Категория: Интересно

Первые цари




  • Не нравится
  • +6
  • Нравится





  • Первые цариВизантийский путь, может быть, был наиболее приемлемым для молодого и бедного государства Российского, но отнюдь не самым лучшим. Верховная власть, не создав четкого механизма вознаграждения труда чиновников, переложила груз обеспечения воевод и подьячих на посадских и уездных людей. И тем самым положила начало безудержной российской коррупции и бесконечной цепи взаимных обид и жалоб. Народ невзлюбил чиновников, чиновники — народ. Бывало, что пока в земской избе один подьячий писал под диктовку старосты челобитную на ненасытность воеводы, в то же самое время в съезжей избе другой подьячий писал под диктовку воеводы жалобу на старосту.

    Нельзя сказать, что русские цари совсем сквозь пальцы смотрели на казнокрадство и взяточничество в стране. Каждый из них в меру сил пытался бороться с этими явлениями.
    Царь Иван III решил поставить управление государством на юридическую основу. В 1497 году появился на свет его первый «Судебник» — сборник законодательных актов. В нем нашли отражение нормы «Русской Правды», обычного права и литовского законодательства. «Судебник»устанавливал юрисдикции великого князя на всю территорию централизованного государства, ликвидацию правовых суверенитетов отдельных земель, уделов и областей. А также определял порядок суда, который на местах должны были вершить бояре при помощи окольничих и дьяков. Одно из исторических значений того первого «Судебника» состояло и в том, что это был первый документ, запрещающий чиновникам брать взятки. Он гласил: «А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда не имати».
    Ага, как это «не имати». Бояре, окольничие и дьяки на эту норму права закрывали глаза и еще как «имати».

    Пришлось бороться с язвой взяточничества внуку Ивана III — царю Ивану Васильевичу, который в 1550 году выпустил новый «Судебник». Иван Васильевич не зря получил прозвище Грозный. Он грозил жесткими карами чиновникам, попавшимся на взятке при судопроизводстве. Если дьяк возьмет от кого посул или запишет дело не по суду, то его надлежало кинуть в острог. Помощника дьяка — подьячего за те же действия следовало подвергнуть торговой казни и битью кнутом. Грозное предостережение не помогло, взятки как брали, так и продолжали брать. Тогда в 156Ггоду появилась «Судная грамота», которая давала право не только лишать взяточников свободы и подвергать их битью кнутом, но и устанавливала для них смертную казнь: «Судей казните смертной казнью, а животы их отдавати тем людям, кто на них донесет».

    Понятно, что «доносчикам» отдавали не части тела судей, в данном контексте «животы» — это материальное вознаграждение. Но сама казнь была настолько жестокой, что взяточникам приходилось распрощаться не только с головой, но и с конечностями. Известно, что первым казненным взяточником стал некий дьяк, которому за нужное судебное решение поднесли замечательный подарок — жареного гуся, начиненного монетами. Жестоко икнулся тот гусь дьяку. Сначала ему отрубили ноги — до половины икр, потом руки — выше локтя, и лишь после этого умертвили — отсекли голову.

    Жестоко карал Иван Грозный и фальшивомонетчиков. Перед тем как выпустить в 1535 году в обращение копейку, запечатлевшую самого Ивана IV скачущим с копьем на коне, он призвал беречь эти деньги архиепископа Новгородского и Псковского владыку Макария. Но тот его наказа не выполнил, утайкой чеканил фальшивые деньги, которые отправлял королям Польши и Швеции. Духовного сановника подвергли пожизненному заключению в темнице с железами на шее и на ногах, а всех его помощников казнили. 11 слуг повесили на воротах, а приближенных к нему женщин четвертовали и сожгли, как ведьм.

    Но даже грозящий смертью гнев Ивана Васильевича не мог отвратить его подданных от казнокрадства. Иван Грозный даже жаловался Курбскому в своем письме, что бояре, «вся по мзде творящее и глаголющее», совсем стыд потеряли, крадут золото, серебро и меха. Впрочем, и сам Иван Васильевич был не без греха. В ноябре 1564 года он самолично ограбил Софийский собор в Новгороде. Нагрянул ночью в этот собор и стал пытать ключаря и пономаря, где они прячут церковную казну. Говорят, что ключарь и пономарь, несмотря на многие мучения, тайну не выдали, но царь сам определил место в стене подлестницей, где эта казна была замурована. Приказал вытащить ее, ссыпать в возы и отправить в Москву.

    Постепенно с развитием государственной структуры и системы управления на Руси крепла и развивалась экономическая преступность. Ее новые формы отчетливо проявились в правление царя Алексея Михайловича, прозванного народом Тишайшим. Пока Алексей Михайлович тихо сидел на престоле, его ближайшее окружение занималось разнообразными аферами. Страной фактически руководил боярин Морозов, который с младых лет воспитывал царя и руководил его действиями. Именно он подбирал и рассаживал на ключевые посты в государстве своих людей.

    Родственник Морозова и тесть царя боярин Илья Милослав-ский был назначен руководителем приказа Большой казны. Пожалуй, Илью Даниловича можно причислить к самым изобретательным аферистам прошлого. На посту руководителя государственной казны он успешно наладил собственный бизнес. На монетный двор он регулярно поставлял вместе с государственной и собственную медь. В результате там одни монеты чеканились для казны, а другие для личных закромов Милославского. И надо сказать, что в боярские хоромы отправлялись деньги с монетного двора целыми возами. Илья Данилович, возможно, первым начал практиковать выдачу разрешений на право торговли.

    Для тех, кто отказывался ему платить, он придумывал множество различных ограничений. Так что Жорж Милославский из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» в сравнении с реальным Ильей Милославский выглядит действительно никчемным мелким воришкой.
    Нравственное разложение царского двора отчетливо проявилось и в личностях тех, кто, по идее, должен был бороться с коррупцией. Глава Земского приказа Леон Плещеев превратил суд в контору по выколачиванию денег из граждан. Специальные люди писали ему ложные доносы на состоятельных людей, а потом он уже включал по ним мощную машину судопроизводства. Пока невинные сидели под арестом, помощники Плещеева осаждали их друзей и родственников, предлагая за деньги организовать их освобождение.

    Своего шурина — Петра Траханиотова Плещеев устроил главой Пушкарского приказа, который руководил работой стрельцов, оружейников и приставов. Теперь получилось, что одна семья руководила в государстве и судебной, и правоохранительной системой. Причем руководила не без изрядной выгоды для себя. Траха-ниотов оказался еще более бессовестным человеком, чем Плещеев. Тот хоть обирал посторонних и состоятельных людей, а этот — своих бедных сотрудников. Траханиотов зажимал половину жалованья стрельцов, а расписываться заставлял за всю сумму.

    Тогда, в середине XVI века, российский народ еще не был окончательно забит и высказал активный протест против коррупции государственной власти. После того как челобитчиков, отправленных народом к царю, разогнали плетьми, народ отправился к царю сам. Он смел охрану и ворвался в Кремль. Чтобы успокоить людей, власть решила пожертвовать Плещеевым. В сопровождении палача его вывели из Кремля. Но до плахи довести не успели. Толпа устроила самосуд над главным судьей. Плещеева забили до смерти, проволокли по улицам Москвы. Поняв, что его смерть народ не утихомирила, власть отдала на растерзание Траханиотова. Его водили по Москве в кандалах, а потом торжественно обезглавили. Но унять разгоревшийся бунт этими смертями удалось не вполне. Толпа громила и поджигала боярские дома. Положение удалось выправить только после того, как царь Алексей Михайлович обратился к простым горожанам с речью и пообещал, что отныне государственными приказами будут руководить люди честные и приятные народу. После этого стрельцам выдали двойное жалованье и за счет казны напоили их вином и медом. Народу отсрочили взимание недоимок, а потом напоили и его. Постепенно бунт перерос в массовую пьянку. Вся Москва пила и славила царя.

