Категория: Персоналии

Лермонтов и Мартынов




  • Не нравится
  • +11
  • Нравится





  • Лермонтов и МартыновО том, что жизнь молодого талантливого поэта Михаила Лермонтова оборвалась 15 июля 1841 года в Пятигорске во время его дуэли с Мартыновым, знает почти каждый мало-мальски образованный человек. Но вот о причинах, приведших к этим трагическим событиям, известно далеко не всем даже из тех, кто знает, как погиб поэт.
    И первое, что необходимо иметь в виду в связи с этим событием, что Мартынов вовсе не хладнокровный убийца гениального поэта, как в недавние времена старались его представить некоторые биографы Лермонтова, а вполне нормальный человек, который пытался отстоять свою честь и достоинство способом, имевшим широкое распространение в то далекое время среди российских офицеров.
    Итак, что же предшествовало той роковой дуэли? Будем беспристрастны, и попытаемся, опираясь на свидетельства очевидцев, с максимальной точностью воспроизвести события тех далеких дней и образы и характеры людей в них участвовавших. Конечно же, в первую очередь в этой связи нас будут интересовать личностные качества Лермонтова и Мартынова.
    Судя по воспоминаниям людей, близко знавших Лермонтова, поэт имел одну довольно малопривлекательную черту характера: он любил давать язвительные и злые характеристики людям, с которыми сталкивался. Причем в этом он порой не знал ни границ, ни меры.

    «Как говорится, для красного словца не щадил ни матери, ни отца.
    Так, говорили, поступал он и с Мартыновым, при всяком удобном случае отпускал ему в публике самые едкие колкости». (Костенецкий).

    «От него (Лермонтова) в Пятигорске никому прохода не было. Каверзник был, всем досаждал. Поэт, поэт!.. Мало
    что поэт. Эка штука! Всяк себя поэтом назовет, чтобы другим неприятности наносить... Он над каждым смеялся. Приятно, думаете, насмешки его переносить? На всех карикатуры выдумывал. Язвительный был...» (Священник Василий Эрастов).


    Именно эта злая ирония, переходившая в язвительность, по воспоминаниям Эмилии Шан-Гирей (Клингенберг), ее мужа, а также некоторых других очевидцев, и стала причиной дуэли.
    Если обобщить все эти свидетельства, то поводом для дуэли стал следующий эпизод. Вечером 13 июля в доме генерала Верзилина собралось несколько молодых девиц и мужчин. На этом же вечере присутствовали и оба будущих дуэлянта.
    Лермонтов как раз сидел возле хозяйки дома, когда в комнату вошел Мартынов. Обращаясь к соседке, Лермонтов сказал: «Эмилия Александровна, берегитесь, вот приближается дикий горец». Это было сказано настолько тихо, что при общем шуме разговора вряд ли можно было бы расслышать реплику поэта даже в двух шагах. Однако как раз в тот момент Трубецкой, игравший до этого на рояле, исполнил последний аккорд и «дикий горец» разнеслось по всей комнате. Когда стали расходиться, Мартынов подошел к Лермонтову и сказал: «Господин Лермонтов, я много раз просил вас удерживаться от насмешек на мой счет, хотя бы при дамах». «Уж не собираетесь ли вы, — отвечал Лермонтов, — серьезно рассердиться и вызвать меня?» «Да, я вас вызываю», — сказал Мартынов и вышел.

    Так передают, с некоторыми вариациями, диалог Лермонтова и Мартынова почти все участники и участницы того рокового вечера.
    К примеру, Васильчиков А. (секундант поэта) говорит почти о том же, правда, в его рассказе диалог происходит на улице. «Выйдя из дома на улицу, Мартынов подошел к Лермонтову и сказал ему очень тихим и ровным голосом по-французски: «Вы знаете, Лермонтов, что я очень часто терпел ваши шутки, но не люблю, чтобы их повторяли при дамах». На что Лермонтов таким же спокойным тоном ответил: «А если не любите, то потребуйте у меня удовлетворения».

    А вот что впоследствии по этому поводу заявил на допросе в следственной комиссии сам Мартынов: «С самого приезда своего в Пятигорск Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы он мог сказать мне что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки... Я показывал ему, как умел, что не намерен служить мишенью для его ума; но он делал вид, как будто не замечает, как я принимаю его шутки. Недели три тому назад, во время его болезни, я говорил с ним об этом откровенно, просил его перестать. И хотя он и не обещал мне ничего, отшучиваясь и предлагая мне, в свою очередь, смеяться над ним, но действительно перестал на несколько дней. Потом взялся за прежнее. На вечере в одном частном доме (у Верзилиных), за два дня до дуэли, он вывел меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову, на каждом шагу показывая явное желание мне досадить. Я решил положить этому конец. При выходе из этого дома я удержал его за руку, чтобы он шел рядом со мной; остальные все уже были впереди. Тут я сказал ему, что прежде я просил его прекратить эти несносные для меня шутки, но что теперь предупреждаю, что если бы он еще вздумал выбрать меня предлогом для своей остроты, то я заставлю его перестать. Он не давал мне закончить и повторил несколько раз кряду, что ему тон моей проповеди не нравится, что я не могу запретить ему говорить про меня то, что он хочет, и в довершение прибавил: „Вместо пустых угроз ты гораздо бы лучше сделал, если бы действовал. Ты знаешь, что я никогда не отказываюсь от дуэлей; следовательно, ты никого этим не испугаешь". В это время мы подошли к его дому. Я сказал ему, что в таком случае пришлю к нему своего секунданта, и возвратился к себе».

    Теперь вроде бы ответ на вопрос: кто был вдохновителем дуэли?—ясен. И не вызывает сомнения, что им явился Лермонтов. На столь наглые выпады молодого, дерзкого офицера Мартынов обязан был ответить. Что он, в конце концов, и сделал.
    Кстати, в истории отношений Лермонтова и Мартынова существует еще обстоятельство, которое вполне могло стать одним из поводов для дуэли. Дело касалось одной из сестер Мартынова. Вот что об этом рассказал некий А.И. Бибиков — дальний родственник поэта: «В 1837 году уезжавшему из Пятигорска в экспедицию Лермонтову сестры Мартынова поручили передать брату письмо со своим дневником. В тот же пакет были вложены триста рублей, о чем Лермонтов ничего не знал. По прошествии некоторого времени сестры писали Мартынову, спрашивая его о своем дневнике. На это брат отвечал, что никаких ни письма, ни дневника он не получил, но триста рублей денег от Лермонтова получил. Тогда сестры Мартыновы вновь поручили брату узнать об участи дневника, указывая на то, что Лермонтов не знал о вложенных деньгах. Таким образом обнаружилось, что Лермонтов распечатал пакет Натальи Соломоновны Мартыновой к ее брату».

    Как видно, поводов для дуэли не только хватало, но их имелось с излишком, особенно для офицеров, которые блюли свою честь.
    А дальше случилось непоправимое: 15 июля 1841 года в шесть часов вечера на горе Машук состоялась дуэль между Лермонтовым и Мартыновым.
    Вот как описал ее секундант поэта А. Васильченко: «Когда мы выехали на гору Машук и выбрали место для дуэли, темная громадная туча поднималась из-за соседней горы Бештау... Мы отмерили с Глебовым 30 шагов; последний барьер поставили на 10-ти и, разведя противников на крайние дистанции, положили им сходиться каждому на 10 шагов по команде: „марш". Зарядили пистолеты. Глебов подал один Мартынову, а другой Лермонтову и скомандовал: „Сходись". Лермонтов остался неподвижен и, взведя курки, поднял пистолет дулом вверх, заслоняясь рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. В эту минуту, и в последний раз, я взглянул на него и никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него. Мартынов быстрыми шагами подошел к барьеру и выстрелил. Лермонтов упал, как будто его скосило на месте, не сделав движения ни взад, ни вперед, не успев даже захватить больное место, как это обыкновенно делают люди, раненые или ушибленные. Мы подбежали. В правом боку дымилась рана, из левого — сочилась кровь: пуля пробила сердце и легкие...»

    Так оборвалась жизнь М.Ю. Лермонтова, чья поэтическая звезда, если бы не этот роковой случай, могла бы очень ярко засверкать над небом Парнаса.
    «Он (Лермонтов) не имел ни начитанности Пушкина, ни резкого, проницательного его ума, ни его глубокого взгляда, ни чувствительной, всеобъемлющей души его. Его характер еще не был совершенно сформирован, и, беспрестанно увлеченный обществом молодых людей, он характером был моложе, чем следовало по летам. Он еще любил шумную, разгульную жизнь, волочиться за дамами, подраться на саблях, заставить о себе говорить, подтрунить, пошутить и жаждал более славы светской,
    остряка, чем поэта. Эта молодость убила его. Все приятели Лермонтова ожидали сего печального конца, ибо знали его страсть насмехаться и его готовность отвечать за свои насмешки... Нет сомнения, что если бы он прожил еще несколько лет и если бы мог оставить службу и удалиться (как он хотел) в деревню, он близко бы достиг высоты Пушкина». (Отрывок из «Памятных записок» Н.М. Смирнова).

    Возможно, есть основание поплакать над судьбой Михаила Юрьевича, но, пустив слезу ради общепринятых норм, хочется, утерев ее, вспомнить о том, что брошенный однажды бумеранг когда-нибудь вернется и убьет его владельца.

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *