Категория: Для души

"...Ищу глазами крюк"




  • Не нравится
  • 0
  • Нравится





  • "...Ищу глазами крюк"«Когда первой в дом вернулась хозяйка, — пишет Анастасия Ивановна в воспоминаниях, — дверь сеней была заперта, хоть и не на щеколду. Ее удалось открыть — она изнутри была густо замотана веревкой. Войдя, она увидела Марину. Она висела невысоко над полом, на гвозде, вбитом вбок в поперечную потолочную балку, на тонком крепком шнурке... Когда сын пришел домой, его не пустили. Он спросил: почему? Узнав о самоубийстве матери, он не захотел войти в дом и ушел».
    Случилось это 31 августа 1941 года.

    Трудно с полной уверенностью ответить, что стало последней каплей, толкнувшей Марину Цветаеву на самоубийство, потому что мотивов было несколько. Особенно они обострились в начале войны. Это и невозможность перебраться из Елабуги, куда она переехала с сыном 21 августа 1941 года, в Чистополь, где она чувствовала бы себя в меньшей изоляции, потому что там жили эвакуированные писатели. Это и безденежье, и отсутствие заработка (предлагала переводить с татарского в обмен на мыло и махорку, но из этого ничего не вышло).

    А, возможно, и очередная ссора с переживающим переходный возраст сыном, который и в самом деле был жесток с матерью. Или даже без ссоры. Она заставляла себя жить, считая, что необходима сыну, и вдруг осознала, что, наоборот, только мешает ему своей непрактичностью, бестолковостью, неуравновешенностью.

    Конечно, какой-то последний толчок был. Причем достаточно сильный, чтобы стало все равно: в сенях так в сенях, на гвозде так на гвозде, только бы побыстрее.
    Впрочем, о смерти поэтесса думала и раньше. Чаша сия наполнялась очень долго. Образ веревочной петли незримо свивался вокруг ее шеи всю жизнь. Первый раз пыталась повеситься семнадцатилетней: но это было обычное, подростковое, как у многих. Потом в Париже было два самоповешения родственников: сначала младший брат мужа, потом, на том же крюке, его мать — Елизавета Петровна Дурново-Эфрон.

    Особенно стремительно чаша наполнялась в последние годы. Из-за мужа, Сергея Эфрона, который, изменив своим прежним убеждениям и став сотрудником НКВД, организовал убийство Игнатия Рейсса — советского работника НКВД и был вынужден скрываться от полиции, ее стали сторониться парижские эмигранты и, соответственно, публиковаться в эмигрантских газетах тоже стало невозможно. А это тотчас сказалось на финансовом положении Цветаевой: у нее почти не стало средств к существованию.

    Возвращение на Родину в 1939 году еще больше омрачило психику Цветаевой. Вопреки ожиданиям поэтессы, Россия встретила ее отнюдь не как «желанного и жданного гостя», на что искренне надеялась Марина Ивановна. В новом государстве ее стихов уже почти никто не помнил. Лишь в 60-м томе Большой Советской Энциклопедии, изданной в 1934 году, ей было посвящено всего несколько сухих строк: «Представительница деклассированной богемы, Цветаева культивирует романтические темы любви, преданности, героизма и, особенно, тему поэта как существа, стоящего неизмеримо выше остальных людей».

    Но отнюдь не это было самым печальным и страшным, что ожидало ее по приезде в СССР. 18 июня поэтесса приехала в Москву, а 27 августа была арестована ее дочь Ариадна; за ней, 10 октября, последовал и муж — Сергей Эфрон. Узнала она в Союзе и о том, что в 1937 году была также арестована ее сестра Анастасия.

    По сути, все это время Цветаева находилась на грани постоянного нервного срыва. И, видимо, не зря осенью 1940 года поэтесса записала: «Никто не видит — не знает, что я год уже (приблизительно) ищу глазами — крюк».

    Потом война, бегство. Паустовский рассказывал: «Пастернак пришел к ней помочь укладываться. Он принес веревку, чтобы перевязать чемодан. Выхваливал при этом ее крепость и пошутил, что она все выдержит, хоть вешайся на ней. Ему впоследствии передавали, что Цветаева повесилась на этой веревке, и он долго не мог простить себе эту роковую шутку».

    А перед этим она еще написала письмо сыну: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Я люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але, если увидишь, что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик». А также написала письма мужу, дочери и Асеевым: «Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю...». И повесилась.

    Комментарии

    1. 
      • #1
      • 6 февраля 2010 02:20
      • Автор: colonel
      • Не нравится
      • 0
      • Нравится

      До сих пор точно неизвестно местонахождение ее могилы. Три варианта.
    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *