Категория: Публицистика

Грузины со свастикой




  • Не нравится
  • 0
  • Нравится





  • Грузины со свастикой22 июня 1941 года Германия перешла границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война. Вместе со всеми народами, населявшими СССР, в борьбу с внешним врагом включились и грузины. Грузинская ССР принесла на алтарь Победы весьма суровую жертву. Республика лишилась 307 тысяч человек из своего населения, составлявшего до войны три с половиной миллиона граждан.

    Современные грузинские горе-историки почти поголовно придерживаются той точки зрения, что для Грузии война Советского Союза с Германией вовсе не была Отечественной. В школьных учебниках буквально утверждается, что грузинский народ якобы осознавал, что «Грузия является завоеванной и зависимой страной, что именно Россия лишила грузин государственной независимости, и Грузия оказалась насильственно объединенной в Советский Союз. И теперь ей предстояло воевать в интересах завоевавшей ее Советской империи, жертвовать ради нее жизнью, отдавая навязанной ей войне свои интеллектуальные и материальные ресурсы».

    Нелишне напомнить подобного рода мифотворцам, что для значительной части грузин вопрос, считать ли начавшуюся войну «своей» или «чужой», вовсе не стоял. Известно, что в боях за оборону Кавказа отличился грузинский полководец генерал армии Константин Леселидзе. Вместе с ним в годы войны прославились генералы Владимир Нанеишвили, Порфирий Чанчибадзе, Эрмалоз Коберидзе. Множество рядовых солдат и офицеров — грузин по национальности — проявили себя в битвах за Москву, Ленинград, Сталинград, под Курском, в освобождении советской территории, оккупированной Германией, в боях за окончательное поражение коричневого рейха.
    Примечательно, что во время взятия Берлина русский Михаил Егоров и грузин Мелитон Кантария водрузили над рейхстагом Красное знамя Победы.

    Не менее активным было участие грузин и в партизанском движении. На Украине в партизанской войне прославился Давид Бакрадзе, в Белоруссии — Иванэ Шубитидзе и Владимир Талаквадзе, часть пленных грузин, бежавших из немецких лагерей, расположенных на территории Европы, включилась в движение Сопротивления, начавшееся в европейских странах против немецких оккупантов.

    Однако следует отметить, что как на территории Грузинской ССР, так, тем более, и в эмиграции, нашлось достаточно внушительное число тех, кто решил воспользоваться внешней агрессией для того, чтобы осуществить свои низменные цели. Речь идет, в том числе, и о грузинских шовинистах, которые никак не могли смириться с воссоединением своей родины с Россией. Антисоветизм был в данном случае всего лишь лозунгом, подпитывающим исконное неприятие всего русского со стороны этой части грузинской нации.

    Что касается союза грузинских националистов с нацистской Германией, то есть все основания полагать, что он был совершенно искренним и имевшим давние предпосылки (стоит вспомнить хотя бы о том, что еще в годы Первой мировой войны на стороне кайзеровского рейха воевал Грузинский легион).

    Как уже отмечалось в предыдущей главе, в период между двумя мировыми войнами грузинская политическая эмиграция вовсе не сидела сложа руки. Бежавшие после упразднения «демократической республики» за рубеж грузинские правители довольно быстро поменяли свою политическую ориентацию (напомним, у руля «независимой» Грузии находились социалисты-меньшевики) и уже с конца 1920-х годов начали возлагать свои надежды на усиливавшуюся Германию. Еще до этого грузинские националисты предложили свои услуги разведывательной службе Польши. После того как последняя в начале Второй мировой войны пала под ударами Вермахта, грузинская «пятая колонна» оказалась на службе у Третьего рейха, руководство которого уже вело подготовку к войне с Советским Союзом.

    Как известно, что одной из целей «восточной кампании» нацисты избрали расчленение многонационального государства. Для более успешного осуществления политики по колонизации захваченных территорий СССР немцы планировали создать целый ряд марионеточных правительств, полностью подконтрольных Германии. Поэтому еще до начала войны с Советским Союзом на территории Третьего рейха и оккупированных государств Европы началось формирование многочисленных организаций, якобы представляющих интересы «закабаленных большевизмом народов».

    Подобной поддержкой пользовались и грузинские эмигрантские объединения, которые, предвидя скорое развитие конфликта между Германией и Советским Союзом, провозгласили своей целью «обретение независимости» Грузии. Платой за помощь нацистов в этом «крестовом походе» было полное подчинение грузинских правых соответствующим органам и службам гитлеровского рейха.
    Грузинская эмиграция воспринимала факт собственной коллаборации с нацистами как «естественное продолжение сложившейся исторической традиции». Командование вермахта и руководство гитлеровских спецслужб, в общем, пыталось поддерживать подобную трактовку. Безусловно, Германия была заинтересована геополитическим положением Грузии, являющейся своеобразной «дверью» на Ближний Восток и богатой столь необходимым для Рейха природным топливом Каспийского моря.

    Военная коллаборация народов Кавказа с Германией выразилась, в частности, в создании так называемых «национальных легионов», находящихся в составе вермахта. В организационном отношении создание легионов из кавказских народов началось в декабре 1941 года. В числе прочих был сформирован и Грузинский легион вермахта.

    Однако еще до этого из грузин-эмигрантов при участии разведывательных служб Третьего рейха была создана организация «Тамара», целью которой стало совершение диверсий на территории Советского Союза. Основную часть личного состава организации «Тамара» составили грузины-эмигранты из Франции. Вербовку организовывал Михаил Кедиа, в 1940—1941 годах занимавший должность руководителя Грузинского бюро в Париже. С этой целью Кедиа лично посетил многие города Франции, где проживали грузинские эмигранты, от Парижа до Ниццы. В апреле 1941 года, еще до издания официального приказа о формировании организации «Тамара», руководство абвеpa приступило к подбору кандидатур для ее личного состава.

    С целью строжайшей конспирации, соблюдение которой было необходимо до официального объявления войны Германией СССР, в марте 1941 года около 20 грузинских эмигрантов, в основном будущих членов «Тамары», были направлены на однонедельные курсы в германскую разведывательно-диверсионную школу, находящуюся в одном из поместий недалеко от Орлеана.

    Для сокрытия от эмигрантов истинных целей их обучения, инструктора сообщили последним, что из них будут подготовлены кадры охранников, несущих службу по защите от саботажа и диверсий германских военных заводов, где задействованы иностранные рабочие Третьего рейха. Обучая своих подопечных приемам противодействия саботажу и диверсиям, инструктор фельдфебель Рихтер наряду с прочим посвящал их самих в науку изготовления, обращения и применения взрывчатых веществ, необходимых для проведения диверсий на заводах, предприятиях и железнодорожных коммуникациях. Особое внимание уделялось обучению подрыва железнодорожных рельс, мостов, домов и других сооружений.

    Непосредственно к формированию организации «Тамара» руководство абвера приступило сразу же после начала боевых действий на Восточном фронте. Сформированное на уровне роты спецподразделение находилось под командованием обер-лейтенанта Краммера.
    Согласно приказу командования абвера, количество грузинских военнослужащих «Тамары» было ограничено 80 добровольцами. Тем не менее число записавшихся в спецподразделение эмигрантов-грузин значительно превышало эту цифру.

    Местом формирования группы являлась Вена. Там же грузинский личный состав, в количестве около 130 человек, получил обмундирование. Помимо эмигрантов, в роту входило около 30 человек германского кадрового персонала, в основном состоящего из опытных бойцов полка особого назначения «Бранденбург-800».
    К сентябрю военнослужащие «Тамары» были переброшены в Будапешт, где получили оружие, разместились в казармах за пределами города и приступили к изучению разведывательно-диверсионного и взрывного дела, хождения с компасом по азимуту, а также к стрелковой подготовке.

    После этого группа была направлена в предгорье Карпат, в село Одобешти, под Фокшанами. Там, в условиях, приближенных к кавказским, спецподразделение продолжило курс усиленного обучения. Наряду с прочим, тренировки в горных условиях служили своего рода экзаменом с целью проведения необходимого отсева. После проведения учебного марш-броска от Фокшан через Карпатские горы до Брашова, несколько десятков не выдерживавших физической нагрузки эмигрантов были зачислены на нестроевые должности в другие части германской армии.

    С целью пополнения рядов роты, члены группы принимали активное участие в вербовке добровольцев-грузин, находящихся в близлежащих лагерях советских военнопленных. Часть из них была в дальнейшем зачислена и в другие подразделения абвера.
    С зимы 1941—1942 годов отдельные подразделения группы приняли участие в боевых действиях на Восточном фронте. В декабре 1941 года около двадцати входящих в группу «Тамара» эмигрантов было направлено в Крым, в Симферополь, для зачисления в дислоцированную в окрестностях города 6-ю роту второго батальона полка особого назначения «Бранденбург-800».

    Руководство абвера планировало использовать грузинских добровольцев для высадки в тылу советских войск в Севастополе, где к этому времени находилось в окружении большое количество красноармейцев-грузин.
    Март и апрель диверсанты провели в Симферополе, а затем, в составе 6-й роты второго батальона полка «Бранденбург-800», были направлены на Керченский фронт в с. Субаш, в район Старого Крыма.
    В конце июня 1942 года перед истребительной ротой береговой охраны полка «Бранденбург-800» была поставлена задача перерезать линии снабжения РККА в районе Керчи, на Таманском полуострове.
    В начале августа, после выполнения поставленных перед ними задач, добровольцы осуществляли вербовку грузин-красноармейцев в лагере военнопленных под Феодосией.
    В том же месяце члены группы, включая 120 завербованных ими кавказцев, в составе 6-й роты «бранден-буржцев» выехали на отдых и пополнение в Вену, а оттуда, — с согласившимися служить в вермахте военнопленными, — были направлены в Германию, в окрестности Бранденбурга.
    В течение последующих двух месяцев добровольцы, под инструктажем военнослужащих «Тамары», проходили интенсивный курс разведывательно-диверсионного дела.
    Осенью 1942 года добровольцы вместе с инструкторами были направлены на Кавказский фронт, в район Моздока. Там прошедшие обучение грузины были включены в 8-ю роту второго батальона «бранденбуржцев», задействованного в разведывательно-диверсионных операциях.

    Приоритетное внимание уделялось захвату стратегических военных и промышленных объектов, взятие которых до их разрушения отступающими частями Красной армии имело огромное значение для наступательных операций вермахта на Кавказе.
    В августе 1942 года одна из диверсионных групп, переодетая в форму советских военнослужащих, взорвала мост в районе Минеральных Вод, помешав отходу частей Красной армии. Другая — захватила мост в районе Пятигорска и удерживала его до подхода германских танков. Третья — проникнув в Майкоп и создав на дороге пробку, внесла дезорганизацию в ряды отходящих советских частей.

    После этого диверсанты группы «Тамара» были влиты в формируемое под эгидой абвера кавказское соединение особого назначения «Бергманн», также предназначавшееся для проведения разведывательно-диверсионных операций на Кавказе.
    Что касается упомянутого выше Грузинского легиона вермахта, то приказ о его создании был отдан 8 февраля 1942 года. В отличие от других кавказских частей, в создании Грузинского легиона ведущую роль играл не немецкий кадровый персонал, а прогермански настроенные грузины-эмигранты, во главе с бывшим Тбилисским генерал-губернатором и полковником армии «независимой» Грузии Шалвой Маглакелидзе. Последний еще в 1918 году сумел установить особо доверительные отношения с германскими представителями в Грузии. Маглакелидзе эмигрировал из Грузии в 1923 году, а после прихода нацистов к власти в Германии возобновил сотрудничество с германской разведкой. В 1937 году он стал кадровым офицером Абвера.

    В конце 1941 года Маглакелидзе по ходатайству начальника организационного отдела Генштаба вермахта, майора графа К. фон Штауффенберга, был направлен в Польшу в качестве командира формирующегося в Весоле Грузинского легиона. Отметим здесь, что для национальных легионов было характерно «двойное» командование (один командир был обязательно немцем, другой — часто из пропагандистских соображений — представителем «туземной» национальности). Так, германским командиром Грузинского легиона был вначале капитан В. Хуссель, затем обер-лейтенант К. Брайтнер, майор Ханнель, и, наконец, подполковник О. Махтс.

    Руководящим органом, координировавшим процесс создания восточных легионов на территории Генерал-губернаторства (Польши), с 18 февраля 1942 года являлся дислоцированный в Рембертове, под Варшавой, Штаб формирования восточных легионов, в начале 1943 года переименованный в Командование восточных легионов. С весны 1942 года командиром Штаба по формированию восточных легионов в Польше являлся подполковник Валльгарт, которому, в служебном отношении, были подчинены командиры отдельных национальных легионов. В сентябре 1942 года на эту должность был назначен полковник Р. фон Хайгендорф.

    На начальном этапе, вследствие недостатка грузинского личного состава, для вербовки которого в германских лагерях для военнопленных требовалось определенное время, в состав формирующегося первого батальона Грузинского легиона, помимо этнических грузин, были введены также представители различных горских народов из западной и центральной части Северного Кавказа (адыги, балкарцы, карачаевцы, кабардинцы, черкесы, осетины).

    Штаб и учебный лагерь Грузинского легиона находились под Варшавой, сначала в Весоле, а затем (с мая 1942 года) в Крушне, под Радомом. В структурном отношении каждый полевой батальон легиона имел в своем составе 3 стрелковые, пулеметную и штабную роты по 130—200 человек в каждой. Общая численность батальона составляла 800—1000 солдат и офицеров, в том числе до 60 человек германского кадрового персонала.

    Летом 1942 года для Грузинского и прочих национальных легионов были утверждены специальные воинские звания и знаки различия. Было установлено 8 званий по занимаемым должностям: легионер, заместитель командира отделения, командир отделения, заместитель командира взвода, командир взвода, заместитель командира роты, командир роты, командир батальона.

    Для Грузинского легиона были введены петлицы малинового цвета с серебряным галуном и погоны германского образца из сукна темно-зеленого или мундирного цвета, с малиновой выпушкой и серебристыми лычками. При этом чины, занимающие офицерские должности (от заместителя командира роты и выше), носили узкие серебряные погоны, как у зондерфюреров (чиновников) вермахта.

    После битвы за Кавказ звания для легионеров, до того времени временно предоставляемые им на основе занимаемых должностей, были заменены постоянными, закреплявшимися за их владельцами вне зависимости от их должностного положения: доброволец, ефрейтор, унтер-офицер, фельдфебель, лейтенант, обер-лейтенант, капитан, майор, подполковник, полковник. С конца 1943 года к ним прибавились и генеральские чины.

    Главными отличительными знаками Грузинского легиона была черно-бело-малиновая кокарда и нарукавный знак в виде фигурного щитка грузинских национальных цветов, с немецкой надписью сверху — Georgien (Грузия).
    В течение определенного времени восточные легионеры не могли претендовать на германские награды, считавшиеся прерогативой «высшей расы». Поэтому летом 1942 года были учреждены специальные знаки отличия «для восточных народов», представлявшие собой медаль с невразумительным орнаментом, изготавливавшуюся из дешевых сплавов. Медаль имела несколько степеней. Зимой 1944 года было официально разрешено и награждение бойцов восточных формирований германскими боевыми наградами.

    В подготовительном лагере Грузинского легиона, — в Бяла-Подляске, — прибывшие из лагерей для военнопленных будущие легионеры разбивались по ротам, взводам и отделениям и приступали к обучению, включающему на первом этапе общефизическую и строевую подготовку, а также усвоение германских команд и уставов.
    По завершении начального курса обучения новобранцы переводились в формирующиеся батальоны, где получали стандартное обмундирование, снаряжение и вооружение, переходя к тактической подготовке и изучению материальной части оружия.

    В порядке поощрения, особо отличившимся «в боевой и политической учебе» легионерам предоставляли отпуск с отправкой на экскурсию в Германию, что определенно преследовало и пропагандистские цели. Так, в мае 1942 года командование центра подготовки восточных легионов в Польше, отобрав по четыре человека из каждого национального батальона, отправило группу из 62 человек на ознакомительную экскурсию в Берлин. По прибытии на Берлинский вокзал, к грузинским легионерам обратился с приветственной речью грузинский писатель-эмигрант Григол Робакидзе. Находясь в Берлине в течение месяца, легионеры посещали кинотеатры, музеи, осматривали достопримечательности города.

    Военная и политическая подготовка солдат завершалась коллективной присягой и вручением батальонного знамени. Легионеры должны были поклясться «безоговорочно выполнять все приказы германского командования в деле борьбы за освобождение Грузии от большевизма». После этого батальоны отправлялись на фронт, а в освободившихся лагерях приступали к формированию новых частей.
    Среди «первой волны» отправленных осенью 1942 года на фронт частей восточных легионов находились 795-й и 796-й батальоны Грузинского легиона. Последовавшая за ней в первой половине 1943 года «вторая волна» включала в себя 4 грузинских (797, 798, 799 и 822-й) полевых батальона. И, наконец, в «третьей волне», во второй половине 1943 года, находилось два грузинских батальона (823-й и 824-й).

    С мая 1943 года сформированным в Польше батальонам Грузинского легиона из пропагандистских соображений присваивались собственные наименования. К примеру, 795-й батальон носил название «Шалва Маглакелидзе», 797-й — «Шота Руставели», 798-й — «Давид Строитель», 799-й — «Георгий Саакадзе», 822-й— «Царица Тамара», 823-й — «Царь Ираклий II», 824-й— «Илья Чавчавадзе». Второй, 796-й батальон, еще в начале 1943 года был переформирован в дорожно-строи-тельную часть вследствие дезертирства из него на Кавказском фронте под Туапсе группы легионеров. Из общего числа созданных в Польше восьми грузинских батальонов в битве за Кавказ приняли участие два первых батальона Грузинского легиона, — 795-й и 796-й, — приданные германским дивизиям, наступавшим в направлении Владикавказ -Тбилиси и Туапсе- Сухуми.

    Основной центр формирования батальонов Грузинского легиона находился в Польше, куда с весны 1942 года направлялись все захваченные войсками групп армий «Север» и «Центр» военнопленные грузинской национальности. 9 мая того же года решено было создать еще один центр формирования восточных легионов в группе армий «Юг».
    Новый центр формирования восточных легионов, созданный на базе штаба 162-й пехотной дивизии, возглавил офицер абвера полковник (с сентября 1942 года генерал-майор) д-р Оскар Риттер фон Нидермайер, пользующийся репутацией опытного специалиста по делам Ближнего Востока и России. Интересно, что в мае 1918 года именно Нидермайер повлиял на решение генерала Людендорфа направить в Грузию военную миссию. В 1921-1932 годах Нидермайер являлся неофициальным представителем рейхсвера в СССР.

    Подчиненные ему новые центры с учебными лагерями были созданы на территории Полтавской области. В частности, формирования Грузинского легиона располагались на территории Гадяча и Зенькова. Командирами формируемого на Украине Грузинского легиона поочередно являлись подполковник Ристов, подполковник д-р Маус, подполковник Хайне и на завершающем этапе, — подполковник Линде. Была создана унтер-офицерская школа, с шестимесячным курсом обучения, расположенная под Нойхаммером в Силезии.

    Порядок комплектования коллаборационистских частей на Украине существенно отличался от существующего в центре формирования восточных легионов в Польше, где германский кадровый персонал придавался восточным батальонам на постоянной основе. На Украине же дивизии, в которые позднее предполагалось включить батальоны формируемых восточных легионов, обязаны были сами предоставить кадровый персонал для обучения легионеров.

    Исходя из этого, в нумерации формируемых на Украине батальонов Грузинского и других легионов арабская цифра указывала номер дивизии, в которую предполагалось включить данную часть, а римская — порядковый номер батальона.
    В январе 1943 года 162-я дивизия была передислоцирована в Германию, на учебно-тренировочный полигон Нойхаммер. Всего, с мая 1942 года по май 1943 года, Грузинским легионом 162-й дивизии было сформировано четыре боевых батальона, которые по завершении обучения и формирования были посланы на фронт в рамках двух «волн». Первая из них включала в себя I/9-й пехотный и II/4-й горно-стрелковый грузинские батальоны, отправленные на Кубань поздней осенью 1942 года. Вторая — II/198-й пехотный и I/1-й горно-стрелковый батальоны, которые весной 1943 года, пройдя боевую подготовку в Нойхаммере, были приданы группам армий «Юг» и «Центр».

    В мае 1943 года центр по формированию восточных легионов на Украине был преобразован в экспериментальную 162-ю Тюркскую пехотную дивизию, командиром которой был назначен полковник Нидермайер. Базой для ее создания послужили находящиеся в стадии формирования части восточных легионов, в том числе, два грузинских пехотных батальона (III/9 и II/125 ).

    Однако после завершения формирования 162-й Тюркской дивизии в Нойхаммере в составе данного соединения были оставлены лишь туркестанские и азербайджанские легионеры. Легионеры других национальностей были переведены в центр формирования восточных легионов в Польше.
    Основной целью центра формирования восточных легионов на Украине являлось своевременное обеспечение создания батальонов Грузинского, Азербайджанского и Армянского легионов для германских дивизий, наступающих летом и осенью 1942 года на Кавказе. Тем не менее в результате объективных причин (прежде всего, слишком позднее время создания самого центра) предназначенные для Кавказского театра военных действий грузинские батальоны I/9 и II/4 были сформированы и прибыли на Кавказский фронт лишь к концу года.

    Вследствие того, что с 1 января 1943 года началось вызванное победой Красной армии под Сталинградом общее отступление германских войск с Кавказа, упомянутые батальоны были приданы дивизиям армейской группы «А» на кубанском участке Кавказского фронта.
    Находящийся под командованием обер-лейтенанта Курта Штрака I/9-й пехотный грузинский батальон был введен в состав 9-й пехотной дивизии вермахта (дислоцировалась северо-западнее Новороссийской бухты). Прибывший в это же время из Крыма II/4-й горно-стрелковый грузинский батальон, под командованием капитана Пауля Бартшта, дислоцировался в тылу 17-й армии, на Таманском полуострове. В марте-апреле 1943 года, после недолгого нахождения на Кубани, оба формирования были выведены в Крым, где впоследствии использовались в качестве охранных частей на южном побережье полуострова.

    Кроме сформированных в Генерал-губернаторстве и на Украине частей Грузинского легиона, еще с 1941 года в составе действующих на Восточном фронте германских групп армий было начато формирование грузинских охранных, строительных, транспортных и железнодорожных рот. Большинство из них было сформировано на территории рейхскомиссариата «Украина». Первоначально в функции данных подразделений входило несение вспомогательной службы, с выполнением в основном небоевых задач в ближнем тылу немецких войск. Позднее, с целью компенсации растущих потерь германских частей, наиболее надежные из этих рот стали применять и в боевых действиях на Восточном фронте.

    Всего в 1941—1943 годах, было сформировано более 40 подобных вспомогательных грузинских рот, насчитывающих в своем составе около 9000 человек.
    Следует сказать о боеспособности грузинских частей вермахта. Военнослужащие батальонов, личный состав которых был набран преимущественно в лагерях военнопленных (например, 795-й и 796-й батальоны), как правило, особой стойкостью не отличались. Военнопленные зачислялись в национальные формирования на общей основе, поэтому среди них встречались в том числе и идейные сторонники большевизма, которые впоследствие вели советскую пропаганду и подталкивали своих сослуживцев к переходу на сторону Красной армии (или партизан). В 795-м и 796-м пехотных батальонах Грузинского легиона имели место неоднократные факты перехода легионеров на советскую сторону.

    На низкую боеспособность грузинских легионеров также влияло почти полное отсутствие квалифицированных, владеющих военной терминологией переводчиков и недостаток качественно подготовленных пропагандистских материалов на грузинском языке. Помимо этого, командный состав ряда грузинских батальонов часто избирался представителями германского кадрового персонала без какого-либо предварительного собеседования или проверки.

    Отрицательное влияние на боеспособность грузинских батальонов оказывал также неравноправный, по отношению к представителям германского кадрового персонала, статус легионеров. Командирами полевых батальонов Грузинского легиона вплоть до 1944 года являлись исключительно германские офицеры.

    Хотя Главное командование сухопутных войск (ОКХ) высказалось в пользу того, чтобы должности командиров отделений, взводов и, по возможности, рот комплектовались представителями местных национальностей, в реальности компетенция местных командиров была весьма ограниченной. Приданные им германские фельдфебели обладали более широкими правами, что, в свою очередь, вело к пересечению функций и в итоге негативно сказывалось на взаимоотношениях между грузинским и германским персоналом.

    Изменения в этом вопросе наступили лишь зимой 1942—1943 годов, когда на службу в находящиеся в Генерал-губернаторстве батальоны Грузинского легиона были приняты грузины-эмигранты — бывшие офицеры контрразведки Польской армии. Они являлись ответственными за политическую подготовку легионеров, заключающуюся в воспитании их не только в антикоммунистическом, но и в антирусском духе. Немаловажной их функцией было проведение контрразведывательной работы.

    Важную роль в деле обеспечения внутренней безопасности батальонов играл введенный еще с самого начала формирования добровольческих частей институт так называемых «доверенных лиц». С официальной точки зрения, в функции последних входило ведение устной пропаганды, раздача печатных пропагандистских материалов (с лета 1942 года отделом пропаганды ОКВ в Берлине стала издаваться на грузинском языке еженедельная газета «Сакартвело» («Грузия»), редактором которой был сын полковника Ш. Маглакелидзе обер-лейтенант Гайоз Маглакелидзе), а также сопровождение особо отличившихся легионеров на ознакомительные экскурсии в Германию (также с пропагандистскими целями). Наряду с этим, «доверенные лица» использовались и для контрразведывательной работы, с целью выявления просоветски настроенных легионеров и подпольных ячеек, существующих в батальонах.

    При вступлении в легион за бывшими офицерами Красной армии не сохранялись полученные ими в РККА воинские звания. Для получения должности командира отделения необходимо было пройти подготовку в функционирующей при легионе школе унтер-офицеров. Должности командира взвода или командира роты присваивались после завершения обучения в офицерской школе, учрежденной при штабе командования восточными легионами.

    Такое положение вещей отразилось и на знаках различия. Легионерам, занимающим офицерские должности (от заместителя командира роты и выше), предписывалось носить узкие серебряные погоны, как у зондерфюреров (чиновников) вермахта.
    Отказ предоставить грузинским офицерам право на ношение германских военных погон и таким образом фактически уравнять их в правах с германским кадровым персоналом, часто приводил к неприятным для немцев последствиям.

    Наряду с бывшими советскими командирами, в точном таком же положении оказались и офицеры-эмигранты, принятые в Грузинский легион. Первоначально, при вступлении в легион, офицерам-эмигрантам было обещано сохранение тех званий, которыми они уже обладали в Польской армии. Тем не менее этого не произошло. Постоянные воинские звания, закреплявшиеся за легионерами вне зависимости от их должностного положения, были введены в частях восточных легионов лишь в конце мая 1943 года.

    В формированиях Грузинского легиона, как и в прочих восточных частях, количество офицерских должностей было весьма ограниченным. Вплоть до второй половины 1944 года высшей организационной единицей легиона являлся батальон. Грузины, обладавшие в Красной или Польской армии званиями старших офицеров, были либо значительно понижены в должностях, либо вовсе лишены таковых.
    По другому обстояли дела, к примеру, в Кавказском соединении особого назначения «Бергманн», где военнослужащие-кавказцы с самого начала были полностью уравнены в правах с германскими офицерами, унтер-офицерами и рядовыми. Именно это диверсионное соединение оказалось наиболее боеспособным среди участвующих в битве за Кавказ пяти грузинских батальонов.

    Сформированный по личной инициативе обер-лей-тенанта (с июля 1942 года капитана) абвера, проф. Теодора Оберлендера кавказский батальон особого назначения «Бергманн», по структуре и поставленным перед ним задачам существенно отличался от входящих в Грузинский легион полевых батальонов германской армии. Идея создания данного соединения возникла у Оберлендера еще в октябре 1941 года, в связи с планируемыми предстоящими операциями вермахта на кавказском театре боевых действий. Состоящему из уроженцев Кавказа соединению особого назначения предполагалось поручить осуществление воздушно-десантной операции по захвату имеющего стратегическое значение Крестового перевала на Военно-Грузинской дороге. В случае успеха предприятия германским войскам не составило бы труда преодолеть Главный Кавказский хребет, между Владикавказом и Тбилиси.

    Инициатива получила личное одобрение начальника абвера адмирала Вильгельма Канариса, отдавшего приказ Оберлендеру сформировать из военнопленных кавказских национальностей батальон особого назначения.
    В результате личного посещения лагерей для советских военнопленных, расположенных в районе Полтавы, Оберлендером и его заместителем, уроженцем Тбилиси зондерфюрером В. фон Кутченбахом, бегло владеющим русским и грузинским языками, на основе тщательного отбора было завербовано около 700 грузин, азербайджанцев, северокавказцев и армян. К концу октября 1941 года завербованные в лагерях для военнопленных кавказцы были переброшены на учебно-тренировочный лагерь Штранс, под Нойхаммером.

    Помимо бывших советских военнопленных, в батальон было включено около 130 грузин-эмигрантов, в том числе бывших солдат и офицеров Французской и Польской армий, раннее входящих в диверсионное подразделение абвера «Тамара-II». Германский кадровый персонал, в отличие от полевых батальонов восточных легионов, составлял не менее 300 опытных офицеров, унтер-офицеров и солдат (в основном из полка специального назначения абвера «Бранденбург-800», или горно-стрелковых частей вермахта). В Штрансе кавказцам было выдано обмундирование германских горных егерей. На левой стороне своих головных уборов военнослужащие «Бергманна» носили металлическую эмблему в виде кавказского кинжала (неофициальный знак соединения). На вооружении имелось в основном стрелковое оружие: ручные пулеметы, ротные минометы, противотанковые ружья и карабины германского производства.

    В марте 1942 года «Бергманн» был переброшен в Баварские альпы, в учебно-тренировочный лагерь Люттензее под Миттенвальдом, где в течение четырех месяцев, в условиях максимально приближенных к кавказским, проходила усиленная горно-стрелковая подготовка. 7—8 июля в Люттензее адмирал Канарис лично проинспектировал формирование.
    К концу июля 1942 года «Бергманн» был готов к боевым действиям. К этому времени батальон включал в себя около 1200 человек (900 кавказцев и 300 немцев).

    В структурном отношении батальон состоял из штаба с группой пропаганды, взвода подрывников, пяти стрелковых рот (1-я, 4-я и 5-я грузинские, 2-я северокавказская, 3-я азербайджанская, а также одного армянского взвода). В состав 5-й грузинской роты, которую планировали использовать при осуществлении воздушно-десантной операции по взятию Крестового перевала в тылу советских войск, был включен один армянский взвод. Остальные роты должны были использоваться в авангардных боях по овладению Военно-Грузинской дорогой.

    Отправленный 28 июля 1942 года на Кавказский театр боевых действий, батальон «Бергманн» был придан находящейся под командованием генерал-полковника Эвальда фон Клейста 1-й танковой армии, ведущей бои западнее и восточнее Эльбруса.
    Стратегической целью 1 -й танковой армии являлся прорыв к предгорьям Главного кавказского хребта в направлении Грозного и Орджоникидзе, с выходом к Военно-Осетинской и Военно-Грузинской дорогам, ведущим в глубь Закавказья, в направлении Кутаиси и Тбилиси. Попытки прорыва к Грозному и Орджоникидзе, предпринятые немцами в течение сентября, закончились неудачей. В результате этого руководство абвера было вынуждено отказаться от первоначально планируемой им воздушно-десантной операции по овладению Крестовым перевалом.

    Совместно с начальником штаба 1 -й танковой армии, капитаном Оберлендером было принято решение, использовать роты «Бергманна» отдельно друг от друга, на разных направлениях. При этом мобильные группы батальона применялись в разведывательно-диверсионных, боевых, охранных и пропагандистских операциях.

    Сформированный в Люттензее для сугубо диверсионных целей взвод подрывников, в сентябре 1942 года введенный в действие в оперативном районе 3-й танковой дивизии севернее Наурской, провел успешную операцию по уничтожению советского бронепоезда в районе между Кизляром и Гудермесом. За выполнение этого спецзадания представители германского кадрового персонала были награждены Железными Крестами I и II классов, а кавказцы, включая и грузинских военнослужащих взвода, «Знаками за храбрость для восточных народов». Бойцы взвода участвовали и в боях по овладению Моздоком, совершая диверсионные акты, взрывая мосты, железнодорожные пути сообщения и другие коммуникации.

    В боевые действия была вовлечена 4-я грузинская рота «Бергманна», дислоцированная в сентябре-декабре 1942 года в Баксанской долине, на территории Кабардино-Балкарии. Понеся тяжелые потери от советского артогня во время подготовки атаки на Гунделен, 4-я рота вплоть до немецкого отступления с Кавказа была задействована по несению охранной службы как в самом Гунделене, так и других местах Баксанской долины.

    В ноябре, после занятия германскими частями предгорья Баксанской долины, данное подразделение было включено в состав боевой группы «Штайнбауэр», целью которой являлось прикрытие проходящего по горам 40-километрового участка фронта на стыке 2-й румынской и 4-й германской горно-стрелковых дивизий, а также обеспечение связи между этими соединениями.

    Наряду с выполнением разведывательно-диверсионных, боевых и охранных заданий, командование батальона придавало особое значение проведению операций пропагандистского характера, направленных на разложение сформированных из уроженцев Кавказа национальных частей Красной армии. Целью акций являлось убедить красноармейцев-кавказцев, покинув ряды РККА, перейти на сторону вермахта.

    В данной связи следует упомянуть пропагандистскую акцию, проведенную 1-й и 5-й грузинскими ротами «Бергманна», дислоцирующимися на плацдарме, расположенном на Тереке, южнее Моздока. В результате пропаганды, ведущейся с помощью громкоговорителей на грузинском языке, бергмановским пропагандистам удалось оказать разлагающее влияние на солдат 414-й Грузинской стрелковой дивизии РККА, занимающей в октябре-ноябре 1942 года линию фронта в районе Бено-Юрт — Мундар-Юрт южнее Ищерской. 24 декабря под воздействием пропагандистской акции бергмановцев во время атаки под Ищерской и Томазово, большая часть 3-го батальона 1375-го стрелкового полка дивизии, во главе со своим командиром перешла на сторону немцев.

    В результате, из-за своей явной ненадежности 414-я Грузинская дивизия была снята с занимаемого ей участка фронта и заменена Азербайджанской дивизией. Впоследствии последняя также подверглась пропагандистской атаке. На сей раз — со стороны азербайджанской роты «Бергманна».

    Неудивительно, что командиры 414-й дивизии (по сообщениям контрразведывательных органов) после подобного поведения своих подчиненных начали открыто высказываться в отношении грузинских военнослужащих резко отрицательно. Например, начальник связи дивизии майор Божков заявлял, что «грузины не хотят и не умеют воевать, русские лучше воюют». В таком же духе были настроены начальник артиллерии дивизии полковник Антипов и начальник инженерной службы дивизии Рязанов. Первый из них после случая с переходом грузин на сторону немцев не мог терпеть слушать разговор на грузинском языке. А генерал-майор Филипповский, пройдя вдоль передовой линии после боя вместе с заместителем командира дивизии по политчасти и видя погибших бойцов, которые валялись то там, то тут, несколько цинично заявил: «Видите, даже мертвые с поднятыми руками».

    29 сентября 1942 года командование 1-й танковой армии издало приказ, предписывающий Оберлендеру, в дополнении к имеющимся пяти ротам соединения, сформировать из числа местных добровольцев, перебежчиков и военнопленных еще пять рот и два кавалерийских эскадрона, по 200 человек в каждом подразделении. При формировании этих подразделений Оберлендер отдавал преимущество кавказцам, добровольно перешедшим на сторону вермахта.

    К середине декабря 1942 года, после выполнения «Бергманом» основных стоящих перед ним разведывательно-диверсионных и пропагандистских операций, формирование было выведено из-под юрисдикции абвера и подчинено Верховному командованию сухопутных войск.

    После 1 января 1943 года, когда началось отступление вермахта с Кавказа, подразделения «Бергманна» осуществляли арьергардное прикрытие отходящих войск. 2 февраля 1943 года с Таманского полуострова соединение было выведено в Крым и подчинено командующему германскими войсками полуострова. В дальнейшем формирование использовалось по охране коммуникаций, в районе шоссе Бахчисарай—Ялта, а также морского побережья, севернее Джанкоя.

    Первым формированием Грузинского легиона, задействованным германским командованием в битве за Кавказ, был 795-й пехотный батальон. После своего прибытия из Польши в Пятигорск 10 сентября 1942 года батальон был придан 23-й танковой гренадерской бригаде 23-й танковой дивизии вермахта (3-й танковый корпус, 1-я танковая армия), в то время действовавшей на Баксанском участке Кавказского фронта. Упомянутый батальон состоял из 937 грузин и 41 немца. Германским командиром батальона являлся обер-лейтенант Ширр, а должность начальника штаба занимал обер-лейтенант Кнабе. Практическое руководство грузинским личным составом осуществлял грузинский командир батальона полковник Ш. Маглакелидзе. Должности командиров рот были заняты представителями германского кадрового персонала, имевших заместителей из числа грузин.

    13 сентября, с целью проведения разведывательно-боевой операции по форсированию реки Баксан, взвод, в количестве 32 легионеров и 2 немцев, был придан 7-й роте II-го батальона 128-го танкового гренадерского полка 23-й танковой дивизии.
    Со 2 октября добровольцы были вновь задействованы на передней линии фронта. Под командованием командира штабной роты лейтенанта Камма боевой группе «Айзенхардт» были приданы подразделения штабной и 4-й пулеметной роты батальона, в составе 210 легионеров.

    Столкновения 795-го батальона с частями Красной армии происходили и на пропагандистском фронте. С конца августа на южной стороне реки Баксан напротив правого фланга дислоцированного в районе Ново-Полтавское 795-го грузинского батальона находилась прибывшая из Закавказья 392-я Грузинская дивизия РККА под командованием полковника Силагадзе, развернувшая со второй половины сентября интенсивную пропагандистскую деятельность с целью разложения 795-го батальона. Посредством громкоговорителей были организованы передачи на грузинском языке. Распространялись и листовки, в которых советские пропагандисты от имени командования грузинских советских частей обещали, что в случае перехода на сторону Красной армии легионеры не будут подвергнуты наказанию.

    Со своей стороны, командование 795-го батальона, узнав от перебежчиков из 392-й дивизии о ее прибытии на указанный участок фронта, также прибегло к пропаганде, призывая красноармейцев-грузин покинуть ряды РККА и «принять участие в освобождении Грузии», вступив в ряды Грузинского легиона. С целью проведения эффективных сеансов пропагандистских радиопередач, легионерам были приданы германские громкоговорители, выдвинутые в район Ново-Полтавское.

    В итоге в период с 26 августа — 6 октября 1942 года на германскую сторону перебежало около 2000 военнослужащих, в основном служивших в 392-й Грузинской стрелковой дивизии. 26—27 сентября 1942 года в районе Чегема на сторону вермахта в полном составе перешли два батальона из 790-го стрелкового полка 392-й дивизии, включая большое количество офицеров и даже политруков.
    В ночь на 27 сентября, воспользовавшись полной небоеспособностью деморализованной 392-й Грузинской дивизии РККА, германские части форсировали Баксан в районе Ново-Полтавское, отбросив на юг подразделения не желающего сражаться грузинского советского соединения.

    В период с 25 августа по 30 сентября 1942 года 392-я Грузинская дивизия потеряла из личного состава 3829 человек и после таких колоссальных потерь по приказу командования 37-й армии была переброшена в другой район Кабардино-Балкарской АССР. Однако в результате пропагандистских акций грузинских легионеров политике-моральное состояние в спешно переведенной на место новой дислокации 392-й Грузинской стрелковой дивизии, еще более ухудшилось.

    Размеры дезертирства из кавказских национальных дивизий настолько встревожили командование Северной группы войск Закавказского фронта, что для проведения расследования было принято решение командировать в данные соединения особую группу политработников. В ноябре 1942 года деморализованная и лишившаяся половины своего личного состава 392-я стрелковая дивизия была отведена в Грузию и в дальнейшем ни разу не использовалась на фронте.

    В свою очередь, под воздействием советской пропаганды, были отмечены случаи дезертирства и среди легионеров. В сентябре-октябре 1942 года 7-м отделом политуправления Закавказского фронта было отпечатано и разброшено над позициями легионеров 30 тысяч обращений-листовок на грузинском языке от имени грузинских частей Красной армии. Кроме того, было проведено 14 оперативных пропагандистских передач на грузинском языке через громкоговорители. В итоге, только в период с 2 по 9 октября из состава 795-го батальона дезертировало 18 человек.

    Наиболее серьезный инцидент произошел в ночь с 9 на 10 октября, когда около 50 солдат батальона, во главе с командиром артвзвода штабной роты Михаилом Мурманидзе, воспользовавшись начавшейся в это время советской атакой, попытались с оружием в руках перейти на сторону Красной армии. Командование батальона было предупреждено о готовящемся переходе осведомителем, и несколько готовящихся к побегу легионеров было арестовано, хотя 33 военнослужащим удалось бежать и переплыть Баксан.

    В результате расследования, проведенного по данному поводу представителями германского командования, было принято решение произвести структурную реорганизацию батальона. Командиру соединения особого назначения «Бергманн» капитану Оберлендеру поручалось провести проверку личного состава 795-го батальона. На основе проведения тщательной проверки планировалось реорганизовать батальон в одну усиленную боевую и одну строительную роту. Боевую роту следовало укомплектовать надежными легионерами, а строительную — теми из добровольцев, надежность которых вызывала сомнение. Признанные абсолютно ненадежными легионеры подлежали переводу в особый лагерь военнопленных, расположенный под Островым, на территории генерал-губернаторства.

    В итоге отведенный в Крупско-Ульяновский район 795-й батальон был реорганизован в две роты: стрелковую, под командованием лейтенанта Шмидта, и пулеметную во главе с лейтенантом Швикератом. 332 легионера, надежность которых вызывала сомнения, были переведены на службу в 156-й украинский строительный батальон. Выделенные в качестве явно ненадежных добровольцы, в количестве 113 человек, были включены в состав Кавказского соединения особого назначения «Бергманн». С целью усиления внутренней безопасности в батальоне, в состав каждой из рот было включено по четыре «доверенных лица». Вместо обер-лейтенанта Ширра германским командиром батальона был назначен обер-лейтенант Циллер.

    23 ноября батальон получил приказ передислоцироваться в село Старый Лескен, на границе Кабардино-Балкарии и Осетии. Вследствие переброски 23-й танковой дивизии на другой участок фронта, 795-й грузинский батальон был подчинен строительному штабу Фиров и по прибытии к месту назначения использовался на строительстве оборонительных сооружений.

    Вскоре после этого легионеры были вовлечены в ожесточенные бои на участке Тольдзгун —Новый Урух. 4 декабря, воспользовавшись переброской боеспособных немецких частей под Сталинград, советские войска перешли в атаку под Хазнидоном, прорвав оборонительные порядки немецких войск. Наряду с германскими частями, тяжелые потери понесли и легионеры 805-го азербайджанского батальона, дислоцированного на этом участке фронта. С целью остановки дальнейшего продвижения РККА вдоль русла реки Урух, обер-лейтенантом Циллером было принято решение занять оборону под Средним Урухом, дожидаясь подхода двух рот добровольцев, задействованных на строительстве оборонительных укреплений в удалении 8 километров от штаба батальона.

    Сконцентрировав 5 декабря в Среднем Урухе две роты легионеров и получив пополнение в боеприпасах, командованием батальона, совместно с командиром 54-го реактивно-гранатометного полка, полковником Дитрихом, был разработан план совместного контрнаступления. В соответствии с ним, личный состав 795-го батальона, должен был следовать на отдалении 600 метров за составленной из бойцов 70-го саперного германского батальона ударной группой, атакующей советские позиции под прикрытием огня реактивных гранатометов и противотанковых орудий. После взятия Нового Уруха легионеры задействовались в операции по прочесыванию села. Атака была проведена успешно. Ворвавшись в село, легионеры, прочесав дом за домом, захватили 10 военнопленных, включая одного советского офицера.

    На следующий день батальон занимался приготовлениями к наступлению на Хазнидон. Окопавшиеся западнее и восточнее поселка добровольцы были приданы батальону «Хорльбек» (части полка особого назначения «Бранденбург-800»).
    8 декабря обе роты 795-го грузинского батальона, одну из которых возглавлял компанифюрер С. Ломтатидзе, совместно с немецкими частями принимали участие в операции по овладению Хазнидоном и Тольдзгуном. После взятия последнего из вышеназванных пунктов, 50 легионеров из стрелковой роты батальона, под командованием лейтенанта Швикерата, были временно приданы 70-му германскому саперному батальону. Взвод тяжелых пулеметов был направлен в распоряжение батальона «Хорльбек». Там же, на строительстве оборонительных укреплений, были задействованы остальные подразделения легионеров.

    После отступления вермахта с Северного Кавказа, большинство задействованных там батальонов Грузинского легиона были переброшены в Крым, где активные боевые действия были возобновлены лишь к концу 1943 года. Тем не менее это вовсе не означало, что грузинские добровольческие формирования не принимали участия в сражениях на других участках Восточного фронта.

    К этому времени формирование из числа представителей различных народов СССР подразделений и частей в составе вермахта повлекло за собой организацию при Верховном командовании сухопутных сил (ОКХ) особой структуры, координирующей деятельность восточных добровольческих формирований, — Штаба генерала восточных войск. 7 января данная структура была официально утверждена приказом Гитлера. На должность генерала восточных войск был назначен генерал-лейтенант Хайнц Гельмих. При этом штаб не обладал правом тактического руководства восточными формированиями во время боевых действий. В этом отношении каждое восточное подразделение или часть была подчинена конкретному германскому соединению.

    Помимо этого, 13 июня 1943 года при ОКХ был создан инспекторат тюркских и кавказских формирований во главе с бывшим военным атташе Германии в СССР генералом кавалерии Э. Кестрингом. До назначения на этот пост Кестринг с 1 сентября 1942 года являлся советником по вопросу использования кавказских формирований при штабе группы армий «А».

    К апрелю 1943 года центр формирования восточных легионов на Украине, возглавляемый полковником Нидермайером, сформировал новый грузинский батальон. Предназначенный для 198-й пехотной дивизии, которую осенью 1942 года германское командование планировало использовать для наступления в направлении Туапсе — Сухуми, II/198-й грузинский батальон, вследствие слишком позднего времени его формирования, не был направлен на Кавказ. Как и большинство других, сформированных к этому времени на Украине батальонов восточных легионов, он использовался в боях на южном участке фронта. Пройдя с февраля по апрель 1943 года боевую подготовку на тренировочном полигоне в Нойхаммере, II/ 198-й грузинский батальон, под командованием капитана Шульца, с мая 1943 года находился в прямом подчинении командования группы армий «Юг». С мая по июнь батальон был подчинен городской комендатуре Харькова, где был привлечен для патрулирования улиц и охраны мостов.

    К июню, в преддверье операции «Цитадель», батальон был введен в состав оперативной группы «Кемпф».В конце июля, после начала германского наступления под Белгородом и Курском, батальон в составе наступающих германских частей двинулся в направлении Белгорода. По первоначальному замыслу командования батальон во время наступления должен был быть использован для конвоирования военнопленных, сбора трофейного вооружения, а также подавления оставшихся в тылу очагов сопротивления.

    Однако германское наступление под Белгородом вскоре застопорилось. Грузинский батальон был задействован в самый разгар сражения под Белгородом на строительстве оборонительных позиций на левом берегу реки Донец.
    После перехода советских войск в контрнаступление легионеры II/ 198-го грузинского батальона обороняли в начале августа защищающие подступы к Харькову германские позиции под Казачьей Лопанью. В августе 1943 года батальон нес охранную службу юго-западнее Харькова, а осенью, во время отхода германских войск к Днепру, — в районе Кременчуга и Кировограда.

    Помимо II/198-го батальона, в сражении под Курском и Белгородом приняли участие и более мелкие подразделения Грузинского легиона. К сентябрю, в составе 4-й танковой армии находилась 4-я грузинская рота 407-го строительного батальона, в действующей на юге 1-й танковой армии, — 3-я и 4-я грузинские роты 607-го транспортного батальона, а в 612-й транспортный батальон входила 4-я грузинская рота.

    На Восточном фронте действовал также сформированный на Украине 7 января 1943 года грузинский I/1-й горно-стрелковый батальон. Предназначенный первоначально для оперирующей в высокогорных районах Северного Кавказа 1 -й горно-стрелковой дивизии, упомянутый батальон вследствие слишком позднего времени своего формирования не мог быть направлен на Кавказ. 1 мая 1943 года находящийся под командованием капитана Мёрлера I/1-й грузинский батальон, был придан группе армий «Центр», где, будучи задействованным на охранной службе в тыловых районах, использовался в качестве обычной пехотной части.

    В конце 1943 года личный состав 1/1-го грузинского батальона был распропагандирован партизанами, началось дезертирство, и 6 ноября часть была расформирована. Личный состав был частично использован для пополнения грузинских дорожно-строительных рот, а частично отослан в центр формирования восточных легионов в Генерал-губернаторство.

    Аналогичные случаи были достаточно часты и в других восточных частях. Приказом ОКХ от 27 ноября 1943 года наряду с 1/1-м грузинским батальоном было расформировано около десятка других добровольческих батальонов и больше двадцати рот, считавшихся ненадежными.
    Отдельные грузинские подразделения были сформированы также в группе армий «Север». Дислоцированные на северном участке германо-советского фронта отдельные грузинские подразделения в начале 1944 года принимали участия в антипартизанских операциях под Ленинградом. После отступления вермахта в Прибалтику, одна из грузинских рот в начале августе 1944 года была задействована в кровопролитных боях на территории Латвии.

    После отступления вермахта с Северного Кавказа принимавшие участие в боевых действиях грузинские батальоны были переброшены в Крым. Как и прочие восточные формирования, они, в результате боевых действий и тяжелого отступления к кубанскому плацдарму в начале 1943 года, понесли тяжелые потери в живой силе и технике.

    Входивший в состав 1-й танковой армии 795-й грузинский батальон был эвакуирован с Таманского полуострова в Крым воздушным путем. Насчитывавший в своем составе всего 240 легионеров и 31 немца, батальон в феврале 1943 года с целью восстановления был переведен из Крыма в район Херсон — Бориславль. Непосредственно вопросами восстановления и обслуживания 795-го грузинского батальона должна была заниматься 676-я полевая комендатура Херсона.

    Переброшенные на Крымский полуостров воздушным путем подразделения находящегося в процессе реорганизации соединения особого назначения «Бергманн», находились в подчинении главнокомандующего германских войск в Крыму. Дислоцированные под Джанкоем три кавалерийских эскадрона соединения «Бергманн», были подчинены командующему германскими частями на крымских перешейках. К середине марта штаб соединения находился в селе Кокоссы, а сами добровольцы задействованы по охране шоссе Симферополь — Ялта. В это время в состав соединения входило около 600 грузин, 500 азербайджанцев, 400 северокавказцев и 50 армян.

    К концу апреля «Бергманн» был развернут в полк трехбатальонного состава («Бергманн-I» — грузинский; «Бергманн-II» — азербайджанский, «Бергманн-III» — северокавказский). В состав полка, помимо германского кадрового персонала, были включены 1080 грузинских, 811 северокавказских, 420 азербайджанских и 142 армянских добровольцев.

    С целью осуществления реорганизации I/9-го и II/4-го грузинских батальонов, командующий германских войск в Крыму обратился к командованию 17-й армии с просьбой перебросить в Крым подразделения вышеупомянутых батальонов, все еще остающихся на Кубанском плацдарме. К концу апреля находящиеся на Кубани роты I/9-го и II/4-го батальонов вместе с вооружением и обозом были переброшены в Крым. Батальоны были подчинены командиру Феодосийского укреп района. В это время в составе I/9-го батальона числилось 840, а в II/4-го батальона — 900 грузин.

    Сконцентрировав в Крыму предназначенные к восстановлению восточные батальоны, германское командование приступило к реорганизации. Добровольцы, которые, по мнению германского командования, по тем или иным причинам не являлись достаточно боеспособными или не внушали полного доверия, были переведены из боевых в строительные или снабженческие подразделения. Наибольшее количество грузинcких добровольцев было представлено в 8-м туркестанском батальоне артиллерийского снабжения, насчитывающего в своем составе 390 грузинских и 40 азербайджанских легионеров. 95 грузинских добровольцев служили в 11-м туркестанском батальоне артиллерийского снабжения. В первой половине марта 1943 года первое из вышеназванных формирований дислоцировалось под Керчью, а второе к северу от Севастополя. Батальоны находились в подчинении 3-го Главного штаба артиллерийского снабжения, дислоцированного в Симферополе.

    150 грузин включал в себя 245-й туркестанский строительный батальон, дислоцирующийся в селе Семь Колодезей, северо-восточнее Феодосии. Столько же грузин находилось в составе 5-й, а еще 220 — в составе 6-й роты 151-го батальона снабжения. 153 грузинских легионера числились в 4-й, а 85 — в 5-й строительной роте 71-го саперного батальона. 110 легионеров, было выделено из состава II/4-го грузинского батальона и направлено на укомплектование новой грузинской роты 43-го батальона снабжения.

    К концу июля 1943 года «Бергманн» был разделен на три отдельных батальона (грузинский, азербайджанский и северокавказский). Командиром грузинского батальона «Бергманн-I» был назначен обер-лейтенант Эдмунд Брандт. К августу 1943 года батальон был переведен в северо-западную часть полуострова, где осуществлял охрану береговой зоны от Ак-Мечети до Евпатории. В сентябре «Бергманн-I» перебросили в район юго-восточнее Севастополя. Батальон нес охрану прибрежной дороги от Фороса до Алушты и, кроме того, вел разведку в горах Яйлы против советских партизан.

    К этому времени 17-я Германская армия покинула кубанский плацдарм и, в соответствии с общим планом отвода немецких войск, эвакуировалась с Таманского полуострова через Керченский пролив без серьезных потерь. 24 октября 1943 года советские войска прорвали оборону 6-й Немецкой армии севернее Мелитополя и устремились через Ногайские степи к низовьям Днепра. Предвидя надвигающуюся опасность, командующий 17-й армией генерал-полковник Э. Енеке составил план по прорыву 17-й армии из Крыма через пока еще не занятый советскими войсками Перекоп. Для осуществления этой операции германские дивизии, в том числе 153-я дивизия, в которую входил полк «Бергманн», в конце октября были переведены на север полуострова. Грузинский батальон «Бергманн-I» был передислоцирован в село Бесчестное, южнее сивашского перешейка. 28 октября Гитлер, исходя из политико-стратегических соображений, отменил намеченную на следующий день операцию. В результате время было потеряно, и в начале ноября 1943 года советские войска проникли на перекопский перешеек, а также форсировали Сиваш, овладев плацдармом на его южном берегу. 1 ноября грузинский батальон «Бергманн-I» получил приказ отразить атаку советских войск в районе Сиваша и, перейдя в контрнаступление, овладеть селом Уршин. После кавалерийской атаки грузинского эскадрона под командованием князя Михаила Дадиани, Уршин был взят. После этого последовали недельные кровопролитные бои.

    В апреле 1944 года, в рамках частичной эвакуации с полуострова, находившиеся в Крыму грузинские формирования (батальон «Бергманн-I», полевой батальон I/9 и горно-стрелковый батальон II/4, наряду с прочими более мелкими подразделениями) были вывезены из Крыма. Грузинский батальон «Бергманн-I» был переброшен на Балканы. Батальоны I/9 и II/4 были направлены в Южную Францию в качестве запасных частей Грузинского легиона.

    К концу 1943 года политическое руководство Третьего рейха, основываясь на имеющем место высоком проценте дезертирства среди восточных формирований, приняло решение разоружить все части и подразделения, созданные из представителей народов СССР, а личный состав использовать на трудовом фронте. Однако ОКХ выдвинуло возражения. Фюреру были представлены конкретные цифры, согласно которым к данному периоду восточные войска насчитывали, По крайней мере, 427 тысяч добровольцев, равных по численности 30 германским дивизиям, расформирование которых, учитывая недостаток вермахта в живой силе, могло иметь катастрофические последствия. В случае осуществления приказа по разоружению восточных формирований, у всех армий на Восточном фронте было бы серьезно подорвано снабжение.

    В итоге, 10 октября вышел приказ, согласно которому восточные войска, а также восточные легионы переводились на второстепенные театры боевых действий — во Францию, Италию, Балканы и т. д.

    Данное решение вызвало большое недовольство легионеров. При известии о переброске во Францию легионеры дислоцированных в Польше отдельных батальонов оказали неповиновение и, забаррикадировавшись в казармах, отказались исполнять упомянутый приказ. Возмущенный этим решением ОКХ Маглакелидзе, в свое время торжественно обещавший легионерам, что они будут использованы лишь на Восточном фронте, в резкой форме выразил протест представителям германского командования.

    В результате полковник Маглакелидзе был отстранен от руководства легионом и переведен на службу в германские части в Прибалтике. В 1944 году, в знак признания особых заслуг в деле формирования частей Грузинского легиона, ему было присвоено звание генерал-майора вермахта.

    Большинство полевых батальонов Грузинского легиона после переброски их на Запад оказалось во Франции. Батальон II/198 в начале декабря 1943 года был переброшен с Украины в Северную Италию, где участвовал в боевых действиях с коммунистическими партизанами.
    Часть из полевых батальонов Грузинского легиона несла службу по охране Атлантического вала. Например, 795-й и 797-й грузинские батальоны находились в Нормандии, на полуострове Котентан, в качестве 1-го и 4-го батальонов 739-го гренадерского полка 709-й дивизии вермахта. 798-й батальон — в Бретани под Сен-Назером, в составе 384-й, а затем — 275-й пехотной дивизии. 822-й — первоначально в районе Лиона в составе 344-й пехотной дивизии, а затем в Зандфоорте (Голландия). 823-й грузинский батальон — в составе 319-й дивизии на острове Гернси в проливе Ла-Манш (британской территории, оккупированной германскими войсками). Остальные из оказавшихся во Франции грузинских батальонов дислоцировались в центральных и южных районах страны.

    В частности, дислоцированный в Периге 799-й грузинский батальон, задействованный в центральных районах Франции против местных партизан, входил в состав 25-го армейского корпуса, а к ноябрю 1943 года находился в подчинении командующего германскими войсками во Франции. Прибывшие позднее всех из Крыма в мае 1944 года и дислоцирующиеся в городах Альби и Кастр батальоны I/9 и II/4, наряду с туркестанскими и северокавказскими частями, вошли в качестве запасных батальонов в состав 1-го Кавказского полка Кадровой добровольческой дивизии со штабом в Лионе.

    Кроме того, во Франции, где дислоцировалось большинство восточных формирований, был образован штаб командующего добровольческими частями на Западе во главе с генерал-лейтенантом Б. фон Вартенбергом, которого позднее сменил генерал-майор Нидермайер. Командующий добровольческими частями непосредственно подчинялся главнокомандующему немецкими войсками на Западе генерал фельдмаршалу Г. фон Рундштедту. В ведении его штаба находились батальоны, размещенные на побережье или действующие в центральных районах Франции в качестве охранных частей.

    Были приняты меры по повышению уровня пропагандистского обслуживания восточных формирований. В частности, кроме газеты Грузинского легиона «Сакартвело» («Грузия»), с февраля 1944 года отделом пропаганды ОКБ в Париже стал издаваться выходящий три раза в неделю информационный листок грузинских частей вермахта «Легионер».

    В результате начавшейся 6 июня 1944 года высадки союзников в Нормандии почти все батальоны Грузинского легиона были вовлечены в боевые действия на Западном фронте. Первый удар приняли на себя два грузинских батальона, дислоцированные на полуострове Котентан. Уже с первого дня легионеры 795-го грузинского батальона, дислоцированного в местечке Тюрквиль, юго-восточнее Сент-Мер-Эглиз, оказывали сопротивление высадившимся на пляже «Юта-бич» частям 101-й американской воздушно-десантной дивизии, а также 4-й танковой дивизии США.

    Легионеры 795-го батальона, занимавшие позиции вокруг средневекового замка Безвиль-о-Плэн, в течение всей первой ночи вторжения вели огонь по высаживающимся прямо на их позиции десантникам, нанеся им ощутимые потери. На рассвете начались бои, переходящие в рукопашные схватки. Под вечер десантникам удалось окружить легионеров, укрывшихся за стенами Безвиль-о-Плэна.

    7 июня в местечке Тюрквиль американцы захватили в плен 174 легионера. Остальным добровольцам удалось вырваться из окружения и присоединиться к 6-му воздушно-десантному полку вермахта, под командованием майора фон дер Хойдте.

    Некоторым грузинским легионерам удалось отступить вместе с частями вермахта на территорию Германии. Менее удачными оказались попытки дислоцированного в г. Кастр II/4-го грузинского батальона соединиться с основными силами Кадровой добровольческой дивизии. Отступающие по направлению к Лиону части 1-го Кавказского полка натолкнулись на высадившихся во французском Средиземноморье союзников. 30 августа 1944 года в районе Монтелимара американцами были взяты в плен солдаты Кавказского полка, Грузинского легиона, а также 665-го и 824-го восточных батальонов.

    На Западном фронте было уничтожено четыре грузинских батальона. Большинство легионеров попали в плен, перешли на сторону союзников или остались во Франции.
    Помимо батальонов, дислоцировавшихся во Франции, в боевые действия были вовлечены также грузинские части, находящиеся в Италии.
    II/198-й грузинский батальон в декабре 1943 года был отправлен с Восточного фронта в Северную Италию, где участвовал в боевых действиях против коммунистических партизан. Введенный в состав охранной группы «Фон Лефорт», находящейся в подчинении главнокомандующего войск СС и полиции в зоне Адриатического побережья, батальон в январе 1944 года охранял железнодорожную линию между городами Понтебба — Тарвизио. Периодически устраивались разведывательные и карательные экспедиции.

    В начале апреля II/198-й грузинский батальон был задействован в северо-западной Италии, в окрестностях Кунео, южнее Турина, будучи включенным в состав 38-го охранного полка. Батальон принимал участие в боевых действиях против местного партизанского движения.
    В мае батальон был задействован по охране транспортных коммуникаций и итальянских складов вооружения в районе долины Вальди-Суса. В это время батальону были приданы сформированные в Польше и затем переброшенные в Италию с Балкан 114-я, 521-я и 527-я грузинские транспортные колонны. Большая часть личного состава данных подразделений впоследствии была также влита в II/198-й батальон.

    К июню батальон передислоцировался в район Новары, где был подчинен 15-му полицейскому полку СС. Там же, с целью проведения крупной операции по очистке от итальянских партизан примыкающих к Швейцарии высокогорных районов, были сконцентрированы различные полицейские соединения СС, итальянские добровольческие полицейские батальоны, части Итальянской республиканской гвардии и подразделения 10-й флотилии MAC ВМФ Италии в общем количестве 5000 человек.

    В четырнадцатидневной операции, начавшейся в июне 1944 года на высоте 2000 метров над уровнем моря в районе севернее высокогорного озера Лаго-Маджо-ре и затем перешедшей в боевые восьминедельные действия в районах Варалло, Омегна и горы Монте Роза, легионерам Il/198-го грузинского батальона удалось нанести партизанам тяжелые удары.

    В декабре 1944 года батальон принимал участие в антипартизанских акциях у расположенных восточнее озера Гарда гор Монти-Беричи, в которых наряду с легионерами, были задействованы также подразделения германских парашютистов. В начале 1945 года II/198-й грузинский батальон был направлен для отдыха в Верону.

    Что касается грузинского батальона «Бергманн-I», то в апреле 1944 года он был эвакуирован из Крыма на Балканы. Из румынского города Брэила личный состав «Бергманн-I» по железной дороге был доставлен в Грецию, в Афины, где командование батальона тут же приступило к его переформированию. Кавалерийский эскадрон был расформирован, а его личный состав распределен по другим ротам батальона.
    В августе батальон был передислоцирован в район между Элевсом и Фивами, с целью охраны данной территории от партизан. Позиции батальона были оборудованы в районе между Мандрой и Эритреей. Командный пункт находился в Эритрее.

    Однако уже осенью 1944 года для вермахта на Балканах настала пора испытаний. 8 сентября войну Германии объявила Болгария. Понимая, что наступление советской и болгарской армий грозит окружением германским войскам, расквартированным в Греции, командующий группой армий «Е», генерал-полковник Лер, отдал приказ о выводе немецких соединений в Хорватию.

    В начале октября германские войска эвакуировались из Афин, и грузинский батальон «Бергманн» вместе с другими соединениями вермахта стал отступать на север. Батальон прошел Фермопилы, пересек Среднюю Грецию и достиг Ламии, откуда ускоренным маршем выбыл в Лариссу. Здесь легионеры были погружены в вагоны и по железной дороге поспешно доставлены в Македонию, в Куманово, в двадцати километрах северо-восточнее Скопье.

    В это время болгары атаковали отступающие из Греции колонны Лера с востока, стремясь отрезать их и отбросить в малодоступные высокогорные районы западной части полуострова. Шоссе Ниш — Белград оказалось перерезано советскими войсками и единственной свободной дорогой, по которой еще можно было эвакуировать войска из Греции, оказалась проходящая через Македонию дорога Скопье-Митровица—Кралево. С целью обороны данной дороги от наступающих болгар, роты грузинского батальона «Бергманн-I» были введены в боевые действия в районе Куманово.

    В десятых числах ноября грузинский батальон «Бергманн-I» отбыл в Скопье, а оттуда по дороге общего отступления в направлении Приштины и Косовска Митровицы.К началу 1945 года «Бергманн-I», как и другие соединения группы армий «Е», находился уже на границе Хорватии.

    Осенью 1944 года германское командование в сотрудничестве с Грузинским штабом связи в Берлине приступило к формированию новых частей и сведению имеющихся на тот момент формирований Грузинского легиона в более крупные войсковые соединения. При этом окончательной целью как Грузинского, так и Северокавказского, Азербайджанского и Армянского штабов связи было формирование на основе имеющихся кавказских формирований единой «Кавказской освободительной армии».

    14 октября, с целью эффективной реорганизации грузинских частей, начальник военного отдела Грузинского штаба связи обер-лейтенант Гиви Габлиани обратился к генералу добровольческих соединений Кестрингу с особой запиской. Все грузинские полевые батальоны, а также сам легион предлагалось сосредоточить на одном из учебных полигонов в Германии. С целью поэтапной передачи командования грузинскими частями в руки офицеров-грузин следовало, максимально сократив количество германского кадрового персонала в 799-м и II/198-м батальоне, как и в реформированном Грузинском легионе, поставить данные формирования под командование грузинских офицеров. Освобождающиеся вследствие перевода из этих частей германского кадрового персонала унтер-офицерские должности, предполагалось заполнить унтер-офицерами из грузинского батальона «Бергманн-I» и военнослужащими-грузинами дивизии особого назначения «Бранденбург».

    В январе 1945 г., по данным Министерства по делам оккупированных восточных территорий, в германских вооруженных силах всего насчитывалось около 19 тысяч грузин. К этому времени германскому командованию, на основе эвакуированных из Франции летом 1944 года остатков восточных частей, удалось восстановить, хотя и в сильно усеченном виде, Кадровую добровольческую дивизию. Как и большинство германских дивизий последнего периода войны, данное соединение в марте 1945 года включало в себя два добровольческих полка: Первый — в составе Азербайджанского, Северокавказского и Туркестанского легиона, а также тюрко-кавказского, 3-го украинского и 4-го русского батальонов. Второй — в составе Армянского, Грузинского и Волго-татарского легионов, а также трех добровольческих строительных рот, находящихся к данному периоду в стадии формирования. Таким образом, входящие в состав Кадровой добровольческой дивизии легионы, в сущности, являлись ротами, предназначенными для подготовки и посылки резерва в находящиеся на различных фронтах батальоны. Дислоцированная на учебном полигоне в районе Ордруфа, в Тюрингии, дивизия находилась в подчинении командования пятого военного округа.

    В соответствии с предложениями Грузинского штаба связи, под конец войны в большинстве грузинских батальонов командование было передано офицерам местной национальности. Впрочем, окончание боевых действий в Европе не позволило ни свести в одном месте все грузинские формирования, ни объединить в отдельные батальоны разбросанные по всему Восточному фронту грузинские строительные и транспортные роты.

    В определенной степени одной из причин этого являлось также то обстоятельство, что после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года инициатива формирования новых восточных частей, а также сведения их в более крупные соединения перешла из рук вермахта в сферу компетенции СС. Ослабление позиций вермахта в данном вопросе было вызвано тем, что в неудачной попытке по устранению Гитлера первую роль играли именно те военные, которые непосредственно были связаны с вопросом создания восточных формирований.

    Приказом Гитлера от 20 июля 1944 года, рейхсфюрер СС Г Гиммлер назначался командующим армией резерва, ответственным за подготовку новых формирований. Уже 26 августа в состав войск СС были переданы все западноевропейские национальные части и соединения сухопутных сил. Еще до этого при Главном штабе войск СС был организован III отдел под руководством д-ра Ф. Арльта для работы с восточными добровольческими формированиями.

    9 декабря 1944 года начальник III восточного отдела при Главном штабе войск СС д-р Арльт получил разрешение вышестоящих инстанций на регистрацию в германских лагерях военнопленных всех находящихся там кавказцев. После проведения регистрации кавказцы должны были быть переведены в единый сборный лагерь, где после соответствующего отсева пригодную к воинской службе часть предполагалось поместить в отдельный лагерь и использовать в качестве резерва для формирования Кавказской дивизии войск СС. Таким образом кавказцы выделялись из общей массы других военнопленных, что давало возможность Грузинскому штабу связи уделять больше внимания всем военнопленным грузинам. Наряду с этим, категорически запрещалась вербовка кавказцев в Русскую освободительную армию генерала А. Власова.

    Официальный приказ о создании Кавказского соединения войск СС был отдан Гиммлером в декабре 1944 года.
    Данное соединение, носящее также название Кавказской кавалерийской дивизии войск СС, включало в себя четыре боевые группы на уровне кавалерийских полков двухэскадронного состава. К 31 октября 1944 года кандидатуры на посты командиров боевых групп были подобраны. В частности, командиром 1-й Азербайджанской боевой группы являлся полковник Исрафиль-бей, 2-й Северокавказской — полковник Кучук-Улагай, 3-й Армянской — полковник Саркисян, а 4-й Грузинской — полковник князь Придон Михаил Цулукидзе, которому, как и его коллегам, было присвоено звание ваффен-штандартенфюрера СС.

    Командиром Кавказского соединения войск СС был назначен балтийский немец штандартенфюрер А. Тойерманн. Местом дислокации формирующейся дивизии был высокогорный г. Полуццо, в Северной Италии.
    Кадрами для формирования соединения послужили остатки разбитых на Западном фронте восточных формирований, а также кавказцы, завербованные в 1944 году в лагерях военнопленных. Основным ядром грузинского полка послужила грузинская рота группы «К» («Кавказ»), еще осенью 1942 года сформированной в Кельцском лагере Восточного Министерства для несения охранной и полицейской службы на оккупированных территориях Кавказа.

    Первой к ноябрю 1944 года завершила курс обучения Грузинская боевая группа, на должность командира которой П. Цулукидзе был официально утвержден с 1 февраля 1945 года. До этого, с 1 августа 1944 года, Цулукидзе служил офицером резерва в 8-м запасном учебном эскадроне 8-й кавалерийской дивизии СС «Флориан Гейер», участвовавшем в обучении и формировании Грузинской боевой группы.
    24 ноября начальник восточного отдела Главного управления СС штандартенфюрер д-р Р. Ольцша представил доклад относительно знаков различия Кавказского соединения войск СС. Как и грузинским легионерам вермахта, военнослужащим Грузинской боевой группы предписывалось носить нарукавный щиток грузинских национальных цветов с надписью «Georgien». Помимо этого, в знак принадлежности данного соединения к войскам СС, вводились черные петлицы с изображением кавказского щита и кинжала, а также черная нарукавная лента с вышитой серебряными буквами надписью «Waffengruppe Georgien».

    К началу 1945 года из примерно 3000 человек личного состава, полагающихся Грузинской боевой группе по штатному расписанию, удалось набрать всего лишь 800. Тем не менее это дало возможность командованию приступить к формированию третьего эскадрона. Трем входящим в Грузинскую боевую группу эскадронам были присвоены имена героев «Витязя в тигровой шкуре» Ш. Руставели: «Тариэл», «Автандил» и «Придон».

    До конца войны Кавказское соединение войск СС не смогло завершить своего полного формирования. Из-за трудностей, связанных со снабжением вследствие превосходства противника в воздухе, дивизия так и не смогла получить транспорты с предназначенным для нее вооружением, обмундированием и снаряжением. Тем не менее части дивизии успели принять участие в трех крупных операциях по окружению бригад зеленых и красных итальянских партизан.

    К апрелю 1945 года положение Кавказского соединения войск СС в Северной Италии стало безнадежным. До конца войны оставалось несколько дней. Все более действенной становилась пропаганда партизан, призывающих военнослужащих соединения переходить на их сторону.

    В создавшейся ситуации командование Грузинской боевой группы в лице ваффен-штандартенфюрера Цулукидзе приняло решение с оружием в руках перейти на сторону антикоммунистической партизанской бригады «Озоппо». В договоре, заключенном по этому поводу между командованием Грузинской боевой группы СС и итальянскими партизанами-антикоммунистами, особо оговаривалось, что грузины вступают в ряды данного движения с целью продолжения борьбы против местных коммунистов. Какие-либо действия против германских войск исключались. Около 150 грузин влились в состав итальянских красных партизан-гаррибальдистов.

    Несмотря на то что с конца 1943 года почти все боевые грузинские формирования были переброшены на Западный фронт, зимой 1944—1945 годов на основе кадров Грузинских, Азербайджанских, Армянских и Северокавказских легионов на тренировочном полигоне в Нойхаммере было сформировано 12-е Кавказское истребительно-противотанковое соединение. В данную часть, находящуюся под командованием лейтенанта Шалвы Окропиридзе, входил также грузинский истребительный отряд.

    Находившееся первоначально в прямом подчинении командования третьего военного округа, Кавказское истребительно-противотанковое соединение, под командованием грузинского офицера, в марте-апреле 1945 года принимало участие в боях в составе группы армий «Висла». Впоследствии это формирование, как и многие из других остающихся на востоке кавказских частей, с помощью генерала добровольческих соединений генерала Э. Кестринга было снято с Восточного фронта и переброшено в Данию.

    В ходе Ялтинской конференции среди прочих соглашений между СССР и союзниками была достигнута договоренность о выдаче Советскому Союзу всех бывших граждан СССР, находящихся на подконтрольной союзникам территории Европы. Выдаче подлежали и грузинские легионеры.

    Большинству легионеров почти до самого конца не было известно об уготованой им судьбе. Поэтому они довольно легко сдавались западным союзникам, надеясь, что это, по крайней мере, сохранит им жизнь. Хотя бывали и иные ситуации. Так в качестве примера неудачного ведения «психологической борьбы» можно привести разброс союзниками листовок в марте 1945 года над позициями трех армянских и одного грузинского батальона. В листовках легионеров призывали немедленно закончить войну и сдаться в плен, обещая при первой же возможности обеспечить им возвращение на родину, в СССР. Нетрудно предположить, что эти батальоны дрались до последнего человека.

    Большая часть солдат и офицеров Грузинского легиона не получила подобных «предупреждений» и к концу войны сложила оружие на Западном фронте. Один из грузинских батальонов, расквартированный на голландском острове Тексель, в апреле 1945 года поднял восстание и, перейдя на сторону союзников, начал боевые действия против оккупировавших часть острова германских войск. Около 800 грузинских легионеров под командой капитана Лоладзе сражались в течение двух недель, потеряв две трети состава только убитыми, после чего сдались прибывшим на остров канадцам. Значительное число легионеров (включая перешедших на сторону союзников тексельцев) впоследствии были выданы СССР.

    Следует коснуться и вопроса пронацистской деятельности грузинской эмиграции в период Второй мировой войны.
    К концу 1930-х годов основная часть грузинских эмигрантов проживала во Франции. После германского блицкрига на Западе, в июле 1940 года в Париже при непосредственной помощи офицеров абвера В. Меркерта и Г. Раупаха было создано Грузинское бюро, руководителем которого был назначен Михаил Кедиа (проживавший до этого в Германии и еще с 1938 года вынашивающий идею об объединении всех грузинских политических эмигрантов в единое прогерманское движение). Бюро было призвано координировать деятельность эмигрантских групп и политических партий во Франции и прозондировать почву на предмет вовлечения грузин в будущее военное столкновение с СССР.

    Положение грузинской эмиграции во Франции несколько осложнялдосьтем, что еще 4 февраля 1940 года «правительство Грузии в изгнании» сделало официальное заявление о своей полной поддержке англо-французского блока. Кедиа должен был нивелировать антигерманские настроения в рядах своих соотечественников, что он и сделал. Покровителем Кедиа стал один из влиятельнейших людей в спецслужбах Третьего рейха, руководитель «Предприятия Цеппелин», оберштур-мбанфюрер СС д-р Георг Грейфе.
    Пользуясь доверием абвера и СД, Кедиа, после начала войны с СССР, стал играть одну из центральных ролей в грузинском коллаборационистском движении.

    Занятно, что Кедиа пользовался на этом поприще полной поддержкой экс-президента Грузии бывшего меньшевика Н. Жордания.
    С подачи грузинских социал-демократов в руки М. Кедиа была передана разведывательная сеть социал-демократов, включая связи с подпольными организациями в Грузии. По «настоятельной просьбе» Жордания состоятельные представители грузинской эмиграции передали в распоряжение Кедиа крупные финансовые средства.

    Благодаря успешно проведенным им операциям по засылке агентов-диверсантов через грузино-турецкую границу, Кедиа приобрел вес и в глазах руководителя внешнеполитической разведки СД, начальника шестого управления РСХА, бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга. Летом 1941 года Кедиа принял активное участие в создании диверсионно-террористической группы «Тамара II», боевики которой были заброшены для совершения диверсий на Северный Кавказ.

    Важную роль в вовлечении своих соотечественников в орбиту нацистской оккупационной политики играл также учрежденный летом 1942 года в Германии так называемый Грузинский национальный комитет. Председателем этой структуры стал профессор Михаил Церетели. Весьма показательно, что членами комитета были отнюдь не только грузинские фашисты (такие как лидер Грузинской национал-социалистической партии Калистрат Салиа), но и национал-демократы Георгий Магалашвили, Спиридон Кедиа (отец Михаила Кедиа) и Зураб Авалишвили.

    В период нахождения германских войск на территории Северного Кавказа члены Грузинского национального комитета совместно с работающими в Восточном Министерстве грузинами предпринимали всевозможные меры для того, чтобы в случае прорыва вермахта в Закавказье развернуть здесь мощное коллаборационистское движение.

    С этой целью летом 1942 года при участии М. Кедиа, офицеров «Предприятия «Цеппелин» и Главного управления имперской безопасности, была сформирована специальная рабочая группа — «Зондерштаб Кавказ». В непосредственные задачи «Зондерштаба» входило: выехав на оккупированные немцами территории Северного Кавказа, подготовить, на случай прорыва вермахта в Закавказье, военно-полицейские формирования, а также костяк коллаборационистского административного аппарата на Кавказе. Основным источником кадров для этого должны были служить военнопленные кавказских национальностей, в большом количестве находившиеся в лагерях на Северном Кавказе.

    По протекции Кедиа, руководителем грузинской группы «Зондерштаба» был назначен генерал Спиридон Чавчавадзе. В состав грузинской группы «Зондерштаба» входил также один из лидеров грузинских национал-демократов Александр Асатиани, Дмитрий Синджикашвили и Александр Цомайа. Последний стал впоследствии представителем Грузинского штаба связи в кавказской секции «Предприятия «Цеппелин».
    Поздней осенью 1942 года члены «Зондерштаба Кавказ» прибыли в Ворошиловск (Ставрополь) и начали вербовочную работу среди советских военнопленных-кавказцев. Покровительство в этом деле им оказывал руководитель «Предприятия Цеппелин», штурмбанфюрер СС В. Курек. Освобожденные из плена завербованные кавказцы были направлены в разведывательно-диверсионные школы «Цеппелина».

    В августе 1942 года начальником грузинского отделения Восточного Министерства Г. Магалашвили совместно с руководителями других кавказских отделений данного ведомства было начато формирование так называемой «Группы К» («Кавказ»). Группа, состоящая из четырех рот, — грузинской, северокавказской, азербайджанской и армянской, по 150 человек в каждой, — была создана осенью 1942 года в Кельцском лагере Восточного Министерства. Командиром «Группы К», был назначен полковник князь Придон Михаил Цулукидзе, ответственный также за боевое обучение добровольцев. В первоначальные функции кавказских добровольцев входило несение полицейской и охранной службы на территории Кавказа, по мере ее оккупации германскими войсками. В 1943 году роты «Группы К» охраняли различные лагеря Восточного Министерства.

    В лагере Вустрау, под Берлином, была также сформирована «грузинская группа пропагандистов» в составе 150 человек. При вербовке в состав данной группы, предпочтение отдавалось лицам с высшим образованием.
    Несмотря на то что полномочия Грузинского национального комитета были в целом достаточно неопределенными, а сфера компетенции ограниченной, данная структура просуществовала до октября 1943 года.
    26 октября 1943 года власти Третьего рейха вместо Грузинского национального комитета решили создать структуру с гораздо более четкими, конкретными и широкими полномочиями.

    В это время формирование кавказских национальных частей, насчитывающих в своих рядах более 100 тысяч человек, достигло своего апогея. Срочно требовалось квалифицированное обслуживание резко возросшего числа кавказских легионеров, военнопленных и рабочих, что само по себе, предполагало необходимость создания более работоспособных представительств.

    В связи с тем, что Берлин был против признания независимости народов Кавказа и создания соответствующих национальных комитетов, рейхсминистром Розенбергом было принято решение о формировании так называемых штабов связи. Задействованным в структурах Восточного Министерства кавказцам предложили самим определить личные составы будущих штабов. С целью повышения эффективности функционирования данных структур, предлагалось привлекать для работы в них не только эмигрантов, но и представителей бывших военнопленных. В отличие от национальных комитетов, укомплектованных в основном представителями старшего поколения грузинской эмиграции, в состав штабов связи были набраны эмигранты молодого поколения, более пригодные к конкретной практической работе. Хорошо знакомые с условиями жизни на Западе и готовые исполнять роль посредников между добровольцами, военнопленными и различными германскими инстанциями, они, наряду с этим, были лишены политических амбиций, нередко свойственных старшему поколению эмиграции.

    В структурном отношении Грузинский штаб связи подразделялся на политический, военный, гражданский и финансово-хозяйственный отделы. В функции политического отдела входила передача в различные германские министерства и ведомства политических просьб, пожеланий и предложений. Военный отдел, проводил консультации со штабом генерала добровольческих соединений, а также отдельными германскими командирами грузинских формирований и выступал с ходатайствами о направлении подходящих для этого добровольцев в германские офицерские школы. Основной сферой деятельности гражданского отдела являлась координация вопросов, связанных с работающими в Германии военнопленными-грузинами, а также издание газет, журналов и брошюр для легионеров и обучение пропагандистов. Годовой бюджет штаба связи, получаемый им через Восточное Министерство, составлял сначала 300 тысяч, а позднее — 600 тысяч рейхсмарок. Наряду с этим, каждому члену штаба выделялись дополнительные суммы на представительские расходы.
    Председателем штаба и руководителем гражданского отдела являлся д-р Георгий Магалашвили, политического — Михаил Кедиа, военного — переведенный из Грузинского батальона «Бергманн-I» обер-лейтенант (впоследствии капитан) Гиви Габлиани. Финансово-хозяйственный отдел возглавил Михаил Алшибайа.

    В организационном отношении штаб входил в состав кавказского отдела Восточного Министерства, ответственного за его финансирование и взаимоотношения с другими государственными структурами Третьего рейха.
    Как и Грузинский национальный комитет, Грузинский штаб связи в Берлине также поддерживал тесные контакты с находящимся в Париже «правительством Грузии в изгнании», в лице Ноя Жордания и бывшего министра иностранных дел Евгения Гегечкори.

    Весьма показательно, что в 1944 году руководители и представители кавказских штабов связи наотрез отказались войти в состав возглавляемого генералом А. Власовым Комитета освобождения народов России (КОНР). Вызванные 4 октября 1944 г. на собеседование в Восточном Министерстве М. Кедиа, А. Алибеков, А. Кантемир и А. Джамалян заявили, что «в течение веков народы Кавказа ведут борьбу против России за свою независимость. В этом заключается коренное различие их целей от целей, которые преследует генерал Власов как представитель русского народа». Тем самым было еще раз продемонстрировано, что «антисоветизм» кавказских коллаборационистов являлся лишь ширмой, прикрывающий ненависть к России и всему русскому. Единственным авторитетным грузином, в конце концов вошедшим в состав КОНР, был генерал Ш. Маглакелидзе.

    Уже в октябре 1944 года, при поддержке начальника Главного управления СС, обергруппенфюрера и генерала СС Г. Бергера, пытающегося лавировать между Власовым и представителями малых народов СССР, был создан Кавказский национальный совет, членами которого стали М. Кедиа, А. Алибеков, А. Джамалян и А. Кантемир. Секретарем совета был избран М. Алшибайа. С целью координации военного коллаборационизма был сформирован Кавказский военный совет, в функции которого входило руководство по формированию «Кавказской освободительной армии».

    Спустя несколько дней после провозглашения Власовым Пражского манифеста, 18 ноября 1944 года, появилась на свет альтернативная КОНР структура — «Собрание народов, порабощенных Россией». В состав данной группировки удалось набрать лишь немногих представителей народов Украины, Белоруссии, Кавказа, Туркестана, а также волжских и крымских татар.

    В начале 1945 года, когда стало ясно, что военное поражение Германии неизбежно, руководители Кавказского комитета (прежде всего М. Кедиа) предприняли попытку по установлению связи с западными союзниками. Еще до высадки союзников во Франции, М. Кедиа и А. Цомайа, при поддержке высокопоставленных офицеров СД, абвера и вермахта, удалось нащупать контакт с руководством западных разведок посредством находящегося в Париже агента Управления стратегических служб (УСС) США Юрия Скаржинского.

    Подготовка к началу секретных переговоров руководства Кавказского комитета со спецслужбами США велась с ноября 1944 года после осуществленной УСС переброски Скаржинского на территорию рейха.
    Для выработки правдоподобной легенды Скаржинский был завербован в разведывательную сеть внешнеполитической разведки СД. С помощью своих покровителей руководителям Кавказского комитета удалось троекратно спасти Скаржинского от ареста гестапо, к тому времени по своим каналам получившего сведения о том, что последний являлся связником между Кедиа и западными союзниками.
    В начале апреля 1945 года М. Кедиа, а также другим руководителям национальных комитетов удалось добиться согласия германских властей на кратковременный выезд в Швейцарию. Официальным предлогом поездки, наделе являющейся лишь операцией прикрытия, были переговоры с представителями Красного Креста. Власти рейха были поставлены в известность, что руководители комитетов якобы намерены выступить с ходатайством об улучшении обращения с добровольцами, попавшими в плен на Западном фронте.

    Подлинной целью предприятия была встреча в Женеве представителей Кавказского, Украинского и Туркестанского комитетов с представителями американских спецслужб и ведение тайных переговоров относительно возможности предотвращения репатриации в СССР коллаборационистов, которые в будущем могли бы пригодиться в войне Запада с Советским Союзом. Помощь в организации встречи, проходившей в атмосфере строжайшей секретности в Женевской гостинице «Англетер», оказывал резидент УСС в Швейцарии Аллен Даллес.

    В конце апреля М. Кедиа вручил представителям УСС особый меморандум, в котором подчеркивалось, что в недалеком будущем, когда союзникам придется вступить в неизбежную схватку со Сталиным, эти люди «будут самыми верными сторонниками западных демократий». В случае достижения договоренности, Кедиа соглашался передать в руки УСС всю свою разведывательную сеть, включая связи с подпольными организациями в Грузии.

    Даллес посоветовал М. Кедиа и В. Каюм-хану добиваться от немцев признания за национальными комитетами статуса независимых правительств в изгнании. В случае подобной формальности было бы легче убедить власти США и западную общественность, что взятые в плен на Западном фронте коллаборационисты не являлись наймитами Гитлера. Наряду с этим, Даллес заверил участвовавших в переговорах немцев, что им нечего опасаться за свою судьбу после капитуляции.

    Получив подобный совет от Даллеса, члены Кавказского комитета принялись употреблять все свои усилия для того, чтобы вырвать у Розенберга соответствующий документ. В конце концов, усилия кавказцев увенчались успехом.

    В феврале 1945 года Турция объявила войну Германии, что, со своей стороны, негативно сказалось на боевом духе и надежности тюркских частей вермахта и СС. В частности, командующий задействованной в Италии 162-й Тюркской пехотной дивизии, генерал Р. фон Хайгендорф, встревоженный ростом антинемецких настроений в своем соединении, был вынужден обратится за помощью к Кавказскому штабу связи. Участились случаи дезертирства и в дислоцированном на Апеннинском полуострове Восточно-тюркском соединении войск СС. 7 марта председатель Кавказского комитета М. Кедиа сообщил Г. Бергеру, что направление в Италию майора А. Фаталибейли-Дудангинского, с целью предотвратить дальнейшее падение духа добровольцев, может иметь смысл и успех лишь в том случае, если правительство рейха официально признает Кавказский комитет и тем самым независимость народов Кавказа. Аргументы Кедиа сработали.

    17 марта 1945 года рейхсминистр по делам оккупированных восточных территорий А. Розенберг получил право от имени правительства Третьего рейха признать Грузинский национальный комитет «в качестве единственного представительства грузинского народа».
    В докладе от 26 марта 1945 года, подготовленном Г. Габлиани от имени председателя Кавказского комитета на имя высших руководителей Третьего рейха подчеркивалось, что, с целью форсированного формирования Кавказской освободительной армии, необходима «концентрация всех военнопленных кавказцев в едином сборном лагере, где пригодная к тому часть будет служить для создания запасных формирований армии освобождения Кавказа, в то время как другая будет придана ее действующим строительным частям».

    В зоне ответственности дислоцируемого в г. Комельянс Грузинского полка войск СС был создан временный лагерь-поселение. Здесь, в апреле 1945 года, председатель Грузинского комитета Г. Магалашвили торжественно объявил о юридическом признании независимости Грузии властями Третьего рейха. Но радость грузинских шовинистов по известным причинам продолжалась не долго...

    Разумеется, после окончания войны избежать репатриации в СССР удалось далеко не всем грузинским националистам. Однако при поддержке американских спецслужбот заслуженного наказания сумела уйти достаточно многочисленная группа грузин, которые с началом «холодной войны» вновь активно включились в борьбу против Советского Союза.

    Дмитрий Жуков
    из книги "Независимая Грузия: бандит в тигровой шкуре "

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *