Категория: Персоналии

Антон Иванович Деникин




  • Не нравится
  • +8
  • Нравится





  • Антон Иванович Деникин(род. в 1872 г. — ум. в 1947 г.)

    Знаменитый русский военачальник, участник русско-японской и Первой мировой войн, один из организаторов и Верховный главнокомандующий Добровольческой армией. Награжден: Георгиевским оружием (1919 г.), орденами Святого Георгия 4-й и 3-й степеней (1914 г., 1915 г.), Георгиевским оружием с бриллиантами (1916 г.).
    Автор книг: «Очерки русской смуты» (в 5 т., 1921—1926 гг.), «Офицеры. Очерки» (1928 г.), «Старая армия» (1929—1931 гг.), «Мировые события и русский вопрос» (1939 г.), «Путь русского офицера» (издана в 1953 г.), «Вторая мировая война. Россия и зарубежье» (не окончена).

    В 1917 г., когда свершилась революция в Петрограде и страна раскололась на два лагеря, Антону Ивановичу Деникину было уже 45 лет. Боевой генерал твердо знал, на чьей он стороне. Он всегда шел в бой только за Родину, «за Россию Единую и Неделимую», поскольку был воспитан в лучших традициях русского офицерства.
    Антон родился 4 декабря 1872 г. в деревне Шпеталь Дальний, что в пригороде Влоцлавека Варшавской губернии. Его отец происходил из крепостных крестьян и был отдан помещиком в солдаты. Честно отслужив и отвоевав в венгерской, крымской и польской кампаниях, Иван Ефимович в чине майора пограничной службы вышел в отставку и остался жить по месту службы. Разница в возрасте, вероисповедании и национальности не помешала 64-летнему Деникину и 28-летней польке-католичке Елизавете Францисковне Вржесинской вступить в брак. Жили на скудную пенсию отца — бедно, но дружно. В 1878 г. из деревни переехали во Влоцлавек, чтобы отдать Антона в хорошую школу, а затем и в реальное училище. Учился он с отличием, но, тяжело переболев оспой и скарлатиной одновременно, сильно отстал и только в пятом классе перегнал по знаниям сверстников. Отца к этому времени уже не было в живых, и Антон, чтобы помочь матери и няньке, занимался репетиторством. Ему легко давались точные науки и «литературные упражнения». Он даже писал довольно пессимистические стихи, а затем перешел на прозу.
    Окончив в 1890 г. механико-техническое отделение Ловичского реального училища, Деникин, преисполненный высокими помыслами, стал на путь защитника Отечества. Он записался вольноопределяющимся в стрелковый полк г. Полоцка и осенью того же года поступил в Киевское юнкерское училище. Несмотря на высокий выпускной балл, подпоручик Деникин не стал искать теплого местечка в штабах и столицах, а выбрал 2-ю артиллерийскую бригаду в г. Белу (Польша). Служба протекала то уныло и однообразно, то весело и беззаботно. Антон Иванович серьезно занимался самообразованием и в 1895 г. поступил в Академию Генштаба. Тогда же молодой офицер страстно и безответно влюбился в жену отставного офицера в отставке В. И. Чижа. В своих чувствах он не открылся, стал желанным гостем в их семье и любимым «дядей Антоном» маленькой дочурке Чижей — Ксении.
    Девочка подрастала, а «безутешный холостяк» постигал науку воины, писал очерки в популярный военный журнал «Разведчик» и пытался разобраться в политической «свистопляске» тех лет. Он сделал для себя выводы раз и навсегда: «Я никогда не сочувствовал ни народничеству с терроризмом и ставкой на крестьянский бунт, ни марксизму с его превалированием материальных ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я принял российский либерализм... не принимая активного участия в политике и отдавая все свои силы и труд армии».

    Но, окончив в числе лучших Академию Генштаба, Деникин на себе ощутил, как нелегок удел подниматься с «самых низов». При распределении его бесчестно обошли, отдав предпочтение отпрыскам знатных родов. Жалоба на высочайшее имя вызвала скандал, но Деникин был уверен в своем праве: «Я милости не прошу. Добиваюсь только того, что мне принадлежит по праву». Недоброжелатели предвкушали исключение его со службы, но неожиданно даже для него самого он был произведен в капитаны, хотя должности в Генштабе и не получил.
    Деникин вернулся в свою артиллерийскую бригаду (1900 г.). Служил честно, но обида осталась. Непосредственное начальство трижды ходатайствовало о его переводе, но Генштаб не желал видеть в своих рядах человека, посмевшего открыто отстаивать свои взгляды. В его душе постепенно угасала вера в справедливость монарха, заложенная отцом и воспитанием. Деникин с горечью следил, как его однокашники продвигаются по служебной лестнице. Однажды, не сдержавшись, он написал военному министру, спокойно изложив «всю правду». Письмо, как ни странно, возымело действие, дело было пересмотрено, и утративший надежду капитан в 1902 г. был причислен к Генштабу. Деникин командовал ротой, затем служил в штабе кавалерийского корпуса в Варшаве и, видя серьезные промахи в боевой подготовке, пытался хоть что-то исправить.

    В 1904 г. началась война с Японией. Деникин подал рапорт об откомандировании в действующую армию. Он отказался от службы при штабе и сдал первый суровый экзамен войны. В Ценчехенском бою Антон Иванович принял боевое крещение, взяв на себя руководство авангардным полком, переломил ход битвы, но развить успех не дали высшие чины. Как талантливый штабист, он принял участие в разработке и осуществлении знаменитого конного рейда генерала Мищенко — единственной масштабной кавалерийской операции за всю историю этой войны. Деникин видел промахи Верховного командования, с горечью наблюдал, как исчерпавшая все резервы японская армия оказалась победительницей. Он серьезно проанализировал все события и убедился, что слабость командования, «уставшее» от войны царское правительство и революция 1905 г., внесшая серьезную дезорганизацию в управление страной, стали причиной позорного для России перемирия. Для самого Деникина эта война была второй академией. Начал он ее в чине капитана, окончил полковником с боевыми наградами, а на военных картах появилась отметка «Деникинская сопка».

    Возвращаясь в Петербург, Антон Иванович везде видел хаос, безвластие, враждебную стихию толпы. Больше всего его волновали «солдатские бунты». Но на своем уровне он ничего изменить не мог, тем более что тыловики уже заняли все «освободившиеся» должности. Деникин вернулся в Варшаву. Во время отпуска он побывал в Австрии, Германии, Франции, Италии, Швейцарии, писал заметки о дальневосточной кампании и рассказы из армейского быта, выступал с докладами. «На Деникина» шли с интересом. Он обладал незаурядным ораторским талантом и не уклонялся от острых вопросов аудитории.
    Затишье длилось четыре года. В 1910 г. Деникин был назначен командиром 17-го Архангелогородского пехотного полка в Житомире. На первых же маневрах полк стал лучшим по боевой подготовке. В 1914 г. Антон Иванович был произведен в генерал-майоры и получил назначение в Киевский округ. Период застоя остался позади.

    Ненасытный военный молох втянул Россию в войну на стороне Антанты против Четверного союза. И пока русские войска сражались, политические партии в тылу разваливали страну изнутри.
    Деникин вновь обратился с просьбой откомандировать его из штаба и поручить командование «Железной бригадой» (так она именовалась еще со времен штурма Шипки). Его «пожарная команда» всегда была или в авангарде боя, или, стремительно перемещаясь, спасала другие дивизии. За два года боев состав бригады сменился 14 раз, настолько крупные потери она несла. Трое суток с оголенными флангами «железные стрелки» отбивали атаки австрийцев у Равы и дали возможность развернуть армию и разбить неприятеля в Галицкой битве. Боевая доблесть Деникина была отмечена Георгиевским оружием (1914 г.). За проведение дерзкого, без всякой подготовки броска, в результате которого Восьмая армия Корнилова вышла в предгорье Карпат, он был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени (1914 г.). А когда отряд Каледина попал в тяжелое положение, «Железная бригада» не только оказала ему помощь, но и, отбросив противника за реку Сан, взяла в плен две тысячи солдат противника. Деникин получил Георгия 3-й степени (1915 г.).
    Бригада, переформированная в дивизию, в знаменитом «Брусиловском прорыве» (1916 г.) на плечах неприятеля ворвалась в Луцк. Боевой опыт, аналитический талант полководца и уважение со стороны подчиненных были залогом боевых успехов его «дивизии скорой помощи». В 43 года Антон Иванович получил чин генерал-лейтенанта.
    Известность Деникина вышла за пределы фронта. О герое писали в газетах и журналах. Но особой радости ему это не приносило.

    Впоследствии Антон Иванович писал: «Весна 1915 г. останется у меня в памяти навсегда. Тяжелые кровопролитные бои, ни патронов, ни снарядов. Немецкая тяжелая артиллерия буквально срывает окопы, хороня в них русских солдат. А ответить ей нечем... Я видел, как редели полки моих стрелков, и испытывал отчаяние и сознание нелепой беспомощности...»
    Но в боях он не был беспомощным и решал задачи любой сложности. А вот в личной жизни Антону Ивановичу грозило полное одиночество. Тяжело заболела его старенькая мама — единственный родной человек уходил из жизни. В короткие промежутки между боями, когда дивизия была на переформировании, он спешил к ней в Киев и ничем не мог помочь. Но судьба сжалилась над старым холостяком. Среди многочисленных посланий из тыла герою Деникину пришло письмо от Ксении Васильевны Чиж — дочери женщины, которую он так любил. Девчушка превратилась в очаровательную умную девушку, окончила Институт благородных девиц и теперь училась на преподавательских курсах. Ее жених погиб на фронте, и она решила поведать о своем горе любимому дяде Антону. Завязалась переписка, души одиноких людей отогрелись и потянулись друг к другу. Деникин долго не решался открыться Ксении в своих чувствах. Свадьбу назначили по окончании войны.

    Антона Ивановича очень беспокоило положение в России. Он верил, что окончится война «и настанет новая светлая эра, если только... кормчие сумеют уберечь страну от внешних потрясений». Не сумели. Армию лихорадило от постоянной смены командующих. А после Февральской революции 1917 г. окопы «затопили» агитаторы — эсеры, меньшевики, большевики, октябристы, кадеты, анархисты и пр. Они медленно, но верно разлагали и без того истощенный боевой дух солдат. Деникин, уже в качестве начальника штаба Верховного главнокомандующего, всеми силами пытался сохранить дееспособность армии. Для себя он решил: «Постараюсь сохранить доброе имя, которое создали мне «железные стрелки», и не сделаю ни одного шага против своих убеждений для устойчивости своего положения». Этому принципу Деникин следовал до конца жизни.

    Когда Деникин выступал на офицерском съезде в мае 1917г., слова боевого генерала были преисполнены болью и гневом, тревогой и «надеждой на возрождение великой русской армии». «Русский офицер никогда не был ни наемником, ни опричником. От века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности, и сменить его сможет только смерть», — сказал он. Но Временное правительство считало, что смена главнокомандующего решает все фронтовые вопросы: вместо Алексеева был назначен Брусилов, затем Корнилов. Попытка последнего навести порядок в армии и столице, поддержка со стороны Деникина и других офицеров были расценены правительством как «Корниловский мятеж». События большевистского переворота 7 ноября 1917 г. застали их в Быховской тюрьме.

    «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три... — писал философ В. Розанов. — Ничего, в сущности, не произошло. Но все рассыпалось». Офицер Деникин ждал суда. В тюрьме его часто навещала невеста. Ксения Васильевна привлекла к защите известных юристов — она образовала целую коллегию. Офицеры удивлялись, как юная красавица хлопотала о своем 45-летнем женихе, невысоком, полноватом, давно бреющем лысеющую голову. Антон Иванович понимал, что праведного суда не будет. Он отправил Ксению Васильевну в Новочеркасск, а вскоре, 19 ноября 1917 г. и все генералы разными путями отправились следом на Дон. Деникин, превратившись в «польского помещика», из гущи революционной толпы «увидел яснее подлинную жизнь и ужаснулся». В воспоминаниях он писал: «Прежде всего — разлитая повсюду безбрежная ненависть — и к людям, и к идеям. Стихия захлестывает, а в ней бессильно барахтаются человеческие особи, не слившиеся с нею». Все мысли Деникина были направлены на спасение России от большевиков. Вскоре в Новочеркасске началось формирование антибольшевистских ударных отрядов — будущей Добровольческой армии. Белое движение во главе с «Триумвиратом» — М. В. Алексеевым, Л. Г. Корниловым, А. М. Калединым (Деникин вошел в состав «Донского гражданского Совета») — набирало обороты, но большевистский натиск в январе и феврале 1918 г. оказался более мощным, чем ожидался. Застрелился Каледин.
    Казаки, придерживающиеся строго закона «с Дона выдачи нет», дали понять, что присутствие белой армии на их территории нежелательно. Добровольцы оказались в безвыходном положении. Войско вынуждено было уйти с Дона на Кубань. Но прежде чем расстаться, Антон Иванович и Ксения Васильевна 7 января 1918 г. обвенчались в одной из новочеркасских церквей.

    Первый кубанский поход, за 80 дней которого армия потеряла половину состава, получил название «Ледового». 44 боя выдержали добровольцы, но Кубань их не приняла. 31 мая был убит генерал Корнилов, и командование принял Деникин, сумевший сохранить малочисленные остатки армии. «Мы уходили. За нами следом шло безумие».
    Гражданская война была ужасна. На обвинения белогвардейцев в жестокости генерал отвечал, что «самочинные расстрелы пленных красноармейцев были исключением и преследовались». А вот представитель красных войск Волынский откровенно признавал: «Нас обвиняют в жестокости, и эти обвинения справедливы. Но обвиняющие нас забывают, что Гражданская война — война особая. В Гражданской же войне идет бой между подлинными врагами. Вот почему эта война не знает пощады и мы беспощадны».

    С обеих сторон «был подвиг, но была и грязь». Но если у большевиков силы консолидировались общей идеей, то белое движение постоянно подтачивали политические группировки — правые, либералы, умеренные социалисты... Белые силы Кубани, Дона, Украины и Закавказья тоже «тянули одеяло на себя». Политического единства не было. Деникинская тактика «непредрешения» и «уклонения» от декларирования принципов будущего государственного устройства была «требованием жизни». Это давало возможность сохранить в рядах «плохой мир и идти одной дорогой, хотя и вперебой». «За формы правления я вести борьбы не буду... — говорил Деникин. — Поэтому я призвал армию бороться за Россию».

    Малая числом, оборванная, затравленная белая армия стала символом гонимой России, и благодаря военному искусству генерала Деникина она не только не была раздавлена, но и притягивала к себе все антисоветские силы. Пять пехотных и восемь конных полков в июне 1918 г. двинулись во Второй кубанский поход. Без особого сопротивления они заняли Краснодар.
    И хотя «фельдшер-самородок» И. Л. Сорокин постоянно «портил картину побед», Деникин выбрал очень удачный момент для наступления. Большевики прямо на полях сражений перестраивали свои полуанархические отряды в регулярную Красную Армию. Это был идеальный шанс, и опытный полководец им воспользовался. Он громил нестройные ряды противника методично и уверенно. Вся Кубань, Северный Кавказ, а затем Ростов, Таганрог, Крым и часть Украины, включая весь Донбасс, были отвоеваны.

    Теперь Добровольческая армия в военном плане была по-настоящему сильна. Союзники — Англия и Франция — оказывали колоссальную денежную помощь. Но их попытки поделить «сферы влияния» и урвать себе часть России встречали резкое сопротивление со стороны Деникина. Он видел «Россию Единой и Неделимой», а помощь больше походила на настоящую оккупацию. Между представителями Антанты и верховным вождем белого движения юга Деникиным (после смерти в октябре 1918 г. Алексеева) постоянно возникали недоразумения. К тому же «червоточина» различных политических интересов осложняла внутреннее положение армии. Тем не менее Деникин через Воронеж, Курск, Орел и Тулу уверенно вел свои войска к Москве на соединение с Колчаком.

    Фронт растянулся на 400 км. И теперь генерал, по его словам, «не водил армию, а стал командовать ею». Для большевиков он был реальной угрозой. Их призыв «Все на борьбу с Деникиным!» возымел свое действие. Большевики умели лучше агитировать, ставить задачи и обещаниями играть на настроениях народных масс. Первыми из рядов белого движения отхлынули казаки Дона и Кубани, и теперь у Деникина не стало надежного тыла. Могучая волна национализма свела на нет достигнутое на территории Украины. Как нож сквозь масло, пронесся по белым частям на Екатеринославщине батька Махно. Мужики в солдатских шинелях сообразили, что от белых земли не дождешься, и масштабы дезертирства приняли невероятный размах. А в октябре 1919 г. все силы Красной Армии от активной обороны перешли к решительному наступлению.

