Револьвером может считаться огнестрельное оружие с двумя и более стволами, вращающимися вокруг центральной оси, так что каждый из них по очереди оказывается в боевой позиции; либо вращающийся подобным образом барабан, содержащий ряд патронников, которые можно по очереди поворачивать для стрельбы сквозь открытый задний конец единственного ствола. Рассмотрим оба типа раздельно.

1. Система с вращающимся стволом. Истоки этой системы, возможно, обнаруживаются в группе ружей позднего Средневековья — начала XVII в., часто объединенных с дубинками и включающих пучок из нескольких стволов, установленных на одном черенке. Эти стволы воспламеняются фитилем, который стрелок держит в свободной руке, а все ружье вращается, чтобы каждый ствол по очереди оказался наверху. Возможно, наиболее известным из этого вида оружия является дубинка типа, известного под названием «кропило святой воды», которая в верхушке несет три пистолетных ствола (образец хранится в Арсенале лондонского Тауэра). Много лет ее ошибочно принимали за пешеходную трость короля Генриха VIII.

— Погодите жениться, пока я не приду к власти, — говорил Гитлер своим сотрудникам.
Когда власть оказалась в руках нацистов, они стали осваивать новые должности и обогащаться. Штурмовики дали волю своим бандитским наклонностям, захватывая банки и магазины, взламывая квартиры, занимаясь грабежом. Штурмовики рангом повыше зарабатывали тем, что требовали выкуп за арестованных ими людей.
«Обогащение происходило с такой постыдной поспешностью, что просто дух захватывало, — вспоминал один из руководителей нацистов, вскоре бежавший из Германии. — Они захватывали виллы, резиденции, жемчужные ожерелья, антиквариат, персидские ковры, картины, автомобили, шампанское, фабрики.
Откуда у них брались деньги? Ведь еще недавно эти люди были бедны как церковные крысы и сидели по уши в долгах.
Теперь они получали должности. На них сыпались всевозможные чины, они получали акции, им давали кредиты, которые не надо было возвращать. Каждому банку, каждому предприятию нужен был свой человек в партии — как гарантия безопасности».

Гитлеру жаловались, что партийный аппарат и штурмовики беззастенчиво набивают себе карманы.
— А как же иначе исполнить справедливые требования моих соратников по партии и возместить ущерб, понесенный ими за годы нашей нечеловеческой борьбы? — отвечал Гитлер. — Может быть, лучше просто выпустить штурмовиков на улицы? Я могу это сделать. Это была бы настоящая революция, недельки на две, с кровопролитием... Однако я отказался от революции — ради вашего мещанского спокойствия. Но мы должны это чем-то компенсировать моим соратникам по партии. Они этого требуют. Они боролись за то, чтобы просто выбраться из грязи. — Гитлер перешел на крик: — Господа хотят, чтобы мы вытащили их телегу из грязи, а потом отправились по домам с пустыми руками! Тогда они были бы довольны... Какой же я глава правительства, если мои люди еще не заняли всех постов? Да эти господа должны радоваться, что здесь не Россия и их пока не расстреливают!
Первые месяцы после взятия власти были лучшим временем для штурмовиков. Начальник штаба штурмовых отрядов Эрнст Рём постоянно появлялся на всех публичных церемониях рядом с фюрером. Он вновь был нужен Гитлеру для тотального давления на его врагов, потому что президент Гинденбург и его аристократически-высокомерное окружение мешали фюреру получить всю власть. День рождения Рёма, 28 ноября, в 1933 году отмечался как общенациональный праздник.

Вечером 31 августа 1939 года польская столица была полностью затемнена. Окна были наглухо закрыты — варшавяне больше всего боялись отравляющих газов.
«В тот вечер, — писал пианист Владислав Шпильман в своих воспоминаниях, блестяще экранизированных режиссером Романом Полански, — все были уверены, что война с немцами неизбежна. Только неисправимые оптимисты еще предавались иллюзии, что на Гитлера произведет впечатление решительная позиция Польши».
Берлин, напротив, был ярко освещен. Но жители немецкой столицы тоже жили ожиданием войны.
«Каждый, с кем я говорил, — отмечал корреспондент американской радиокомпании Си-би-эс Уильям Ширер, — был против войны. Как может страна вести войну, если население против?»
Даже служба безопасности в своих секретных донесениях о положении в стране, отправляемых в имперскую канцелярию, сигнализировала о «недостаточной готовности к войне». Но Гитлер уже отдал приказ. Руководители спецслужб Рейнхард Гейдрих и Вильгельм Канарис заранее получили указание обеспечить повод для уже запланированной войны с поляками и решили инсценировать нападение поляков на какой-нибудь немецкий объект.

Советы рабочих и солдатских депутатов не могли противостоять этим частным армиям.
Когда правительство 4 января 1919 года сместило берлинского полицай-президента Эмиля Эйхгорна, это стало поводом для восстания. Эйхгорна, деятеля независимой социал-демократической партии, начальником столичной полиции назначил Берлинский Совет рабочих и солдатских депутатов. Он был своего рода символом ноябрьской революции. По призыву коммунистической партии, образованной из «Союза Спартака», сотни тысяч берлинских рабочих в знак протеста 5 января 1919 года вышли на улицы. Вечером они объявили правительство низложенным. Красную армию должен был возглавить Карл Либкнехт.
Правительство приняло решение подавить восстание. Но кто возьмет на себя эту миссию? Вызвался депутат рейхстага и редактор партийной газеты Густав Носке, которого срочно вызвали в Берлин из портового Киля. Носке в юности осваивал ремесло корзинщика, в шестнадцать лет присоединился к социал-демократам.

— Кто-то из нас должен же, наконец, взять на себя роль кровавого усмирителя, — холодно сказал Носке. —- Я не боюсь ответственности.
Войска под командованием военного министра 12 января пустили в ход артиллерию и овладели Берлином. Искали популярных лидеров левых социал-демократов Розу Люксембург и Карла Либкнехта. Вечером 15 января их выследили и доставили в штаб гвардейской стрелковой дивизии. После короткого допроса им сказали, что отправят в тюрьму Моабит.
Когда Либкнехт вышел на улицу, солдат Отто Рунге дважды сильно ударил его по голове прикладом винтовки, затем его добили и сдали тело как неопознанный труп на станцию скорой помощи. Через несколько минут вывели Розу Люксембург. Рунге и ее ударил прикладом. Потерявшую сознание женщину втащили в автомобиль и выстрелом в голову покончили с ней. Тело сбросили в канал.

В официальном сообщении говорилось, что обоих пришлось застрелить «при попытке к бегству». Со временем это станет популярной формулой.
В награду за усмирение Берлина Густав Носке был назначен военным министром.
«Когда я утром явился в министерство, — вспоминал Носке, — то нашел своих подчиненных совершенно подавленными этим происшествием. Я смотрел на это гораздо спокойнее... Кто-то должен был сделать безвредными этих нарушителей всеобщего покоя».

1. Поворотные пистолеты. Эта форма впервые появилась в 1640-х гг. и, вероятно, использовалась в Англии больше, чем где-либо еще. Ствол можно было отвинтить прямо перед патронником и заряжать последний напрямую. Преимущество этой системы заключалось в том, что пулю можно было изготавливать так, чтобы она более плотно подходила к каналу ствола, чем это было возможно при истинно дульном заряжании, и тем самым уменьшалась утечка газов вокруг нее и увеличивалась мощь и точность пули. Эта система к тому же делала использование нарезки ствола более практичным, и многие поворотные пистолеты XVII столетия были нарезными. Они были известны как привинченные поворотные пистолеты, а современная практика именования винтоствольным любого пистолета со стволом, который отвинчивается, будет некорректной.
Поворотные пистолеты второй половины XVII в. обычно заряжались только через казенную часть. Многие пистолеты этого типа имеют бегущее кольцо вокруг ствола, связанное с небольшим стержнем, выступающим из передней части. Это облегчало процесс заряжания, потому что ствол был постоянно подсоединен к пистолету. Еще одним элементом, облегчавшим заряжание и появившимся, видимо, в конце XVII в., был маленький ключ для отвинчивания ствола: обычно он был подогнан к проушине на стволе. Иногда внутренний ключ подгонялся по форме к тому, что на первый взгляд походило на дульную нарезку. Некоторые карманные пистолеты конца XVIII столетия с цельнометаллическим ложем обладают прикладами, просверленными так, что каждый из них может использоваться как ствольный ключ для своей пары.