3 декабря 1564 г. жители Москвы с большим недоумением наблюдали, как из города уезжает царь. Сами по себе отъезды Ивана Васильевича были делом привычным — то на богомолье, то на охоту, не говоря уж о войне. Но теперь творилось нечто непонятное, чего никогда не случалось прежде: за царем следовал огромный обоз с ценностями, в том числе и церковными, казной, всем царским добром. Царя, в противоположность прошлым отъездам, сопровождало множество бояр, дворян и приказных — причем многие из них везли с собой жен и детей. Царский поезд вдобавок двигался под охраной необычно большого числа вооруженной конницы, сплошь из «детей боярских», не только московских, но и съехавшихся из дальних городов. Все это, вместе взятое, не на шутку удивило жителей, но к царю ведь не подойдешь запросто и не спросишь: «Куда собрался, батюшка?»
Тягостная неизвестность продолжалась целый месяц. Известно было только, что царь обосновался не так уж и далеко от Москвы, в Александровской слободе.
А потом в Москву прискакал царский дьяк Константин Поливанов с несколькими грамотами за пазухой — и тут-то грянуло так, что оторопели ко многому привычные москвичи...
Государь отказывался далее быть царем. Вульгарно выражаясь, объявил: надоели вы мне все, ухожу я от вас, ослушников и супротивников... Примерно так.
В грамоте, адресованной митрополиту с духовенством и боярам, Грозный подробно перечислял «измены боярские и воеводские и всяких приказных людей». Припомнил все: как устраивали заговоры, как расхищали казну во время его малолетства, как проигрывали войны и драли с народа три шкуры. И пожаловался: как только он хотел покарать изменников и воров за их художества, духовенство вместе с боярами их покрывало и упрашивало ограничиться чисто символическими наказаниями (что, кстати, истине полностью соответствовало). И посему, «не в силах их изменных дел терпети», царь оставляет престол и уходит жить, где Бог укажет...
Одновременно Поливанов вручил московским купцам, мастеровым и всему простому народу другую грамоту. В которой говорилось, что на них царь как раз не гневается.
Впечатление, произведенное этими посланиями, было столь ошеломляющим, что жизнь в столице замерла: опустели приказы, прекратилась базарная торговля, встали мастерские. То, что произошло, затрагивало каждого...

Даже у Петра I иногда все же мелькали дельные мысли и толковые идеи. После того как украинский гетман Мазепа, «выбрав свободу», переметнулся к шведам, Петр распорядился изготовить особую «иудину медаль»: из чугуна, весом в десять фунтов (четыре килограмма), с изображением повесившегося на осине Иуды и валяющимся тут же кошелем, из которого просыпались полученные за предательство «иудины сребреники». В случае поимки предателя ему предполагалось повесить эту медаль на шею — почествовать, так сказать.
Идея, безусловно, хорошая — и, насколько я знаю, уникальная в мировой истории. К сожалению, Мазепа так и не попал в руки русским, и награда осталась неврученной (что с ней стало далее, мне неизвестно).
Так вот, об изменах и предательстве. Их — вполне реальных, а не вымышленных «злобными следователями» — при Грозном хватало. Понять это нетрудно: своевольная боярская орава, как не трудно догадаться, жила по своей собственной логике. По которой «вельможный пан», согласно принятому у тех же польских соседей правилу, в силу прочих необъятных вольностей имел право и заговор устроить, и в соседнюю державу непринужденно «выехать», и государственные секреты выдавать, и переходить на сторону любого противника... С вульгарным предательством это якобы не имело ничего общего.
Краткая хроника неприглядных деяний, далеко не полная.
1561. Арестован родственник царя по матери князь Василий Глинский. В чем заключалось дело, свидетельств не осталось, но весьма многозначительные выводы можно сделать из обязательства, которое царского родича заставили подписать: он обещал не «отъезжать» за границу и не выдавать посторонним содержание разговоров, которые велись на заседаниях боярской думы. Достаточно, мне думается, чтобы понять, что к чему. Если от человека требуют впредь чего-то не делать, значит, до того он именно это и делал... Глинскому, впрочем, даже пятнадцати суток не дали, отпустили восвояси после заступничества бояр и митрополита Макария.
1562. В Литву бежал князь Дмитрий Вишневецкий, опять-таки родственник Грозного по матери, ставший впоследствии основателем знатного католического рода, один из представителей которого даже был польским королем.
1562. На литовской границе бдительные тогдашние погранцы сцапали очередного титулованного нарушителя — и не кого-нибудь, а главу боярской думы князя Ивана Вельского (это как если бы в наши дни в Китай сбежал спикер Госдумы... да нет, пожалуй, по меркам шестнадцатого столетия Вельский был даже поважнее). При обыске у него нашли подробное описание дороги до границы, а также, что гораздо интереснее, «гарантийное письмо» от польского короля Сигизмунда-Августа, где говорилось, что князю непременно предоставят «политическое убежище». «Спикер» боярской думы опять-таки отделался легким испугом — дума своих в обиду не давала, что бы они ни наворотили...

Ни одной лишней калории. Белков больше, чем в любом другом продукте. Жиры сплошь полезные — омега-3 и омега-6 жирные кислоты. Плюс солидный список биоактивных веществ, витаминов и минералов.

Деликатес подают в серебряной или мельхиоровой емкости, заполненной льдом. В центре — хрустальная икорница. Специальной ложечкой в форме детского совка или лопаткой каждый из присутствующих перекладывает порцию на свою тарелку. В особо престижных заведениях подают специальный икорный прибор ювелирной работы (вилочка, ложечка, ножичек), чтобы ни одна икринка не ускользнула.

Настоящие гурманы также знают, что:
если положить качественную икринку на тарелку и дунуть, то она должна покатиться;
если в икорницу опустить специальный металлический шарик на нитке и он не погрузится в течение 3­4 секунд — значит, икра не высшего качества;
если икра без малейшего усилия тает во рту — она недо­зрелая, если не давится при прижатии языка к небу и требует разгрызания — перезрелая.

Сегодня все как-то попривыкли, что Волга — «великая русская река», «матушка Волга». «Волга, Волга, мать родная, Волга, русская река...» — как поется в знаменитой песне о Стеньке Разине.
Кажется, будто так было всегда. Однако так стало лишь при Иване Грозном — а до того Руси принадлежал лишь небольшой кусочек «великой русской реки»... Таковой, без всяких кавычек, она стала лишь после завоевания Казанского и Астраханского ханств.
Завоевание Казани, должен вам сказать, было делом почти что домашним, а вовсе не каким-то актом неспровоцированной агрессии «безумного тирана». Более того, многих это, возможно, и удивит, но само возникновение Казанского ханства — как раз результат русской промашки. Точнее говоря, во всем виноват Василий Темный, невеликого ума человек и вообще, скажем прямо, изрядная сволочь (что меланхолично признавали еще историки девятнадцатого века).
Дело обстояло следующим образом. Изрядно ослабшей и потерявшей былое величие Золотой Ордой в 1432 г. правил хан Улу-Махмет (Чингизид, как полагается). К нему вдруг нагрянули родные братья: хан Астраханский Седи-Ахмет и юный Кичи-Махмет, как выражались в старину, молодой человек без места. Братья объявили собиравшемуся было организовать банкет Улу-Махмету, что они прибыли не чаи распивать, а провести свободные демократические выборы с целью смещения его с золотоордынского трона — братец Кичи ведь без места...
Улу-Махмет, конечно, заявил, что в гробу он видел такую демократию и такие выборы. Тогда братья свистнули свой многочисленный электорат. Электорат горячил борзых коней, поигрывал сабельками и выкрикивал всевозможные демократические лозунги типа «Голосуй сердцем за Кичи!», «Улу-Махметка — пройденный этап!»
Собственный электорат Улу-Махмета был гораздо малочисленнее и не имел никаких шансов на победу. Братья разводили руками:
— Демократия, братка. Большинство голосов, знаешь ли...
Обматерив как следует и демократию, и вероломных братьев, Улу-Махмет собрал сохранивших ему верность джигитов, их семьи и добро, и вся эта орава откочевала на берега тихого Дона, где казаков пока что не имелось. Там они обитали, как в сказке, семь лет. Тем временем в Орде сидел Кичи (за которым по его молодости присматривал, забрав реальную власть, Седи). По прошествии семи лет обоим демократам пришло в голову, что они, пожалуй, сваляли дурака, отпустив Улу-Махмета целым и невредимым. Собственно говоря, это было решительно против тогдашних правил хорошего тона: что в Европе, что в Азии серьезных претендентов на престол не принято было оставлять в живых. Вот и решили исправить ошибочку...

Мошеннические схемы с применением сотовой связи облегчили кошельки россиян не менее, чем на 1 млрд.

Более 10 млн россиян стали жертвой мошеннических схем с применением сотовой связи, подсчитали в "Вымпелкоме". Исходя из того, что преступники обычно просят от 100 руб., можно предположить, что на своей деятельности они заработали не менее 1 млрд руб. Наказать преступников сейчас невозможно, отмечают эксперты. Усугубляет ситуацию еще и то, что сотовые операторы пока не спешат принимать кардинальные контрмеры, перекладывая всю ответственность на самих абонентов.

Компания "Вымпелком" (торговая марка "Билайн"), входящая в тройку крупнейших в РФ операторов сотовой связи, представила сегодня результаты маркетингового исследования о "мобильных" мошенничествах в России. По этим данным, на уловки жуликов поддались уже свыше 10 млн россиян.

Впрочем, эксперты считают эти данные заниженными. В действительности пострадавших больше, ведь многие из них по складу своей психологии скрывают, что стали жертвой обмана, говорит завкафедрой криминальной психологии МГППУ Сергей Ениколопов.