    Кровавый вихрь Гражданской войны покатился в обратном направлении. Развязка надвигалась стремительно. Этого Деникин не ожидал. Он потерял контроль над событиями. Красная Армия расколола войска «Спасителей Отечества» на три части. Блестящего полководца и его гвардию гнали на Крым, Одессу и Северный Кавказ поручик Тухачевский, вахмистры Буденный и Думенко и не имеющий военного образования Фрунзе.
    Критика в адрес Деникина была беспощадна. Его надежды рухнули. Войска беспорядочно отступали и эвакуировались на кораблях союзников. 27 марта 1920 г. генерал покинул Новороссийск и, прибыв в Севастополь 4 апреля, передал командование барону Врангелю. «Армия потеряла веру в вождя, я — в армию», — было сказано в его последней телеграмме. В тот же день Деникин отплыл в Константинополь, где его ждали жена и годовалая дочь Марина.

    Путь боевого генерал был окончен. Впереди была жизнь эмигранта, «человека без национальности». Покинув Россию, Деникин колесил с семьей по Европе, никогда и нигде не попросив гражданства. В Англии жил на вилле Уинстона Черчилля, который уговаривал его принять пожизненную пенсию от английского правительства и стать во главе белой эмиграции. Деникин, все состояние которого на этот момент равнялось 13 фунтам стерлингов, отказался. Затем были Бельгия и Венгрия. Антон Иванович засел за начатую еще в Англии книгу воспоминаний «Очерки русской смуты». Фундаментальный пятитомный труд вышел в Берлине в 1925 г. Аналитический ум и литературный талант позволили автору правдиво и четко, с чувством создать эпопею белого движения и Гражданской войны.
    В 1926 г. Деникин перебрался во Францию и вошел в состав Российского общевоинского союза. РОВС готовил террористические акции против молодой страны Советов, но Деникин требовал прекратить ненужную жестокость. В 1931 г. он порвал с Союзом и увел с собой группу преданных ему офицеров. Антон Иванович встречался с Буниным, Куприным, Бальмонтом, писал очерки о старой русской армии, выступал с лекциями в Париже и Праге. На небольшую пенсию от русского монархического фонда и гонорары за литературные труды жил с семьей очень скромно, но отказался продать бесценные архивы. «Это русское — для русских. Когда Россия будет свободна, я все отдам ей».

    Блестящий русский генерал ненавидел большевизм, но когда фашисты, оккупировавшие Францию, предложили ему сотрудничество, категорически отказался от этого. Деникин перебрался в деревушку близ Бордо, а затем в Мимизан, где находился под домашним арестом и, как неблагонадежный, еженедельно отмечался в комендатуре. Неудачи Красной Армии в 1941 г. переживал болезненно и праздновал «наши победы» под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге.
    Русский генерал против Родины, против своего народа под чужим флагом не пошел. Он работал над книгой «Путь русского офицера». А в ноябре 1945 г. неожиданно уехал в Америку. Биографы считают, что Деникин испугался насильственной выдачи в СССР. Но его дочь, Марина Грэ, ставшая комментатором французского телевидения (одна из ее программ называлась «Шрамы войны»), поясняет переезд «отчаянным финансовым положением» и предложением от американского издательства писать мемуары, но только на территории США. Деникин согласился. Незаконченную рукопись «Вторая мировая война. Россия и зарубежье» его жена Ксения Васильевна передала в Русский архив Колумбийского университета.

    В Америке Деникин прожил недолго. 7 августа 1947 г. он скончался от очередного сердечного приступа. Его похоронили с воинскими почестями как главнокомандующего союзной армией в Первой мировой войне на русском кладбище Св. Владимира в городке Джексон (штат Нью-Джерси). Антон Иванович Деникин гордился «блистательной победой Красной Армии... возросшим престижем нашей Родины... героическим усилием русского народа». Но его последние слова были: «Вот не увижу, как Россия спасется».
    Деникин так и остался при своем мнении.

    Комментарии

    1. 
      • #1
      • 24 июля 2008 21:07
      • Автор: colonel
      • Не нравится
      • 0
      • Нравится

      У меня, когда готовлю материал по белым офицерам, волосы дыбом встают..
      Такие человечища ушли\убиты. А с нами остались, сука, Шариковы и Ельцины..
    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *