Категория: Иван Кудишин

Ошибка МакДайна




  • Не нравится
  • -1
  • Нравится





  • Ошибка МакДайна
    ОШИБКА МАКДАЙНА

    К. В. К.




    Прекрасен город Грэндтайд! Белые, как меловые столбы, громады небоскребов высятся у самого берега, одетого в гранит. Первые этажи утопают в зелени. Когда океан неспокоен, набережная окутывается водяной пылью. Город с первого взгляда производит впечатление чего-то пестрого, веселого, многоликого и неповторимого. От широких круглых площадей звездами разбегаются проспекты, обрамленные причудливыми зданиями разных веков и стилей, в силу исторических причин и причуд архитекторов образующими неповторимые ансамбли, которые сразу приковывают к себе взоры и оставляют приятные воспоминания на всю жизнь. Улицы Грэндтайда широки, обсажены раскидистыми пальмами и платанами. Несмотря на субэкваториальную жару, под деревьями всегда можно найти убежище и от палящего зноя, и от ливня.
    Основанный более трех столетий назад и уже через пятнадцать лет после закладки получивший статус города, Грэндтайд стремительно рос посреди приморских джунглей, кормясь и богатея морской торговлей, рыболовством и - позже - туризмом. В двадцатом веке город приобрел славу одного из популярнейших мест отдыха на Тихом океане, сюда стремились туристы и из Японии, и из Австралии, и из Штатов. После Второй Мировой войны полумиллионное население Грэндтайда стало в сезон отпусков вырастать вчетверо.
    Но главной гордостью города стал его университет, самое большое и наиболее многоплановое учебное заведение во всем Сэнгамоне. Его главное здание, увенчанное двумя остроконечными трехсотметровыми башнями, высится на восточной окраине города, неподалеку от берега океана.
    В тот день в общежитии режиссерского факультета, несмотря на поздний час, светились все окна, в вестибюлях гремела музыка, студенты танцевали и развлекались, как умели. Был праздник - конец зимней сессии. К общему веселью не спешили присоединиться лишь двое молодых парней. Уединившись в комнате с пивом и сигаретами, они беседовали, судя по выражению их лиц, на довольно неприятную тему. Один из них, широкоплечий бородач с синими глазами, рано начавший лысеть, был одет в университетскую футболку и тертые джинсы. Его имя было Роберт Юлин. Собеседник Роберта, небольшого роста черноволосый парнишка с живым, подвижным лицом, по имени Джефф Оверпул, сидел с ногами на койке, завернувшись в плед, нервно курил и прихлебывал пиво. Роби, знавший Джеффа, своего недавно обретенного приятеля, как веселого шутника и бесподобного рассказчика анекдотов, был озадачен: Джефф выглядел откровенно неважно - то ли заболел, то ли что-то случилось. Оказалось, и то, и другое.
    После нескольких фраз на общие темы Джефф поднял взгляд на Роба:
    -Роби, чтобы не тянуть кота за хвост, хочу тебя спросить: что ты делаешь в эти каникулы?
    -Никаких планов. В феврале у Леса Шермана свадьба, нужно будет ехать в Мэджик-Сити, а до того я пару недель свободен. Рассказывай, что стряслось.
    -Понимаешь, у меня дома стали твориться всякие странные вещи. Сестренка написала письмо, что папаша наш вознамерился, ни больше, ни меньше, выдать ее замуж за некоего стремного типа.
    -А ты его знаешь? Этого типа? И почему он столь стремен?
    -Слышал кое-что отрывочное, но не видел. Коллега папашки по работе. Но самое интересное в другом. Карэн у меня девочка наблюдательная и умная.
    -Уж я в курсе.
    -Так вот, она пишет, что папа с недавних пор чего-то жутко боится. И делает ей непрозрачные намеки, что если свадьба не состоится, ему будет худо. Чую нутром, что этот коллега по работе совсем не прост.
    -Да... Ну вот тебе, гугенот, и Варфоломеева ночь! И это при том, что он на Карэн всегда молился и пылинки сдувал. На бандитов, что ли, нарвался?
    -Знаешь, Роби, а мне как-то монофиолетово, на кого он нарвался. Я вот о другом. Ты же вроде имел какие-то намерения относительно Карэн? Прости, конечно, за нескромность.
    -И продолжаю, не сомневайся. Знаешь что, дружище. Собирай-ка манатки по быстрому, едем в аэропорт, берем билеты из студенческой брони и летим к твоим в Нью-Одессу. А там видно будет. Можем просто-напросто старым уланским способом выкрасть Кэрри, пока папашка и жених ртов не поразевали, а они уж пусть решают свои проблемы без нее.
    -Думаешь, я не собирался?! Не могу я ехать! Сегодня, как назло, утром подкосило. Скорее всего, такуамская лихорадка. Температуру померял - аж самому плохо стало, сорок и пять! Хорошо хоть сессию успел сдать. Колотит всего. Конечно, выкарабкаюсь, но недели две проваляюсь. Да и не станет папашка меня слушать.
    -То-то я смотрю, тебя знобит... Да уж, такуамская лихорадка - не сахар, хоть, говорят, и не заразная. По себе знаю. А не объяснишь ли ты мне, Джефри, причины такого не особо хорошего отношения к своему папику?
    -А с чего мне его особо любить? Мать со света сжил, меня из дому выгонял раз десять. А теперь вот дочерью от кого-то откупиться хочет. Извини, это, разумеется, не твои дела, но кроме тебя мне просто обратиться не к кому. Тем более, у вас с Кэрри там что-то намечается... Помоги, Роби, а?
    -Без проблем, о чем ты! Полежи, поболей. Сделаю все в лучшем виде. Время критично?
    -Да, похоже.
    -Тогда - Роби допил пиво - я пошел собираться. Выздоравливай. Пей аспирин и спи побольше.
    -Удачи вам с Кэрри! Вот, возьми, я на каникулы отложил, а теперь все равно тратить не на что. - Джефф полез в портмоне и достал стосэнговую банкноту. Роби попытался отказаться, правда, довольно нерешительно, потом все же взял деньги, пожал Джеффу руку и отправился в к себе в комнату. Реквизировав у своего соседа, Лестера Шермана, несколько упаковок вяленых бананов и пару банок коктейлей, Роб попрощался с ним, от всей души пожелав другу веселых каникул, покидал немногочисленные вещички в легкий рюкзак и спустился на лифте в цокольный этаж здания, к входу в метро.
    К половине второго Роби был уже в аэропорту. Предъявив студенческое удостоверение, он купил из брони льготный билет на ближайший рейс до Нью-Одессы, вылетавший через полтора часа. Выспаться можно и в самолете.
    В прошлом году Роби провел полтора месяца - остаток летних каникул - в Нью-Одессе, у Джеффа, который неожиданно пригласил своего нового друга составить компанию в поездке домой. Студиозы нагрянули в дом Джеффа в отсутствие его отца, тот был в командировке в России. Джефф познакомил Роби со своей сестрицей, смуглой черноволосой красавицей - пышечкой Кэрри Оверпул, выпускницей лингвистического колледжа, и после пары недель довольно нахрапистого ухаживания с орхидеями, складываемыми под дверь ее комнаты, походами вдвоем по диким окрестностям города и пикниками на катере в открытом море, крепость Кэрри пала. Девушка, поначалу являвшая собою странную смесь избалованности и затравленности, всерьез увлеклась взрослым, опытным, умным и ироничным парнем. Правда, никаких конкретных матримониальных планов Роби пока не строил, но письма от Кэрри регулярно получал и старался ответить на каждое. Девочка оказалась далеко не пустышкой, она была умна, достаточно интересна и - временами - весела, а главное - как в результате оказалось, искренне любила Роби, который, в свою очередь, несмотря на многочисленные интрижки, настоящей любви к себе так за всю жизнь и не испытал. Это чувство Карэн, которую Роб называл ласково Кэрри, стало для молодого человека "светом в окошке", он очень ждал новой встречи с девочкой, хоть и тщательно скрывал этот факт. Старинные подружки Роба, тем не менее, быстро сообразили, что к чему, после того, как их приятель стал вести самый примерный образ жизни, перестав в одночасье реагировать на разнообразные соблазнительные ловушки, тщетно ими расставляемые...

    ...После короткого перелета Роби все еще не чувствовал себя выспавшимся, хоть и дрых, как сурок, все полтора часа в воздухе - армейская привычка, как он сам выражался, "спать из любого положения", не подвела. Добрав свое после баночки коктейля в зале прилетов, молодой человек в начале восьмого утра вышел в город.
    Было жарко, влажно, душно и пасмурно. За автоматическими дверьми аэровокзала, оберегавшими кондиционированный прохладный воздух внутри здания, Роба встретил мокрый неровный асфальт с выбоинами. Понурые пальмы. Никого вокруг - утро субботнего дня, работяги спят. Даже такси на стоянке выглядели сонными. Грустноватый вид. Роби достал телефонную карточку, подошел к уличному таксофону и набрал номер Оверпулов.
    Трубку, естественно, долго не брали. Наконец, после двенадцатого гудка, грубоватый мужской голос явно спросонья буркнул:
    -Да?
    -Извините. Могу я говорить с Карэн?
    -Кто ее спрашивает? И вообще, юноша, который час, вы знаете?
    -Ранняя пташка поймает букашку. Меня зовут Роб.
    -Она еще спит... - в этот момент раздался щелчок, видимо, подняли трубку на параллельном аппарате:
    -Положи трубку, папа! Это Карэн. Кто говорит?
    Папа что-то пробурчал насчет телефонных нахалов и нехотя повесил трубку.
    -Кэрри! Это Роби твой!
    -Роб! - Кэрри осеклась и продолжила почти шепотом - Ты где?
    -Здесь, в Нью-Одессе.
    -С Джеффом?
    -Нет. Один. Джефф свалился с такуамской лихорадкой.
    -Ой... А у меня тут такие напряги...
    -В курсе. Собственно, за этим и прилетел. Предлагаю встретиться на нейтральной территории.
    -О'кей, давай! Боже, как здорово, что ты здесь! Ты мне сегодня всю ночь снился... Парк Татава подойдет? - упавший было голос Кэрри вновь повеселел.
    -Спрашиваешь!
    -Сейчас семь тридцать две по моим. В девять у главного входа. Идет?
    -Идет, Кэрри. До скорого.
    -Целую тебя.
    Сев в почти пустой автобус, Роби привалился к стеклу, рассеянно глядя на проплывающие мимо аккуратные домики окраинных районов. Улицы как будто вымерли - в отличие от своей европейской тезки, Нью-Одесса была рабочим городом.
    Надо же, вот влипла девочка! Что ж это за папаша такой у Джеффа и Кэрри? Сына из дома гонит, дочь готов продать непонятно за что. Ладно, планчик на этот счет уже созрел. Главное, чтобы сама Кэрри, балованное дитё, его не отвергла.
    Автобус выехал на набережную и покатил под сенью портальных кранов, под стенами громадных сухих доков, мимо многочисленных причалов рыбного порта, запашок от которого проник даже в салон автобуса. Потом начались центральные районы, дома стали выше, солиднее, зелени заметно убавилось. Проехав по эстакаде через русло быстрой речушки с желтой грязной водой, автобус остановился у старинных тронутых ржавчиной кованых ворот с многочисленными чугунными кружевами, на которых значилось:
    "МЕМОРИАЛЬНЫЙ ПАРК ЭВАНА РОДЖЕРА ТАТАВА".
    Это был самый первый "общедоступный" парк города, основанный еще в прошлом веке известным инженером и фабрикантом оружия. Со временем парк без должного ухода зарос, превратившись в огороженный кусок джунглей площадью в три квадратных километра посреди большого города. Кэрри любила его за безлюдье, а также за то, что в парк допускались отдыхающие на мотоциклах. Карэн еще со школьных времен была заядлым байкером.
    Роби вышел из автобуса и уселся на старинную чугунную лавку неподалеку от ворот. Несмотря на волнение от предстоящей встречи и невеселые мысли, молодого человека снова сморила дрема. Очнулся он от того, что кто-то теплый и мягкий по-свойски плюхнулся к нему на колени. Роби поднял мутноватый взгляд, и тут же девичьи руки обвили его шею:
    -Привет, сонный рыцарь! - Кэрри, сияя улыбкой, чмокнула Роба в губы - Не выспался?
    -Урывками. Вчера до двенадцати колобродил, потом летел на крыльях любви. Привет, моя хорошая! - Роби обнял девушку в ответ, и еще минуты на полторы им стало ни до чего.
    Наконец, неохотно отстранившись, Кэрри спросила:
    -Ну что, поехали?
    Рядом с входом в парк стоял подарок отца Кэрри ей на совершеннолетие - изящный мотоцикл БМВ. Профессионально нахлобучив шлем - "интеграл", который до того небрежно висел у нее на сгибе локтя, Кэрри, затянутая в черный комбинезон из эластичной кожи, облегавший соблазнительно все округлости ее фигуры, оседлала машину и не глядя пнула стартер. БМВ послушно затарахтел. Роби, уже знакомый с теми финтами, которые откалывала его пассия на дорогах, с некоторым сомнением уселся сзади и намертво вцепился в резиновую рукоятку - бублик, торчавшую из седла у него за спиной. Кэрри добавила газу, мотоцикл взревел и с места взял в карьер. Не успел Роби испугаться, как машина пробкой пролетела сквозь узкую калитку в воротах и мотоамазонка уверенно направила "Бимер" в буйную растительность. Оказалось, в бывшем парке все же сохранились аллеи, заросшие травой по щиколотку. Мотоцикл понесся по одной из таких аллей, ведущей полого вверх. Через несколько минут бешеной езды со свистом ветра в ушах, подпрыгиваниями на ухабах и хлесткими ударами стеблей травы по штанинам, ветвями вековых деревьев, проносящимися над головой, впереди показался свет. Кэрри вырулила на кромку крутого высоченного обрыва, у подножия которого плескался ленивый океан. Еще полминуты быстрой езды по не огражденной ничем кромке - и мотоцикл остановился рядом с заброшенным кирпичным домиком с давным-давно выбитыми окнами. Кэрри заглушила мотор и стащила шлем, разметав волнистые тяжелые волосы.
    -Ну вот, Роберт, это самое интимное место в Нью-Одессе. Мало того, что в парке посетителей два с половиной человека в день, сюда вообще никто не добирается. - девушка слезла с мотоцикла, держась за руль, откинула подножку, и вновь забралась верхом, но уже лицом к Роби. Потянулась к нему. Обняла. Нежность ее губ пронзила Роби сладкой истомой...
    -Хочешь? - шепнула Кэрри ему на ухо через пару минут. Роби кивнул и потянул вниз застежку ее комбинезона. Под эластичной черной кожей, как он и ожидал, никакого глупого белья не оказалось.
    -Возьми!..- выдохнула Карэн...
    Ранняя пташка поймала свою букашку.

    ...Когда страсть, наконец, схлынула, молодые люди оказались в густой мягкой траве под пальмой, росшей у самого крыльца брошенного домика.
    -Я скучала по тебе, милый.
    -Я тоже, малыш. - Роби пощекотал вздернутый носик Кэрри длинной травинкой - Знаешь, тебя очень не хватает у нас, в Грэнди. Слушай, а не поступить ли тебе в универ? Нам бы с тобой комнату дали. Сейчас с этим просто.
    -А замуж возьмешь?
    Роби помолчал, потом решился:
    -Возьму!
    -Все вы так говорите...
    -Кто это все?
    -Мужчины.
    -Что, опыта много? - уязвленно спросил Роб.
    Кэрри рассмеялась:
    -Роб, у тебя фамилия, случайно, не Отелло? Да успокойся ты! Просто я воспитана на дамских слезоточивых романах.
    -Ладно уж, знаем мы ваши слезоточивости: сплошной Стивен Кинг на уме! - улыбнулся Роби.
    -А что, вполне себе сентиментальный автор. И все же, если серьезно, Роби, может быть, я глупо говорю, но зато искренне - возьми меня замуж! Мне страшно.
    -Рассказывай-ка про своего этого... любострастничка. И поподробнее.
    -Начать с того, что мне моя интуиция сразу подала тревожный сигнал. Я его с самого начала боялась, а ты знаешь что я не из трусливых. Нет, вел себя этот тип поначалу весьма галантно, но когда он впервые появился у нас в гостях, я почувствовала себя, как цыпленок в одной клетке с питоном. Пока питон сыт, он спит и не опасен. Но когда проголодается - сожрет в пол-глотка.
    -Когда он вообще нарисовался?
    -Незадолго после вашего отъезда. Отец тогда вернулся из России и привез его с собой. Он прожил у нас в доме пару недель, причем вел себя как хозяин, отец ходил у него в подкаблучниках. Представь, с утра они оба просыпаются с большого бодуна, а этот и говорит моему: "Барри, дружок, принеси-ка пива!" Дружок, как тебе! Папе с его комплексами такого лучше не говорить, поверь уж! А тут он, как кенгуренок молодой, в прихожую прыг! Ботинки на ноги и бегом в магазин.
    -Тип-то что, из русской мафии? Как же этого барина зовут?
    -Мне его представили, как Отто Фрисби, хотя он имеет такое же отношение к Германии или России, как я - к африканским пигмеям. Он - сэнгер, во всяком случае, говорит по-английски без всякого акцента, мулат или даже квартерон, знаешь, такой светло-кофейный, правда на лицо - чистое дитя Африки, губы вывернутые, глаза фиолетовые, волосы курчавые, под два метра ростом, в плечах чуть поуже тебя, накачанный, этакий Рэмбо доморощенный. Притом наглый, как таракан. Ужасно циничен и развязен.
    -Все мы немного циники. Время такое.
    -У тебя, или, скажем, у Джеффа, цинизм все же безобидный, скорее, не цинизм, а своеобразный юмор во взглядах на жизнь. А этот Отто, по всему видно, привык считать себя хозяином. Пока жил у нас, каждый день мне подарки дарил, вроде тебя... Прости, Роби, милый... Ты-то от доброго сердца, а он - как будто покупал меня. То духи французские, самые дорогие, как их, "Детчема", то охапку транцетников на пару сотен, то шмотку какую-нибудь безумно дорогую. Но как-то без души он их делал, да и без особого вкуса. Ну куда можно приткнуть ворох транцетников? Мы там чуть от их аромата не перемерли, до сих пор мерещится. Или купальник - топлесс, а там ткани вот такой треугольничек, только прикрыться. Шлюхи такие носят, хоть и стоит он, конечно, бешеные деньги. Я уже отказываюсь, неловко, да и противно у такой орясины одалживаться, а папик мне только руку не заламывает, с улыбочкой светской: "Бери, бери!" Гад!..
    -Круто. И чем все закончилось?
    -Тем же, чем и должно было: однажды утром этот Отто-не-немец влез в ванную, когда я принимала душ, в одном халате. Стал лапать, халат долой, попытался прижать. Пришлось ему малость покорябать причинное место коготками. Он, натурально - в крик. Двинул меня кулаком. Ну, я его укусила хорошенько, до крови, потом прямо так, как была, в комбез влезла, на мотоцикл - и мотанула аж в Кэн. Там поселилась в мотеле. Вечером позвонила на работу, отпросилась, благо, отгулов было много, сижу, шкворчу от злости. Думаю, за недельку папик охолонет и выгонит этого черномазого. И что ты думаешь? На третий день мне портье передает золотую кредитную карточку на мое имя, а на ней - двадцать тысяч сэнгов! Прикинь, Роб?
    -Прикидываю. Такую сумму среднему работающему студенту зарабатывать несколько лет, во всем себе отказывая...
    -Вот-вот. А вечером - звонок телефонный. Сам Фрисби! Просит прощения за несдержанность, рассыпается бисером, потом интересуется, довольна ли я размером компенсации, и просит, чтобы мы остались друзьями. Ну, я уже чувствую, что мозги сейчас взорвутся, и спокойненько так ему отвечаю, что искренне жалею, что не оказалось у меня под рукой в тот момент опасной бритвы, что не желаю его больше видеть вместе с его тысячами, что если он еще раз появится в нашем доме, то получит чем-нибудь тяжелым по темечку, ну и так далее. Одно меня удивляет - как он меня отыскал?! Признаться, меня это встревожило.
    -Карэн, ты же не маленькая. Есть масса способов при соответствующих знакомствах. Например, в дорожной полиции. Или если кому надо на лапу дать.
    -Ладно, черт с ним. Я в банк сходила, карточку аннулировала, потребовала, чтобы деньги перевели обратно на тот счет, с которого они поступили. Вернулась домой, Фрисби нет, а папашка мой лежит с синими губами, за сердце держится. Я его откачала, а он как напустится на меня! Орет, что я вести себя не умею, что оскорбила благородного человека! Тут у меня глаза на лоб полезли, не знаю уж, что Фрисби отцу наговорил, я рассказала, как все было. Папаша заткнулся, но к телефону, звонить этому черномазенькому с обличениями, или в полицию, не бросился. Съел, и все.
    -Вот это да! А когда вопрос о женитьбе встал? И почему ты мне об этом ни строчки не написала?
    Кэрри приподнялась на локте. Злость делала ее просто неотразимой.
    -Не смейся, циничный мой, но я просто не хотела делать тебе больно.
    -Так бы и замуж за него вышла, втихую, чтобы меня не травмировать?! - поддразнил ее Роби.
    -А вот уж дудки! Я бы просто-напросто удрала. Никакой Фрисби бы не нашел. Опыт есть. Хоть к вам с Джеффом, в Грэндтайд. В общаге бы перекантовалась, да и найти человека там трудно, если он того не хочет. А дальше дело было так. В октябре у моего родителя день рождения. Он обычно не празднует, а в этот раз все же решил. Как ему откажешь - пятьдесят пять, круглая дата. В качестве гостя является Фрисби и еще два каких-то мордоворота стриженных, кстати, по-моему, русские. Посидели, выпили, закусили, Фрисби меня пару раз взглядом пораздевал ненароком, а потом они с папашей вдвоем долго о чем-то беседовали с глазу на глаз. Мордовороты сидят, меня глазами цепляют, но молчат. Я пытаюсь их разговорить, а они - бе, ме, да, нет - как первый раз на свет родились, да, видно, и барьер языковой. Не иначе, телохранители. Меня он, что ли, испугался? На следующий день папаша меня зовет к себе в кабинет и пускается в пространные рассуждения о том, что я засиделась в девках, что пора бы мне замуж. Я смекнула что к чему, да и спрашиваю его в лоб - а не за Фрисби ли ты меня сватаешь? Он мялся, жался, а потом и выдал: мол, Фрисби взял его за горло и хочет, чтобы я вышла за него.
    -Смысл?
    -Вот и я думаю, какой в этом смысл. Неужели он просто на меня запал?
    -Постой-ка, Кэрри, а где у тебя папа трудится?
    -В одной крутой экспортно - импортной фирме. РоК, может слышал? Менеджер по России.
    -Понял. А ты где нынче работаешь?
    -В издательстве "Эквинокс". Редактором - переводчиком.
    -Кажется, что-то вытанцовывается. Говоришь, твой родитель так и сказал: "Фрисби держит меня за горло"?
    -Примерно.
    -А не кажется ли тебе, что этот фрукт системы ананас через тебя хочет давить на твоего отца, сделать его послушным?
    Вместо ответа Кэрри впилась в губы Роби еще одним долгим поцелуем, а потом шепнула:
    -А вот плева-а-ать мне на все это с башни Эйфеля в Париже. Давай просто-напросто удерем от них! Честно говоря, мне жизнь с папашкой - командиром уже встала поперек печенки.
    -Именно это я и хотел тебе предложить. Твой папаша - человек взрослый, торговать тобой я ему не позволю, пусть сам разбирается со своими геморроями. И знаешь что? Я от своих слов насчет замужа не отказываюсь, но сейчас предлагаю тебе другой вариант...
    В тот же день Кэрри позвонила из автомата отцу. Его не было дома, включился автоответчик:
    "Прошу оставить сообщение после длинного гудка".
    -Папа, я не пойду замуж ни за какого Фрисби. Можешь рвать, метать, реветь и биться головой об стену. Я люблю другого человека и выхожу за него. Если сочтешь нужным, вышли мои вещи на грэндтайдский адрес Джеффа. Желаю тебе справиться с твоей неприятностью своими силами. И прости, но эта твоя затея - уже перебор. Карэн.
    Очередной отпуск Кэрри был положен только весной, но молодые люди заявились прямиком к хозяйке "Эквинокса", пожилой сухенькой леди с внешностью учительницы младших классов, миссис Ингрэм, жившей в роскошном особняке в наиболее престижном районе города. Как оказалось, старушка очень благоволила к Кэрри, а узнав, что та выходит замуж, немедленно отпустила ее на четыре недели. Молодые люди были приглашены в гостиную, где прислуга уже накрыла стол к чаю. Критически оглядев Роби, миссис Ингрэм поинтересовалась, сверля его взглядом сквозь круглые очки, впрочем, довольно доброжелательно:
    -Юноша, а кем вы работаете? Вы сможете обеспечить Карэн?
    -Я учусь на режиссерском в Грэндтайдском университете и подрабатываю уроками французского.
    -Так вы полиглот? Прекрасно. И по-моему, серьезный человек, несмотря на этот легкомысленный наряд. И кстати, Карэн, смени пожалуйста свой ужасный кожан на что-нибудь более подходящее для девушки. Простите, Роберт, а сколько вам лет?
    -Двадцать восемь.
    -Служили?
    -Да, в морской пехоте.
    -Выправку не спрячешь! Мой покойный муж служил в авиации. И где же вы планируете свадьбу?
    -Скорее всего, в Грэндтайде. - почти не соврал Роб.
    -А ваши родители одобряют это? Я слышала, у Кэрри есть какой-то почти жених, креатура мистера Оверпула.
    "Это еще кто чья креатура!" - подумал Роби, а вслух сказал:
    -Мои родители эту затею вполне приветствуют. - опять почти не соврав. Кэрри промолчала.
    -Ну что ж, Роберт, вы мне понравились. Только прошу вас, не сверните на неправильную дорогу, когда станете режиссером! Среди киношников так много порочных людей... К сожалению, приходится с этой братией общаться - noblesse oblige! Ну что ж, друзья мои, совет да любовь вам. Отпуск тебе, Карэн, будет оформлен с понедельника.
    Роби с Кэрри от души попили чаю с марципанами, но потом решительно откланялись: время было на вес золота. Выйдя на улицу, Кэрри спросила:
    -А куда мы денем мотоцикл?
    Роб взглянул на часы

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *