Шаблоны для Dle 10.5 форекс портал
Авторизация
 
  • 13:53 – Акции американской компании Amazon упали на 3% 
  • 13:37 – Директор Белого дома по коммуникациям в грубых выражениях, перемежающихся с нецензурной бранью, отозвался о коллегах 
  • 13:32 – Вашингтон согласился на назначение замминистра иностранных дел России Анатолия Антонова на пост посла в США 
  • 13:31 – Сотрудников компании Трампа под угрозой увольнения обязали хранить в секрете информацию о членах семьи президента США 

Слободан Милошевич: Смерть ставит точку

Слободан Милошевич: Смерть ставит точкуВесь мир знает, что это политический процесс и что он не имеет ничего общего с правом.
Слободан Милошевич


Преступления против человечности, нарушения законов и обычаев войны, геноцид, массовые убийства, пытки, депортация населения, преследования по политическим, национальным и религиозным мотивам, уничтожение частной собственности, разрушение культурных, исторических и религиозных памятников — все это Гаагский трибунал вменил в вину Слободану Милошевичу.

13 января 1996 года в 20 часов 26 минут в загородной резиденции президента Сербии Слободана Милошевича «Караджорджево» раздался телефонный звонок по закрытой линии связи: «Как дела, господин президент?» Хозяин резиденции сразу узнал голос Билла Клинтона. Президент США звонил с борта своего самолета Air Force One — он возвращался в Вашингтон после посещения Боснии.
— Все хорошо, господин Клинтон. Рад вас слышать, — любезно ответил Милошевич.
— И мне приятно слышать ваш голос. Как вы знаете, я побывал в регионе, посетил американские войска в Венгрии и Тузле. Думаю, что начало хорошее. Госсекретарь Уоррен Кристофер прибудет в Белград в начале следующего месяца, и это будет важный визит, который может продвинуть наши отношения.

— Хорошо, господин Клинтон. Я рад, что ваш визит в Боснию был успешным. Это очень символично и важно, поскольку именно вы содействовали миру на Балканах, а значит, и в Европе. Я счастлив, что вы добились успеха. Верю, что вы, господин Клинтон, ускорите нормализацию отношений США и Югославии, что будет способствовать миру в регионе.
— Думаю, что визит Кристофера станет солидным шагом в этом направлении. Мы поддерживаем нормализацию отношений, я предложил вам сделать это, и без вас мы не обойдемся...

— Мне это очень приятно слышать. Жду господина Кристофера и думаю, что все будет хорошо. Я оптимист. Большое спасибо, господин Клинтон, за ваш оптимизм и предложения. Счастливого пути.
— Спасибо и вам. До свидания.

Разговор продолжался ровно 11 минут. Как только он завершился, Милошевич сразу же связался со своим секретарем и распорядился подготовить сообщение о своей беседе с Клинтоном для печати. Потом он позвонил главе МИДа Милану Милутиновичу и поделился с ним радостной вестью: США считают его, Слободана Милошевича, своим партнером на Балканах и скоро восстановят в полном объеме отношения с Югославией...

Через пять лет, в самый канун старого Нового года, который в Сербии отмечают едва ли не с большим размахом, чем обычный Новый год, уже в кабинете президента Югославии Воислава Коштуницы раздался другой телефонный звонок. Звонили из руководства Соцпартии, которую возглавляет экс-президент Слободан Милошевич, и просили Коштуницу о срочной встрече с их шефом. Президент дал согласие, аудиенция была назначена на следующий день.

До сих пор они встречались лишь однажды, 6 октября, когда Милошевич отрекся от власти, признав свое поражение на выборах. Вот и все. На сей раз некогда грозный диктатор просил защиты. Он всерьез опасался за свою безопасность. В канун Нового года назначенный новым премьером Сербии Зоран Джинджич пообещал отдать Милошевича под суд за злоупотребления властью. Вдобавок его выдачи требовал Международный трибунал по военным преступлениям. А главный прокурор Гаагского трибунала Карла дель Понте собиралась прибыть 23 января 2001 года в Белград и даже открыть там постоянное бюро трибунала.

Да и США не отменили своего обещания выдать $5 млн тому, кто поможет поймать и отправить Милошевича на скамью подсудимых в Гаагу. До той поры его охранял усиленный наряд полиции. Однако Зоран Джинджич уже объявил, что скоро охрану отберут. Как тут не забеспокоиться.
Выслушав Милошевича, президент пообещал действовать строго в рамках закона. А он, по глубокому убеждению Коштуницы, юриста по образованию, запрещает выдачу граждан Сербии иностранным государствам. Однако этот постулат президента неожиданно поколебал его же министр юстиции. Опытный юрист Момчило Грубач заявил: да, выдавать кого-либо иностранному суду нельзя, но Гаагский трибунал — не иностранный, а международный суд, да к тому же учрежденный Советом Безопасности ООН. Поэтому в выдаче господина Милошевича Гаагскому трибуналу нет ничего противозаконного.
Политический сериал стартовал.

* * *
Президент Югославии Воислав Коштуница на второй день после победы на выборах осенью 2000 года сделал любопытное признание. Он сказал, что политика Запада, и в первую очередь США, способствовала сохранению у власти Милошевича. В Сербии нередко можно услышать историю о том, как молодого банкира Слободана Милошевича, который в начале 80-х три года работал в США, завербовало ЦРУ. Но даже если это и не так, рациональное зерно в этой истории все же есть: во многих ситуациях Милошевич был отличным спарринг-партнером для Запада.

История взаимоотношений Запада с Милошевичем весьма любопытна. Западные политики на протяжении 1990-х годов много раз называли сербского лидера диктатором. И в то же время — в самые сложные для Милошевича моменты — именно Запад помогал ему удержаться у власти.
В 1990 году, в разгар конфликта с президентом Сербии Слободаном Милошевичем, югославский премьер-реформатор Анте Маркович попросил на Западе заем в размере $4 млрд. Запад отказал, и Милошевич легко добился отставки своего противника. В 1992 году на Западе не поверили югославскому премьеру Милану Паничу отказав ему в поддержке в борьбе с Милошевичем, и Панич проиграл выборы.

В 1995 году Милошевич стал для американцев «гарантом Дейтонских соглашений». Вместе с другими балканскими лидерами, Франьо Туджманом и Алией Изетбеговичем, он чуть ли не месяц был гостем президента США Билла Клинтона в Дейтоне, пил с ним виски и обсуждал детали мирного соглашения по Боснии. (Кстати, главное обвинение Гаагского трибунала против Милошевича — геноцид мусульман во время боснийской войны 1992-1995 годов.) В 1999 году после начала натовских бомбардировок Югославии, в которых партию первой скрипки исполняла американская авиация, рейтинг Милошевича резко подскочил, а оппозиция была загнана чуть ли не в подполье.

Даже после отстранения Милошевича от власти Запад — иногда невольно — возвращал его к политической жизни. Когда сербские демократы уже приняли решение об аресте экс-президента, США выдвинули ультиматум: либо арест Милошевича до 31 марта 2001 года, либо отмена уже принятого конгрессом решения о выделении Белграду финансовой помощи в размере $50 млн и блокирование предоставления кредита МВФ. Арест Милошевича в тех условиях означал бы признание того, что новые югославские власти действуют по указке Вашингтона. Но и без того ультиматум США реанимировал Милошевича как политика.
Слободан Милошевич тоже не оставался в долгу перед Западом, помогая ему в ключевые моменты добиваться своих целей на Балканах. Без активной помощи сербского лидера войска НАТО вряд ли обосновались бы в Боснии. Если бы не начатые Милошевичем зачистки албанских сел в Косово, у Запада не было бы повода для начала бомбардировок Югославии и в Косово никогда бы не были введены войска НАТО.

Через два дня после начала бомбардировок Югославии глава МИД РФ Игорь Иванов сообщил депутатам Думы сенсационную весть: «Когда в октябре 1998 года Россия предотвратила бомбардировки НАТО Югославии, убедив Белград согласиться с прибытием в Косово миссии ОБСЕ, Милошевич подписал два сепаратных соглашения с НАТО — о максимальной численности сербских войск в Косово и об облете авиацией НАТО территории Косово. Россия к этим договорам никакого отношения не имела. Но именно их нарушение Белградом НАТО использовало для оправдания бомбардировок Югославии».

В июне 1999 года эмиссар российского президента Виктор Черномырдин уговорил Милошевича принять мирный план, прекращающий бомбардировки. Один из близких к эмиссару людей обронил как-то: «Если бы не Черномырдин, Милошевич наверняка бы пошел на сепаратное соглашение с НАТО, и тогда в Косово вошли бы только натовские войска». И это утверждение недалеко от истины. По некоторым данным, в самый разгар ударов авиации НАТО доверенные люди югославского президента вступили в контакт с госсекретарем США Мадлен Олбрайт и предложили сделку: Белград капитулирует перед США, а Вашингтон гарантирует сохранение Милошевича у власти. Но сделка тогда не состоялась.

То есть «мюнхенский сговор» с Милошевичем был не каким-то единовременным актом, а процессом, растянувшимся чуть ли не на все время его пребывания у власти. Таким образом, тактика, к которой Милошевич прибегнул на суде, была известна еще до начала процесса: пригласить в качестве свидетелей некоторых бывших и нынешних лидеров Запада — прежде всего экс-президента США Билла Клинтона, премьера Великобритании Тони Блэра и бывшего генсека НАТО Хавьера Солану.
Во времена, когда Милошевич еще сидел в кресле президента СРЮ, белградский суд заочно приговорил всех троих к 20 годам тюрьмы. Однако бывший сербский лидер звал их в Гаагу не для того, чтобы напомнить о том судебном решении.
Милошевич наверняка собирался спросить их, каким образом один и тот же человек может быть одновременно и гарантом мира, и военным преступником.

* * *
«Мы имеем ситуацию, при которой рациональный, разумный суд столкнулся с иррациональным и неблагоразумным обвиняемым», — Джеффри Найс, обвинитель Международного трибунала по бывшей Югославии, явно изумлен. Для этого утверждения у него есть все основания. «Я рассматриваю этот трибунал как незаконный», — заявил обвиняемый на первом же его заседании. С этого момента началось долгое противостояние международного правосудия с первым в истории главой государства, подвергшимся судебному преследованию за деяния, совершенные им во время своего правления. Коллегия судей, многочисленная команда обвинителей, армия судебных следователей, секретарей и переводчиков из 79 стран — всю эту правовую машину за неполных пять лет судебного разбирательства Милошевичу не раз удавалось ставить в трудное положение.

Отвечая на обвинения трибунала, Милошевич главным образом концентрировался на вине другой стороны. Первые виновники конфликта в Косово — террористы УЧК, в кровавых событиях в Боснии повинны мусульманские экстремисты и арабские наемники, столкновения в Хорватии спровоцированы воинственным националистическим руководством этой республики. Бежать из Косово албанских жителей, по утверждению Милошевича, вынуждали бомбовые удары НАТО и обстрелы албанских террористов. Албанские экстремисты, добиваясь независимости любой ценой, устраивали любые провокации, чтобы обвинить сербов в жестокости. Свидетели со стороны Милошевича рассказывали, как члены УЧК заставляли албанских жителей покидать свои дома, чтобы создать иллюзию гуманитарной катастрофы, как иностранные журналисты снимали постановочные сцены страданий албанских беженцев.

Войну в Боснии и Хорватии, по мнению Милошевича, начали их собственные правительства, приняв незаконные односторонние акты об отделении. «А как же право народов на самоопределение?» — интересовались судьи трибунала. Бывший судья Конституционного суда Югославии Ратко Маркович, выступавший как свидетель со стороны Милошевича, отвечал, что право на самоопределение закреплено за народами, а не за территориями. Босния и Хорватия отделились именно как территории, а права сербов, живших в этих республиках, учтены не были. Мусульмане и хорваты проголосовали за независимость, но сербы хотели остаться в Югославии.

Бывший сербский лидер настаивал, что югославская армия в конфликт никогда не вмешивалась и всегда занимала нейтральную сторону. Ей приходилось лишь отражать нападения хорватских и боснийских сепаратистов. Причастность к событиям в Боснии и Герцеговине Милошевич отрицал: «Сербия не участвовала в этих войнах».

Неимоверно много времени Милошевич посвятил разоблачению международного заговора против Югославии. По его мнению, Запад развязал войну на Балканах, чтобы дестабилизировать Югославию и установить контроль над Юго-Восточной Европой. Много было сказано и о НАТО, которое начало бомбить Югославию после отказа Милошевича пойти на мирное урегулирование в Косово. Бывший югославский лидер называл операцию НАТО не иначе как агрессией и подробно рассказывал об ущербе, нанесенном Югославии. А вспоминая случай с попаданием бомбы в китайское посольство, Милошевич предположил, что это было сделано специально: «Клинтон хотел войти в историю как первый человек, бомбивший территорию Китая».

* * *
Милошевич отказался от положенного ему защитника, заявив, что будет защищать себя сам. Учитывая невероятную сложность процесса, который растянулся на годы и в котором на стороне обвинения выступало более трехсот свидетелей, этот жест, казалось, был равносилен самоубийству.

Но у Милошевича была своя тактика. Защищая себя, бывший югославский лидер получил право выступать от своего имени. «Я выступаю здесь публично, используя любую возможность обратиться к общественности», — заявлял Милошевич, не переставая обвинять Запад, указывать на нелегитимность трибунала и объявлять судей приспешниками НАТО.
Стремясь отказом от помощи квалифицированных адвокатов превратить процесс в фарс, бывший югославский лидер намеренно ставил себя в неравное положение со стороной обвинения. Под силу ли одному человеку переработать подробные письменные показания сотен свидетелей, не говоря уже о десятках тысяч иных документов, подкрепляющих три обвинительных акта? «На этой неделе я получил 70 тысяч страниц документов, 200 видеозаписей и около 50 аудиозаписей. Когда, по-вашему, я должен буду все это изучить?» — обычный вопрос, не раз задаваемый обвиняемым в ходе судебного разбирательства.

Ссылаясь на то, что ему приходится защищаться самому, Милошевич постоянно требовал больше времени на подготовку к слушаниям и допросам свидетелей. Жаловался на ограниченные возможности заключенного, ходатайствовал об освобождении из-под стражи для лучшей подготовки к защите. Когда судьи отказывали, он заявлял о несоблюдении принципа равенства сторон в судебном процессе. «Посмотрите! На их стороне огромный аппарат, — указывал Милошевич на сторону обвинения, — а что на моей стороне? Только телефон общего пользования в тюрьме».

Отвечая на претензии подсудимого, судьи уговаривали его взять себе защитника. Однако обвиняемому принадлежит право на самозащиту — за него и держался бывший глава Югославии, решивший показать порочность международной судебной системы. «Весь мир знает, что это политический процесс и что он не имеет ничего общего с правом», — подчеркивал Милошевич.

На первых заседаниях прокурор Карла дель Понте настаивала, чтобы суд назначил Милошевичу адвоката. Заявляла даже о том, что, проанализировав обычное право, пришла к выводу, что оно не предусматривает права обвиняемого защищаться самостоятельно. Но председательствующий судья напомнил дель Понте, что право на самозащиту является фундаментальным правом каждого, кто предстает перед судом.

Пытаясь решить проблему, не нарушив при этом прав подсудимого, суд приставил к Милошевичу так называемых «друзей правосудия» (amicus curiae) — юридических советников, которые должны были облекать в надлежащую форму все процессуальные действия подсудимого и помогать ему в проведении перекрестного допроса свидетелей. Роль таких помощников исполняли три юриста — два из Великобритании и один из Голландии. Они не могли вызывать свидетелей и самостоятельно вести перекрестный допрос. Процедура была соблюдена. Однако эта конструкция работала только до тех пор, пока у Милошевича не появились проблемы со здоровьем.

Бывший югославский лидер страдал от гипертонии. Обвиняемый жаловался на усталость, невозможность отдыхать из-за ограниченного количества времени, которое суд дает ему на подготовку к слушаниям. Из-за плохого самочувствия Милошевича заседания суда нередко отменялись. Всякий раз, когда он заболевал, обвинители требовали назначить ему адвоката, ссылаясь на то, что из-за непредвиденных перерывов приходится задерживать свидетелей или вызывать их снова. В ответ Милошевич заявлял, что его недомогание используют для того, чтобы заткнуть ему рот и навязать своих защитников.
В конце концов судьи все-таки решили назначить Милошевичу адвокатов. Ими стали британские юристы Стивен Кей и Джиллиан Хиггинс, которые до этого помогали ему в качестве «друзей правосудия». Теперь они должны были готовить и представлять свидетелей со стороны защиты. Вскоре выяснилось, однако, что защищать подсудимого против его воли практически невозможно.

Готовясь к защите, Милошевич составил список из 1400 свидетелей, показания которых должны были опровергнуть выдвинутые обвинения. Но при допросе первого же свидетеля у защитника Стивена Кея возникли трудности. Милошевич заявил, что вопросы назначенного адвоката никак не соотносятся с линией его защиты, а выяснить, что Милошевич имел в виду, приглашая свидетеля, у защитников возможности не было: обвиняемый отказался с ними встречаться.

Перелом наступил, когда один за другим свидетели Милошевича стали отказываться давать показания в суде. Политики, ученые, юристы из разных стран, оказавшиеся в списке бывшего президента Югославии, посылали суду петиции против лишения его права защищать себя. Почти на каждом заседании защитник сообщал, сколько свидетелей отказалось с ним разговаривать из-за того, что он назначен судом. Назначенные адвокаты стали проситься в отставку. И после долгих споров судьи сдались, позволив Милошевичу самому вызывать, готовить и допрашивать своих свидетелей.

Когда из-за приступа гипертонии Милошевич в очередной раз не смог присутствовать на заседании, суд решил заслушать показания свидетеля в отсутствие обвиняемого. Но и это трибуналу не удалось. «Я приехал сюда, чтобы давать показания для моего президента», — заявил свидетель Милошевича. Даже наказание за неуважение к суду не испугало 78-летнего старика серба, жившего в Косово во время конфликта.

Но самая большая проблема трибунала заключалась в нехватке времени. Чтобы процесс не растянулся на десятилетия, судьи вынуждены были ограничивать время допроса свидетелей. Милошевич возмущался: «Разве можно эксперта, который будет давать пояснения о корнях сербского национализма начиная с XV века, допрашивать всего каких-то полчаса?» Сам бывший югославский лидер буквально впивался в каждого свидетеля, выступающего с показаниями против него. Он цеплялся за каждую мелочь, нападал, спорил — допрашивал так долго, что судьи вынуждены были его прерывать. Снисходителен подсудимый был только к жертвам сексуального насилия. Албанских женщин, которые свидетельствовали об изнасиловании их сербскими военными, Милошевич почти не допрашивал.

На представление доказательств трибуналу у обвинения ушло два года. За это время они успели представить суду 300 свидетелей. Причем только треть из них подвергалась полному допросу. В остальных случаях обвинение ограничивалось зачитыванием краткого изложения письменных показаний. Милошевич потребовал два года только на то, чтобы подготовиться к защите, и наотрез отказывался использовать упрощенный вариант представления свидетелей, предпочитая полноценный допрос. «Для публики существует только то, что реально происходит в зале заседания», — объяснял Милошевич трибуналу.
«О прерывании процесса на два года не может быть и речи», — ответили судьи, отпустив подсудимому всего три месяца на подготовку и 150 судебных заседаний на представление доказательств в свою защиту. «Вы всегда смотрите на часы, время для вас главное, тогда как настоящий правый суд должен быть заинтересован прежде всего в правосудии», — протестовал Милошевич, требуя увеличить срок. Но судьи твердо придерживались установленных временных рамок — процесс должен был завершиться в апреле-мае 2006 года.

Чем бы окончилось это противостояние, узнать уже не удастся. 11 марта 2006 года Слободан Милошевич был найден мертвым в своей камере в голландской тюрьме Схевенинген.скачать dle 10.5фильмы бесплатно
рейтинг: 
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
Оставить комментарий
  • Комментируют
  • Сегодня
  • Читаемое
Реклама