    В угоду общественному мнению Алексей Михайлович снял своего воспитателя боярина Морозова со всех постов и сослал его в монастырь, но, по сути дела, спас этим от расправы. А когда страсти улеглись, он вернул его обратно в Кремль.
    И все же бунт, получивший название Соляного, не прошел для власти бесследно. Она поняла, что пришла пора принимать какие-то меры для борьбы с прогрессирующей экономической преступностью. В 1649 году было принято Соборное уложение, которое предусматривало наказания не только за взяточничество и воровство, но и за ряд других проступков. Этот документ вводил и такую меру наказания, как тюремное заключение. До этого любителей поживиться чужим добром в случае поимки ожидало наказание строгое и быстрое. А еще публичное, поскольку производилось оно при большом стечении народа, для устрашения и назидания собравшихся, дабы другим неповадно было. Преступников ожидало неизменно какое-нибудь «физическое» наказание, в зависимости от тяжести содеянного: повешение, сажание на кол, отрубание головы, битье батогами и кнутами, вырывание ноздрей, утопление, сожжение, закапывание в яму и т. д.

    Теперь же можно было попасть в тюрьму за такие распространенные виды экономических преступлений того времени, как содержание притонов, самогоноварение, вымогательство, взяточничество, воровство, кража овощей из огорода, порча чужого имущества, сводничество, мошенничество... Зачастую теремное заключение применялось в сочетании с физическим наказанием. Например, к должникам применялся так называемый правеж, заимствованный у татар, который представлял собой следующее.

    Неисправного должника помещали в тюрьму, а затем каждый день выводили на людное место, обычно на торговую площадь, раскладывали на земле или на деревянном «козле» и принародно секли по ногам батогами — длинными тонкими палками. Чем больше долг, тем длиннее был срок наказания.

    Смертью каралось «Составление подложных бумаг от имени правительства или государя, подделка их», «Приложение государевой печати к подложной бумаге и подделка приказных писем». А фальшивомонетчикам отныне грозило «залитие горла расплавленным металлом».
    Однако фальшивомонетчики на эту угрозу плевали с высокой колокольни. Именно в этот период их расплодилось на Руси превеликое множество. В 1655 году с благословения государя Алексея Михайловича вместо серебряных монет в оборот запускаются медные деньги. Причем стоимость медных денег искусственно приравнивается к серебряным. Для государственной казны этот шаг был благом, она резко начала пополняться. Но еще быстрее начало пополняться количество фальшивых монет в денежном обороте. Как результат резкое падение курса русской валюты, взлет цен на товары и продукты, недовольство народа.

    Страна едва отошла от последствий Соляного бунта, как в 1662 году грянул бунт «медный». Власть вынуждена была бросить все силы на борьбу с фальшивомонетничеством. Результаты расследований ошеломляли. Изготовление поддельныхденег превратилось практически в общенародный промысел. Им промышляли и бояре, и простолюдины. Не составляло большого труда купить из-под полы «левый» чекан, чтобы потом в сарае, подполе или баньке наладить собственное монетное производство. Вот им и занимались все: крестьяне, посадские и даже духовенство.

    Пыткам подверглись многие мастера — чеканщики государственных денежных дворов. Как оказалось, они тоже не гнушались незаконным приработком. Но в качестве организаторов «левого» промысла зачастую указывали на верных голов и целовальников. Те тоже не хотели становиться крайними и указывали как на организаторов на бояр и думных людей.

    Были казнены или подверглись отсечению руки ног очень многие, по разным оценкам, от 400 до 22 тысяч человек. Но самые главные фальшивомонетчики ушли от расплаты. Глава приказа Большой казны Илья Милославский, наладивший массовый выпуск поддельной монеты из «левой» меди, которую его помощники закупали даже в Швеции, и его главный помощник думный дворянин Матюшкин вышли сухими их воды. Царь Алексей Тишайший не дал в обиду своего тестя. Правда, государь принял меры к исправлению ситуации. По его указанию медные деньги вообще были выведены из обращения и заменены серебряными.

    В годы царствования Алексея Михайловича в России только-только начала зарождаться промышленность, зато уже практически укоренились некоторые худые обычаи: коррупция, казнокрадство, неуемная тяга царей и бояр к роскоши при совершенно наплевательском отношении к народу, неподвластность царских приближенных закону. Про Алексея Тишайшего говорят, что он умертвил 7 тысяч фальшивомонетчиков и никак не наказал только двух самых главных из них — Милославского и Матюшкина.

    Это лишний раз продемонстрировало систему двойных стандартов, сложившихся в России еще в стародавние времена. В истории нашего государства было немало примеров, когда правители, причем как монархи, так и генеральные секретари, жестко расправлялись со своими друзьями и родственниками в борьбе за власть, но никто и никогда не отдавал свое ближайшее окружение под суд за экономические преступления.

    Коррупция на Руси развивалась и крепла по мере развития государственного аппарата. Государство управляет своими гражданами через назначаемых им должностных лиц, которые формально должны руководствоваться в своей деятельности духом и буквой Закона. Однако, как известно, законы в России — «что дышло», а потому чиновник может как действовать, так и бездействовать, а может и вообще поступать вопреки Закону. В XVII веке на Руси для определения видов взятки существовало несколько юридических названий: почести, поминки и посулы. Любопытно, что «почести» (предварительная «подмазка» должностного лица) и «поминки» (подарок «по итогам») считались вполне законными вещами, а вот за «посулы», то есть за нарушение закона за плату, полагались телесные наказания. Именно за посулы в 1654 году пострадали князь Алексей Кропоткин и дьяк Иван Семенов, взявшие деньги с купцов, которых царь Алексей Михайлович собирался переселить в Москву. Купцам туда не хотелось, и они предпочли дать взятку, не подозревая, что царь уже отменил свое решение. Тем не менее князь потребовал с купцов 150 рублей, а дьяк — 30 рублей и бочку вина, за что оба прилюдно были биты кнутом.

    Позже уголовное право царской России разделило взяточничество на два вида: мздоимство и лихоимство. Взятка, данная за совершение действия, входящего в круг обязанностей должностного лица, трактовалась как мздоимство. Взятка за совершение служебного проступка или преступления в сфере служебной деятельности трактовалась как лихоимство. Причем к мздоимству само государство и народ относились издавна довольно терпимо.

    Еще во времена Древней Руси для чиновников стал практиковаться византийский принцип — им не платили жалованья, но позволяли кормиться за счет подношений народа.
    Самой «хлебной» должностью в России XVI—XVII веков была должность воеводы. Чтобы не допускать чрезмерного обогащения воевод, царь даже ограничил период их полномочий двумя годами. А чтобы они за эти два года не превратились в «олигархов», их имущество проверялось на царских заставах, когда воеводы возвращались через два года с места службы. Воеводские возы и подводы обыскивались без всякого стеснения, и ежели возникало впечатление, что они везут слишком много добра, то излишки безжалостно реквизировались в пользу казны.

    Постепенно, с формированием и укреплением государственного аппарата, в России стала укрепляться бюрократия — особая каста чиновников, получавших жалованье из казны. Она впитала в себя традиции прошлых поколений чиновников, а потому относилась к «кормлениям» как к своему священному наследственному праву, даже несмотря на жалованье. Впрочем, народ хотя и любил поязвить по этому поводу, но особо не противился. В порядке вещей считалась материальная благодарность чиновникам за оформление документов или какую-либо другую их работу. Обычным делом были и подарки им к именинам и праздникам. Понятно, что грань между разрешенной «почестью» и запрещенным «посулом» была весьма зыбкой, что способствовало злоупотреблениям со стороны чиновников. Недаром в народе появилось множество поговорок: «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «Всякий подьячий любит калач горячий», «Приказный проказлив: руки крюки, пальцы грабли, вся подкладка — один карман».

    Вообще коррупция обогатила русский язык большим количеством поговорок, множеством крылатых выражений, составляющих специальную терминологию взяточничества: «барашка в бумажке», «безгрешный доход», «не подмажешь — не поедешь», «мзда», «хапен зи гевезен» и прочее. Например, выражение «остаться с носом» не имеет никакого отношения к детали человеческого лица. На Руси «проносом» или попросту «носом» называли взятку, которую проситель приносил в государственное учреждение спрятанную под полой. Если подьячий или судья не принимал подношение, проситель уходил вместе со своим «носом» несолоно хлебавши.

    Олег Логинов

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *