Издревле на Руси у каждого человека был свой святой покровитель, который оберегал человека в течение всей жизни. Образ этого святого изображали на особых иконах, которые назывались «мерными». Традиция мерных икон дошла и до наших дней.

Мерная икона – это икона, написанная «в меру роста» ребенка при его рождении. На такой иконе обычно изображают тезоименитого святого, то есть святого, в честь которого назван ребенок. Иногда на мерной иконе может быть написан образ Ангела Хранителя, Пресвятой Богородицы или другого святого, особо почитаемого в семье. По традиции, мерную икону специально заказывают ко Дню Крещения близкие родственники или крестные родители (воспреемники) ребенка. Такая икона остается с человеком на всю жизнь, оберегает его и дает духовное наставление.
Была ли мерная икона у каждого православного?

Самые страшные самоубийства происходят в так называемом состоянии раптуса, острого эмоционального состояния, вырывающегося во взрывной суицидальный импульс, когда под воздействием некоей болезненной идеи жизнь становится невыносимой. И тогда безумец уничтожает себя с особой жестокостью.

Например, путем самокастрации, как сумасшедший французский поэт Арман Барте (1820—1874). Или, как другой французский поэт, Никола Жильбер (1750—1780), который проглотил железный ключ от сундука, в котором хранились рукописи.
Писатель, даже сходя с ума, остается верен себе и записывает свои ощущения, как, например, Всеволод Гаршин (1855— 1888), который в промежутке между периодами помрачения написал пугающе красивый рассказ «Красный цветок», где описал процесс распада сознания, увиденный изнутри.

Пациенту сумасшедшего дома представляется, что цветок, растущий в больничном саду, является средоточием всего мирового Зла. Борьба с цветком требует неимоверной концентрации духовных и физических сил, преодоления массы реальных и воображаемых препятствий. Но больной считает себя спасителем человечества, на которого возложена великая, одному ему понятная миссия. Он жертвует собой во имя Добра. По сути, в этом рассказе Гаршин описал свое состояние: его тоже одолевали видения подобного рода.

«Когда первой в дом вернулась хозяйка, — пишет Анастасия Ивановна в воспоминаниях, — дверь сеней была заперта, хоть и не на щеколду. Ее удалось открыть — она изнутри была густо замотана веревкой. Войдя, она увидела Марину. Она висела невысоко над полом, на гвозде, вбитом вбок в поперечную потолочную балку, на тонком крепком шнурке... Когда сын пришел домой, его не пустили. Он спросил: почему? Узнав о самоубийстве матери, он не захотел войти в дом и ушел».
Случилось это 31 августа 1941 года.

Трудно с полной уверенностью ответить, что стало последней каплей, толкнувшей Марину Цветаеву на самоубийство, потому что мотивов было несколько. Особенно они обострились в начале войны. Это и невозможность перебраться из Елабуги, куда она переехала с сыном 21 августа 1941 года, в Чистополь, где она чувствовала бы себя в меньшей изоляции, потому что там жили эвакуированные писатели. Это и безденежье, и отсутствие заработка (предлагала переводить с татарского в обмен на мыло и махорку, но из этого ничего не вышло).

На крытом крыльце приземистого деревянного бунгало, в котором помещалось американское консульство, восседал внушительных размеров мужчина, преисполненный достоинства и облаченный в ослепительно белый костюм. У него была большая голова, благородно посаженная; покрытая шевелюрой цвета нового каната, и прямой взгляд серых глаз, которые глядели без малейшей искорки смеха. Восседая на консульском крыльце с таким видом, точно все здесь принадлежало ему, он произвел на меня впечатление какого-то важного чиновника. Вот, подумал я, человек, который достоин чести быть американским консулом.
Я почувствовал себя точно мальчишка-газетчик, заговаривающий с миллиардером.
- Послушайте, господин, - спросил я его. - Не могли ли бы вы посодействовать мне насчет спиртного? Я всю глотку обжег себе «Хеннесси - три звездочки». Нет ли у нас другого сорта?
- У нас есть здесь некое питье, которому приписывается свойство возбуждать в человеке бодрость, - ответил он полушепотом, придававшим, казалось, чрезвычайную значительность каждому его слову.
- Вы американский консул? - рискнул я спросить его таким же шепотом.
- Нет, я случайно остановился здесь, - соблаговолил он сообщить мне. Затем его спокойный взор остановился на оборванных полах моего фрака. - Что заставило вас пуститься в путь с такой поспешностью? - спросил он.
- Верно, то же, что привело и вас сюда, - ответил я. Едва заметная усмешка промелькнула на его губах.
Он поднялся, взял меня под руку, и общими усилиями мы заковыляли по уличке, узкой, точно лесная тропа.

Нечто вместо преамбулы
Юра монтирует кино, и у меня до озвучания есть еще время.
Хочу систематизировать некоторые свои принципы работы над ролью. Нет, это не система, скорее — антисистема, а еще скорее — иммуносистема. Та — каноническая — усвоена еще в Школе-Студии, там была определена группа крови. Но, увы, многое поменялось с тех пор — кровь бурлила, переливалась, а сколько ее выпили! Оттого мой собственный иммунитет уже слабенький.

Я растерял его на сценах БДТ и МХАТа, он весь в тех коробках, в которых хранятся мои негативы. Будем различать иммунитет профессиональный, сценический и тот, что связан с именем Пастера.
Эти свои наблюдения могу сравнить с кирпичиками, а себя — с вольным каменщиком. (Термин заимствую, но смысл даю свой.) Вольным — значит свободным (может, и вольнонаемным — ведь уже пенсия!), независимым от партнеров, режиссеров — если это требовалось. Такой профессиональный иммунитет нужно было выработать. Это я понял, когда мне было 35.

Что касается кирпичиков, то я решил таю использую принцип конструктора. Для одной роли — одни кирпичики, для другой — другие. Схемы меняются. Роли не должны быть похожи. Никаких амплуа. А «система» — слово, конечно, не подходящее для искусства. Я это слово не люблю. Хотя и «иммуносистема» произошла от «системы». Значит, даже в ней есть рамки и какая-то заданность. Но пока не придумалось ничего лучше.
«Независимый» — слово тоже сомнительное. Есть газета «Независимая», целое телевидение. Но от кого они независимы? В «Клопе» логично задается вопрос: на что Присыпкин? куда Присыпкин? кому Присыпкин? Так же и с независимостью. Спрашиваю себя - от партнеров? от режиссеров? — да, независим, хотя и условно... А от бухгалтеров, дураков — едва ли... А больше всего от судьбы и Господа Бога никогда не будешь независим!

Яков (Ицель) Мендель Йолович Бликштейн (заранее извиняюсь, если что-то напутал в вашем имени), суфлер в Театре Леси Украинки, так говорил: «Я, Олег, еще до сих пор дирижирую под пластинки. У меня нет своего оркестра. Завтра в Киеве выступает Филадельфийский оркестр, но меня на концерт не отпустили, потому что я один такой суфлер — вы же знаете... Вечером всегда спектакль, и, значит, я работаю. Я никогда не услышу Филадельфийский оркестр. Но я знаю, какую программу они будут играть. Они приехали в Киев и будут играть Тридцать девятую симфонию Моцарта. Я представляю, как они будут играть! Знаете, Олег, какое это большое сочинение! При всем этом я не зависим ни от кого — запись того же оркестра, правда с другим дирижером, но с этой же симфонией, есть у меня в фонотеке — я под нее буду сам дирижировать! У меня все продумано, все проводочки подсоединены... даже если выключат свет, я буду в порядке! Ведь эта симфония у меня здесь... — Он постучал по своей голове бамбуковой дирижерской палочкой. — Я знаю ее наизусть!»

Живой Шукшин
Когда умер Василий Шукшин, вдруг покатился шквал «воспоминаний», «бесед»... Соблазн хотя бы на надгробную плиту возложить свои цветы, внести свою лепту охватил очень многих...
Каждому, кому выпала в жизни удача видеться с Шукшиным, состоять с ним хотя бы в мимолетном знакомстве, хотелось высказаться, поведать об этом миру, нарисовать портрет «своего» Шукшина. На мой взгляд, не все были объективны...

От этого я постарался отойти, потому что для меня Шукшин — явление, не умещающееся в привычные «мемуарные» рамки. Для меня он воспринимается больше в будущем, духовном будущем.
Он очень переживал, болезненно переживал ярлык «деревенщика». Страшно возмущался, когда его так называли. «Будто загнали в загон, мол, не высовывайся. В деревне 80% населения раньше жило, ну сейчас поменьше, а все 100% — оттуда, так ведь это все не деревня, а народ. Какие же мы деревенщики, мы — народные писатели», — переживал Шукшин.

И все же случилось это еще при жизни Василия Макаровича. Набухшая почка лопнула, и в один миг по весне еще одно могучее дерево на земле зазеленело молодой сочной листвой. Но Шукшин так до конца об этом и не узнал, о том волнении, которое внес в народ своими произведениями. «Калина красная» — сначала повесть, а потом и фильм стали тем событием в духовной жизни народа, которое вдруг заставляет оглянуться и Многое пересмотреть заново. А впереди был фильм о Степане Разине — давно уж выношенная, в муках и слезах рожденная песнь о воле...

Как-то Шукшин спросил меня: «А ты знал, что будешь знаменитым?» — «Нет». — «А я знал...» Вот эта черта его характера — он точно представлял, кем хочет быть, что сделать, — оставляла впечатление о нем как о человеке очень цельном, сильном. Как ни громко это звучит, но, по моему твердому убеждению, Шукшин был рожден духовником. Быть может, оттого так полемично его творчество, так пронизано полемикой потаенной, пересматривающей все обыденное, привычное.
Он перемалывал то представление о жизни, которое существовало у многих. «В каждом человеке, свалившем камни в Енисей, я вижу героя. А вы его отрицаете! — писал Шукшин в ответ на статью «Бой за доброту». — ... Вы требуете каких-то сногсшибательных подвигов (они — каждый день, но не в атаке: атак нет)».

Что такое грех
Грех—это нарушение христианского нравственного закона. Поэтому святой апостол и евангелист Иоанн Богослов и дает такое определение греха: Всякий, делающий грех, делает и беззаконие (1 Ин. 3, 4).
Грех совершает тот, кто сознательно и свободно отказывается действовать согласно Закону Божию. Следует различать первородный грех, наследуемый нами от нашего праотца Адама, и грех произвольный, или личный, совершенный конкретным человеком. Личный грех может состоять или в деянии: мысли, словах, пожелании, поступке, или же в несовершении чего-либо предписанного законом любви.

Что такое грехи смертные и грехи повседневные
Смертный грех — это нарушение важного закона, глубоко оскорбляющего святость Божию (например, богохульство, человекоубийство, кража, клевета, прелюбодеяние), когда проступок совершается с полным и совсем свободным согласием воли на ослушание Богу. Смертный грех — это злостное, грубое, добровольное оскорбление Бога во всех Его свойствах, это ответ презрением и ненавистью на бесчисленные благодеяния и бесконечную отеческую любовь Господа. Последствия такого греха ужасны: человек коренным образом разрывает все, что его связывало с Богом; он становится похожим на демона; он теряет сверхъестественную, благодатную жизнь во Христе; он лишает самого себя плодов Искупления. Он совершает настоящее духовное самоубийство и сам отдает себя во власть смерти. Тот, кто умирает, не покаявшись в смертоносном грехе, обрекает себя на вечную потерю Спасения, вечные угрызения совести и вечную ненависть к Богу.

Повседневный грех также является ослушанием Божественного Закона. Повседневным грехом называют проступок или мысль, нарушающие Закон Божий, но не так злостно, не так дерзко. Повседневные грехи совершаются также по недомыслию или незнанию. Такие грехи называют иногда простительными, но это отнюдь не означает, будто Господь обязан простить их или будто можно не прилагать больших усилий, чтобы их избежать; простительным и легким он называется лишь по человеческому разумению по сравнению со смертоносным грехом. Повседневный грех не лишает душу освящающей благодати и сверхъестественной жизни во Христе, но уменьшает рвение любви к Богу, постепенно порождает равнодушие и располагает к смертоносному греху. Особенно пагубны повседневные грехи, совершаемые по привычке: сквернословие, курение, осуждение ближних (сплетни) и т. д.

«Апокалипсис сегодня» — изумительно опасное предприятие. Это опера, это шекспировская драма и экранизация романа. Наглый взгляд на предмет, угрожающий расплатой, — афера, на которую не часто решаются независящие режиссеры. Очень реальный в момент своего возникновения и хранящий популярность в течение 20 лет, кинофильм описывает собой серию классных образов, раскрывающих неописуемо сложные темы. Каким же методом этот высокобюджетный классический кинофильм приобрел статус культового? Иные картины приобретают всеобщую популярность благодаря группе очень верных почитателей.

Что все-таки касается кинофильма «Апокалипсис сегодня», то он отыскал определенный отзыв в американской поп-культуре. Даже история его съемок стала практически легендарной, так что о их в итоге был снят узнаваемый документальный кинофильм «Сердца тьмы» (1991). Потом культовый статус еще больше укрепился благодаря восторженному энтузиазму, сопровождавшему выход в свет полной версии. И у кинофильма возникла непрерывно возрастающая армия новых верных почитателей. Действие «Апокалипсиса», снятого по роману Джозефа Конрада «Сердце тьмы», перенесено приблизительно в 1969 год — самый разгар войны во Вьетнаме. Кинофильм начинается песней «The End» группы The Doors, которая сопровождает кадры ликвидации джунглей напалмом. Капитана воинской разведки США Бенджамина Уилларда (Мартин Шин) отправляют со специальным заданием в Сайгон.

Предатель, полковник Уолтер Курц (Марлон Брандо), организовал свою свою армию, с которой ведет свою войну вне рамок официальных военных действий в Камбодже. Подчиненные почитают Курца как бога, а его деяния находятся «за гранью допустимого человеческого поведения», так что, как заявляет Уилларду генерал Корман (Джей Ди Спрэдлин), «его власти должен быть положен конец, сам он должен быть ликвидирован. С принятием всех мер безопасности». Уиллард должен найти Курца, отправившись с несколькими бойцами вверх по течению реки, а потом уничтожить его. Уилларду дают большое досье на полковника, и во время путешествия на катере он изучает его биографию. По дороге Уиллард видит многое, что принуждает его понять сумашествие и кошмар вьетнамской войны. Знаменательная вертолетная атака — может быть, лучшие 15 либо 20 мин., когда-либо снятых на пленку.
Крайняя жестокость, показанная в отношении вьетнамских рыболовов в катере, напоминает об убийстве мирных жителей в Сонгми.

Это произведение необыкновенное. Оно занимает совсем особое место в поэзии не по силе достигнутого только, а по единственности и необычайности действующей в нем и заложенной в него лирической стихии. Ее огнем Гете хотел озарить дальние и недоступные закоулки нашего существования иначе, чем это делает философия. Он заразил меня этою энергией, я увлекся передачей главным образом этой, действующей в трагедии силы. Это ново и в моей деятельности и в нашей поэзии, этого прежние переводы Фауста не передавали.
Б. Пастернак

«Фауст» был для Гете делом всей жизни. Известно, что он с детства хорошо знал немецкую средневековую народную книгу «История о докторе Иоганне Фаусте», повествующую о человеке, который пошел ради всезнания и всемогущества — недостижимой для смертного цели — на сделку с дьяволом; еще мальчиком он видел ярмарочный кукольный спектакль о Фаусте и вспоминал позднее (в «Поэзии и правде»), что искусство кукольного театра произвело на него «очень сильное впечатление, которое мощным долгим эхом отозвалось в его в душе». Юношей Гете был среди тех молодых немецких «бурных гениев», которые увлекались этим широко распространенным в Германии сюжетом и сами разрабатывали его, находя в нем глубокий философский смысл. Но именно Гете переломил, вслед за Лессингом, традицию, даровав Фаусту божественное оправдание, тем самым превратив злого чернокнижника в одержимого искателя истины, справедливости и счастья. Под его пером Фауст стал «вечным спутником» — одним из тех образов мирового искусства, которые воплощают в своих судьбах и смысл, и тайны человеческого бытия. Замысел трагедии возник у Гете, когда ему был двадцать один год, в начале 70-х годов XVIII века, она была завершена им шесть десятилетий спустя, незадолго до смерти. Удивительно не то, что в первоначальном наброске многое изменилось, а то, что зерно романтического замысла, «миража» (характеристика самого Гете) осталось неизменным и произросло великим творением. Отныне уже никто не мог браться за этот сюжет, не сверяясь с Гете.

Можно сказать, что и для Пастернака перевод «Фауста» был делом жизни. С детства тесно общавшийся с немецкой культурой и подолгу живший в Германии, он был знаком с гетевской трагедией не понаслышке; биографические и автобиографические свидетельства о годах его ранней молодости пестрят упоминаниями Фауста. В 1919 году Пастернак опубликовал два собственных стихотворения, два портрета из «Фаустовского цикла» — «Маргарита» и «Мефистофель». В те первые послереволюционные годы его привлекло не грандиозное символическое и философское содержание творения Гете, а человеческий, «земной» сюжет. Он изобразил Маргариту, запутавшуюся в силках своей внезапно вспыхнувшей страсти, Мефистофеля, издевательски и победно смеющегося над городскими обывателями. Третье стихотворение — «Любовь Фауста», — помеченное тем же 1919 годом, рисовало главного героя трагедии в то мгновение, когда молодая страсть изменила его взгляд на мир; но при жизни Пастернака оно не печаталось.

В театре идёт спектакль.
Вдруг в партере вскакивает зритель и кричит:
- Доктор, в зале есть доктор?!
В ответ кричат с балкона:
- Я доктор! А что случилось?
- Коллега, какую же херню нам показывают!!!

Фильм «Обитаемый остров» поставлен по одноименной книге братьев Стругацких. Данная книжка, что характерно, в детстве не запомнилась ничем, в отличие от, скажем, «Пикника на обочине» или «Парня из преисподней». Поэтому перед просмотром шедевра отечественной кинематографии был вынужден купить и перечитать. В данном случае это важно, ибо речь идёт о сакральном произведении, посвящённом борьбе с тоталитаризмом. Именно поэтому, кстати, в СССР книги Стругацких выходили миллионными тиражами. Как и следовало ожидать, книга оказалась редкой нудятиной – неудивительно, что ничего не запомнилось.

Далёкое коммунистическое (об этом очень важно помнить) будущее, в котором коммунистическое общество посылает своих горячих подростков в свободный поиск – болтаться по космосу и выискивать обитаемые миры. Вот один такой подросток попадает на планету, в государство, где недавно прошла ядерная война, страна в разрухе, кругом враги и тоталитаризм. Подросток хочет домой и мечется по стране, то вступая в тоталитарную армию, то перебегая к повстанцам-террористам, то скрываясь у мутантов, то пролезая в правительственные структуры. При этом постоянно норовит «сделать как лучше», абсолютно не понимая происходящего вокруг — он ведь из коммунизма прилетел, при коммунизме такого не бывает. В конце концов после совершения очередного теракта его ловит другой землянин, который работает на этой планете.