боли.

– Помочь? – берсерк вскочил на нос корабля и через секунду уже был в рубке.

– Я, похоже, сломал ребро, – пробормотал полковник. – Меня, видать, сильно дёрнуло.

– Это вообще чудо, что вы посадили корабль, – берсерк попытался подбодрить своего командира.

– Да? А мне казалось, что он просто рухнул, как метеорит. Он разломился?

– Немного… надвое точно.

Жнец усмехнулся и тут же закашлялся. Сплюнув кровь, он начал отстегивать ремни безопасности.

– Хорошо, что надвое. Целее будет, – сказал Жнец и осторожно сполз с кресла на пол. Позади него его берсерк уже нашел большой кусок брезента и, положив на него капитана, перетащил его со шканцев на мостик.

– Я гляну медикаменты. Медицинский отсек должен быть цел, – предупредил он.

– Давай быстрее, а то я чувствую, как мое ребро елозит по моему же легкому, – кивнул Жнец.

– Знаем-с, испытывал уже такое чувство, – усмехнулся берсерк и исчез в шахте лифта.

Спускаться оказалось недалеко. Рубака-парень оказался предусмотрительным и захватил с собой фонарь. Тросы лифта спускались в трюм, берсерк мягко скользил по ним вниз, медленно перебирая ногами. Луч фонаря, зажатого в его зубах, бродил по шахте. Оттолкнувшись от стены шахты, берсерк тихо, как кошка, приземлился на полу медицинского отсека. Прямо перед ним застыл труп санитара. Видимо, тот не успел добраться до спасательной капсулы. Весьма сложно передвигаться при отключенных гравитаторах. На стенах и полу коридора – засохшие брызги крови. Вокруг было разбросано множество инструментов, коробки, осколки – всё то, что оказалось в воздухе после отключения электроники. Осторожно переступая ногами, берсерк продвигался вглубь отсека. Где-то там справа должна быть дверь в хранилище. Внезапно в темноте коридора мелькнула белая фигура. Берсерк тут же среагировал и, освещая путь фонарем, поднял меч наизготовку. Из-за двери в одну из палат выглянула чья-то голова, блеснув лысиной.

– Не стреляйте! – взмолилась фигура в белом халате. – Я свой!

– Всё правильно, чужих здесь быть не может, – берсерк прищурился, разглядывая человека. – Ты кто?

– Я доктор, и я ни в чем не виноват! – белая фигура примирительно выставила вперёд руки.

– Тогда, если ты доктор, тебе повезло, я тебя трогать не буду, – усмехнулся берсерк. – Ещё есть кто-нибудь?

– Похоже, здесь только я один… Я очки потерял, поможете? – спросил доктор, роясь по карманам халата.

– Помоги себе сам. Тут капитану плохо, – берсерк махнул рукой. – Медикаменты есть?

– А, щас… – доктор скрылся в палате, из которой вышел, и, пошарив там по углам, вышел через полминуты, протирая стекла круглых очков. – Так что там у капитана?

– Сломал ребро.

– Надо же… – доктор надел очки и теперь был во всеоружии. – Найти бы что, всё перемешалось. Твоему капитану нужно вправить, а затем постельный режим.

– Где бы найти его, твой постельный режим.

– Сейчас найдём. Включи свет!.. Ой, ё! – доктор исчез в темноте. Оттуда, из дальнего конца коридора раздавался грохот, хлопанье шкафов и негромкие ругательства. Берсерк улыбался, он и не думал, что столь интеллигентный на вид человек может материться, как сапожник.

– Нашел! Эврика! – доктор тащил подмышками две коробки с ампулами, три одноразовых шприца в пачках и какие-то приспособления, назначения которых берсерк не знал.

Через десять минут они были наверху. Доктор смог подняться по узкой лестнице, вмонтированной в стену лифтовой шахты. Сославшись на свой высокий вес, берсерк вскарабкался, как обезьяна по тросам лифта.

– Капитан! Вот он наш герой! Осторожнее, не двигаться! – сложив рядом медикаменты, доктор закудахтал около него, как наседка. – Сейчас вколем обезболивающее…

– Привет, Ямото! – буркнул Жнец. – Ты как выжил?

– Спрятался в той самой палате, в которой мягкие стены, – ответил тот, выпустив из иглы шприца фонтанчик анальгетика.

– А ригмеец где? – Жнец поднял голову и заглянул прямо в глаза Ямото.

– Ригмеец? Ригмейца там не было, – Ямото осторожно расстегнул капитанский мундир и открыл синеющий бок. – Осторожно, сейчас будет немного больно…

– Значит, сбежал поганец…

– Может быть, – доктор протер место для укола и всадил иглу под ребро. – С какой стати ему оставаться, он ведь не по своей воле у нас задержался.

– Здесь недалеко должна быть старая наша база, я специально посадил корабль как можно ближе, чтобы можно было до неё добраться. Переждём ночь здесь, а потом отправимся туда. Быть может, к нам ещё кто-нибудь присоединится, – заявил Жнец, когда боль потихоньку спала.

Берсерк, всё время находившийся рядом, кивнул и, вытащив из ножен меч, отправился свежевать убитого грокритуса.

Двое одиноких путников уже наверняка привлекли внимание водящихся здесь в изобилии хищников. Тоон догадывался, что где-то далеко позади его следы тщательно вынюхиваются, разглядываются, анализируются с тем, чтобы определить степень истощенности потенциальной жертвы, её размеры, а также наличие у неё оружия с тем, чтобы обороняться. Несомненно, Тоон даст отпор одному-двум хищникам, но если их будет целая стая, он просто не успеет обезвредить их всех. Поэтому он торопился. Более того, когда на горизонте показался чёрный ромб человеческой базы, Тоон побежал. Резкая тряска под пуховиком разбудила Вику, спавшую у него на груди, и она, недовольная высунулась наружу.

– Да уж, как же тут холодно… – проворчала она. – Ты чего бежишь? Есть что?

– Ты не пугайся, мы почти пришли, – Тоон снова перешел на шаг. – Я пытаюсь сократить время нашего пути. До объекта километр где-то.

– Это радует, – отметила девочка. – А то я кушать хочу, и в туалет.

– Тогда мне надо торопиться, твоих фекалий на моей одежде мне как раз не хватало.

– Скорей бы. Не тряси меня тогда, – Вика снова спряталась под пуховиком.

Тоон усмехнулся: экая привереда. Он уже порядком устал, не мудрено, он уже столько прошагал по этой пустыне. В некоторых местах снежная корка треснула, зияя чёрными трещинами, поэтому Тоону приходилось обходить. Где-то он мог бы перепрыгнуть, но он не стал рисковать жизнью девочки, ведь не факт, что он допрыгнул бы до противоположного края с ней. Иногда тяжёлые армейские ботинки, которые он нашёл в самый последний момент в открытом шкафчике одного из санитаров, проваливались, увязали в снегу, и Тоон тратил дополнительные силы, выбираясь. И теперь под конец пути, он чувствовал, едва они дойдут до объекта, как Тоон, вымотанный долгой дорогой, ляжет на снег сразу за воротами.

Уже издалека, когда до самой базы осталось менее километра, Тоон смог оценить высоту её стен. Люди постарались: видимо, на этой планете они решили закрепиться надолго. И пусть сейчас их, возможно, нет здесь(Тоон чувствовал это), они всё равно оставили её под присмотром. Недаром именно на орбите этой планеты вращалась пограничная станция.

– Мы уже пришли? – спросила Вика, когда Тоон остановился.

– Почти, – ответил тот. – Осталось только войти внутрь.

Вика высунулась из пуховика, и её взгляд упал на чёрную стальную стену, тут и там испещрённую толстыми заклёпками.

– Я уже обошел объект кругом, но войти, похоже, можно только здесь.

– Что это?

– Это ворота. На всех людских замках они одинаковые. И системы их запирания тоже.

– Ты их открываешь?

– Ага, сейчас, – Тоон сбросил с плеч рюкзак и пошёл к консоли замка ворот, спрятанной под козырьком. Смахнув иней, он пробежал пальцами по клавиатуре. Шестерни где-то наверху глухо заскрипели, и ворота, сбросив снег, немного приподнялись. Жалобно взвизгнув, механизм встал.

– Получилось? – Вика расплылась в улыбке.

– У них даже коды для замков одинаковые, – усмехнулся Тоон.- Я хочу, чтобы ты проверила, что там.

Девочка вдохнула ледяной воздух и поморщилась.

– Ты что? Холодно же.

– Зато потом будет тепло, – заверил ее Тоон. – Тут идти недалеко. Если увидишь опасность, сразу беги обратно.

– Ты совсем меня не жалеешь. Подвергаешь опасности, – грустно отметила Вика.

– Здесь опаснее.

Вика кивнула. Делать было нечего, Тооннепреклонен. Ей оставалось надеяться, что он знает, куда отправляет её, и что будет стоить такая разведка местности. Выскользнув из-под теплого пуховика на оледенелый снег, она поёжилась:очень холодно. И, не теряя ни секунды, скрылась под створкой ворот.

Время шло. Тоон переминался с ноги на ногу. Постепенно мороз начинал проникать и под пуховик. Когда Тоон совсем озябнет, он сам войдёт внутрь замка, поскольку там всё равно должно быть теплее, пусть даже ненамного. Да и тот факт, что Вика пропала вот уже на двадцать минут, скорее говорит о том, что с ней всё в порядке, иначе бы она давно выбежала обратно, вопя и размахивая руками. Тоон напрягся, пытаясь увидеть колебания Нитей. Да, он отчетливо рассмотрел энергию девочки, заключённую внутри их клубка.

Внезапно Тоон почувствовал что-то неприятное, пугающее, холодное. Он обернулся и увидел огромного зверя, крадущегося к нему в нескольких десятках метров позади. Хищник, увидев, что его заметили, бросился на свою жертву. Пара мгновений отделяла её от смерти. Тоон резким взмахом швырнул рюкзак под приоткрытые ворота, а затем пролез туда сам. Едва он оказался внутри, огромная когтистая лапа быстро пролезла под ворота и ударила воздух, едва не задев креона. Тотчас хищник отступил, и Тоон увидел, как он просунул внутрь нос, вдыхая затхлый воздух станции, а затем и вовсе попытался рассмотреть свою жертву, нашедшую спасение, одним из своих четырёх глаз. Не пролезть. В этом случае самым верным решением было взять замок в осаду, ожидая, когда жертва сама выйдет наружу в поисках пропитания. Тоон знал, что хищник, скорее всего, долго не уйдёт, поэтому, когда тени его лап, видные сквозь полосу света, пробивающегося под створку ворот, исчезли, креон не стал торопиться проверять, насколько далеко тот ушёл.

Итак, если ему и девочке квиртов суждено задержаться здесь надолго, то так тому и быть. Не совсем приятно быть мышью, запертой в мышеловке, однако покинуть сей кров они пока не могли. И Тоон решил извлечь максимум выгоды из той ситуации, в которую ввела их судьба. Исходя из ранее выведенного им умозаключения, что база была оставлена квиртами под присмотром, им следовало принять меры по использованию еёресурсов. Несомненно, здесь должно было остаться продовольствие, способное сохранять свою пригодность к употреблению на длительный срок. Несомненно, здесь должен быть готовый к эксплуатации источник энергии, а также топливо для поддержания его работоспособности. Несомненно, здесь исправна система жизнеобеспечения станции, в норме канализация и очистительные устройства. Возможно, на базе есть оружие в целях обороны от внешних врагов, будь то ручные фазеры и крупнокалиберные пулемёты. Если всё это есть в наличии, тогда Тоон и девочка могут находиться в осаде хоть целый год и не опасаться за свою жизнь.

Итак, необходимо осмотреться и найти Вику. Она должна быть где-то здесь рядом. Тоон находился в просторном вестибюле базы. Высокие колонныдержали бетонные своды. Кое-где на стенах и в углах закрепилась плесень. Такое часто бывает на квиртских базах. Привезённые ими грибки с родных планет проявляют удивительную жизнеспособность даже в, казалось бы, непригодных для жизни местах. Так в своё время Тоон потратил много сил на то, чтобы вывести этуплесень в замке на Эрике. Здесь же он даже смотреть не будет на эти зелёные разводы. Не теряя времени, Тоон направился дальше. Из вестибюля вела широкая каменная лестница, поднимающаяся к высоким, распахнутым настежь металлическим воротам. Вперёд вёл длинный коридор, имеющий несколько ответвлений. Свернув в первый проход направо, Тоон, как он понял, оказался в жилом отсеке. Здесь было двенадцать больших комнат-казарм, располагающихся в два этажа друг над другом. Сверху сквозь длинное окно в крыше, заметённое снегом, пробивался свет. На балконе второго этажа стояла Вика и, улыбаясь, смотрела на Тоона.

– А мне здесь нравится! – крикнула она, и её голос звонко отразился эхом от стен. – Будем здесь жить?

– Что здесь? – поинтересовался Тоон и, открыв одну из дверей, заглянул в казарму. Внутри комнаты стояли несколько двухъярусных кроватей. Постели были аккуратно заправлены, маленькие подушки взбиты. Всё выглядело так, словно здесь недавно обитала бригада солдат, но несколько дней назадони разом куда-то исчезли. Квирты всегда отличались чистотой и порядком, дисциплина их войск всегда была на высшем уровне.

– Нужно закрыть ворота, – вдруг вспомнил Тоон. Мысль об этом внезапно пришла в его голову. Если люди были столь аккуратны в вопросе порядка, значит необходимо поддержать его, сохраняя также целостность базы. Кто знает, что сможет ещё проникнуть в замок, а лишних гостей им пока не надо. – Вика! Ты видела здесь рубку или какой-нибудь командный отсек?

– Я туда сразу пошла, – ответила она, – хотела проверить, что там. Ты иди прямо по коридору. Всё время прямо.

Тоон кивнул и вышел из отсека. "Всё время прямо" – не ошибёшься. Поскольку около ворот он не увидел консоли системы запирания, то самым верным было закрыть их из центра управления. Да и вообще, появляться в непосредственной близости от приоткрытой створки было небезопасно, кто знает, где может прятаться тот хищник.

Идя по длинному коридору, Тоон считал отсеки. Вот медицинский, вот машинный, направо – санитарный, чуть дальше – жилой отсек командного состава… Небольшой фонарик слабо разгонял тьму, но он был и не нужен, Тоон прекрасно видел в темноте, как с помощью своих больших глаз, так и с помощью ощущения Нитей. Через сто пятьдесят метров коридор кончился, и Тоон вышел в огромный зал. Вероятно, здесь находится самый центр замка. Кроме того коридора, из которого вышел Тоон, из зала в стороны расходились три таких же. Посреди его возвышалась мощная колонна, обвитая винтовой лестницей, ведущей куда-то вверх и заканчивавшейся под сводчатым потолком. Сверху мягко струился свет.

– Нам туда.

Голос раздался так неожиданно, что Тоон вздрогнул. Позади него стояла Вика, её белое платье светилось в темноте, словно одеяния привидения.

– Хорошо, – Тоон кивнул ей и направился к лестнице.

Там, наверху под куполом находился командный центр замка. Быстро поднявшись наверх, Тоон вошёл внутрь и огляделся.

Купол был довольно высок, несмотря на то, что площадь помещения самого командного центра была относительно невелика. Стены купола казались металлическими, однако сверкали под лучом фонаря,отчего Тоон сделал вывод, что сам купол из прочного стекла, закрытого бронёй снаружи. Кругом протянулась длинная приборная панель – рычаги, клавиатуры, ряды диодов, циферблаты приборов, мониторы компьютеров. За ней несколько кожаных кресел, одно из них, самое большое, вероятно, принадлежит командиру базы. Посреди помещения стоял сенсорный стол со сферографом. Абсолютная тишина. Ни огонька. Всё спит.

Тоон подошел к креслу командира и скользнул по его подголовнику ладонью, смахнув пыль.

– Что теперь делать? – Вика подошла к главной консоли управления и теперь с любопытством рассматривала приборы, словно пытаясь узнать какие из них что должны показывать.

– Для начала нужно активировать реактор… или генератор, или хотя бы резервное питание, – задумчиво проговорил креон, усевшись в кресло. – Где-то здесь должна быть взводная спица… А, вот она!

Тоон наклонился, нащупал рукой под панелью небольшую ручку и потянул её что есть силы на себя, выдвинув спицу из паза. Где-то внизу раздалось урчание механизма и стихло. Тоон покачал головой – не порядок. Потянул спицу ещё раз. Реактор взвыл и мерно загудел где-то под замком. Тотчас приборная панель осветилась множеством огней, дёрнулись стрелки приборов, наверху, под самым куполом вспыхнула, щёлкнув, большая лампа, похожая на блин. На экране монитора перед Тооном побежали цифры.

– Реактор загружается, – Тоон удовлетворённо сложил ладони. – Это, кстати, очень хорошо, что у нас реактор, у нас теперь неограниченный источник энергии.

Вика кивнула. Она с любопытством смотрела на экран, на котором уже появилась шкала загрузки.

– А это что за кнопка? – указала она на ту большую, что находилась далее от основной клавиатуры.

Тоон пожал плечами и нажал. Тотчас огромные створки брони купола поползли вниз, открывая за его стеклом снежный пейзаж. Вика взобралась на одно из кресел, собрав коленками пыль с сиденья, и пыталась рассмотреть белый горизонт поверх высокой приборной панели. Тоон привстал и огляделся. На востоке вслед заходящему белому диску звезды наступала вечерняя тьма. Несомненно, это красиво, но в этой картине явно не хватает красок. И вообще здесь чего-то не хватает. Тоон обошёл рубку со всех сторон, осматривая панораму, затем уселся в кресло и, пробежав пальцами по клавиатуре, активировал наружные камеры. Просмотрев все изображения, он не заметил самого главного, что волновало его больше всего – хищника, преследовавшего его за стенами базы. Ведь видимость была хорошая на несколько километров вокруг, но на снегу не было заметно ни одного тёмного пятнышка, никакого признака движения чего-либо. Мог ли он самостоятельно проникнуть на базу? Вряд ли. Подкоп под ворота сделать нельзя, сразу под массивной бронированной створкой начинается бетонная плита, составляющая пол вестибюля. Единственное, хищник мог сдвинуть створку, и механизм, заевший в первый раз, сработал на открывание.Тоон тут же активировал камеру наблюдения в вестибюле, и от его груди отлегло. Всё было как прежде.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Вика, спрыгнув с кресла. – Что-то потерял?

– Потерял, – кивнул Тоон. – Когда я отправил тебя на разведку внутрь замка, я остался снаружи, ожидая твоего возвращения. И на меня набросилось какое-то существо с явно недобрыми намерениями. Я укрылся от него здесь. Я ожидал, что оно будет караулить нас у выхода, но его почему-то нигде нет.

– Скорее всего, оно нашло новую добычу или решило, что ждать нас будет бесполезно, – решила Вика.

– Мне кажется, такие твари ничего не решают, – Тоон пожал плечами. – Это ходячие машины для убийства. Что увидел, то и съел. Но в твоем рассуждении есть логика.

И, щёлкнув несколькими клавишами, Тоон опустил створкугермоворот главного входа.

Давление воды всё сильнее, всё сильнее ощущается недостаток воздуха. Жнец пытается всплыть, отталкивается, бьёт воду ногами, но кто-то словно не дает ему подняться на поверхность. Свет мерцает сверху белыми бликами, лучи его перемещаются в толще воды. Жнец смотрит вниз и видит лежащую на дне тёмную громаду его корвета. Капитан взмахивает руками, отталкиваясь сильнее, теряет последние силы и, так и не добравшись наверх, вдыхает.

…В рубке павшего корвета уже намного больше людей. Жнец слышал их, его сознание медленно возвращалось к действительности. Над своим капитаном склонилась девушка, рядом с ней появился старший помощник. Слышны многие голоса вдали. Жнец открыл глаза и вытянул шею, пытаясь осмотреться.

– Приветствую, капитан! – старший помощник расплылся в улыбке. – Я смотрю, вас сильно… покоробило. Как вы?

Жнец поморщился от резкой боли в правом подреберье. Прошлой ночью Ямото прооперировал его, вправив ребро и зашив пробитое лёгкое. Действие анальгетика уже проходило, и боль постепенно возвращалась.

– Привет, Гановери, – Жнец протер глаза. – Ты как выжил?

– Мы успели уйти из шлюза прежде, чем его разорвало на две части. Я привел двенадцать человек – четыре матроса, берсеркРэндалл, штурман Горсак, два санитара, одна из них женщина, кстати, затем два оператора турельных пулемётов и два канонира. Один из них ранен.

– Это все? – спросил полковник.

– Да, все. Ночью по дороге сюда мы нарвались на неизвестных существ, которые нас атаковали. Двое из тех, которых мы убили, очень похожи на ту тварь, которую освежевал берсе


убрать рекламу







рк Грегори. Позади нас была группа людей, человек эдак десять, но они, видимо, не дошли.

Значит, радист корвета и младший помощник Фодор погибли. Хорошие были парни.

– Жаль, мы многих потеряли, – тяжело вздохнул Жнец.

Недалеко от мостика, матросы грелись около костра, разожжённого прямо на полу шканцев. Рядом с ним работал окровавленными руками Ямото, зашивая рану пострадавшему канониру. Мощные челюсти грокритуса прокусили, расщепив, его доспехи и разорвали живот. Канонир спал, находясь в глубоком наркозе, и голова его дёргалась в такт движениям Ямото. Со стороны могло показаться, что доктор свежует своего пациента.

– Этот не доберётся до базы, – сказал Жнец, указав на пострадавшего.

– Доберётся, – заверил его старший помощник Гановери. – Сейчас Ямото его так заштопает, что тот будет бегать, не опасаясь, что у него швы разойдутся.

– Ясно, – Жнец зевнул. – После вчерашних приключений я порядком проголодался. Раздай людям паёк и мне принеси чего-нибудь.

Гановери кивнул и отправился выполнять распоряжение.

Через час все тронулись в путь. Люди выстроились цепочкой, подвигаясь по снежной пустыне. Берсерки смастерили носилки для капитана и раненого канонира, и теперь они мерно покачивались на руках у матросов. Остальные вооружились кто чем. Ручные фазеры, штурмовые винтовки, пулемёты были найдены в оружейном отсеке нижней палубы, который оторвался при падении и лежал в широкой колее в пятидесяти метрах от носовой части корвета. Старший помощник Гановери умудрился снять один из стволов уцелевшего крупнокалиберного турельного пулемёта с корвета, заменил затвор и теперь, призвав на помощь одного из канониров, с довольным видом нёс ствол на плече. Тяжёлые ящики с пулемётными лентами висели на их поясах. Ещё четыре доверили нести операторам-пулемётчикам и санитарам. Те, недовольные громоздкой ношей, ворчали, мол, нет в этом орудии никакой пользы, и в бою оно будет неэффективно в силу большого веса, сковывающего его мобильность. Однако его высокую убойную силу отрицать никто не думал. Лишь берсерки не несли никакого вооружения, кроме своих мечей. Берсерку достаточно и этого, чтобы уничтожить своего врага.

Тем временем подул лёгкий ветер. Лежа на носилках, Жнец достал компас с тем, чтобы определить его направление. Это может быть опасным, ведь ветер может принести запах людей хищникам, обитающим в этих местах. Его подчиненные тоже явно занервничали. Берсерки недовольно поморщились, матросы испуганно переглянулись меду собой. Старший помощник недовольно сплюнул и, облизав указательный палец, подставил его ветру.

Да, куда ни глянь, везде белая пустошь, и лишь цепочка людей посреди её.

– Что это? Я вижу какую-то тварь рядом с той дюной!

– Что за чертовщина?

– Четырехглазых нам ещё не хватало!

– Наблюдаю цель уверенно…

– Огонь открывать по моей команде! – рявкнул Жнец с носилок.

– Есть огонь открывать по команде!

– Наблюдаю вторую цель слева!

– Вижу третью…

– Они учуяли нас, капитан, – Ямото тихо прошептал на ухо полковнику так, чтобы его больше никто не слышал.

– Вот с такими уродами мы тогда ночью столкнулись! – крикнул старший помощник. – Только тогда было темно, а теперь же мы их перещёлкаем один за другим, как в тире.

– Да!!! – гаркнули разом десяток глоток. Медсестра же, испуганно озираясь, старалась держаться поближе к носилкам капитана. Ей отчетливо помнились события прошлой ночи.

– Осторожнее в своем пылу! – предупредил Жнец. – Далеко не уходите от колонны! Так, а чего все встали? Живее, давайте прибавим ходу! Три четырёхглазых головы – не повод задерживаться!

Колонна двинулась дальше, прибавив шагу. Две твари, маячившие над дюной, вскоре исчезли. Однако оказалось, что хищники не отстали. Лежа на носилках, Жнец вскоре насчитал четыре тёмных точки на линии горизонта. Будь они ближе, у людей был бы повод начать отстреливаться. Через час пути точек стало больше, и беспокойство внутри отряда стало нарастать. Когда колонна взошла на холм, Гановери насчитал ужесемь особей, обходящих людей полукругом.

– Они действуют стаей, – заключил Ямото. – Для животного мира это вполне известное явление. Иногда хищники-одиночки объединяются для того, чтобы завалить наиболее большую и опасную добычу. Когда всё кончено, мяса хватает на всех.

Люди испуганно переглянулись. Когда всё кончено…

– Я сейчас отрежу твой длинный язык, – ответил Грегори, взявшись за эфес меча.

– Не надо думать, что мы не дойдём, – процедил сквозь зубы Жнец. – У нас есть оружие, и мы будем обороняться. Мы убьём ровно столько тварей, что остальным вполне хватит мяса.

Все рассмеялись, и обстановка разрядилась. Цепочка людей двинулась дальше, спускаясь с холма в кишащую грокритусами долину.

– По данным компаса, нам идти ещё десять километров, – доложил штурман, обернувшись к капитану.

– Горсак, осмотрись, видно ли базу? – приказал Жнец.

Штурман поднес к глазам окуляры бинокля и несколько минут всматривался вперед, остановившись и отстав от колонны.

– Я вижу темную неподвижную линию на горизонте, скорее всего, мы идём в правильном направлении, – крикнул он, подбегая к капитанским носилкам.

– Горсак, сообщай мне точную информацию, – Жнец остался недоволен.

– Мне бы сферограф, полковник, тогда бы я смог просканировать местность, – штурман развёл руками. – А бинокль, имеющийся в моём распоряжении, явно не рассчитан на такие путешествия.

Жнец махнул рукой и отвернулся.

Прошёл час. Люди уже порядком устали. Оружие, боеприпасы, провиант и медикаменты были тяжелой ношей и отнимали много сил. Холмы остались позади, и теперь белый горизонт был ровным, как поверхность тарелки, снежная равнина казалась безграничной. Однако вскоре было обнаружено нечто, что поразило всех своей неожиданностью.

– Капитан, я нашёл капсулу! – крикнул Гановери, идущий в самом начале колонны.

Все оживились. Там внизу, в глубокой воронке лежала, закованная во льду, спасательная капсула.

– Воронка глубокая, если сорвёшься, падать долго придется. Но крышка открыта, внизу никого нет, значит, человек выбрался наружу. А это то, чем он взобрался вверх по стене, – старпом продемонстрировал найденный им рядом с воронкой изогнутый рычаг крышки спасательной капсулы. – Хитроумно, я сделал точно так же.

– Человек, скорее всего, был съеден, недаром здесь так много хищных особей. Они все пришли на его запах, – отметил Ямото.

Грегори что-то прорычал, взявшись за меч, остальные недовольно переглянулись.

– Скорее всего, так и есть, – вставил слово Жнец, пытаясь успокоить людей. – Доктор лишь констатирует факты. И, несмотря на сложность сложившейся ситуации, мы должны эти факты принимать, как есть.

Внимательно изучив место падения капсулы, Жнец приказал трогаться дальше. До базы оставалось менее восьми километров. Вскоре штурман мог отчетливо видеть в бинокль её стены. Все как обычно: ворота закрыты, дыма из печной трубы нет, сами стены в общем плане представляются нетронутыми. База была законсервирована двенадцать лет тому назад, и с того времени, кажется, ничего не изменилось.

Однако видел штурман в окулярах своего бинокля и нечто такое, что заставило его не на шутку забеспокоиться. Стая грокритусов больше не отступала назад к базе по ходу движения отряда. Стая остановилась и явно ждала людей.

– Будем идти дальше, – ответил Жнец на вопрос штурмана, что делать дальше. – Если твари не сдвинутся с места, Гановери развернет пулемёт и начнёт стрелять.

Однако грокритусы, видимо, не собирались отходить. Более того, идущие позади берсерки дружно стали заявлять, что отряд окружён со всех сторон. Вглядевшись через бинокль в горизонт, штурман подтвердил их доводы: хищники появились в тылу отряда и стремительно приближаются.

– Обычно во главе такой стаи должен быть вожак, – прокомментировал Ямото. – Он координирует их действия и ведёт нападение на жертву.

– Горсак, вычисли вожака в их стае! Он обычно выделяется среди всех окрасом шерсти и активным поведением, – приказал Жнец. "За некоторым исключением", подумал про себя полковник.

Кольцо окружения стало сужаться. Хищники подошли непозволительно близко, и люди могли уже невооруженным глазом видеть их зубастые пасти, большие, словно наковальни, четырёхглазые морды, мощные лапы, скребущие снег. Отряд вынужден был остановиться, ощетинившись оружием.

– Убьём вожака – обезглавим стаю, – пробормотал Гановери, озираясь. Вместе с канониром они установили пулемёт на ящик с патронами. Щёлкнув зажимом, старший помощник вложил ленту и передёрнул затвор.

Нависла тишина. Все ждут. Напряжение достигло предела. Идти невозможно, повсюду грокритусы, отряд окружен плотным кольцом. Они тоже стоят, не двигаясь, смотрят, словно ждут сигнала.

Внезапно вся стая пришла в движение. Один из грокритусов, громко взвизгнув, повёл остальных на дула автоматов. Жнец скомандовал, и стаю встретил свинец штурмовых винтовок и лучи фазеров. Гановери замешкался, обнаружил, что пулемёт повёрнут не туда, так как вожак атаковал с другой стороны. Подхватив ящик с патронами, канонир быстро передвинул ствол в нужное направление, и старпом нажал на гашетку. Хряск! Полголовы атакующегогрокритуса словно исчезло, забрызгав снег густой алой кровью. Второй снаряд вошел в грудь, отбросив тело. Гановери повернул ствол пулемета, скосив грокритусов по дуге. Через их тела, громко рыча, перескочили другие, и наступление продолжилось. На другом фланге дела обстояли немного хуже. Лучи фазера резали плоть только в двадцати метрах от обороняющихся людей. Штурмовые винтовки и автоматы здесь были неэффективны и не могли пробить их толстую шкуру, которая была уязвима только в некоторых местах. Пули застревали в длинной спутанной шерсти, где-то пробивали кожу, но лишь легко ранили. Когда хищники, около восьми особей, приблизились на достаточно близкое расстояние, в бой вступили берсерки. Грегори подставил спину своему брату, Рэндалл, оттолкнувшись от неё, вылетел из строя и резким взмахом вбил Крылатый меч в широкий лоб бросившегося на него грокритуса. Сам Грегори тут же вскочил, ловко извернувшись, отрубил нижнюю челюсть другого хищника, затем сделал выпад, и третий грокритус упал к его ногам, заливая кровью снег из перерезанной глотки. Рядом с ними отчаянно водил белым лучом фазера доктор Ямото, словно скальпелем вскрывая тела тварей. На его счету уже два грокритуса, но его усилия не могли сдержать наступление. В нескольких метрах от него хищник оторвал голову зазевавшемуся санитару, другой отшвырнул когтистой лапой матроса и бросился за медсестрой. В один миг всё смешалось, белая равнина превратилась в кровавую кашу с десятком мёртвых тел, ранеными и умирающими, нападающими и обороняющимися. Люди потеряли уже шестерых. Берсерки увязали в тающем снегу, смешавшемся с горячей кровью, втаптывая изодранные клочки белого халата Ямото. Грокритусы добрались до носилок, но лишь своевременное вмешательство Гановери спасло капитана от неминуемой расправы.

– Ложии-и-и-ись!!! – завопил старпом. Водрузив на плечи ящик с патронами, последний из всех, канонир развернул ствол пулемёта, и Гановери пустил очередь по кругу. Все, кто был на ногах в этот момент, бросились на землю, лишь одного зазевавшегося матроса снаряд разорвал надвое. А старший помощник собирал свою кровавую жатву. Трассирующая дорожка раскидала грокритусов в разные стороны, уцелевшие же бросились врассыпную, поджав хвосты. Забрызгивая кровью ноги Жнеца, обезглавленный труп рухнул рядом с ним.

В один миг всё закончилось. Гановери обессилено бросил пулемёт и упал на колени. Вокруг него ворочались в алом снегу спасшиеся люди. Берсерк Грегори взобрался на ещё судорожно дергающееся тело грокритуса и лёг на нём, вытянув ноги. Медсестра вопила страшным завывающим голосом, пытаясь выбраться из-под тела хищника, перебирая руками, сгребая пальцами красную жижу. Рядом с ней размахивал мечом, добивая раненых хищников, берсеркРэндалл.

– Горсак!

– Да, капитан! – штурман подошел к носилкам, пробираясь между телами.

– Сосчитай потери и оставшиеся боеприпасы, – приказал Жнец.

– Уже сосчитал – семеро погибших, – штурман опустил голову.

– Капита-а-а-а-а-ан! – полный ужаса крик разрезал воздух.

Все повернули голову и увидели то, что заставило их остолбенеть. Оттуда, с равнины на них шло нечто. Нет, не огонь пулемёта Гановери обратил в бегство голодных хищников. Как оказалось, это было гораздо более страшное и огромное. Грокритусы лишь уступили место другой твари. Медленно, невозмутимо, словно король равнин, этот хищник двигался по равнине, изредка огрызаясь на разбегающуюся мелочь. Он был похож на покрытого шерстью огромного варана, и, грузно волоча кривые ноги по снегу, шёл на людей.

– Я не знаю, хватит ли у меня патронов… – испуганно пробормотал Гановери, разворачивая пулемёт навстречу монстру.

– А ты проверь, – сказал Жнец, приподнявшись на носилках. – Эту тварь нельзя к нам подпускать.

Старший помощник нажал на гашетку. Несколько снарядов, выпущенных турельным пулемётом, пробили грудь хищника, оставив красные подтеки, но это, видимо, только его разозлило. Извиваясь всем телом, тяжело переставляя ноги, он перешёл в нападение. В это же время пулемёт щёлкнул затвором, известив, что лента закончилась, и ящик для патронов пуст.

В тот же миг всем стало ясно, что больше ничто не сможет предотвратить их гибель. В тот же миг ощущение победы переросло в панику. Оставшиеся в живых люди пятились, побросав оружие, словно надеясь скрыться от неминуемой смерти. Один из матросов бросился бежать. Берсерки, встав на колено, молились перед последним в их жизни боем.

– Эцио! Сделай же что-нибудь! – кричала медсестра бегающему от ящика к ящику, от рюкзака к рюкзаку Гановери.

– Так я тебе что ж, рожу их что ли?! – а сам переворачивает ящики, трясёт их в надежде, что их одного из них выпадет хотя бы один завалявшийся патрон. Может быть там, вот в том рюкзаке будет пулемётная лента, которую он спрятал про запас и забыл…

Ещё мгновение и люди бросились врассыпную. В одиночку ведь больше шансов на спасение! Раствориться в пустыне, исчезнуть. Быть может, один человек не привлечет внимание хищников, быть может, хоть кто-то останется в живых!

…Серебристая игла словно свалилась с неба и, заурчав двигателем, пронеслась над головами людей. Варан резко развернулся и попытался поймать её пастью, но проглотил только горячий газовый след её сопла. Сделав круг, игла-истребитель перешла в атаку и на полном ходу расстреляла огромного хищника, выбив из него кровавые брызги и ошмётки красной плоти. Тяжко выдохнув, варан повалился на правый бок и затих.

– Вот это да! – радостно выкрикнула медсестра, упав на колени.

Штурман Горсак перестал терзать свой фазер, перезаряжая наполнитель. Все те, кто бежал в пустыню, возвращались назад, терзаясь в догадках, кто же прилетел к ним на помощь. Нет, таких летательных аппаратов до сих пор не создавала человеческая инженерная мысль. Выдвинув длинные и тонкие, как спицы, ноги, аппарат сел неподалеку. Это была серебристая игла, ровный, длинный фюзеляж без крыльев, с заострённым носом. Наверху выделялся кокпит, в хвосте аппарата можно заметить единственное сопло. Лишь в хвосте аппарата еле заметно выделялся короткий плавник. Снег отражался в её зеркальном брюхе.

– Горсак! Гановери! – махнул им рукой Жнец.

Когда те подбежали, полковник продолжил:

– Возлагаю на вас задачу выяснить, что за судно, с какой целью нам помогает… а, впрочем, я с вами иду. Я думаю, доктор не будет возражать?

– Возражать некому… – вздохнул Гановери.

– Ямото погиб? – у капитана отвисла нижняя челюсть.

– Разорвали, как грелку… – пробормотал штурман.

Жнец тяжело вздохнул. Очень жаль, что погиб доктор. Он был хорошим человеком и старым другом капитана. Очень жаль, что погибают хорошие люди.

– Я всё равно иду, – заявил Жнец через несколько мгновений. – Помогите мне.

Придерживая полковника, Горсак и Гановери подняли его за руки. Морщась от боли, Жнец встал на ноги и потрогал загипсованный бок. Крепко. Доктор знал своё дело. Если так, тогда капитану ничего не угрожает.

– Пошли-ка, сделаем визит гостю, – скомандовал Жнец, и, хромая, направился к кораблю. Штурман и старший помощник последовали за ним.

При ближайшем рассмотрении, аппарат оказался не таким маленьким, каким представлялся с самого начала. Капитан отнёс бы его к классу истребителей, учитывая его высокую маневренность и стратегию ведения боя. Ни корвет, ни крейсер такой маневренность не обладают, особенно вблизи поверхности планеты, где каждый разворот судна необходимо тщательно рассчитывать. Однако даже для человеческого истребителя этот корабль был довольно велик. Подойдя к нему вплотную, Жнец увидел своё отражение. Словно зеркало сняли со стены и натянули на корпус. Очень интересно.

Внезапно в хвостовой части аппарата снизу открылся небольшой люк, и в снег, словно лёгкая блестящая лента, развернулась лестница. Жнец распрямился, наполняясь вдохновенным восторгом. Сейчас произойдет контакт с инопланетным разумом, таким же великим, как и человеческий. Вот уже с корабля кто-то спускается, вот показались ботинки, ноги, волосатые руки, оголённый торс… Глаза парламентёров расширились от удивления. Да, его-то никто не ожидал увидеть! Гуннар! Чёртовберсерк, самый бешеный из всей бешеной двадцатки! Тот человек, которого все уже считали погибшим, воскрес из небытия и рассекает воздух на странном инопланетном истребителе!

– Здорово, капитан! – гаркнул он, поправляя на поясе крылатый меч. – Как я посмотрю, вам тут тоже несладко пришлось.

– Ты какого… дьявола тут делаешь? – Жнец пока не вышел из нахлынувшего на него состояния ступора.

– Не рад мне, капитан? – усмехнулся берсерк.

– Нет, я не думал…

Гуннар деловито расставил руки в боки и зевнул.

– Сколько человек осталось в живых? – поинтересовался он.

– Всего человек семь-восемь, – ответил за капитана его старший помощник. – Остальные погибли на планете.

– Ясно, значит, все поместимся на борт этой птички, – заключил Гуннар. – Я прилетел за вами, так что пора свалить с этого куска почвы.

Через час все были на борту корабля. Гуннар разместил выживших в грузовом отсеке позади кокпита. Там не было кресел, лавок или иных приспособлений для сидения, поэтому все просто разлеглись на полу, привалившись к округлой стене отсека. Своего же капитана берсерк пригласил в центр управления. Разместившись в кокпите, Жнец начал озираться. Гуннар сидел в небольшом кресле пилота, окружённый широкой сенсорной панелью, похожей на подкову.

– И как это работает? – спросил Жнец, разглядывая голубое полотно панели.

– Очень просто, капитан. Я точно не знаю, как здесь всё работает и называется, но эти предметы и устройства действуют, – начал объяснять Гуннар. – Я устанавливаю руки на панель. Рядом с моей левой рукой загорелся голубой круг, я нажимаю на него и удерживаю. Сейчас мы стартуем.

Аппарат вздрогнул всем корпусом и оторвался от поверхности. Горизонт в стекле кокпита начал опускаться ниже.

– Затем я задаю скорость полёта на тех делениях, которые появились вокруг голубого круга. Мы будем двигаться постоянно с этой скоростью, как я понял. Теперь я двигаю руками по сенсору по сторонам меня и задаю направление движения. Совсем как на тренировочном самолёте в училище. Двигаешь руки вперед по сенсору, и перехватчик клюёт носом, опускается; двигаешь руки к себе, и мы летим вверх. Чтобы повернуть, рукам также необходимо занять определенное положение по той же схеме.

– И как ты разобрался в этой системе управления? – усмехнулся Жнец.

– Голова варит, капитан, – Гуннар постучал пальцем по виску.

Тем временем, корабль, управляемый берсерком, вылетел за пределы атмосферы планеты. Вокруг стемнело, проявились маленькие точки звёзд, и лишь голубой свет от сенсорной панели освещал кокпит.

– Кстати, было весело смотреть, как там, на планете все разбегаются в разные стороны, как тараканы! – вдруг расхохотался Гуннар, вспомнив момент атаки "варана".

– Да? А ты бы побывал бы там, встретился с этой тварью! – кто-то незамедлительно отреагировал из грузового отсека.

– Да? Мы вообще-то тоже там не бездельничали, – скривился Гуннар. – Нас из отряда только трое осталось, не считая тех двух бездельников, которые вернулись.

– Что же произошло, когда вы высадились? – спросил Жнец. – Связь пропала, мы ничего не знаем. А затем нас атаковал вражеский корабль, и мы были вынуждены сесть на планету.

– Мы вначале подумали, что это вы нас бросили, – сказал Гуннар. – Затем смирились с этим и начали убивать пришельцев. Одного за другим.

Жнец усмехнулся. Это очень похоже на берсерков.

– Их корабль очень удобно устроен. Это словно яблоко, – продолжил Гуннар. – Все отсеки шарообразные и расположены так, что один внутри другого. А их рубка находится в самом центре. Захватывать их корабль – всё равно что играть в шутер от первого лица. Вначале истребляешь рядовых монстров уровень за уровнем, а в конце – босс! Да и о гравитаторах они вовсе не слышали, поэтому мы могли совершать прыжки огро-о-о-омной дальности. Нам-то это было удобно, потому что мы летели очень быстро, а для пришельцев это стало проблемой. Что о пришельцах можно сказать… Это четырёхногие твари. Из их брюшка, которое держат эти четыре ноги, вырастает туловище – длинное, горбатое, как знак вопроса, заканчивающееся шеей с большой круглой головой. Глаза, как у мух, большие, красные. Руки у них тоже есть, но они какие-то слабые, неразвитые и почти не задействованы. Так что ничего удивительного в том, что их оружие закреплено на поясе. Их солдаты закованы в крепкую броню, однако следует отметить, что наши мечи пробивают её. Вообщеих оборонительная система строится на очень хитроумной тактике. Периодически эти твари включают защитное поле, они, наверное, в это время перезаряжают своё оружие, но когда они стреляют, они вынуждены поле отключать, потому что пробить его, я так понял, они не могут даже изнутри. Этим мы и воспользовались. Когда мы ворвались на корабль, они сразу начали стрелять разрывными снарядами и каким-то жидким огнём. Мы понесли большие потери. Четверо наших братьев пали смертью храбрых. Этих двух, я так понял, сразу вынесло обратно взрывной волной. А тех, кто был немного впереди, наоборот – в корабль пришельцев. Ульрик прыгнул что есть силы и, размахнувшись в полёте, метнул секиру в пришельцев и отрубил одному голову. Ну, тут я думаю, победа будет за нами! Ульрик с двумя братьями пролетели под ноги этим тварям и начали им их подрубать. Словом, минут за десять мы уничтожили весь их кордон. Когда я хотел сообщить об успехе, выяснилось, что связь не работает, так что стучаться до вас бесполезно. А затем вы и вовсе улетели. Притом так, что не отстыковались толком. Вакуумной тягой двоих ребят вынесло в космос. Жалко. А мы едва успели спрятаться на втором уровне, пока отсек не загерметизировали. А потом эти черти снова полезли, да так много, что даже мы устали их вырезать. Я придумал интересный способ их убивать. Вначале я прыгал прямо на защитное поле, а оно, как оказалось, имело форму шара, и ждал, пока оно исчезнет для того, чтобы этот убдюдок начал стрелять. Затем я падал на него сверху и резал голову. Всё просто.

Жнец усмехнулся. Хитрец.

– Затем мы добрались до ядра всей системы. Там оказались какие-то вообще недееспособные существа. Это что-то желеобразное с глазками. Даже наши слизняки выглядят приятнее. Двух мы разделили на порции, третьего оставили для экспериментов. Но, добравшись до ядра, мы не решили всей проблемы. На корабле был просто муравейник какой-то. Мы потом ещё долго гонялись за этими тварями по нему. Некоторые совсем голые были, без брони и оружия. Некоторые без брони, но с оружием. Они нам засады устраивали, но там-то особо негде спрятаться. В этих стычках мы и потеряли почти всех наших ребят. У ядра нас было человек восемь, а после всего осталось только трое. Ульрик тоже погиб.

– Это печально, – кивнул Жнец. – Ульрик был хорошим парнем, соболезную.

Гуннар расхохотался.

– Ульрик?! Ульрик был отмороженным на всю голову! Он же просто псих, ненормальный!

Жнец поперхнулся. Видимо, он плохо знал этих ребят. Если Гуннар под амфетамином есть ходячая машина для убийства, то кем же становился Ульрик, когда получал свою дозу?

– Единственное, что печально, это то, что Ульрик был должен мне денег, – вздохнул Гуннар. – Приличная сумма набежала. Жаль, теперь не с кого брать.

Жнец расхохотался, но тут же смолк, глядя через стекло кокпита в космос. Там, справа по борту всё больше увеличивался в размерах тот до боли знакомый "шар для гольфа".

Вика сидела на кресле в командном центре, поджав ноги.

– Они улетели? – спросила она, опустив голову и глядя в пол.

– Да, – Тоон грустно пожал плечами. – Для них так будет лучше.

– И что же нам теперь делать? Мы теперь навсегда здесь останемся? – вздохнула Вика, проглотив слёзы.

Тоон улыбнулся. Ему стало жаль девочку.

– Нет, глупенькая. Конечно, за нами прилетят. Я сделаю так, что за нами обязательно прилетят.

ЧАСТЬ II

DIMICANDUM

 Сделать закладку на этом месте книги

Beatus, qui retribuet tibi retributionem tuam, quam retribuisti nobis

Латинское высказывание

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Связь

 Сделать закладку на этом месте книги

Жить в Сикорро невыносимо. Кто-то любил этот спальный район на севере Порт-Артура, район огромных домов из стекла и бетона, подпирающих небосвод, но только не Кирилл. Здесь он ощущал себя взаперти, в клетке. Люди здесь, казалось ему, словно бараны в сарае – живут и работают, растут и учатся, рождаются и умирают в одном здании. Это нововведение Правительства Федерации – универсальные дома. Теперь не нужно выходить на улицы, толпиться на тротуарах, ожидая свой лайнер, стоять на перроне станции метро, мчаться в вагоне десяток-полтора километров до места учёбы или работы. Всё в одном доме. Школа – на десятом этаже, пять минут на скоростном лифте. Офисные помещения – ещё ниже. Есть даже свой кинотеатр с четырьмя залами. А главное – дешёвые квартиры. Всё для людей. Видимо, дешевизна и привлекла сюда родителей Кирилла. Правильно, что же ещё?

Сам восемнадцатилетний парень, начитанный и не по возрасту развитый, догадывался, что такие дома стали строить не просто так. Такова государственная политика. Загнали несколько сот тысяч человек в один дом, держат под контролем, следят. В каждом коридоре камеры, при входе – КПП. Полиция наверняка знала, кто куда пошёл, кто что делал, кто зашёл в дом, кто вышел. Идеальный порядок.

Пейзаж – тоска смертная. Проснёшься утром, откроешь окно и упрёшься взглядом в серую бетонную стену дома напротив. Улица шумела, гудела где-то далеко внизу. Иногда мимо окон проносились быстрые планеры. Был бы Кирилл на месте отца – никогда бы не променял тихую жизнь в зелёном пригороде на шумное обитание в одном из супердомов Сикорро. Однако, видимо, на всё были причины.

Здесь на сороковом – сорок шестом этажах жила русская община. Семья Логиновых купила небольшую трехкомнатную квартиру на сорок третьем – прямо посередине. Вероятно, отец решил, что так будет спокойнее. Соседями по этажам оказались саксы (их община жила ниже) и берберы на сорок седьмом – пятидесятом. Жили спокойно. Только саксонские мальчишки иногда задирали русских. По их мнению, кто выше живёт, тот занимает менее благополучные этажи и имеет худшие условия. Значит, русские – нищие и убогие, и это дает повод для насмешек. Тем не менее, маленькие саксы всё же получали сдачи от крепких маленьких иванов, и вопрос был исчерпан.

Распорядок дня был очень прост. Кирилл просыпался в восемь утра вместе с сигналом будильника, нехотя поднимался с постели и направлялся в ванную комнату. Мама уже приготовила завтрак, и с кухни доносился вкусный запах яичницы с колбасой, кофе и домашних печеньев. На ходу просушивая волосы феном, Кирилл быстро одевался и шёл кушать.

– Кир, отец просил, чтобы ты зашёл к нему на работу, – говорила мама, пододвигая к нему чашку свежесваренного кофе.

– Зачем? – проглотив, спросил парень.

– Что-то очень важное, наверное. Он бы не попросил об этом, если бы дело было пустяшное.

– Зайду после школы, – кивнул Кирилл, встав из-за стола.

Отец – простой офисный служащий, звено, винтик в гагантской системе Галактической Транспортной Корпорации. Таких, как он, миллионы. Результатов своей работы он не видел, но это ему и не нужно было. Сидя за своим столом, отгороженном от других ширмой, он печатал цифры, заполнял таблицы отчётов, писал какие-то доклады, читал корреспонденцию, снимал копии с документов, отправлял их по чьим-то адресам, которые ему диктовали люди, которых он никогда не видел. Кириллу казалось, стоит отцу сложить руки и бросить работу – ничего не изменится. Его дело маленькое, его безделья никто не заметит.

Улица – широкий коридор лестничной клетки. Едва Кирилл ступил за порог квартиры, как влился в поток людей, спешащих по своим делам. На этом этаже почти все его знают. Вот семья Кругловых остановилась у информационного табло около лифта. Мимо процокала на каблуках красавица Света из соседней квартиры, высокая блондинка в коротком белом платье, молча кивнула. Ровесники Кирилла близнецы Ивановы обернулись ей вслед, едва не задев друг друга рюкзаками. Петр Васильевич – профессор Университета Федерации – даже не заметил Кирилла, торопливо прошагал к лиф


убрать рекламу







ту и, дождавшись, когда двери раскроются, зашёл в кабину.

– Кир! – замахала рукой Лена. – Зазевался?

Его зазноба, его любовь, его тоска. Единственный человек, которому он боялся признаться в своих чувствах.

– Да нет… что ты, уже иду вот, – замялся Кирилл. – Подожди меня, сейчас вместе поедем.

Они учились в разных классах, но на одной параллели. С самой первой встречи, когда семья Логиновых только-только переехала в Сикорро, Кирилл испытывал к ней необыкновенное щемящее чувство. Вначале это было необъяснимое желание общения с ней, которое затем переросло в нечто сильное, пламенное, тяжёлое – жажду быть рядом с ней.

Быть рядом с ней получалось всё реже. Активистка общественного движения защиты животных, она часто была недоступна. А Кирилл не хотел быть навязчивым, всякий раз выдумывая повод для встречи. Парень считал её необыкновенной. Разве могут обыкновенные девчонки цеплять так, как она? А ведь так оно и было: Кирилл словно пойман был на живца. Весь его разум, все его мысли были сосредоточены на ней, и, казалось, не проходило и минуты, чтобы он о ней не думал. Она производила неизгладимое впечатление: разговаривая с ней, он не искал недостатков её внешности, не анализировал красоты её фигуры, не высчитывал размера её груди. Он видел лишь её глаза и губы. Он слушал её, впитывая в себя каждое слово. Да, он мог подобрать огромное количество эпитетов, метафор и сравнений, говорить часами, описывая звук её голоса. Для него он был лучше, чем самая лучшая музыка самой крутой группы.

– Как дела? – спросила Лена. – Не выспался? Вид у тебя такой.

– Вчера поздно спать лёг. Стихи писал, – объяснил Кирилл.

– Стихотворец, – рассмеялась Лена. – Станешь известным – всем буду говорить, что с тобой знакома!

Кирилл горько усмехнулся. Конечно, так и будет. Ему снова стало тоскливо. В это время он пытался угадать, какие чувства она к нему питает – дружеские или что-то серьёзнее. Может ли быть, что она стала бы его девушкой? Она улыбается ему, и тогда Кирилл рад, как ребёнок, и в душе его просыпается надежда, или наоборот, она может грубо сказать что-нибудь, тогда, кажется, его сердце опускается. Он давно бы признался ей в своих чувствах, но боялся, что она откажет. Потому и рассчитывал, сколько раз она ему улыбнулась, прикоснулась, в соцсетях написала ему сама, сколько смайликов поставила в конце сообщения…

– Мне пришло два приглашения в разные университеты, – сказала она. – Теперь не знаю, что выбрать. Может, посоветуешь?

– Я не знаю, какие специальности тебе предложили, – пожал плечами Кирилл. – Может, расскажешь?

Лена рассмеялась.

– Агроном и психолог, – вздохнула она. – Совсем не то, что я хотела. Я думаю, что если отказаться от предложений и попробовать пробиться самой на ту специальность, какая мне нравится?

– А ты думала, тебе что-то достойное предложат? Обычно предлагают те специальности, на которые претендуют меньшее количество школьников.

– Ну извини меня, – возмутилась Лена. – Я тебе тут не клушка базарная, я с десяти лет стремилась быть отличницей. Можно было бы предложить специальность менеджера. Думаю, я заслужила.

– Извини, – Кирилл примирительно выставил ладони. – Я не это имел в виду.

– Знаю, у тебя всегда нечаянно получается, – согласилась Лена.

Они вошли в кабину лифта. Задняя стенка её была стеклянной, и ребята, облокотившись на поручень, стали рассматривать проносящиеся мимо балконы.

– Я думаю, тебе нужно бороться за свой успех, – сказал Кирилл. – Надо бороться. Dimicandum, так это, вроде, по-латински.

Лена хитро улыбнулась. Поняла, что он пытался произвести на нее впечатление? А он не хотел, случайно получилось.

– Пойдём, умник, – рассмеялась она. – Тебе бы такие же оценки, как твои знания.

Школьный этаж. Толпы старшеклассников с рюкзаками, учителя, родители с малышами. Яркие табло мерцают над головами, из динамиков вещает школьное радио. Шум, говор. Кирилл и Лена влились в толпу, направившись к расписанию уроков.

– Эй, пучеглазый! – кто-то крикнул сбоку. Кирилл обернулся и увидел, как Джек Эванс из десятого класса корчит ему рожу. Парни рядом с ним едко рассмеялись.

– Мальчишка с тридцать восьмого этажа, – тихо пояснил Кирилл Лене – Они там все такие. Эй, янки! – крикнул он саксам. – Вы всегда такие храбрые, когда вас много?

Оставив Эванса закипать в бешенстве, Кирилл повел свою спутницу дальше. К табло расписания не пробиться. Школьники столпились, смотрят, какие уроки, где, когда, какие оценки. Сегодня последний учебный день в школе, дальше только экзамены и выпуск в свободную жизнь. Первый урок – химия, заключительный. Раиса Семёновна наверняка заставит все заново повторять, потом скажет речь, мол, экзамены – это важная веха в жизни школьника, и сдать их надо достойно. У Лены все гораздо прозаичнее, первый урок – алгебра.

– Так ты мне и не сказал, куда поступать собираешься, – она придержала Кирилла за локоть, когда они уже собрались расходиться по классам.

– Мне предложили поступать на ветеринара, – развёл руками Кирилл. – А я попытаюсь поступить на юриспруденцию. Не получится – отслужу в армии, говорят, служивых в универы принимают охотнее.

– Ловко, – улыбнулась Лена. – Ну, давай, успехов тебе сегодня!

Всё-таки он ей нравится, решил про себя Кирилл. Надо выбрать время и признаться ей, пока её не нашёл кто-то другой. С этими мыслями он направился в свой класс.

Сегодня всё было так, как он предугадывал. Их учительница Раиса Семёновна решила устроить классу блиц-опрос перед экзаменами. Так, по её мнению, каждый мог определить свой истинный уровень подготовки и точно решить, над чем ему работать. Для Кирилла же её решение было равносильно нападению без объявления войны.

– Так, все закрыли учебники, – говорила она, сложив руки, деловито прохаживаясь между рядов. – Пусть не все собираются сдавать химию как основной экзамен, сегодняшнее действо касается каждого. Быть может, кто-то передумает и увидит своё будущее рядом с колбами и горелками…

Метод мозгового штурма был любимым у Раисы Семёновны. Она любила вот так ходить меж рядов, говорить на отвлечённые темы, а потом, внезапно ткнув пальцем в ученика, задать ему вопрос по предмету, причём на размышления давались какие-то доли секунды. После таких уроков, казалось, Кирилл уставал так, будто несколько часов таскал на себе запчасти для планера в отцовском гараже. И вот теперь после обезоруживающего "Вам вопрос!" он застыл в нерешительности, не зная, что ответить.

– А ведь я ничего сложного не спросила, Логинов! – покачала головой Раиса Семёновна. – Вот Эванс, я уверена, ответит. Эванс, что он должен был сказать?

Джек победно усмехнулся. Ещё бы, он-то знал ответ. Нет ничего сложного отвечать за других.

– Цвет фенолфталеина в щелочах? – повторила учительница свой вопрос. – Эванс!

– Малиновый, – буркнул Джек, даже не встав с места.

– Плюс один балл, – улыбнулась Раиса Семёновна и ткнула пальцем в Кирилла. – А ты соберись с мыслями и перестань спать! А теперь продолжим наши рассуждения о природе атомов…

– Ну, как сегодня? Мегера не зверствовала? Или как всегда? – на перемене Райка бесцеремонно ткнул Кириллу в бок локтём, когда тот стоял у кофейного автомата, ожидая появления стакана с капучино.

– Ты про Семёновну? – буркнул Кирилл. – Как всегда. Хорошо, что это был последний урок химии в моей жизни.

Райка был бербером. Худощавый и темнокожий, он был на целую голову выше Кирилла, которого, кстати, маленьким не назовешь.

– Везёт, – вздохнул Райка. – У нас она будет на следующем уроке. Вопросы какие-нибудь задавала?

– Блиц-опрос. Так что запасись нервами и покорно жди конца занятия.

– Хорошо, что я химию не сдаю. Я хочу работать в другом направлении.

– А её, наверное, никто не сдаёт, вот мегера и бесится.

– А ей какая разница?

– Популярность, – Кирилл пожал плечами. – Представь себе, что все ученики школы решили сдать химию как основной предмет. О чем это говорит? Что Семеновна хорошо приподносит материал. Но… ей невдомёк, что нас развлекать надо, а не убивать наши мозги…

Райка расхохотался:

– Предложу ей сегодня фокус показать!

– Предложи ей нитроглицерин состряпать. Пускай подорвёт эту чёртову хижину, – оскалился Кирилл. – Ладно, мне идти надо, сейчас будет звонок. Передай Семёновне мой пламенный…

Райка махнул рукой и направился к своему шкафчику. Кирилл перевесил рюкзак на другое плечо и поднёс стакан с капучино к губам. Да, химию он ни за что сдавать не будет. Быть астрономом, учёным каким-нибудь не входило в его планы. Это для других, усидчивых, мелочных, готовых возиться с жидкостями в лабораториях, корпеть над коллайдером и мечтать о других мирах. Над ними всегда те, кто требует от них открытий, дёргает их за ниточки, говорит, что нужно делать, а что нет, полезна ли их работа для общества, или их реактивы следует слить в унитаз. А Кирилл не любил подчиняться. Ему казалось, что он мыслит куда масштабнее и хотел применить свои идеи на практике. Конечно, что ещё лучше государственной службы подходило для него?

– …и как можно скорее! Ты такая сочная, что просто не терпится заняться с тобой делом !

– Ты сумасшедший, Кларк! Хотя… В принципе, именно это мне и нравится! 

Сквозь шум школьного коридора он услышал её голос. Да, её  голос он узнал бы из тысячи, из миллиона. Но… причем тут Кларк?

Кларк – парень из её класса, широкоплечий блондин, нападающий школьной команды по футболу. И сейчас он прижал её к шкафчику, обхватив за талию, она, слегка отстраняясь, уперлась своей маленькой ладошкой в его широкую грудь, улыбалась, глядя в его глаза.

Как, опоздал? Прозевал её? Ждал, присматривался, подсчитывал только для того, чтобы самоустраниться? Мечтал, чтобы наблюдать, как её забирает другой парень? Сердце Кирилла, казалось, опустилось к животу, невыносимая тоска сковала его движения. Но, быть может, это только начало? Быть может, еще можно что-то исправить, отбить её, пока она окончательно в него не влюбилась, и они официально не объявили о своих отношениях? Да и вообще, кто он такой? Задира-сакс с нижних этажей! Родные Лены не одобрят такой союз, как-никак она должна это понимать. Надо что-то сделать, преодолеть себя, своё стеснение.

Пытаясь привлечь их внимание, Кирилл как бы случайно задел корзину с мусором.

– Эй ты! – рявкнул он на проходящего мимо девятиклассника. – Чего шатаешься? Смотри, куда прёшь!

– Да пошёл ты… – парнишка обиженно выкатил губу и, махнув рукой, пошёл дальше.

Лена и Кларк уставились на Кирилла, который, оглядываясь, заталкивал ногой мусор в угол, за корзину.

– Что смотрите? Не руками же я его складывать обратно буду… – смущённо улыбнулся Кирилл. – Вроде никто больше не видел…

Кларк ухмыльнулся, глядя на него. Лена тем временем высвободилась из объятий.

– Как дела, бледнолицый? – Кирилл помялся, вытянув руки по швам. – Готов к экзаменам или… к армейке? Что тебе там больше нравится?

– Ты на что-то намекаешь? – Кларк сдвинул брови.

– Я? Нет, ни на что. Просто я шёл к своему шкафчику, а тут кое-кто припёр его своей спиной.

– Твой шкафчик в другой стороне, – поправила Елена Кирилла. – Вон там.

– Надо же… бывает такое… Перепутал. Извиняюсь, – Кирилл пожал плечами, улыбнувшись.

– Ты видишь, я с девушкой разговариваю? – спросил Кларк, злобно оскалившись.

– Мы уже закончили, – Лена легонько толкнула его, пытаясь пройти. – Мне пора, у меня урок начнется через две минуты. У тебя тоже, верно?

Кларк пожал плечами, глядя ей в след. Пока Лена не скрылась в дверях кабинета, Кирилл тоже решил сматывать удочки.

– Окей, пока, май френд, – пробурчал он, бросив пустую кружку из-под кофе в урну. – Не знаю, как у тебя, а у меня тоже уроки. Хорошо сдать химию!

И, сказав это, хлопнул дверью кабинета.

Офисные этажи – прямо под торговым центром. На девятом – конторы предпринимателей и штаб-квартиры организаций розничной торговли. Ниже располагались офисы фирм покрупнее, все остальные этажи занимала ГТК. Да, воистину огромная компания. Везде, куда ни глянь, атирибуты её величия. Отдельный вход в здание. В вестибюле над небольшим фонтаном – огромная позолоченная статуя Атланта, подпирающего стеклянный земной шар. Вероятно, смысл её состоял в том, что благополучие миров Федерации зависит от слаженной работы Корпорации. На стекле всех офисных дверей выгравирована эмблема компании, вероятно, чтобы поддерживать командный дух и напоминать сотрудникам, что все они – часть системы. И в каждом офисе висел портрет генерального директора Адриана Паула Вильямса, словно олицетворяя эту систему.

Всякий раз, когда Кирилл появлялся здесь, он поражался могуществу Корпорации, делающей прибыль на космических перевозках и торговле. Дальше вестибюля пройти он не мог, проход в лифты осуществлялся исключительно по индивидуальным пропускам системы СКУД. Обычно отец ждал его в вестибюле, сидя на мраморной скамейке у фонтана. Так было и сегодня. Он встал, поправил пиджак и направился к сыну. Кирилл осмотрелся, отчего-то попятился. Здесь, в этой одежде, отец не был похож сам на себя. В этом сером костюме он превращался в офисного раба, покорного, робкого и всегда во всём виноватого. Отец вдруг отчего-то ссутулился, слегка приподнял плечи, словно пытался втянуть голову, его широкий шаг, казалось, стал короче. Кирилл много раз замечал, что все сотрудники выглядят одинаково и ведут себя похоже. Они все – одно стадо, и отец его теперь часть этого стада.

– Привет, сын. Пошли, поговорить надо.

Отец как всегда краток. Говорит по-прежнему тихо, уверенно. Голос спокойный. Может, Кириллу показалось?

– Значит, смотри. Тут дело одно намечается. Алексей Михайлович, ты его знаешь, мы с ним один факультет заканчивали… открывает проектное бюро. Будет заниматься разработкой проектной документации для богатеньких клиентов, намеревающихся строить индивидуальные жилые сооружения. Особняки-коттеджи, короче. Я думаю, тебе стоит поучиться жизни. Ему как раз требуется ассистент. Будет помогать во всех делах, работать менеджером, курьером. Работа не пыльная, сложного ничего нет. Короче, не обижайся, но я продал права требования к теб е тому самому Григорию Михайловичу, и ты теперь принадлежишь его воле .

Смысл последних слов не сразу был осознан Кириллом. Однако едва это произошло, как чувство безысходности и тоски выхвали в нём бурю негодования.

– Это ещё что за бред? – возмутилсяон, и слова застряли в его горле. – Ты продал меня?.. Ты же продал меня! Я никогда не думал, что ты так поступишь!Есть родители, кто так делает, но я-то думал, что ты не из этих…

– Единственное, чего я хочу – чтобы ты вырос настоящим мужчиной. Состоятельным, успешным, умным… Здесь ты не добьёшься больших результатов. Будучи учеником Алексея Михайловича, ты сможешь научиться тому, что здесь будет тебе недоступно. Я не уговариваю тебе, сделка уже совершена.

– Я последний раз его видел сто лет в твой обед, – тяжело вздохнул Кирилл. – Я уже забыл, как он выгдядит. Он сам звонил? Он сам предложил, да? И ты согласился быстро?

– Он прекрасно помнит про меня , – голос отца стал тверже. – А помочь хочет тебе, потому что ты – мой  сын. Да, это помощь. Иведи себя подобающе.Ведь ты собираешься на юридический, так что подумай, как ты будешь в дальнейшем зарабатывать. У нашей семьи нет средств на твоё содержание.

– Отмени сделку, пап! – у Кирилла закончились слова. – Я сам должен решать, кому передавать свои права. Я почитаю законы…

– Твои законы – чушь собачья! – прорычал отец, медленно выходя из себя. – Распоряжаться правами над тобой может только их хозяин. Так что пшёл прочь, готовься, что после экзаменов ты переходишь в распоряжение Алексея Михайловича.

Такого поворота событий он не ожидал, и слова отца несколько ошеломили его. Сейчас решение продать права требование человеку, которого Кирилл даже в лицо не видел, было предательством с его стороны. И пусть Кирилл ещё несовершеннолетний, он всё же не так наивен, как его сверстники. Просьба "Алексея Михайловича" показалась ему по меньшей мере странной.

В восемнадцать лет – ещё не совершеннолетний. И отказаться содержать сына – то же, что выбросить его. Да, конечно, в этом возрасте он сам себе не хозяин, однако, как всегда думал Кирилл, это не отменяет моральных основ, существовавших в веках. И он был уверен в своих родителях, как в себе.

Да, закон разрешает родителям передавать права требования к своим детям другим людям. Акт передачи действителен до достижения детьми совершеннолетия. Если Кирилл не предпримет какие-то шаги, он будет батрачить на чужого дядю три года, а там кто знает, что может произойти.

– Я хочу только одного – чтобы ты вырос настоящим мужчиной, понял? – сказал отец, заглянув Кириллу в глаза. – Это не продажа. Это попытка вывести тебя в лучший мир, чем тот, в котором ты живёшь.

– Я понял, отец.

…Однако практика показала, что он ошибался.

– Иди, сын, а мне работать пора. До вечера. Мы ещё обсудим этот вопрос.

Кирилл кивнул и, поднявшись со скамьи, пошёл прочь. Ощущение злой ненависти ко всему, что окружало его – к отцу, к этой жизни, к бедноте, даже к своей нерешительности – ускоряло его шаги.

Он уже всё решил. Работать он не пойдёт. Кирилл сделает всё возможное, чтобы избежать передачи его прав. Если надо – сбежит. На этой планете много мест, где можно было бы укрыться, пока полиция ведёт его поиски. Если отец хочет от него избавиться, если у семьи нет средств на его содержание, что ж, пусть. Кирилл уже взрослый, пора самому побеспокоиться о себе.

Внезапно в голове Кирилла сверкнуло предположение. Или, быть может, отец только прикрывается громкими словами? Что-то случилось серьёзнее, о чем Кириллу не поведали родители? Он тут же попытался связать между собой переезд из благополучного пригорода в этот барак бедноты, устройство отца на работу рядовым сотрудником и его последнее предложение. Это родители всем видом показывали ему, что всё хорошо, что всё идет своим путем, что ничего не случилось. Мать всё так же улыбалась ему, гладила по голове, подбадривая, всё так же смеялась за столом, отец же был так же невозмутим, как и раньше, много шутил. Что если внешнее семейное благополучие было всего лишь вуалью, под которой скрывалась какая-то неприятность, проблема, трагедия? Ответ на эти вопросы Кирилл потребует от матери, он уверен, что она не станет ему лгать. Отец может, она – нет.

Размышляя, Кирилл вышел на улицу и раскрыл зонт. Он остался доволен своей догадкой. Именно сейчас он почувствовал, как становится взрослым. Ведь раньше он не задумывался о том, что скрыто, принимая всё сказанное за чистую монету. В тот момент, когда, он попытался заглянуть внутрь эмоций, за грань человеческих переживаний, проанализировать возможное поведение людей, окружающих его, и определить его причины, Кирилл, казалось, перешагнул на новую ступень своей жизни, своего развития. И он остался доволен этим. Это новый инструмент, новое умение, которое приходит с годами.

Кирилл шёл по широкому тротуару. По левую руку от него тянулись магазины, сверкающие яркими неоновыми вывесками, по левую – оживлённый проспект, проносящиеся автомобили, отражющие свет фар в подающих бусинах дождя. Кириллу нужно пройти ещё метров двести и свернуть за угол здания, где находится крыльцо во внутренний двор, а там и до подъезда рукой подать.

– Эй, парень!

Кирилл оглянулся на всякий случай – вдруг это его зовут.

– Ты, ты! Именно! – голос был откуда-то сверху. Кирилл поднял голову. Со второго, офисного этажа, из раскрытого окна на него смотрело лицо девушки. Брюнетка. Волосы длинные. Вроде симпатичная, из-за дождя толком не разглядеть.

– Тебе восемнадцать есть?

– Ну да, а что? – решил ответить Кирилл.

– По Пятой улице, здесь, в соседнем здании практически, открылся пункт записи в Лётное училище! – девушка махнула рукой в ту сторону. – Бери паспорт и дуй туда, пока не закрыли!

Кирилл опешил, однако быстро взял себя в руки и сообразил, что было бы неплохо завести еще одно знакомство.

– А почему я?

Однако знакомство не состоялось. Девушка быстро закрыла окно и опустила жалюзи. Выяснять, кто она такая, где работает и почему из всей толпы прохожих обратилась именно к нему, Кириллу не захотелось, и он продолжил свой путь.

– Мам, ты дома? – Кирилл хлопнул входной дверью как можно громче. – Я пришёл!

Ответом ему была тишина. Кирилл быстро обследовал все комнаты. Никого. Странно, обычно в это время мама была дома, она всегда встречала сына, когда он приходил из школы. Кирилл облегченно вздохнул. Хорошо ещё, что он всегда носил с собой ключи, а то стоял бы под дверью, ждал в коридоре родителей. Тяжело вздохнув, Кирилл отправился на кухню, включил газовую плиту, поставил чайник на решётку. Пока вода закипала, он решил сделать телефонный звонок и прибавить к своей "надежде" ещё несколько добрых лениных слов.

– Лен, привет, как дела? Я тут решил у тебя поинтересоваться… – для храбрости он решил порепетировать.

Нет, так не пойдёт. Кирилл сменил позу перед зеркалом и решил казаться развязнее.

– Привет, как дела? Я тут давно спросить тебя хочу кое о чём…

Тоже не пойдёт. Что это значит: "кое о чём"? Попробуем по-другому.

– Лена, привет! Ну-ка давай рассказывай, что это за парень позволил себя так развязно с тобой вести?

Вроде нормально. Кирилл остался доволен. Первую фразу он отрепетировал. Мимика вроде подходящая. Может, Лене понравится. А там, дальше будем действовать по обстоятельствам.

Звонок мобильного телефона вывел Кирилла из равновесия. Чего не ждал, того не ждал. Да и музыка до ужаса знакомая.

– Лен… эээ… привет, – пролепетал Кирилл, подняв трубку. Тук-тук, тук-тук – сердце вот-вот выскочит.

– Привет! – ответил ленин голос. – Ты дома?

– Ну да, что-то случилось?

– Сам себя спроси, что случилось! Не, домой я к тебе не пойду. Давай выходи, буду ждать тебя у "Аттики".

"Аттика" – небольшое кафе на десятом этаже.

– Ладно, сейчас буду.

Кирилл повесил трубку и задумался. Странно, так по-командирски она себя с ним ни разу не разговаривала. Либо что-то случилось, о чем Кирилл не знает, либо причиной её звонка является его выходкав школе, у шкафчиков. По-любому. Но почему? Неужели она всё восприняла так серьёзно? Легкий холодок пробежал по его коже. Если в его присутствии, будучи в хорошем настроении, она позволяла себе некоторые фривольности (что, собственно, Кириллу нравилось – девчонки "с огоньком" всегда его привлекали), то чего же ожидать от неёсейчас, когда она в гневе? "Порвёт" его, как тузик грелку и всё. Кирилл усмехнулся про себя. Странные мысли стали его посещать. Чтобы подготовить себя к серьёзному разговору и обезопасить себя от её возможных нападок Кирилл решил ещё порепетировать. Сделав "максимально крутое" лицо, он развернулся к зеркалу.

– Чего вызвала? Есть что-то срочное?

Кирилл осёкся. Так не пойдёт. Слишком грубо вести себя не стоит, он может оттолкнуть её. Да и она поймёт, что он притворяется. Ладно. Кирилл ришил действовать по обстоятельствам. Кто знает, что она там выкинет. Махнув рукой на зеркало, он выключил газовую плиту, быстро оделся и вышел из квартиры.

Она сидела на скамье у балкона. На ней полосатая толстовка с капюшоном, узкие рваные джинсы, синие кеды. Длинные русые волосы на плечах. Хорошенькая. Впрочем, оделась так себе, хотя это и понятно – она же не на свидание собралась. Это Кирилл надел на себя все самое лучшее, что нашёл в стопке одежды у своей кровати: чёрная рубашка, тёмные синие джинсы, даже ботинки начистил. Денег взял побольше, вдруг угостить её придётся…

Глубоко вздохнув, Кирилл широким шагом направился к ней.

– Привет, Лен… – Кирилл почему-то поморщился, пытаясь казаться серьезнее. – Что случилось? Я занят был, но пришёл как можно скорее.

– Судя по твоему виду, ты то ли спал, то ли еще что-то делал… – усмехнулась Ольга. – Присаживайся. Случилось вот что: ты что-то от меня скрываешь, чего я не знаю. И это напрямую касается нас .

– То есть? Наших взаимоотношений?

"Держи себя ровно, чего глаза выпучил?" – одернул себя Кирилл.

– Именно это я и имелав виду, когда говорила "касается нас".

"Здесь не место".

– Знаешь, Лен, раз мы у кафе стоим, может, присядем там?

Лена пожала плечами:

– Давай, почему бы и нет. Пошли.

Кирилл выбрал столик у окна. Там, где с высоты открывался вид на проспект. Казалось, это самое выгодное место для объяснения.

– Рассказывай.

Кирилл пожал плечами:

– Что тут рассказывать… Пить что-нибудь будешь?

– Нет, – ответила Лена, не сводя с него глаз.

– Понял. Официант!

Оля заёрзала в кресле:

– Я же сказала, что ничего не буду!

– Не бойся, это я себе… Два мохито, трубочки поставить не забудьте… – прошептал Кирилл на ухо подошедшей девушке. Та кивнула и, записав в блокнот, удалилась.

– Ладно, давай рассказывай ради чего эта комедия, – Лена откинулась на спинку кресла, сложив руки.

– А комедии нет, – ответил Кирилл. – Всё абсолютно серьезно. Ты же знаешь, я не люблю мелочиться. Если что-то делать, то делать хорошо, правильно, честно и чисто. И масштабно…

Занервничал. Мелет какую-то чепуху. "Хватит!"

– Нет, не знаю. Пока масштабных дел я за тобой не наблюдала. Тогда объясни, что в твоем понимании "масштабно"?

Кирилл задумался. Таких вопросов ему не задавали. Сам затащил себя в этот "словесный лабиринт", как бы мысль адекватно сформулировать… И ответа у него пока не было. Может, если Лена выдвинет свою версию, он сможет вывернуться?

– Я-то ответ дам, – как-то растерянно улыбнулся он. – Давай начала ты мне объясни, что ты под этим словом понимаешь? У меня складывается впечатление, что мы пока разговариваем на разных языках…

– Фу, какое занудство! – возмутилась она, замахав руками. – Если не знаешь ответа, так и скажи! У тебя пока одни слова, реальных дел я пока, к сожалению, не вижу. Говоришь-то ты правильно, но сделай свои "масштабные" поступки заметнее.

– Я постараюсь, – Кирилл улыбнулся. – Ты продолжай, мне твои советы греют душу.

– Нет, я вовсе не хочу давать советов. Ты мальчишка уже взрослый, вот и додумывай всё сам, что я хотела сказать, но по каким-то причинам этого не сделала. И по каким причинам вызвала тебя сюда. Я тоже наблюдательная. Я тоже многое вижу. И я понимаю, по каким причинам ты украдкой смотришь на меня, ищешь повод, чтобы заговорить со мной, оделся сейчас, как шут гороховый, и мнёшься тут, как пришибленный. Но я тебе хочу сказать вот что, – Оля встала с кресла и, подойдя к Кириллу вплотную, наклонилась к его уху, – мне нужен сильный парень, который не зависит ни от кого, уверен в себе, с которым я бы чувствовала себе спокойно . Смотри, прикидывай.

Кирилл покраснел, словно ошпаренный. Такой правды-матки ему на блюдо ещё никто не выкладывал.

– Пей свой мохито… с трубочками, – прошептала Лена и, резко развернувшись, пошла прочь.

Кирилл нервно застучал пальцами по столу. В этот момент, казалось, весь мир его раскололся. Кирилл вжался в кресло, словно искал в нем убежища.

– Да, кстати, – вдруг окликнула его Лена. – Кларк собирается в лётное училище!

И вышла из кафе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Миссия выполнима

 Сделать закладку на этом месте книги

Лиора довольно зевнула и поскребла пальцами широкую грудь Майка. Он хорошо потрудился сегодня ночью, недаром он так тяжело дышал и весь взмок. Наивысшее наслаждение, недавно захватив обоих, медленно отпускало их, оставляя сладостное ощущение покоя. Да, Майк хорош в постели, Лиора словно знала об этом, когда выбирала себе второго пилота. Собственно, и выбирала она исключительно по внешним данным: атлетическое телосложение, крепкие руки, широкие плечи, торс… Он должен быть немного туповат, чтобы никогда не спорить, и достаточно ловким и проворным, чтобы исполнять все команды.

Было достаточно претендентов на пост второго пилота её грузовика, так как военный диктаторстолицы Криллона – города Шато-ле-Брейвз – полковник Шварц умело разрекламировал эту вакансию. Тощие астеники первыми вылетели из длинного списка, затем последовали жирные пикники, после чего Лиора стала проводить отбор среди атлетов, рассматривая их послужной рейтинг, умения, черты характера. Один из них пригляделся Лиоре сразу, идеал любой женщины – мужественное лицо, широкие скулы и челюсти, большой лоб, мимические морщинки на уголках рта… Однако стоило ему улыбнуться, как Лиора тут же вычеркнула его из списка. Негоже её второму пилоту сиять улыбкой побитой акулы.

Затем Лиора обратила внимание на Майка. Парень был моложе её на два года, отчего мог показаться более репродуктивноспособным, чем его более старшие коллеги. Правильное строение фигуры, почти полное отсутствие подкожного жира, красивый рельеф мышц. Да, Лиора выбирала помощника, словно украшение в дорогом бутике. Тем более Майк владел двумя разновидностями рукопашного боя и мог управиться практически со всеми видами оружия. На лицо также была рекомендация от капитана брандера, на котором раньше служил Майк. Взвесив все "за" и "против", Лиора оставила свой выбор на нём. Она, несомненно, не пожалела о своем выборе. Майк был хорошим подчинённым, да и водил неплохо. Ну а тот факт, что он был также хорош и в постели, свидетельствовал только о том, что Лиора опять не прогадала.

Самой Лиоре было уже под тридцать. Обладая стервозным характером, она была весьма незаурядной личностью, чем порой привлекала внимание многих мужчин. Однако долгие отношения всегда были ей скучны, она всегда желала бо


убрать рекламу







льшего и очень скоро находила предел возможностей своего ухажера. А когда находила – судьба влюблённого в неё мужчины была предрешена. С Майком все было немного иначе. Чем больше проходило времени, тем более Лиора замечала, что он не стремится за ней ухаживать, сделать её своей избранницей, прожить с ней всю жизнь, воспитать детей и встретить с ней старость… и совершить прочее и прочее романтичное, красивое, возвышенное, о чем пишут в книгах про жизнь. Майк скорее просто выполнял все её команды, делал всё, что она хотела. Если необходимо было выполнять свои служебные обязанности, Майк был вторым пилотом, если Лиоре хотелось любви, Майк был готов ублажать. Прыгать выше головы ради неё он не собирался, доставать с неба звёзды – тем более. Словом, Лиоре не к чему было придраться.

Сейчас они лежали в низком кубрике военного транспортника Лиоры. Остывая после хорошего секса, Лиора в очередной раз отметила, что Майк начинает ей чем-то нравиться, но тут же отмела эти мысли, словно что-то кощунственное. Он всего лишь её подчинённый, а она работодатель, и положением таким должно пользоваться во всех направлениях.

– Ма-а-а-айк… – сладко протянула она, пробежав пальцами по его широкой груди. -Ма-а-а-айк…

Майк зевнул и покосился на неё, лежащую на его плече.

– Что?

– Тебе надо подыскать девушку, – заявила Лиора, мило улыбнувшись.

Майк рассмеялся, и голова Лиоры подскочила, как от землетрясения.

– Если хочешь, я помогу тебе, – продолжила она, приподняв бровь.

– Нет уж, спасибо, я как-нибудь сам разберусь с этой проблемой, тем более, что это не проблема вовсе. Мне пока тебя хватает с избытком.

Лиора фыркнула. Очень надо. Если он продолжить корчить из себя саму независимость, он в конечном итоге её получит.

– Ты вообще жениться собираешься когда-нибудь? – поинтересовалась она.

– В перспективе – да, – кивнул Майк. – Не сейчас. А почему ты внезапно обеспокоилась моим семейным благополучием?

– Просто так, – протянула Лиора. – Ты ведь такой взрослый, пора бы думать об этом, глупыш.

– Не старше тебя, – парировал Майк. – К тому же я всегда думал, что девушкам вроде тебя следует беспокоиться по этому поводу сильнее, чем мне. Ты-то почему не замужем?

– В тайны своей личной жизни тебя посвящать не буду. Глупый Майк, – ответила ему Лиора и отвернулась.

Майк встал и, согнувшись под низким потолком кубрика, начал одеваться. Лиора повернулась к нему, наблюдая, как сильное красивое тело исчезло под мягким облегающим комбинезоном. "Стриптиз наоборот" – так она иногда это называла. Аккуратно приладив бело-синий комбинезон, он застегнул молнию и поднял воротник.

– У меня кое-что для тебя есть, – внезапно заявил Майк и вышел из кубрика. Лиора приподнялась в постели, придерживая одеяло у груди рукой. Через минуту в коридоре раздались шаги, и Марк появился из округлого люка, протягивая ей планшет.

– Донесение пришло минут сорок назад. Я слышал звонок, – пояснил он.

– Надо же, какой молодец. А я думала, ты мне что-нибудь сладкое принесёшь, – улыбнулась Лиора, взяв планшет двумя руками и забегав пальцами по сенсорной клавиатуре. – Я не слышала…

– Ещё бы, ты была вся такая вдохновенная… – кивнул Майк.

Лиора прочитала донесение. Из сути его выходило, что её транспортнику следовало прибыть на одну из далёких планет с целью разведки обстановки и, если будет необходимо, забрать гражданских лиц, вероятно оказавшихся на военной базе. Если экипаж транспортника не обнаружит кого-либо, ему поручается ликвидировать возникшие неполадки в оборудовании базы, следствием чего стало самопроизвольное срабатывание аварийного маячка.

– Через пять часов нам надо быть уПайса, чтобы получить инструкции насчёт нового задания, – Лиора подняла глаза. – Собирайся.

– Я готов, – Майк развел руками.

Лиора вздохнула. Что ж, из них двоих в постели только она одна.

Майор Виктор Пайс был мужчиной в годах. Высокий, широкий, статный. Седина уже тронула его волнистые волосы, а морщины исполосовали лицо, однако преждевременная старость только придала ему ещё более величественный вид. Расправив плечи, он ходил по своему кабинету, зачитывая перед Лиорой и Майком текст Декларации.

– … 25 февраля 256 имперского года экипажем корвета "Пёс Войны" во время боевого дежурства был захвачен инопланетный корабль неизвестного происхождения и доставлен на Капри. Согласно показаниям капитана корвета Александра Жнеца, данный инопланетный корабль совершил нападение на его корвет во время совершения боевого дежурства на орбите планеты Орри, уничтожив до этого разведывательную станцию "Эрио-517". Сам корвет вынужден был совершить вынужденную посадку на планету, прежде высадив на борт противника штурмовую группу берсерков. Экипаж корабля противника был частично перебит, главная особь захвачена в плен. Потери экипажа корвета составили более двух третей от его численности.

Лиора поперхнулась. Ничего себе победа! Увы, гордиться здесь нечем. Капитан – бездарность, если допустил гибель столь высокого числа своих сотрудников. Самое лучшее, что ему следовало предпринять – это отойти на безопасное расстояние, вызвать подкрепление и следить за курсом враждебного корабля. Единственное оправдание – это победа над противником. Лиора уверена: экипаж корвета не совсем понимал, что на самом деле происходит, не мог оценить сложившуюся ситуацию в силу слабой информированности, и не воспрепятствовал приказам капитана. Майк, видимо, тоже согласен с этим.

– На данный момент захваченный корабль находится на орбите Капри. Вероятно, скоро его передадут для исследования в НЛМИ, – продолжал Пайс. – Почти сразу после прибытия корабля на базе на Орри сработал аварийный маяк номер три, который мог быть активирован только вручную, что свидетельствует о несанкционированном проникновении на базу. Учитывая вышеизложенное, приказываю: кораблю пятой внешней эскадры произвести разведку базы; в случае обнаружения посторонних – экипажу обезвредить их или в случае невозможности совершения данных действий -вызвать подкрепление и оставаться на орбите Орри до прибытия оного.

Пайс хлопнул папкой.

– Слышали? Данная Декларация прибыла ко мне семь часов назад, но мы так и не смогли решить, кому передать данное задание. В Декларации не сказано, какому именно кораблю поручается выполнить его. Да и нет у нас свободных единиц боевой техники, чтобы можно было снарядить корвет. Но насколько я знаю, на данный момент нет заданий у экипажа ЛиорыКравитц. И пусть транспортный корабль не является боевым, он всё же входит в состав пятой внешней эскадры. К тому же, транспортный корабль несёт на себе однумортиру и фазер, поэтому экипаж ЛиорыКравитц сможет оказать сопротивление в случае вооружённого нападения на них. Для данного задания из всех судов подходит именно "Белый Кролик".

Глаза Лиорывспыхнули. После того, как она вытребовала у полковника Шварца мортиру и боевой фазер, Пайс стал слишком часто обращать внимания на её "Белого Кролика". Мол, ничего страшного с ними не случится, у них же есть пушка, отобьются в случае чего.

– У нас увольнительные вообще-то… – заметила Лиора. – Ещё двух дней не прошло.

Пайс обошел экипаж "Белого Кролика",словно разглядывая физические изъяны его членов. На миг его взгляд задержался на попе его командира. Довольно хмыкнув, Пайс продолжил:

– Операцию надо осуществить в кратчайшие сроки, это очень серьёзное задание. Это не простой приказ, а Декларация Министерства. По выполнении я обязательно сообщу, кто выполнил положения Декларации. Вам воздадут по заслугам. Инструкции уже высланы на ваш корабль шифрованным сообщением.

Едва они покинули просторный кабинет майора, Лиора начала возмущаться. Она никогда не ставила мнение Пайса выше собственного. Нельзя сказать, что между ними существовали неприязненные отношения, однако, по мнению Лиоры, некоторое предвзятое отношение со стороны Пайса к ней существовало. Это, возможно, было порождением некоторой зависти или имело куда более глубокие корни. Быть может, это было следствием неравнодушия совсем иного характера…

Лиора задумалась. Если так оно будет продолжаться дальше, то случится так, что увольнительные сгорят на работе, а заслуги, о которых говорил Пайс, так и не найдут своего получателя. Это было бы нечестно, но кто в данной ситуации говорит о справедливости? Лиора всегда может нажаловаться Шварцу, но сейчас она этого делать не будет. Если Декларация действительно так важна, её следует выполнить, чтобы у командования не оставалось вопросов.

Просторный наружный лифт, тихо урча, понёс Лиору и Майка вниз. Скорость нарастала, и на миг у Лиоры появилось ощущение невесомости. Шато-ле-Брейвз за стеклом лифта стремительно приближался.

Щёлк! Двери тихо открылись, и внутрь кабины ворвался шум проспекта.

– Я в расположение части, – отрапортовал Майк. – Мне надо собрать вещи и подготовиться к отбытию.

– Давай. Встречаемся на "Белом Кролике", – кивнула Лиора.

Марк вышел и, свернув на тротуар, исчез в толпе.

– До старта двадцать минут. Проверка систем жизнеобеспечения началась. Проверка систем вооружения началась. Проверка систем защиты началась… – вещал электронный информатор над космодромом. Длинный транспортный корабль Лиоры занял шестую стартовую площадку и сейчас проходил необходимую проверку и заправку термоядерным топливом. На небе сгустились сумерки, однако космодром был ярко освещён, вокруг было светло как днём. Под носовым шасси сыпались искры сварки – Лиора приказала на всякий случай укрепить левую стойку. Несмотря на то, что корабль проходил недавно плановый ремонт, она всё равно беспокоилась, что какая-либо железка может дать сбой. Метрах в двадцати у заправщика копошились рабочие, ещё чуть дальше за ходом подготовки наблюдал смотритель городского космодрома сержант Сомов, высокий, худощавого телосложения юноша. Бегая пальцами по экрану планшета, он записывал результаты сканирования обшивки транспортника.

– Загрузка термоядерного топлива завершена… Запуск термоядерного реактора… Шесть… Пять… Четыре…

Несколько рабочих на стартовой площадке спешно убрали из-под толстого брюха транспортника тяжёлый шланг, закрепили под заправщиком, и тяжелая неповоротливая машина вырулила к ангарам. Тем временем вдали появились огни фар, и через минуту за решёткой стартовой площадки завизжал тормозами кабриолет Лиоры.

– Живее, Майк, а то этот корабль улетит без нас!

Майк усмехнулся, перевалившись через дверь автомобиля. Лиора с раздражением заметила, что этот вояка наверняка запачкал ботинками белое кожаное сиденье.

– Превосходно, – отметил он, вдыхая вечерний воздух, – взлетать будем с тёмной стороны.

– Лёш, привет! – она замахала рукой смотрителю, входя на широкий бетонный блин стартовой площадки.Высокая, стройная, в обтягивающем её красивую точёную фигуру оранжевом комбинезоне. Позади Майк, кряхтя, волок два рюкзака – свой и Лиоры.

– До старта пятнадцать минут, – предупредил информатор.

– Всё норм, – махнул из-под транспортника Сомов. – Сварщик уже заканчивает.

– Отлично, – Лиора удовлетворенно кивнула. – А то вдруг приземлимся где-нибудь, а у меня стойка шасси лопнет.

– У тебя не лопнет, – заверил её Сомов.

Лиора обошла вокруг транспортника, внимательно осматривая обшивку. Жаропрочная плитка была ровно подогнана, даже сканер не выявил трещин и отслоений. Прислонившись рукой к обшивке, Лиора почувствовала лёгкую вибрацию: это работалосердце корабля – реактор. Майк тем временем возился с пультом управления. Наверху щёлкнул замок, и к его ногам спустился трап.

– Провизия уже загружена, – доложил Сомов. – Стандартное меню.

– А это значит, что у нас будет много питательной пасты, белкового заменителя и сухого пайка со вкусом туалетной бумаги, – уточнил Майк, втаскивая рюкзаки внутрь "Белого Кролика".

Сомов отвернулся от него, сделав вид, что не заметил колкости. Тем временем сварка позади его потухла, и рабочий стал собирать аппарат. Через несколько минут на стартовой площадке осталось только два человека. Майк был внутри транспортника.

– До старта десять минут, – доложил электронным голосом информатор.

Осмотрев днище, Лиора вышла из тени, отбрасываемой кораблем. Сомов стоял на том же месте рядом с трапом, бегая пальцем по сенсорному экрану своего планшета.

– Хочешь с нами?

Сомов явно не ожидал такого вопроса.

– Ну… я не могу, – он растерялся, спрятав планшет за спину, он отвел взгляд. – У меня служба…

– Вот так всегда, – констатировала Лиора, пожав плечами. – Ничего нового. Вполне предсказуем.И не забудь отогнать мою машину, мы договаривались! Пока-пока!

Ловко швырнув смущённому Сомову связку ключей и помахав ему своей изящной ручкой, она быстро взбежала вверх по трапу.В это время Майк в тёмном коридоре рядом с кубриком, кряхтя, засунул наконец-то последний рюкзак в верхний ящик шкафа и, захлопнув крышку, отряхнул ладони.

– Что там? Всё в порядке? – Майк обернулся, когда Лиора вошла.

– Проверяла обшивку, – ответила она. – Порядок. Взлетаем.

Лиора вошла в рубку и, щёлкнув кнопкой консоли, активировала освещение корабля:

– Так лучше?

– До старта осталось пять минут, – прошелестел голос информатора из динамиков.

Майк усмехнулся, удобно устраиваясь в кресле второго пилота. Слева Лиора придвинула к себе консоль управления.

– …Проверка систем жизнеобеспечения. Дефектов систем жизнеобеспечения не выявлено. Проверка систем вооружения. Дефектов систем вооружения не выявлено, – продолжал голос. – Проверка систем защиты. Дефектов систем защиты не выявлено. Проверка системы управления и навигации. Дефектов системы управления и навигации не выявлено. Все системы корабля работают нормально.

– Наконец-то, – Майк потянулся к переключателям над головой. – Запуск двигателей. Внимание!

Щёлк! Щёлк! Щёлк! Щёлк! Приборная доска загорелась огнями, где-то позади корабля послышалось лёгкое урчание, нарастая с каждой секундой.

– Интересно, товарищ Сомов убрался ли? – хитро улыбнулась Лиора, пристегиваясь.

– Сейчас мы его поджарим из нижнего сопла – научится бегать. Машину твою он отогнать на стоянку догадается?

– Я напомнила. Я ему голову оторву, если он этого не сделает. И он это знает.

Щёлк! Лиора потянулась к выдвигающейся клавиатуре и, быстро пробежав пальцами, задала параметры взлёта.

– Активирую сферограф, – констатировала она, и рядом с ней в воздухе загорелся белый полупрозрачный шар, замерцав множеством отметок.

– До старта четыре минуты…

– Диспетчер! Запрашиваю информацию о погоде в районе старта! – Майк повернул экран монитора к себе и что-то печатал.

– Пересылаю сведения на ваш бортовой компьютер, – в динамиках раздался молодой девичий голос. – Пока вы на Криллоне, информация будет передаваться в режиме реального времени.

– Мы на Криллоне ещёчетыре минуты,- ответила Лиора. – Спасибо, диспетчер!

– С погодой нам повезло, – заметил Майк, поворачивая монитор. – На востоке бушует циклон, ливень с грозой. Здесь будет через полчаса. А мы уже будем далеко отсюда.

На соседнюю стартовую площадку метрах в двухстах с грохотом сел, выставив из объемистого брюха огромные механические лапы, раскалённый атмосферойКриллона лайнер Корпорации. К нему метнулись две пожарные машины, поливая корпус струями воды. Лайнер скрылся за белым облаком пара.

– Корабль готов к старту. Провожу регистрацию полета и передаю данные в главный компьютер, – прожужжал электронный информатор, и на экране монитора появилось длинное окошко загрузки.

Лиора тяжело вздохнула. Никто не представляет, как она ненавидела эту длинную процедуру проверки, инициализации, регистрации. Скорей бы оторваться, улететь из этого космопорта. Там, высоко и далеко отсюда она будет предоставлена самой себе и подчиняться своим правилам.

– До старта две минуты…

– Ща полетим… – Майк удовлетворенно потёр руки.

– Диспетчер, запрашиваю разрешение на старт, – Лиора пробежала пальцами по клавиатуре, выводя результаты проверки системы.

– До старта полторы минуты, – уточнил электронный информатор.

– Даю разрешение на старт через полторы минуты, – подтвердил диспетчер.

– Разрешение принято, – ответила Лиора.

Сферограф светился оранжевыми отметками – небеса были заняты другими кораблями. Ежедневно скосмопорта Шато-ле-Брейвзвзлетают и садятся сотни судов – больших и малых, военных и гражданских, пассажирских и транспортных. "Белый Кролик" стартовал в час-пик. Головной компьютер космопорта определил время старта так, чтобы транспортник освободил площадку именно тогда, когда к ней приближался очередной пассажирский лайнер.

– До старта одна минута.

– Активирую системы жизнеобеспечения, – Лиора дотянулась до приборной доски и щелкнула выключателями. – Вывожу реактор на рабочую мощность…

– Максимум энергии на килевые двигатели, – лицо Майка было сосредоточенно.

– До старта тридцать секунд…

– Да знаю-знаю…

– Выпускаю закрылки…

– Герметизация корпуса…

– До старта двадцать секунд…

– Зажигание!

– Есть зажигание!

– До старта десять секунд…

– Герметизация завершена, подача воздуха из головного резервуара.

– Система в норме, к старту готов…

– Диспетчер! Запрашиваю разрешение на старт!

– Разрешение даю…

– До старта пять сек…

– Четыре…

– Три…

– Два…

– Майк, отрыв!

– Есть отрыв! – Майк что есть силы передвинул рычаг управления вперёд. Где-то внизу зарокотало пламя, устремляясь из широких сопел вниз, в покрытую жаропрочной плиткой площадку. Корабль дёрнулся, и Лиора ощутила, как перегрузка вдавила её в кресло.

– Убираю шасси, – Майк бегал пальцами по клавиатуре.

Лиора вытянула шею. Космопорт исчез из её поля зрения, горизонт провалился куда-то вниз, теперь за широкими иллюминаторами было только тёмное небо, испещрённое белыми песчинками звёзд. Рокоча сверкающими килевыми соплами, "Белый Кролик" нёсся всё выше, оставляя за собой яркий шлейф газа.

– Восемьсот метров… Девятьсот метров… Тысяча метров… Полет нормальный! – Майк отсчитывал высоту, сверяясь с показаниями гравитационного высотомера. – Полторы тысячи метров, тысяча шестьсот…

Перегрузка вдавила их в кресла, но она не скрашивала того радостного ощущения свободы, которое охватило их. Транспортник взлетал под купол неба, пронзая атмосферу. Там, на востоке тёмные облака сверкали вспышками молний, но здесь над ними небо было чистое, алеющее на западе светом заходящего солнца.

– Пять тысяч метров…

Лучи Альфы Центавра показались из-за горизонта. "Белый Кролик" вылетел из его тени. Лиора зажмурилась и засмеялась.

– Говоришь, будем взлетать с тёмной стороны?

Майк оторвал глаза от высотомера.

– У меня прибор скоро перестанет считать, – ответил он. – Шесть тысяч метров. Мы уже достаточно высоко, чтобы включить маршевый двигатель.

– Какой там прибор у тебя считать перестанет? – Лиора насмешливо приподняла бровь. – Сиди ровно. Я скажу, когда нужно включить.

Майк сокрушенно кивнул и снова опустил глаза к экрану высотомера. Через несколько минут транспортник достиг высоты в четырнадцать тысяч метров.

– Смотри, – указала Лиора.

Мимо Майка пролетела, медленно кружась, ручка, чуть подальше парила в пространстве рубки его записная книжка. Все мелкие предметы, лежащие без присмотра, забытые,ничемне закреплённые, вознеслись со своих мест, лишённые более силы тяготения. Корабль вышел на орбиту планеты.

– Включаю гравитатор, – прокомментировала Лиора и щёлкнула пальцем по сенсорной панели. Тут же всё, что парило в воздухе с грохотом рухнуло на пол. Майку теперь убирать.

– Семьдесят процентов энергии на маршевые двигатели, тридцать процентов – на килевые двигатели! – приказала Лиора.

– Есть семьдесят процентов энергии на маршевые двигатели, тридцать процентов – на килевые двигатели! – кивнул Майк, вводя данные в программу.

– Произведи расчёт полёта по заданным координатам. Передаю координаты на твою консоль управления, – Лиора бегала пальцами по сенсорной клавиатуре.

– Разве диспетчер Пайса не прислал данные задания на главный комп? – Майк удивленно поднял брови.

– Нет, он отправил их только мне. Странно, это вне рамок практики. Данные главного компьютера всегда считываются диспетчером космопорта перед стартом, данные персонального компьютера остаются для него секретом.

– Весьма интересно. Значит, никто не знает, куда мы летим?

– Только Пайс и мы. А ещё высшее командование на Капри. Это ведь они выслали Декларацию, о которой говорил Пайс…

"Если она действительно существует" – подумала Лиора про себя.

– А кто будет нас спасать, если что-то случится? – Майк заметно занервничал.

– Рассчитывай координаты и не задавай лишних вопросов, – грубо оборвала его командир. – У нас есть мортира и фазер. Спасать себя – наша забота.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Начальник всегда прав

 Сделать закладку на этом месте книги

Находка капитана Жнеца стала для всех неожиданностью. Это был словно гром среди ясного неба. Впервые человечество столкнулось с равным по силе противником, если этот противник не превосходил его. И впервые за многие десятилетия Федерация потеряла боевой корабль. До этого людям приходилось биться,захватывая и колонизируя живые углеродные планеты, заселённые отсталыми племенами аборигенов, которые были вооружены, в лучшем случае, самострелами и самопальными винтовками, но чаще всего – мечами и копьями. Как можно камнями и стрелами сбить крейсер Федерации? Здесь же -техника, намного ушедшая вперёд в своей эволюции, оружие способное нанести существенный ущерб.

"Пёс Войны" не был забыт. Гибель корвета стала уроком для самого капитана и для сотен "мечтателей" из Министерства обороны, которые были уверены в непобедимости звёздного флота и всей человеческой расы в целом. Теперь стало возможным, что новые расы могли оказать реальное сопротивление людям. "Пёс Войны" погиб, он не подлежал восстановлению, однако капитан и его берсерки приобрели трофей – чужой корабль, чужие технологии и живого представителячужой расы.Значимость его была настолько велика, что в Штабе о гибели корвета почти не говорили.

Все СМИ Федерации сообщили о появившемся в пределах Федерации необычном инопланетном корабле, похожем на шар для гольфа. Тайна его происхождения породила множество слухов и споров, и после экстренного заседания Сената Федерации Штаб звёздного флота был вынужден публично признать факт состоявшегося сражения с представителями новой расы, которых меткие на слово журналисты быстро окрестили феррами, и имя это довольно быстро прижилось. Пресс-секретарь Министерства обороны Давид Герта дал интервью центральному телевидению, в котором объяснил, что экипаж капитана Жнеца одержал уверенную победу, захватив один из кораблей противника в качестве трофея. Про гибель корвета "Пёс Войны" им не было сказано ни слова. Так в один миг капитан Жнец, Горсак, Гановери, Гуннар и другие немногие выжившие после катастрофы на снежной планете стали героями войны. Однако, наблюдая за всеобщим вниманием, почётом, который теперь оказывался им, сложно догадаться, что их не сразу встретили приветливо.

Система связи, которая имелась на захваченном корабле, была неизвестна людям. Даже Гуннар, отличавшийся смекалкой, которая помогла овладеть вражеским истребителем, не помогла ему в разрешении этой нелегкой задачи. Слизняк, оказавшийся одним из владык истребленных гуманоидов, никак ни шел на контакт.Съежившись в верхнем углу рубки, он мелко трясся, испуская негромкий треск. Капитану стоило огромного труда сдерживать яростный пыл Гуннара, который был готов разделить владыку на части.Впрочем, Гуннар вскоре забросил "общение" с гуманоидом, потеряв к нему всякий интерес, и занялся изучением системы управления корабля. Впрочем, она была освоена им довольно быстро, поскольку была практически идентична той, что использовалась на истребителе.

На корабле было три пульта управления для каждого из владык. Расчет траектории полёта в ручном режиме вёлся по параметрам "высота-длина-ширина", поэтому владыки работали синхронно. Посреди "рубки", в самом её центре неподвижно парил в невесомости маленький чёрный шарик, назначения которого никто из людей не мог предположить. Гуннар долго колдовал с ним, пытаясь разобраться, зачем нужен этот предмет – стучал, тёр его, как Аладдин лампу Джина, пытался сдвинуть с места, однако все попытки его были безуспешны. Лишь потом в порыве ярости он сжал его что есть силы, и удивлению затем его не было предела. Шарик, который до того был недвижим, вдруг увеличился в размерах и загорелся ярким белым светом… и разлетелся в огромную голограмму, заполнившую рубку. Жнецу не стоило труда определить, что это была карта, такая же, которая была у смотрителя Одарри на станции, однако она вмещала в себя куда больший участок Вселенной. Капитан обнаружил на ней Млечный Путь и несколько соседних галактик меньшего размера. Где-то внутри мелькала красная точка, по мнению Гуннара она означала местоположение захваченного ими корабля. Жнец вспомнил показания карты Одарри и пришёл к выводу, что они идентичны показаниям карты Четырёхногих. Далее всё происходило по наитию. Гуннар вздумал "поиграть" со звёздами, щёлкнув по одной из них указательным пальцем,и случайно задал координаты полёта. Как – для него так и осталось загадкой, которую взялись разрешить капитан Жнец и Ганновери. Через весь Млечный Путь к другому его краю протянулась тонкая красная линия, огибая светящиеся точки звёзд и планет. Ганновери смекнул, что линия тянется через галактику от точки А к точке Б, причем первая означала то место, где они находились на данный момент, вторая – место, куда они могли прибыть. Жнец продолжил экспериментировать. Зажав точку Б указательным и большим пальцами, он передвинул её по карте в предполагаемый район расположения планет Федерации. Слизняк-владыка, до того безучастно наблюдавший за происходящим, оживился, недовольно застрекотал, и Жнец счёл это благоприятным знаком. Казалось, что это всё, что предполагалось сделать, но корабль по-прежнему не двигался с места. Жнец понял: пришло время садиться за консоли управления и дать газу этой махине. И теперь уже Гуннар был на высоте. Он давал советы, предлагал решения, высказывал свои соображения. В ручном управлении он, пожалуй, разбирался лучше, чем капитан. Как выяснилось, для правильного регулирования скорости полёта необходимо знание системы счисления, принятой у Четырёхногих, и Гуннар не стал забивать себе голову новыми загадками и новым знанием – ткнул пальцем в первый попавшийся символ.

Итак, действуя исключительно по наитию, экипаж боевого корвета добрался-таки на захваченном ими судне в более-менее заселённую людьми часть Федерации. Едва необычный космический корабль в форме шара попал в поле зрения одной из пограничных станций, как его взяли на прицел несколько патрульных кораблей. Жнец попытался найти что-то похожее на обзорный экран и, к своему удивлению, обнаружил, что вся шарообразная рубка, её переборки представляют собой один огромный монитор. Люди испуганно отпрянули, на миг показалось, что все они оказались в открытом космосе, и лишь воздух внутри и мигающие синим светом консоли управления убеждали в обратном. Гуннар сбавил скорость полёта, он давно сообразил, что если нажимать на символы, которые расположены выше по вертикали, тогда количество энергии передаваемой двигателям, увеличивается, если же тыкать пальцем в символы ниже – часть энергии переносится на тормозные двигатели, которые, видимо, расположены, как и у кораблей людей, в носовой части судна. Хотя, учитывая, что судно это было шарообразным, понять, где здесь нос, где корма, где перед, а где зад, не представлялось возможным.Вероятно,маршевые двигатели располагались по всему корпусу и включались в зависимости от того, в каком направлении необходимо двигаться.

Через несколько часов корабль Четырёхногих окружала уже небольшая эскадра человеческих кораблей. Люди, запертые внутри рубки, видели на экране корабли сверху, снизу, впереди и позади. С ними попытались связаться, возможно, поначалу по радиосвязи, поскольку консоли управления необычно засветились переливающимся светом, а затем на кораблях людей засветились сигнальные прожекторы. Жнец и его команда вынуждены были сидеть, сложа руки, как они ни пытались, они так и не смогли разобраться в сложной символике Четырёхногих. Чем более проходило времени, чем дальше неопознанный корабль углублялся в просторы Федерации, тем агрессивнее вёл себя флот Федерации. Теперь Жнец без труда узнал боевуюфалангу, ещё миг и они разнесут его судно общим залпом. Военных можно понять: неудивительно, ведь неизвестный объект вторгается в пределы государства, на попытки связаться отвечает молчанием, упорно продвигаясь к самому центру. Во избежание негативных последствий, которые, вероятно, могут возникнуть, предполагается уничтожить неизвестного, а уже потом разбираться, кто это и с какими намерениями прилетел. Именно в это момент Гуннару пришла в голову блестящая идея:

– Капитан, я предлагаю нам слетать до наших с визитом, а то они напряглись уже капитально.

Речь шла об истребителе, который он днём ранее освоил. Да, он был прав, это был единственный способ дать о себе знать. Наверняка, команды кораблей не так сильно испугались, чтобы на любое движение гостей отвечать огнём фазеров. Жнец дал приказание остановиться и отправил Гуннара готовить истребитель к вылету. Через пятнадцать минут они покинули пределы корабля. Человеческий флот также замедлил скорость. Ощущалось, как сотни пар глаз напряженно наблюдают за маневрами серебристого истребителя-иглы, не зная, что ожидать. Гуннар приветливо покачал обтекателями, предположив, что только


убрать рекламу







представители человеческой расы могут так поприветствовать своих братьев по крови. Тотчас бронированное забрало рубки на одном из кораблей начало подниматься, видно было, как капитан припал к стеклу иллюминатора, пытаясь разглядеть особей, сидевших внутри истребителя. Гуннар весело отметил, что был бы он Четырёхногим, "шмальнул бы прямо в рубку из всех стволов, считай, один корабль выведен из строя". Оннаправил истребитель прямо к ней инахально завис перед иллминаторами.

Видимо, капитан разглядел сквозь иллюминатор кокпита голый торс Гуннара, сидящего за пультом управления. Снизу, под носовым отсеком съехал лист брони, открывая гермоворота шлюза. Жнец рассчитал, что размеры истребителя позволяют пролететь внутрь, не задев обтекателями стены.Гуннар, опустив нос истребителя, нырнул под фрегат и плавно влетел внутрь. Ещё миг и мощный гравитатор притянул истребитель к полу. Гермоворота закрылисьпозади.

Настала тишина. Жнец прислушался. Где-то там, за оболочкой истребителя с шипящим звуком внутрь вкачивается воздух. Подождем-с, что будет дальше. Через несколько минут томительного ожидания люк переборки открылся, и внутри отсека появились велиты-стрелки. Сев на одно колено, они наставили стволы тяжёлых штурмовых винтовок, готовясь расстрелять истребитель при первых проявлениях агрессии. Затем появился официальный представитель. Человек в мундире старшего помощника был также вооружен. Жнец и Гуннар переглянулись. Теперь настал их черед представляться. Первым из истребителя вышел Гуннар, придерживая локоть капитана, он помог ему спуститься по трапу. Велиты удивлённо зашептались, переглядываясь.

– Сдать оружие! – властно заявил старпом.- Я требую представиться.

Гуннар забрал у капитана пистолет и меч, снял со своегопояса ножны и швырнул к велитам.

– Я -Александр Евгеньевич Жнец, капитан военного корвета "Пёс Войны", а этот аппарат, на котором мы прибыли, – мой трофей.

Велиты зашептались. Старпом замялся, оглянувшись на подчинённых, продолжил:

– Я требую выйти всем, кто на данный момент находится на аппарате.

– Здесь только мы двое, – ответил Жнец. – Остальные на захваченном нами корабле.

– Ивасечко, Сидоров – проверить аппарат, – вполголоса приказал помощник. – Смелее!

Два велита, наставив винтовки на гостей и не сводя с них глаз,медленно направились к истребителю. Гуннар насмешливо подмигнул им.

– Я, конечно, понимаю, что такие штуки вы видите впервые, старший помощник капитана, – попытался разрядить обстановку Жнец. – Однако у вас нет повода для опасений. Мы никому не причиним вреда.

Велиты вернулись ни с чем. Внутри действительно больше никого не было.Старпом подошёл к телефону,закреплённому в стене шлюзовой камеры, снял трубку. Пробежал пальцами по клавишам:

– Вызываю медиков в шлюзовой отсек номер три. У нас внештатная ситуация.

– Вот спасибо, – Жнец благодарно улыбнулся, прикоснулся к гипсовой повязке, сковавшей грудную клетку, – Нас потрепало немного…

– Несите сканер, нужно проверить, не заражены ли они чем или не зомбированы, – продолжил старпом.

Гуннар скривился. Да, эти вояки, как девки, думают только о своей собственной безопасности. Давно Жнец растерялся. На такой приём он явно не рассчитывал. Медики не заставили себя долго ждать. Два молодых человека в белых костюмах появились из двери, неся за спинами два странного вида агрегата. Опустив их на стальной пол перед гостями, они разложили их, достав из пластиковых корпусов широкие лазерные щупы. Между длинных усиков тонкой нитью блеснул красный луч.

– Нас резать что ли будут? – Гуннар покосился на капитана.

– Это сканеры Н-510, новый образец. У нас на корабле только один был, – пожал плечами тот.

Медики переглянулись и,молча, навели щупы. Два широких луча прошли сначала по телу Гуннара, затем капитана Жнеца, собирая данные об их физическом состоянии. Сканер на полу угрожающе пискнул, фиксируя телесные повреждения капитана. Медики снова переглянулись, один из них обернулся к сканерам, выдвинул вверх сенсорный экран, что-то начал печатать, прокручивать, записывать. Через минуту собранные данные были проанализированы. Парни в белых костюмах собрали сканеры, забросили их за спины, развернулись и вышли. Один из них, уходя, похлопал по плечу помощника, шепнув что-то на ухо. Тот кивнул, снова направился к телефону:

– Медики проверили, ничего подозрительного не нашли. Что с ними делать?

Гуннар победно посмотрел на капитана. Жнец нахмурился. Ещё одного чудачества старпома он не потерпит. Если даже сейчас их не пропустят, он выйдет из себя, и тому точно не сдобровать.

– Хорошо, я понял, – помощник кивнул и повернулся к Жнецу. – Мой капитан просит прибыть вас в рубку. Он желает переговорить с вами лично.

Жнец кивнул. Сейчас-то он поговорит с капитаном по душам.

Они прошли в широкий лифтв окружении велитов. Капитан почувствовал себя неуютно среди них. Велиты молчали, исподлобья посматривая сквозь визоры шлемовна него и Гуннара. Помощник щелкнул кнопкой, двери лифта медленно закрылись, и кабина вознеслась наверх, в рубку.

– Проходите за мной, – сказал помощник, приглашая гостей, когда двери снова открылись.

Жнец осмотрелся. Рубка на этом крейсере была куда просторнее, чем на его корвете. Здесь царила деловая суета. Несколько матросов считывали показания с четырех огромных сферографов и гирокомпаса, которого на корвете не было. Командир штурманской бригады крейсера, шевеля губами, чертил на экраневектор, ещё двое – проводили сканирование неопознанного корабля, с которого прибыл капитан Жнец. Несколько человек сновали по шканцам с бумагами. Едва из лифта появились двое незнакомцев, как деловая суета прекратилась, и на капитана Жнеца и берсеркаГуннара уставились несколько десятков пар глаз. Гости осмотрелись. Видимо, к их приходу подготовились – почти все матросы были вооружены и в касках. Капитан крейсера стоял наверху на мостике, наблюдая через широкий обзорный иллюминатор за белым шаром, зависшим посреди человеческого флота, но, тем не менее, Жнец без труда узнал его. Это был один из его давних знакомых, сослуживец на "Синко Льягас", Святослав Сергеевич Воров. Примечательно, что многие молодые матросы с "Синко" впоследствии стали капитанами своих кораблей. Ворова сложно не узнать. Высокий, широкий, крепкий с огромными руками и косой саженью в плече, даже на старости лет не изменился, оставаясь таким же могучим, как и в молодости. Ирокез на бритой голове отличал его среди других капитанов, обозначая славу храброго до безрассудства вояки, опасного в бою, и отличного стратега. Жнец воспрял духом. Если капитан этого крейсера – Воров, значит, всё будет в порядке.

– Капитан, мы прибыли, – говорил первый помощник, быстро взбежав на мостик. Воров кивнул и обернулся.

– Александр Евгеньич! – широко улыбнулся он. – Вот так встреча!

– Встреча действительно неожиданная, согласен, – кивнул тот, выходя ближе. – Я не ожидал, что она будет такой настороженной…

– Безопасность Федерации планет превыше всего, ты знаешь, – Воров медленно спустился с мостика, сопровождаемый первым помощником. – Мы должны быть уверены, что неизвестный корабль, который вторгся в её пределы, а также члены его экипажа не представляют опасности для государства и общества. Сказать по правде, мы были готовы открыть огонь по этому неизвестному кораблю, когда появился аппарат с вами на борту.

Капитаны по-дружески пожали руки.

– Это не так просто – захватить этот корабль, – ответил Жнец, подняв вверх указательный палец. – Я пытался это сделать – и из пушек бить, и пулемётным огнём, и лучами фазеров, выпустил по нему несколько торпед, но все тщетно. У него крепкая броня, и единственное, как можно повредить этому судну – это уничтожить сопла его двигателей, которые опять-таки, чёрт те знает, где находятся. Поэтому твоя задача была изначально трудновыполнима.

– Чей это корабль?

– Мы сами не знаем, – Жнец нахмурился, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Однако с ними у меня свои счёты.

– Что за счёты? – настороженно спросил Воров.

– Личные, – внутри капитана снова всё закипело, кровь прилола к лицу.

– Тогда задам вопрос немножко по-другому, – продолжил Воров, слегка улыбнувшись. – Это корабль людей ?

Жнец замялся.

– Нет, – ответил он. – Они напали первыми, мы были вынуждены сопротивляться.

– Тогда это меняет дело. Агрессивные гуманоиды, которые владеют высшими технологиями, могут быть потенциальными противниками…

– Они уже противники! Мы бились с ними! – вставил своё слово Гуннар, сжав кулаки.

– Да, вы захватили их корабль и убили их соплеменников, – согласился капитан Воров. – Наверняка они захотят отомстить  и придут с войной.Этот вопрос необходимо вынести на заседание Министерства, если не командование Флота вынесет его, это сделают другие. Я думаю, вы понимаете всю серьёзность нашего положения.

Жнец кивнул:ему-то не знать. Воров повернулся к старшему помощнику:

– Дим, расположи людей на корабле, пусть их проверят и накормят, возможно, кому-то потребуется медицинская помощь. На корабль гуманоидов отряди группу матросов, его необходимо сопроводить к Капри.

Помощник кивнул и направился выполнять распоряжения.

– Добро пожаловать на крейсер "Бонавентура", господа, – Воров любезно поклонился.

Чрезвычайное заседание Сената было назначено через три дня после прибытия корабля ферров в сопровождении "Бонавентуры" к Капри. Огромный корабль-шар сразу привлёк внимание гражданских и был тут же окружён частными судами и малыми яхтами ещё на подлёте к планете – всем не терпелось посмотреть на это произведение неизвестной цивилизации. Особо предприимчивые владельцы начали устраивать платные экскурсии тем любопытным, кто не мог позволить себе иметь в собственности свой звездолёт. Однако вскоре сей разгул "предпринимательства" был пресечён – корабль отвели к орбитальной базе Независимой лаборатории межпланетных исследований с целью исследования содержащихся на нем образцов.

Выжившие члены экипажа были доставлены на планету и поселены в одном из отелей столицы Порт-Артура. Им было запрещено появляться на улице без сопровождения охраны, запрещены общение с журналистами, пользование средствами массовой информации. Все передвижения матросов были под контролем разведки, всё совершаемое ими требовало санкции чинов, под присмотром которых они находились. Впрочем, не всех постигла такая участь. Двое – капитан Жнец и Гуннар – содержались отдельно от всех. Они пребывали в постоянных разъездах: Гуннар – потому что был единственным, кто умел управлять захваченным кораблем и истребителями на нём, а Жнец – потому что он капитан, владел всей информацией о последнем полёте "Пса Войны" и нёс ответственность за его гибель.

Сенат собрался в Амфитеатре Лоз понедельник утром. Место это было выбрано не случайно – провестизакрытое внеочередное заседание в главном здании было невозможно. В СМИ просочилась информация о повестке, и Интернет забурлил возмущением граждан. Каждый хотел знать то очевидное, что скрывают власти. На Площади Миров перед зданием Сената собрался стихийный митинг, его участники прибыли не только со всех городов Капри, но с других планет Федерации. Ораторы с трибуны кричали об информационной свободе, об эпохе коллективного разума, являющегося оплотом истинной демократии, цитировали выступления одного из сенаторов Виктора Рогозина, имеющего популярность толпы:если возникнет какая-либо чрезвычайная ситуация, угроза безопасности Федерации, которая потребует уверенного военного ответа, её граждане должны знать за что они воюют и умирают, что является источником угрозы, и как правительство допустило её возникновение. В последние часы перед заседанием было принято решение о его переносе из здания Сената на Площади Миров в Амфитеатр Лоз.

В огромном зале расположились сенаторы и приглашённые гости – высшие чины Федерации, раководители стратегических направлений политики, государственных учреждений, промышленных и торговых корпораций. Капитану Жнецу было выделено место в переднем ряду правой боковой секции, и оттуда мог наблюдать за присутствующими чиновниками. Кресла в переднем ряду центральной секции, прямо напротив Президиума заняли Консулы Федерации со своей свитой: Третий Консул Федерации сир Ральф Курион Сторри Первый, Второй Консул Федерации сир Октавиан Керриган и Первый Консул сир Тит Броз. На втором ряду позади них расположились высшее духовенство и клирики Конгрегации Лордов Духовных, ещё дальше – сенаторы,чиновники министерств и главы корпораций.

Консулы – носители высшей власти в Федерации, коллегиально определяющие общие направления внешней и внутренней политики государства, что не мешало им передавать на рассмотрение Сената некоторые вопросы, относящиеся к их компетенции. Ведь можно наложить вето на любой принятый Сенатом законопроект, если по каким-то причинам он не будет удовлетворять интересам Федерации. Здесь же они присутствовали как зрители.

Сейчассир Броз, самый старый из консулов, готовился уйти на покой. Через четыре месяца истекал общий пятнадцатилетний срок его полномочий, и его место должен был занять сир Керриган, а сир Сторри -должность Второго Консула. Все с нетерпением ждали выборов, и постепенно уже обозначались кандидаты на мягкое кресло Третьего.

Конгрегация Лордов Духовных была представлена Патриархом Православного Мира, Папой Римским, их советниками. Их окружили кирики в чёрных одеяниях – охрана и помощники.

Сенаторы разместились без соблюдения обычного порядка, ведь повестка дня не требовала принятия решений путём голосования. Люди тихо перешёптывались, будто ожидая необычного представления.

Заседание Сената началось с приветственного слова Председателя Правительства Никоса Овируса. Он прошел к широкой трибуне посреди огромной арены Амфитеатра и, торжественно подняв левую руку, произнес:

– Братья и сёстры! Наступают тревожные времена! Времена, когда мы должны принять решение, от которого зависит судьба всего человечества. Теперь мы на пороге новых открытий, которые перевернут наше миропонимание навсегда. Долгие годы, друзья, мы были с вами уверены, что человеческая цивилизация – единственная во всей Вселенной, обладающая высшими технологиями, способная властвовать над другими расами и цивилизациями. Мы пришли к ним с войной, покорили их, заставили работать на себя. Но теперь новая неожиданная встреча сулит нам их судьбу. Оказывается, что мы есть не единственная цивилизация, шагнувшая в открытый космос. И новая неизвестная нам расавраждебна к людям. Мы выяснили это недавно в открытом бою с ними. Но мы не проиграли это сражение! Мы сумели захватить их корабль и получить доступ к их технологиям. Герои, которые сделали это, сейчас здесь, среди нас. Они расскажут нам, с кем они сражались, насколько сложно их победить, и как легко им проиграть. Увы, печальный инцидент с гибелью нашего боевого корабля всё же имел место, поэтому мы должны быть готовы к самому худшему.

Неспроста одним из вопросов повестки дня обозначено раскрытие тайны происхождения трофейного корабля. Гражданам нашей Федерации нужно предоставить информацию. Однако мы должны решить, насколько следует её дозировать, чтобы ненароком не вызвать гнева народных масс. Мы также можем поручить решение этого вопроса Консулату, если результатами общего голосования будет установлена такая возможность.

Дамы и господа! Сенаторы и приглашённые гости! Мы начинаем наше собрание, призванное вынести определяющее решение, которое определит нашу дальнейшую стратегию при расширении Федерации, покорении других рас и взаимоотношениях с ними. Давайте начнём рассмотрение этой печальной истории с самого начала и вернёмся на несколько дней назад. Я хочу вызвать сюда непосредственного участника событий – капитана боевого корвета "Пёс Войны" Александра Жнеца.

Гром аплодисментов заглушил его последние слова.Овирус поклонился и сошёл с трибуны. Навстречу ему на арену вышел капитан Жнец. Выглядел он намного лучше, чем несколько дней назад. Отоспавшийся, накормленный, он быстро шёл на поправку. Врачи отмечали положительную динамику выздоровления и предсказывали уже через неделю избавить его от гипса. На нем красовался отглаженный белый мундир космического флота со всеми знаками отличия и наградами. Овирус, склонив голову в знак уважения, пожал его руку и пригласил к трибуне.

Жнец начал рассказ. Он говорил долго, описывал все свои приказы и действия экипажа, вызывая уважение слушателей к нему, восхищение выжившими героями и сожаление о павших. Он рассказал всё с самого начала, с того момента, как "Пёс Войны" покинул орбиту Эрики, направляясь домой, затем описал гибель пограничной станции и сражение с напавшим на них противником. Зрители вздыхали и охали, когда он описывал детали сражения, зрители напряжённо молчали, когда он рассказывал о падении корвета.Капитан говорил громко, взмахивая рукой, словно призывая к отмщению. И всёвремя, пока говорил он, перед его глазами были не консулы, не патриархи Конгрегации, сидевшие полукругом на первых рядах Амфитеатра, не сенаторы, ловившие каждое его слово. Перед его глазами была любимая дочь, которую он потерял в тот день. И все его существо жаждало мести .

Жнец рассказал всё, что произошло в тот злополучный день, лишь умолчал лишь о подлинной цели миссии его корвета и о ригмейце, захваченном ими на Эрике. Не следует распространять секретные данные. Тем более, о его пленнике не знал никто, кроме него и Гановери.

Когда капитан Жнец закончил, раздались аплодисменты, ещё громче, чем после выступления Никоса Овируса. Все аплодировали герою , одержавшему большую победу. Жнец поклонился и спустился с трибуны.

– Это было сильно, – заметил Овирус, когда тот вышел с арены к зрительским рядам. Жнец молча кивнул ему в ответ.Стоящий рядом Гвидо Аллеро, министр Правительства Федерации деловито приобнял его за плечо и отвёл в сторону.

– Всё правильно сделал, – шепнул он. – И давайте договоримся, что о ригмейце вы никому не скажете ни слова . Дело государственной важности, совершенно секретно. Вы понимаете.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Пророк на экспорт

 Сделать закладку на этом месте книги

Дни на Орри летели быстрее, чем на других планетах. Отчасти это было из-за того, что она была несколько меньше в диаметре, чем остальные планеты Федерации, и её период вращения был короче. Это в свою очередь сказывалось и на силе тяготения. Здесь Тоон казался себе намного легче и, соответственно, сильнее.

Но не это главное, почему Орри так и не была заселена людьми. Дело в холодном климате, царившем на планете,и агрессивной фауне этих мест. Тоон задавался вопросом, как хищники выживали в этой природной среде, при видимом отсутствии добычи. Здесь ничто не пропадало без пользы. Туша огромного варана была полностью съедена едва ли не за сутки. Вокруг базы сновали стаи тварей поменьше, казалось, все животные планеты прибыли на пиршество. Тоон с любопытством наблюдал за ними, за их поведением, пытался сосчитать особей. Но всё же, как эти хищники выживают на этой планете? Ответ был найден им в архиве.Всёвремя, пока Тоон находился в вынужденном заточении на базе, он перечитал от скуки всю документацию, хранящуюся там. Все записи были выполнены на бумажных носителях, так как хранение этих материалов представлялось более надёжным.

Согласно исследованиям, проведенным группой учёных на этой базе лет сорок назад, на планете были существа, которые исключили из своего рациона животную плоть и питались… снегом, в котором, при подробном исследовании, были обнаружены мельчайшие микроорганизмы, своего рода планктон в Мировом океане Земли. В верхнем его слое такого "планктона" почти нет, поэтому орсентусам (так были названы эти животные) приходится раскапывать его своими большими когтистыми лапами. Эти же когти используются при обороне от хищников. На планете также были и снежные кроты, роющие длинные тоннели в толще снега, питающиеся сочным мхом, цепляющимся за каменистую почву на глубине. Тоон с любопытством читал описание фауны планеты Орри, однако вскоре география и зоология наскучилиему, и он перешел на литературу совсем иного рода.

Руководства, пояснения, нормативные акты, инструкции… Посреди огромного стеллажа Тоон нашел технический паспорт базы со всеми её характеристиками и подробным планом. Теперь он знал о ней всё – вооружение, мощность реактора, запасы термоядерного топлива, расположение пищехранилищ, пути эвакуации, "слабые" места в стенах. Сверяясь с планом, Тоон вышел к стартовой площадке в северной части базы. Здесь могли садиться и стартовать транспортные корабли самых различных размеров.

Наиболее интересным ему показался бортжурнал базы, описывающий все события, происходившиев стенах базы со дня основания. Согласно данным журнала, база на планете Орри была основана пятьдесят лет назад после пропажи в этих местах корабля научной экспедиции "Авори-7", видимо, в целях его поиска. Однако после объединения человеческих планет в Федерацию, планета Орри приобрела стратегическое значение. Базу перестроили, выстроив по периметру гранитной плиты, составляющей её основание, стены, перевооружили, и усилили крышу, увеличив её площадь за счёт укрепления центрального отсека. На базе имелось несколько тяжёлых зенитных пушек, крупнокалиберные пулемёты, фазеры ближнего и дальнего действия. Словом, Тоон остался доволен. Изучив систему управления, он стал уверен, – в случае нападения на него и Вику, оборону базы может вести он один.

Взяв на вооружение полученные в ходе исследования документов знания, Тоон нашёл способ связаться с квиртами. Поскольку база была законсервирована, с неёвывезли все основные средства связи, а подвижная спутниковая антенна была демонтирована. Однако аварийная система связи была исправна. Тоон активировал вспомогательную антенну и послал красный сигнал тревоги. Недостаточно мощный, чтобы его могли поймать антенны планет Федерации, но достаточно сильный, чтобы какой-либо из кораблей, находящихся неподалеку, смог откликнуться на него. Оставалось только ждать.

Снова короткие дни сменялись короткими ночами. Пустыня вокруг снова стала безжизненной, лишь носилась лёгкая поземка, поднимая белые снежные вихри.Тоон дни напролёт просиживал в рубке базы, исследуя основную память главного компьютера либо просто высматривая что-то вдали. Лишь неугомонная Вика находила себе занятие – придумает что-нибудь, смастерит… Тоон наблюдал за ней и про себя посмеивался, так дети квиртов были похожи детей креонов. Такие же любопытные и подвижные.

Появившаяся на мутном горизонте точка привлекла внимание Тоона. Это был молодой грокритус, Тоон почувствовал его. Молодой и неопытный. Появился здесь, видимо, совсем не в поисках добычи. Именно он-то и нужен креону. Тоон снял со спинки кресла куртку и, весело подмигнув Вике, рисующей что-то мелом на полу рубки, торопливо сбежал вниз по винтовой лестнице.

Резкий ветер едва не сбил Тоона с ног. Волна воздуха сорвала капюшон, сухой снег попал в уши. Тоон зажмурился, закрыв глаза рукой. Метель носилась по оледенелой пустыне, поднимая белые вихри. Грокритус был где-то впереди. Тоон прислушался. Вот-вот он бежит на него. Да, неопытность хищника была заметна сразу. Матёрый хищник подкрался бы на максимально близкое расстояние от жертвы, воспользовавшись тем, что метель скрывает его, а потом бросился бы на неё, пока та не успела опомниться. Видимо грокритус вылупился месяца два назад и только-только начинал охотиться самостоятельно. Тоон почувствовал, как вибрирует под ногами лёдяная корка, услышал надрывное дыхание несущегося на него существа. Впереди показалась тень и, разорвав метель, на Тоона вылетел в стремительном прыжке хищник. Креон тоже был не промах. Тоон схватил Нить, дернул её, словно арканом, и грокритус запутался в собственных лапах. Следующим взмахом руки креонсхватил Нить Пространства у основания черепа, и грокритус застыл, парализованный, испуганно глядя по сторонам. Тоон подошел ближе, держа её, словно уздечку.

– Тихо… тихо… спокойно… я не причиню тебе вреда…

Грокритус, к счастью, был не голоден, попытка напасть на креона была продиктована исключительно желанием запастись пищей впрок.Тоон чувствовал это, поэтому не боялся за свою жизнь.Грокритус распластался на снегу, закинув голову назад, и уставился на Тоона всеми четырьмя глазами. Тоон подошел к его голове и, осторожно протянув руку, прикоснулся ко лбу.

– Тихо, спокойно, мой хороший, – шептал он, успокаивая своего нового питомца.

Тот дёрнулся, издав глухой горловой звук. Он еще пытался сопротивляться воле Тоона, но креон так крепко держал Нить, что грокритус лишь усилил свои страдания. Тоон решил действовать до конца.

– Тихо, не надо дергаться…

Грокритус внимательно следил за его движениями. Креон опять что-то прошептал и протянул свою длинную тонкую руку…

Его рука по локоть исчезла в голове зверя. Тоон осторожно перебирал пальцами, пытаясь найти нужную Нить в этой связке, образующей его разум. Связка была небольшой, понятно, что в этой голове заложены только базовые инстинкты… Вот! Вот она! Пока грокритус не опомнился, Тоон быстро отвязал Нить он основной связки и закрепил на вспомогательной. И хищник приобрёл новое знание, новый безусловный рефлекс, суть которого – подчинение своему хозяину. Хозяин распрямился, довольный своей работой. Теперь это его  зверь, который выполнит любые команды.

Грокритус осторожно поднялся на лапы, пошатываясь, обошел вокруг креона. Тоон не смотрел на него, он кожей ощущал его взгляд. Хищник осторожно понюхал воздух рядом с хозяином…

– Ко мне!

…и сам подставил голову под его руку.

– Выходим на орбиту Орри. Сбрасывай скорость.

– Включаю тормозные двигатели. Три, два, один…

"Белый Кролик" сверкнул носовыми соплами и, покачиваясь, вошёл в атмосферу. Корпус окутало белое пламя; спускаясь по длинной дуге, корабль приближался к заданной точке. Майк верно рассчитал курс, точкой посадки была человеческая база, темным ромбом появившаяся на белой поверхности планеты.Лиора выдвинула консоль управления ближе и, пробежав пальцами по клавиатуре, зажгла килевые двигатели. Корабль замедлил скорость падения. Майк, манипулируя джойстиком, вывел его на стартовую площадку базы. Где-то внизу послышался глухой рокот бьющегося в гранит пламени. Выдвинув из широкого брюха шасси, "Белый Кролик" благополучно сел.

Лиора тяжело выдохнула. Майк облегченно откинулся в кресле.

– Вот и прибыли, – произнес он.

– Давай побыстрее сделаем то, зачем прилетели и валим отсюда, – сказала ему Лиора, приподнявшись.

– Согласен.

Они вооружились. Майк не счёл нужным надевать доспехи, и он, и Лиора были уверены, что на базе врагов нет. Единственное, что им следовало сделать – отключить сломавшийся датчик тревоги и, если возможно, провести необходимые ремонтные работы. Майк справится быстро.Будучи техником по образованию, он мог починить что-то посерьёзнее, нежели просто заменить повреждённый датчик.

Тем временем ночь медленно надвигалась, покрывая всё вокруг тёмным покрывалом. Ветер ворвался внутрь транспортника, когда Майк открыл входной люк. Метель свирепствовала, грозя сбить с ног пришельцев. Лиора натянула капюшон, пытаясь укрыть лицо от колючего снега. Майк, закинув на плечо ящик с инструментами, перебежал по площадке к боковой двери базы, колдовал теперь над кодовым замком.

– Получается? – взволнованно спросила Лиора, заглядывая через его плечо.

– Все коды замков наших баз одинаковые, чтобы каждый из нас смог найти приют в случае опасности. Тупым аборигенам не понять, а мы… пользуемся.

Щёлк! Механизм внутри сработал и дверь подалась. Лиора победно улыбнулась. Майк толкнул дверь, открывая чёрный проём. Луч фонаря осветил длинный коридор, и они вошли внутрь.

Едва дверь позади закрылась, как глухая тишина окутала их обоих. Здесь было темно и сыро. Майк осветил зелёную плесень на потолке. Всё это говорило о том, что база законсервирована и ныне не действует. Коридор окончился лестницей, ведущей куда-то вниз. Лиора сверилась с картой на экране планшета. Ход должен был вывести в восточный отсек базы, прямо к матросским кубрикам.

Пролёт лестницы оканчивался ещё одной дверью. Майк распахнул её и застыл в удивлении. Луч фонаря терялся в темноте, но основные детали внутреннего устройства всё же можно было разглядеть. Перед ним был широкий коридор под высокими сводчатыми потолками. Справа, слева тянулись ряды дверей, вероятно, это кубрики матросов, ныне никем не занятые. Под ногами – каменный пол. Вокруг пусто.

– Пройдём, -Лиора провела пальцем по экрану планшета, передвинув карту. – Надо двигаться прямо, никуда не сворачивая. База очень просто устроена.

Они направились дальше по коридору. Звуки их шагов гулко отдавались эхом в пустом коридоре, луч фонаря блуждал по полу. Майк безучастно смотрел вниз, наблюдая чередование каменных плит под ногами. Внезапно что-то щёлкнуло под носком его ботинка и покатилось впереди.

– Что это? -Лиора взялась за кобуру, висевшую на поясе.

Майк перевёл луч фонаря дальше и подошел к лежащему на полу предмету.

– Это карандаш, – произнес Майк, рассмотрев его. -Кажется, заточка совсем свежая. Видишь?

– Ты уверен?

– Держи пистолет наготове. На всякий случай.

Метров через тридцать коридор закончился, и они вышли в центральный зал базы. В центре его высилась огромная колонна, поддерживающая главную рубку базы. К ней вокруг колонны поднималась винтовая лестница.

– Нам туда.

Все системы управления находились где-то там, наверху. Датчик тревоги должен быть в одной из секций главной консоли управления. Делов-то – выкрутить панель, найти датчик, отсоединить его и установить на его мест


убрать рекламу







о новый, припаяв электроды на материнской плате. Майк поправил ящик с инструментами, висящий на его плече. Согласно указаниям Декларации, сломанный датчик тревоги следует доставить на Криллон для анализа повреждений. Грохая сапогами по металлическим ступеням лестницы, Майк первым поднялся в рубку.

– Что за…

Лиора остолбенела, войдя внутрь. Весь пол перед ними был разрисован цветным мелом. Рисунки простые, детские, линии неровные, тут и там крошки мела. В голову не укладывался сам факт наличия рисунков: база военная, рубка – центр её управления. Откуда здесь ребёнок? За всю историю существования этого режимного объекта сюда не ступало ни одной детской ноги…

– Дядя Тоон, смотри!

Майк испуганно метнул луч фонаря на голос и застыл, поражённый увиденным. Перед ним стояла девочка лет десяти-двенадцати в белом платьице, с длинными чёрными волосами. Могло показаться, что это призрак какой-то, как в старинных фильмах ужасов. Справа что-то зашевелилось, Майк перевел свет на это…

– Майк, стреляя-я-я-я-я-я-яй! – завопила Лиора, дёргая пистолет из кобуры.

Ящик с инструментами с грохотом упал на пол. Майк отступил, не сводя взгляда со страшного существа, стоящего прямо перед ним. Это был человек… и не человек одновременно. Майк нигде не видел таких…

Существо взмахнуло длинной рукой и фонарь вылетел из его руки. Лиора выстрелила, где-то впереди щёлкнула искра влетевшей в переборку пули. И в тот же миг сознание их обоих словно скрутилось в спираль и… погасло.

– И что ты наделал? -толкнув носком ботинка выпавший из рук мужчины фонарь, Вика подошла к лежащим на полу людям. Яркий луч перекатился в сторону, упершись в ногикреона.

Тоон щёлкнул выключателем и зажёг широкую лампу-блин над ними. Вика зажмурилась от яркого света, залившего комнату.

– Всё с ними нормально, – ответил он. – Поспят часа два, успокоятся…

– Можно было бы мирно поговорить, зачем сразу колдовать? – не унималась она.

– Они не были настроены мирно разговаривать, я заметил. Неси скотч, мне надо обездвижить их.

Вика вздохнула и, отвернувшись, открыла один из ящиков под консолью. Там должно быть то, о чем говорил Тоон. Пошарив рукой, она нашла моток и швырнула его креону. Тоон поймал его и за несколько секунд скрутил пленных. В одном из карманов квирта-самца он обнаружил блестящую коробочку с кнопками. Повертев её в руках, Тоон понял, что это пульт управления от какого-то устройства.

– Следи за ними, – приказал он Вике, – я тем временем схожу на разведку.

– Они прилетели на большом и вооружённом корабле, и там наверняка ещё есть люди, – заметила она. – Что ты будешь делать в этом случае?

– Нет, их только двое, – ответил ригмеец. – Я чувствую.

И с этими словами, забрав фонарь, вышел.

Тьма наступившей ночи сгустилась, лишь луч фонаря разгонял её. Тоон не ошибся -на стартовой площадке действительно стоял корабль, однако он совсем не походил навнушительных размеров боевое судно. Это, скорее всего, средний транспортник, предназначенный для перевозки лёгких грузов. То, что под носом корабля был прикреплен фазер, а на крыше за рубкой – мортира, вовсе не меняло его предназначения. Реактор судна не был заглушен, это говорило о том, что квирты не собирались долго задерживаться на базе.Тоон подошел к кораблю и, освещая металлические бока, пытался найти входной люк. Вскоре луч фонаря нащупал некий тёмный прямоугольник в борту корабля. Тоон достал из кармана куртки пульт управления и нажал на кнопку. Тотчас люк открылся, и вниз спустилась узкая лесенка.

– Превосходно… – прошептал Тоон.

Внутри было также темно, как и снаружи. Ригмеец поколдовал с пультом и активировал систему освещения корабля. Впереди, в рубке горела разноцветными огнями консоль управления, посреди её мерцал бледный шар сферографа, сенсорные мониторы переливались заставкой операционной системы. Всё готово к отлету. Тоон расположился в капитанском кресле и придвинул к себе ближе консоль. Так-так, что там у них…

Тоон в течение часа стучал длинными пальцами по сенсорному экрану, просматривая электронные папки, разделы, файлы, хранящиеся на жёстком диске главного компьютера. Всегда и везде главное – знать всё о потенциальном противнике. Всегда побеждает то, кто больше осведомлен о его замыслах и целях.

Всё шло по плану, разработанным креоном в целях спасения с планеты. Корабль действительно прибыл проверить сигнал аварийного маячка, ина жестком диске хранились все необходимые инструкции для выполнения задания его деактивации. Тоон искал дальше. Щёлк! Перед ним появилось досье на командира корабля. ЛиораКравитц. Хм… так, значит, её зовут. Тоон внимательно просмотрел её послужной список, изучил факты биографии, характеристику. Так… росла без отца, воспитывалась матерью в строгости, отчего стала своевольной, самостоятельной, несколько наглой, упорной в достижении целей. В шестнадцать лет ушла из дома, поначалу перебивалась случайными заработками, затем по достижении совершеннолетия поступила в лётное училище, несмотря на слабые физические данные. Тоон сообразил: чертовка наверняка сделала какую-то пакость экзаменатору, что могло его скомпрометировать, а затем применила шантаж. Что ж, лётное училище – престижное учебное заведение, туда, вероятно, с улицы не берут. Тем более, девушек. Тоон читал дальше. После окончания училища Лиора была направлена проходить практику в воздушный флот Капри, на один из пассажирских лайнеров. Отличилась, проявив храбрость во время восстания аборигенов, за что была повышена в звании и продвинулась по служебной лестнице. Командование хотело видеть её в космосе, и её перевели в эскадру Криллона, назначили командиром транспортного корабля с правом выбора имени для него. Видя во всех явлениях, предметах особый философский смысл она назвала корабль "Белый Кролик", видимо, желая подчеркнуть, что везде и всегда на своем судне она придёт первой.За всё время пилотирования транспортником сменила трёх помощников. Первый был убит на Тонисе, спасая Лиору от разъярённых аборигенов, второй задохнулся в машинном отделении "Кролика", когда вышел из строя воздухоочиститель, третий сам подал прошение об отставке. Четвёртый по счёту второй пилот транспортника – Майк Рубер. На него тоже имелось не менее интересное досье.

Майк был сыном прачки с Капри и архитектора с Криллона. Учитывая этот факт, сложно было предположить, что его ждёт карьера пилота. Вопреки воспитаниюсвоих родителей он рос мальчиком своевольным и самостоятельным. В четырнадцать лет Майк примкнул к подростковой банде, промышлявшей воровством и мошенничеством. В течение двух лет он был напёрсточником на рынке в резервации города Дактона наКриллоне, обманывая доверчивых аборигенов оттоков, а потом вместе со своими друзьями угнал боевой истребитель с военной базы. Истребитель вскоре был найден в горах, брошенный в скалах, а затем были пойманы и угонщики. Претор городаШато-ле-Брейвз не стал отправлять обвинительное заключение в суд, и вместо десяти лет в колонии ребята получили три года лётной школы, которая выбила из них все остатки самонадеянности и самодурства, присущие всем юным бандитам.В звании лейтенантаМайк участвовал в битве на Капри, прикрывая наступающих берсерков, в звании капитана – в захвате Каллисто, когда люди обрушились на цивилизацию ивираптов. Казалось, ничто не может остановить его стремительный подъём по карьерной лестнице, однако через полгода после повышения его в звании произошел его конфликт с офицером рангом выше. Инициатором драки был тот майор, за что отделался сломанной челюстью и сотрясением головного мозга. Трибунал разжаловал Майка до рядового и направил служить в должности наводчика на брандер третьей эскадры Криллона, а оттуда он попал на транспортник Лиоры.

Тоон откинулся в кресле. Да, интересные субъекты, друг друга стоят. С ними нужно быть поосторожнее. Застрелят, а потом будут разбираться, кто таков и что хотел. Тоон правильно сделал, что отключил их разум – связанные, они будут более сговорчивыми.Тоон отключил системы корабля и заглушил реактор. Отсюда они улетят ещё не скоро. Пленников нужно как следует обработать и привлечь на свою сторону без использования Разящего Разума – Нити квиртов очень хрупки, стоит порвать одну, и весь клубок распадётся. Именно этим и воспользовались Триидаки, когда люди впервые посетили его планету. Триидаки… Тоон задумался. О них и следует поговорить с квиртами.

Тоон вышел из корабля. Буря стихала, ветер был уже не так силен. Нащупав лучом фонаря панель дверного замка, он набрал код и вошел на базу.

– Будь готова, им пора проснуться, – заявил Тоон, появившись в рубке.

Вика оторвала взгляд от экрана монитора: развалившись в кресле командира базы, она смотрела один из старинных фильмов, которые нашла в памяти главного компьютера.

– Начинай, – кивнула она.

Лиора медленно приходила в себя. Ей казалось, что всё пространство черепа залил белый свет, переливался внутри, создавая яркие образы. Вскоре всё вокруг обрело прежнюю четкость, сознание прояснилось. Лиора открыла глаза и попыталась осмотреться.

Первое, что бросилось в глаза – чудовище, склонившееся над Майком. Вытянутое тело, длинные конечности, шея, мерзкий желтушечный цвет кожи. Длинные пальцы быстро шевелились в воздухе перед закрытыми глазами Майка, словно перебирали что-то. Инопланетянин дёрнул рукой, и Майк тихо застонал, видимо, приходя в сознание.Лиора попыталась подняться, но она не смогла пошевелиться. Ноги, руки за спиной были чем-то связаны. Что за чертовщина? Что это за тварь? Что она делает на человеческой базе? Что она сделает с ними? Зачем их нужно было связывать? Всё что Лиора видела, всё, что чувствовала, давало понять ей, что она и Майк угодили в хитро расставленную этим чудовищем ловушку. Всё внутри её вдруг запротестовало против этого, гнев вспыхнул пламенем и выплеснулся наружу.

– Тварь! Пшёл отсюда, мразь! Развяжи немедленно! – выкрикнула Лиора, задыхаясь, извиваясь всем телом.

Инопланетянин даже не посмотрел на неё. Приподняв голову Майка за подбородок, он посмотрел ему в глаза.

– Ну что? С ними всё в порядке? – раздался детский голос.

Лиора вспомнила девочку. Девочка… она-то что тут забыла? Ни один из вышеописанных фактовувиденного не укладывался в её голове. Всё это необычно, даже слишком. Наблюдая за ней исподлобья, Лиора затихла. Девочка взобралась на кресло смотрителя базы и, облокотившись на подлокотник, стала внимательно наблюдать за пленниками. Инопланетянин тем временем расположился напротив, сел на пол, скрестив ноги. Окончательное пробуждение Майка позволило ему начать свою речь.

– Вы, наверное, думаете, что я чудовище, абориген, который пробрался на станцию, а затем ожидал вас, чтобы предать страшной смерти, – начал он. – Вы также предполагаете, что именно я включил пресловутый датчик тревоги, чтобы вызвать бригаду квиртов-ремонтников; предполагаете, но в то же время удивляетесь, как это возможно – тупой абориген, не смыслящий в высоких технологиях, взламывает вашу систему и активирует отдельные её элементы. Как вообще возможно такое – тупой абориген, использующий в своей речи такие сложные слова: "элементы", "система", "активировать"… Итак, давайте примем во внимание все эти противоречия и рассмотрим их. Первое: на этой планете разумных существ нет. Есть несколько видов фауны и флоры. Но разумных существ, таких, какими вы привыкли их считать, нет. Поскольку я не мог появиться здесь из ниоткуда, я прибыл сюда иным образом. Например, на боевом корабле вашей цивилизации. Второе: если бы я задумал убить вас, я бы сделал это сразу, пользуясь темнотой. Вы были слепы, как котята. Подкрасться в темноте, щёлкнуть пальцами… и вас нет, словно никогда не было. Зачем мне лишать вас сознания, связывать, будить… это же так долго! Третье: эта молодая квиртская леди. Вы давно заметили, что она здесь. Возможно, именно это удержало вас от опрометчивых поступков, коих я вам настоятельно не рекомендую совершать.

Лиора и Майк переглянулись. Нельзя сказать, что Лиору не удивили слова инопланетянина, но и соглашаться с ним во всём она была не намерена. Для этого она слишком упряма.

– И чего ты хочешь, чудовище? – поинтересовалась она, всё также исподлобья глядя на него.

– Продолжим рассказ, – не обращая внимания на слова Лиоры, декламировал Тоон. – Для того, чтобы вы связали все происходящие события в одну цепочку и разобрались, что происходит на самом деле, я начну свою историю с самого начала. Итак, наш род гордых креонов издревле жил на далекой планете Тиан. Вы назвали нас ригмейцами, нашу планету – Ригмеа. Также и мы назвали вас квиртами, хотя вы наверняка величаете сами себя несколько иначе. Итак, наш род изначально делился на два клана – Триидаки и Данаи. Племена наших кланов поделили планету пополам, каждый занимал свою территорию, и мы практически не контактировали друг с другом. Мы, Данаи, занимались самосовершенствованием, развивали свой мозг, свои способности, пока однажды не достигли, как нам казалось, совершенства. Но однажды в наши мирные края пришла беда. С неба на нашу землю упали корабли племени Наррату, чтобы полонить нас. Все ригмейцы поднялись на защиту своей земли. Наррату обладали совершенной техникой, мощным оружием, уничтожающим на расстоянии. Они сжигали селения одним выстрелом, корабли их были быстры и маневренны. Но у нас был Разящий Разум, который сводил на нет все их преимущества в технике. И когда мы, казалось, уже начали побеждать, подлые Триидаки предали нас и перешли на сторону врага. Мы, Данаи, сражались до последнего, но силы были неравными. И мы были побеждены.Чтобы не допустить уничтожения нашего клана, мы бежали с нашей планеты на захваченных нами истребителях наррату. Топлива на моем истребителе хватило только для того, чтобы долететь до Эрики. Там я поселился в крепости, которая была никем не занята. Однако вскоре после того, как я обустроил свое новое жилище и начал снова вести размеренную жизнь креона-отшельника, ожидая призыва снова подняться на борьбу с захватчиками-нарратуи, мне стали докучать местные жители – гуцгуны. Они требовали, чтобы я убрался с их территории, угрожали уничтожить меня. Я не понимаю, что случилось, чем я не угодил им, ведь я не мешал им, не питался их пищей, не охотился на них. Я был совсем один, а это так мало, чтобы потеснить их. И в одну ночь они напали на меня всем скопом. В тот момент, когда они уже одолевали, и я стоял на последнем рубеже обороны, готовясь к смерти, сверхуобрушилось пламя и уничтожило нападающих гуцгунов и крепость, которую я защищал. А когда я очнулся, я понял, что нахожусь на корабле квиртов, ваших соплеменников. Но и здесь наррату настигли меня. Вначале они взорвали пограничную станцию, а затем принялись за корабль, увезший меня с Эрики. Корабль квиртов был подбит и упал на эту планету. А мы с Викой спаслись в капсуле. Мы добрались до базы и теперь ждем помощь. Ну… а остальное вы наверняка узнали из новостей.

Тоон замолчал. Лиора поняла, что история его окончена. Если всё, что этот ригмеец говорит – правда, тогда это многое объясняет. Единственный факт не укладывался в её голове.

– А что делала на корабле эта девчонка? – спросила она, покосившись на Вику.

– Знаете… – ответил Тоон, – её наличие стало сюрпризом даже для её отца – капитана боевого корабля.

– Несовершеннолетним запрещено находиться на режимных объектах, – заявила Лиора, криво улыбнувшись.

– Ну, не выкинуть же её с корабля в открытый космос, -Тоон невинно улыбнулся.

– А стоило бы… – проворчала Лиора.

– Знаете ли, девушка, – Вика приподнялась в кресле, – когда у вас самой будут дети, уверена, вы не так будете рассуждать.

Лиора едко усмехнулась. Тоон покосился на Вику, затем на Лиору:

– Вас зовут ЛиораКравитц, а вашего второго пилота – Майк Рубер, так?

Такого Лиора явно не ожидала. Она ведь не сообщала ригмейцу своего имени.

– Ты откуда это знаешь? – ошарашено спросила она.

– Он и не такое может, – констатировала Вика.

Словно в подтверждение этих слов ригмеецщёлкнул пальцами, и скотч, опутывающий руки и ноги пленников, порвался.Лиора раскрыла рот, поражённая увиденным. Да, сегодня вечер чудес какой-то… А волшебник тем временем довольно потирает руки.

– Меня зовут Тоон, и я – креон Данаи .

ГЛАВА ПЯТАЯ

Жертва большой политики

 Сделать закладку на этом месте книги

Рабочий день в отделе сенатора Виктора Алексеевича Рогозина начинается рано. Так решил сам начальник этого отдела. Рогозин просыпался с рассветом, и всё его естество требовало труда. Люди, которые работали на него, отбирались сенатором именно по критерию выносливости, а человеку, который отлынивал, спал, занимался личными делами в то время, когда необходимо решать проблемы народа, не было места в его отделе. Рогозин так говорил: "Мы – полуоппозиция, поэтому нам нудно уметь воевать на два фронта – с правыми и левыми. Так скорее найдешь справедливость".

Про самого Рогозина иногда шутили, что в его заднице где-то спрятана невидимая батарейка, оттого-то он так быстро двигается. В народе его прозвали электровеникомза оперативность, а высшие чины Федерации называли его блохой, потому что "далеко прыгает и постоянно зудит". Но не смотря на все прозвища – шутливые или обидные – все, кто знал его лично, имел честь общаться с ним, любили его и ценили его благосклонное отношение к себе. Те, кто ненавидел его, уважали, как сильного и опасного соперника. В любом случае сам Рогозин знал, что, если о тебе говорят – это первый признак успеха, поэтому всеми способами подогревал интерес толпы к своей персоне.

Нет ничего странного, что в своем отделе, вне зависимости от должности, которую занимал Рогозин, он появлялся раньше всех, на что его начальство не смогло не обратить внимания. К тому же, обладая недюжинным умом и проницательностью, большей работоспособностью, он брался за самые безнадежные дела и решал их с успехом. Юный помощник сенатора вскоре сделал головокружительную карьеру, взлетев вверх по ранговой лестнице, словно Меркурий с крыльями на ногах. Переломом в его жизни стал конфликт с сенатором, на которого работал Виктор Алексеевич. Так всегда бывает – успехи одного из подчинённых, окруженные уважением окружающих, дают понять начальнику собственную ничтожность. Так Рогозин впервые узнал, что такое предательство. Однако там, где один сдается и отступает, Виктор был стоек, как оловянный солдатик. В короткое время он сумел собрать вокруг себя кружок преданных его делу людей и выдвинул свою кандидатуру на ближайших выборах. Схватки в дебатах, в которых принимал участие Рогозин, были яростны, привлекая всеобщее внимание. Его противники, не в состоянии сломить его волю, столкнуть с избранного им пути, срывались на оскорбления, обнаруживая своё бессилие против него. Рогозин знал, что делал. Он всегда говорил то, что хотят услышать его соратники, критиковал те проблемы и тенденции общества, которые требовали немедленного исправления, предлагал свои решения, которые зачастую оказывались единственно верными. Свои слова также подкреплялись делами: до выборов Виктор Алексеевич активно занимался благотворительностью, участвовал в судах, защищая интересы бедных, добиваясь истины во всех инстанциях. Нет ничего удивительного в том, что в сенаторский корпус от Капри прошёл именно он, а не тот человек, который ранее был его начальником. Чувствуя, что месть свершилась, Рогозин даже предложил тому работу, на что получил отказ оскорблённого человека. Ну, что ж, незаменимых у нас нет.

Будучи человеком активным, целеустремленным и быстрым в работе, во всех своих подчинённых он воспитывал те же качества. Упорство, труд, честь и сила – это те ценности, которые, по его словам, он культивировал в себе с детства. Поэтому Рогозин всегда находил себе занятие, придумывал, разрабатывал новые проекты, притворял их в жизнь, а из всех путей, которые вели к достижению цели, выбирал самый трудный и порой достигал большего, на что рассчитывал. Иногда Виктор Алексеевич прибегал к хитрости и шантажу. Так, для того, чтобы продвинуть свой законопроект об ограничении объема частной собственности, он подбросил членам сенаторского корпуса Земли конверты с деньгами, а после того, как те необдуманно распорядились ими по назначению, пустил слушок, о том, что некоторые сенаторы получают взятки от особо влиятельных лоббистов. Слух породил скандал и служебное расследование. В итоге многие сенаторы были вынуждены пойти навстречу интересам неимущих и проголосовали за законопроект, выдвинутый Рогозиным, вопреки мнению прожорливых лоббистов, которые не были заинтересованы в продвижении законов, ограничивающих их аппетиты. Как следствие этого – состояния миллиардеров были существенно "обрезаны", а высвободившиеся средства пополнили социальную составляющую бюджета. Вы скажете, что это противоправно? Нет. В условиях острого экономического кризиса необходимо идти на самые суровые меры.

Однако зачастую Рогозин поддерживал решения действующей власти, если они были мудры и обоснованны. Так он балансировал между оппозицией и лоялистами, словно канатоходецнад пропастью, находя компромисс между оппозицией и лояльными к власти сенаторами, иногда примиряя их, выступая посредником между ними, поддерживая одних или других в зависимости от ситуации.

Сенаторский отдел гудел, как огромный пчелиный улей. Теперь Рогозин готовил новое предложение, которое должно было разрешить противоречия, возникшие при обсуждении угрозы вторжения ферров. Спешить было не обязательно, однако он всё равно торопил своих помощников, желая опередить возможных конкурентов. Его люди обложились бумагами, прочесывали Интернет, СМИ, просматривали выпуски новостей, исследовали результаты межпланетных социальных опросов. Сам Рогозин сновал по кабинетам своего отдела, собирал результаты, снова закрывался в своих апартаментах, анализировал, печатал текст своей речи, параллельно обдумывая новый законопроект. Весь его отдел – огромная машина по сбору и анализу информации, Рогозин – её процессор, перерабатывающий поступающие данные и выдающий эффективный результат.

– Соедини с Сивым!.. Пусть Петерс подготовит сообщение по Титану… И устройте мне встречу со Жнецом, мне нужно всё-всё знать!..- командовалРогозин своей помощнице Рите Варрис в трубку телефона.

Через несколько минут ИрмовирПетерс, младший помощник Рогозина, принёс распечатки последнего опроса с Титана. Виктор Алексеевич посадил его рядом с собой, начал задавать вопросы по каждому пункту. Именно в такие моменты его помощники ощущали себя школьниками на допросе у экзаменатора.

Данные опроса снова подтвердили догадки Рогозина относительно народных настроений на Титане. Пока только сорок пять процентов опрошенных считали действия федеральной администрации слишком мягкими и требовали проведения оборонной политики, тридцать процентов – выражали полное согласие с действиями властей, а двадцать пять – так и не смогли определиться и поддерживали мнение сенатора Криа с Тихоана, который предлагал пустить все на самотёк, а там будь что будет. Суть законопроекта Рогозина – проведение наступательной политики, увеличение военных расходов и увеличение темпов строительства тяжёлых крейсеров и фрегатов (три из которых уже были заложены на верфях на орбите Криллона) и истребителей. Более того, Рогозин предлагал исследование звёздной карты путем направления зондов-разведчиков в отдалённые районы Млечного Пути и соседние галактики в целях возможного обнаружения планеты, заселённой феррами. Теперешняя администрация даже не планировала проведение каких-либо активных наступательных мероприятий и наращивания вооружений, предполагая лишь мобилизацию существующих военных ресурсов. Данное решение было изложено в Постановлении Консулата Федерации, которое было опубликовано тремя земными днями ранее. Постановление было оспорено в Сенате Федерации, несмотря на меньшинство голосовавших против него, сформировалось квалифицированное число голосов, достаточное для объявления вотума недоверия Консулату. Видимо опасаясь раскола, Консулат передал определение судьбы Федерации еёСенату. Теперь же Рогозин создавал инициативную группу, которая должна была бы опрокинуть политику Его ВерховенстваКонсулата и взять ситуацию в свои руки. Рогозин предвидел что-то нехорошее и всеми силами старался минимизировать вредные последствия возможного промедления. Необходимо большинство голосов, отданных большинством сенаторов. Часть из них он переманит на свою сторону до начала сессии, остальное сделает его проникновенная речь, подкрепленная результатами социальных опросов, мнениями видных военных чинов, правоведов, культурных деятелей. Не зря его помощники так усердно прочесывалиСеть, выкачивая любую мало-мальски подходящую информацию. Виктор Алексеевич уже получил согласие двухсот сорока пяти человек из необходимых ему двухсот пятидесяти восьми. И теперь он готовит встречу вне стен Сената Федерации, куда будут приглашены члены экипажа "Пса Войны", а также те тринадцать сенаторов, на которых, по мнению Рогозина, можно оказать давление.Рогозин предполагал наличие слежки со стороны внутренней разведки, поэтому предложил место, куда посторонним вход воспрещён. Это был закрытый ресторан-клуб "Тоска Лабиртини" в центральной части города.

Капитану Жнецу пришлось звонить лично. Нельзя сказать, что его порадовал звонок Рогозина, но и нельзя сказать, что этот звонок его удивил. Видимо, ему уже начинают надоедать эти звонки видных чиновников, политиков, да и просто сочувствующих. Впрочем, согласие на встречу он всё-таки дал. По мнению Виктора Алексеевича, Жнец должен участвовать в готовящейся неофициальной встрече сенаторов, однако он не состоял в клубе, как и остальные выжившие члены экипажа корвета "Пёс Войны", о чём и заявила Рогозину его президент госпожа Ирина Райли, но упорный сенатор всё же настоял на своём. С госпожой Райли у него были свои личные связи.

Впрочем, капитана ещё нужно уговорить участвовать в реализации готовящегося мероприятия. В обусловленное в договоренности время у дома капитана Жнеца остановился длинный чёрный лимузин. Рогозин не стал скупиться на роскошь, чтобы произвести впечатление на капитана. Из тонированного стекла окна лимузина он пронаблюдал, как тот вышел ему навстречу, закрыл ключом калитку и, перейдя дорогу, подошёл к автомобилю. Рогозин изнутри сам открыл ему дверь, приглашая сесть.

– Добро пожаловать в мою скромную и уютную обитель, – сказал он, откинувшись на сиденье.

– Да, скромную, это точно, – прокряхтел Жнец, усаживаясь в широкое заднее сиденье и поправляя мундир. Рогозин расплылся в довольной улыбке – ему польстило, что Жнец так высоко оценил его старания.

– Это не моё, – отметил он. – Казённое. Чудом достал, чтобы сделать ваше присутствие максимально комфортным.

– Ну конечно, это всё принадлежит народу, – Жнец величественно выпрямился, выпятив широкую грудь. Рогозин поморщился. Ему не очень понравилось ироничное замечание капитана, но он решил не придавать ему особого значения. Щёлкнув кнопкой связи, он приказал водителю ехать. Автомобиль медленно тронулся.

– Завтра важный день, – сказал Виктор Алексеевич, покосившись на Жнеца. – Мы проводим встречу с сенаторами различных фракций в целях выбора единой политики по вопросу взаимоотношения с этой вашей новой расой.

– Во-первых, она не моя, – Жнец сверкнул глазами. – Во-вторых, побеседовав с вашим помощником, который-таки упросил меня с вами встретиться, я уже сформировал определённое мнение относительно задуманных вами предприятий. Мне кажется, что разного рода частные закрытые клубы – не место для проведения серьёзных мероприятий. Я уверен, что от этого заседания будет не больше толка, чем от заседаний вашего Консулата, который всё более демонстрирует свою пассивность в решении государственных дел.

– Не нам с вами рассуждать о пользе политики Его Верховенства. Действия начальства, как и приказы командующего, не обсуждаются. Хотя… скажу по секрету, я бы кое-что изменил в его составе.

– Да вы прямо-таки революционер, господин Рогозин, – Жнец скривил губы, покосившись на сенатора.

– Я не революционер. Я просто предложил решение той ситуации, которую вы обрисовали.

– Да нет, как раз наоборот. Вы собираете государственных мужей втихую, тайно, словно готовите какую-то пакость властям. Это называется заговор. Я понимаю, конечно, вы – человек амбициозный, однако я не стал бы кроить политическую систему тогда, когда она должна быть наиболее стабильна.

– Что бы ни происходило, я всегда действую в интересах народа, – поморщился Рогозин. – Если вы имеете в виду некий экономический кризис, то это всего лишь мираж, мыльный пузырь, надутый, чтобы держать массы в повиновении. Если всё будет хорошо, то обнаружится, что высшее начальство, да и все чиновникиснизу доверху, воруют из казны, загребая обеими руками, кроят бюджет, как свадебный торт, отхватывая самые лакомые куски. А так… финансовые потери можно списать на кризис, мол это не мы, это инфляция.

– Легко это говорить человеку, который ещё не входит в состав высшего чиновничества. Знаете, я реалист, – Жнец сложил руки на груди,-и в ваших монстров, пожирающих деньги, не верю. И крамолу не читаю. И в ваших заговорах я участвовать также не намерен. Поэтому примите мои извинения, однако завтра быть на вашей тайной встрече не могу по вышеописанным мною обстоятельствам. Вы могли бы остановить машину? Мне бы хотелось сойти.

– От этого заседания будет толк, – ответил спокойно Рогозин, стараясь быть дипломатичным. – Хотя бы потому, что его организовал я, и потому, что это в наших с вами интересах.

– А мне от этого какая выгода? – Жнец сморщил лоб.

– Например, реальная возможность мести .

Да-да, Рогозин кое-что знал из того, что Жнец старался скрыть от других, знал его тайные желания и готов был манипули


убрать рекламу







ровать этим. С этим ветераном не следует цацкаться, иначе он пошлёт сенатора куда подальше, что только что попытался сделать, и все планы Рогозина полетят прахом. Его надо брать за глотку как можно скорее, пока он не оправился. Впрочем, Жнец даже бровью не повел. Хорош капитан. Пока держится.

– Какой еще мести?

– Элементарной. Как поживает ваша дочь ?

– Какая…

Жнец распрямился в сиденье и внимательно посмотрел на сенатора.

– Если вы вздумали меня шантажировать, то это вы зря придумали, – заявил он, и в голосе его прозвучали стальные нотки. – И нам теперь в самый раз расстаться.

– Дело в том, что вы сразу проявили свою неприязнь к моим действиям, – хладнокровно ответил Рогозин, – и мне в ответ тоже пришлось пойти на жёсткие меры. В дальнейшем мне хотелось бы, чтобы мы понимали друг друга и начали наше взаимовыгодное сотрудничество. Если я сказал, что некоторые мои мероприятия в ваших интересах, значит, так оно и есть.

Жнец отвернулся к окну. Там, снаружи проносились мимо деревья, дома, люди. Лимузин выезжал из пригорода на оживлённую автостраду.

– Мой источник сообщил мне о том, что неделю назад Вика Жнец была объявлена в розыск, – продолжал Рогозин. – Это печально, что девочка пропала без вести. Вика Жнец – ваша дочь, не так ли? Вас, как отца, не смущает её исчезновение? Почему вы не предпринимаете активных попыток к её поиску? Насколько мне известно, вы передавали её на воспитание в Интернат Конгрегации Лордов Духовных на время вашего отбытия на боевое патрулирование. Вам совершенно не с кем её оставить, именно поэтому-то вы и воспользовались услугами интерната. Тот факт, что вы совершенно равнодушно относитесь к исчезновению вашей дочери, даёт мне возможность предполагать, что вам известна её судьба. Может ли быть такое, что ваша дочь была на корабле в тот момент, когда на него напали ферры? Если да, то вас ждет ответственность по статье восьмидесятой Военного устава, который запрещает нахождение несовершеннолетних на борту военного корабля, выполняющего боевую миссию. К тому же, вас ждет ответственность за её гибель, ведь она не была найдена среди выживших. Что если её сожрали хищники с Орри, как и другие тридцать человек вашего экипажа?..

– Так, чего вы от меня хотите?!

Жнец побагровел. Глаза его злобно сверкнули, впившись в сенатора, который, казалось, даже не шевельнулся.

– Вам грозит решётка, капитан, и вы это знаете. В моих (и в ваших) интересах, чтобы вы туда не сели.

Рогозин был спокоен. Он предугадывал бурную реакцию Жнеца и всё делал для того, чтобы вызвать в нем агрессию. Капитан был человеком с устойчивой психикой, не так легко было вывести его из себя. Это качество воспитывают в училищах во всех лётчиках, прививают чувство собственного превосходства над всеми остальными. "Кто ещё, если не мы?" – так говорят они о себе. И Жнец был из их числа. Но ахиллесовой пятой его была именно любовь к дочери. И на эту точку следовало давить, чтобы подчинить себе капитана.

Впрочем, Жнец довольно быстро взял себя в руки.

– А если мне не было сообщено о её пропаже? Быть может, вы первый, кто информирует меня об этом, – предположил он.

– Мне известно о том, что такое сообщение было отправлено вам, и вы не могли с ним не ознакомиться.

Жнец усмехнулся.

– Это всего лишь предположение, – заявил он.

– Я бы на вашем месте не смеялся, – холодно ответил Рогозин.

Жнец снова отвернулся. Видимо, крыть ему нечем.

– Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, которое удовлетворит нас обоих в равной степени, – начал объяснять Виктор Алексеевич. – Суть моего плана – колонизировать ферров так же, как и всех остальных аборигенов до этого. Собственно, это будет довольно сложно, учитывая то, что они сделали с вашим корветом. Но мы примем соответствующие меры. У нас есть боевой трофей, доставленный вами и вашими берсерками. Его необходимо исследовать и взять на вооружение его технологии. Вы говорили, что их корабль может становиться невидимым? А почему мы так не можем? Вы рассказывали, что они подбили вас какими-то желейными бомбами? Тогда почему у нас таких нет? Они взорвали пограничную станцию какими-то особыми торпедами? Тогда почему у нас их нет?! Нам нужно исследовать соседние галактики, найти и уничтожить угрозу. Я хочу, чтобы вы поддержали меня и собрали инициативную группу среди людей вашей профессии. К лётчикам всегда прислушиваются.В конечном счёте вы поквитаетесь с захватчиками, а я…

– Войдёте в историю, – закончил за него Жнец.

Лимузин тем временем совершил круг и снова въезжал в пригороды. Через несколько минут он остановился у коттеджа капитана.

– До завтра, капитан, – попрощался Рогозин. – Завтра за вами заедут в это же время. Будьте готовы.

Жнец фыркнул и выбрался из лимузина.

– Хорошо, я согласен, – сказал он, наклонившись к Рогозину. – Только будьте осторожны. Вы лезете туда, где у вас мало опыта. Не играйте с огнём, это может привести к опасным последствиям.

– У меня есть огнетушитель. Это вы, – спокойно ответил Виктор Алексеевич.

Капитан Жнец закрыл дверь и лимузин, шурша гравием, уехал.

Итак, Рогозин подвел итоги. Несомненно, встреча для него оказалась удачной. Пусть на некоторое время, но он всё же приобрёл союзника, который мог помочь ему в достижении поставленных целей. Пусть даже таким способом, как шантаж.

Рогозин не блефовал. Он действительно хорошо подготовился к встрече. Ирмовир Петерс принёс ему не только отчёт по Титану, но и сведения обо всех передвижениях капитана, а также произвёл тщательный анализ информации о его телефонных переговорах. Именно эти данные, а также данные СМИ и сообщения сыскной службы позволили сделать выводы о косвенной причастности капитана к исчезновению его дочери. Сведения о переговорах Жнеца поступали от одного из агентов министра Аллеро. Здесь Рогозину повезло. Агенты внутренней разведки были столь же продажны, как и сам министр, и грех было не воспользоваться их услугами. Рогозин только перечислял денежные средства на указанный ему банковский счёт и получал всю интересующую его информацию по электронной почте. Защиту его почтового ящика опять-таки обеспечивало разведывательное ведомство.

Видимо, не только Рогозин был "клиентом" ведомства, так как он отмечал стремительный рост влияния отдельных лиц и падение других с высоты своего положения. Политика есть шахматы, – говорил он. Отдельные лица набирают могущество, другие его теряют. Пешка, добравшись до другого края доски, станет ферзём, а король будет загнан в угол и уничтожен. Главная цель Рогозина – остаться на плаву как можно дольше. И хотелось бы надеяться, что его подъём по ранговой лестнице не окончился.Именно ради этого он затеял этот маленький переворот.

Что касается Жнеца, то можно ли предугадать его действия? Да, конечно. Жнец – обычный вояка. Он думает только в одном направлении и хорошо разбирается только в одной сфере. Он не станет лезть в политику, строить хитроумные планы мести. Даже тактику Жнеца во время боя феррами можно было предугадать. Он храбро пошёл на противника, не заботясь о последствиях. Что бы сделал Рогозин? Скорее всего, он не стал рисковать своей жизнью и жизнями своих подчинённых, отошёл бы на безопасное расстояние и вызвал бы подкрепление. И только потом забил бы врага, нанеся свой удар последним.Противодействие со стороны Жнеца? Да, возможно Жнец встанет против него, но это будет так же открыто, поэтому у Рогозина будет время отступить и подготовить контрудар, который окажется сильным и внезапным. Единственный способ удержать полковника при себе – всячески подпитывать его ненависть к феррам, возможно, отнявших у него его дочь. Придет время, и ярость Жнеца снесёт его врагов так же, как восставших аборигенов на Капри четыре года назад.

Рогозин выключил свет. Уже глубокая ночь. Удовлетворённый насыщенным днем, он сладко зевнул, натянув одеяло, повернулся на бок и мирно уснул в своей спальне на сороковом этаже элитного дома в центре Порт-Артура.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Непобедимое племя

 Сделать закладку на этом месте книги

– Наррату существа крайне опасные. Они потребители и приспособленцы. И единственное, ради чего они существуют – это уничтожение конкурентов среди других рас. За всё время, что мы сражаемся с ними, мы так и не смогли увидеть иной разумной цели их войны, кроме этой. Сегодня они разгромили мой род, завтра примутся за ваш род квиртов. Новы очень сильны. И пусть мы пока не смогли покорить звёзды, но мы были очень близки к этому. Те тайны, которые мы еще не разгадали, хранили в себе секрет полёта к небесам. Но, если вы, квирты, летаете с помощью создаваемых вами механических приспособлений, как и наррату, то мы могли бы летать сами по себе, приказывая себе лишь голосом Разума в наших головах. Нашаколдунья Са-тин смогла разгадать этот секрет, однако нападение наррату прервало её исследования. Квирты чем-то похожи на наррату, их могущество также основано на покорении неорганики. Однако квирты другие. Вы стоите с наррату словно на разных краях одной доски. Полная противоположность. Я думаю, при поддержке моего рода Данаи, при поддержке наших колдунов, вам удастся сдержать наступление этого воинства.

Тоон закончил говорить и внимательно посмотрел на своих собеседников. Майк сидел на полу, прислонившись к стене, Лиора оперлась локтем на его колено, деловито накручивала на палец рыжий локон своих волос. Вика не обращала внимания на взрослые разговоры и, отвернувшись, смотрела в наушниках фильм.

– Нам нужно срочно лететь к Са-тин – она знает, что делать, – продолжил ригмеец. – Она уже давно изучает род наррату и многое знает о них. Должно же быть у них какое-нибудь слабое место, удар по которому будет наиболее ощутимым. Поверьте, если они уже сразились с вашим судном, они обязательно  нападут на вашу цивилизацию. Они уже почувствовали вкус битвы с вами и теперь не остановятся до полной победы над вами.

Наступила тишина. Лиора обдумывала сказанное Тооном. С одной стороны, ригмейцу можно было поверить, ведь его словам имелись доказательства – разрушенный "Пёс Войны", пленённый корабль наррату и его владыка, уникальные способности Тоона. С другой стороны, ей не хотелось быть пешкой в личных разборках чужих рас. Чужая война – чужое дело. А что делать, если наррату придут к людям, знают другие. Это вне компетенции Лиоры.

– Знаешь… мы поступим так, – зевнула она. – Сейчас мы грузимся на мой корабль и летим на Криллон или, с учётом всех обстоятельств, – на Капри. Наши командиры лучше знают, как с тобой поступить и с твоей историей.

Тоон, казалось, позеленел. Его длинные пальцы сжались в кулак, но он сдержал себя. Лиора, впрочем, ожидала этой реакции, поэтому не испугалась его грозного вида. Только Майк невольно потянулся к кобуре, висевшей у него на поясе. Воздух словно наэлектризовался.

– У меня нет полномочий совершать что-то, что не отражено в инструкции, переданной мне командиром, -пояснилаЛиора.

Ригмеец, видимо, понял её и, склонив голову, стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Лиора придвинулась к нему ближе, заглянула в глаза, словно пытаясь прочитать его мысли. Интересно, что там у него в голове? Какое он решение примет? Очень маловероятно, что он останется на Орри, ведь минуту назад он так жарко объяснял необходимость объединения против вероятной угрозы и, скорее всего, не станет сидеть, сложа руки. Ригмеец попытается доказать лидерам на Капри, что та война, которую ведёт его племя, может стать войной всего человечества. Если ему разрешат, конечно.

– Хорошо, я согласен, – вдруг сказал он через мгновение. – Ты права, у тебя нет полномочий.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулась Лиора, довольная тем, что смогла предсказать действия загадочного ригмейца. – Тогда пора собираться и лететь с этой Богом забытой планеты. Майк, тебе задание деактивировать базу.

Через час главный реактор был заглушен, и база снова погрузилась во тьму. Снаружи "Белый Кролик" уже готов к старту. Лиора запустила все системы корабля. Майк стоял у корабля, ёжась от холода, помогал Вике взобраться по узкой лестнице. Тоон светил фонарём снизу ей под ноги, чтобы та не упала в темноте. Буря совсем стихла, поэтому условия для погрузки и старта были благоприятными. Последним на борт поднялся Тоон. Майк закрыл за ним дверь, и компьютер в рубке сообщил о полной герметизации судна. Тем временем Лиора уже задавала команду на старт, и, едва Майк успел пристегнуться, килевые двигатели выбросили сноп пламени в площадку. Рокоча соплами, транспортник взлетел в тёмное небо.

– Через час наступит рассвет, поэтому над атмосферой попадём под лучи Альфа Центавра, – констатировал Майк, сверяясь с часами.

– Да-да, считай, взлетаем с дневной стороны Орри, – согласилась Лиора. – Эй, Тоон! Мне кажется, это благоприятный знак. Быть может, сенаторы тебя всё же услышат!

Ригмеец вошёл в рубку. Облокотившись на кресло Лиоры, он стал пристально рассматривать небо через длинный обзорный иллюминатор.

– Может сильно трясти при подъёме, поэтому лучше сядь, – Майк указал ему на штурманское кресло позади него.

– Тряски не будет, – ответил Тоон. – Не та погода.

– Включаю гравитатор, – прокомментировала Лиора свои действия. – Майк, рассчитай курс!

– Так точно…

"Белый кролик" прорвал слой облаков высоко над планетой и вырвался к звёздам. Там, восточнее уже сверкали лучиАльфа Центавра. Корабль набирал высоту, всё быстрее освобождаясь от притяжения планеты. Через миг он был полностью освящён лучами звезды. Лиора отключила лампы внутри рубки, теперь в них не было нужды.

Внезапно чья-то тень загородила Альфа Центавра. Тень настолько огромная, что сферограф не мог отобразить возникший перед ними объект полностью. В рубке стало темно, как ночью, только горела огнями консоль управления и мерцала белаягалограмма сферографа. Лиора засуетилась. Этого не должно быть, это не входило в её планы! Майк привстал в кресле и пытался разглядеть нечто через иллюминатор. Только Тоон оставался на месте, безучастно смотря в одну точку. Лиора развернулась к сферографу и забегала пальцами по клавиатуре, пытаясь определить природу неизвестного объекта. Что это может быть? Блуждающий астероид? Крейсер Федерации? Объект сферической формы, броня многослойная, много надстроек…

– Это наррату, – мрачно констатировал Тоон. -И сейчас они затягивают нас внутрь своего корабля. 

Мертвенная бледность Лиоры была заметна даже в темноте рубки. Наступила глухая напряжённая тишина. Все обдумывали сказанное Тооном. Для людей его слова показались приговором. Казалось, наступили последние мгновения их жизни.

Но Лиора не была намерена сдаваться.

– Майк, загружай мортиру! Разнесём их корабль в клочья! – закричала она, вскочив со своего места.

Майк выбежал из рубки. Там, позади кубрика была небольшая каморка, переоборудованная в место для стрелка. Лиора уже активировала фазер на носу транспортника.

– Не надо этого делать, – предостерег её Тоон. – Если бы они хотели уничтожить нас, они бы сделали это ещё на старте. Им что-то нужно от нас.

– Чертов ригмеец! – крикнула в ярости Лиора, подняв голову от монитора. – Ты это предвидел, да? И не сказал нам об опасности!

– Я не умею видеть сквозь тучи, – ответил ей Тоон. – Твои обвинения неоправданны.

– К стрельбе готов! – доложил голос Майка из громкоговорителя.

– Стреляй по…

– Ты сумасшедшая, – прошипел Тоон, наклонившись к Лиоре. – Здесь ребёнок! Себя не жалеешь, пожалей хотя бы детёныша!

Лиора осеклась. Да, про Вику она как-то забыла.

– Поверь, они бы уже расстреляли нас, если бы мы не представляли какую-то ценность. Я найду способ вытащить нас из этой переделки. Доверься мне!

Лиора подняла глаза.

– Доверься мне! – повторил Тоон и протянул руку.

Девушка застыла в нерешительности. Что делать? А что, если ригмеец прав?

– Майк, отбой, – сказала она. – С поста не уходи, открывай огонь в случае возникновения опасности.

В кругломбрюхе хаскского корабля распахнулось окно, и хлынул луч света, затягивая внутрь "Белый Кролик" Лиоры. Его пассажиры наблюдали, как огромное сверкающее зево медленно проглатывает маленький транспортник. Мимо проплывали надстройки, антенны, пульсирующие мотки проводов. Лиоре стало жутко от щекочущего ощущения неизвестности, которая ждала их впереди. Был страшен не сам факт пленения, а то, что случится после. Может ли быть такое, что над людьми начнут проводить опыты с целью выяснения пределов их физических возможностей или изучать их тела прямым вскрытием? Что будет с ригмейцем, если он не выберется? Лиора взглянула на него, но не увидела в его глазах ни тени сомнения. Видимо, Тоон уверен, что визит на враждебный корабль завершится для него благополучно.

Пленники увидели, что корабль оказался в широком отсеке под внешней оболочкой судна наррату. Пол под "Белым Кроликом" сомкнулся. Чтобы транспортник не лёг на него килем, Лиора выпустила его шасси.

Тихо.

Тоон перегнулся через консоль управления, пытаясь осмотреться. Отсек, где они оказались, имел прямоугольную форму, однако углы были сглажены. Стены окрашены белым. Отсек был абсолютно пуст, внутри его не было ничего, что подтверждало бы его назначение. Лиора и Тоон переглянулись, ожидая самого худшего.

Впрочем, так и оказалось. Через минуту стены отсека плавно раздвинулись, и оттуда выдвинулись четыре огромные светящиесямеханические руки, раскрылись, впились в бортовые панели "Белого Кролика". Между трёх щупов каждой из них угрожающе завертелись сверкающие свёрла, раздался треск и хруст разрушаемого металла. В стороны полетели осколки жароустойчивой плитки, искры, сверкающие опилки. Отделив бортовую панель, руки снимали её, аккуратно укладывая на пол рядом с предыдущей. Где-то впереди, в носовой части транспортника что-то разорвалось, раздался свист высвобождаемого газа. Скорее всего, щупы добрались до тормозных двигателей.

Лиора пришла в ужас. Чего-чего, а того, что её корабль начнут так быстро и ловко разбирать на части, она не ожидала. Схватив обеими руками микрофон коммуникатора, закрепленного на консоли, она заорала что есть силы:

– Майк, стреляй по этим уродам! Они нас уничтожают!!!

Мортира глухо ухнула, отправив снаряд в основание руки-робота и поразив механизм, скрытый в стене. Раздался взрыв, в отсек влетели покорёженные балки, цилиндры,куски обшивки, шестерни. Рука дёрнулась и погасла. В то же время остальные продолжали делать свою работу.

– Потерял связь с пушкой! – доложил Майк.

В подтверждение его слов мимо обзорного иллюминатора проплыла мортира, сверкая вспышками оборванных проводов. Понятно, её сняли. Лиора бешено застучала пальцами по клавиатуре, пытаясь активировать фазер.

– Бесполезно, – отметил Тоон. – Его положили вон там, рядом с тормозным двигателем.

Невообразимая ярость, казалось, вот-вот разорвёт Лиору.

– Это все из-за тебя, проклятый вы… выродок! – прохрипела она, брызгаясь слюной. – Надо было сделать так, как сказала я… надо было разнести их на подлёте!..

– Если бы сделали так, как ты сказала, тогда бы мы сейчас не разговаривали, – ответил Тоон назидательным тоном. – Ваш смелый капитан на боевом корабле не смог одолеть их, а этот шар побольше будет!

Лиора замолчала, собираясь с мыслями. Тоон, скорее всего, прав. Транспортному кораблюне справиться с такой махиной. Однако поддаться на уговоры ригмейца означало только оттянуть смерть на несколько минут. Она поняла: когдащупальца доберутся до них, придёт конец. Тогда всё.

– Нам надо уходить, – сказал Тоон, указывая в сторону покорёженной механической руки. – Майк пробил нам дорогу.

Лиора оживилась. И вправду, там, в переборке, в основании руки-робота, посреди разорванной машины зияла огромная дыра. Вероятно, в другой отсек. На миг ей пришла в голову смелая мысль повторить успех берсерков капитана Жнеца и захватить этот корабль. Точно, это была бы настоящая сенсация – ведь теперь их только трое, да и судно это раза в два больше того, с каким сразился храбрый капитан.

– Вооружаемся! – вдохновенно заявила она.

Каждый взял ровно столько, сколько необходимо. Лиора и Майк облачились в гравитационные доспехи. У каждого было четыре вида оружия: легкий армейский пистолет, штурмовая винтовка, наступательные гранаты и меч в ножнах на ремне через плечо.В дополнение Майк прикрепил к своему рюкзаку помповое ружьё,а Тоон прихватил с собой также гранаты-вспышки, на случай, если обычные закончатся. Лиора, посмотрев на мальчиков, также не ограничилась обычным арсеналом и засунула за пояс длинноствольный револьвер. Боеприпасы были разложены по карманам, гранаты закреплены на поясах. Из всех только Вика была безоружна. Однако Тоон дал ей наказ внимательно следить за обстановкой и предупреждать группу в случае появления опасности.

Напоследок перед тем, как покинуть, разбираемый наррату корабль, Лиора быстро отсоединилажёсткие диски бортовых компьютеров и спрятала в рюкзак за спиной. Не гоже врагу знать их тайны.

Бортовую дверь открывать не пришлось. Её уже сняли с петель. Майк размотал веревочную лестницу и сбросил вниз. По ней пленники спустились с корабля и спрятались под килем.

– Нас могут видеть, – констатировал Тоон. – У них должны быть камеры или что-то наподобие, их заменяющее. Поэтому мы должны двигаться как можно скорее.

– Что ты предлагаешь? – спросила Лиора.

– Я знаю устройство их кораблей, знаю также, что это корабль этот довольно огромен, поэтому на его борту должен быть истребительный флот. Небольшой, конечно, но одного истребителя нам должно хватить. Где находятся пусковые камеры, я догадываюсь. Туда нам и надлежит проникнуть.

– А если нам помешают?

– Убьём их всех! – прорычал Майк и передёрнул затвор штурмовой винтовки.

– Следи за ребёнком, – строго наказала ему Лиора.

И, маневрируя между двигающимися механическими руками, между бортовыми панелями, баллонами, трубами, проводами, электроникой, составляющими в прошлом начинку транспортника Лиоры, а теперь аккуратно разложенными на ровном белом полу, они побежали. Роботы методично выполняли свою работу, никто не мешал продвижению группы. Перескочив через лежащую механическую руку, Тоон первым вбежал за створки стены. Лиора обернулась и с тоской увидела, что от её любимого корабля остаётся лишь каркас.

– Быстрее! Мы не успеем! – позвал Тоон.

Механизм руки был полностью разворочен. Вокруг лежали куски обшивки, детали гидравлики, обломки рамы, шестерни, осколки. Руку сорвало с крепления, за самим креплением в стене переборки зияла огромная дыра, осыпаемая искрами порванных проводов.

– Нам туда, – прошептал ригмеец.

За стеной в стороны тянулся длинный коридор, изгибающийся по форме корабля наррату. Тоон остановился в нерешительности, решая, куда им теперь направляться. Однако надписи на стенах указали ему путь. Тоон немного знал язык наррату. Припомнив замысловатые иероглифы, он сообразил, где могут находиться пусковые камеры истребителей.

– Все за мной! Быстрее! – крикнул он и побежал впереди всех. Майк и Лиора не отставали. Майк посадил на плечи Вику, и онаболталасьна них, изо всей силы цепляясь ручонками за широкий гребень на его шлеме.

Тоон искал выход. В коридоре нельзя долго оставаться. Где-то в стене должен быть полупрозрачный переключатель-окошко. Наррату не ставят считывающих устройств в такие переключатели, поскольку на их коротких пальцах нет отпечатков. Единственное средство распознавания – сетчатка глаз, но и это редкость на их кораблях. Наррату некого бояться, ведь они единственные в своем роде, воры и предатели у них не водятся. Их рабочие низшего уровня думают слишком мало, а сородичи более высоких каст, а также Хранители и высшие владыки не заинтересованы в совершении преступления материально. Да и сами понятия "борьба за власть", "вражда" отсутствуют в их обороте в силу особого строения их общества. И именно поэтому достаточно только нажать на кнопку и дверь в другой отсек откроется.

– Ищите дверь или какой-нибудь переключатель в форме квадрата! – указывал Тоон. Лиора и Майк озирались по сторонам, бежали, не отставая. Тоон торопил, сам всматривался, проводил рукой по стене, пытаясь определить на ощупь. Внезапно его как током ударило – он почувствовал поступь множества ног.

– Пехота прямо по коридору! – прошептал он.

– Что делать? – Лиора передернула затвор штурмовой винтовки.

– Пойдем вперёд, у нас нет другого выбора. Наррату и спереди, и позади нас.

– Смотрите! Что это? – крикнула Вика, указывая на что-то в стене.

Тоон просиял. Всё верно: выше сижу, дальше гляжу. Вика молодец, хорошо выполняет поставленную перед ней задачу

– Это переключатель! – махнул рукой Тоон, подбежал и с силой нажал на квадрат-кнопку в стене. Створки широкой двери тихо раздвинулись справа от нее.

…Прямо перед ними застыли четыре особи наррату. Видимо, они сами не ожидали появления чужих, поэтому не были вооружены. По крайней мере, Тоон не заметил чего-либо, похожего на оружие. Тем лучше. Надо действовать, пока они не опомнились. Вскинув винтовку, Тоон нажал на спуск, и резкий писк умирающих тварей утонул в треске очереди.

– Впервые видишь их? – спросил креон Лиору, когда растерзанные уродливые тельца перестали дергаться.

Лиора явно была поражена увиденным. То, как выглядели наррату не укладывалось в её голове. Ведь мать природа создала почти все расы анатомически похожими друг на друга – две руки, две ноги, одна голова, но наррату… были исключением. Большая круглая голова с огромными сетчатыми глазами сидела на длинной шее, крепившейся на узком горбатом туловище. Короткие ручки вырастали из узких, еле заметных плеч. Вперёд выпирало круглое брюшко из которого в разные стороны росли сразу четыре ноги.

– С виду безобидные, но не верь, убивай, не колеблясь… – заявил Тоон, подняв кверху указательный палец.

– Безобидные? Да меня едва не стошнило… – скривилась Лиора, отвернувшись от дёргающихся в предсмертной агонии тел.

– Как дверь закрыть? – крикнул Майк, шаря по стенам в поисках кнопки.

– Нажми кнопку, – последовал ответ.

– Какую… а ч-чёрт… – Майк махнул рукой, высунувшись наружу, хлопнул что есть силы по кнопке открывания и спрятался прежде, чем дверь закрылась. Там, за дверью, пехота наррату открыла огонь, напрасно пытаясь расплавитьеё жидкой плазмой.

– Куда теперь? – спросила Лиора.

– Прямо, – кивнул Тоон. – Мы свернули в другую сторону, не туда, куда нам нужно. Попробуем пройти уровнем выше.

Тоон осмотрелся. Комната, где они оказались, больше всего напоминала лифтовую кабину. Справа на стене была небольшая консоль с двумя рядами квадратных кнопок. Тоон пытался сообразить, что значат иероглифы рядом с каждой из них, однако не смог вспомнить. Тут-то ему пришла в голову блестящая идея. Прикладом свей штурмовой винтовки он начал выламывать потолочные плиты. Лиора и Майк с удивлением посмотрели на него.

– Нам нужно выбраться наружу, – пояснил Тоон свои действия. – Затем мы поднимемся вверх по шахте.

Лиора села на колено, подняв винтовку к щеке. Майк также прицелился, ожидая, когда двери "лифтовой кабины" раскроются. Наррату могли появиться в любую минуту.

Тоон тем временем разбил несколько потолочных плит. Белые куски композита с грохотомупали на пол.

– Нам повезло, что на таких больших кораблях наррату, как этот, гравитация только в наружнем уровне. Так что… делай, как я, – сказал ригмеец, затем, взяв на руки Вику, оттолкнулся обеими ногами и исчез в проломе.

Майк, разинув рот, уставился на Тоона, который теперь свесился с потолка лифтовой кабины в пролом, махал рукой и звал за собой:

– Быстрее, нам нельзя терять времени!

Тут же, словно в подтверждение его слов, двери кабины раздвинулись в сторону, а за ними – ощетинившаяся стволами плазмомётов пехота наррату. Лиора нажала на спусковой крючок винтовки, однако пули не поразили противника, разбившись о невидимую преграду перед ним. Наррату дали общий залп, но в тот же миг чья-то сильная рука схватила Лиору за шиворот и с силой подбросила вверх. Белый сноп искр рассыпался в том месте, где она только что стояла.

– Снимись с ручника, командир!- рявкнул ей в ухо Майк.

Тоон с Викой, цепляющейся ему за плечи, был уже высоко. Это и впрямь была лифтовая шахта, тянущаяся вдаль к самому сердцу корабля. По стенам были проложены ряды кабелей, труб, за них-то и цеплялся ригмеец, прыгая по ним, словно обезьяна.

– Быстрее, – заявил Майк, аккуратно подсадив Лиору. В тот же миг плиты под ним словно взорвались, разлетевшись на осколки. Где-то там внизу наррату поливали потолок плазмой. Яркий свет брызнул во тьму шахты, Майк потерял опору под ногами, но тут же ухватился за что-то, повис.

– Что вы там делаете? Живее! Нельзя останавливаться! – кричал сверху Тоон.

Майк сорвал со спины свободной рукой штурмовую винтовку и дал вниз очередь, пробив голову одному из наррату, вздумавшему появиться под проломом без защитного поля.

– Беги! – крикнул он Лиоре, и та полезла вверх, быстро перебирая руками.

Тем временем Тоон аккуратно разжал металлические двери наверху и выбрался на второй уровень. Здесь было тихо, но он почувствовал лёгкий топот сбегающихся со всех сторон наррату. Гравитация здесь была ниже, чем на первом техническом уровне, что было вполне нормально для такого типа кораблей – в отсеке владык она отсутствовала совсем. Это хорошо, это означало, что здесь пленники будут двигаться ещё быстрее. Позади раздался шорох – Лиора протиснулась между дверей. После неё, тяжело дыша, появился Майк, снова обернулся, выстрелил. В его броне зияла обуглившаяся дыра – заряд плазмы прожёг кевлар, как кусок бумаги, однако сам Майк, похоже, был невредим.

Т


убрать рекламу







оон определил местонахождение пусковых камер и начал действовать. Войдя в один из малых распределительных отсеков, Тоон начал истребление. Беззащитные наррату бросали свои рабочие места, разбегались в стороны. Вика на его плечах зажмурила глаза, чтобы не видеть этот хаос, крик, боль, смерть. В воздух поднялись осколки стекла, куски обшивки. Наррату было так много, что они застревали, давили друг друга в узких переходах, между длинными изогнутыми консолями управления. Все хотят жить.

– Когда появится вооружённая пехота, помните, – предостерёг Тоон идущих за ним Лиору и Майка, – когда они стреляют, они снимают защитное поле. Только тогда их можно поразить.

Тоон знал куда шёл. Сейчас они предположительно над коридором первого уровня, где десятью минутами ранее их окружили наррату. За распределительным отсеком может быть ещё коридор, но туда идти не стоит, там пленников наверняка уже ждут. Впереди за стеной должен быть воздуховод, по нему-то и следовало пробраться в отсек малого флота. Остается надеяться, что владыки не догадываются, куда Тоон может вести за собой квиртов, иначе тогда в отсеке рядом с пусковыми камерами их будет поджидать вся армия.

Однако наррату-войны не стали ждать креона и его спутников в коридоре. Беспорядочно стреляя, они ворвались в распределительный отсек и бросились на них с двух сторон, стремясь зажать в тиски. Перепрыгивая по рядам мерцающих консолей, нарратубыли быстрее. Высунувшись из-под панели управления, Лиора прицелилась и сняла одного, Майк подстрелил второго. Отличная мишень эти прыгающие наррату.

Быстрыми перебежками, отстреливаясь, пленники преодолели оставшийся отрезок до стены отсека. Майк выломал тяжёлую решетку и швырнул в сторону.

– Почти пришли, – подбодрил всех Тоон и первым вполз внутрь. – Я чувствую, что мы рядом.

Воздуховодная шахта была уже, чем предполагал ригмеец. Ему удалось протиснуться и, скребясь плечами о блестящие стенки и шаря рукой в темноте, он двинулся вперед. Вика не отставала. Лиора была немного шире в плечах, чемхудощавый ригмеец, продвижение по шахте давалось ей с ещё большим трудом. Внезапно позади раздался оглушительный скрежет – заложив мину у входа в шахту, в неё пытался протиснуться Майк. Кевларовые наплечники оставляли царапины в стенках, коробили тонкий металл. Преодолевая большое сопротивление, Майк двигался за Лиорой. Тоон оглянулся. Темно, хоть глаз выколи. Это нехорошо, что Майк так шумит, их могут услышать и по звуку определить их местонахождение. Это стало бы большой проблемой, если б у выхода их ждало каре наррату в полной боевой готовности.Внезапно нога креона потеряла опору и провалилась в пустоту. Тоон беспомощно взмахнул руками и, кувыркнувшись, полетел куда-то вниз. Странно, это совсем непохоже на него, он должен был предугадать это ответвление шахты.

Тоон выпал в один из отсеков, назначения которого он не смог определить. Сверху мерцали несколько ламп, и он смог рассмотреть несколько огромных сосудов, скорее белых блестящих бочек. В боках была обозначена прозрачная шкала, сквозь которую была видна красного цвета жидкость. Жидкость пузырилась, сверху дёргался маленький поплавок, отсчитывающий еёобъём. Зачем это? Тоон попытался связать наличие жидкости с Нитями Пространства, но ничего не вышло. Для того, чтобы получить достоверную информацию о назначении сосудов, Тоону пришлось бы вскрыть один из них и исследовать жидкость непосредственно, что могло быть весьма опасным.

Вика и Лиора тихо спрыгнули где-то сзади. Лиора придерживала девочку, чтобы не уберечь от столкновения с неизвестным. Майк проскрежетал наверху и грузно сел рядом.

– Это что ещё за чертовщина? – Майк осмотрелся, вскинув винтовку.

– Не знаю, – ответил Тоон. – Ясно одно: нам надо уходить отсюда и поскорее.

Ригмеец знал – пусковой отсек прямо за переборкой, Нити Пространства говорили ему об этом.Он видел перекрестья, узлы, связи Нитей, клубки энергии там, где могли находиться истребители. Много клубков энергии. Но ничто не указывало на признаки жизни в соседнем отсеке. Тоон решил идти дальше как можно быстрее. Майк слишком хорошо дал о себе знать, пробираясь по воздуховоду, теперь полкорабля в курсе, где можно искать пленников.

Хлопнув ладонью по квадратной кнопке в стене, Тоон открыл дверь. Створки бесшумно разъехались. Никого. В полутьме можно было рассмотреть ряды серебристых продолговатых объектов, чуть подальше округлые люки в стене отсека. Истребители и пусковые камеры. Раз, два, три, четыре… Здесь не менее трёх десятков истребителей. Солидный флот.

– Выбирайте истребитель и готовьте к полёту, – распорядился Тоон. – Я займусь камерой.

Лиора кивнула. Хоть она и не знает, как пилотировать истребитель наррату, она уверена, что её женская логика и мужская интуиция Майка преодолеют любые преграды.

Тоон бегом преодолел расстояние до ближайшей камеры. Здесь нужно действовать как можно тише и быстрее. Камера – полукруглый выпуклый люк с консолью управления рядом – работала как выпускной шлюз на кораблях квиртов. Истребитель въезжал в камеру, люк позади закрывался, после чего открывались внешниеворота. Тогда вакуум космоса "высасывал" истребитель из камеры, а двигатель давал необходимое ускорение.

Тоон выдвинул прозрачную сенсорную панель, которая при соприкосновении с ней загорелась ровным голубым свечением. Касаясь символов, появившихся на ней, Тоон активировал камеру и установил время открывания внутреннего люка. Быстро и тихо. Теперь нужно возвращаться к своим.

– Ай-ашта Данаи, – прошипел позади него незнакомый голос, и холодок страха пробежал по коже креона. Этого ещё не хватало.

– Ай-ашта, Триидаки, – ответил Тоон, повернувшись на голос. Его соплеменник возник словно из ниоткуда и был в полном боевом облачении – атвийские латы из чёрного металла, состоящие из двух нагрудных пластин и маленьких наплечников, глухой шлем с Жалом, растущим из затылка, словно косичка, и кривой меч в левой руке. Жало мерцало алым свечением в суставах хвоста и было готово нанести удар, стоило Тоону подойти достаточно близко.

Они были похожи друг на друга, лишь тёмный оттенок кожи и характерные татуировки на теле отличали креона Триидаки. Высокие, жилистые. Они не разойдутся миром.

– Ас Данаи а-ра ас квирту? – усмехнулся Триидаки. – Мо хвираки ур-ра та ми локи.

– Ми ок-кати ур-рата, – ответил Тоон, нахмурившись.

– Отта ки тва-та Данаи? Ми твора киттана ко кир-ра.

– Китта но ко кир-ра ки! Ми киттана Тоон Та-ки!

Лиора медленно взобралась по кривой ноге длинного, как игла, истребителя, аккуратно переступая с сустава на сустав. Где-то тут есть люк под зеркальнымкилем. Наверняка наррату, как и люди пользуются неким подобием пульта управления для того, чтобы спустить трап. Щёлк кнопкой, и длинная лесенка падает к полу. У Лиоры такого пульта управления не было, но по рассказам берсерков, которые уже бывали на корабле наррату, они смогли как-то проникнуть на один из его истребителей. Как они это сделали, Лиоре было неизвестно, но она была убеждена – если берсеркам удалось это сделать, значит, у неё точно получится. Взобравшись под самый киль, Лиора осмотрелась.Казалось, истребитель был гигантской каплей ртути, зеркалом, отлитым по заранее заготовленной форме. Поверхность обшивки была абсолютно гладкой, ни кнопки, ни замка, ни зазубрины какой-нибудь, даже входной люк не просматривался. Как можно проникнуть в него? А если есть пульт управления, то где его достать?

– Я вижу кнопку! Смотри! – Майк подсветил снизу фонариком.

– Да, там квадратик какой-то есть, – подтвердила Вика.

Лиора ухватилась одной рукой за шасси, изогнулась, пытаясь достать до кнопки, нажала.

– Получается? – поинтересовался Майк.

– Не-а, она даже не жмётся…

– Дай, я попробую, – Майк размял руки.

Быстро взобравшись по шасси, он стянул винтовку со спины и, размахнувшись, что есть силы ударил прикладом по еле заметному квадрату. Кнопка провалилась внутрь обшивки, что вызвало дикий ужас у Лиоры, наблюдающей снизу. Майк выковырял кнопку, швырнул в сторону и, запустив руку внутрь, принялся выдирать проводку. Лиора скептически смотрела за манипуляциями её второго пилота. Какая разница, что он сделал, ведь здесь ещё много истребителей. Если не получится с одним – получится со вторым.

Майк за что-то дёрнул, в проводке ярко вспыхнула искра, и открывшийся в киле входной люк плавно опустился к полу. Глаза Лиоры полезли на лоб от удивления. Того, что Майк справится, она явно не ожидала. Хотя… в этом, собственно, нет ничего удивительного. Берсерки, которые были первыми из людей, кто подчинил себе корабль наррату, тоже были мужчинами. Вполне вероятно, что все мужчины мыслят одинаково.

– Добро пожаловать на борт! – Майк сиял улыбкой.

– Как ты открыл? – поинтересовалась Вика.

– Мы раньше так машины угоняли, – ответил Майк, – открыл, перекрутил провода зажигания и поехал…

Объяснения Майка прервало появление Тоона. Ригмеец был явно чем-то встревожен, постоянно оглядывался, словно за ним по пятам гналась пехота наррату.

– Валим отсюда, – бросил он и первым взошел по трапу. Лиора обрадовалась. Наконец-то она покинет этот "мяч для гольфа". Свобода, казалось, уже приоткрыла свои двери. Лиора нетерпеливо взбежала наверх, желая как можно скорее взлететь и убраться отсюда.

Тоон уже активировал системы управления и, усевшись в кресле пилота, бегал пальцами по мерцающим голубым свечением сенсорным панелям. Где-то под полом кокпита тихо заурчал двигатель.

– Здесь Три… Триидаки, – заикаясь, пробормотал Тоон. – Много… их, и они зна… знают, где нас искать. Я только что завалил одного. Успеть бы улететь с этой посудины.

Ощущение липкого страха передалось и Лиоре. Казалось, кошмар уже закончился, казалось, осталось сделать лишь шаг…

– Нас окружают! – воскликнул Майк, забежав в кокпит. – Их очень много!

– Пехота? – пробормотала в растерянности Лиора.

– А черт их разберёт… – Майк махнул рукой.

– Пехота, пехота… – буркнул Тоон, обернувшись. – Через полминуты откроется пусковая камера, я задал как можно меньше времени ожидания. Все на месте? Отключаю магниты шасси… Взлетаем!

Хлоп! Входной люк тихо закрылся. Тоон провёл руками по сенсорной панели на себя, и истребитель поднялся выше. Ригмеец заставлял машину маневрировать, уклоняясь от столкновения, плавно вывел её к пусковой камере. Здесь их уже ждали. Наррату, словно тараканы, сбежались со всех сторон. Две фигурки были рядом с консолью управления камерой. Лиоре стало понятно, что они деактивируют её.

– Майк, займи турель, мне неудобно стрелять, – попросил Тоон.

Турель – это небольшая сенсорная панель рядом с креслом пилота. Майк коснулся её и тотчас перед ригмейцем возникла голограмма прицела. Майк быстро навёл его, нажал на белый круг, появившийся на панели…

Видимо, он действовал исключительно по наитию. И действительно, откуда ему знать, что значат эти символы, круги, откуда знать, что нажимать, что удерживать, а что трогать совершенно запрещено. Истребитель тряхнуло, словно кто-то дёрнул его за ниточку. Мощный взрыв разнес впереди консоль управления камерой, разбросав наррату в стороны.

– Это был наш шанс на спасение, – констатировал Тоон. – Был. Выстрелом из протонной пушки ты разворотил его в клочья.

Ярость нахлынула словно огромная приливная волна – Лиора была готова разорвать Майка так, как он сделал это с консолью управления пусковой камерой.

– Там находился таймер, – продолжал Тоон. – Теперь неизвестно, когда откроется камера, и откроется ли она вообще. Время сбилось.

– Дай дураку пострелять… – прошипела Лиора.

Уцелевшие наррату вокруг зависшего в воздухе истребителя, начали обстреливать его из плазмометов. Плазма была не страшна обшивке, однако когда противник догадается активировать один из истребителей, которых было так много в пусковом отсеке…

– Спокойствие, только спокойствие, – Майк попытался разрядить обстановку.

– Мы отсюда теперь не улетим? – Вика дёрнула Лиору за руку, заглядывая ей в глаза.

– Я сейчас что-то придумаю, и улетим, – ответил за неё Майк, наводя прицел.

– Ты что задумал? – рявкнула на него Лиора. – Дострелялся уже, садись на место!

Выстрел из протонной пушки оборвал её гневную речь. Майк жал на сенсорную панель перед ним, всаживая во внутренний люк пусковой камеры заряд за зарядом. Видимо, ему понравилось, решила про себя Лиора.

– Ты уверен, что этим ты чего-то добьёшься? Сомневаюсь, что их внешнюю обшивку можно чем-то пробить…

– Это не внешняя обшивка, – ответил Майк. Тотчас, словно в подтверждение его словам, люк камеры прогнулся, разбив обод крепления. Егоосколки разлетелись в стороны, рассыпав строй пехоты наррату. Створки люка начали разваливаться. Тоон сообразил, направил истребитель в камеру, а Майк тем временем всадил ещё несколько снарядов в её внешний люк.

– К старту готовы? – усмехнулся он. – Да здравствует свобода!

Истребитель вынесло в открытый космос, словно пулю из ствола винтовки. Позади в космосе растворялось небольшое облачко – это были те наррату, которым в тот момент не повезло оказаться в пусковом отсеке.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Семейные ценности

 Сделать закладку на этом месте книги

– А теперь, салаги, запомните только одно: вы все – ничтожества, все до одного! Вы все – никто, и звать вас – никак! Сопливые нытики из-под мамкиной сиськи! И так будет до тех пор, пока в каждом из вас не проснется мужчина! Вам всем чертовски повезло! Именно здесь, из таких, как вы, делают настоящих мужчин. 

О, да! Стоя в строю, он впитывал каждое слово майора Литке. Да, он попал именно в то место, куда нужно. Кирилл Логинов точно уяснил всё, что сказала в тот день ему Лена. Слова требуют поступков, и он решил совершить что-то масштабное, необычное, особенное. Она специально сказала тогда, что Кларк поступает в лётное училище. Она хотела толкнуть его в том же направлении, мол, пускай посоревнуются, а потом посмотреть, что в итоге получится. Что ж, Кирилл решил её не разочаровывать. Если ей нравятся лётчики, то он им станет. Так думал он, когда шёл три недели назад по проспекту туда, куда указала ему та девушка из окна, когда одним росчерком пера отправил себя в жернова армейской жизни. Родители были недовольны: мать говорила, что сын загубил свое блестящее будущее, отец молчал, сидя за столом, крутил пустую чашку. Исправить уже ничего нельзя. Все подписи сделаны, аннулировать их невозможно. Впрочем, отец всё понял. Ведь он всё знал и мог предугадать мотивы сыновнего решения. Пусть это был самый трудный и долгий путь, чтобы достичь успехов в карьере и высокого положения в обществе. Но это был самый верный путь к сердцу девушки. И самая короткая дорога в самостоятельную жизнь.

Здесь не требовали отличной сдачи вступительных экзаменов. Уладив все формальности и получив сертификат зрелости, Кирилл навсегда покинул свой дом. Отец проводил его до вокзала, сухо попрощался, и остался на перроне. А автобус увёз Кирилла на юг, в Сильвер-Хиллс – полтора часа по извилистому шоссе, петляющему по поросшим соснами склонамЗелёных гор. Красиво. Стены учебной базы появились внезапно, из-за одного из поворотов. Огромное сооружение, словно вросшее в горную породу, возвышающееся над долиной внизу. Казалось, взять штурмом эту неприступную крепость невозможно.

Кирилл попросил водителя остановить и, законув на плечо баул с вещами, выскочил на обочину. Взревев двигателем, автобус тронулся дальше, и парень остался один на дороге. Впрочем, так было недолго. Понятно, что его уже увидели. Кирилл заметил рядом со стеной лестницу, уходящую вверх по склону, и быстро взбежав наверх, очутился перед массивными воротами КПП. Навстречу ему вышли два велита в доспехах.

– Стой! Сумку на землю! Предъяви пропуск! – приказал один из них, указывая стволом автомата.

Кирилл быстро выполнил требуемое. Велит внимательно посмотрел документы, достав сканер, просветил их ультрафиолетом.

– В сумке ничего запрещенного нет? – спросил он, указав на баул.

– Нет, только одежда, предметы гигиены, ноутбук… – покачал головой Кирилл.

– Ладно, верим, – сказал велит, опустив ствол винтовки.

Ворота медленно открылись. Кирилл прошёл за стену и осмотрелся.

Выложенная плиткой дорога вела через огромный плац. Вокруг несколько сотен кадетов в легкой учебной форме выполняли физические упражнения, синхронно двигаясь в такт командам инструктора, слышимых из огромных динамиков по сторонам плаца.

– Шестая группа. Занятия физкультурой, – прокомментировал велит. – Иди всё время прямо. Видишь то здание? Зайдешь в вестибюль, представишься. Там тебя проинструктируют.

Кирилл кивнул и двинулся в том направлении, куда был указано. Пройдя через плац, он очутился перед КПП главного корпуса. Предъявивздесь документы ещё раз, Кирилл вышел во внутренний дворик корпуса, благоухающий запахом цветов, растущих в клумбах у стен, затем, следуя полученным на втором КПП инструкциям, вошёл в вестибюль. Здеськабинеты приёмной комиссии. Как потом выяснил Кирилл, оная выполняла только функции записи новоиспечённых кадетов, формирования групп и распределения комнат в общежитии. Кабинеты были полны людей. К семи столам методистов тянулись длинные очереди абитуриентов. Почти все – высокие, плечистые парни, с сильными руками и крепким торсом. Каждый мог побороть худощавого Кирилла одним мизинцем. Тот поёжился от щекочущего ощущения неизбежности общения с этими лбами, но, тем не менее, решил идти до конца. Лена ему не простит, если он отступит в самом начале. Терпеливо выждав в очереди полтора часа, Кирилл предстал перед методистом – седовласым стариком лет ста тридцати с суровым взглядом исподлобья. Постукивая металлическими пальцами руки-протеза он поинтересовался, что занесло такого сопляка в столь опасное место.

– Я хочу стать лётчиком, – ответил Кирилл.

– Тут все хотят стать лётчиками. Уверен, что не сбежишь отсюда через две недели?

– Уверен.

– Ну-ну, тебя никто за язык не тянул, – усмехнулся старик, сверкнув глазами, и записав размашистым почерком имя Кирилла в журнал, хлопнул печатью в пропуске. "Принят".

У другого стола ему выдали нагрудный значок и сообщили номер комнаты в общежитии. Кирилл закинул на плечо баул с вещами и отправился в соседнее крыло. Общага училища – четыре здания, соединённых стеклянными переходами с административным. Это удобно: в сезон дождей не нужно выходить на улицу, опасаясь промокнуть. В одном из них – комната Кирилла. IV-8-156. Римская цифра означала порядковый номер здания, две последующие – номера этажа и комнаты соответственно. Запутаться было сложно. Кирилл быстро взбежал наверх, нашел нужную дверь и, вставив ключ в замочную скважину, открыл её.

– Ты кто?

Киррилл бросил баул у порога. Здесь полный беспорядок. На полу разбросано всякое барахло – начиная от карандашей и шариковых ручек и заканчивая смятыми носками. По сторонам у стен стояли двухъярусные кровати, под которыми можно было разглядеть банки с маринадами, деревянные ящики, ботинки, сумки. Решётки кроватей использовались в качестве вешалок – на них были подвешены рубашки, кадетские мундиры, штаны. Плечистый громила застыл в центре комнаты, провздев голову в ворот футболки.

– Ты кто? – он повторил свой вопрос.

– Новый студент, – ответил Кирилл.

– Здесь нет студентов. Кадеты. Твоя кровать – вот, – парень указал на нижний ярус нар перед ним.

Единственная кровать, заправленная по всем правилам. Хозяева остальных, видимо, не беспокоились о том, чтобы прибраться после себя. Кирилл засунул баул под кровать, подвинув банки, стоящие там.

– Разобьёшь там что-нить, я тебе тоже что-нить… – предупредил кадет, застегивая форменную рубашку.

– Предлагаю переставить свои вещи. Мне тоже нужно место, – ответил Кирилл, взглянув исподлобья.

– Ты пока не кадет. Станешь им – будешь решать тут, – парень быстро надел брюки, пиджак и, взяв с собой портфель, вышел из комнаты.

Ощущение необычности всего происходящего не покидало его. С самого начала Кирилл понял, что здесь лучше не расслабляться. Кадет он, не кадет, здесь везде на каждом шагу опасность. На его взгляд, именно такое ощущение воспитывает в человеке твёрдость, волю и силу характера. Ему очень повезло, что он оказался здесь. Ему повезло с подсказкой, которую дала ему Лена. Ему вообще повезло с ней.

Бессмысленно общаться с человеком, который не влияет на тебя определённым образом. Бессмыссленно общаться, если единственное ощущение, которое ты испытываешь к нему – равнодушие или желание выгоды. Ведь после того, как выгода будет приобретена, будет достигнут результат, к которому стремился союз людей, союз этот непременно распадётся. Кирилл считал, что успех возможен только тогда, когда люди, сотрудничая, стремясь к общей цели, ежедневно, ежечасно, ежеминутно делают друг друга лучше, крепче, сильнее. Сейчас именно так и происходит. То чувство, которое Кирилл испытывал к Лене, заставляло его приблизиться к тому идеалу, которое она обрисовала ему. Она не узнает его, когда увидит в следующий раз. И пусть она уже будет не доступна для него тогда, пусть она выберет кого-то другого, старания Кирилла не пройдут для него даром. Он будет лишь благодарен ей за то, что она была в его жизни, за любовь, которую она вызвала, за то, что он стал лучше, стремясь завоевать её сердце.

Общее построение было созвано вечером. На плацу при свете прожекторов более шестисот курсантов принесли присягу верности своему государству, своему училищу, своим товарищам.

– Кадеты! Приветствую вас, храбрецов, готовых открывать и покорять новые планеты! – говорил с трибуны директор Училища, сир генерал Отто Ротанг. – Приветствую вас, мальчики, становящиеся мужчинами! Ваше решение поступить именно сюда достойно уважения. Ведь вы, а никто иной, станете ударной силой нашей Федерации, победным кулаком, который сокрушит врага, откуда бы он не появился. Вы станете единственной силой, которая создаст будущее всего человечества! И кто знает, быть может, кто-то из вас, кто сегодня стоит здесь в строю, станет тем самым героем, однажды спасшим нашу расу. Я знаю, не все закончат наше учреждение, кто-то не выдержит, сломается, сбежит. Мы не осудим этого кадета. Но мы все будем знать, что каждый, получивший диплом, воистину силён, упорен в достижении цели, заслуживает уважения всех народов, возлагающих на него свои надежды. Кадеты! Я поздравляю вас с присягой Родине и желаю вам воли, силы и успеха!

Кирилла пречислили ко второй учебной роте майора Фрэя Литке. Сразу после присяги он построил роту в коридоре общежития, видимо, решил настроить кадетов на рабочий лад.

– Наш генерал сказал всё красиво, – заявил он. – Но я немного перефразирую его речь. Он сказал, что те, кто слишком тощ и слаб, кто привык плясать под папкину дудку, не отрываясь от мамкиной титьки, те сбегут отсюда через неделю. Отсев будет по полной. Я уверен, что из вас меньше половины получат диплом. Мы не требуем от вас учёности и научности. Мы требуем верности флагу, точного исполнения приказов, злости и храбрости. Он сказал, что вы – кулак, сокрушающий врага? Нет, пока нет. Сейчас вы жёваный хлебный мякиш. И то, что вы поступили сюда, вовсе не заслуживает уважения. Скорее так: вы все сбежали от экзаменов. Учить буду строго, пороть – каждый день. Я из вас сделаю солдат. Вам повезло, что вы оказались в моей роте, роте майора Литке. Я из вас таких мужиков сделаю, что бабы на улицах будут истекать от желания вас. Реки любви, значит.

Строй дружно расхохотался. Майор Литке, напротив, покраснел от бешенства.

– Кто ржёт? Я разрешал ржать? Ты, блончинчик, шаг из строя! – он ткнул пальцем в одного из ребят и, подойдя к нему, вытащил за ворот форменной рубашки. – Кто такой?

– Кадет Тарк Гейвер! – выпалил тот, вытянувшись в струну.

– Какой ты нахрен кадет?! Какой ты нахрен кадет?! Ты думаешь, присяга тебя им сделала? Пшёл в строй, мелочь! Через две недели станешь кадетом в полном смысле этого слова.

Гейвер попятился обратно, а Литке тем временем принялся ходить вдоль рядов.

– А теперь, салаги, запомните только одно: вы все – ничтожества, все до одного! Вы все – никто, и звать вас – никак! Сопливые нытики из-под мамкиной сиськи! И так будет до тех пор, пока в каждом из вас не проснется мужчина! Вам всем чертовски повезло! Именно здесь, из таких, как вы, делают настоящих мужиков.

Дела красят мужчину. А майора Литке они раскрасили лиловым цветом шрамов. По словам капитана, он отдал военной службе "двадцать лет жизни и пять литров крови". Через всё лицо тянулся след от удара Крылатого меча. Это юный наивный Литке вздумал сразиться с берсерком в пьяной драке. Трижды был ранен во время затяжной битвы за огненную планету Рагнарёк. Потерял ногу во время восстания аборигенов Капри, свой протез прячет, стесняется, считает его главным виновником того, что в свои сорок пять лет ещё не женат. От того, видимо, зол на всех, кроме начальства. Кадеты его роты обычно дружно ненавидели его, что сближало их всех, а после получения диплома, мстили ему за два года унижений и издевательств. Как-то капитан провалялся в больнице после того, как ему на голову упала искусно подвешенная к потолку сумка с инструментами. Таким он был, этот страшный изверг Литке. Повезло тем кадетам, оказавшимся в его роте.

Обучение началось с унижения. Литке собрал кадетов в лекционной аудитории, вызывал их по одному к доске и заставлял писать "Я – ничтожество".

– Почерк тренируй, – оскалился Литке, когда Кирилл нехотя, скрипя зубами, чертил под диктовку капитана. – В школе этому не обучали?

"Пошёл ты…" – хотелось прошипеть Кириллу, но он сдержался.

– Тренируйте своё тело! – заявил Литке, когда все отписались. – Тренируйте без устали, постоянно, не прекращайте это. Когда вы ступите на песок чужой планеты крушить черепа аборигенов, оно вам пригодится. Оно вам пригодится и здесь, когда второгодники будут заставлять стирать их носки…

Все занятия (впрочем, как и везде) можно было условно разделить на два типа – теорию и практику. В теории изучалась тактика, техника, вооружение, стратегия, астрономия, физика и другие дисциплины. В практику входили физическая культура, занятия на тренировочном полигоне, фехтование и рукопашный бой. Литке обещал, что на второй год обучения кадетов допустят до тренажёров.

Отношения в общаге поначалу складывались напряжённо. Так, если соседи по комнате первые несколько дней присматривались к Кириллу, то затем стали искать его слабые места. Некоторое время спустя ему был выдвинут ультиматум освободить несколько нижних ящиков в шкафу, причём, по мнению Кирилла, оные должны принадлежать ему по праву. Он уступил и, как видимо, зря. После этого ультиматума последовал следующий -подвинуть свои вещи под его кроватью, так как одному из парней должна была прийти посылка с едой. Кирилл наотрез отказался, предложив ванн Хорну (так звали второгодника) съесть припасы, спрятанные под его кроватью, а не копить и ждать, пока всё протухнет. Следующей ночью Кирилл был разбужен диким воплем трёх глоток "ПОТОЛОК ПАДАЕТ!!!" и, пытаясь встать, упёрся головой в растянутую над ним простыню. Это была жестокая шутка. Прервав всеобщий хохот, Кирилл впотьмах с размаху огрел кого-то ботинком, отвесил мощный пендель, но тут же был успокоен крепким ударом по голове, внёсшим его в стену. Кадеты обступили лежащего на полу парня, не решаясь что-то предпринимать. "Псих"- махнул рукой ванн Хорн и отправился спать.

После этого случая Кирилла больше не трогали. Тем не менее, парень решил не расслабляться и последовать совету майора Литке. Теперь он пропадал по вечерам в спортзале, являясь в комнату только для того, чтобы переночевать. Вскоре постоянные тренировки и белковая диета сделали своё дело. Теперь Лена не узнала бы в окрепшем парне того щуплого мальчишку, который ушел из Сикорро в поисках приключений. Кирилл сам радовался, стоя у зеркала, рассматривая вспучившиеся бицепсы и широкий торс. Вместе с болью он чувствовал необыкновенную силу в своих мышцах, чувствовал, что теперь способен на большее, нежели раньше. Даже манера поведения изменилась. Кирилл ощущал уверенность в себе, больше молчал, более не суетился. Он вообще совершал меньше движений, словно берёг силы для штанги. С соседями меньше разговаривал. И, как ни странно, заметил, что другие кадеты стали тянуться к нему. В роте Литке у него появились те, кого Кирилл мог бы назвать друзьями. Сам он не стремился войти в чью-то кампанию, всегда держался особняком, но, тем не менее, всегда мог расчитывать на помощь со стороны.

Так пролетело несколько недель. Дни сменяли друг друга, время, казалось, летело всё быстрее. Всё вокруг стало таким однообразным, безликим потоком событий. Кирилл постепенно привык к той атмосфере, царившей в Училище, настолько, что перестал испытывать то внутреннее напряжение, мешавшее ему в первые дни пребывания. Вскоре учеба в принесла первые успехи. Преподаватель майор Катонни заметил талант Кирилла к стрельбе, и по его настоянию тот стал больше проводить времени в его учебном классе. Тяжелее давался рукопашный бой. Литке показал несколько приемов, и Кирилл часто репетировал их вместе с сокурсником Сергеем Кривошеиным. Кое-что выучил.Но в теории всё было не так радужно. Физика и химия совсем не давались. Кирилл зазубрил только основные положения взрывотехники и реакции химических веществ, но на большее его не хватило. В тактике хоть Кирилл приуспел. Медленно, но верно Кирилл учился мыслить масштабно.

Сообщений с гражданки поступало всё меньше. Так если первые две недели мать звонила почти каждый день, то на третью звонки и видеосообщения из семьи прекратились. Видимо, привыкли к тому, что Кирилла теперь нет дома. Друзья из школы тоже редко беспокоили его. Даже Райка,


убрать рекламу







лучший друг Кирилла, позвонил ему лишь дважды. От Елены не было ни звонка. Кларка, которому она прочила учёбу в этом Училище, здесь он не видел, его не было в числе кадетов-первогодников. Медленно в душу Кирилла прокрадывалось чувство злости. Хоть она и не хотела видеть его рядом с собой, её ложь показалась ему настоящим предательством, и всё внутри закипало при мысли об этом.

Третий звонок Райки застал Кирилла в спортзале. Положив штангу на стойки, он сел на скамье и раскрыл экран коммуникатора.

– Привет, Кирилл! Как дела твои? Как настроение? – спросил Райка, кисло улыбнувшись.

– Привет, дружище, пока не хвораю. Как ты?

– Всё потихоньку. Я же ведь на экономический поступил, так? Тяжело мне приходится. У нас в группе человек сорок, конкуренция за оценки просто запредельная.Но мне нравится. Сказали, правда, что тех, кто не наберёт больше сорока баллов в общем зачёте, исключат, но я намерен в хвосте не оказаться. Нас таких, тощих кошельков, человек двадцать пять наберется, за остальных наверняка отвалят, так что я не расслабляюсь. Лучшие места могут быть заняты, и я хочу оказаться если не первым, то хотя бы вторым или третьим. У вас как с учёбой?

– У нас нет тощих кошельков, ни за кого денег не отвалят. У нас все серьёзнее. Нам обещали, что многие сбегут после первых двух недель, но народ пока держится. Ушли из нашей роты пока только трое. Один случайно оборонил мыло в душевой… ха-ха! второй – поругался с майором, за что был избит им прилюдно, третий ушёл просто так, не объясняя причин. А так… отлынивающих и неуспевающих у нас нет. У нас есть хорошие методы воспитания – палка командира и матушка-гауптвахта. Я пока не сидел, но, быть может, скоро придется.

– Весело там у вас. Мне нравится, – фыркнул Райка.

– Тебе везде нравится, – ответил Кирилл.

– Друг, я на минуту тебе позвонил, мне совсем некогда с тобой разговаривать. У нас тут такое… – Райка запнулся, на миг отведя глаза от камеры, но потом собрался с силами и продолжил. – К вам на этаж подселилась ещё одна семья. Русские. Говорят, что из пригорода. Как раз оттуда, откуда вы приехали. Мне так сказали, но я особо не верю. Так вот. У них с твоими предками вышла ссора. Они стали стрелять. Отец твой убит, мать в реанимации. Я думаю, её спасут. Состояние у неё стабильное, я узнавал. Ты только не волнуйся, всё будет хорошо. Понял?

Кирилл молчал, глядя на экран.

– Так вот, слушай меня. Всё будет хорошо. Я вообще не обязан был тебе звонить, но решил, что ты должен знать. Не переживай, если что мы тебе поможем. Пока.

Экран погас. Райка положил трубку.

Кирилл думал. И чем дольше он думал, тем дальше мысли заводили его в дебри отчаяния.

Это была словно чёрная дыра. Огромная пустота внутри, которая затянула в себя все ощущения, все чувства, оставив лишь два – невыносимой боли и злобы. Райка не мог врать. Как так получилось? Теперьстало ясно, почему всю неделю ему никто не звонил из дома. Кирилл сетовал на мать, на отца, что они забыли его, но причина была куда трагичнее. А Кирилл покинул их в тот самый момент, когда им, быть может, сильнее всего нужна его помощь. Он взрослый, сильный и здоровый, именно его руки, его поддержки не хватило им в тот день. Кто причинил зло его семье? В чём причина? Найти бы этих людей, всех до единого. Всех до одного – щёлк! щёлк! щёлк! Райка не мог ему соврать, Райка его друг. Значит, Райка может выдать ему ту самую семейку, покажет их ему, а дальше Кирилл всё сделает сам.Так, о чем он? Он замышляет побег из Училища? Кадет сразу охладел, поняв, чего он хочет. Сбежать из Училища – всё равно, что отказаться от учёбы. Ему этого не простят. А Литке будет только рад тому, что первогодник сломался.

Райка не мог врать…

Но если попробовать сбежать из Училища и также незаметно вернуться? Но как он сможет сделать это? Тогда нужно успеть провернуть это за одну ночь. Уйти с сумерками и вернуться с рассветом. Ему потребуется транспорт, до города достаточно далеко. Может поймать попутку? По шоссе ездит много машин даже ночью.

– Ты делаешь? – второгодник подошел к Кириллу, указывая на штангу. Тот покачал головой и пересел.

Ну да, всё верно. А в городе он, как рыба в воде. Быстро прибудет, совершит месть и обратно. Тут в голову Кирилла пришла блестящая идея. Ведь на стрельбище он был одним из первых! Надо добыть оружие.

На следующий день Кирилл задержался в классе майора Катонни. Старик-преподаватель высказал одобрение, отметив, что кадет, уже имеющий успехи в этой дисциплине, хочет добиться ещё больших.

– Говорят, что нет предела совершенству, – сказал он. – В следующий раз научу тебя стрелять, не целясь. Вынул пистолет – и сразу в лоб.

– Вы так умеете? – спросил Кирилл, закладывая патроны в барабан револьвера.

– Среди всех велитов я был одним из лучших. Так говорили, по крайней мере. Однажды во время Гражданской войны меня припёрли к стенке повстанцы из Армии Освобождения. Хотели расстрелять. Но у меня был нож. Одному я разрезал сухожилия над пяткой, швырнул лезвие во второго – прямо в глаз, а когда тот перестал дёргаться, забрал его винтовку и добил первого.

– Ничего себе! – Кирилл изобразил восхищение.

– Да ладно. Умеем кое-что. Надеюсь, что за годы прозябания здесь я не растерял свои таланты. Ладно, я пойду поем что-нить. Отстреляешься – сдай револьвер Дереку.

Дерек – велит, охранник стрельбища. Он следит за оружейными шкафами. С ним Кирилл тоже подружился. Хороший малый, только глуповат немного. При его физических данных – давно служил бы в Гвардии, а так просиживает штаны в оружейной комнате.

Кирилл дождался, пока Катонни выйдет из зала, затем подошел к его столу и открыл ящики. Так и есть, в одном из них он нашел коробку с патронами. То, что нужно. Кириллу повезло. Кажется, они подходили для револьвера. Взяв штук десять, Кирилл закрыл коробку и задвинул ящик. Теперь у него шестнадцать патронов, их должно хватить. От четырёх из них можно избавиться для приличия, чтобы Дерек понял, что кадет не на скамейке ногами болтал, а упражнялся. Сделав четыре выстрела и просмотрев отчёт, Кирилл спрятал револьвер за пояс под пиджак формы. Так незаметно.

– Эй, Логинов! Давай ствол! – Дерек встал из-за стола и протянул руку, когда Кирилл миновал оружейную.

– Прости, Дерек, – он показал свои ладони. – Я, похоже, забыл его на стойке. Мне вернуться?

– Ладно,я сам заним схожу. Ступай, а то капитан тебя взгреет за опоздание.

Добравшись до своей комнаты в общежитии, Кирилл, пока никого нет, спрятал в сумку револьвер, осторожно ссыпал патроны в боковой карман и отправился на занятия.

Тактика космических сражений. Сегодня они изучали то, что никогда не применялось в истории войн. Самая настоящая теория, то, как могло бы быть. Ведь все сражения между людьми всегда происходили только на поверхности планет, а у аборигенов звездолётов не было. Зная это, Кирилл совсем не слушал монотонную лекцию преподавателя и думал о том предприятии, которое затеял.

– Серёг, – прошептал он, толкнув локтем соседа по парте. – Как можно выйти отсюда, миновав велитов на КПП?

– Из Училища? – переспросил тот.

– Не из класса же. Конечно!

Кривошеин замолчал. Видимо, думал.

– В Сильвер-Хиллс собрался? Там в стене есть трещина. С северной стороны. Недалеко от ангаров. Администрация вроде знает, но пока не заделают. Наши тоже в курсе и иногда пользуются. Ну… выбраться в посёлок траву покурить или по девкам… Там высоко, придется прыгать. А обратно забраться можно по лестнице. Она спрятана в кустах.

Кирилл изумился про себя, но виду не подал.

– Ты сам как узнал?

– Сказали. Кто – не скажу, мне голову оторвут, если что.

Кирилл усмехнулся.

– У ангаров, говоришь? Я запомню.

– Запоминай. Только не трепись, что знаешь. А то голову оторвут и тебе.

Итак, теперь всё готово. Сегодня ночью можно выдвигаться. Как выйти за периметр и вернуться обратно, Кирилл узнал. Оружие у него есть:револьвер и двенадцать патронов к нему. Перочинный нож, который Кирилл всегда носил в кармане брюк, он выкладывать не стал. Деньги всегда были. Так что проблем по ходу выполнения операции быть не должно. Самое главное дождаться ночи.

День закончился быстро. Оставшиеся занятия пролетели незаметно, а то время, что оставалось до сумерек, Кирилл скоротал в столовой и в спортзале. В комнате он переоделся в гражданскую одежду, сославшись, что хочет зайти в бар Училища и нажраться там, как следует. Ванн Хорн махнул рукой, мол, валяй, пьянствуй, а я сегодня пораньше спать лягу. Кирилл, довольный тем, что снял оставшиеся подозрения, вышел.

Путь его лежал из общежития за учебные корпуса, где располагались склады и ангары с техникой. Там было темно, и людей почти не было. Только несколько охранников-велитов, которые особо не старались нести свою службу. Отсвет фонарей заканчивался за первым ангаром, и Кирилл, тихо прошмыгнув мимо солдат, нырнул в темноту. А вот и стена. И трещина, о которой говорил Сергей. Стена заросла плющем, так что её совсем незаметно. Это просто чудо, что Кирилл нашёл трещину сразу. Да, она была узкой. Втянув живот и осторожно ступая, Кирилл продрался через торчащие кирпичи и спрыгнул во тьму. Почва появилась так внезапно, что он не успел сгруппироваться и больно ударился. Впрочем, не страшно, могло быть и хуже. Не теряя ни минуты, Кирилл пошёл вдоль стены, шаря рукой и прихрамывая. Казалось, прошла вечность, прежде чем он выбрался на шоссе. Никого. Если в ближайшие пятнадцать минут Кирилл не поймает попутки, можно будет возвращаться обратно. Стараясь побыстрее скрыться, он тихо побежал по направлению к городу. У велитов, тех, что ходят по периметру, наверняка хороший слух и инфракрасные визоры в шлемах, так что сейчас лучше не расслабляться. Лишь миновав первый поворот и оказавшись за деревьями, Кирилл смог отдышаться. Свет фар появился настолько внезапно, что первая мысль, возникшая в голове – майор Литке за ним едет. Однако это были парни из соседнего посёлка.

– Далеко тебе? – спросил водитель, остановив автомобиль, когда Кирилл проголосовал.

– Мне до города, – ответил тот.

– Садись. Подброшу, так и быть.

Кирилл сел на заднее сиденье. Девушка, занимавшая это место, подвинулась.

– Ты кадет? – спросила она.

– Нет пока, – соврал Кирилл, решив не давать попутчикам почвы для размышлений. – На будущий год собираюсь поступать.

– А то я тут почти каждую неделю подбираю ребят твоего возраста, – усмехнулся водитель. – С чего бы это?

– Наверное, к нам в деревню ездят? – усмехнулся парень, сидевший на переднем сидении. – По девчонкам небось.

– Или травы покурить, – махнул рукой Кирилл.

Раздался дружный хохот.

– Как ты тут оказался? – спросила девушка. – Ты не из Сильвер-Хиллс. Я тебя не знаю.

– У вас там все друг друга знают?

– Посёлок маленький.

Кирилл махнул рукой.

– Я не из этих мест.

– Ну да, я так и поняла.

Дальше ехали молча. Встречных машин почти не было, поэтому водила на прямых участках гнал машину так, будто шёл на рекорд скорости. Вскоре показались огни. Автомобиль взобрался вверх по склону, и город вынырнул из-за холма, весь-весь, словно на ладони. Желтые полосы улиц, тёмные квадраты жилых кварталов, испещрённые тысячами огней огромные небоскрёбы, мерцающие светлячки-автомобили, поезда аэрометро, планеры… Водитель вдавил педаль газа в пол, и всё это стало стремительно приближаться. Через полчаса автомобиль въехал в пригород. Мимо проносились особняки, утопающие в садах. Раньше и семья Логиновых жила в одном из таких. Да, это было счастливое время. Кирилл вздохнул. Ему стало грустно.

– Тебя где высадить-то, малец? – отвлек его от мыслей водитель.

– Поближе к какой-нибудь станции метро.

– Ладно. Мы едем в северный район. Я постараюсь выкинуть тебя где-нить по пути. Здесь где-то рядом должна быть. Ты сам-то куда едешь?

– Мне в Сикорро, – ответил Кирилл.

– А, ну это близко. Час на метро, – выдохнул водитель. – Просто странно, что такой парень, как ты, по ночам курсирует между населёнными пунктами, один на дороге… Родители у тебя есть?

– Есть, – пробормотал Кирилл. – Мать. К ней сейчас и еду.

– Домой, то есть?

– Уже нет.

Дома, проносящиеся за окнами авто, становились всё выше. Похоже, они петляли по улицами западных районов Порт-Артура. Кирилл как-то бывал здесь, но давно, и уже почти ничего не помнил.

– Хочу тебя поскорей высадить… – проговорил водитель, осматриваясь. – Тут где-то должна быть станция.

– Сам знаю… вон там! – указал Кирилл на знакомый поворот.

– Что? – водитель сбавил ход.

– Мы едем параллельно проспекту, верно? Здесь, прямо через квартал должна быть станция метро, – пояснил Кирилл.

– Всё понятно, – водитель повернул руль, и автомобиль, чиркнув шиной о бардюр, остановился у тротуара.

– Спасибо! – кивнул Кирилл, выходя из машины.

– Пока, красавчик! – подмигнула ему девушка. – Будь осторожнее на поворотах!

Кирилл помахал им рукой и быстро пошёл по тротуару назад к повороту.

Станция метро называлась "Новый Атлас", он вспомнил. Ехать по Красной ветке, затем на одной из центральных станций пересесть на Зелёную, а оттуда прямиком в Сикорро. Хорошо, что сейчас ночь, людей относительно немного, а значит, что поезд недолго будет стоять на остановках.

Навстречу попадались люди. Беззаботная молодёжь, пьяницы, шлюхи, словом, все те, кому не спится по ночам, кто работает по ночам. Несмотря на поздний час, гуляющих было много. Потенциально опасных, тех, кто мог себя вести агрессивно, Кирилл старался обходить. Ему не нужны неприятности, но всякий раз, когда он проходил мимо толпы не совсем трезвых парней, он всякий раз невольно сжимал рукоятку спрятанного в кармане револьвера.

Станция метро находилась под зданием элитного супермаркета "Наска". Таких много разбросано по городу. В Сикорро их сразу два. Вроде бы и район небогатый, но сразу два… Кирилл махнул рукой. Перейдя по переходу проспект, он вошёл в супепермаркет и спустился по эскалатору вниз на станцию.

Это хорошо, что метро проложено под поверхностью, не петляет по городу. Кирилл никого не видит за окнами, и его никто не видит. Можно сосредоточиться и подумать. В вагоне кроме него никого не было. Лишь на одной из центральных станций зашла парочка – парень и девушка лет двадцати – сели в дальнем конце вагона. Прислушиваться, о чём они там воркуют, Кирилл не стал и вышел на следующей станции. Перейдя по широкому переходу на соседнюю станцию, он оказался на Зелёной ветке. Оттуда – прямо до дома.

"Сикорро-1". Здесь в каждом доме нужно оборудовать по станции, чтоб жильцы вовсе не выходили на улицу. Но нет, Кирилл всякий раз ехидно замечал, что на весь район было всего лишь две. От "Сикорро-1" до его дома – метров двести пешего пути, но сейчас это расстояние показалось ему километровой дистанцией. Он шёл как можно быстрее и наверняка привлёк внимание прохожих. Быстро взбежав по ступеням, он влетел в вестибюль своего дома. Он знал, что будет делать. Домой он не пойдёт, светиться у своей квартиры ему необязательно, ведь все думают, что он за стенами Училища. Райка. Он наверняка спит и не ожидает появления Кирилла.

Сорок седьмой этаж. Дверь квартиры, в которой живёт его друг. Кирилл нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – спросил сонный женский голос.

– Это я. Мне нужен ваш сын. Откройте.

Дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Кирилл? Какие черти тебя принесли так поздно? – мать Райки не скрывала своего удивления.

– Я сейчас уйду, – прошипел Кирилл. – Мне нужно поговорить с вашим сыном. У меня мало времени.

Она опустила глаза, думала.

– Ладно, сейчас разбужу. Даю вам пять минут, – сказала она и удалилась.

Кирилл кивнул. Больше ему и не надо. Через несколько минут послышалось шлёпанье босых ног. Надев тапки, Райка снял цепочку с двери и вышел на лестничную клетку.

– Я не думал, что ты приедешь. Привет, – пробормотал Райка, протирая заспанные глаза.

– Привет. Рассказывай, как убили моего отца.

Райка вздохнул.

– Они из пригорода, – начал он. – Мужчина лет сорока, молодая жена и её брат. Сейчас они продают квартиру, в которую вселились недели две назад, так что найти их будет просто – по объявлению. Я кое-что узнал о них. Говорят что, в свое время у того бородатого мужика был бизнес с твоим отцом, но в результате неудачной сделки они понесли большие убытки. Виновным в провале поставки признали твоего отца. Чтобы покрыть расходы, он продал свой дом, купил здесь квартиру, а разницу выплатил партнёру. Но тому, видимо, показалось мало. Семья партнёра по сути – самая настоящая мафия, они подселились сюда,начали шантажировать твоих. Когда отец твой явился за объяснениями, они убили его, а потом сами пришли к вам в квартиру и ранили мать, когда она начала сопротивляться. Вот такие сплетни ходят у нас между этажами.

Лицо Кирилла становилось всё мрачнее. Ярость закипала у него в груди. Не терпилось скорее пустить в дело револьвер, спрятанный в кармане.

– А полиция?

– Детективы несколько раз допрашивали соседей и подозреваемых, но те умудрились избавиться от тела твоего отца и замести следы убийства. А сплетни не являются доказательствами, – пояснил Райка.

– А мама? – прохрипел Кирилл. – В коридоре ведь стоят камеры, они всё засняли, так? Они ведь ломились в квартиру? Ведь их оружие было обнажено? Точно можно доказать один эпизод!

– Они не ломились. Там не видно было, что они выбили дверь. Твоя мать сама открыла им дверь, а затем, как говорят, спровоцировала их. Доказать этот эпизод можно тогда, когда будет доказан факт убийства ими твоего отца.

– А факт убийства будет не доказан…

– Только если новые владельцы той квартиры найдут что-нибудь интересное.

Кирилл всё понял. Скорее всего, вершить правосудие придется ему самому. Да, он стал уверен в этом. Пусть раньше он надеялся, что мести удастся избежать, но сейчас… Сейчас он хочет только одного: выстрелить в лицо мрази, причинившей зло его семье.

– Говоришь, как их можнонайти? – проговорил он.

– На сорок четвертом этаже. Угловая квартира. Ты не ошибёшься, там, на двери, висит объявление "Эта квартира продаётся".

Кирилл кивнул и, попрощавшись, оставил Райку одного на лестничной клетке. Двери лифта закрылись, и кабина медленно поехала вниз. Сердце Кирилла бешено колотилось. Чем ближе он был к цели, тем сильнее закипала кровь в его венах, тем сильнее была жажда мести. Следуя указаниям друга, он быстро обнаружил квартиру своих врагов. Дверь незаперта. Странно… Хотя да, чего им бояться? Они вооружены, сильны и опасны. Они скоро съезжают, поэтому мнение общества их не беспокоит. И что защищать им, если здесь наверняка нет их ценного имущества?

Кирилл засунул руку в корман и сжал рукоять револьвера. Момент истины настал. Приоткрыв дверь, он тихо вошёл. В маленькой прихожей темно, но в гостиной горит свет.

– Я тебе всегда говорил, что это дело плохо обернётся, – послышался мужской голос.

– Какая тебе разница? Собакой жил – собакой помер, – ответил ему другой. – А то, что он сорвал поставку… Мне до сих пор звонят из Фаткора, требуют вернуть деньги.

– Ну ты отдал?

– Конечно нет! Только часть. Мы уже потратили всю предоплату. Откуда я возьму ещё?

– Ладно, твой ход.

Раздвинув складки двернойзанавески, Кириллзаглянул внутрь комнаты. Шелест привлек внимание двух мужчин, сидящих на плетёных стульях за низким кофейным столиком посреди гостиной. На столике в широкой тарелке лежала нетронутая пицца, рядом – кухонный нож, стопка журналов.

– Кирилл? – один из них, тот, что постарше, с густой чёрной бородой, тихо поставил на стол стакан с бесцветной жидкостью. Его собеседник тоже от крыл рот от удивления. Кого-кого, а этого парня они увидеть не ожидали.

– Ты что тут делаешь? – переспросил мужчина. Кирилл вспомнил его. Алекс Бло, предприниматель, владелец нескольких торговых лавок на окраинах Порт-Артура. Раньше он часто бывал у них в доме, там, в пригороде. Отец всегда принимал егов своём кабинете, дальше него его партнёр никогда не заходил.

– Надо же, мы только что его вспоминали, а он сам пришёл, – сказал его собеседник, улыбнувшись.

– Ну что ж… присаживайся за наш стол, – предложил Алекс. – Мы поговорим, решим, что с тобой делать…

Кирилл молчал, глядя исподлобья. Ладонь его сильнее сжала рукоятку револьвера.

– Он даже не поздоровался…

– Молчит. Мне это тоже не нравится. Может, ты вынешь руку из кармана, парень?

Кирилл отступил на шаг.

– Сейчас я сам с ним разберусь, он нам всё скажет, – Бло-младший встал со стула.

Кирилл понял, что нужно действовать. Все его последующие действия совершались инстинктивно, машинально. Казалось, тело действует независимо от воли его хозяина. Присев на одно колено, Кирилл выставил вперед револьвер и, быстро отведя курок большим пальцем, указательным нажал на спуск. Было заметно, как пуля оставила дырку в рубашке. Обидчик, скривившись, сел обратно на стул, и в тот же мигвзгляд Кирилла остановился на женской фигуре в ночной сорочке, появившейся в дверях спальни.

– Кирилл? Что ты… тут делаешь? – произнесла Лена, протирая заспанные глаза. – Кто… это всё…

Отбросив в стену кофейный столик, Алекс бросился на Кирилла. Звякнул выбитый из руки револьвер. Противник повалил парня, насел на него сверху, обхватив широкими лапами шею, начал душить. Лена подскочила к ним, схватила его за широкие плечи, дёрнула за руку, что-то крикнула…

– Если ты пришёл… поздороваться… и вспомнить своего папашку… – хрипел Бло, оскалившись, над самым ухом Кирилла, – он просил… не убивать… его… визжал, как женщина…

Борода противно щекотала щёку. Кирилл почувствовал, как кровь застывает в его артериях, а лёгкие больше не требуют воздуха. Лишь покалывает что-то в пальцах рук… Вспомнились слова майора Катонни: "Однажды во время войны Алых Роз меня приперли к стенке повстанцы из Армии Освобождения. Хотели расстрелять. Но у меня был нож. Одному я разрезал сухожилия над пяткой, швырнул лезвие во второго – прямо в глаз… " У Кирилла тоже был нож. В кармане брюк, совсем рядом. Только бы дотянуться…

Рука нащупала тёплую рукоятку, палец нажал на кнопку фиксатора. Лезвие щёлкнуло, быстро вылетев из паза. Из последних сил, теряя сознание, Кирилл всадил его меж рёбер нападающего. Тотчас руки на его шее разжались. Прерывисто дыша, Бло поднялся над Кириллом. Лена увидела, торчащую рукоять, пятно крови, растекающееся по рубашке, испуганно отпрянула. Не дожидаясь, пока тот сам вытащит нож, Кирилл схватил его, выдернул,с силой вонзил в шею. Так вернее. Стремясь уклониться от алой струи из пробитой сонной артерии, он быстро скинул с себя противника и отполз к двери. Посреди гостинной медленно растекалась лужа крови.

– Дядь Лёш?

Кирилл поднял глаза и оцепенел. То, что он увидел… Та, кого он увидел… Нет, это был самый страшный удар из всех, что ему приходилось выдерживать… Это было невыносимое чувство предательства, лишившегоКирилла не только прошлого, но и будущего.

Лицо Лены выражало ужас. Теребя ворот сорочки, она осторожно переступила через распростёртое тело хозяина квартиры.

– Да, это был я, – вдруг сказал Кирилл. – А теперь ответь ты. Какого дьявола ты тут забыла?

– Ты убил их всех… – пролепетала Лена, растерянно озираясь. – Как ты…

Кирилл не стал дожидаться внятного ответа. Он уже сделал все выводы. Он больше не хочет её видеть. И надо быстрее убираться отсюда. Он поднялся с пола, отряхнулся, быстро нашел револьвер и стреляную гильзу и, спрятав в карман, собрался восвояси.

– Ты что… уйдешь просто так? – спросила его Лена.

– Ты мне чайку нальешь? Достаточно того, что я не собираюсь убить тебя, как этих, – прошипел Кирилл, не оборачиваясь.

– Я хочу сказать, что мне жаль всего, что произошло, – произнесла она. – И я вовсе не виновата, что эти люди приходятся… приходились мне дальней роднёй. Я не хочу, чтобы ты держал на меня зла. Но и ты сам пойми. Причиной того зверства… смерти твоих родных… Ты сам виноват в том, что так случилось. Если бы ты послушался своего отца, а не разыгрывал из себя самостоятельного мужчину… всё было бы по-другому. Твой отец был должен крупную сумму моему дяде. И продать право требования к тебе – единственный выход из сложившейся ситуации… 

Кириллу в один миг стало всё понятно.

– Я хочу, чтобы ты держала язык за зубами, – отрезал Кирилл и, превозмогая чувство невыразимого бешенства и тоски, вышел из квартиры.

– Хорошо…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Король говорит

 Сделать закладку на этом месте книги

Лимузин мягко качнулся, преодолев "лежачий полицейский" у въезда в подземную стоянку "Тоски Лабиртини". У лифтаего уже ждали. Из окна Рогозин рассмотрел капитана Жнеца и нескольких человек, ему не знакомых. Гулко урча двигателем под бетонными сводами, лимузин подрулил к встречающей его делегации.

– Спасибо, Отто, – поблагодарил Рогозин своего водителя, который заботливо выбежал из машины и открыл ему дверь. – Добрый день, господа!

Жнец кивнул. Остальные тоже пробурчали под нос приветствия.

– Это все, капитан, кто выжил на Орри? – Рогозин внимательно осмотрел спутников Жнеца.

– Будем знакомы, ребята, – представил его капитан. – Это Виктор Алексеевич Рогозин, тот самый сенатор, который сам захотел услышать наш совместный рассказ о наших приключениях. А это, Виктор Алексеевич, те, кто смог откликнуться на ваше приглашение. Представляю вам: мой старпом Гановери, штурман Горсак, берсерки Грегори, Рэндалл и Гуннар, канонир Лан-Даур и помощник доктора Тирион.

Все были одеты парадно, при мундирах, лишь берсерки были одеты в короткие кожаные куртки и штаны, подчеркивающие их атлетические фигуры.

– Превосходно, Александр Евгеньевич. Пройдёмте!Госпожа Райли, любезно позволившая нам провести собрание в своем заведении, уже извещена о нашем появлении и, возможно, сама встретит нас.

Двери лифта тихо сомкнулись позади вошедших. Рогозин нажал на кнопку и, пискнув сигналом предупреждения, кабина неторопливо поползла наверх.

– Я ожидаю присутствия ещё двадцати-двадцати пяти известных государственных мужей, – предупредил Рогозин. – Я уверен, вы понимаете, что мы не анекдоты под пиво травить собрались, у нас серьёзное заседание и, думаю, из него выйдет толк.

– А мы зачем нужны? – усмехнулся Гановери.

– Ваша задача подробно и во всех красках описать произошедшие события. Моя задача – подкрепить ваш рассказ своими комментариями. Задача других парламентариев – посочувствовать вам, проникнуться всеобщей идеей и согласиться с нашими предложениями. Вы понимаете?

Жнец улыбнулся. Ему-то понятно, что задумал Рогозин.

– Это значит быть орудием демократии, – пояснил Виктор Алексеевич. – Творить историю можно не только мечом, но и словом.

Видимо, не всем присутствующим были понятны возвышенные высказывания Рогозина, поэтому никто ему не ответил. Матросы "Пса Войны" лишь переглянулись между собой.

Тем временем двери лифта плавно разъехались в стороны. Прибыли. У входа в VIP-зону "Тоски Лабиртини" их встретили два амбала-охранника, сама же госпожа Райли, хозяйка заведения, не удостоила Рогозина чести встретить его и экипаж боевого корвета.

Гостей не стали задерживать осмотром, поскольку Рогозин был известен во всех кругах, и одно имя его зачастую открывало все двери.

Госпожа Райли выбрала для проведения собрания просторную комнату на десятом этаже, более похожую на конференц-зал. Комната была отделана в греческом стиле: стены были занавешены белым гобеленом, в углах на подставках стояли огромные вазоны с цветами, под высоким полотком – карнизы из белого декоративного камня. В дальней части комнаты – огромное окно от пола до потолка, открывающее чудесную панораму на город. Рогозин остался доволен выбором хозяйки. И он ещё больше расплылся в улыбке, когда увидел, что присутствующих было больше, чем он ожидал. Виктор Алексеевич насчитал пятнадцать приглашённых сенаторов, остальные, как он выяснил позже, задерживались в пути ("Народным транспортом пользоваться надо, метро, например"- отметил он на объяснения сенатора Тейлора), а также заметил, что здесь присутствовали те, кого он не приглашал, в частности лидер лоялистов сенатор сир Дрим Корхаст. Появление госпожи Райли Рогозина весьма обрадовало. Они были хорошими друзьями благодаря бурному роману их юности. Теперь же доступ к её телу для него был закрыт, но Рогозин всё ещё лелеял тайную мечту снова побывать в нём.

Впрочем, появление сира Корхаста сулило, как неплохие перспективы, так и опасность. Сенатор мог использовать благие намерения Рогозина в своих личных корыстных целях, ведь влияния у него было больше и статус выше. С другой стороны, Рогозин был уверен, в случае своего успешного выступления, воздействия на Корхаста его проникновенной речи, он мог бы заручиться поддержкой старика-сенатора.

Сенаторы и члены экипажа корвета возлегли на ложа за широким круглым столом, на котором уже были расставлены яства для столь солидных господ. Райли была хорошей хозяйкой, она дала указание приготовить всё самое лучшее, что входило в меню её ресторана.

Когда в комнате появились остальные приглашённые, Рогозин счел нужным начать деловой разговор и представил своих спутников. "Государственные мужи", присутствующие в зале, очень почтительно отнеслись к героям войны. Неплохое начало, решил про себя Рогозин.

– Поскольку капитан Жнец уже рассказывал, что произошло с корветом "Пёс Войны", следует, я думаю, выслушать его помощников, которым посчастливилось пройти этот кошмар вместе с ним и которым посчастливилось вернуться целыми и невредимыми, – предложил он. Все согласились с его мнением.


убрать рекламу







Первым рассказчиком был старпом Гановери. Толстяк стеснительно замялся перед внимательно слушавшей его аудиторией. Видимо, он не привык к подобного рода выступлениям. Запинаясь и ломая руки, старпом начал своё повествование. Он рассказал о том, как хорош Жнец в качестве капитана и как всем нравилось служить под его началом (выгораживает капитана, решил Рогозин), затем рассказал про цель рейда корвета на Эрику (пояснил, что тревога была ложной, на планете не было никаких волнений, среди аборигенов всё спокойно), рассказал также о радушном приёме на станции Эрио-517 и еётрагической гибели. Затем повествование перешло к описанию сражения с феррами. С дрожью в голосе, сжав кулаки, Гановери рассказывал о героических действиях капитана, самого старпома и остального экипажа корвета. Рогозин тем временем внимательно наблюдал за слушавшими его сенаторами. О, у Гановери были задатки хорошего оратора, слова его производили необходимое действие на слушателей. С торжеством наблюдал Рогозин, как тяжело вздыхали они, как переговаривались между собой (Рогозин ловил каждое слово), как Корхаст даже смахнул слезинку. Гановери завершил рассказ, вздохнул, неловко поклонился, разведя руки.

Гуннар был скупее в речах. Приправляя свою речь острыми словечками и смачными метафорами, он рассказал о том, что видел и знал. Он описал внешний вид ферров, их вооружение, отметив, что оно крайне опасно. И вообще, твари эти крайне хитры, постоянно устраивали засады, грозились уничтожить весь отряд берсерков, однако благодаря своей технической начинке и "заправке" препаратом, делавшим их быстрее, сильнее и выносливее, берсерки всё же одолели противника и даже "поймали в плен одного из слизняков, тысячу чертей ему в поясницу".

Корхаст усмехнулся. По-видимому, он был доволен.

– Александр Евгеньевич, – обратился к капитану Рогозин. – Как вы думаете, могут ли эти твари быть опасны для нас в дальнейшем?

Жнец пожал плечами.

– Если бы я был на месте их капитана или главой их государства, я бы сделал всё возможное для того, чтобы данное происшествие не осталось безнаказанным. Но учитывая факт того, что не мы начали данное столкновение, я уверен, что руководство их племени может проводить агрессивную политику по отношению к другим расам.

– Мы, кстати, тоже проводим такого рода агрессивную политику, и все вы знаете, что является её целью, – пояснил Рогозин.

Сир Корхаст приподнялся в ложе, пытаясь дотянуться до своего бокала.

– То есть вы хотите сказать, что цели нашей политики и политики этих четырёхногих ферров могут быть похожими? – спросил он.

– Может быть, – ответил ему Рогозин. – Я не берусь утверждать это, но и отрицать также не буду.

– Нашла коса на камень, – согласился сенатор Тейлор, покончив с порцией русского салата.

Остальные переглянулись. Им, в отличие от Тейлора, пока не совсем ясно, к чему клонит Рогозин.

– Надеюсь, вы понимаете всю серьёзность происходящего, – предостерёг он их.

– Конечно, понимаем, – согласился сенатор Юзин, пережёвывая мясо фаросской курицы.

– Мы собрались здесь для того, чтобы определить самую плохую развязку всей этой истории и попытаться выработать стратегию по преодолению её последствий, – пояснил Рогозин.

– И каковы же могут быть последствия?- Корхаст недоверчиво сузил глаза. – Ферры придут к нам с войной? Вторгнутся в наши владения?

– Ферры уже пришли к нам с оружием, сенатор, – ответил Рогозин. – Провозглашая политику "Счастья индивида – в пространстве" мы не ставили себя на место покорённых нами рас. Каково это, когда на твою планету вторгаются армии пришельцев, вооружённые по последнему слову техники? Вы бы хотели оказаться в резервации? Первое столкновение с феррами закончилось ничьёй. Это скорее означает, что либо мы находимся на одинаковых ступенях развития с ними, либо мы в чём-то превосходим их, в тех сферах, где они слабее нас, и наоборот. Я думаю, нашему правительству следовало бы быть несколько дальновиднее при определении своей дальнейшей политики по разрешению сложившегося кризиса и принять все меры по укреплению наших завоеваний.

– Но разве оно не дальновидно, пытаясь мобилизовать наши боевые ресурсы и организовать оборону Федерации в случае нападения?

– Я считаю, нам следует проводить наступательную политику с тем, чтобы предупредить вторжение. Представьте себе, что мы получим после покорения такой же могущественной расы, как и мы? Вероятно, мы восполним те пробелы в развитии наших технологий, нашей науки и искусства, которые сейчас есть. Более того мы получим новый плацдарм для исследования и колонизации новых миров! А отсюда перспективы увеличения численности нашей расы и увеличение человеческого ресурса в разы! Мы сможем стать воистину непобедимы.

– Ну… – лениво протянул сир Корхаст. – Непобедимыми нам не стать, это точно. На самого сильного всегда найдётся кто-то сильнее…

– Вот он нашёлся – ферры. Сейчас нам необходимо преодолеть эту угрозу. Хочешь быть самым сильным – победи самого сильного. Мы – люди, мы агрессивная раса и ради места под солнцем мы сделаем невозможное, – в героическом порыве Рогозин ударил кулаком о стол.

– Вы пугаете своей решимостью, – заметил сенатор Эдвард Кеш, сидящий в ложе рядом с Корхастом.

– Ну… это пока только слова, – ответил ему Корхаст. – В словах я могу взять в руки нашу планету и потрясти.

– Большое дело невозможно без слов, – парировал ему Рогозин. – Именно для того мы и собрались.

– В приглашении не было сообщено об этой цели собрания, -Корхаст не уступал.

"А тебя и не приглашали" – подумал Рогозин, и лишь вежливость помешала сказать ему это вслух. Впрочем, упорство лоялиста сира Корхаста было понятно и в то же время заставляло задуматься. Ему не за что цепляться, у него нет надёжных доводов, но он всё равно пытается доказать правоту действующего руководства. И надо срочно что-то придумать, иначе в глазах других сенаторов Рогозин станет оппозиционером. Впрочем, в ихглазах он не прочёл и уверенности в непоколебимости действующего курса. Казалось даже, что Рогозин зажёг в них огонёк блестящих перспектив, мечты, столь же досягаемой, как и планета ферров.

– Итак, дамы и господа, давайте взвесим на чашах весов последствия нашего выбора – на одну мы поместим то, что мы получим, если начнем наступление, на другую поместим то, что мы приобретём в случае пассивного наблюдения и оборонительных мероприятий, – Рогозин решил тихонько подтолкнуть сенаторов к правильному решению.

– Уважаемый Виктор Алексеевич мыслит несколько абстрактно и всеобъемлюще.Предлагая осуществить мероприятия внешней политики, он забывает о наших внутренних проблемах, – вдруг так откровенно атаковал его Корхаст, явно пытаясь сбить настроения неопределившихся сенаторов в свою пользу. -Консулат не уделил внимания вопросу ферров только потому, что он не считает его первоочередным. Не сомневайтесь, исследования в этом направлении уже ведутся. К примеру, их пленный владыка уже просканирован, определён его геном, более того, его уже отнесли к видовой группе и Большой классификации генов. Но повторю, этот вопрос не является первоочередным. У нас и так много проблем: гиперинфляция на Титане, который напрямую зависит от поставок сырья; недавние волнения в резервациях Криллона; проблемы с продовольствием и поиск новых источников энергии. Вы все знаете, что термоядернаяэпоха уже заканчивается.

Вот здесь-то Корхаст, по мнению Рогозина, и допустил свою главную ошибку. Никто не любит разговаривать о проблемах, и толстяки-сенаторы, в окружении которых тот сидел, не были исключением. Нет ничего удивительного, что через несколько мгновений они охладели к его позиции. А Рогозин тем временем гнул свою линию.

– Всем известно, господин Корхаст, что небольшая война лишь отвлечёт народ от внутренних проблем, а правительство избежит ещё больших, которые проистекают из всего вами описанного. Мы также сможем решить проблемы с продовольствием, поскольку численность человеческой расы, вероятно, несколько сократится, как известно, войны без потерь не бывает, и еды станет хватать на всех. Однако в дальнейшем после освоения новых территорий…

– Никто не хочет умирать ! – прервал его сир Корхаст, сжав кулаки.

– Мы не говорим о смерти, только о жизни, – ответил ему Рогозин и, видя, что сенаторы теперь сморят только на него, продолжил. – Давайте вернемся к теме весов. Как видите, плюсов в нашей  чаше становится всё больше…

– Я считаю… Наше правительство считает, что следует быть более гуманнее к людям, -не сдавался Корхаст. – Господин Рогозин готов принести в жертву сотни тысяч мирных жителей в угоду своим властным амбициям.

Но тот только усмехнулся. Сир Корхаст хватается руками за воздух, вот-вот перейдет на оскорбления…

– Есть у нашей демократии такое средство определения решения – голосование. Давайте проголосуем, – предложил Рогозин.

Сенаторы переглянулись, видимо, они еще не определились с решением.

– Вы сенаторы, – настаивал он. – Вы суть власть народа, вы представители тех, кто доверился вам во благо лучшей жизни. Будьте твёрже в этот ответственный для нации этап!

– Вот именно, вы представители народа, тех, кто вам доверился. Мыслите так, как мыслил бы каждый человек, собираясь на бойню… – не отступал Корхаст.

– Я считаю, что нам следует поддержать Виктора Алексеевича, – вдруг вступила в разговор госпожа Райли, до того молча наблюдавшая за ходом поединка Рогозина и Корхаста. – Плюсов в его чаше действительно больше.

Рогозин с восхищением посмотрел на эту женщину. Она знает, когда вставить слово. Сенаторы, до того бывшие в сомнении, вслед за ней проголосовали в пользу Виктора Алексеевича. Первым сдался сенатор Юзин, за ним – Тейлор, Кеш, Видо и остальные. Корхаст только беспомощно развёл руками.

– Учтите, сенатор Рогозин, лоялисты не поддержат вас, – заявил он. – Они, так же как и я, уверены в бесполезности военных действий, уверены в том, что войны можно избежать. Наши завоевания следует только укрепить, но не следует вести новые, у нас слишком мало средств для этого.

– Лоялистов в последнее время слишком сложно убедить в необходимости модернизации и расширения нашей экономики, а их можно произвести только при условии расширения территорий и влияния, – Виктор Алексеевич махнул рукой на сира Котраста. – Дамы и господа, я призываю голосовать вас на следующей сессии Сената за принятие Пакта Войны, который развяжет руки нашей армии и нашему флоту! Мы начинаем наступление, и мы победим!

– Что же будет, капитан?

– Война, дорогой Гановери, война.

Жнец развалился в широком кожаном кресле в своём кабинете. Вокруг него полукругом сидели его старший помощник, командир берсерков Гуннар и штурман Горсак. Все были растеряны. Далеко за полночь, под светом офисной лампы капитан Жнец проводил совещание с офицерами.

– Мне прекрасно известно, что задумал сенатор Рогозин, – рассуждал он, жестикулируя руками, словно расставляя по местам все факты. – Этот человек не остановится не перед чем, рано или поздно добьётся того, чего хочет. Например, сейчас подвернулся неплохой случай добиться власти. И поверьте, он этого шанса не упустит.

– Стоит ему помешать? – спросил Гуннар.

– Нет, пока не надо. Я думаю, пока не стоит вступать открыто в конфронтацию, тем более мы всегда успеем применить физическую силу. Мы посмотрим… посмотрим, что из этого выйдет, понаблюдаем, где надо поддержим нашего сенатора, предскажем возможный финал, и, если он нам не понравится, подправим его.

Горсак расплылся в дерзкой улыбке. Он, кажется, понял, о чём говорил капитан.

– Как там сказал сенатор? "Орудие демократии"? – хитро подмигнул ему Жнец. – Добро пожаловать в мир интриг, друзья. Я скажу, когда придёт наше время.

В голове полковника уже крутилось множество комбинаций. Расставив сенаторов, как фигуры на шахматной доске, он пытался предугадать действия каждого из них. Молча сидя на собрании, которое организовал Рогозин, он наблюдал за ними и уже дал им характеристики. Сир Корхаст предстал перед ним человеком чести, уважающим индивидуальность, гуманность и мир, ставящим счастье индивида превыше всего, не определяющим выживание масс главной целью. Видно, что у него достаточно опыта, чтобы управлять, однако он не обладает выдающимися способностями оратора, которые помогают приобретать сторонников.

Рогозин, напротив, был красноречив и упорен. Такие люди завоёвывают любовь толпы, такие люди могут управлять ею. Сегодня он смог покорить других сенаторов, быстротой ума придумывая доказательства своей правоты. Возражая на верные доводы Корхаста, он сумел обратить их против него же. Да, Жнец уважал Рогозина, однако понимал, что нельзя давать ему воли. Язык его – враг его – однажды приведёт к непоправимым бедам если не его самого, то доверившихся ему людей, страну, которая возвысит его. Этот сенатор, видимо, ещё не знает, что одним словом можно спустить курок пистолета.И однажды Жнец преподаст ему такой урок, надо лишь дождаться удобного момента…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Секреты под снегом

 Сделать закладку на этом месте книги

Истребитель ворвался в атмосферу, оставляя позади себя белый шлейф пламени. Падение было столь стремительным, что Лиора решила на миг, что хрупкая серебристая игла разобьётся вдребезги о снежную поверхность планеты. Однако Тоон знал своё дело. Хотя за штурвалом истребителя он оказался впервые, как признался ригмеец, казалось, что он управлял подобными машинами и раньше. Медленно двигая руками по сенсорным панелям вокруг себя, он выровнял истребитель. Через прозрачную оболочку кокпита Лиора наблюдала, как мимо с головокружительной скоростью проносятся белые дюны, холмы, чёрные провалы, трещины.

Была ночь. Тоон решил спрятаться на другой, тёмной стороне планеты, чтобы его было сложнее найти. На низкой скорости, чтобы не сверкать соплом, он вёл истребитель на малой высоте, практически прижимаясь к поверхности.

– Проклятые доспехи, – Майк выругался, снимая броню. Лиора обернулась и ахнула- увидела огромное красное пятно на его комбинезоне.

– Это взрыв в лифте, – пояснил он. – Осколок впился под наплечник.

Лиора засуетилась. Быстрыми движениями она стянула с Майка комбинезон и обнажила кровоточащую рану.

– Ты был всегда последним, прикрывал наш отход… – прошептала Лиора. – Храбрец.

– Иногда приходится, – буркнул Майк. -У нас есть, чем зашиться?

– Наррату не зашиваются, – ответил Тоон, не оборачиваясь. – Они запаиваются. Посмотри в грузовом отсеке, там есть какое-то подобие аптечки или регенератора.

Лиора выбежала из кокпита. Там, в грузовом отсеке меленькая Вика осматривала предметы быта наррату, распахнув все вещевые ящики и отделения. Лиора тем временем принялась открывать их, искала что-то наподобие паяльника, именно так она представляла регенератор.

– Тоон, на что это похоже? – крикнула она.

– Это похоже на вашу электрическую бритву – сетчатая контактная подушка. Спайка производится лазером. Важно сомкнуть края раны – кровь мгновенно запечётся, и запустится процесс регенерации тканей. Потом не забудь перевязать, чтобы не случайно разорвать спайку.

– Это что ещё за чертовщина? – Майк недоверчиво скривился.

– Я хочу обойтись традиционными методами, – заявила Лиора, сложив руки. – Далеко до базы?

– Нет, мы на базу не полетим, – ответил ей Тоон. – Мы туда попросту не дотянем. Мало топлива.

– Тогда куда мы?! – возмутилась Лиора. – Ты что задумал?

Тоон оторвал руку от панели и залез под складки своего плаща.

– На, держи, – протянул он ей книгу. – Я знал, что это пригодится, поэтому забрал. Смотри записи на первых страницах.

– Что это… – Лиора приняла её, стала листать пожелтевшие страницы.

– Это похоже на бортжурнал базы на Орри. Там написано про первое появление квиртов на этой планете, сказано про какой-то корабль, который провалился под снег в одном из районов.

– Исследовательское судно "Авори-7" пропало без вести пятьдесят три года назад с десятью членами экипажа на борту. Двухпалубный шлюп, вооружения нет, – Лиора пробежала глазами по записям. – Планета обследована практически полностью, ничего не нашли… Что ты хочешь этим сказать?

– Сидя на базе без дела и дожидаясь вас, я вычислил положение планеты относительно Криллона, откуда вылетел этот шлюп, в тот день, когда он должен был предположительно совершить посадку, и вычислил место, где он мог сесть. Несомненно, этот район был исследован поисковыми группами, однако кое-где нога квирта ещё не ступала. Нам повезло. Уводя истребитель дальше от крейсера наррату, я сам не заметил, как прилетел в туда, где мог разбиться "Авори".

– Найти четырём то, что не наши сотни… Ты уверен, что это не провальная затея? – Лиора скептически приподняла бровь.- Не стоило бы сразу направить истребитель прямиком к базе?

– У нас нет выбора, – ответил за Тоона Майк. – Если мы останемся сидеть, сложа руки, мы умрём на этой проклятой планете!

– Мы могли бы вернуться на базу, запереться на ней и выслать сигнал о помощи! – отрезала Лиора. – Кто-нибудь обязательно бы прилетел. Мы же прилетели!

– Никто бы не прилетел, – ответил Майк. – Наш полёт сюда был неофициальным. А Декларации, во исполнение которой мы сюда вылетели, теперь не существует.

Внутри Лиоры что-то ёкнуло. Она, хотела что-то сказать, но осеклась, прервав мысль.

– Декларация существует только на жёстком диске "Белого Кролика", а он утрачен, – проговорил Майк, зажимая рану. – Так, мне кто-нибудь сделает эту чёртову спайку?!

– Так-так… как это не существует… – Лиора обернулась к нему, и в глазах её читались испуг и растерянность.

– Очень просто. Просто не существует.

– И что? Значит, по бумагам нас здесь нет?

– Ага, и всё это сон, – прорычал Майк.

– А тебе откуда это известно? – Лиора поставила руки в боки. Она заподозрила предательство.

– Я в семнадцать лет угнал боевой истребитель с базы военных, у них из под носа буквально, а ты еще спрашиваешь, откуда мне известна эта информация? Я подслушал разговор Пайса с министром Аллеро. Тот лично явился в Адмиралтейство, предложил взятку Пайсу, тот принял. Дело должно было пройти тихо. Я в тот день тоже пришёл к Пайсу за увольнительными. В приёмной никого не было, я прошёл и увидел их из приоткрытой двери кабинета.

– А почему рассказываешь мне только что? Почему не рассказал перед полётом?

– Это было бы бессмысленно. Нам всё равно пришлось бы выполнять это задание. У нас не было выбора.

Майк прав. Выбора у них действительно не было. На всех кораблях флота, да что там говорить – на всех кораблях стоят маячки дальнего слежения. Куда бы не отправился "Белый кролик", командование узнало бы сразу.

– Проклятье! Кто-нибудь заштопает меня наконец?!

Лиора очнулась от размышлений и направилась за лазером.

– Диск не утрачен. Он у меня в рюкзаке, – на ходу бросила она. – Когда вернёмся, я сама ткну Пайса носом в экран. Пусть расскажет подробно про эту историю с Декларацией.

Вдали за плоским горизонтом забрезжил рассвет, и алые лучи Альфа Центавра осветили пейзаж вокруг. Тоон посадил истребитель посреди огромной снежной пустыни на севере Орри. Поверхность была такой ровной, что Лиоре показалось, что они находятся в огромной фарфоровой тарелке. Небо было абсолютно чистым, ни облачка. Тоон сказал, что это дурной знак, ведь участок этот теперь хорошо просматривается с орбиты, и наррату могут воспользоваться этим во время поисков беглецов. Он был уверен, что они не отпустят их после того, что они натворили на их корабле. Некоторые отсеки там не были герметичными, первый уровень крейсера теперь точно выведен из строя. И хотя для огромного крейсера эти повреждения в целом можно назвать незначительными, наррату из принципа не дадут им уйти.

Теперь лишь остается начать поиски того мифического корабля, который исчез во льдах много лет тому назад. Однако учитывая, что даже самые оснащенные человеческие экспедиции не смогли найти это судно, шансов на то, что это сделают три человека и ригмеец были, мягко говоря, маловаты. Ещё, конечно, неплохо было бы позавтракать, во рту не было ни крошки вот уже часов шесть, а вся провизия осталась в "Белом Кролике" за исключением тех пакетов с сухим пайком, которые захватила Лиора во время бегства с корабля.

Тоон открыл входной люк, и внутрь истребителя ворвался морозный воздух. Вика поёжилась, сидя на длинной скамье в грузовом отсеке, и подняла повыше замок молнии на куртке Тоона. Лиора спустилась вниз вслед за ригмейцем. Снег громко захрустел под её ногами. Холодно. Тоон стоял, облокотившись на переднее шасси, и изучал местность.

– Где думаешь искать? – спросила Лиора.

– Прямо передо мной, – ответил ригмеец. – Видишь флажок в снегу?

Лиора посмотрела в указанном направлении.

– Я не вижу… – пробормотала она, всматриваясь в белую гладь впереди.

– Вот-вот, в десяти метрах перед тобой.

Тонкая короткая палочка торчала из снега, словно ложка в застывшем молочном коктейле. Что это?

– На этом месте квирты временно прекратили поиски десять лет назад. Пометили территорию и ушли. Флажок – не просто флажок, к нему прикреплен маячок слежения, так что найти его будет не сложно, пусть даже его полностью занесёт снегом. Ая его просто заметил.

Лиора криво улыбнулась. Надо же какой глазастый.

– Что предлагаешь делать? – спросила она.

– Копать, – ответил ригмеец. – Он где-то здесь, на глубине. Я его вижу, его энергию, но не могу сказать, насколько он глубоко залёг. Я же не знаю его истинной величины, чтобы рассчитать пропорции. Я схожу посмотреть Нити над кораблём.

– Тогда я пошла за лопатой, – Лиора повернулась и направилась к трапу. Лопаты, конечно, на борту не будет, но крышка от вещевого ящика вполне сойдёт. Лиора усмехнулась про себя:видимо, она совсем с ума сходит, если доверилась этому ригмейцу.

Внезапная спасительная мысль пролетела, как молния. Лиоравспомнила, что на истребителе может быть сканер, эхолот или что-нибудь подобное.

– Эй, Тоон… – она обернулась, но… её возглас был одиноким в этой снежной пустыне. Странно. Лиора была одна. Ни души вокруг. Щекочущее ощущение страха подползло к щиколоткам. Такие выкрутасы были явно не в её интересах.

– Тоон… – тихо позвала она. – Тоон, ты где?

Следы длинных ступней вели в пустыню. Лиора пошла по ним, озираясь и постоянно ожидая опасности. Внезапно метра через три она уперлась в широкую расщелину посреди белой равнины. Следы обрывались здесь.

– Что за бред… – пробормотала Лиора, заглядывая в темноту. Внезапно под ногами что-то гулко хрустнуло, и чёрный зев расщелины проглотил её.

Падение было недолгим. Громко охнув, она шлёпнулась о ледяной склон и, поехала вниз, суча ногами, пытаясь найти опору. Через несколько секунд она уткнулась в сугроб.

Тишина. И темнота – хоть глаз выколи. Далеко вверху был виден свет, но он терялся в пространстве. Лиора обыскала карманы, нашла маленький карманный фонарик.

Луч осветил металлическую стену перед ней. Огромное титановое брюхо вмёрзло в грунт. Лучом фонаря Лиора нашла надпись на борту, свидетельствующую о наименовании судна и его принадлежности к космопорту.

– Авори… – прошептала она.

Корпус огромного корабля упирался прямо в потолок снежной пещеры, свешивающийся вниз ледяными сосульками. Луч фонаря не смог дотянуться до рангоута, но того, что Лиора увидела, было вполне достаточно, чтобы с уверенностью заявить: Тоон сделал то, что не смогла сделать поисковая экспедиция из нескольких десятков человек, вооружённая новейшим оборудованием, – он привел их именно туда, где находится погибшее судно. Но… где сам Тоон?

– Ты не расшиблась? – голос прозвучал эхом, отражаясь от стен пещеры.

Лиора поднялась и попыталась вылезти из сугроба.

– Всё в порядке, – буркнула она, отряхиваясь. – Ты где был?

– Я так же, как и ты, провалился под снег, – ответил Тоон, появившись из темноты. -Снежные кроты недавно прорыли здесь тоннель, который я не почувствовал. Это было для меня сюрпризом.

– Да, тебя трудно удивить, – согласилась Лиора. – Ну что, нашёл вход на корабль?

Тоон пожал плечами.

– Без понятия. Я в ваших кораблях не разбираюсь. Этот совсем странный какой-то.

Лиора торжествовала. Наконец-то этот гуманоид впервые признался в том, что он чего-то не знает.

– Всё просто, – улыбнулась она. – На кораблях старого типа входные люки располагались на самом верху, позади шканцев. Это значит, что нужно подняться на самый-самый верх. Обследуем борт. Там должна быть врезана лестница.

Лестница действительно была. После получаса поисков она была найдена. Однако это было совсем не то, чего ожидала Лиора. Это была верёвочная лестница, которая свисала с верхней палубы до самой кромки снега внизу. Толстые канатные тросы промёрзли и были покрыты тонким слоем инея. Взяв фонарик в зубы, Лиора приготовилась взбираться.

– Что ты собралась делать? – Тоон, видимо, забеспокоился. -Ты уверена, что стоит лезть туда без сопровождения? У тебя даже оружия с собой нет.

– А там не может быть никакой опасности, – вытащив фонарик изо рта, ответила она. – Животные не могут туда забраться, летающих тварей на этой планете нет, как мне удалось выяснить в справочнике. Экипаж корабля наверняка погиб, а если кто-то и выжил чудом, то наверняка в меня не будут стрелять.

Проникнуть на шканцы, пройти на мостик и осмотреть системы управления кораблём – вот что сейчас могла сделать Лиора. Быть может, хотя это и было маловероятно, на корабле ещё оставался пригодный для употребления запас провизии, ведь большинство продовольственных запасов корабля составляет долгосрочный сухой паёк.

Быстро переступая, Лиора взобралась по лестнице на верхнюю палубу. Здесь пришлось пригнуться – оледенелый потолок пещеры висел слишком низко, чтобы она смогла прогуляться по палубе в полный рост. Кое-где он вовсе обвалился и лежал на корпусе огромными ледяными глыбами. Но здесь, казалось, кто-то даже поработал в свое время лопатой, чтобы сделать проход максимально высоким. Гулко стуча о металл подошвамитяжелых ботинок, Лиора подобралась к надстройкешканцев. Как она и подозревала, входной люк был заперт. Однако она не оставляла надежды проникнуть внутрь. Если реактор корабля отключен, значит, скорее всего, отключена автоматика замка запирания, и открыть входной люк судна можно с помощью поворотного механизма. Однако, как ни пыталась Лиора свернуть руль замка, он настолько промёрз, что не сдвинулся ни на миллиметр. Пришлось вызывать помощь.

Майк оказался предусмотрительным и захватил с собой, помимо двух штурмовых винтовок,свой меч, которым обычно не пользовался. Он предположил вырубить имступени в пещере, чтобы выбраться наружу. Оставив Вику на борту истребителя, он спустился вниз и,ориентируясь на свет фонарика Лиоры, быстро нашел её.

– Надо взломать дверь, – объяснила она. – Замок замёрз.

Майк кивнул. После операции, проведенной Лиорой, он чувствовал себя намного лучше, и эта задача была ему по силам. Опершись ногой в косяк, он схватился обеими руками за руль и навалился всем телом. Механизм хрустнул и поддался. Скрип открываемой двери разнёсся по пещере многоголосым эхом.

– А теперь вперёд, – проговорила Лиора, наводя луч фонаря в темноту коридора. Майк передёрнул затвор винтовки и приложился к коллиматору.

Они вошли внутрь. Луч фонаря Лиоры выхватывал из темноты отдельные детали окружающей обстановки. Везде была пыль. Сантиметровый слой её покрывал пол, трубы системы охлаждения, поручни, кабели, протянутые по стенам. Было холодно. Пар из ноздрей расплывался в воздухе при свете фонаря.

Тишина, казалось, оглушала. Лиора и Майк продвигались по длинному коридору медленно, тихо переступая, не издавая ни шороха, ожидая опасности за каждым углом. Впрочем, через несколько метров коридор окончился переборкой.Лиора подошла к двери переборки и вытерла запылённое окошко, пытаясь через него фонариком осветить шканцы.

– Дверь автоматическая, – прокомментировала Лиора. – Реактор отключен, а значит и система запирания тоже. Верно?

– Не факт, – ответил Майк, осматривая дверь. – Хоть дверь и автоматическая, но на ней может быть установлен блокиратор. Можем и не открыть.

– С чего ты решил, что здесь может быть блокиратор? – Лиора недоверчиво хмыкнула.

– Это довольно старый корабль. Раньше к безопасности относились намного тщательнее, чем сейчас.

– Давай всё равно попробуем.

Майк пожал плечами. Мол, если командир хочет, пусть так и будет, только я всё равно прав. Нажав ногами на косяк, схватившись обеими руками за поручень, они вместе навалились и… влетели в стену позади. Дверь съехала с такой легкостью, будто её и не закрывали вовсе. Впрочем, так оно и было.

– Вот тебе и блокиратор, – усмехнулась Лиора, поднимаясь с пола. – Дверь вовсе не заперта.

– Может, её задвинули уже после того, как реактор отключился? – предположил Майк.

Сверкая фонариком, сзади тихо подошёл Тоон.

– Будьте готовы к неприятностям, -прошептал он. -Я проверил Нити. По этому кораблю бродит чужая энергия.

Лиора обернулась и недоверчиво посмотрела на него.

– Что это значит?

– Так всегда бывает, когда кто-то высвобождает её принудительно. Здесь верно поработали мои соплеменники. Это, конечно, странно, но я могу сказать это с уверенностью. Вы готовы к некоторым странностям, которые могут происходить во время полёта?

Насмешливая улыбка расползлась по лицу Майка. Лиора тоже не приняла предупреждение ригмейца всерьёз.

– Что за чепуха? – спросила она. – Какие ещё странности? Что за энергия? И с чего ты решил, что мы сможем поднять эту штуку в воздух? Этот корабль был построен раньше, чем я родилась!


убрать рекламу







– Ну… если не веришь… проходи, – теперь уже Тоон улыбнулся.

Лиора навела луч фонаря нашканцы. Нельзя сказать, что слова ригмейца её не взволновали. До сих пор он помогал им, и все его предсказания сбывались. Однако как материалист до мозга костей Лиора не могла верить в мистику, и истории про призраков она считала выдумкой чистой воды. Поэтому она весьма скептически отнеслась к этому предсказанию, хоть слова Тоона иврезались в её память.

Внутри ни одна деталь внутреннего убранства не напоминала о той трагедии, которая могла произойти здесь много лет тому назад. Все предметы былирасположены на своих местах, ни следа беспорядка. Если бы не слой пыли на консолях управления, могло бы показаться, что экипаж покинул это судно неделю назад, не спеша, организованно.

Майк осмотрел каждый угол, но не нашёл ничего подозрительного. Тоон сразу же направился к капитанскому шкафчику, Лиора – на мостик.

– Что предполагаешь делать? – спросил её Майк.

– Надо включить реактор, там должно оставаться топливо, – ответила она, взбежав по узким ступеням вверх. Внимательно осмотрев мостик при свете фонаря, Лиора поняла, что не зря она потратила так много времени на изучение кораблестроения. Она словно попала на страницы учебника истории, ведь вся электроника, организация консоли управления были старого образца и теперь не использовались на флоте. Следовало вспомнить, куда нужно нажать, за что дёрнуть, чтобы что-то активировать, какой из приборов что означает и зачем нужен. Лиора сдула пыль с капитанского кресла и с центральной консоли управления, уселась, закинув ногу на ногу. Да, такими гигантами, как этот, ей еще управлять еще не приходилось. Лиора задумалась. Где-то здесь снизу должна быть взводная спица. Она знала, что все реакторы кораблей и станций старого типа "заводились" экипажем, в то время, как реакторы нового типа загружались одним щелчком тумблера на консоли. Лиора осмотрела всю консоль, но ручка взводной спицы была найдена под креслом капитана. Так удобнее вытягивать её. Лиора взялась за неё обеими руками и с силой дернула. Спица туго вышла, словно механизм под полом полностью заржавел, где-то снизу раздалось урчание. Консоль загорелась огнями, монитор впереди показал шкалу загрузки реактора. Моргая, лампы по периметру включились,и на шканцах стало светло.

– Когда мы прилетим на Криллон, я переименую этот корабль в "Белый Кролик-2", – заявила Лиора.

Майк, занявшийся изучением штурманской консоли, расхохотался. Да, Лиора при желании могла всем кораблям Федерации дать такое название. Тоон, осматривающий капитанский шкафчик рядом с мостиком, только усмехнулся.

– Ты намерена лететь на Криллон? – спросил он.

– Естественно, – ответила Лиора. – Мы прилетим домой, сообщим о гибели "Белого Кролика-1" и предъявим нашу находку. Думаю, командование учтёт наши свидетельства при выработке военной стратегии против наррату.

Тоон на миг задумался, затем спросил:

– А что ваше командование будет делать со мной ?

Лиора обернулась к ригмейцу.

– Я уверена, своими заслугами ты заслужил достойного обращения, – ответила она.

– Хорошо, – ответил Тоон. Лиора знала, что он втайне не согласен с ней, ведь именно он, воинственно размахивая руками,недавно предлагал лететь ккакой-то колдунье Са-тин, которая якобы знала, как победить наррату, но, видимо, теперь не желал спорить.

– Уровень термоядерного топлива в норме, – прокомментировала Лиора. – Думаю, нам хватит его, чтобы долететь до Криллона и обратно раз десять.

– С чего такие расчёты? – поинтересовался Майк, оторвав взгляд от "доисторического" сферографа, который упорно не желал включаться.

– Просто топлива здесь очень много, как ни странно, – пояснила Лиора.

– Странно не это, – задумчиво проговорил Тоон. – Странно то, что в капитанском шкафу нет бортжурнала. Хотя он должен быть, я на всех кораблях квиртов, на которых мне приходилось бывать, их видел.

Майк пожал плечами.

– Быть может экипаж, покидая судно, захватил его с собой? – предположил он.

– Тогда что заставило экипаж покинуть судно? – спросила Лиора.

– Вот именно, – едко усмехнулся Тоон.

– Всё намекаешь на чужую энергию? – недовольно приподняла бровь Лиора. – Ты эти шутки тут оставь, я не дам нас пугать всякими россказнями.

Тоон только развёл руками. Лиоре показалось, что он насмехается над ней, тем самым ставя под сомнение её авторитет командира, но она решила сдержать свой гнев. Она обязательно покажет ему, кто здесь главный, если ригмеец продолжит вести себя в том же духе, иего особенности ему не помогут.

– Нам нужно обследовать корабль, – заявила Лиора, листая схему корабля на главном мониторе консоли управления. – Я включила системы освещения во всех коридорах и помещениях, поэтому ничего не должно от нас укрыться. Ни живое существо, ни твоя чужая энергия, Тоон.

Майк согласился с предложением Лиоры. Не гоже лететь куда-то, не зная, что происходит на борту твоего корабля. Тоон также не остался в стороне. Вооружившись, они спустились на верхнюю палубу корабля.

Длинный коридор с рядами дверей по сторонам убегал вдаль и казался бесконечным. Диодные лампы равномерно освещали его, лишь одна из них нервно мигала в конце.

– Здесь находится кают-компания и каюты членов экипажа, – прокомментировала Лиора.

Кают-компания оказалась большим, довольно аскетически оформленным залом. Под ногами серый ковролин, прибитый к полу гвоздями. Справа стоял большой бильярдный стол, как и всё в этом зале, он был покрыт толстым слоем пыли, слева – длинный обеденный стол для экипажа, окружённый высокими деревянными стульями. На стенах висели картины маслом, изображающие пейзажи Криллона и быт космонавтов, фотографии "Авори" и его экипажа. Над капитанским креслом в дальнем конце стола висела огромная картина: два солнца спускаются к горизонту, заливая небо алыми красками. Стол был аккуратно заставлен приборами, казалось, экипаж вот-вот сядет обедать. Лиоре даже показалось, что она увидела кока, разливающего суп по тарелкам. Подойдя к столу, она осторожно смахнула пыль с края чашки.

Следующей комнатой оказалась кухня, рядом с ней душевая, напротив неё – гардероб и оружейная комната. Здесь шкафы были распахнуты, полки для винтовок были пусты, сундуки для боеприпасов опорожнены. Рядом с оружейной комнатой находилась капитанская каюта, через стену – каюты старшего командного состава: старпома, младших помощников, штурмана и шкипера. Дальше были только каюты матросов.

Лиора заглянула в капитанскую каюту, осмотрела внутреннюю обстановку и уважительно отметила, что у капитана были хорошие вкусы. Широкий письменный стол, над которым висел портрет усатого мужчины в капитанском мундире, напротив широкая кровать, вдоль станы рядом со столом – кожаный диван. Всё это, видимо, теперь антиквариат. Лиора вышла из каюты и тут заметила нечто необычное…

– Там кто-то зашёл…

Майк недоверчиво посмотрел на Тоона, но его лицо – сама невозмутимость.

– Там кто-то зашёл в каюту… – задумчиво повторила Лиора, передёрнув затвор винтовки и направившись в конец коридора, туда, где так бесовски мигала диодная лампа…

Майк всполошился. Еще не хватало, чтобы его командир сошёл с ума. Ведь он-то видел, что там никого нет.

Но Лиора была далеко. Она побежала, полная решимости узнать, что за человек показался ей в свете мигающей лампы. Она быстро подбежала, отодвинула дверь, и в тот же момент чья-то тень бросилась на нее . Лиора зажмурилась, отлетела в стену, нажала на спуск, выпустив очередь в стену каюты. Когда Майк и Тоон подбежали к ней, она ещё лихорадочно нажимала на спусковой крючок, даже когда все патроны в магазине винтовки закончились.

Лиору быстро привели в чувство. Её трясло, словно в лихорадке, тяжело дыша, она что-то бормотала. Майк с размаху влепил ей две пощёчины, после чего Лиора явно стала соображать яснее. Схватившись за подлокотник штурманского кресла, она поднялась с пола и заявила:

– Я никуда не полечу на этом корабле!

Тоон скептически посмотрел на Майка. А он ведь предупреждал её.

– На этой планете больше нет пригодных к полёту кораблей, – возразил он. – А лететь отсюда нам надо при любом раскладе. Даже если здесь будет дюжина привидений, я буду настаивать на этом.

Блуждающий взгляд Лиоры остановился на ригмейце. Тоон прочитал в нём нескрываемое бешенство, смешанное с диким ужасом.

– Ты сумасшедший, – прошипела она.

Тоон сложил руки и повернулся к её второму пилоту:

– Она права, Майк. Лететь на Криллон с чужой энергией на борту нам нельзя. Но есть способ решить эту проблему и помочь заблудшей душе обрести покой. Наша колдунья Са-тин, она сможет сделать это.

Майк задумался.

– Уверен, наши священники справятся с этой задачей не хуже Са-тин, – сказал он, косясь на Лиору.

– С последствиями, вызванными убийством ригмейцами, могут справиться только ригмейцы. Вы видели, насколько может быть агрессивна чужая энергия, – настаивал Тоон.

– Валить надо отсюда! – крикнула Лиора, подавшись вперёд всем телом.

– Надо привести сюда Вику, – Тоон внимательно посмотрел на Майка. – Пусть захватит с собой рюкзак. И побыстрее, мы сейчас вылетаем.

– Разумно, – согласился Майк.

Через несколько минут он уже рубил в стене тоннеля ступени для ног. Уцепившись руками за край расщелины, он выбрался наружу.

На поверхности завывал ветер, гоняя снег по пустыне. Он стёр следы до истребителя, однако в них не было нужды – его тень отчётливо прорисовывалась в снежной пурге. Когда Майк вбежал по трапу в салон грузового отсека, Вика сидела на крышке вещевого ящика и доедала тушёное мясо, скребя пластмассовой ложкой по дну консервной банки.

– Проголодалась? – спросил он.

– Ещё бы! – ответила она. – Это вы тут не едите совсем, держите себя в чёрном теле, а я так не хочу.

– Понятно, – Майк поднял с пола рюкзак Лиоры, осмотрел его содержимое и начал спешно складывать в него вещи наррату, которые могли бы пригодиться, на его взгляд. В дальнем углу он заприметил шкафчик, который ещё не был исследован. Открыв его, Майк нашел плазмомёт и несколько запасных наполнителей к нему.

– Мы вылетаем сейчас. Собирайся! – заявил он Вике. – Бери с собой все необходимое, то, что не хотела бы оставить.

Вика надела куртку Тоона, застегнула молнию и подобрала снизу, чтобы полы куртки не мешали идти.

– Я готова, – кивнула она.

Буря снаружи усилилась. Ветер поднял в воздух снег, заслонив им мир вокруг. Ничего не видно. Майк прикинул, ориентируясь на нос истребителя, направление, откуда он пришёл, и направился, держа Вику за руку, в бурю. Несколько метров по снегу превратились в огромное расстояние, Майк потерял счёт шагам. Расщелина возникла так внезапно, что он не смог удержаться на краю, и темнота проглотила его. Майк скатился вниз по склону и сел в сугробе. Сверху на него села Вика, которая упала вмести с ним.

– Ты цела?

– Вроде бы да, куртка мягкая.

– Мы прибыли. Вставай.

Сверху темноту разрезал луч фонарика. Лиора стояла на верхней палубе, осматривая пещеру.

– Вы где? Всё в порядке? – крикнула она.

Майк достал свой фонарик и посигналил ей. Через пять минут все были на борту "Авори".

– Подготовить двигатели к рывку! – приказывала Лиора, шагая по мостику. – Майк, задействуй всю мощность реактора на килевые двигатели. Забрало мостика опустить. Всем приготовиться! Мы стартуем.

Майк опустил рычаг сцепления вперед, убирая заслонки. На мониторе консоли управления шкала мощности реактора поднялась до предела. Механизмы корабля хрустели и скрипели, выполняя заданные команды. Майк отметил, что было бы неплохо подготовить корабль к полёту, спуститься в машинное отделение, но Лиора даже слышать не хотела об этом.

– Три, два, один… – считал он.

– Отрыв! – приказала Лиора, следя за приборами.

– Есть отрыв! – ответил ей Майк.

Где-то снизу раздался громкий хлопок. Корабль задрожал всем телом, освобождаясь от ледяного плена. Было слышно, как снежные глыбы падают, ударяясь о корпус, оседают всё ниже.

Проломив потолок пещеры, корабль вырвался к небу, окружённый дымом и пламенем. Щелчком кнопки Майк поднял забрало, и сквозь разлетающийся с термостекла обзорного иллюминатора снег Лиора увидела лучи Альфа Центавра. "Авори-7" был уже над бурей. Преодолевая силу притяжения, он рвался выше. Затем небо стало темнее, проявились звёзды. Через минуту корабль был уже в верхних слоях атмосферы. Оставляя длинный шлейф тёмного газа позади ярко-белого хвоста пламени, он вышел в открытый космос.

– Я сам рассчитаю координаты полёта, – предупредил Тоон, присаживаясь за штурманскую консоль управления, но тут же осёкся, заметил, как Лиора и Майк, привстав с кресел, что-то рассматривают через обзорный иллюминатор.

– Иди сюда, – махнул ему рукой Майк. Любопытная Вика тоже взбежала на мостик, желая узнать, что же так заинтересовало всех.

Тоон медленно подошёл к иллюминатору и всё понял.

– Вот и еще одна причина  не лететь на Криллон. Мы ведь не хотим снова к ним, верно?

Там, на одиннадцать часов, застыло огромное скопление белых шаров. Можно было насчитать до сотни вражеских вымпелов. Флот Наррату направлялся в сторону обитаемых планет Федерации. Вторжение началось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Сенат предполагает

 Сделать закладку на этом месте книги

Утро следующего дня затянуло небо тяжёлымимрачными тучами, встретиломелким моросящим дождём и холодным ветром. Непогода заставила людей надеть тёплые плащи, закрыться от неба широкими зонтами. Дождь размыл пейзаж за окном, ставший вдруг таким унылым. Так на Капри начинался сезон дождей.

Однако чем холоднее было на улице, тем приятнее было находиться в помещении. Сенаторы группами заходили в огромный и тёплый вестибюль здания Сената Федерации, довольно потирая озябшие руки и снимая плащи. В воздухе царило оживление. Разговоры только об одном – о предстоящем заседании, которое поставит точку в вопросе военной политики Федерации. Смелая инициатива осторожного Рогозина, который внезапно решил показать зубы и дать отпор сомнениям и нерешительности, заинтересовала большинство уже за неделю до заседания. Средства массовой информации твердили только о выставленном на обсуждение во "всемирной паутине" Пакте Войны, который должен был бы открыть дорогу человечеству в новые неизведанные просторы. Многие предполагали, что эфир оплатил сам Рогозин, у которого, вероятно, были влиятельные спонсоры, в чьих интересах было проведение захватнической политики, направленной на приобретение новых ресурсов. Сам Рогозин же утверждал, что принятие Пакта укрепило бы позиции человечества на галактической арене и способствовало бы, в конечном итоге, стабилизации расы. В то же время, попытки противостоять ему делали лоялисты во главе с сиром Корхастом, который, видимо, не имел больших запасов капитала, чтобы оплатить достаточное количество эфирного времени и эффективно влиять на массовое сознание. Более того, хотя речи его были не менее пламенными, и факты он приводил не менее веские, делал он это с явным запозданием – стоило ему рассказать о какой либо проблеме, будь то экономической или проблеме демографии, как выяснялось, что Рогозин уже предложил её решение на другом телеканале несколько минут назад. Все факты говорили о серьёзной утечке информации в штабе Корхаста, и все слухи, витающие вокруг этой кампании, лишь подогревали интригу. Тем не менее, Корхаст казался уверенным в победе политики лоялистов и провале "смехотворного Пакта Войны, бесполезной кипы макулатуры".

Поскольку партийная система была отменена вот уже полтора века назад, политическая линия конкретной партии не оказывала влияния на действия сенаторов. Среди их состава были лишь комитеты, неофициальные идеологические группы, к которым представители народа примыкали с искренним убеждением.

Заседание было назначено на полдень. Сенаторы нехотя расходились по своим кабинетам, где они должны были подготовиться, собраться с мыслями, принять взвешенное решение. Да, в истории уже были прецеденты передачи вопросов войны и мира представительному органу Федерации, когда была принята Декларация "Счастье индивида – в пространстве", однако впервые ответственность за согласие на использование военной силы в одном вооружённом конфликте ложилась на плечи сенаторов. Собственно, и данный конфликт был несколько необычным для человечества, ведь оно не только столкнулось с равным по уровню технологического развития противником, но и, возможно,впервые предполагало вторжение в соседнюю галактику. Именно эти факты обнажили нерешительность Консулата, который снял с себя ответственность за решение данного вопроса.

Рогозин вошёл в здание Сената одним из последних. Безразлично зевнув, он осмотрел пространство вестибюля и, видимо, остался доволен – многие из тех, кого он ждал, были здесь. Рядом с ним был капитан Жнец. Он был в парадном мундире капитана Космического Флота при всех орденах и знаках отличия. Другие сенаторы поздоровались с ним, выказываясвоё уважение.

Настроение у Жнеца было прескверное. Отчасти оно было испорчено мерзкой погодой, однако причиной всё же было требование Рогозина об обязательном участии капитана в сегодняшнем заседании. Жнец до мозга костей ненавидел эти бюрократические мероприятия, предпочитая решать все проблемы не словом, а делом. Именно за это его так ценило командование.

Впрочем, среди присутствующих военнослужащим был не только он. В дальнем конце вестибюля капитан заметил адмирала сира Кристиана Серрвуса. Поскольку не Рогозин организовал присутствие этого высокопоставленного флотоводца, можно было предположить, что Серрвус примкнул к штабу Корхаста. Что ж, словесное сражение обещает быть жарким и непредсказуемым.

– Я думаю, уважаемый друг, мы достаточно долго демонстрировали своё присутствие здесь, и все в курсе, что мы прибыли, – тихо сказал Рогозин капитану. – Давайте пройдём в мой кабинет, нам многое нужно обсудить.

Здороваясь с сенаторами, бросая короткие реплики, они прошли через толпу в вестибюле и, поднявшись по лестнице наверх, прошли в административную часть главного корпуса. Резиденция Рогозина в здании Сената находилась на пятом этаже в северо-западном крыле. Виктор Алексеевич чиркнул идентификационной карточкой по замку СКУД и открыл дверь. Внутри было просторно. Первым залом была приёмная комната. Здесь был установлен большой аквариум, напротив него стоял широкий кожаный диван и маленький журнальный столик. В углу – горшок с авонитовой пальмой. Рогозин пояснил, что двери из этой приёмной ведут в его кабинет и кабинеты помощников.

– Пройдёмте, капитан, нам направо, – с добродушной улыбкой пригласил Жнеца Виктор Алексеевич.

Личный кабинет сенатора также не отличался роскошным убранством. Всё довольно аскетично: широкий переговорный стол, окружённый креслами, огромное окно позади него от пола до потолка, закрытое тяжёлыми шторами. Всё оформлено в белом цвете – так же, как и в приёмной. Рогозин тяжело плюхнулся в своё кресло и жестом предложил капитану сесть.

– Знаете, когда я был совсем юн, скажем, было мне тогда лет двадцать пять, довелось мне наблюдать один случай из жизни, – начал Виктор Алексеевич. – Шёл я как-то по центральной улице города, в котором я тогда жил… Довольно-таки уютный маленький городишко. Остался бы там жить, если бы не этот случай. Итак, иду я по центральной улице. По улице этой развлекательные паровозики на колесах катают детей. Представьте себе электромобиль, раскрашенный в подобие тогдашних паровозов: смешная рожица на радиаторе, толстая труба из эдакого "парового" котла и кабина "машиниста" позади неё. А позади этого паровоза – вереница вагончиков друг за другом, на крыше которых, вы представляете, восседают пластмассовые герои из сказок: Айболит, Заяц, Волк, пираты с саблями… Дети входят в них, садятся на скамейки, весёлые крики, смех. Мне нравится, когда люди смеются. Но затем я вижу, что в отдалении навзрыд плачет ребёнок. Девочка лет пяти. Около неё на коленях сидит взрослый мужчина, видимо, её отец и говорит, пытаясь утешить: "Ну и что, что не поехали… вот папа твой на паровозике не катается, у папы денежек нету… но ведь на паровозике не только кататься можно, но и на него посмотреть… " Мне вдруг так жалко стало этого мужчину… Похоже, именно в этот момент я решил сделать всё для того, чтобы таких печальных моментов в жизни людейбыло как можно меньше. И вот я здесь.

Жнец задумался.

– Все ваши действия направлены на достижение этой благородной цели? – наклонив голову, спросил капитан.

– Почти, – скривился Рогозин. – Но я стараюсь, чтобы людям вокруг меня было хорошо.

– Задам каверзный вопрос: ваша агитация за принятие этого Пакта Войны тоже отвечает этой цели?

– Несомненно!

– Но война без потерь невозможна. Любая война сопряжена со смертями миллионов людей. Вы бы хотели бы узнать, что та самая девочка, которую вы видели на улице одного из городов Капри, вошла в число погибших?

Рогозин приподнялся в своем кресле, но затем быстро овладел собой. Видимо, этот случай действительно оказал на него неизгладимое впечатление.

– Я уверен, что лучше умереть в бою, чем жить в нищете, – ответил сенатор. – Это лучше, чем объяснять своим детям, почему одним людям дано всё сразу, а другие вынуждены побираться. Это лучше, чем медленная и мучительная смерть от голода. И тем более это лучше, чем жить в рабстве у каких-то четырёхногих монстров из соседней галактики, которые обязательно найдут нас и придут за нами, вам ли это не знать, капитан.

Жнец кивнул. Рогозин прав. Достойная смерть лучше позорной жизни. Однако мыслит он крайностями, не допуская более мягкого и гуманного решения. Вероятно, такое решение в будущем само придёт к нему. Тем не менее, Жнец решил не помогать ему в этом и предпочёл не спорить.

– Так, а как там у нас с физическим подкреплением? Вы отдали необходимые распоряжения? – вдруг спросил Рогозин.

Жнец выпрямился в кресле.

– Да, здание Сената оцеплено союзными силами. Людинаходятся в нескольких фургонах, припаркованных на улицах рядом с площадью. Человек тридцать засели на чердаке Оперы напротив здания Сената, некоторые из них вооружены снайперскими винтовками. Все они – берсерки.Мне удалось собрать только их, потому что другими подразделениями я не командую. Однако хочу заверить вас, что такая группировка, пусть даже малочисленная, намного превосходит по своей мощи иные соединения.

– Да, знаю. Один берсерк стоит десятерых велитов, – отмахнулся Рогозин. – Вот это мы сегодня и проверим. Будьте уверены, Александр Евгеньевич, миром сегодняшнее собрание не закончится.

– Я знаю, – ответил Жнец. – Недаром здесь адмирал Серрвус.

– Тоже заметили его? – улыбнулся Рогозин. – У него давняя дружба с Корхастом. Можно сказать, со школьной скамьи.

– Значит, наши силы практически равны.

– Не совсем, большая часть сенаторов всё-таки на нашей стороне.

Рогозин, видимо, хотел сказать "на моей стороне", однако в присутствии капитана это было бы не совсем уместно. Жнец понял это, поэтому только улыбнулся.

– Хотите выпить? – вдруг спросил Рогозин.

– Нет, простите, я не пью, – ответил Жнец.

– Так я тоже не употребляю. Тем более перед ответственным собранием. Только грейпфрутовый сок.

Рогозин наклонился и выдвинул маленький бар из-под стола. Достав два фужера, он разлил сок, и передал один Жнецу.

– За победу, полковник, – произнёс тост Рогозин и со звоном чокнулся.

Жнец кивнул и сел. Довольно причмокивая, сенатор развалился в кресле.

– Виктор Алексеевич, – обратился Жнец после минутного молчания. – У меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

Рогозин внимательно посмотрел на него.

– Это касается того дела, за которое мы боремся, – уточнил Александр Евгеньевич.

– Рассказывайте, – произнёс сенатор.

– В одной из дальних звёздных систем была обнаружена планета, на которой могла быть жизнь. Исследовательское судно "Шагрил-ла" совершило полёт к ней с целью подтверждения существования жизни и определения возможности колонизации. По возвращении корабля все данные были заморожены.

– И вас это удивляет? – Рогозин сделал глоток и поставил фужер на стол.

– Меня удивляет то, что хоть и сняли режим секретности с многих данных (да что там говорить – почти всех!), некоторые субъекты по-прежнему плодят тайны. Смотритель пограничной станции рассказал мне, что после посадки на планету, на корабле и лагере исследователей всякая чертовщина началась – призраки, полтергейст, исчезновения. Четверо погибших в стычке с местными. Местным, впрочем, быстро дали название – ригмейцы, а планете дали имя Ригмеа по аналогии со словом из какого-то гвинейского наречия. Словом, боясь погибнуть, наши разведчики довольно быстро убрались восвояси. А вся информация о путешествии и данные исследований были засекречены.

– А кто рассказал об этом смотрителю станции, если данные были засекречены?

– Ему поведал об этом чей-то длинный язык, – объяснил Жнец. – Тайны тайнами, а "сарафанное радио" пока никто не отменял.

– Это интересно, – задумался Рогозин. – Я приму к сведению…

– Я думаю, к этому приложил руку непосредственно министр внутренних дел Гвидо Аллеро. Сразу после моего выступления в Амфитеатре Лоз две недели назад он подошёл ко мне и заговорил о ригмейцах. Не знаю зачем.

– То есть едва вы сошли с трибуны, как он подошёл к вам? Я не понимаю мотивов его действий. Зачем нужно было раскрывать государственную тайну именно вам?

Жнец пожал плечами.

– Я думаю, это нужно спрашивать у него.

Рогозин допил сок и поставил фужер на стол.

– Всё! Выдвигаемся, – он хлопнул в ладоши. – Наша братия уже заждалась нас.

Жнец посмотрел на часы и убедился, что время пришло. До начала заседания осталось менее пятнадцати минут.

– Пошли, – кивнул он.

Минуя длинные коридоры, они вышли в соседнее крыло здания и спустились в вестибюль. Людей здесь уже было меньше – толпа сочувствующих граждан и журналисты. Загораживаясь от вспышек фотокамер, Рогозин и капитан Жнец прошли через них, оставшись равнодушными к их вопросам, возгласам и пожеланиям.

Двери в зал заседаний были распахнуты. Жнец осмотрелся. Да, он был действительно огромен. Видимо, Федерация три годовых бюджета вложила в его богатое убранство. Зал был овальным, окружённый колоннадой в ионическом ордере, под широким прозрачным куполом. Меж колонн были протянуты полотна с гербами каждой из планет, вышитыми золотыми нитями. Позади Президиума Сената висело огромное красное полотно с гербом Федерации – золотой дракон, держащий в лапе шестопёр, на испанском щите, разделённом на четыре части разных цветов: серебро, лазурь, червлёнь и пурпур. Над щитом -золотой шлем анфас с решётчатым забралом, короной палисандо и намётом в виде растительного орнамента. Позади щита была изображена белая горностаевая мантия с сенью и девизом "Beatus, qui retribuet tibi retributionem tuam, quam retribuisti nobis", начертанном на ней. Депутатские ряды спускались внизамфитеатром. Где-то там, впереди должно быть кресло Рогозина. Сам Виктор Алексеевич выделил место для Жнеца на балконе Галереи Приглашённых, расположенной над залом.

– Эта рация предупредит вас о необходимости начала активных действий, – проинструктировал его Рогозин, передавая крошечное устройство, похожее больше на мобильный телефон. – И давайте договоримся, никакой самодеятельности с вашей стороны. Я должен быть готов ко всему.

– Вы сказали, "рация предупредит", – спросил Жнец, – а кто будет говорить в ней?

– Я, – кивнул Рогозин и направился меж рядов к своему месту.

Так-так, всё ясно. Даже сейчас сенатор хочет контролировать ситуацию, спустив капитана с поводка в нужный ему момент. Жнецу не нравилось, что Рогозин, угрожая сдать военной полиции информацию о его дочери, вздумал управлять им. Да и кому, собственно, понравится? Снова пообещав себе преподать наглому сенатору урок, капитан Жнец направился искать своё место.

Александр Евгеньевич вышел из зала заседаний, свернул в длинный коридор.Пришлось поплутать, прежде чем он нашёл лестницу, ведущую на второй этаж. В коридоре у Галереи Приглашённых толпились люди – помощники сенаторов, журналисты с камерами, критики, предприниматели, известные блоггеры, клирики… словом все те заинтересованные лица, на кого сегодняшнее решение Сената могло оказать определённое влияние. Жнец поздоровался с некоторыми из тех, кого мог знать, и, протиснувшись через толпу, вышел на балкон. Да, быть может, Рогозин был прав, выбрав это место для полковника. Отсюда открывался великолепный обзор. Военачальнику даже показалось, что этой армией сенаторов внизу можно управлять, передвигая их, как шахматы на клетчатой доске, тем более что расположение сенаторских мест давало такое ощущение. Пройдя вдоль рядов кресел, Жнец занял своёместо на балконе в первом ряду.

Сенаторские ряды были разделены на так называемые "камеры". В каждой Камерезаседали сенаторы от одной планеты Федерации, той, чьи интересы они представляли. Поэтому в каждой камере заседало по четыреста человек – по одному от каждой провинции. Таким образом, итоги голосований определялись не количеством членов в одной партии, как было до отмены партийной системы, а интересами жителей конкретной планеты. Принятие решений по конкретным предложениям нельзя было предсказать, потому что было неизвестно, как проголосует каждая камера в целом. Создатели данной системы считали этот факт основным преимуществом перед многопартийностью.Однако, несмотря на то, что триста лет назад консулы Федерации Человечества объявили об отмене партийной системы и введении избираемости сенаторов на основании территориальной


убрать рекламу







принадлежности, де-факто первая всё же продолжала существовать в камеральном выражении.Как бы законодатели ни старались вытравить из корпуса идеологические настроения, до конца им это сделать не удалось. В Сенате можно было выделить правых лоялистов, левых оппозиционеров и центристов, склоняющихся во мнении то к первым, то ко вторым. При этом споры между группировками могли возникнуть внутри камеры, что лишь добавляло депутатским прениям остроты, а исходу голосования – непредсказуемости.

Сидя на первом ряду Галереи Приглашённых, Жнец наблюдал сверху за этим амфитеатром, гудевшим, как пчелиный улей. Сенаторы рассаживались по своим местам, что-то горячо обсуждали, размахивали руками.

– Бинокль, господин?

Жнец обернулся. Молодой человек в ливрее наклонился к нему, держа в руке позолоченный бинокль. "Совсем, как в театре" – подумал Жнец и усмехнулся.

– Ну, давай его сюда.

– Сейчас начнётся, – предупредил лакей.

Жнец кивнул и приложил окуляры к глазам. Теперь видно гораздо лучше. Осмотрев зал, он нашёл Рогозина. Весело улыбаясь, он рассказывал что-то сенатору Тейлору. Капитан взглянул на часы.

Гонг прозвучал, как гром среди ясного неба. Зал внизу сразу стих, сенаторы быстро заняли свои места. Кто-то начал записывать что-то в свой блокнот. Через окуляры бинокля Жнец увидел, что Рогозин достал из портфеля две папки и по одному стал доставать оттуда какие-то документы.

Тем временем в Президиум прошли несколько человек. Председатель в чёрной мантии с серебристой оторочкой занял центральное кресло, по обе стороны от него уселись его заместители. Рядом с ними расположился солидный господин в синем мундире, увешанном орденами.

– Дамы и господа, прошу тишины! – прозвучал скрипучий голос Председателя. – Сегодня в зале заседания Сената Федерации присутствуют три тысячи триста пятьдесят шесть человек из трёх тысяч шестисот членов, что предполагает наше заседание правомочным. Вероятно, остальные опаздывают и прибудут во время заседания. Итак, начнём. На повестке дня вопрос о принятии военной доктрины Федерации. В виду возникших противоречий Его Верховенство Консулат Федерации передал сей вопрос на рассмотрение Сената, чтобы представители воли народа дали на него разумный ответ. Нас здесь много, все мы носители идей, и я уверен, что сегодня мы придем к компромиссу. Здесь также присутствует ТретийКонсул Федерации сир Ральф Курион Сторри Первый. Он донесёт до других консулов волю нашего совета. Поприветствуем его!

Старик в орденах привстал со своего кресла. По залу прокатилась волна аплодисментов. Председатель продолжил:

– Проанализировав ситуацию, сложившуюся при популяризации через СМИ отдельных положений разрабатываемой военной доктрины, Президиум Сената Федерации пришёл к выводу, что сегодня мы будем рассматривать её две основные гипотезы. Уверен, по ходу заседания, у нас появятся и другие предложения, которые до этого момента умалчивались отдельными сенаторами, по ним мы так же примем решение. Проведя анализ информационного поля, мы назвали эти двегипотезы для удобства рассмотрения Доктринойнаступательной и Доктринойоборонительной. Нами предполагается, что первую будет отстаивать господин Рогозин, сенатор провинции Дельфа планеты Капри, вторую – сир Корхаст, сенатор провинции Манишо с Титана. Все согласны с этим решением Президиума?

Сенаторы зашептались, переглядываясь.

– Очень хорошо, что нет возражающих, – кивнул Председатель. – Президиум предполагает, что первым, кто должен выступить в прениях, будет господин Рогозин. Всё верно, Виктор Алексеевич?

– Уважаемый сир Приам де Крюи! – донеслось из сенаторских рядов. – Я, Виктор Алексеевич Рогозин, считаю, что первым, кто должен выступить в прениях, должен стать сир Корхаст, поскольку моя речь, я думаю, будет дольше, чем его. Кроме того, я оперирую большим объёмом данных и считаю, что мне требуется ещё некоторое количество времени, чтобы определить их в надлежащую словесную форму. Думаю, по окончании выступления сира Корхаста я буду готов. Я уверен, сир Корхаст заслужил право во многих делах быть первым.

Председатель Крюи кивнул.

– Сир Корхаст, что вы скажете в ответ на реплику господина Рогозина?

Корхаст замялся. Видимо, его тоже не совсем устраивала перспектива выступать первым, однако он всё же решил проявить рыцарское бесстрашие:

– Я думаю, что если каждый из нас будет стесняться представить свой проект, никакого диалога у нас не получится. Я согласен выступать первым.

Что ж, первый камень в огород Рогозина. Впрочем, тот тоже в долгу не остался:

– Я считаю, что господин Корхаст заблуждается, давая оценку моим действиям. Лучше пусть он должным образом выступит сегодня, я думаю, для нас это будет полезнее.

Корхаст усмехнулся и направился к трибуне.

– Дамы и господа! Сенаторы и приглашённые! – начал он. – Сегодня нам выпала великая честь принять важное государственное решение. Признав наш авторитет, Его Верховенство Консулат передал нам своё полномочие – определить направление внешней политики нашего государства во взаимоотношениях с другими цивилизациями. Я уверен, что мы должны принять разумное и взвешенное решение, основанное не на наших властных амбициях, но в целях выработки всеобщего блага. И решение это должно быть верным.Это тот самый день, тот самый момент, когда мы должны доказать нашу способность быть такими же мудрыми, как и наши консулы.

В своей речи я оперирую свежими статистическими данными, которые были собраны накануне моей командой. В своих выступлениях на телевидении я неоднократно говорил о них, и теперь доказательства правильности лоялистской военной доктрины пополнились новыми. Согласно данным Казначейства Федерации мной, сенатором Бордо и сенатором Паркинсоном были проведены расчеты затрат наступательной военной операции. Строительство одного фрегата обойдется в восемьдесят тысяч золотых талантов, строительство крейсера – девяносто пять тысяч, строительство корвета встанет государственному бюджету в пятьдесят две тысячи. Затраты на термоядерное топливо составят более полумиллиона золотых талантов. Про колёсную и гусеничную бронетехнику я не говорю – вы и сами знаете, что у нас недостаток танков и транспортёров, а многие из тех, что есть, морально устарели. Содержание полка велитов обойдется Федерации в десять тысяч восемьсот золотых талантов: вооружение, средства индивидуальной защиты, провиант и жалованье. Полк тяжёлых пехотинцев обойдется нам в восемнадцать тысяч ежемесячно. И я не считаю средств, которые мы тратим на содержание Гвардии берсерков -сорок пять тысяч золотых талантов в месяц. Для осуществления успешной наступательной операции нам необходимо увеличить численность войск более чем в два раза, набрав и укомплектовав ещёпять дивизий велитов и две дивизии тяжелых пехотинцев. Таким образом, общие затраты государства для ведения наступательной кампании составят более полутора миллиона золотых талантов. И это вовсе не означает её успех.

Тем не менее, наше государство столкнулось с не менее серьёзными проблемами, которые грозят нам более опасными последствиями, чем война с этими феррами. Инфляция на Титане увеличила цены на метан в два раза, а вы знаете, что вся Федерация зависит от поставок газа. Вы также слышали о мятежах в резервациях Тониса. Вы слышали, что на территорию резервации были введены войска, и о том, что войска эти уже понесли серьёзные потери. Да, это хорошо, что аборигены разных планет не держат связь друг с другом, иначе всеобщее восстание неизбежно! Мы сидим на огромной пороховой бочке! И государство, наша Федерация, должно предпринять все усилия, чтобы эта бочка не взорвалась. В условиях острейшего экономического кризиса мы не можем вести какие-либо наступательные операции и увеличивать военные расходы, опустошая государственную казну.

В условиях кризиса я предлагаю также уделить больше внимания проблеме с продовольствием на Цирцее и Земле. Пока что управлениям Министерства транспорта и связи удается держать ситуацию под контролем, однако, если не уделять должного внимания этой проблеме, последствия такой халатности могут быть непоправимыми. Я считаю необходимым уделить внимание этому вопросу в заседаниях комитетов Сената, а затем выразить их волю в отдельном законопроекте.

Дамы и господа, я стремлюсь пробудить в ваших сердцах гуманность, я хочу, чтобы все наши стремления были направлены на спасение жизней людей, вместо того, чтобы приносить их в жертву нашим властным амбициям. Сенаторы! Я призываю вас быть рациональными и действовать во имя мира, во имя великой Федерации Планет!

Последние слова речи Корхаста заглушили бурные аплодисменты. Сенатор вышел из-за трибуны, поклонился. Видимо, он был доволен. С высоты Галереи Приглашённых Жнец отметил про себя, что лоялист держался весьма бодро. Теперь осталось ждать ответа Рогозина. Капитан давно сообразил, что "неподготовленность" Рогозина была хорошо продуманным тактическим ходом, ведь последнее выступление оставит лучший отпечаток в сознании слушателей.

– Виктор Алексеевич, вы будете выступать? – спросил Председатель Крюи.

– Так точно, Ваше Высокопревосходительство, – ответил Рогозин, вставая с места. – Благодарю сира Корхаста за прекрасное выступление. Я получил много приятных эмоций.

Корхаст усмехнулся, усаживаясь в своё кресло. Тем временем Рогозин поднялся к Президиуму и, поклонившись Председателю и Консулу Федерации, развернулся к трибуне.

– Сенаторы! Страшная тень нависла над нашей страной! Орды чудовищ стоят на наших границах! Вы можете сомневаться в этом, но это так. Это логично, ведь мы уничтожили их соплеменников, захватили корабль и пленили их владыку. Гордые существа, которые начали сражение с нашим корветом первыми, храбро бросившись на представителей неизвестной расы, не зная наших возможностей и убойной силы нашего оружия, непременно отомстят нам за потери, которые они понесли. В то же время, зная о том, что наши потери такие же, некоторые лоялисты трусливо предлагают встать на путь мира и покорно простить всё и вся тем, кто лишил жизни наших братьев.

Запомните, друзья, все финансовые проблемы отойдут на второй план, когда орды ферров заполонят наши планеты. Не сомневайтесь, это будут именно орды, потому что один их корабль был снабжен тысячным экипажем и имеет сразу три командира, а не одного. И наша армия, которая не вооружена и не обучена должным образом, будет разбита в пух и прах противником, многократно превосходящим её в численности. Не стоит уповать на всесильных берсерков и тяжёлую пехоту – они не волшебники, они такие же, как мы. Нам следует уповать лишь на нашу прозорливость и на нашу мудрость.

Однако последовав идее оборонительной доктрины, мы обнажим наши слабые места. Всем нам известно, что наша армия не будет подготовлена к нападению, потому что нельзя предвидеть его масштабы. Вся оборонительная доктрина сводится к сидению, сложа руки, вместо активных действий по наращиванию нашей мощи. Вместо создания крепкого кулака, который сокрушил бы противника, мы будем ждать, когда чужой кулак сокрушит нашу оборону.

Я уверен, что вопросы комплектования армии необходимо решать с военными, а не с казначеями. Нам необязательно строить много новых боевых судов, ведь мы можем модернизировать старые, отправленные на слом. Вместе с набором рекрутов мы решим вопросы продовольствия и урежем самостоятельность газовых и торговых корпораций. Поэтому, я считаю, не стоит раздувать из мухи слона и посмотреть на эту проблему более трезво и спокойно. Таким образом, рассуждая терминами господина сира Корхаста, я могу прогнозировать общие затраты на наступательную кампанию примерно менее чем в пятьсот тысяч золотых талантов.

Но учтите возможные прибыли, которые могут быть в случае успеха кампании! Если сир Корхаст говорит лишь о сегодняшних проблемах и о вселенской погибели, я гарантирую золотые горы в случае нашего успеха. Нельзя точно спрогнозировать общие доходы, которые мы получим, но это будет огромный шаг в развитии человечества. Мы получим не только стартовую площадку для новой экспансии. Мы получим новые земли, свежую рабочую силу, больше средств на развитие экономики. В наши руки попадут технологии поверженного врага, которые мы можем адаптировать к нашим. Считайте, что наступательная кампания – это инвестиции в будущее. Это то же самое, что в пятнадцать лет своей жизни думать о пенсии.Учтите, что всё это возможно, если мы победим. И риск этот оправдан! Пан или пропал! Именно поэтому нам так необходим превентивный удар, мощный блицкриг, который обеспечил бы нам победу.Мы начнём битву за нашу свободу! Одна битва – один итог! И итог это должен быть – победа! 

Рогозин закончил речь вдохновенно, вскидывая вверх при каждом слове сжатую в кулак руку, словно стремясь быть патриотичнее своего соперника. Даже находясь на балконе Галереи Приглашённых, достаточно далеко от трибуны, Жнец чувствовал, сколько сил, сколько энергии вложил Виктор Алексеевич в свои слова. Казалось, он хотел заразить своим порывом аудиторию, увлечь её, словно позади него была линия фронта – окопы, колючка, вспышки разрывов в белесом дыму…

И аудитория ответила на его призыв. Грохот аплодисментов заглушил все звуки в зале. Тут и там сенаторы вставали со своих мест, хлопали, махали руками. Рогозин выпрямился, победно созерцая амфитеатр перед собой, словно полководец, осматривающий своё воинство. Корхаст, сидящий в переднем ряду, вертел головой, растерянно улыбался, соображал, в чём же он ошибся. Однако затем, видимо, его осенила спасительная мысль.

– И как же вы наме… Тихо! Дайте мне сказать! Хватит хлопать!И как же вы намерены прекратить беспорядки на Цирцее иТонисе?! – перекричал-таки он зал, и аплодисменты смолкли. Сенаторы прислушались, ибо сир Корхаст не намерен сдаваться.

Рогозин вздохнул. Видимо, ответ на этот вопрос не был столь вдохновляющим, как его речь.

– Я думаю, решить эту проблему можно только самым радикальным способом, сделав шаг в направлении прогресса, – сказал Виктор Алексеевич. – Мы можем дать аборигенам то, что они хотят: свободу, общегражданские права и обязанности, признав их равными людям …

– Еретик!!!  – исступлённо завопил Корхаст, с упорством утопающего уцепившийся за эту спасительную нить для его идеи. – Люди! Вы слышите? Вы слышите его? Он попирает все устои нашей государственности! Он всё ставит кверху дном! Братья-сенаторы! Я призываю лишить неприкосновенности этого неверного!

Рогозин опешил. Он, видимо, был уверен, что Корхаст начнёт на него наступление, однако такого напора явно никто не ожидал. Сенаторы переглядывались между собой, многие из тех, что аплодировали стоя, сели на свои места.

– Это ересь! – выкрикивал обвинения Корхаст. – Этот человек преступник! Он отрицает величие самого совершенного существа во Вселенной!

В зале раздался тихий ропот возмущения.

– Надо же, восхваляя величие человека, наш сир трусит доказать его всей Вселенной, – усмехнулся Рогозин. – Дамы и господа, я предлагаю не слушать более этого обезумевшего старца. Давайте примем взвешенное решение…

Несколько сенаторов-лоялистов из сектора, где сидел сир Корхаст, поднявшись со своих мест, стали ругать Рогозина и его идею.

– Я думаю, Виктор Алексеевич, в своих речах вы явно перегнули палку, – сенатор Видо поднялся со своего места в секторе Титана. – Как можно дать этим тварям то, чего они не заслужили?

– Мы можем призвать их под свои знамёна, – ответил Рогозин. – Они заслужат свое право в битве!

– Тем самым мы ослабим нашу армию! – воскликнул Корхаст. – Аборигены перейдут на сторону врага!

– Мы должны рискнуть, иначе не получим ничего.

– Риск не оправдан! – воскликнул сенатор Кеш. – Нельзя оперировать догадками. Я предлагаю отказать сенатору Рогозину в поддержке при решении национального вопроса!

– Гнать оратора! – крикнул кто-то из задних рядов.

В тот же миг зал зашумел. Сенаторы встали со своих мест, кричали. В воздух полетели блокноты, письменные принадлежности, листы бумаги. Разделившись на два лагеря – тех, кто поддерживает Рогозина, и тех, кто против него – сенаторы вступили в яростную словесную схватку.

– Корхаст прав!

– Мы наступаем!

– Оратора на мыло!

– Мы требуем изменений в бюджете!

– Дадим аборигенам права!

– Протестую!

– Уважаемые сенаторы! – воскликнул Председатель Крюи. – Я прошу тишины! Будьте достойны!

Консул Федерации Ральф Курион Сторри Первый возмущенно заёрзал в своем кресле.

– Сир Корхаст, вы противоречите сами себе! – воскликнул Рогозин, указав пальцем на своего противника. – Вы заявляете, что аборигены не имеют права на свободу, поскольку они не люди, однако предполагаете, что люди должны отдавать свои жизни, защищая их, запертых в резервациях на наших планетах. Как такое понимать?!

– Я требую ареста Рогозина прямо в зале Сената! – рявкнул Корхаст. – Ересь должна быть наказуема! Ведите велитов!

Ситуация принимает опасный оборот, сообразил Жнец. Настал его черед действовать. Поднеся ко рту запястье, он прошептал в браслет-передатчик:

– Гуннар, выводи людей. Второй этаж, зал заседаний оцепить и изолировать людей из переднего сектора.

– Есть, капитан, – ответил голос в наушнике. – Мы выдвигаемся.

Тем временем, грохоча сапогами, ровный строй закованных в доспехи велитов двинулся меж сенаторских рядов. Наступила тишина. Все смолкли, удивленно смотря на солдат, шагающих к Президиуму. Рогозин остался за трибуной. Гордо выпрямившись, он пытался сохранить величавый вид и продемонстрировать свое неподчинение ситуации. Велиты окружили Президиум, двое из них поднялись к трибуне. В тот миг Рогозин поднёс запястье правой руки ко рту.

– Капитан, выводите берсерков, – прошептала рация на коленях у Жнеца.

Спрятав штурмовую винтовку за спину, велит подошёл к Рогозину и деловито размял руки:

– Решением Сената вы арестованы.

– Я протестую! – Председатель Крюи встал со своего места. – Сенат ничего не решал!

– Господин Крюи, у вас всегда такие беспорядки во время заседаний? – не выдержал Консул Федерации.

Обращение "господин" к лицу, достигшего рыцарского звания и занимающего столь высокий пост, равносильно оскорблению. К рыцарю следовало обращаться не иначе как "сир". Жнец понял, что терпение Ральфа Сторри вот-вот кончится. Велит же, любезно предложивший Рогозину наручники, лишь усмехнулся в адрес сира Крюи:

– Вы не Сенат.

– Я – Председатель Сената! – упорствовал тот, казалось, не услышавший вопроса Консула Федерации.

– Видимо, Консулат допустил ошибку, определив этот вопрос к разрешению Сената, – продолжал сир Сторри. – Думаю, наше заседание окончилось бы спокойнее…

Но его последние слова застряли в горле, когда в зале заседаний появились берсерки. Длинноволосые полуобнаженные варвары с огромнымиКрылатыми мечами в руках, они быстро вошли и, растолкав опешивших велитов, пробились к трибуне. Всё было четко организовано – несколько человек задержались у выходов из зала, ещё двадцать – встали в проходах между рядами. Остальные оттеснили велитов изаняли Президиум.

– Мы восстанавливаем законность на этом собрании, – громко, чтобы все слышали, сказал капитан Жнец. Акустика зала была хорошей, и его голос эхом разнёсся под белыми сводами. – Применение вооружённой силы в гражданских спорах недопустимо!

Корхаст побледнел от ярости.

– Адмирал Серрвус, объясните, зачем здесь велиты! – прорычал он.

Однако никто не ответил ему. Корхаст беспомощно обвёл взглядом амфитеатр сенаторских рядов, но не увидел того, кого искал.

– Довольно болтовни, – сказал Рогозин. – Сенаторы! Я знаю, что многие из вас давно знают ответ на вопрос, поставленный на повестку дня сегодняшнего заседания. Я призываю вас поставить окончательно точку и определить, наконец, какую политику будет вести наше государство во взаимоотношениях с соседями.

– Голосования не будет! – сир Корхаст поднялся с кресла, разведя руки, как святой праведник. – Я, а также те, кто остается верен государственности, вековым устоям и вселенской правде, покидаем этот зал в знак протеста против глупых нововведений. Я призываю всех сенаторов покинуть этот зал вместе со мной! Так мы докажем верность нашей Федерации и закону.

Гуннар, стоящий рядом с Рогозиным у трибуны, оглянулся на Галерею Приглашённых, Жнец махнул оттуда ему рукой, мол, пусть уходят.

Тем временем, к выходам направились сенаторы-лоялисты – тысяча человек из камер Титана, Криллона и Тониса. К ним присоединилось не менее трёхсоттех, кто изменил свое отношение к политике Рогозина, отчасти, как выяснилось позже, из-за его идеи дать равноправие аборигенам захваченных планет. Берсерки не препятствовали им.

ЧАСТЬ III

ИГРЫ ВЕЛИКИХ

 Сделать закладку на этом месте книги

Когда люди посвящают себя служению, жизнь перестает быть для них бессмысленной.

Джон Гарднер

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Посланник

 Сделать закладку на этом месте книги

Робб Маккинтош лежал на кушетке и, сложив руки, смотрел в потолок. Спать не хотелось. Подумать только, он уже четыре месяца на Танатосе, однако до сих пор не привык к времени этой планеты. Солы здесь равны тридцати часам, несмотря на то, что сама планета является одной из самых маленьких в Федерации. За день быстро утомляешься, а ночью просыпаешься раньше восхода Альфы Центавра, долго ворочаешься в темноте, и всякие мысли лезут в голову, всякая чушь… К этому досадному минусу добавляется и то, что помещение базы не покинуть, не выбраться на свежий воздух – атмосферы на этой планете, считай, нет, уровень кислорода ниже одного процента.

Поверхность – безжизненная пустыня из ржавого красного песка и камня, напоминающая Марс до терраформации. Именно здесь базируется войсковая часть B-715 Кириотского пехотного полка, к которой прикомандирован Робб: сорок велитов, десять сотрудников диспетчерской службы, пятеро рабочих прислуги и один клирик. И над ними назначен командиром подполковник Райский. Здесь его фамилия, словно ирония, мрачная шутка высших. Несмотря на небольшой личный состав, в ангарах части спрятана бронетехника. Это два тяжёлых двухбашенных танка "Мьёльнир", шесть самоходных гаубиц типа "Ятаган" и шесть вездеходов. Пользовались только вездеходами – велитов часто посылали ремонтировать антенны орбитального сферографа, которые регулярно выходили из строя. Остальная техника пылилась и морально старела, поскольку повода для манёвров на местности пока не представлялось. Войсковая часть В-715 составляла вторую линию пограничной обороны и здесь, за планетами Орри и Таранис, всё было спокойно.

Работы мало. Большую часть дня Робб сканировал орбитальное пространство, переписывал журнал полётов, готовил отчёты, печатал, зевал, смотрел телевизор и тягал штангу в тренажёрном зале. Оставшуюся часть дня, ему нечем было себя занять, поскольку на этом список его дел заканчивался.

Словом, многие факты говорили о том, что Маккинтоша здесь быть не должно.

Робб вздохнул и перевернулся на другой бок. Здесь, как в тюрьме. Сюда он попал не по своей воле, удерживался не по своей воле, и конец ссылки так далёк…

В недалёком прошлом Робб – подающий большие надежды младший офицер, сотрудник Генерального Штаба Звездного Флота Федерации. Красавец, весельчак, балагур, он рассчитывал сделать головокружительную карьеру, которую ему предрекали многие. Он был полон радужных надежд и желаний. Однако его достоинства стали его главным недостатком. Высшие военные круги отличались развращённостью, особенно женская её часть. Стоило Роббу завести лёгкую интрижку с дочерью адмирала Горина, как жена адмирала и её подруги раздули эту историю в большой скандал. Мол, мальчишка из простой семьи, нет-никто и звать его никак, лезет наверх всеми путями. И вообще не любит он её, и адмирал для него как высокая ступенька к личному счастливому светлому будущему. Для Горина не сложно найти повод избавиться от парня, и вот теперь Робб здесь, далеко от той жизни, что он вёл раньше. Быстрой росписью в приказе о переводе он был отправлен из Штаба Флота сюда, на Танатос.

Вот так всегда, во многих бедах мужчины виновата женщина…

Противный писк будильника вернул Робба к действительности. Начало рабочего дня. Самый ненавистный момент его службы. Ощущение непреодолимой тяжести, ломота и недосып стали его верными спутниками. Перевалившись на бок, Робб сел на кушетке. Как же не хочется работать…

В столовую части он явился одним из первых. Остальные велиты, служащие здесь, видимо, за год с лишним уже привыкли к местному распорядку, поэтому выглядели заметно бодрее. И это вселяло в Робба надежду на адаптацию к этой планете.

Взяв поднос, Робб быстро составил на него свой завтрак. Сплошь химия: спагетти, мясозаменитель, салат из спаржи, порошковый компот. Самая дешёвая еда в Федерации.

За столом к нему подсели двое его подчинённых. Один – сербСтефан Ольвич, высокий длинноволосый блондин, отличающийся своим весёлым нравом и энергичностью, второй – романец Алессандро Ромеро, худощавый брюнет, полная противоположность Стефана. Оба исполнительные, работоспособные, ответственные, с ними Роббу было легче сносить тяготы армейской службы. Видимо, учитывая значение поста, откуда командировали Маккинтоша, командир части Райский и передал в его распоряжение этих двух парней.

– Слыхал, командир, последние новости… – начал Стефан, расположив на столе поднос с завтраком, – в стране раскол, оказывается. Никак не определятся, что делать с новым противником.

Робб зевнул.

– У нас всё тихо, пусть так и будет. Если с Орри нет никаких сведений, значит, там тоже все спокойно, – ответил он. – Этим политиканам заняться нечем. Ищут врагов, отвлекают внимание от других проблем.

– Надеюсь, нас никто не слышит, – Алессандро осмотрелся. – Скажут Гибискиусу, что мы тут обсуждаем.

Опасения Ромеро были небезосновательными. Старый клирик был известен своими методами добывания показаний и выбивания ереси. Большая часть велитов мечтала о том, чтобы Гибискиус сгинул где-нибудь на равнине Танатоса, однако хитрый лис предпочитал не покидать пределов базы.

– Кто сказал, что воякам не пристало обсуждать политику? – ухмыльнулся Стефан. – Мы такие же люди, как и все. Развекто-то отменил равенство прав?

– Мы сейчас что-то обсуждаем? – Робб глянул на него исподлобья. – Можем сейчас начать.

– Да… но… – Стефан пожал плечами.

– Вот ты на чьей стороне? – не унимался Робб. – Кто там против кого?

– Рогозин говорит, что вскоре на нас нападут, – вставил свое слово Алессандро. – Сир Корхаст считает его речи пустыми бреднями. Всё просто.

– Я слыхал, мы сражались с пришельцами на дальних рубежах… – проговорил Стефан, накручивая спагетти на вилку.

– Я тоже слыхал. Однако считаю, как и Корхаст, всё это – пустые россказни. Сильнее нас нет в Галактике. Вот уже полвека мы доказываем это тупым аборигенам, – ответил Робб.

Алессандро усмехнулся.

– Так что, ребята, выкиньте из головы эту политику. Нам, воякам, не достойно чесать языками, – Робб закинул в рот кусок мясозаменителя и откинулся в кресле.

В столовой сразу стихло, когда появился клирик. Огромный, тучный, в черной рясе, он напоминал попа. Однако, не смотря на внешнее сходство, никто не мог сказать, какую религию он исповедует на самом деле. В Службе безопасности Конгрегации Лордов Духовных всё смешалось – каждый из клириков мог оказаться православным, католиком, буддистом или синтоистом.В любом случае, Гибискиус службу свою нёс ревностно, обязанности исполнял с особой тщательностью, защищая интересы Конгрегации, очищая мир от скверны и ереси.

Клирики… Конгрегация… Их всех следовало назвать Инквизицией, ведь именно её целям служат нынешние религиозные деятели. Однако…

Завтрак доели молча. Робб поспешил убраться из столовой раньше, чем клирик обратит на него своё "высокое" внимание. Впрочем, как и все. Минут за пять помещение опустело и Гибискиус остался наедине с официантами.

– Через три часа стартует "Аверон". Наша задача – снять показания со сферографов и вместе с другими данными, ранее собранными, отправить шаттлом на Капри, – раздавал приказы своим подчинённым Робб, пока они шли по коридору в диспетчерскую комнату. Парни согласно кивали. Эту операцию они уже проделывали не раз. Собственно, и отправлять-то нечего. Ничего странного, на что командование могло обратить внимание, за последние два месяца не происходило. Головной сферограф фиксировал только чистое орбитальное пространство, редкие полёты шаттлов и передвижения транспортёров по поверхности планеты. Робб был убеждён – записи без прикреплённых записок-предупреждений попросту выбрасывались в урну. Поэтому к сбору показаний он подходил без особого энтузиазма, лишь изредка проверяя сферограф, да и то только для того, чтобы сменить плёнку. Стефан и Алессандро тоже не проявляли особенного внимания к аппаратуре. Чем они занимались в диспетчерской комнате во время отсутствия начальника, пожалуй, так и останется для него загадкой.

Коридор петлял. В своё время Робб сосчитал количество поворотов – ровно двадцать пять. Двери, переборки, трубы системы жизнеобеспечения, электропроводка под потолком…В одном из переходов были устроены огромные иллюминаторы, открывающие вид на широкую красную равнину за территорией базы. Там в нескольких километрах от неё находилась стартовая площадка, над которой теперь высился похожий на огромную сигару шаттл "Аверон".

У самой комнаты их догнал лейтенант Саша Евсевичев.

– Так,


убрать рекламу







ребят, сегодня важный день, – затараторил он. – Давайте побыстрее сделаем дело. Шаттл может стартовать раньше, чем было запланировано…

– То есть? – Робб развернулся, лицо его выражало удивление.

– На Капри в нашем ведомстве идет проверка. Гвидо совсем разбушевался, ищет что-то…

– Что именно?

– Говорят, особенно придирчив к показаниям пограничных буёв…

– У нас такие данные существуют совместно с показаниями орбитального сферографа. Всёхорошо, Гвидо будет доволен, – заверил Евсевичева Робб. Саша широко улыбнулся, закивал:

– Давайте, быстрее, ребята, не подведите! Полковник на нас рассчитывает. Транспортёр я уже заказал.

Робб повернулся к двери и быстро чиркнул картой в замке. Створка с тихим шелестом отъехала в сторону, открывая внутреннее убранство помещения.

Диспетчерская комната находилась в самом сердце базы, поэтому здесьне было иллюминаторов. Большую её часть занимала огромная чаша сферографа с пультом управления. На стенах висели полки, заваленные всяким барахлом: картонными коробками с самым разнообразным содержимым, ящиками с инструментами, дисками, бумагами, болтами, гайками, втулками, платами всех мастей и прочим железом. Пол заставлен так, что пройти к своему месту в потёмках невозможно.Офисные столы сотрудников оформлены с надлежащим порядком. Над монитором Робба висели старые карманные часы, бэйдж участника конференции, на полках рядом – книги по юриспруденции, электронике, механике. У его подчинённых несколько иные вкусы и предпочтения. Над своим рабочим местом Стефан развесил фотографии многочисленной родни, друзей, знакомых, пейзажей родной планеты. Алессандро поместил снимки полуобнаженных девушек, фотографии роскошных автомобилей. Ценности и интересы разные, работа – одна.

Робб щёлкнул выключателем, и яркий свет осветил рабочий беспорядок.

– Так, товарищи, все за работу! – принялся распоряжаться он. – Ромеро, займись сферографом, Ольвич тем временем приготовит свежие диски для замены.

Включив рацию и закрепив её на поясе, Робб уселся в свое кресло. Алессандро встал за пульт управления. Его пальцы забегали по клавиатуре, монитор перед ним засветился яркой заставкой. Стефан открыл шкаф, вытащил оттуда стопку дисков и, склонившись, принялся укладывать их в прозрачный бокс, соединяя проводами.

– "Аверон" вовремя улетает, – прокомментировал Алессандро, отключив бокс в сферографе. – Память почти заполнена. Давай болванки сюда!

Стефан быстро подкатил бокс с дисками и вставил его в свободную ячейку.Дождавшись, когда сферограф распознает его, Алессандро вытянул из аппарата другой, приготовленный для отправки, и осторожно положил на тележку.

– Аккуратнее, пожалуйста, – на всякий случай предупредил Робб. – Сегодня ты, Стефан, повезёшь диски на шаттл. Транспорт уже ждёт.

Процедура отправки отчёта всегда отличалась особой скрупулезностью. Боксы помещались в спецконтейнеры, опечатывались, доставлялись на транспорты в последнюю очередь, при этом шкипер должен присутствовать при закрытии трюма. Эта строгая процедура соблюдения конфиденциальности данных порой выводила Робба из себя, однако он знал, что она необходима, чтобы уберечь информацию от неправомерного просмотра, копирования или, что страшнее, уничтожения.

Евсевичев уже заказал транспортёр, и Робб был уверен, что груз будет доставлен вовремя. В первый раз, когда Маккинтош только-только заступил на этот пост, они на пятнадцать минут задержались с погрузкой, и шаттл едва не улетел без отчёта. Теперь же всё отточено до мелочей, и Робб был спокоен. Развалившись в кресле, он наблюдал, как Стефан облачался в скафандр, а Алессандро запечатывал контейнер с боксом внутри. Спокойствие растаяло, когда на рабочий телефон позвонил сам Райский.

– Маккинтош! – рявкнул он из трубки. – Готово? Груз должен быть на шаттле через полчаса! Мне всё равно, как ты это сделаешь.

Робб нервно заёрзал в кресле. Райский ни разу не кричал на него, даже тогда, в тот самый первый раз. Видимо, сверху старика хорошенько припёрли, если он начал повышать голос на подчинённых.

– Мы уже готовы выезжать, Владимир Васильевич, – стараясь не выдавать своего волнения, отвечал Робб. – Контейнер опечатан, транспортёр стоит у входа. Всё будет вовремя.

– Трюм уже заполнен, теперь дело за тобой, Маккинтош. Через полчаса команда шаттла начнет предстартовую проверку. К этому моменту твой человек должен уже возвращаться на рабочее место.

– Всё будет выполнено в лучшем виде, Владимир Васильевич.

– Не подводи меня перед начальством, – ответил Райский и положил трубку.

Робб вздохнул.

– Так, шевелитесь оба! Стефан тебя это особенно касается! Мне самому тебе шлем пристегнуть? – прикрикнул он.

Стефан на миг опешил, затем, видимо, сообразил, о чем говорит шеф и торопливо надел обзорный шлем, щёлкнул зажимом.

– Я готов, сер! – глухо ответил он, выдохнув в стекло.

– Груз должен быть на шаттле через двадцать минут, – скомандовал Робб.

– Но… туда же ехать три километра… – запротестовал было Стефан.

– Тем более, тебе пора выдвигаться.

Выкатив боксы с дисками в коридор, Стефан покинул кабинет. Дверь за его спиной тихо задвинулась.

– Идём, посмотрим за ним, – предложил Робб Алессандро, и они вышли вслед за Стефаном. Когда они вошли в переход и приблизились к иллюминаторам, его транспортёр уже вырулил на бетонку, ведущую к стартовой площадке, и теперь мчался, поднимая клубы красной пыли.

– Сколько до старта шаттла на самом деле? – робко поинтересовался Алессандро.

– Райский сказал через полчаса. Может раньше, – ответил Робб, сложив руки на груди. – В любом случае груз должен прибыть до предстартовой проверки.

Алесандро рассмеялся. Шутка командира пришлась ему по душе.

Шаттлы типа "Аверон" были последними следами "ядерной эпохи", когда человек ещё ютился в пределах Большого кольца астероидов, а единственными колониями были Луна и Марс. После изобретения термоядерных двигателей, эти корабли смогли совершать перелёты на большие расстояния, нежели раньше. С трапов этих шаттлов человек впервые ступил на планеты других звёздных систем. Серия модернизаций продлила срок службы кораблей, дополнительное бронирование усилило противоастероидную защиту, однако сама идея, сама конструкция шаттла постепенно изживали себя, устаревали. "Аверон" и его собратья не имели килевых двигателей, поэтому могли взлетать и садиться только со специально оборудованных взлётных площадок. Тогдашним пилотам-первооткрывателям, искателям новых планет приходилось искать равнины с твёрдой каменистой почвой. Современные корабли же могли сесть на любую местность благодаря наличию килевых двигателей и смещённому центру тяжести. Теперь шаттл "Аверон" был одним из тех немногих, что бороздили просторы космоса, которые правительство не смогло отправить на слом, так как замены этим труженикам найдено не было. Мощные инадёжные, как ломовые лошади, они верно несли службу на границах Федерации.

К удивлению Робба, Стефан справился с задачей ещёраньше, и белая точка транспортёра, мчащегося по бетонке назад, показалась на горизонте через двадцать минут. Это означало, что Стефан добрался до шаттла и опечатал его трюм за каких-то пятнадцать. Можно сказать, рекорд поставил. Робб поднес к губам микрофон рации:

– Что-то ты быстро!

– Старина Василий Петрович остался на базе! – прокричал из динамика Стефан. – Я веду транспортёр один.

Робб рассмеялся. Вот механик, небось, ругается, глядя, как Стефан гробит рессоры его транспортёра. Даже невооруженным взглядом было видно, как машина прыгает на кочках разбитой бетонки.

– Тебе некуда торопиться, – усмехнулся Робб. – Груз доставлен, можешь расслабиться. Молодец, Стефан!

– Эге-гей, я другого мнения, начальник! Я хочу посмотретьиз базы, как стартанёт "Аверон"!

Робб прекрасно понял парня. Старт шаттла был воистину незабываемым зрелищем. Из кабины транспортёра всей картины не увидеть. А вне кабины лицезреть её может быть небезопасно.

Видимо, Райский тоже заметил несущийся во весь опор транспортёр.

– Молодец, Маккинтош! Кто едет? Ты или один из твоих орлов? – внезапно захрипела рация его голосом.

– Один из моих орлов, полковник, – ответил Робб.

– Орёл еще тот! – одобрил Райский. – Давай, после старта зайдите ко мне, обсудим вашу дальнейшую судьбу.

Робб мысленно возликовал. Что бы ни имел в виду подполковник, будущий разговор с ним не нёс в себе ничего плохого. Однако учитывая то, что Райский пригласил его вместе со своими подчинёнными, предметом беседы будет вовсе не то, чего так страстно желал Робб. Покинуть эту базу ему удастся не скоро.

Стефан успел вовремя. Едва он присоединился к коллегам, как белая вспышка под соплами маршевых двигателей шаттла известила о начале предстартовой подготовки. Через минуту мощная взрывная волна снесла всю пыль со стартовой площадки, на миг скрыв корабль, но затем "Аверон" показался вновь, взмывая всё выше, словно стоящий на огромном шаре из пламени и газа. Оставив в атмосфере после себя тёмный дымный след, шаттл исчез в тёмном небе, более не отличимый от миллионов мерцающих звёзд.

– Мощно, – заключил Стефан.

– Да, он весит под пятьсот тонн, – ответил ему Алессандро. – Тут такая тяга нужна… десяток ядерных бомб…

– Причешитесь, мы идем к Райскому, – прервал Робб.

– Зачем? – Стефан удивленно приподнял бровь. Для него, видимо, известие это не было приятным.

– Доложить об успехах, – Робб развернулся и направился к выходу из перехода.

Но Райский опередил его.

– Робб! Ступай быстрее к сферографу! Пропала связь с "Авероном"! – послышался его голос из динамика рации.

Робб остановился перед дверью. Странно, что бы это могло быть? То, что связь пропала, – это, конечно, не проблема. Может, антенна сгорела, может, пилоты случайно сбили частоту… В любом случае, в потере связи нет ничего страшного, подобные ситуации разрешаются очень легко.

– Мы всё сделаем, Сергей Леонидович… – спокойно сказал Робб. – Думаю, на этот вопрос легко ответить.

– Отвечайте, Маккинтош, – хмыкнул Райский и отключился.

Робб помахал парням рукой, и все направились обратно в рабочий кабинет.

– Сканируем орбитальный космос на пятнадцать тысяч! Развалюха "Аверон" подкинул нам задачу! – командовал Робб, усевшись в кресло. – Алессандро, запускай машину!

Ромеро встал за консоль управления. Быстро бегая пальцами по клавиатуре, он оживил сферограф. На мониторе появилась широкая полоса загрузки. Широкая чаша сферографа загорелась ярким светом, и в воздухе возникла круглая голограмма.

– Ввожу данные… – бормотал Алессандро. – Диагностика системы прошла успешно. Все антенны функционируют нормально. Высота сканирования – пятнадцать тысяч метров…

Голограмма отразила красный шар Танатоса с отметками:несколько жёлтых точек – это антенны системы сферографа; маленькая белая клякса – база войсковой части В-715; зелёным отмечены транспортеры, двигающиеся по поверхности.

– Что у нас там? – Робб ёрзал в кресле, с нетерпением ожидая результатов сканирования.

– Параметры сканирования ввёл, начинаю… – Указательный палец Алессандро завис над красной кнопкой. – Три… два…

– Один! Давай, Саш! – махнул рукой Робб.

Алессандро щёлкнул кнопкой.

Голограмма планеты стала уменьшаться в размерах, отражая собираемые сферографом данные. В это время антенны посылали в небо импульс за импульсом, фиксируя образы, отражённые объектами в космосе. Робб подался вперед, глаза его расширились от удивления. Стефан и Алессандро, застыв, раскрыли рты. Действительно, изображение на голограмме было самым необычным из всех, что им когда-либо приходилось видеть. Настолько необычным, что вообще не поддавалось объяснению, не могло быть правдой.

В тринадцати тысячах метров от поверхности Танатоса застыло скопление неизвестных шарообразных объектов, похожее на огромную виноградную гроздь. "Аверон" не распознавался сферографом. Ни в десяти, ни в тринадцати тысячах шаттл не был отмечен, словно не стартовал вовсе.

– Надо доложить начальству? – не то спросил, не то предложил Стефан.

– Сделай скриншот, отправь в командирскую башню, – приказал Робб. – Пусть разберутся, кто это.

– Это наши? – спросил Стефан.

– Наши, кто ж ещё! – крикнул Алессандро, встав с кресла. – Может, какие-нибудь суперсекретные научные разработки! Наши готовились-готовились… и сделали новый флот, чтоб выйти в соседнюю галактику.

Алессандро дал команду, и скриншот голограммы улетел в диспетчерскую башню по внутренней сети. Райский уж точно знает, что за шары на ней изображены. Райский разберётся…

– Маккинтош, это что ещё за хрень? – послышался его голос из динамика рации.

Робб удивлённо приподнял брови. Сюрприз за сюрпризом.

– Вы не знаете, что это такое? – медленно проговорил он.

– Наш флот не имеет таких кораблей! – сказал подполковник. – Даже если б были, никто из руководства не был предупреждён о подобных манёврах. Здесь свыше пятидесяти вымпелов, откуда у наших возможности строить сразу так много кораблей?

Краем глаза Робб поглядывал на голограмму, мерцающую над чашей сферографа.

– Мы не нашли следов "Аверона", – доложил он.

– И что это могло бы значить по-твоему, сержант?

– Если б шаттл был бы сбит, то мы могли бы заметить хотя бы обломки. А тут… на голограмме всё чисто. Могу предположить, что "Аверон" уже далеко отсюда.

– Мне не нужны предположения! – Райский заметно нервничал. – Ладно, будем ждать.

Что-то в мерцающей голограмме привлекло внимание Робба.

– Есть новости, Сергей Леонидович! – крикнул он в рацию. – Один объект отделились от флота! Направляется к планете. Квадрат D7-1! Предположительно может сесть именно там!

– Да, наши радары тоже заметили его, – ответил Райский. – Я принимаю меры.

Подполковник отключился. Тотчас под потолком кабинета замигала жёлтая лампочка, а в коридоре раздался вой сирены. Жёлтый сигнал. Значит, ничего страшного пока не произошло, но на всякий случай будем к этому готовиться.

– Валим, ребята! – прошептал Маккинтош. – Начальник уже ждёт нас в оружейном отсеке!

Велиты уже облачались в доспехи, когда появился Робб в сопровождении своей свиты. Райский с винтовкой наперевес ходил взад-вперёд по балкону отсека, следя за приготовлениями своих солдат. Люди торопились. Разложив на столах обмундирование, велиты застёгивали доспехи, осматривали оружие, проверяли магазины винтовок и наполнители фазеров. Именные шкафы распахнуты настежь, закрывать нет времени. В воздухе стоял гул десятков голосов, люди, видимо, так и не поняли, из-за чего была объявлена тревога. Робб прислушался. Да, говорят об учениях.

Райский замер, заметив Робба. Видимо, его-то тут не хватало. Пока Робб и его подчинённые собирались, он неотрывно наблюдал за ним.

– В три шеренги становись! – звучно крикнул подполковник, когда, по его мнению, все были готовы. – Смирно! Равнясь! Вольно!

Вытянувшиеся в струну велиты как-то все сразу обмякли, расслабившись. Но Райский вовсе не был намерен снимать напряжение.

– Если вы все решили, что я вас просто так тут собрал, то вы ошибаетесь! – заявил он. – Это не учения! Это реальная боевая обстановка! Десять минут назад сержант Маккинтош передал мне показания сферографа – скриншот голограммы, на котором изображены свыше пятидесяти неизвестных шарообразных объектов. Один из них сел на поверхность планеты в квадрате D7-1 в десяти километрах отсюда. Мы не знаем, что это за объект, какова его природа, принадлежность и цель прибытия. Мы не знаем, как реагировать на подобный вызов. Однако я считаю необходимым предпринять все меры, чтобы обеспечить безопасность базы, людей, находящейся на ней, оборудования, им вверенного. Также мы должны выяснить, что за гости к нам пожаловали, каковы их намерения. Я сформировал список членов разведгруппы, которая выдвинется к позициям потенциального врага. Итак, зачитываю: Луций Агрон, Сергей Филин, Робб Маккинтош, Ли Орни, Иван Пелёвин, Тор Лоусон и Ивар Ганник. Группа выступает немедленно. Остальным занять позиции для обороны. Офицеры – ко мне!

Робб прикинул: из всех перечисленных Райским офицерами были только он и Агрон, причем Луций был старше его по званию. Капитан Агрон. Значит, ему и руководить. Ощутив неприятный холодок от перспективы оказаться под командованием этого хамоватого детины, Робб поплёлся на балкон к подполковнику Райскому.

– Ты, ты и ты – займёте позиции в бункерах и окопах по периметру, – приказывал Сергей Леонидович другим офицерам вокруг него. – Ты со своими солдатами присоединитесь к орудийным расчётам. Распредели людей. Робб, Агрон, на пару слов!

Райский отвёл их в сторону, словно не хотел, чтобы кто-то слышал их разговора.

– Так, вы, ребята, в деле хороши, я знаю. Пришли, посмотрели, кто прилетел, сфотографировали и… живо смывайтесь оттуда! – тихо сказал он.

– А если это наши? – спросил Агрон, наклонившись.

– Наши, не наши… Без разницы. Поедете на транспортёре полпути, потом пешком. Запомните, ближе, чем на четыре километра к месту высадки не приближаться! И все время следите за горизонтом, у вас есть бинокли и дальномер.

– Не слишком ли мы осторожничаем? – Агрон улыбнулся уголками губ. – Кто же это ещё может быть, кроме наших?

Робб сложил руки на груди. Этому чурбану прекрасно известно, что во всей известной галактике только у людей есть космические корабли.

– Довожу до сведения то, что известно каждому велиту на этой станции… – прошипел Райский, глядя в глаза Агрону. – В нашей стране – раскол и вражда. Эти корабли – человеческие, несомненно. Но с какими целями они прибыли – неизвестно. Кто знает, кто на его борту? Лоялисты Корхаста или поганые отступники Рогозина? Будем надеяться, что они не перехватили отчёт, который мы отправили в Министерство. Хотя это и маловероятно, если судить по сообщениям Робба. Задача ясна, велит?

Агрон попятился. Теперь, похоже, он понял.

– Мне всё ясно, Сергей Леонидович! Все будет сделано в лучшем виде!

– А теперь ступайте вон и без новостей и снимков не возвращайтесь! – Райский махнул рукой и отвернулся, явно не желая продолжать разговор.

Агрон вздохнул и спустился к разведгруппе, члены которой уже ждали его у выхода. Робб хотел идти следом, но подполковник внезапно остановил его.

– Маккинтош, ты мне скажи… – Райский взял его под руку, – у тебя еще остались знакомые в Генштабе?

– Есть пара-тройка чинов, – пожал плечами Робб. – А вам зачем?

– Если к нам прибыли люди Рогозина… если они все в обзорных шлемах… словом, попытайся узнать кого-нибудь.

Робб, конечно, был уверен в том, что у "отступников Рогозина" нет своих кораблей, ведь они – чисто политическое явление. Роббсчитал, что в их руках не сосредоточена реальная сила, способная подчинить Генштаб. Вся реальная власть должна быть у Консулата и лоялистов и, соответственно, корабли флота.

– Надеюсь, что ваши опасения напрасны, – Робб поклонился и, надев шлем скафандра, побежал к разведгруппе.

Транспортёр ждал их в ангаре. Распоряжением Агрона его водителем был назначен Ивар Ганник. Восемнадцатилетний юноша, худощавый, робкий, неуверенный.Он не имел достаточного опыта управления такими машинами, однако, по мнению Агрона, очень хорошо исполнял приказы. Именно такие люди за рулем транспортёра ему и нужны.

Робб уселся на заднее сиденье, щёлкнул ремнем безопасности. Подальше от этого необразованного верзилы. Робб знал, что Агрон постарается навести в группе свои порядки, точно так же, как он сделал в своей казарме, гдекаждый велитработал на него: один стирал носки и нижнее бельё, второй – занимался уборкой, третий – чисткой обмундирования хозяина, четвертый – следил за его постелью. Словом, разделение труда. Любые попытки воспротивиться установленному порядку карались со всей жестокостью военного времени. Райский внимания не обращал на диктатуру Агрона, что, по мнению Робба, создавало почву для будущих прецедентов. Робб был недоволен, но открыто вмешиваться не считал нужным, лишь намекал иногда клирику, что было бы неплохо присмотреть за Агроном, а если нужно – вправить ему мозги в лучших традициях Конгрегации. Но Гибискиус либо не обращал внимания на слова сержанта, либо вовсе не понимал, что могли значить однажды произнесённые слова: "Тут один офицер возомнил себя Господом Богом".

Словом, в одной группе оказались два человека, друг друга не переносивших и имеющих друг к другу определённые претензии.

– Ганник, жми в пол, чтоб колёса сверкали! – приказал Агрон, когда все были на своих местах, и входная дверь закрыта. Транспортёр резко тронулся, Ганник в точности исполнил повеление.

Робб открыл иллюминатор и зажмурился от яркого света. Ворота ангара были уже позади, начавшаяся тряска возвестила, что машина уже покинула платформу базы. Через десять минут транспортер вырулил на бетонку. Робб засёк время до того момента, как Ганник достигнет стартовой площадки. Когда платформа с раскрытыми фермами пронеслась мимо, Робб остановил секундомер. Пятнадцать минут. Стефан за это время уже успел опечатать трюм.

– Так-так! Кто там окна пооткрывал? – обернувшись, Агрон привстал со своего кресла. – Хотите, чтоб всех чужие снайперы сняли?

Робб нехотя повиновался. Он и ещё двое велитов закрыли иллюминаторы. Внутри салона стало темно, лишь свет проникал через лобовое стекло, вырисовывая силуэты сидящих спереди.

Робб поёрзал в кресле, усаживаясь поудобнее, сжал коленями штурмовую винтовку и закрыл глаза. Мысли его перенеслись далеко отсюда, в далёкое беспечное прошлое. Робб вспомнил свою родную планету, детство, вспомнил родителей, которых давно не видел. Молодой и амбициозный Робб Маккинтош рано ушёл из дома в поисках лучшей жизни. Что бы оказаться на самом её отшибе, в компании людей, не заслуживающих его доверия. Отец, скорее всего, уже постарел, морщины изъели его мужественное лицо. Ему должно быть уже шестьдесят пять. Мама… лучшая женщина в его жизни. Только она понимала, к чему стремится её сын, какие надежды таит его душа… Но все равно не хотела отпускать его. Затем, словно лента синематографа, пронеслись воспоминания ученической жизни Робба, его годы в военной академии. Двадцатилетний заводила, душа любой кампании, генератор идей. Что только не придумывал он, чего не перепробовал со своими товарищами. Преподаватели уважали его за пытливый ум, но всеми силами стремились подавить его "излишнюю изобретательность", считая это проявлением недисциплинированности в будущем. Однако Робб не хотел быть дисциплинированным, он хотел управлять… Однажды его заметили. После выпуска из училища, когда юный Маккинтош узнал, что его определили вовсе не в ту часть, куда он хотел, он написал жалобу в Генеральный штаб (согласно царившим на флоте порядкам, это было верхом наглости). Робба уже тогда бы сослали на Танатос, если бы не вмешательство адмирала сира Серрвуса и капитана Ворова, командира крейсера "Бонавентура". Смелый рядовой Маккинтош был назначен капитанским ординарцем и служил у Ворова в течение пяти лет. А потом, получив положительные рекомендации, был переведён в Генеральный штаб под начало адмирала Горина. Это было начало конца его карьеры. Всего один неверный шаг, одна женщина…

– Все на выход, дамочки! Транспорт дальше не идёт! – резкий голос Агрона вернул Робба в настоящее. – Ганник, вылезай!

Разведчики вышли из транспортера, выстроились в одну шеренгу. Агрон вышел вперёд, внимательно осмотрел их.

– Идём гуськом, чтобы меньше выделяться на местности, – заявил он. – Маккинтош, ты последний в строю.

Равнина вокруг казалась бесконечной. Робб ни разу не заходил так далеко здесь, на этой планете. Камни и песок под ногами. Звёздное небо над головой. В это момент ощущаешь себя частью вселенной, песчинкой на бескрайней равнине, каплей в океане. Совсем маленький в огромном пространстве. Шли молча. Робб слышал только шорох шагов, глухо отдававшийся в шлеме. Он оглядывался несколько раз. Транспортёр, который разведчики оставили на полпути к цели, теперь совсем исчез на линии горизонта. Да, здесь несложно было бы потеряться, ведьздесь совсем нет ориентиров. Похоже, только Агрон со своим PDA знал дорогу. Он упрямо шёл вперед, уткнувшись в планшет, остальные, словно ягнята, плелись за своим начальником.

То, что час назад казалось дымкой на горизонте, оказалось небольшой грядой холмов. Ранее со сферографа она не просматривалась, поэтому увиденное было для Робба в новинку. Но, видимо, не для Агрона. Осмотревшись, он быстро взбежал вверх по песчаной дюне, оглянулся, махнул рукой. Робб последовал за ним, увлекая за собой всю группу. Ему не терпелось увидеть, что же там дальше. А Агрон, тем временем, уже исчез за большим валуном.

– Всем лежать! Тихо…

Едва Робб взобрался на вершину, как сильная рука командира резко дёрнула, заставила его пригнуться.

– Это еще что за…

Нечто былов долине впереди. Сразу было понятно – это корабль. Вытянутый, длинный, словно игла. Свет яркими бликами отливал от его зеркальных обводов.

– Почему вокруг него никого нет? – Робб достал из сумки бинокль.

– А чёрт их знает… может, пока не вышли…

Позади них перевалились через край обрыва Ваня Пелёвин и Лоусон. Снизу донеслось пыхтение взбирающихся разведчиков.

– Кыш! Все назад! Не привлекайте внимания! – скомандовал Агрон, пихнув Лоусона ногой. – Всем ждать нас снизу!

Пелёвин и Лоусон нехотя повиновались и попятились. Группа людей на верхушке гряды могла быть заметна.

Агрон и Робб остались ждать. Маккинтош внимательно всматривался вдаль, прильнув к окулярам бинокля. Корабль-игла одиноко стоял пятистах метрах от них, вокруг – ни души. Это могло бы показаться странным, но не для Агрона. Прошла уже четверть часа, но из корабля, вопреки его ожиданиям, никто не появлялся. Робб было предположил, что, возможно, люди уже покинули это судно и теперь бродят где-то по окрестностям, однако Агрон грубо прервал его. Это он тут главный, и ему виднее, что им надлежит делать – уходить обратно к транспортёру или ждать появления пришельцев. Если бы враг подкрался с тыла, уверил он, ребята, которые ждут их внизу, давно сообщили бы им об этом. Кстати, было бы неплохо проведать их…

– Ганник, как слышишь? Приём!

Агрон по привычке поднёс руку к наушнику шлема, прислушался. Ответом ему было молчание, словно Ганник не слышал вопроса.

– Что он? – насторожился Робб.

– Я проверю. Будь здесь, – Агрон развернулся и пополз к краю обрыва. Робб усмехнулся про себя. Упрямец, ему лишь бы покомандовать.

– Вот дерьмо! – внезапно выругался Агрон. – Мак! Беги! Спа…

Что-то схватило его за плечо и потащило вниз по склону. Агрон закричал, дёрнулся, но нечто оказалось сильнее его. Робб среагировал мгновенно. Резко сдёрнул с плеча винтовку и, не заботясь более о скрытности, вскочил на ноги. Кто бы это ни был… он пристрелит его, превратит в решето, разнесёт на куски…

Прильнув к коллиматору, Робб осторожно вышел из-за камня, направившись по следам. В нескольких метрах вниз по склону Робб увидел штурмовую винтовку Агрона, ещё дальше в песке лежал бинокль, затем… Не колеблясь, Робб нажал на спуск. Тварь отпрянула от тела Агрона, сверкающая трасса разбила её доспехи. Раскинув лапы, пришелец упал на спину и застыл, дёрнувшись несколько раз.

Робб медленно подошёл, внимательно осмотрел его. Доспехи чёрные, с причудливыми узорами. В шлеме, видимо, противогаз, иначе, как этот человек смог выжить без скафандра? Ну да, всё верно, это человек, кто же ещё? Руки, ноги, голова на месте. Но это враг, это точно. Наверное, он мёртв. Робб перевел взгляд на Агрона. Он лежал ничком на песке,гримаса ужаса исказила его лицо. Рядом лежал смятый шлем.

Внезапно Робб взлетел и был отброшен на несколько метров вниз по склону. Удар был такой силы, что он был дезориентирован. Попытался подняться, снова упал, потеряв равновесие, уткнулся во что-то твердое.

Скафандр.

Робб не сразу узнал лицо Филина. Окинув взглядом по сторонам, он увидел тела остальных ребят.

Робб понял, что остался наедине с одним или двумя врагами.

Едва он поднял винтовку, как противник напал на него. Огромный, длиннорукий, в чёрных доспехах пришелец бежал на него, вытаскивая из ножен длинный кривой меч. Берсерк? Робб успел сделать только один выстрел. Удар стального кулака в солнечное сплетение пробил щитки скафандра и отбросил его.

Робб пришел в себя не сразу. Противник медленно подошёл к нему и остановился, разглядывая. Почему он не убивает его, как сделал с Агроном и остальными? Эта мысль молнией сверкнула в голове Робба, зажигая слабый огонёк надежды на спасение.

– Квирт-таки ирк каммун торро, – произнес пришелец глухим голосом.

– Оттори тер макра квирт, – ответил ему другой голос где-то позади Робба.

– Опри такра-мун.

Пришелец вложил меч в ножны и, отбросив винтовку ногой, поставил Робба на ноги.

– Ты квирт, – сказал ему он. – Скорлупа для нашей мысли. Сегодня ты нам пригодишься. Очень важное дело.

Из шлема пришельца появился костистый хвост с мерцающим жалом на конце. Хвост засветился алым цветом в суставах, поднявшись над головой Робба, и… ударил.

Жало впилось в шею где-то под самым затылком.Боль была недолгой.

А затем сознание Робба будто провалилось в пропасть небытия.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Враг у ворот

 Сделать закладку на этом месте книги

Решение всё же было принято. Несмотря на отсутствие более трети сенаторов, Рогозин потребовал проведения голосования. Большинство поддержало его предложение, и Пакт Войны был утверждён. Теперь перед Рогозиным стояла задача изыскать средства для финансирования предстоящей военной кампании, для чего требовалось договориться о сотрудничестве с Министерством финансов и Министерс


убрать рекламу







твом внутренних дел. Учитывая факт того, что всех чиновников по их убеждениям и преданности Консулату следует отнести к лоялистам, переговоры могли затянуться. Однако в рукаве у Рогозина всё же был козырь – корабль ферров, находящийся на приколе у Независимой лаборатории межпланетных исследований.

Предложение дать аборигенам равные права стало камнем преткновения между либералами и лоялистами по всей Федерации и породило бурю комментариев в социальных сетях, многочисленные демонстрации и столкновения на планетах, выступления политиков, духовных лидеров. Корхаст, не смирившись с поражением,выступал на митингах, с экранов телевизоров, ругал принятый Сенатом Пакт Войны всеми цензурными словами, порой срываясь на оскорбления в адрес Рогозина. Видимо, он всё ещё надеялся, что это завоевание демократии будет аннулировано народом. На несколько днейвоцарился хаос.

Однако Рогозин тут же сориентировался и провёл срочные переговоры с консулами, во время которых заверил, что принятое Сенатом решение ни в коем случае не должно повлиять на внутреннюю политику, ведь, приобретая права, аборигены автоматически становятся носителями обязанностей граждан Федерации. Теперь они должны в равной степени с людьми уплачивать налоги и защищать интересы Федерации. А расходная часть бюджета должна существенно сократиться вследствие отсутствия необходимости содержания резерваций на планетах. Высвободившиеся средства можно было направить на развитие социальной сферы.

Другой важный вопрос – получение одобрения Конгрегации Лордов Духовных. Все войны благословлялись верховными клириками, и эта не была исключением. Несмотря на официальное подтверждение существования других звёздных систем и галактик, на развенчание мифа о том, что пределы Вселенной ограничивались земной атмосферой или орбитой Плутона, и воцарения науки как основополагающего начала,в обществе по-прежнему сохранялось абсолютное большинство верующих людей. После того, как первые звездолёты покинули пределы Солнечной системы и обнаружили углеродные планеты, заселенные разумными формами жизни, Папа Римский объявил их аборигенов "детьми дьявола", подлежащих истреблению. Будучи главным идеологом директивы "Счастье индивида – в пространстве", он благословил её принятие Сенатом, а затем вынес на голосование Конгрегации вопрос о её одобрении. Теперь же после принятия Пакта Войны "дети дьявола" стали равными людям. Этот факт не мог не отразиться на отношении Конгрегации к "сенатору-выскочке" Рогозину и могло стать препятствием к одобрению планирующейся кампании на дальних просторах Галактики. Однако Рогозин не падал духом и готовил стратегию для переговоров. Лететь на Землю было необязательно. Несмотря на то, что Конгрегация издревле обитала на родине человечества, Сенат десять лет назад объявил Землю федеральным заповедником, и верховные клирики со всем штатом переселились на Криллон. Радиосигнал с Капри долетал туда практически без задержек, так что Рогозин мог присутствовать на заседании Конгрегации, не выходя из своего кабинета.

Сейчас планер Рогозина нёсся, разрезая дождь, над Белой бухтой. Вода заливала ветровое стекло, видимость практически нулевая, так что сенатор ориентировался только по приборам. Включив автопилот, он читал утреннюю газету, изредка поглядывая на экран радара перед собой. Сегодня большой день. На Капри прилетел-таки доктор Нестор Савинков с результатами обследования корабля ферров. Ирмовир Петерс уже перехватил его в космопорте и проводил учёного на конспиративную квартиру на окраине Порт-Артура. Туда-то и мчался сквозь дождь Рогозин, выбрав самую короткую дорогу – над пенящимися волнами Белой бухты.

Жнец встречаться с Савинковым не захотел. Он отправился в целях набора рекрутов в Академию флота, где были расквартированы бойцы Гвардии берсерков. Там он намеревался объявить волю Сената, найти сторонников и записать первых добровольцев.

Рогозин мягко посадил планер на крыше многоэтажки в одном из спальных районов на юге Порт-Артура. Здесь квартиры зажиточных горожан, поэтому здесь нельзя удивить личным планером. Да и удивлять некого – в такую погоду на улице не было ни души.

Петерс открыл дверь квартиры и проводил Рогозина в гостиную. Доктор Савинков сидел на широком диване, вытянув ноги на журнальный столик, и смотрел телевизор.

– Добрый день, Нестор Петрович! – Рогозин расплылся в улыбке. – Как ваши дела? Как добрались? Как вам гравитация Капри?

Савинков щёлкнул кнопкой пульта, и экран телевизора погас.

– День добрый, Виктор Алексеевич, – поздоровался доктор. – Да всё потихоньку. Штормит тут у вас. А у нас на станции таких изменений в погоде не предвидится.

– В вашей Лаборатории погода под контролем автоматики, – махнул рукой Рогозин. – На Капри такое дело не пройдёт. Попытаешься подчинить природу, натворишь чего-нибудь…

Нестор Петрович рассмеялся.

– Вы правы, сенатор, – сказал он. – Пусть всё идёт своим чередом.Я бесконечно рад, что вы приютили меня у себя на квартире, мне совсем негде жить в Порт-Артуре. Гостиницу снимать дороговато, у рядового исследователя, к сожалению, не столь высокие доходы.

Рогозин махнул рукой.

– Ерунда, Нестор Петрович! Мне это ничего не стоит. Расскажите лучше, как продвигаются исследования трофейного корабля?

– Пока только Вселенная преподносит нам сюрпризы, – Савинков, потянулся за портфелем.

– Что за сюрпризы? – поинтересовался Рогозин, присаживаясь рядом.

– Дело в том, что обстановка гораздо серьёзнее, чем мы предполагали ранее. Позвольте, я представлю вам неопровержимые доказательства, – Нестор Петрович разложил на журнальном столе бумаги. – Это заключения Лаборатории относительно исследований дальнего космоса. Первое – ксерокопия заключения Лаборатории, вынесенного девяносто семь лет назад в ходе исследования дальнего космоса ультразвуковым сигналом. Я нашел её в архиве. Второе – заключение, составленное неделю назад. Как видите, объектом исследования оказался тот же район Галактики, но данные рознятся.

– То есть? – не понял Рогозин. – Какие данные?

– Карта звёздного неба, – пояснил доктор. – Отсюда, с Капри это кажется незаметным, однако при пристальном взгляде из телескопа эти изменения можно увидеть. А произошло вот что: около миллиона лет назад Млечный Путь поглотил одну из карликовых галактик. Есть вероятность, пусть даже призрачная, что так называемые ферры прибыли к нам вследствие этого события. Я хочу сказать, что их раса изначально обитала именно на этой карликовой галактике.

– Откуда такие предположения? – усомнился Рогозин. – Может, они изначально произошли в нашем Млечном Пути или… прибыли, скажем… из Туманности Андромеды.

– Во-первых, маловероятно, что Млечный Путь- их родина. Если бы так оно и было, нас, людей как вида, расы уже не существовало бы. Нас уничтожили бы в самом зародыше, скажем, в Античные времена. Предположение о внегалактическом происхождении ферров также подтверждает строение их тела. Мы внимательно изучали тела аборигенов с покоренных планет, у нас есть широкие познания анатомии человека и аборигенов различных рас. Но то, с чем пришлось столкнуться нашим патологоанатомам – вообще ни в какие ворота не лезет. Мы даже не можем определить, какой орган для чего нужен.

Рогозин расхохотался. Горе-учёные.

– Вы смеетесь, потому что не видели тело Четырехногого в разрезе, – нахмурился Нестор Петрович. – Ничего похожего в нашем мире не существует. Во-вторых, все галактики постоянно движутся. И хоть Туманность Андромеды неизменно приближается к нашему Млечному Пути, до неё по-прежнему далеко. Акорабли ферров преодолевают огромные расстояния прыжками в ноль-пространство. Именно так, как мы, люди, всегда мечтали. Однако даже так феррам потребуется в среднем два столетия для того, чтобы добраться от одной галактики до другой. Мощность двигателей исследуемого нами корабля не позволяет совершать прыжки такой дальности.

– Почему? – нетерпеливо спросил Рогозин.

– На корабле ферров двадцать четыре маршевых двигателя, которые расположены по всей его обшивке. Корабль может лететь в любом направлении, для этого ему не нужно разворачиваться. Нет ни кормы, ни носа, ни бортов. Нет киля и трюма. Это удобно, однако ферры жертвуют мощностью. Совокупная мощность всех двигателей, расположенных в одной плоскости, превысит все наши предположения.Но это не было бы так важно, если бы мы не знали принцип их работы.Исследования в области телепортации уже проводились нашими учёными. Кое-какие разработки уже есть в хранилищах Лаборатории. Также нам удалось разобрать один из двигателей. Кажется, мы поняли , как он работает.

Рогозин зааплодировал. Именно этого он и ждал. Именно это открытие станет ключом к победе в предстоящей войне. К его победе.

– Вы могли бы построить один или… два корабля, оснащённых такими двигателями? – глаза Рогозина горели.

– Не проще ли было бы оснастить двигателями такого типа весь флот? – улыбнулся Савинков.

– Нет, мы не успеем. На переоснащение потребуется много времени и средств. Ни тем, ни другим мы сейчас не располагаем, – покачал головой Рогозин. – Я слышал, на верфях Криллона есть три недостроенных "болванки". Три строящихся фрегата Его Верховенства Консулата. Я думаю, властители не поскупятся и подарят нам хотя бы два.

Нестор Петрович улыбнулся. Да-да, всё верно, хитрый Рогозин и тут разрулит ситуацию. Однако слова Савинкова глубоко отпечатались в мыслях сенатора. Если ферры располагают такими  двигателями, то что мешает им сейчас же напасть на Федерацию? Может ли это означать, что координаты планет им неизвестны, а тот единственный корабль, захваченный берсерками Жнеца, случайно оказался на границах Федерации? Или они что-то выжидают? Эти вопросы Рогозин не стал задавать учёному, ведь откуда ему знать это? Придёт время, и разгадка сама появится.

Рогозин решил, что пора закругляться. Хлопнув рукой по мягкому подлокотнику дивана, он заявил:

– Я рад, что мы с вами наконец-то увиделись, Нестор Петрович. Будьте, как дома, на этой планете и в этой квартире. Пока вы здесь, я хочу, чтобы вы пребывали в комфорте и ни в чем не нуждались.А в самое ближайшее время вы встретитесь с человеком, который поведёт эти два фрегата навстречу битвам и победам.

– Это будет капитан Жнец, не так ли? – учёный даже прищурился от удовольствия.

– Всему своё время, Нестор Петрович, – ответил ему Рогозин. – Хотя… может быть, это именно он.

Савинков, довольный своей догадливостью, рассмеялся.

Рогозин вышел из гостиной и, тихо притворив дверь, позвал Петерса.

– Следи за этим товарищем. Докладывай каждый час о его действиях и передвижениях.

– Поставить камеру в его спальне? – спросил Ирмовир.

– Не стоит. Это уже слишком. Да… и закажи ему лучших шлюх в городе, пусть порадуется, – сказав это, Рогозин поморщился. Вкусы затворников-учёных ему были хорошо известны.

Дождь на улице усилился и превратился в сплошной водопад. Видимость резко сократилась. Сенатор раскрыл зонт, выбравшись на крышу, и направился к своему планеру. Как он будет взлетать в такую погоду, одному Богу известно. Ладно бы он стартовал с широкой стоянки перед зданием Сената, здесь же узкий помост, с которого легко сорваться в пропасть между домами.С этими мрачными мыслями сенатор забрался в кокпит и закрыл дверь. Щёлкнув переключателями, Рогозин завёл электродвигатель. Винты, встроенные в широкие крылья, завертелись, разбрызгивая в стороны капли дождя. Пробежав пальцами по клавиатуре, Рогозин задал параметры полёта и, откинувшись в кресле, потянул джойстик на себя. Планер тихо заурчал и оторвался от стартовой площадки. Вроде бы всё в порядке. Рогозин мечтательно улыбнулся, наблюдая, как контуры домов медленно исчезали в пелене дождя. Он направил планер ещё выше и, казалось, остался один во всем мире. Странно, отметил про себя Рогозин, в такие моменты почему-то всегда вспоминается детство. Хочется сесть в кресло-качалку, укутать ноги пледом и взять в руки чашку кофе. Хочется расслабиться и подумать о вечном. Когда дождь стучит в окно, и сквозь открытую форточку втекает запах свежести.

Это очень хорошо, что такая погода. Городские радары бездействовали, и никто не мог в точности определить, где находится сенатор. За ним нельзя проследить, его планер нельзя сканировать. Его попросту не видно среди водяных струй. Планер Рогозина искал ориентиры не дальше сотни метров от него, его радар высвечивал на мониторе размытые контуры. Пролетев полкилометра, Рогозин спустился ниже и оказался прямо над пенящимися волнами Белой бухты. Теперь главное не потеряться. Бухта узкая, но если свернуть в сторону моря, можно никогда не найти суши. Внезапно радар поймал устойчивый сигнал, что немало успокоило Рогозина, который уже начал рыскать планером в поисках берега. Вскоре впереди стали вырисовываться белесые тени, и внезапно перед планером возникла башня маяка. Мыс Ветров. Рогозин резко крутанул штурвалом и направил планер на посадочную площадку. Хватит, отлетался. Ещё бы немного и улетел в море, а там участь ясна.

Планер мягко сел на каменный помост. Рогозин отключил все системы и, не раскрывая зонта, побежал к сторожке.

– Эй, хозяин! Есть кто? – сенатор забарабанил кулаками в запертую дверь. Щёлкнул замок, скрипнули ржавые петли, открывая тяжёлую деревянную дверь, и на пороге возник, словно призрак, старик-смотритель.

– Чего тебе надобно, добрый человек? Не та погода, чтобы летать на планерах или путешествовать! – проворчал он, осматривая Рогозина с ног до головы.

– Именно та погода, когда дела не требуют отлагательств, – кивнул Виктор Алексеевич. – Приветствую тебя, уважаемый! Я прошу лишь крова, чтобы согреться, и возможности попасть в город, если таковая имеется.

– Проходи, чего встал? – смотритель махнул рукой, приглашая путника. – Впускаешь сырость в дом и только.

Войдя в сторожку, Рогозин осмотрелся. Внутри было темно, лишь настольная лампа и экран монитора освещали дальний конец комнаты. Едва глаза сенатора привыкли к темноте, он смог различить детали убранства. Так рядом с входом стоял небольшой шкаф-купе, чуть дальше у стены – обеденный стол, окружённый лавками. Левый угол комнаты был отведен под кухню: здесь была размещена газовая горелка, маленькая микроволновка, над разделочным столом нависли хлебница и несколько полок, заставленных утварью. На полу была расстелена циновка. Видимо, всё поддерживалось в надлежащем порядке и чистоте, иначе бы старик не остановил путника у входа и не приказал разуться.

– Ну, откуда направляешься, добрый человек? Да в такую погоду, когда все нормальные люди сидят по домам и нос на улицу не кажут, – смотритель побрёл на "кухню" и принялся возиться около горелки.

– К твоему сведению, уважаемый, наличие дождей не останавливает нашу деловую жизнь. Чтобы жить и зарабатывать, мы не должны обращать внимания на природные явления. Природа не должна быть препятствием для человека, – с важным видом продекламировал сенатор. – Тебе вообще известно, кто я такой?

– А кто ты такой? – смотритель обернулся. – Почему я должен тебя знать?

Рогозин облегчённо вздохнул. Хоть с кем-то он может быть в полной мере откровенен и не бояться, что его местонахождение выдадут. Сейчас даже от рядового человека можно ожидать предательства, если он более чем наполовину лоялист.

– Я, как говорится, широко известен в узких кругах. Я подумал, что ты тоже к ним относишься, – пояснил он.

Смотритель отмахнулся.

– Не отношусь я к твоим узким кругам, – сказал он, доставая с полки тарелки. – Иди к столу, я сейчас есть собирался. В такую погоду только есть и спать.

– Давно таких дождей не было, – вздохнул Виктор Алексеевич. – Нас не смоет?

– Не смоет, строили надёжно. Смотри, как бы твой планер в море не унесло.

– Надеюсь, он будет на месте. Ты недоволен? Я тебя отвлекаю от чего-то?

– Нет, не отвлекаешь, – смотритель указал на микроволновку. -Я готовлю обед, так что ты вовремя. Присаживайся. Дождь успокоится, тогда дальше полетишь.

– Спасибо, за приглашение, – сказал сенатор, осматриваясь. – А тут интересно. Чем ты тут занимаешься? В чем состоит твоя работа?

– Я всего лишь сторож.

– А маяк? Вдруг что-нибудь выйдет из строя? – спросил Рогозин, осматриваясь.

– Ничего не выйдет. Чему тут ломаться? Вся аппаратура проста, как этот чайник. Я просто присматриваю за маяком, чтобы всё работало исправно, без перебоев, и защищаю периметр.

– Интересная работа, – согласился Рогозин. – Телевизор есть тут у тебя?

– Есть, но я очень редко смотрю. В такую погоду только есть и спать.

Тем временем смотритель достал из микроволновки обед. Им оказались спагетти под соусом с мясозаменителем. Рогозин усмехнулся. Да, давно он не пробовал мясозаменитель – пищу вегетарианцев, солдат и бедняков. Впрочем, запах был хорош, поэтому сенатор всё же не отказал себе в удовольствии сесть за один стол со смотрителем маяка.

– Я никак не могу отказаться от привычки выпить бокал хорошего фалернского перед тем, как приступить к еде, – старик пододвинул Рогозину фужер и принялся дрожащими руками откупоривать бутылку с вином. – Проклятье, не получается…

– Нет, друг, к сожалению, я не пью ничего, кроме воды, – улыбнулся Рогозин. – Однако я сочту за честь налить тебе фалернского, если ты не против.

Смотритель усмехнулся, но бутылку не отдал.

– Что же, я не могу справиться с пробкой? Ещё как могу! – впрочем, через полминуты борьбы он всё же сдался. – На, держи. Открывай!

Чпок! И вино с бульканьем полилось в фужер смотрителя. Себе же Рогозин налил воды из кувшина.

– Я не знаю, кто ты, и как тебя зовут… – начал тост старик. – Да и мне, собственно, всё равно. Я вижу, что ты добрый малый и относишься не к робкому десятку, если вздумал пилотировать в непогоду по одному тебе ясным причинам. Не каждый день я встречаю гостей. Не каждый попрётся в такую даль от города, чтобы проведать меня, да и я не каждый день иду в город. Мне и здесь хорошо. Вести жизнь отшельника, это, знаешь ли, просто, если у тебя есть пенсия. Но не об этом разговор. Ты пришёл ко мне в обед, и я считаю своим долгом накормить путника. Давай выпьем за твой визит. За неожиданные встречи и знакомства.

Виктор Алексеевич поднял свой бокал и осушил его. Довольно причмокивая, старик сел за стол и пододвинул тарелку.

– Я будто знал, что у меня будут сегодня гости, поэтому приготовил больше обычного. Случайно бухнул в кастрюлю полпачки спагетти, хотя намеревался положить туда меньше. Ну, думаю, если так, то остатки завтра утром разогрею. А тут ты…

– Не скучно тебе тут одному? – спросил Рогозин, наматывая спагетти на вилку.

– Мне? Нет, нисколько. Я уже своё отжил, теперь хочу покоя своим костям. Здесь есть всё, что мне нужно: телевизор, если хочется посмотреть новости, проигрыватель с дисками старых фильмов и домашнего видео, чтобы освежить воспоминания, компьютер, если я хочу развлечься программами иного рода. Раз в неделю мне привозят свежую корреспонденцию. Это хорошо, мне не приходится разоряться на туалетную бумагу…

Рогозин расхохотался. Да, смотрителю не откажешь в чувстве юмора.

– А общение? Общение с живыми людьми? – спросил он. – Его ведь ничем не заменишь.

– Какое общение? Мои мозги уже еле соображают, – старик махнул рукой. – Но поговорить иногда хочется.

Тут Рогозин понял, что его собеседник немного захмелел. Ранее хмурый, ворчливый старик, улыбаясь, начал перечислять свои заболевания, накопившиеся с возрастом. Оказалось, что у него не только туго соображают мозги, но и болят ноги, скачет давление, пора менять очки, так как усилилась дальнозоркость… Рогозин всё больше молчал, в то время как речи смотрителя всё не кончались.

– А какие передачи ты смотришь по телевизору? Как тебе нынешний Сенат? – решил закинуть удочку Рогозин. Ему представилась возможность услышать мнение электората.

– Я тебе вот что скажу, дружище, – смотритель ткнул пальцем в гостя. – Всё это брехня, чушь собачья эта политика. Деньги они делят. Быть может он и прав, тот парень в сером костюме. Который вторым выступал на последнем заседании этого Сената. Кстати, ты на него очень похож, хочу заметить. Однако, что бы они ни говорили, у каждого своя правда.

Рогозин хитро улыбнулся. Хоть он и догадался, кому больше симпатизирует старик, однако все же решил задать вопрос:

– И чья же правда тебе ближе?

– Я не верю этому сиру, оппоненту того сенатора. Мне кажется, он врёт. Я не верю ни единому его слову. На мой взгляд, он приводит неправдоподобные доказательства, раздувает мелочи. Он говорит, что нам не нужна война. В этом он прав. Но прав и серый костюмчик: хочешь мира – готовься к войне.

– Доверяешь ли ты Консулату? – продолжал расспросы Рогозин. – Если бы ты был на месте того сенатора в сером костюме, что бы ты сделал?

– Во-первых, я бы устранил того сира. Любым способом, любыми средствами. Ведь даже сейчас он пытается вставлять палки в колёса, перечить, мешать. Говорил, что намерен подать в Конституционный суд, представляешь? Можно похитить его, спрятать. Только потом не отмоешься, если операция будет проведена достаточно грязно. Можно помочь ему оказаться в больнице. Здесь всё гораздо проще…

– Но как так? – Рогозин удивлённо приподнял бровь. – То, что ты мне предлагаешь, более смахивает на бандитские разборки, чем на цивилизованное решение спора.

– Политика – грязное дело, разве ты еще не заметил? Ты, должно быть, не глуп, я вижу это по твоим глазам и манерам. Однако я много пожил, много где бывал и много где участвовал. Я помню, как покойный помощник КонсулаВознесенского застрелил в своём кабинете двух мятежных министров. Я видел, как молодой адмирал Серрвус шёл во главе велитов во время штурма Дворца Генералов. Я присутствовал на заседании Сената, когда была принята Декларация Папы Римского. Я участвовал в подкупе коллегии выборщиков, когда к власти пришел Консул Пий Олри. Тайные закулисные игры, пропитанные ядом лжи и лести. Дружище, если тебе это интересно, даже не думай об этом, тем более не лезь туда. Тебя сожрут там, я видел их зубы…

Махнув рукой, старик отправил в рот новую порцию спагетти. Рогозин смотрел на него, пытаясь угадать знакомые черты лица. Вино развязало ему язык, и теперь тот сообщал сведения, которые трезвый человек обычно оставляет в своей голове. Что это? Враньё или бахвальство? Нет, не думал сенатор, что его опрос сможет привести к таким результатам. Это чистой воды везение.

– Я знаю, что политика – грязное дело, – сказал сенатор. – Много читал историю. Пытаться туда пролезть я не буду. Только скажи мне, уважаемый, кем же ты был, если так близко знаком с тайной игрой властей, с ложью и предательством, царящими за кулисами этого политического театра?

Старик на несколько секунд перестал жевать, задумавшись. Затем проглотил и ответил уже другим тоном:

– Я был телохранителем у одного влиятельного министра. Ради этой должности мне пришлось пожертвовать многим, что должно быть в жизни каждого человека. Ни семьи, ни друзей. Дерева не посадил, дом не построил, сына не вырастил.

Рогозин машинально спрятал правую руку под стол. Пожалуй, его собеседнику не стоит демонстрировать, что на безымянном пальце до сих пор нет кольца.Тут сенатор вспомнил, что за всё время общения со смотрителем маяка так и не узнал его имени.

– Не важно, как меня зовут. Какая разница? Моё имя все рано ничего обо мне не скажет, – ответил старик на его вопрос.

– Аналогично и моё имя тебе не скажет ничего обо мне, если ты не относишься к определенным узким кругам… – сказал Рогозин, пытаясь опередить вопрос смотрителя.

Тот рассмеялся и налил ещё вина.

– Если ты не возражаешь, это будет заключительный бокал, – заявил он, шмыгнув носом.

– Да, напиваться, пожалуй, не стоит, – подтвердил Рогозин.

– Я хочу выпить тост… – старик поднял бокал, но сенатор тут же прервал его:

– Нет, свою речь ты уже произносил, теперь моя очередь. Я хочу, чтобы ты выпил за то, чтобы все цели были нам под силу, препятствия разрушались под нашим напором, а противники наши бежали от нас. Пусть перед нами будет огромный выбор средств, которыми мы решим все вопросы, пусть у нас будет много друзей и сторонников. Пусть враги и предатели обходят нас стороной. Пусть даже самые грязные поступки будут во благо большинства, пусть даже самые чёрные дела в конце концов обелят тех, кто совершит их, если они сделаны во благо. Я хочу, чтобы мы могли копаться в грязи, не мараясь. Пусть же никто не узнает о наших тайных деяниях, но пусть каждый видит результаты нашей работы. Ибо я верю, что только наши дела сделают нас бессмертными…

С этими словами Виктор Алексеевич опустошил свой бокал. Старик несколько мгновений смотрел на него, а потом последовал его примеру.

– Красиво сказал, – крякнул он. – Где-то я слыхал такие речи. Не на застольях простолюдинов. Не стану уточнять…

Рогозин улыбнулся.

– Однако то, что ты пожелал нам, мне уже не нужно, – добавил смотритель. – Это понадобится тебе. Видимо, я что-то сболтнул лишнего, но ты не верь. Точнее, не распространяйся. Я-то уже достаточно пожил, а ты пока молодой…

– По сравнению с тобой – да, – ответил Виктор Алексеевич. – Просто у меня много дел впереди. Знаешь… с тобой хорошо говорить о жизни. Уверен, мы еще встретимся, ты мне ещё расскажешь что-нибудь о своем прошлом. Я бы послушал. Но если ты своё, как ты говоришь, уже отжил, то меня ещё ждут дела. Я хочу поблагодарить тебя за сытный обед, так вкусно я давно не кушал. В долгу не останусь, поверь. А так… я не умею прощаться, поэтому это у меня получится немного скомканно.

Рогозин встал из-за стола и, подойдя к двери, выглянул наружу. Дождь, выплакавшись, моросил мелкими каплями. Вдали была видна серая панорама города.

– Кажется, нас не смыло, – улыбнулся он.

– На то и был расчёт, – ответил смотритель. – Ты ступай, ступай, я сам тут приберусь. Надо самому мыть посуду.

Рогозин кивнул и вышел, негромко хлопнув дверью.

– Я не буду яшкаться с Консулатом.

За окном стемнело. Окна плотно занавешены, и настольная лампа рассеивала темноту в сенаторском кабинете. Капитан Жнец небрежно развалился в кресле и смотрел на шагающего взад-вперёд Рогозина. Тот был настроен решительно, идея начать вооружённое противостояние пришла совсем недавно и, полностью захватив его, не отпускала. Лихорадочно жестикулируя, он уже полчаса доказывал капитану необходимость устранения консулов и всех, кто встанет на пути реализации уже принятого Пакта Войны.

– Я не стану яшкаться с Консулатом, – повторил Рогозин. -Ни с Консулатом, ни с этим лоялистом Корхастом. Они не хотят ничего менять, они не хотят реформ. Зачем им это, если им и так хорошо? Вся наша система прогнила настолько, что вот-вот рухнет под тяжестью своей плесени. Мы говорим про демократию, мы говорим про любовь к народу, о защите его интересов. Где всё это? Всё, что мне довелось видеть, противоречит всем постулатам нашей Конституции. Как можно смотреть на это? Сауны, шлюхи, вип-места, показная роскошь. Они думают, что в этом сила… Нет, сила в правде. И правда состоит в том, что если верхи не хотят ничего менять, мы  поможем им в этом. Мы сами толкнём их к этому. Мы не будем действовать открыто, так как неизвестность пугает сильнее. Я как-то разговаривал с одним типом, который поведал мне некоторые секреты скрытной войны. Я подумал и решил, что нам с вами не стоит быть столь деликатными во взаимоотношениях с консулами. Точнее, теперь мы должны хранить в рукаве запасную колоду карт. У меня есть несколько предложений, которые вам наверняка понравятся. Вы ведь солдат, не так ли?

Жнец пожал плечами:

– В зависимости от того, что вы мне предложите.

– Тогда слушайте, – продолжил сенатор, остановившись перед капитаном. – Вы говорили, что на верфях Криллона висят три недостроенных болванки-фрегата. Я собирался попросить их у Министерства обороны для нашего эксперимента с пространственными двигателями. Теперь я другого мнения: мы угоним их. Их и ещё несколько военных кораблей, стоящих на приколе без дела. Фрегаты без двигателей, поэтому нам нужны транспортировщики, по два на фрегат. Никто не узнает, кто это сделал, и где находятся корабли. А потом с помощью нашего друга с НЛМИ и тех, кого он завербует, мы установим два или три двигателя из тех, что сейчас на трофейном корабле ферров. Ведь это вы захватили его, а значит, имеете право беспрепятственогодоступа на судно, ведь так? Будем действовать независимо от Генерального штаба. Когда Федерация будет захвачена феррами, мы сами нанесем удар по противнику. Главное – сохранить хотя бы часть флота. Это будет партизанская война, мой друг. Средства для этой операции мы найдём, нам нужно лишь привлечь несколько адмиралов из Генштаба. Во-вторых, мы должны продумать, как нам незаметно устранить Корхаста и ближайших его сообщников. Нужно симулировать развитие какого-либо заболевания, присущего его возрасту. Я думаю мобилизовать всех своих помощников, учёных Лаборатории и тех трёх шпионов, которые работают в Министерстве внутренних дел и завербованы моими помощниками. Сколько добровольцев вы набрали сегодня в Академии?

– Пятьдесят два курсанта Гвардии берсерков, – ответил Жнец. – Остальные сомневаются. Я буду искать поддержки адмирала Серрвуса. Без его велитов нам никак не обойтись.

– Уверены, что Серрвус поможет нам? Он же, по-моему, на стороне лоялистов.

– Это ещё надо доказать. Ведь он не выступил открыто на их стороне, хотя его участие могло бы привести к отмене Пакта. А, как известно, тот, кто не на стороне нашего врага, с большей вероятностью наш друг.

– Хорошо. Возможно, вы правы, капитан. Будем считать готовящуюся операцию частной инициативой, а участие в ней – личным делом наших генералов.

– Сколько сенаторов высказались за принятие Пакта Войны? – вдруг спросил Жнец.

Рогозин сложил руки, нахмурившись.

– Из трёх тысяч четырехсот человек за принятие Пакта выс


убрать рекламу







казалось одна тысяча восемьсот одиннадцать. Это меньше, чем надо, однако в процентном соотношении мы держим полное равенство. Ещёзаметьте, что многие из тех, кто был "против", ушли из зала заседаний вместе с Корхастом. Однако учитывая всё вышесказанное… нам необходима поддержка Конгрегации Лордов Духовных.

– Собираетесь лететь на Криллон? – спросил Жнец.

– Нет, я думаю, будет лучше, если мы устроим видеоконференцию. Думаю, ваше присутствие будет необходимо. Ведь Конгрегация хорошо помнит ваши заслуги в подавлении восстания аборигенов на Капри. Если они увидят, что вы готовы проявить такое же рвение, то успех нам обеспечен. Да что я говорю, вы же сами заинтересованы в этом.

Жнец опустил голову.

– Итак, резюмирую, – улыбнулся Рогозин. – В то время как мы с вами будем говорить с клириками о делах насущных, ваши берсерки должны захватить несколько кораблей и увести из верфей Криллона два или три фрегата, насколько хватит времени. Параллельно я задействую шпионов. Думаю, что они устранят Корхаста в течение двух-трёх дней, пока Генеральный штаб не оправился после дерзкого ограбления. Всё нужно делать быстро и единовременно. Только тогда успех обеспечен, а последствия для нас будут безболезненны.

– Я думаю, мне удастся договориться с берсерками. Они всегда там, где намечается большая драка. А Гуннар и Гановери, которые их возглавят, справятся с поставленной задачей лучше всех.

– О, да! У пристани Лабораториистоит то самое железное доказательство их храбрости и верности! – Рогозин потёр ладони. – О… извините, мне звонят… Алло!

Знакомый голос того, кого он ожидал меньше всех, ответил ему:

– Мне нужны деньги, друг. Готов меняться.

Спец из Министерства внутренних дел. Один из трёх шпионов. Тот самый, которого год назад с таким трудом завербовал Петерс и свёл с Рогозиным. Имени его Виктор Алексеевич не знал, да и оно ему было не нужно. Ему была нужна бесценная информация, которой располагал этот человек. Та самая, прямиком из кабинета Гвидо Аллеро: его планы, мысли и идеи. Самый эффективный сотрудник команды Рогозина и самый дорогой для его кошелька. Сегодня Неизвестный снова готов поделиться чем-то новым и важным.

– Хорошо, буду на месте через полтора часа. Жди меня там, – ответил сенатор и прервал связь.

"Место" – конспиративная квартира в северном районе города. Вторая из четырёх, имеющаяся в распоряжении Рогозина. Конечно, не время ехать ночью на окраину города, но промедление опасно, ведь на кону стоит успех всей кампании.

– Мне надо ехать, – сказал он Жнецу. – У меня деловая встреча наметилась. Потом расскажу, кто это. Я постараюсь разобраться со срочными делами в течение трёх часов. Если хотите, можете подождать меня здесь.

Капитан кивнул.

– Пожалуй, я не стану злоупотреблять вашим гостеприимством, Виктор Алексеевич. Меня тоже ждут неотложные дела, содержание которых я сообщу вам позже, – хитро улыбнулся он. – Я предложу Гановери и Горсаку разработать план действий. Лучше них никто с этим не справится.

Невысокие девяти- и десятиэтажные кирпичные дома с деревянными надстройками на крышах чёрными тенями нависли над головой. Бельевые веревки наверху сплели паутину.Чёрный седан мчался по тёмным узким улицам. Фары светили сквозь дождь, отражаясь в лужах на асфальте. Дворники мерно водили по лобовому стеклу, стряхивая воду. Рогозин щёлкал клавиатурой, прокладывал маршрут. Управлять автомобилем самостоятельно он не решился, доверив это дело бортовому компьютеру. В бедных кварталах северного района легко заблудиться. Снаружи ни одного фонаря, окна невысоких домов закрыты ставнями. В это время здесь никто не появляется, в это время опасно ходить даже группами. Разгул преступности в этих кварталах ничем не остановить, и Рогозин не удивился, если бы его автомобиль обстреляли из какого-нибудь переулка.Он редко пользовался здешней квартирой, предпочитая приезжать сюда только днём. Однако он чувствовал себя спокойнее, ведь никто не станет искать его концы его связей в этом районе, куда побрезгует приезжать каждый уважающий себя чиновник. В этом Рогозин был непредсказуем. О появлении чужака знали разве что единицы, ведь его автомобиль, несущийся по кривым улочкам, пока не встретил ни одного прохожего.

Знал бы кто-нибудь, что на заднем сидении седана лежал портфель, набитый банкнотами. Это вознаграждение для шпиона Аллеро. Всякий раз, когда поступал звонок, Рогозин открывал сейф и перекладывал часть средств из "шпионского фонда" именно в этот портфель. Шпион просил, чтобы сенатор не менял сумки. Им же была установлена такса за встречу – тысяча золотых талантов. Еще пятьсот – за фотокопии документов, подписанных министром или его заместителями.

Через несколько минут автомобиль затормозил около трехэтажного деревянного строения. Рогозин выбрался наружу и, натянув на голову пиджак, пошёл открывать ворота. Он приобрёл одну из квартир этого дома за бесценок у одного пропойцы и с тех пор не стал вносить улучшений в интерьер. По местным меркам это было элитное жилье. Здесь большие двухкомнатные апартаменты с отдельной туалетной комнатой, почтовые ящики с замками, снаружи – небольшой двор огороженный забором из проволочной сетки. Скрипнув ржавыми петлями, ворота поддались. Виктор Алексеевич вернулся в машину и, вырулив, завел её во двор.

В окнах было темно. Стряхнув воду с головы, сенатор отпер дверь, вошёл на лестничную клетку и прислушался. Тихо. Его квартира на втором этаже. Осторожно, стараясь не скрипеть, он поднялся наверх и, тихо щёлкнув замком, переступил порог своей квартиры.

– Свет не включай.

Знакомый голос заставил его вздрогнуть. Рогозин встал посреди комнаты, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. Он хотел определить, где находится сейчас шпион, чтобы стало не так страшно.

– Деньги принёс? – спросил голос.

– Да, принёс, – ответил Рогозин, постучав пальцами по портфелю.

– Вываливай на стол.

Когда сенатор выполнил требуемое, голос сказал:

– Садись. Я готов рассказать тебе.

Аккуратно подтянув коленки брюк, Рогозин сел на диван напротив предполагаемого источника голоса. Черт побери, здесь так темно, что хоть глаз выколи. Ставни наглухо закрыты, а его собеседник уселся на стул в темном углу комнаты, и голос его словно из преисподней доносился:

– Совершилось нечто необычное. То самое, что ты предсказывал. Сегодня днём торговый корабль "Эльдорадо" перехватил на орбите Криллона корвет военной базы Танатоса. На его борту был только один человек. Это сержант, руководитель группы дальнего слежения. Его имя – Робб Маккинтош. Он тяжело ранен и бредит. Несколькими часами позже капитан "Эльдорадо" передал его на фрегат "Святая Мария", который в настоящий момент следует на Капри. На фрегате помимо экипажа находится Экспедиционный корпус велитов. Это очень хорошая охрана. Консулат и Министерство внутренних дел уже в курсе появления необычного гостя, который заявляет о начавшемся вторжении и хочет передать какие-то требования. Скорее всего, его доставят в штаб-квартиру Службы внутренней безопасности. Кстати говоря, заявления о скором вторжении не лишены основания. По последней информации военные станции приняли странные сигналы с пограничных буёв, а база на Танатосе не отвечает на запросы. Генеральный штаб анализирует данные с тем, чтобы определить характер и источник угрозы. За дополнительную плату я готов в скором времени предоставить официальные распоряжения Гвидо на этот счет. Ты будешь знать всё, что необходимо. Кстати говоря, Гвидо высказал мнение о том, что вероятно это могут быть твои корабли и что ты задумал начать гражданскую войну. Это была шутка, но все мы знаем, что в каждой шутке…

Рогозин махнул рукой.

– Это невозможно, – скромно улыбнулся он. – Откуда у меня корабли? У меня нет таких средств, чтобы приобрести столь ценное вооружение, к тому же лишь у Федерации есть монополия на его использование. Я вот… выскреб из сейфа последние деньги для тебя. Я попробую найти ещё, чтобы купить новую информацию. А то, что мне как стороннику Консулата, не сообщили об этом, меня несколько возмущает.

– Может, не успели, может, специально утаивают информацию, кто знает, – ответил голос. – Я не стану гадать. Я сообщил тебе то, что знаю, теперь сам решай, что будешь с этим делать. В любом случае, я буду знать, что все события, последующие после нашего разговора, будут инициированы тобой. А секретность в нашем деле тоже стоит денег.

Рогозин понял, к чему клонит шпион. Теперь он шантажирует его. Что ж, сыграем в его игру.

– Ты будешь вознаграждён с лихвой. Сколько захочешь, когда захочешь, – кивнул сенатор.

– С вами приятно работать, Виктор Алексеевич, – согласился голос. – А теперь извините, мне пора уходить. Думаю, и вам тоже.

Это означало, что Рогозин должен был побыстрее убраться из квартиры, из этого квартала, из этого района. Иначе шпион пойдет на крайние меры. Тайна его лица не будет раскрыта, а деньги он получит в любом случае. Поэтому смысла рисковать у Рогозина не было. Он безоружен, а биться врукопашную не обучен. Молча кивнув, он встал и поспешно вышел вон.

На улице по-прежнему шёл дождь. Темнота. Ни души. На ощупь сенатор подошел к воротам, отпер их и, усевшись в автомобиль, вывел его со двора. Внезапно приступ неконтролируемой ярости захватил Рогозина. Громко взвыв, он со всей силы ударил по рулю и сжал кулаки. Ему не сообщили! Не сообщили!!! Проклятые иуды не сообщили ему то, что он предсказывал! О да, слизняк-Аллеро в курсе, Корхаст тоже всё знает по-любому… Нет, Рогозин доберется до них всех, он их всех покарает. А то, что сказал шпион… с ним сенатор тоже рассчитается, но другой валютой. Надо же когда-то заметать следы…

Внезапно Рогозин остановил взгляд на мигающем значке в углу монитора бортового компьютера. Входящее сообщение. Небрежно щёлкнув ногтём по экрану, он открыл его.

"Десятого декабря по времяисчислению Капри в полдень срочное совещание в малом зале Министерства внутренних дел. Быть обязательно.  

Секретарь, советник третьей категории Сергей Аристов ".

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Под пологом леса

 Сделать закладку на этом месте книги

Шлюп сбрасывал скорость, выходя на орбиту неизвестной планеты. Сверкнув носовыми соплами, он медленно пошёл на сближение. За штурвалом "Авори" сидел Тоон, равнодушно наблюдая, как фиолетово-розовый шар планеты становился всё больше и ближе. На полу рядом с ним лежала, прислонившись к стене, Лиора и пустым взглядом смотрела в пол. Рядом с ней, разложив детали автомата на полу, чистил шомполом его ствол Майк. Он уже почти закончил и теперь с тревогой поглядывал на приближающуюся планету. Вика же взобралась на кресло штурмана и начала пристёгиваться.

– Расчётное время прибытия – тридцать минут, – предупредил ригмеец. – Прошу занять свои места и пристегнуться. Падение будет не из приятных, ведь у нас почти не осталось топлива для торможения.

Майк торопливо собрал автомат и, проверив боезапас, вставил магазин. Лиора нехотя поднялась и уселась в кресловторого пилота. Вид перед ней открывался великолепный, ведь планета вдруг заискрилась всеми цветами радуги в свете Звезды, но Лиора не обратила внимания на эту красоту. Тоон покосился на неё, грустно вздохнул и нажал на кнопку электропривода. Огромное забрало медленно поползло вниз, закрывая иллюминаторы.

Этот полёт очень тяжело им дался. Они были в пути одиннадцать дней и теперь полностью израсходовали все запасы пищи. Голодные и жаждущие, гнетомые "чужой энергией", они мчалисьсквозь вселенную, заточённые в огромном ржавом куске металла. Вопреки измерениям Майка и Тоона большая часть термоядерного топлива была израсходована уже при рывке с Орри, остальное было потрачено при маневрировании между космическими телами. Теперь же Тоон пытался выжать из реактора максимум энергии, направив её на питание тормозных двигателей. Ему удалось хоть как-то сбавить скорость, но о мягкой посадке на И-Тка пришлось забыть.

Лиора молчала уже сорок шесть часов. Там, за дверью мостика что-то неизвестное двигало предметы, грохотало, скрипело и тихо шептало. Казалось, оно хочет проникнуть внутрь, захватить всё и всех. Однажды Лиора прислонила ухо к переборке и услышала, как "оно" назвало её имя. Несколько раз Тоон уходил на верхнюю палубу, в трюм в поисках припасов. В этот момент становилось действительно страшно. "Оно" неистовствовало, бушевало, словно пытаясь помешать ригмейцу. И ужасный крик разрезал тишину корабля, казалось, это совсем рядом, в нескольких метрах от переборки… Но Тоон всякий раз возвращался невредимым и, в то же время,ещё мрачнее.

Слава Богу, теперь их полет подходит к концу! Лиора облегченно вздохнула. На её долю выпало слишком много переживаний, и скоро-скоро всё это прекратится. Первое, что она сделает после того, как покинет эту тюрьму, эту скорлупу из металла – помоется и приведет себя в порядок. На мостике нет зеркала, поэтому она даже представить себе не может, как выглядит сейчас. А ведь женщина всегда должна быть красивой…

Курс корабля рассчитан бортовым компьютером. Совершив ещё четыре витка вокруг планеты, "Авори" упадёт на мелководье у берега единственного материка где-то на экваторе. А сейчас Тоон, отпустив руки от штурвала, наблюдал за показаниями сферографа и сверял данные с графиком, мерцающем на экране монитора.

Все молчали. Время здесь словно остановилось. Казалось, с того момента, когда Тоон объявил о приближении к И-Тка, прошла целая вечность. Стало теплее. Стены мостика стали постепенно раскаляться. Лиора заметила, что изоляция проводки, закреплённой на металлической обшивке, оплавилась. Лампы на потолке нервно заморгали и отключились. Теперь лишь свет мониторов консолей управления и голограммы сферографа рассеивали сгустившуюся тьму. На миг Лиоре показалось, что они все падают в неизвестность, и ригмеец больше не контролирует посадку, однако она сразу отмела эти мысли. Ещё не хватало разбиться.Внезапно внутри мостика всё задрожало. Стеклянные стаканы,стоящие на выдвижном штурманском столике, слетели на пол и разлетелись блестящими осколками. С полок, столов, приборных панелей упало всё, что могло упасть: алюминиевый термос клацнул по решетке, рюкзак Лиоры шлёпнулся под панель сферографа, карандаши Вики покатились в угол. Где-то снаружи загрохотало, словно корабль начал разваливаться. Вика заплакала, вжавшись в кресло. Майк отстегнулся и дотянулся до неё, коснувшись руки.

– Вика, не плачь, мы почти прилетели, мы почти на твёрдой почве… – говорил он, пытаясь её успокоить.

Внезапно резкий удар встряхнул пространство мостика. Майк взлетел и, ударившись о потолок, упал на пол рядом с креслом Вики. Забрало мостика снаружи приподнялось, и в появившийся зазор хлынул свет, ослепив всех. Прикрыв глаза рукой, Лиора сумела разглядеть несущиеся навстречу море, волны, прибой…

Удар.

Взрыв.

Беспамятство.

– Вставай! Слышишь? – кто-то снова ударил её по щеке. – Корабль затапливает!

Размытый образ перед глазами стал чётче. Лиора медленно приходила в себя. Тоон, склонившийся над ней, облегчённо выдохнул:

– Хоть с этой всё в порядке…

Ригмеец отошёл куда-то в сторону. Только теперь Лиора заметила, что потолок мостика заволокло густым дымом,тлела оплётка проводки, капая на пол огненным дождём. Лиора закашлялась, приподнялась на локтях. Голова закружилась.

– Что с ним? – спросила она, глядя, как Тоон колдует над телом Майка.

– Ты видела. Ударился о потолок и сломал шею. Сейчас вправлю…

– А Вика где? – воскликнула Лиора, с ужасом понимая, что девочки нет рядом.

– Я уже вывел её отсюда, – ответил ригмеец. – Она наверху сидит, ждёт нас.

Тоон перебирал руками над Майком, словно зашивал его воображаемыми нитками. Щёлк! Вдруг что-то произошло. Лиора заметила какое-то золотое свечение, будто вокруг Майка появилось мерцающее биополе и тут же исчезло. Майк резко дёрнулся и, широко открыв рот, вдохнул.

– Вот мы и запустили тебя заново, – констатировал Тоон. – Нам пора уходить. Идти можешь?

– Я помогу ему, если что, – вызвалась Лиора, пытаясь встать на ноги.

– Тебе бы кто помог, – возразил Тоон. – Слабые вы все психически, квирты…

Медленно, преодолевая задымленность, они выбрались наверх тем же путем, как и вошли. Надстройкашканцев была разрушена, пролёт скрученнойсверху лестницы оплавленными лохмотьями обрывался, не доставая до обшивки.Тоон оттолкнулся от перил, ловко перемахнул на поперечную балку и по обугленному трубопроводу добрался до термической плитки, рваными краями свисающей над шканцами. Майк и Лиора, впрочем, уже пришли в себя и, медленно карабкаясь вслед за ригмейцем, смогли взобраться наверх. Здесь им предстала следующая картина.

Был день. Далёкая неизвестнаяЗвезда на небосклоне слепила, заливала ярким светом широкий пляж, окруженный утёсами. Вдали виднелись горы, покрытые, словно мхом, фиолетовой растительностью.Со стороны правого борта зелёное море уходило за горизонт. Корабль вспахал дно мелководья и упёрся носом в скалистый берег. Мутный след в воде указывал, где дно пропахала широкая колея. Впрочем, эту груду обугленных обломков было сложно назвать кораблём. Там, где старая термическая плитка не выдержала жара и давления, листы обшивки были разворочены, вырваны. Там, внизу под обшивкой бушевал пожар, и столбы дыма вырывались наружу. Сопла рулевых двигателей смялись, оплавились. Даже забрало мостика слетело с петель и съехало к носу корабля, содрав плитку.

– Я рассчитал курс так, чтобы мы смогли упасть у мелководья, – пояснил Тоон, – а затем нас бы по инерции вынесло прямо к берегу. Мягко и аккуратно. Но я не знал про ту гору. На всей скорости мы налетели на её вершину, корабль подскочил и приводнился немного дальше, чем предполагалось. Более того, камни пропороли его брюхо, и вода проникла в трюм. В итоге носовая часть разворочена и засела глубоко в берегу, трюм затоплен, а там, где нет воды, ревёт пожар. На этом корабле нам уже не полететь.

– Можно подумать, что нам удалось бы взлететь, если бы мы сели так, как задумано, – возразила Лиора.

– Кто знает, – пожал плечами Тоон.

– Что будем делать дальше? – спросил Майк, расхаживая по краю верхней палубы.

– В левый борт вделана лестница. Мы не заметили её в прошлый раз, так как на Орри корабль вмёрз в пещеру именно левым бортом. Те из экипажа "Авори", кто выжил, вынуждены были воспользоваться верёвочной. Вы помните.

Только сейчас Лиора заметила небольшие перила на краю палубы. Всё оказалось гораздо проще, чем можно было представить.

– И чего же мы ждём? Может, спустимся? – предложил Майк, снимая тяжёлые доспехи.

…Вода сомкнулась над головой Лиоры. Здесь было глубже, чем она думала, но дно она всё же достала. Оттолкнувшись, она вынырнула.

– Вика, руки давай! – крикнула она девочке. Вика стояла на последней ступени и болтала ногой в набегающей волне. Зажмурив глаза, она прыгнула иуцепилась за плечи Лиоры.Она оттолкнулась от борта, и они поплыли к берегу.

Майк пыхтел позади. Он тащил на себе Тоона. Ригмеец жадно глотал воздух и неумело болтал ногами, пытаясь удержаться на воде. Лиора усмехнулась, глядя на его потуги: хоть в чем-то этот провидец был слаб. Однако нельзя отрицать и его заслуг. Если бы не он, и её, и Майка в живых давно бы не было.

Через несколько минут они достигли берега. Лиора выползла из воды и растянулась на песке. Майк сбросил с плеч Тоона и упал рядом с ней. Вика садиться на песок не стала, боясь запачкать мокрое белое платье.

– Итак, что теперь мы будем делать? – спросила Лиора, отдышавшись. – Статистика у нас весьма печальная: мы голодные, мокрые, без огня и провизии. Более того, мы не можем охотиться, так как всё оружие мы оставили на верхней палубе. Не при детях будет казано, но мы в полной ж…

– Зато ты похудела, как давно мечтала, – попытался найти плюсы Майк.

– Да и ещё… мы чёрт знает где, в сотнях астроединиц от дома, куда вернуться уже не имеем возможности. И всё это благодаря увещеваниям гуманоида, который уверял, что мы можем спасти не то, что мир… всю Вселенную сможем спасти… если полётим чёрт те знает куда и разобьёмся на этой обдолбанной планете…

– Консулат уверял, что счастье индивида – в пространстве и новых колониях, – попытался пошутить Майк. – Зато теперь мы основали новую колонию. Выроем землянку, настругаем детей, потом они распространятся по всему миру…

– Это как вы настругаете детей? – поинтересовалась Вика.

– Напильником, – ответил Майк.

– Напильник на борту… – усмехнулась Лиора.

– Предлагаю прекратить бессмысленные разговоры и обратить внимание на ситуацию, в которой мы все оказались… – вставил свое слово Тоон.

– Я только что это сделала, – заметила Лиора.

– Я имел в виду совсем не это, – парировал ригмеец. – Еды у нас действительно маловато, оружие осталось на борту корабля. Но Са-тин уже ищет нас, ведь появление этого корабля не осталось незамеченным. На этой планете есть и… как их… как вы их называете… аборигены! Небольшая цивилизация, находящаяся в самом зародыше развития. Я думаю, скорее всего, они решили, что на побережье упала комета или крупный астероид, и вот-вот ждут появления богов. Я уверен, они все попрятались по своим пещерам, так что мешать нам не будут. Мы с Майком сплаваем на борт, соорудим там подобие лодки и погрузим туда все необходимое: оружие и медикаменты. А вы, если вам не сложно, спрячетесь под тем утёсом. Когда мы вернемся, мы сможем в спокойствии дождаться ночи в том убежище, которое вы найдёте. А потом мыотправмся искать Са-тин, если она не найдёт нас раньше.

Лиора перевернулась на бок и внимательно посмотрела на Тоона.

– Мне интересно, из чего вы сделаете лодку? – сказала она.

– Предоставь мне решать, – ответил ригмеец. – Не важно, из чего, главное – чтобы она поплыла. А она поплывёт. А пока вот перекусите.

И, к великому удивлению Лиоры, Тоон вытащил из-за пазухи батон белого хлеба и каталку колбасы.

– Откуда это? – она не верила своим глазам. – Настоящая?

– Настоящее мясо, – ответил Тоон. – Только что взял со стола у одного славянского нувориши.

– Дядя Тоон и не такое умеет, – вставила своё слово Вика, играя около огромного камня у подножия утёса. – Он мне мороженое сделал, когда мы еще на корабле у папы летели.

– Как ты сделал это? Да ты колдун, Тоон, – улыбнулась Лиора. – Твои способности, да в другое русло…

– На службу к квиртам всё равно не пойду, – ригмеец словно прочитал её мысли.

– Ясно, уговаривать не буду, – махнула рукой Лиора. – Кстати, ты забыл про пресную воду. Мы хотим пить.

– Можете испить воды прямо из моря, – ответил Тоон, поднимаясь на ноги. – Не отравитесь. Майк!

– Дядя Тоон! – вдруг вскрикнула Вика и побежала назад, к воде. Все обернулись и обомлели. Из-за камня показалась высокая худощавая фигура, укутанная в серый плащ. На узких хрупких плечах лежали белые костяные бусы, на тонких запястьях висели широкиекрасные и синие браслеты. Издалека можно было подумать, что это человек, принадлежащий народностихауса, однако намётанный взгляд сразу определил бы, что фигура эта более похожа на ригмейца, чем на человека. А когда она сняла капюшон, всем сразу стало понятно, кто перед ними. Тоон поклонился.

– Если бы вы начали меня искать, – сказала Са-тин, кивнув Лиоре и Майку, – вы потеряли бы много времени. Я научилась скрывать своё местонахождение от всех ригмейцев, как вы нас называете. Именно поэтому я до сих пор жива. Тоон не нашёл бы меня, а вы, квирты, тем более.

– Я приветствую вас, моя госпожа, – казалось, Тоон не смел посмотреть на неё.

– Встань прямо, Тоон Та-ки, – Са-тин властно протянула руку. – Ты сделал правильно, когда привел этих отважных и беззащитных ко мне. Я и мои помощники твихау сделаем всё возможное, чтобы помочь им. А вот, кстати, и они.

Позади колдуньи появилась гурьба маленьких прямоходящих существ. Эти темнокожие карлики чем-то напоминали человеческих пигмеев. На них, маленьких, коротконогих, почти не было одежды, только небольшие набедренные повязки, вероятно из мягкой коры каких-то растений. Лица их отдалённо напоминали человеческие: маленькие черные глаза, глубоко сидящие в черепе, широкие носы с большими поросячьими ноздрями. Подбородка у них не было вовсе – нижняя челюсть у каждогозахлопывалась, словно крышка. Выражения их лиц, казалось, говорили: "Мы в чем-то виноваты, простите нас", вызывая жалость и прилив необычайной доброты. Они словно дети – милые, беззащитные. Именно это чувство испытала Лиора, рассматривая местных аборигенов.

– Ух-ти какие… – только сказала она, улыбнувшись.

Са-тин усмехнулась и, махнув рукой, позвала за собой.

– А что мы будем делать без нашей амуниции? – поинтересовался Майк. – Мы оставили на корабле всё необходимое, что поможет нам в дальнейшем: оружие, лекарства…

– Я и мои помощники решим эту проблему, – ответила ригмейская колдунья. – А мне ещё предстоит освободить капитана Рикшу.

Лиора удивленно приподняла бровь.

– Это капитан "Авори" – уточнила Са-тин. – Девиз гласит: "Капитан покидает своё судно последним", а Рикша его ещё не покинул и бродит до сих пор между переборок. Необходимо даровать его душе покой и перерождение.

– Флаг в руки, – поморщилась Лиора. – Ноги моей там больше не будет.

– Да, я тебя понимаю. Капитану всегда нравились красивые девушки. Ладно, давайте прекратим пустые разговоры, – предложила Са-тин и махнула рукой маленьким твихау. – Ин-чжан дэчкэ тайки-ки! Вонья очек таванья!

Аборигены засуетились. Группа из десяти особей побежала вдоль берега, остальные выстроились в две колонны, словно почетный конвой. Впрочем, так и было. Один из аборигенов засеменил к Майку, видимо сочтя его за главного.

– Тахинья! – пропищал он и дернул того за руку.

– Я сам пойду, – ответил ему Майк.

– Правильное решение, – согласилась Са-тин. – Они не сделают вам ничего плохого. Их деревенька находится, как вы говорите, в… двух километрах отсюда. Расслабьтесь, всё самое страшное уже позади.

– А что будет дальше? – спросила Лиора, сложив руки.

– Всё зависит от вашей смелости и готовности работать на благо всех, – Са-тин очаровательно улыбнулась. – Ступайте. Вы заслужили долгожданный отдых.

Деревенька твихау состояла из десятка низеньких круглых хижин, в беспорядке построенных на опушке леса. Глинобитные стены, скреплённые гибкими прутьями, плетёные конусы-крыши. Ни частокола, ни рва, ни улиц. Лишь притоптанная трава между хижинами указывала пути передвижения аборигенов. Это могло означать полное единение с природой, которая не могла навредить чадам своим, свободу от предрассудков, границ и условностей.

За короткий промежуток времени Са-тин познакомила людей с бытом местных обитателей. Да, чем дальше от дома, тем страннее обычаи и интереснее жизнь обитателей чужих планет.

У твихау всё было общее. Каждый из аборигенов мог войти в хижину к своему соплеменнику, взять у него любую вещь и оставить у себя. У них не было каких-либо ценностей, за которые надлежало бороться. У них не было семей – дети воспитывались всей общиной, так как никто не знал от кого они. Женщина твихау могла совокупиться с любым понравившимся мужчиной, следующим вечером – с другим, после чего вернуться в хижину к первому, и это не вызывало каких-либо разногласий внутри общины. Все негативные эмоции, которые так или иначе были связаны с разрешением вопросов собственности, владения женщиной или защитой своего потомства, не имели места в жизни твихау. История твихау не знала ни войн, ни насилия. Всё оружие, которое было у них – заострённые палки-копья, костяные топорики – использовались только против хищников, которые могли им угрожать, но никогда не было обращено против соплеменников.Если деревне угрожала опасность, вся община одновременно, не сговариваясь, вставала к копью и, словно единый организм, отбивала атаку хищника.

Твихау не верили в духов. Они знали – после смерти тело превращается в прах, который питает почву, а почва питает растения. Если на месте захоронения выросло дерево или куст, они никогда не будут срублены. Ведь это их перевоплотившийся брат по крови, обретший новую плоть и новую жизнь. За такими растениями ухаживали, удобряли, такие растения всячески охранялись от травоядных животных, которые могли съесть или повредить их. Под защитой твихау такие растения могли достигнуть невероятных размеров. Са-тин указала на такие деревья. Огромные гиганты, они врастали в поднебесье, раскинув свои широкие увесистые лапы.

Несложно догадаться, учитывая всё вышесказанное, что официального самоуправления у аборигенов тоже не было. Проблемы решались очень легко. Один твихау шёл к другому, и вместе они решали проблему. Как – не важно,цель оправдывает средства. Впрочем, средства подбирались опять-таки ненасильственные.

Корабль наррату сел в горной долине в нескольких десятках километров от деревни. Твихау видели метеор высоко в небесах и, по-видимому, решили, что свершилось пришествие мессии в их мир. Однако едва стройная фигура колдуньи показалась меж деревьев, как все мужчины дружно построились в каре, выставив копья. Что сделала тогда Са-тин, колдунья умолчала, скрыв это под завесой тайны. Впрочем, результат не заставил себя долго ждать. Вот уже полтора года по местному времени она живёт в деревне и держит аборигенов за личных пажей.

К новоприбывшим иноплеменникам твихау отнеслись благосклонно. Отчасти потому, что Са-тин не проявила негативного отношения к ним. Гостей проводили в деревню, где Лиора, Майк и Вика были накормлены и получили в своё распоряжение одну из хижин. Тоон же отбыл в хижину к Са-тин. Наконец-то Лиора смогла помыться. У ригмейки ею было истребовано также зеркало, и теперь красавица-Лиора выглядела именно так, как она хотела, чтобы себя так


убрать рекламу







овой считать. Сразу же после того, как убедилась в этом, она запрыгнула в ванну к своему второму пилоту и выжала из него остатки сил в страстном, неукротимом сексе.

В то время, как молодые люди снимали стресс, Са-тин с дюжиной аборигенов на лодке прибыла к "Авори" и поднялась на борт. Всё оружие, оставленное на верхней палубе, было загружено в лодку, после чего, оставив твихау на страже, Са-тин спустилась внутрь корабля. Вика, сидевшая в это время на берегу, видела всё и позже в деталях рассказала Майку и Лиоре. Если верить её словам, из недр корабля послышался громкий хлопок, корпус его содрогнулся, а в стороны разошлись круговые волны. Сидевшие в пришвартованной лодке твихау нисколько не испугались, словно колдунья не раз проводила подобные обряды в их присутствии. После завершения всех "процедур" Са-тин спустилась в лодку и отбыла на берег.

Вечером, когда на небе одна за другой стали загораться звёзды, а лес чёрной тенью навис над равниной, вся община собралась у костра. Пламя полыхало на помосте, сооружённом из костей местных животных так, чтобы не обжечь траву. Изредка один из твихау подбрасывал в костёр хворост. Сидя в первом ряду, склонив голову на плечо Майка, Лиора смогла насчитать более трёх десятков взрослых особей, не считая детёнышей – их количество определить не удалось, поскольку они попросту не могли усидеть на месте и, играя, бегали друг за другом вокруг. Колдунья стояла рядом. Она провела некий обряд: вздымая руки и дрожа всем телом, она взывала к небесам на непонятном ригмейском языке. В костре, в самом центре пламени стояла чаша, наполненнаямерцающей серебристой жидкостью. Са-тин длинными щипцами достала чашу и протянула её Майку.

– Пей, – приказала она.

Майк боязливо потрогал пальцем края чаши, боясь обжечься, а затем взял обеими руками и испил. После него настала очередь Лиоры.

– Что это? – спросила она, недоверчиво приподняв бровь.

– Это звёздная вода, – ответила Са-тин. – Она укрепит твоё тело, сделает его твёрже металла, а дух твой будет преисполнен отвагой. Только войны креонов пьют звёздную воду, чтобы стать сильнее своих врагов. Именно поэтому наррату до сих пор не истребили нас.

Лиора пожала плечами и взяла чашу в руки. Удивительно, несмотря на то, что чаша с мерцающей жидкостью находилась посреди костра больше четверти часа, она оказалась холодной, как лёд. Осторожно, боясь обжечься, Лиора поднесла чашу к губам. "Звёздная вода" оказалась тягучей, приятной на вкус, словно настоящее молоко. И совсем не такой холодной, как сначала показалось.

– Передай следующему, – Са-тин указала на Тоона.

– Я тоже? – Тоон удивленно посмотрел на колдунью.

– У тебя особая миссия, – ответила она. – Я тебе потом расскажу.

Тоон взял чашу и поднёс к губам.

– А что за миссия будет у Тоона? – спросила Лиора.

– Для начала я расскажу, что совершите вы с Майком, – Са-тин села рядом с ней. – Народ Наррату силен своей особой системой жизни, а также количеством воинов, которое эта система порождает.Наррату живут, как и вы, квирты, на нескольких планетах, но только одна из них, их прародительница – наша цель. Именно оттуда они начали свои паразитические вылазки. Вы, наверное, заметили, что все существа нашей галактики имеют схожее строение тела, что может говорить об определенных родственных связях. Пусть они недостаточно глубоки, ведь они не мешают вам убивать жителей захваченных вами планет. Ровно так же, как убивали бы вас, квиртов, эти жители, если б были на вашем месте. Наррату – существа пришлые. И так отличаются от нас так, что я не могу подобрать слов, описывая это различие. Их род оказался среди наших звёзд случайно, словно их занесло солнечным ветром. Игра высших сил, нам недоступных. И наррату стали словно споры плесени на свежем хлебе. Они колонизировали одну планету за другой, пока не добрались до нас. Тоон, видимо, уже рассказывал историю нашей битвы, иначе бы вас не было бы здесь.

Наррату очень сильны. Из система жизни необычна даже для нас, креонов. Они рождаются, живут и умирают особыми кастами, ступенями. Высшая ступень – три Верховных владыки. Они три измерения, три великих начала цивилизации Наррату. От них идут все связующие их системы. Они бессмертны, поскольку все блага цивилизации стекаются к ним, поддерживая их жизнедеятельность.Верховные владыки недоступны даже для нас, так как спрятаны глубоко от нашей власти. Эти три начала цивилизации Наррату, находясь в постоянной связи, рождают владык первой ступени, образующих Великий круг хранителей власти. Владыки первой ступени, совокупляясь между собой, создают владык второй ступени. Они – войны, капитаны кораблей, которые разлетаются по всей галактике в поисках наживы. Владыки второй ступени воспроизводят наррату-воинов, с которыми они покоряют чужие планеты, а потом, уничтожив их жителей, основывают колонии, оставляя наместников – по три на каждую колонию. Наместники обеспечивают корабли рабочими, которые кормят и лечат воинов. Это – идеальная устойчивая система, обеспечивающая выживание цивилизации при любых угрозах. Сколько бы вы не уничтожали их воинов, рабочих, владык, их количество будет расти в геометрической прогрессии, ведь Верховные владыки постоянно рождают их Хранителей. Это система, при которой нет внутренних противоречий, ведьборьба за власть невозможна в силу физических причин. Однако именно такая система вынуждает наррату постоянно искать новые территории для заселения, новые источники пропитания.

Тем не менее, даже наррату подвержены предрассудкам. Есть особый бог, которому они поклоняются, есть предмет, его символизирующий. Идол, хранящийся в самом неприступном месте, в сердце их крепости на планете-матери. Что это, не знает никто из нас. Может, это материальный предмет, быть может, это газообразная субстанция или некий миф, поддерживаемый верховными владыками, подобие всеобщей идеологии. Единственное точно – тот, кто обладает этой вещью, будет управлять всей цивилизацией наррату, быть может, даже Верховными владыками. Принесите мне эту вещь, и вы будете вознаграждены. За то, что вынес наш народ, за те поражения, что мы потерпели. Будьте нашими союзниками!

Са-тин нетерпеливо сжала четырёхпалую ладонь в кулак. Кожа на её руках замерцала белым свечением.

– Эээ… а мне… а нам с Майком это выгодно? – вдруг спросила Лиора. – Если бы не Тоон, этот ригмеец, который затащил нас сюда… и вообще, как я его послушала… я бы уже давно решала свои проблемы у себя на Криллоне, у себя дома, а не где-нибудь у чёрта на рогах…

Са-тин отступила. Её, видимо, удивили дерзкие слова девушки.

– Какая нам выгода от того, что я должна делать чужую работу? – продолжала Лиора. – Конечно, нас вернут домой. Чего же ещё ждать в этой ситуации? Однако вполне вероятно, окажется так, что нас использовали в ваших галактических играх, как орудие мести, не более. Вы, являясь, по вашему мнению, высшей расой, не смогли одолеть вселенское зло, и теперь обращаетесь к нам. Быть может, нашим войскам удастся уничтожить наррату, которые уже вторглись в наши владения.Спасибо за предоставленную информацию! И я видела их флот рядом с Орри. Совсем немного – чуть более пятидесяти вымпелов. Наш флот больше, и мы разгромим врага ещё на границе Федерации. Так, как мы сделали три недели назад, когда наши берсерки захватили их корабль.

– Случайная победа, которой больше не повторится! – горько ответила Са-тин. -Наррату не слишком глупы, чтобы подпустить ваш корабль на близкое расстояние. Это был просто эксперимент, чтобы проверить, как вы воюете, какие приемы используете. Нам тоже казалось, что это просто – дёрнул за ниточку, и корабли превратились в мятый металлолом. Но до этой ниточки ещё нужно дотянуться, а тем временем они выжигали наши селения из пушек, убивали наших братьев и сестёр! Но если мы объединимся, если мы поможем друг другу, тогда мы победим. Запомни, только вместе мы победим !

– А что будет потом? – Лиора наклонила голову.

– А потом будет потом, – Са-тин склонила голову. – Не нам с тобой решать судьбу цивилизации. Над нами есть лидеры, которым всё виднее гораздо лучше.

Да, снять ответственность, переложить её на другие плечи всегда проще. Тем не менее, Лиора чувствовала, что судьба галактики решается здесь и сейчас, и ощущение страха еще сильнее сдавило её естество. Ей показалось, что она, ввязываясь в эту переделку, втягивает туда и всех остальных людей, а когда те выяснят, что это она, согласившись, обрекла всё человечество на новую войну, они сделают её виновной во всех бедах, которые потом обрушатся. Господи, не дай ошибиться с выбором…

– Я не хочу ничего решать, – сказала Лиора.

– А тебе и не нужно, – ответил Тоон. – За тебя это уже сделал капитан Жнец. Это благодаря его тщеславию наррату вышли на вас. Теперь мы все в одной упряжке, хочешь ты того или нет.

– Что скажешь, Майк? – Лиора обратилась за поддержкой к своему второму пилоту.

– С одной стороны, они правы, – тот пожал плечами. – У нас действительно нет выхода. Если отбросить факт того, что мы останемся заложниками на этой планете, то события уже разворачиваются независимо от нас, и битва людей и наррату, битва галактик неизбежна. Я бы не стал бездействовать, Лиора. Мы – люди, разве мы станем отсиживаться в стороне, когда там далеко некая четырехногая дрянь убивает наших друзей?

Са-тин одобрительно улыбнулась. Теперь Лиоре некуда деться – все голоса, кроме её, "ЗА".

И Лиора согласилась. Да, эти ригмейцы умеют быть убедительными. Какая разница, ведь она всё равно погибнет, как и Майк. Откажутся ли они, согласится – впереди ждёт только смерть: неизбежно от лапих"союзников" или плазмы наррату. И если в первом случае они будет лишены жизни, как ягнята на заклании, то во втором – они мысленно попытаются встать в строй со своими соплеменниками в бою против страшной угрозы, что, несомненно, почётнее. Пусть даже об этом никто не узнает.

Да, Лиора, ты стала думать, как мужчина.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Шпион

 Сделать закладку на этом месте книги

Ночь. Усадьба, окружённая лесом и хорошо освещённая, просматривалась сверху, как на ладони. С северной стороны массивные ворота защищали парадный въезд. Широкая мощёная дорога, вдоль которой тянулись зелёные клумбы стриженого кустарника, вела к огромному особняку, выполненном в строгом романском стиле без всяких излишеств.В западной части усадьбы был устроен парк, в восточной – яблоневый сад и комплекс хозяйственных построек. С южной стороны стены каменного забора касались водной глади озера, здесь была оборудована небольшая пристань. Настоящий замок. Так легко не пробраться.Неизвестный уже два дня приглядывал за периметром, лежа в "гнезде", сооруженном в ветвях дуба метрах в ста от забора. Теперь же начинался завершающий этап операции.

Часы указывали на три часа ночи.Через оптический прицел винтовки Неизвестный наблюдал за тремя охранниками и обдумывал план действий.Интересные субъекты. Даже через тепловизор было видно, что каждый их охранников буквально нашпигован электроникой.Это неуничтожимая боевая единица. Глаза – искусственные, со встроенными инфракрасными датчиками и проектором; в череп вшиты тепловизор и дальномер; живот, грудь и гортань закрыты кевларовыми пластинами; правая рука каждого – бионическая, внутри раскладывающаяся штурмовая винтовка. Усилители слуха и эхолот, вероятно, спрятаны внутри черепа под ушной раковиной. Да, пройти тихо мимо этих киборгов, сделать дело, а затем выбраться обратно представляется весьма сложным. Впрочем, несмотря на наличие многих преимуществ, у киборгов был один недостаток: трансформация бионической руки требовала времени, и это время Неизвестный собирался потратить, нажав на курок пистолета.

Их обход вокруг особняка совершался один раз в тридцать минут, а это означало, что определенный отрезок территории останется вне зоны их наблюдения примерно минут на двадцать.За это время Неизвестный должен перебраться от забора до ближайшего окна.

Неизвестный побеспокоился и о секретности операции.Прошлой ночью он установил по периметру особняка в ветвях деревьев глушители сигнала и теперь активировал их, накрыв особняк невидимым куполом. Обходя периметр, Неизвестный не обнаружил признаков телефонного кабеля, что неудивительно – тянуть его двадцать километров от городской станции было недёшево.Значит, связаться с внешним миром никто не сможет, попытки охраны вызвать полицию станут тщетны, если операция выйдет из-под контроля Неизвестного. Тем не менее, обитатели особняка могли пользоваться внутренней сетью, не подозревая, что оказались в ловушке. Действительно, кто будет звонить в город в три часа ночи? Так, зная, что никто не сможет помешать ему в осуществлении задуманного, Неизвестный, настроившись на частоту раций охраны, слушал переговоры. Ничего интересного, дежурные фразы. Ребята знают своё дело, лишними разговорами эфир не засоряют. Ну что ж, пора.

Неизвестный бесшумно сполз по веревке из "гнезда" вниз на землю. Темень, хоть глаз выколи. Впрочем, особняк впереди был хорошо виден. Осторожно, стараясь не шуметь, Неизвестный пересёк опушку и затаился у стены забора. Он давно придумал план и теперь начнёт осуществлять его. Щёлк! Небольшой якорь закрепился на верхушке забора. Подергав верёвку, Неизвестный убедился, что она его выдержит. Тепловизор помогал ему видеть то, что скрыла темнота. Когда Неизвестный достиг верхушки забора, он смог разглядеть удаляющегося охранника. Всё в порядке, можно спускаться. Закрепив якорь, Неизвестный спустил ещё одну веревку за стену и быстро соскользнул вниз.

– Эй, ты кто?

Вопрос заставил Неизвестного вздрогнуть. Здесь нет своих, щадить некого. Взмахнув ножом, он всадил его в голову противнику по самую рукоять. Не издав ни звука, тот сполз в траву. Разбираться, кого убил, Неизвестный не стал. Факт: его заметили.

– Слышал что? – рация Неизвестного ловила переговоры охранников.

– Да, кто-то появился на периметре. Вызови ещё Барнса и Лома, надо проверить.

– Сейчас сделаю.

Не дожидаясь, пока перед особняком появятся некие Барнс и Лом, Неизвестный вытащил из-за пояса пистолет и, накручивая глушитель, бросился через газон к особняку.

– Красный Один, слышу шорох в траве!

– Кто-то бежит, сейчас проверю.

– Это с восточной стороны, уже иду!

Добежав до стены, Неизвестный побежал вдоль неё, держа пистолет перед собой. Едва охранник появился из-за угла, он всадил тому в лоб несколько пуль. Даже эхолот ему не помог.

– Красный Один, как слышно?

– Красный Один не читается на моем локаторе!

– Красный Два, похоже, мы потеряли Первого…

Внезапно под крышей дома включились лампы дневного света, ослепив Неизвестного.

– Смотри, я его вижу! – послышалось позади.

Неизвестный снял бесполезный тепловизор. Тем временем бионическая рука охранника трансформировалась в штурмовую винтовку. Неизвестный быстро свернул за угол, и тут же длинная очередь вынесла часть кирпичной кладки позади него.

– Он за южной стороной здания! Барнс, Лом! Убейте его!

– Я уже здесь…

Неизвестный прервал возглас Красного Два. Неловко дёрнувшись, тот повалился в траву с двумя дырками в голове. Отличная кучность. Теперь остался Красный Три, Барнс и Лом.

– Мы потеряли Второго…

– Бери его в клещи, брать живым!

– Лом, прострели ему ноги, пускай помучается!

Неизвестный увидел открытое окно над головой. Не дожидаясь, пока его заметят, он перемахнул через подоконник и оказался внутри здания. Как раз вовремя. Снаружи послышались шаги – охранник, водя перед собой длинным стволом винтовки, медленно вышел из-за угла.

Неизвестный снова активировал тепловизор. Здесь следует проявлять ещё большую бдительность. Крадучись, он вышел в коридор и одним выстрелом обезвредил кого-то, кто решил проверить, что происходит, высунувшись из своей комнаты. Девушка. Что ж, печально, но внутренняя война диктует свои правила. Сидела бы на кровати и боялась…

– Барнс, Лом, подтверждаю смерть Красного Один.

– Красный Три, подтверждаю смерть Красного Два.

Неизвестный сменил магазин и прислушался. Его цель на втором этаже особняка. Кажется, именно оттуда льётся музыка. Неизвестный повернул барабан усилителя звука в наушнике. Бетховен, Соната номер четырнадцать, "Лунная". Классика. Сейчас узнаем, кто любитель.

– Красный Три, он внутри здания!

Неизвестный вышел в огромный вестибюль. Широкая лестница в два пролёта вела наверх.

– Эй, мужик! Твоя смена разве закончилась? – кто-то окликнул его сонным голосом. Неизвестный быстро развернулся и, подняв пистолет, снял его. Тело глухо покатилось вниз по ступеням.

– Он убивает людей в вестибюле!

Грохот штурмовой винтовки придал Неизвестному новых сил. Пригнувшись, он быстро вернулся в комнату как раз в то время, когда Красный Три, сложив бионическую руку, перебирался через подоконник. Что ж, это стало его последней ошибкой. Неизвестный действовал чётко и точно. Красный Три с продырявленной головой свалился на пол.

– Красный Три мёртв!

Неизвестный чувствовал, что так и будет: звякнув, с улицы залетел блестящий шарик гранаты. По-другому киллера уже не выкурить. Всего четыре секунды. Не дожидаясь пока она взорвётся, Неизвестный, прыгнув, подкатился к ней и швырнул обратно в окно. Не хватало ещё портить богатое убранство комнаты, которое он так и не рассмотрел. Бах! Кто-то закричал девичьим голосом. Похоже, это Лом. Что ж, не станет кидаться, чем попало.

Тем временем звукозапись на втором этаже пока не окончилась. "Лунная соната" придавала всему происходящему особый философский  оттенок, как в старых фильмах про мафию, а смерть человека наверху могла показаться мученической  и несправедливой . Неизвестный быстро отмёл эти мысли. Это просто его работа, за которую платят хорошие деньги.

Наверху всполошились. Взрыв гранаты разбудил всех домашних. Предчувствуя бойню, Неизвестный перезарядился и достал второй пистолет. Нельзя оставлять свидетелей.

Он шёл по коридору второго этажа, заходя в каждую комнату. Парень лет двадцати трёх, две женщины, старуха, сидевшая в постели, мужчина средних лет стали его жертвами. Неизвестный снова сменил пустые магазины в рукоятях пистолетов. Убивать – его работа.

"Лунная соната" тоскливо звучала в конце коридора. Неизвестный подошёл к двери и, нажав на ручку, открыл её. Кто-то стоял спиной к нему, облокотившись обеими руками на письменный стол. Рядом с распахнутым настежь окном стояли небольшие колонки, именно оттуда лилась музыка.

– Всегда любил Бетховена, – ответил человек. – Можно дослушать?

Не сказав ни слова, Неизвестный поднял руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил. Человек пошатнулся и, упав на левое колено, повалился на спину. Неизвестный узнал его. Сир Корхаст. Вот кто был его целью. Значит, не врал тот сенатор, говоря, что сегодняшнее убийство станет историческим. А за историческое убийство полагается большой гонорар.

Что ж, у него остался ещё однаобойма. А внизу его тем временем поджидает Барнс. Пора заканчивать свои дела и уходить отсюда.

– Внимание! Мы внедрились в систему безопасности! – продиктовал Рикки. Закрыв глаза прозрачным визором нашлемника, хакер читал на его экране данные учётных записей операторов основной сети Криллонской верфи, поступавшие по кабелям-щупам ему прямо в мозг и фиксировавшиеся чипом-анализатором. Гуннар, облокотившись на спинку его кресла, играл пальцами с золотой цепочкой на рукояти своегоКрылатого меча.

– Скоро ещё? – поинтересовался он, косясь на пятерку могучих берсерков, ожидающих за его спиной. Трое из них были облачены в доспехи велитов.

– Отключаю камеры и ставлю запись на повтор, – улыбнулся Рикки. – Они даже ничего не заметят…

Всего несколько минут назад шлюп "Вольный добытчик", переправивший на верфь несколько миллионов литров сжатого кислорода, сбросил десант берсерков капитана Жнеца на внешнюю обшивку генерального корпуса. Полковник отобрал для этих целей бойцов небольшого роста, тех, что без труда могли влезть в тесные, узкие доспехи "худощавых" велитов. Рикки произвёл сканирование и через несколько минут нашёл внешний шлюз. Он присоединил свои кабели-щупы к внешним разъёмам замка и взломал код. И едва во внешние пределы был закачан бортовой воздух, как насигнал тревоги, поступивший из шлюзовой камеры, прибыл проверить патруль велитов, который был тут же обезврежен боевыми шокерами. Несколько берсерков облачились в доспехи лежащих без сознания солдат и наведались в рубку службы безопасности. Теперь, заперев охранников в оружейный шкаф, десантники ожидали, когда Рикки сотрёт последние данные камер видеонаблюдения и зафиксирует запись. Дежурный от взвода велитов, базирующегося в соседнем корпусе, ничего не заметит.

– Готово! – Рикки победно улыбнулся.

– Нас никто не увидит? – спросил Гуннар.

– В коридорах никого нет, только солдаты на постах. Сейчас время отдыха. Криллон загородил Альфа Центавра, так что её свет не мешает людям спать.

– А где дежурные?

– По пути на строительный терминал нам встретятся два поста. Сейчас камеры показывают по два караульных на каждом.Убивать не надо…

– Мы сами разберемся, кого убивать, кого – нет, – прервал Гуннар размышления Рикки.

– Да, точно. Это ваше ремесло, – согласился тот. – Когда покончите с охраной, мы пройдём в сборочный цех на первом уровне верфи, оттуда – в шлюзовой модуль и на корабль.

Гуннар положил на стол чип-карту и, активировав её, раскрыл голограмму верфи в разрезе.

– Итак, ребята, – Он обратился к берсеркам, сверяясь с планом. – Наши корабли – прямо по коридору. Не надо отвлекаться на мелочи. Ошибиться невозможно. Работаем быстро и резко, делаем то, за чем пришли, и валим отсюда. Первыми идут Тарк, Олаф и Резкий. Остальные – прикрывают.

Первый пост был оборудован в спасательном отсеке после пятидесятиметрового перехода. Два велита, сидя за столом друг против друга, были поглощены игрой в нарды и, видимо, даже не обратили внимания на громкий топот множества ног в конце коридора. Появление берсерков оказалось неожиданным. Велиты удивлённо открыли рты, застыв в тех позах, в которых их застали. И едва они успели вскочить с мест, какшок-таблетки впились в их доспехи, и солдаты, дёрнувшись, повалились на пол.

– Минус два, – удовлетворенно отметил берсерк Тарк, накручивая новую таблетку на шокер.

Гуннар указательным пальцем аккуратно отковырял использованные таблетки и сложил в рюкзак.

– Посади их в кресла так, будто они уснули на своем посту. Игру спрячь, – распорядился он.

Выполнив требуемое, берсерки тронулись дальше. Всё верно, свою работу они знали хорошо. Они не таились, не применяли шпионских тактик. Они шли вперёд, открыто бросая вызов людям, которые не ждали их появления. Второй пост метрах в трехстах был обезврежен ещё быстрее, чем первый. Велиты даже ничего не успели сообразить, так быстро действовали берсерки. Теперь путь сборочный цех был свободен, осталось лишь открыть гермоворота переборки.

– У меня нет ключа от двери, – покачал головой Рикки, обследуя электронный замок.

– Что ты этим хочешь сказать? Попытаешься взломать её? – Гуннар забеспокоился.

– Попробую. А вы тем временем поищите, пожалуйста, ключ у велитов. Не может быть того, чтобы у охраны его не было.

Рикки подошел к гермоворотам и, активировав щупы, быстро сменилнасадки на них. Щёлк-щёлк! Открутив отверткой щиток замка, хакер обнажил его внутренности, найдя разъёмы, запустил внутрь мерцающие диодами щупы.

– Сейчас-сейчас… – тихо бормотал он, быстро перебирая тонким стилусом по клавишам маленькой клавиатуры на запястье левой руки. На экране визора поползли строки данных. Гуннар что-то спросил, но Рикки его не услышал.

– Всё нормально? Ключ мы не нашли, его нет! – повторил берсерк и, посмотрев на лицо хакера, махнул рукой. С этим полный порядок, ушёл в себя.

– Тьфу ты! – пробормотал Рикки, вдруг очнувшись. – Гуннар! Прячьте тела, к нам идут люди.

Берсерки не стали медлить. Олаф и Тарк, сорвав ключ-карту с пояса одного из велитов, открыли оружейный шкаф и, быстро покидав винтовки в руки своим товарищам, запихали туда бесчувственных солдат.

– Спокойно-спокойно, – инструктировал Гуннар. – К встрече готовы. Никто не дёргается, ведём себя предельно естественно… Алло, головастик! – крикнул он Рикки. – Где они?

– Стоят за дверью, вводят пин-код. Я читаю, – ответил тот, махнув рукой.

Мощная створкамедленно поднялась вверх, показав отряд рабочих в сопровождении троих велитов. Один из них, видимо командир, первый вошёл в отсек и, приподняв визор, осмотрелся.

– Что-то случилось? – поинтересовался он у Рикки, сидевшего на корточках рядом с раскрытым замком.

– Так точно, капитан, – ответил тот. – Мы ремонтируем замок. Дверь заблокирована с этой стороны. Я на всякий случай попросил помочь ребят из второго отделения: вдруг диверсия, и в цеху враг какой-нибудь.

– Молодец, солдат! – похвалил его командир отряда. – Хвалю за предусмотрительность. Кто их знает, этих оппозиционеров. Пока консулы с ними якшаются, эти гады могут и к нам пожаловать. Кстати, какой пин-код у двери?

Рикки на мгновение замешкался, но потом сообразил, что нужно ответить.

– Нууу, капитан, обижаете! Что мы, не свои что ли… – развёл он руками.

– Смешной ты, – расхохотался тот. – Я всего лишь подловить тебя пытался. Расслабься.

– Только дверь, пожалуйста, не закрывайте, – попросил Рикки. – Я хочу синхронизировать работу замка со всех сторон.

– Валяй. Только пин-код не меняй.

И, кивнув своим людям, капитан направился дальше. Отряд вышел из отсека в коридор, и переборка за ними закрылась.

– Смешной ты, слыхал? – усмехнулся Гуннар. – Что дальше делаем?

– Дальше – просто. Проходите в цех, – улыбнулся Рикки. Отсоединившись, он взял провода замка в пучок и дёрнул что есть силы. Сноп искр брызнул на пол.

– Теперь она точно заблокирована, – прокомментировал хакер, и,щёлкнув по клавиатуре с другой стороны, закрыл дверь.

Гуннар сверился с планом:

– Теперь прямо по переходнику и мы в цехе.

Резкий подошёл к массивной переборке и, схватившись за баранку поворотного механизма, потянул вниз. Дверь поддалась и открылась.

– Ух-ты… – пробормотал Рикки, удивлённо открыв рот.

Картина перед ним открывалась действительно грандиозная. Всё внутри цеха находилось в постоянном движении. На миг могло показаться, что герои попали в гигантский муравейник. Рабочие сновали взад-вперёд, откуда-то сверху сыпались искры сварки.Гигантский конвейер передвигал детали конструкции, петляя по цеху. Тут и там роботы-сборщики совершали над ними замысловатые манипуляции, переворачивали, что-то вкладывали, приваривали. Сверху свисали кабели, вдоль перекрытий потолка тянулся трубопровод системы жизнеобеспечения.

– Нам туда, – Рикки указал на одну из округлых шлюзовых камер в другом конце зала.

– Уверен? – спросил Гуннар. Он не стал раскрывать голограмму чип-карты и, кстати, правильно сделал: кто-то из рабочих мог заметить его – стало бы ясно, что эти чужаки совсем не ориентируются на местности.

Быстро, не оглядываясь, плотным строем они двинулись через цех. Гуннар шёл первым, держа винтовку в руках, спрятав шокер за спину, он знал, что все сопровождающие его берут с него пример. Рабочие удивлённо смотрели на этих велитов, перешёптывались.

– Что-то случилось…

– Это другие, те уже забрали вторую бригаду…

– Да пускай ходят, где хотят.

Рикки догнал Гуннара и начал шёпотом