Категория: Персоналии

Шарль-Пьер Бодлер




  • Не нравится
  • +5
  • Нравится





  • Шарль-Пьер БодлерИ хотя он не написал стольких страниц, как, например, Дюма или ряд других его соотечественников, его, тем не менее, знают и помнят до сих пор. Имя ему— Шарль-Пьер Бодлер, а его творение — «Цветы зла». И как это ни странно, именно «Цветы» принесли ему и известность, и первое судебное преследование.
    Что ограничивает свободу любой личности?.. Семья и общество?.. Возможно... Но чаще всего это обстоятельство или умалчивается, или при описании жизненного пути великого человека его стараются обойти стороной.
    Бодлер — транжир: появившиеся в его кошельке деньги исчезают так же быстро, как вылитая в сито вода или роса под палящими лучами утреннего солнца. И, чтобы добыть лишнюю купюру, он даже пытается давить на мать возможностью своего самоубийства, если та не предоставит ему необходимую сумму денег. Причем такие безнравственные кульбиты Бодлер проделывал несколько раз.
    А однажды, случилось это в 1845 году, уже после назначения над поэтом опекунства, он и впрямь, удрученный пустотой своего существования, решил покончить с собой. Хотя, судя по всему, он был не совсем искренен, принимая такое решение. Скорее всего, его мысли в тот момент колебались между двумя возможными исходами, каждый из которых имел свои определенные плюсы. Так, смертельный исход задуманного предприятия избавил бы Бодлера от всех накопившихся проблем, в то же время, если бы самоубийство оказалось неудачным, перепуганные родственники могли бы стать более терпимыми и щедрыми.

    И 30 июня 1845 года Бодлер приступил к выполнению своего замысла. Для начала он составил и отправил своему адвокату длинное письмо, в котором все имущество завещал своей любовнице Жанне Лемер. После этого в кабаре, на улице Ришелье, Бодлер нанес удар ножом себе в грудь. Причем все это случилось в присутствии Жанны. Однако рана оказалась неглубокой, хотя Бодлер и потерял сознание.
    По просьбе Жанны его перенесли к ней на квартиру. А вскоре подоспел и врач, который всех успокоил и порекомендовал раненому полный покой. Что чувствовал в этот миг Шарль, сказать трудно. Скорее всего, с одной стороны, он испытывал облегчение, что остался жив, а с другой — стыд из-за смешной царапины. Ведь если бы он понастоящему захотел покончить с собой, то выбрал бы более надежный способ уйти из жизни. И порез перочинным ножом выглядел несерьезно...

    В конце концов семья — мать, отчим, брат — решает взять над ним опеку. «С каждым письмом сына растерянность Каролины (матери Бодлера) лишь увеличивалась. Не приходило от него ни одного письма, где бы он не просил денег. Доведенная до отчаяния, она в конце концов согласилась с предложением мужа (отчима поэта) и Альфонса (его брата), что в интересах самого Шарля необходимо учредить для него опекунский совет. И 21 сентября 1845 года они сделали это, тем самым вернув Шарля Бодлера в состояние несовершеннолетия и отняв у него право распоряжаться своим имуществом и брать деньги в долг.
    Отсутствие денег, неудачи на литературном поприще сказывались и на характере Бодлера. Чем меньше он преуспевал, тем больше обнаруживал свою агрессивность. Так, однажды в кафе «Момюс» у него завязалась ссора с драматургом Арманом Барте, произошел обмен оскорблениями и пощечинами. Тут же были назначены четыре секунданта для предстоящей дуэли. После долгих переговоров те отказались от этой роли, и до дуэли дело так и не дошло...
    Но Бодлер, несмотря на финансовые трудности, по-прежнему не отказывался от удовольствий, даруемых поэзией и молодостью. Он встречается с друзьями, пьет, курит, балуется гашишем, дружит с девицами легкого поведения, причем нередко с взаимозаменяемыми.
    В этот период в судьбу Бодлера вплелись два обстоятельства, которые оказали немалое влияние на его дальнейшую жизнь.

    Связь с проститутками привела к тому, что Бодлер подхватил сифилис. Он огорчился и вместе с тем склонен был гордиться этим фактом. Ведь по молодости ему казалось, что такая болезнь — своеобразный диплом мужчины, повидавшего жизнь.
    Этот взгляд Бодлера на свою болезнь объяснялся тем, что подобно большинству своих современников, он считал, что сифилис не обязательно заразен и вылечиться от этой болезни можно, принимая пилюли с ртутью и йодистым калием. Более того, даже бытовало заблуждение, что вылечившийся от сифилиса чувствует себя намного лучше, чем до заболевания.
    Не меньшее влияние на будущее поэта оказала его связь с одной молодой особой. Друзья, приходившие в гости к Бодлеру, часто заставали в его комнате рослую мулатку с дерзким взглядом, толстыми губами и черными вьющимися волосами. Это была его любовница Жанна Дюваль, известная еще в округе под именем мадемуазель Лемер и Жанна Проспер. Гаитянка по происхождению, она до встречи с Бодлером играла под псевдонимом Берта разные мелкие роли в театре «Порт-Сент-Антуан», где у нее накопилось множество любовных авантюр.
    Бодлер, увидев ее, сразу влюбился в это смуглое тело, в кошачьи движения и в душистую гриву метиски. Кроме того, он испытывал извращенное наслаждение от прикосновения своей белой кожи к темной коже Жанны.
    Впрочем, эта темнокожая красавица была нужна ему не только для радостей, которые дарило ему ее волнующее гибкое тело. Жанна вдохновляла его и на сочинение стихов. И он без устали воспевал свою многоопытную партнершу, которая каждым движением своей горячей плоти вдохновляла его на сочинение стихов.
    Но счастье с Жанной не могло длиться вечно. Да еще при том, что у Бодлера постоянно не хватало денег. После десяти лет совместной жизни ему уже было невмочь терпеть ее: он ненавидел ее крикливый голос, ее глупость, ее пьяные выходки. Ее смуглое тело, приводившее когда-то Шарля в восторг, стало вызывать у него отвращение и жалость. К тому же она ему еще и изменяла. И однажды Бодлер все же расстался с Жанной.

    После нее у Шарля появились несколько любовниц. Правда, ни с одной из них он так и не смог наладить серьезных отношений, и, устав от одиночества, от скверной пищи, в декабре 1855 года он вернулся к Жанне. Но примирение не оправдало надежд Бодлера. Опять начались ссоры, во многом походившие на сведение счетов, и в сентябре 1856 года, устав друг от друга, после очередного скандала они снова расстались. И, судя по всему, на этот раз инициатива принадлежала Жанне. Вот как отозвался об этом событии Бодлер в письме к своей матери: «Эта женщина была единственной моей радостью,
    единственным удовольствием, единственным товарищем и, несмотря на все стычки между нами, естественными при такой бурной любви, мне никогда и в голову не приходила мысль об окончательной и непоправимой разлуке... Десять суток я не спал, меня тошнило, я был вынужден прятаться, потому что я все время плакал...»
    Но после нескольких недель смятения, уныния и неопределенности Бодлер снова ожил. Он вновь не только ощутил любовь, вкус к жизни и женщинам, но и желание творить. И уже в июне 1857 года поэт издал сборник стихотворений «Цветы зла», который принес ему не только всемирную славу, но и массу неприятностей.

    Для публики, воспитанной на слащаво-приторных стишках, «Цветы зла» показались сродни грому среди ясного неба. И реакция на сборник последовала незамедлительно. Уже 5 июля в газете «Фигаро» появилась короткая статья, в которой были подвергнуты жесткой критике четыре стихотворения поэта. Критик писал, что в этих стихах «гнусное соседствует с непотребным, а отвратительное — с мерзким. Свет еще не видел на таком малом количестве страниц столько искусанных и даже разжеванных женских грудей».
    Однако одной критикой нападки на Бодлера не ограничились. Вскоре в Главное управление общественной безопасности поступил конфиденциальный доклад, утверждавший, что сборник «Цветы зла» содержит «вызов законам, охраняющим религию и мораль». По мнению чиновников из министерства, все стихотворения являлись оскорблением нравственности, церкви и чуть ли не отечества. На подобный вызов ответ блюстителей порядка тоже был соответствующий: 7 июля министр внутренних дел поручил генеральному прокурору приступить к следствию. Спустя десять дней, 17 июля, прокурор запросил сведения о Бодлере и издателе и потребовал конфискации всех экземпляров книги. К счастью, друзья автора смогли вывезти и спрятать большую часть тиража.

    Перепуганный поэт стал искать защиты у сильных мира сего. Но почти всюду встречал прохладный прием. Пока же Бодлер искал спасительную соломинку, судебная машина набирала обороты. И меньше чем через два месяца, в четверг, 20 августа 1857 года, поэт был приглашен в Дворец правосудия, чтобы выслушать обвинительную речь судьи и приговор: Бодлера приговорили к штрафу в триста франков. Кроме того, суд постановил запретить шесть стихотворений, показавшихся ему наиболее одиозными: «Украшения», «Лету», «Слишком веселой», «Проклятых женщин», «Лесбос» и «Метаморфозы Вампира». Но это решение не стало для «Цветов зла» преградой на пути к мировому признанию...
    Когда Бодлер находился в Бельгии, он тяжело заболел. Врачу, который осматривал его в начале 1866 года, поэт так описывал свой недуг: сначала путаются мысли, наступает удушье, появляются дергающие боли в голове, головокружение, возникает ощущение, что вот-вот упадешь, затем выступает холодный пот, начинается слизистая рвота, наступает непреодолимая апатия. Но при этом он не говорил врачу о сифилисе. А ведь это он спустя много лет так жестоко напомнил о себе.
    Болезнь с каждым днем прогрессировала. Головные боли и рвота стали ежедневными. 3 апреля больной был доставлен в одну из брюссельских больниц. С остановившимся взглядом, с перекошенным ртом, он едва мог связать два слова, едва мог выразить элементарную мысль.
    Вскоре в Брюссель прибыла мать и Бодлер был перевезен из больницы в гостиницу. Связано это было с излишней богомольностью сестер милосердия, которые постоянно требовали, чтобы, прежде чем проглотить пишу, Шарль перекрестился.

    А тем временем в Париже журналисты судачили о состоянии здоровья Бодлера, которое по-прежнему оставалось тяжелым. Поэт все чаше погружался в прострацию, а в беседах участвовал лишь нечленораздельным бормотанием, мимикой и движениями ресниц. И перестал покидать постель. Ум его угасал, хотя оболочка продолжала еще сопротивляться.
    Наконец утром 31 августа 1867 года у Бодлера началась агония. Он уже не мог произнести ни слова. Появился священник. И до того, как умирающий испустил последний вздох,его причастили.

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *