Категория: Интересно

Как сидели и сидят




  • Не нравится
  • 0
  • Нравится





  • Как  сидели и сидят
    Тюрьма — недостаток пространства,
    возмещаемый избытком времени.
    Иосиф Бродский


    Воспоминания арестанта
    («Тюремный вестник» № 4,
    май 1909 года страница 579 и др.)

    «Вам доставлены чрезвычайно характерные в этом отношении воспоминания арестанта, ставшего впоследствии объявленным рецидивистом и пространствовавшего по разным тюрьмам свыше 10 лет. В записках этих, хотя и относящихся к довольно отдаленному прошлому, но во многом еще сохраняющих животрепещущий интерес современности, он весьма картинно описывает свои первые шаги, первые тюремные впечатления, испытанные в течение 48 часов, проведенных среди пересыльных арестантов. Передо мной было, рассказывает он, громадное здание пересыльной тюрьмы. По углам и возле главного подъезда возвышались башни, в которых виднелись маленькие оконца, заделанные маленькой решеткой. Часовые с ружьями на плече грозно расхаживали взад-вперед по фронту, зорко следя за окнами башен. Дверь открылась, и я очутился как будто в подземной пещере.

    В большом зале с множеством колонн, которые поддерживали нависший свод, было почти темно. В одном углу виднелся большой стол, заваленный бумагами, а вдоль стен стояли длинные деревянные скамейки. За столом было несколько надзирателей. Старший из них, взяв от городового мои бумаги, стал меня опрашивать. Я весь трясся как в лихорадке и думал только об одном, как бы скорее отделаться от этого допроса. После поверхностного обыска меня повели в предназначенную для меня камеру № 9 (секретную). Железные решетчатые ворота, через которые пропустили меня в полутемный тюремный коридор, сейчас же закрылись, и я пошел вслед за надзирателем.

    Чувствовалась сырость, доносился едкий запах, от которого начинало щекотать в горле, мы повернули направо, прошли через железные решетчатые ворота и попали в другой коридор, пошире первого. Множество больших окон, заделанных железными решетками, выходили на внутренний тюремный двор, середину которого занимали тюремная церковь да несколько чахлых, в беспорядке рассаженных деревьев, скрытых от всего мира четырьмя стенами высокого тюремного здания, коридор как-то был выстлан асфальтом, но от времени на нем появились выбоины, сквозь которые виднелись кирпичи. Но вот и дверь с надписью № 9 «секретный».

    Посередине нее прорезано небольшое отверстие величиной с медный пятачок для того, чтобы наблюдать, что делается внутри камеры. Дверь с каким-то поющим скрипом открылась, и из камеры вырвалось целое облако удушливых испарений, от которых у меня закружилась голова. В глазах у меня бегали огненно-красные круги, пол подо мной колебался, и какие-то фигуры в сером с бритой половиной головы носились передо мной в диком танце, гремя цепями. Четыре больших окна заделаны толстыми железными решетками, пропускали достаточно света, но вся камера была загромождена деревянными койками. В углу стоял вымазанный дегтем ушат (параша), от которого несло человеческими экскрементами. Там и сям валялись в беспорядке грязные деревянные бачки, оставшиеся от обеда, вот и вся обстановка камеры.

    Раздавшиеся свистки возвестили вечернюю проверку. «На проверку», — крикнул коридорный староста, в обязанности которого было построить и сосчитать таких же, как он сам, арестантов. Все стали выходить и строиться в коридоре по два и в ряд. Второй свисток возвестил, что начальство идет, и все вытянулись по-солдатски в струнку. Из-за угла коридора показался надзиратель с записной книжкой в руках. Он на минуту остановился возле старосты, принял от него отчет о числе людей и помчался по фронту, проверяя отчет старосты. Проверка прошла. Все разошлись по своим местам. Койки оказались все заняты. Многие улеглись на голом асфальтном полу, который был очень грязен, но тепло от топившихся в подвале духовых печей.

    После проверки в камере представлялась новая картина жизни арестантов. Во многих местах уже горели самодельные лампочки с тряпочными фитилями, от которых распространился смрад. Но арестанты как бы не замечали этого и, разостлав свои серые халаты, вооружились картами и иными принадлежностями для игры. Я присоединился к зрителям. Возле игроков лежало колоды четыре совсем еще новых карт. Двое играли в невиданную мной до этого игру, называемую «стос». Я отошел в другую сторону и увидел там несколько человек, которые, сидя на корточках, рассматривали какой-то предмет, лежавший на полу, слышались выкрики «у тебя чеква», «здесь петух» и т. п. Это шла игра в «кости».

    Посмотрев немного, я перешел к следующей группе. Здесь на блюдечке вертелся граненый деревянный волчок, с написанными на каждой грани номерами. Чей номер старше, тот и берет ставку. А вот в уголке приютилась порядочная кучка людей, слышно хлопанье карт и шепот, кому ходить. Я зашел сюда. Человек шесть играли в темную с подходом.

    Возле дверей стоял, точно на часах, один из арестантов, следя и прислушиваясь ко всему подозрительному шуму в коридоре. Вдруг стороживший арестант шепнул «шесть» — это значит идут, и как бы по волшебству все лампочки погасли, а только что игравшие притворились спящими, лежа каждый там, где сидел, или заняв первую попавшуюся койку. Вдруг внимание мое привлек какой-то шорох. Я стал всматриваться в темноту и увидел тихо крадущегося между коек человека. Арестант остановился, не доходя до меня койки на три, где лежал мальчик лет 15— 16 с русыми кудрявыми волосами с чистеньким личиком и голубыми глазами. «Ты спишь?» — спросил у него шепотом подошедший арестант. «Нет», — послышался в ответ шепот мальчика. Я закрыл глаза, чтобы не видеть этой гадости. Но новый шорох заставил меня открыть глаза. На смену первому шел другой, а на смену другому — третий. И так долго ходили».

    Знаменитый русский писатель Варлам Шаламов вынес свои воспоминания о Бутырке.
    «19 февраля 1929 года я был арестован. Этот день и час я считаю началом своей общественной жизни — первым истинным испытанием в жестких условиях. После сражения с Мережковским в ранней моей юности, после увлечения историей русского освободительного движения, после кипящего Московского университета 1927 года, кипящей Москвы — мне надлежало испытать свои истинные душевные качества.

    В наших кругах много говорилось о том, как следует себя держать при аресте. Элементарной нормой был отказ от показаний, вне зависимости от ситуации — как общее правило морали, вполне в традиции. Так я и поступил, отказавшись от показаний. Допрашивал меня майор Черток, впоследствии получивший орден за борьбу с оппозицией как сторонник Агранова, расстрелянный вместе с Аграновым в 1937 или 1938 году.

    Следователь Черток направил меня для вразумления в одиночку Бутырской тюрьмы. Здесь, в мужском одиночном корпусе, в № 95, я и просидел полтора месяца — очень важных в моей жизни...
    Достаточно ли нравственных сил у меня, чтобы пройти свою дорогу как некоей единице, — вот о чем я раздумывал в 95-й камере мужского одиночного корпуса Бутырской тюрьмы. Там были прекрасные условия для обдумывания жизни, и я благодарю Бутырскую тюрьму за то, что в поисках нужной формулы моей жизни я очутился один в тюремной камере.
    Я принюхивался к лизолу — запах дезинфекции сопровождает меня всю жизнь...

    Нам давали газеты. Если был выходной — «Правду». Впервые в жизни я так солидно подначитался прессы.
    Заключенный сам убирает парашу, ходит на оправку по тому же звенящему железному коридору, который снят в фильме «Крах» при сцене побега Павловского. Была прогулка в одном из тюремных двориков с «выводным» конвоиром. Книги же давали только по бумаге, по заявлению. Обход коменданта — комендантом был толстый грузин Адамсон — ежедневный.

    Одним из главных моих требований к людям и всегда было соответствие слова и деяния, «что говоришь — сделай» — так меня учили жить. Так я учил жить других. Нет вождей, нет авторитетов. Перед тюрьмой все равны...»

    Сегодня заключенный, попавший в Бутырку, попадает в камеру тем же путем, как и сто лет назад.
    Перешагнувшего порог Бутырского замка арестанта помещают в «сборку» (карантин) — камеру в тюремном полуподвале, на нулевом этаже.
    Первой камерой, в которой человек оказывается, попав в СИЗО, является так называемый карантин. Это место, получившее название из медицинской терминологии, предназначено для профилактики инфекционных заболеваний — если новоприбывший вдруг принес их с воли. Иначе в условиях ограниченного пространства «болячка» за неделю-две распространится по всей тюрьме.

    Обычно в первый день всех осматривает врач (фельдшер) — в том числе описываются все татуировки и особые приметы — шрамы, большие родимые пятна, уродства. Как советуют бывалые сидельцы, если вас до привоза в СИЗО били — во время этого визита об этом надо сказать. Предъявить синяки, ссадины, пожаловаться на боли. Обязаны все запротоколировать. Если отказываются, надо настоять. Ибо ведомства, несмотря на видимую схожесть, несколько разные. КПЗ относится к МВД, а СИЗО — к Минюсту.

    Более того, здесь исходят из соображения здравого смысла — у вас могут быть внутренние повреждения и вы можете умереть от потери крови. А за это будет отвечать начальник тюрьмы и его администрация: где помер, там, значит, и убили.

    Смерти в тюрьме всегда боялись, особенно сейчас, так как черная статистика влияет на статус страны в мире, состояние прав человека. Подобные цифры могут повлиять на количество звезд на погонах.
    За время пребывания в карантине делают несколько медицинских анализов: обычно это — RW (сифилис), ВИЧ-инфекция, флюорография (туберкулез).

    Также в первый день так называемая банька — обычный душ. Затем фото для личного дела с табличкой «фас» и «профиль». Отпечатки пальцев.
    Карантин предусматривает и знакомство администрации со своими новыми «постояльцами». В первые дни их направляют к следователю — «оперу». Большинство новоприбывших находятся в состоянии сильного волнения, они много и бесконтрольно говорят, а это порой реальный шанс услышать правду; после того, как человек придет в себя, дознаться нужной информации будет значительно сложнее, чем по свежему следу.

    Следователь назначает арестанта в камеру в соответствии с его уголовной статьей. Задержанных за менее тяжкие, например, «экономические», статьи или бывших сотрудников правоохранительных органов по закону положено содержать отдельно от «тяжелых» или «наркотических» сидельцев. Но на практике, из-за перегруженности камер, это правило соблюдать бывает сложно, так что публика в камере может попасться весьма пестрой.

    Когда железная камера с грохотом закрывается за спиной арестанта, он оказывается на «пятаке» — крохотном пространстве в камере перед «тормозами», где не стоит двойная шконка, или шконарь — тюремная койка.
    Также в камере есть «поляна». Обычно это престижное место в одном из углов, где стоят четыре не двухъярусные, а одинарные шконки. Там больше воздуха и не такая толчея. Как правило, там располагаются «старшие» камеры.
    «Старшие» в женском и мужском централе не различаются.

    «Старшим» можно стать отнюдь не по возрасту или каким-то криминальным заслугам. Старшинство определяется, как в армии, — стажем пребывания. И это звание может носить даже пацан, которого перевели в тюрьму сразу после его совершеннолетия. Поскольку он единственный «старосид» среди «свежепойманного молодняка», место которого на верхней шконке. Только по приобретении тюремного стажа арестант спустится на более удобное место.

    Срок отсидки определяет многие вещи. Помимо места в камере — место за столом на кухне, в строю при проверке, право участия в камерных вече, очередь в душ, возможность пренебрегать обязательной прогулкой и даже порядок пользования унитазами в туалете («дальняк»).

    На крайний унитаз, у стенки, ходят «старшие». И дело даже не в дедовщине. Результаты анализов на ВИЧ и венерические заболевания у новичков приходят через несколько месяцев, а у долгосидящих иммунитет довольно ослаблен, и они им не рискуют.

    Тюремные законы сейчас стали более цивилизованными, новичка, прибывшего в камеру, уже не «прописывают» — не глумятся. Но многие вещи остаются незыблемыми. При входе в камеру, когда его только подняли со «сборки», он обязан остановиться у «тормозов» на пятачке, сложить матрас и всю «казенку» и ждать, когда подойдет кто-то из старших. Они примут, все объяснят и покажут место.

    Новичку, попавшему в камеру, объяснят несколько простых правил и понятий, которые следует усвоить и соблюдать. Иначе его репутация может очень скоро опуститься, по выражению бывалых сидельцев, «ниже плинтуса».

    Как рассказывает врач и бизнесмен Виталий Лозовский, который имеет личный тюремный опыт и напрямую столкнулся с законами маленького арестантского государства, в тюрьме есть два типа сидельцев:
    «Первые живут «воровской» жизнью, по «понятиям» — они себя называют босота, бродяги, братва. Это — профессиональные преступники, люди, мыслящие антисоциально. Для них тюрьма — дом родной, закономерный этап жизненного пути, который многие из них воспринимают с гордостью, так как в своей среде, не имея отсидки, их шансы на продвижение по иерархической воровской лестнице авторитета практически равны нулю.

    Вторые, «случайно» попавшие в застенки — совершившие преступления на бытовой почве, по пьянке, глупости, неосторожности, жадности, — по сути, нормальные граждане, для которых тюрьма стала совершенно неожиданным поворотом в их судьбе.
    Первая категория ведет себя активно, вторая, пока достаточно не адаптируется, — пассивно, осторожно, приспособленчески, присматриваясь к чуждому для них миру. За счет первых и происходит поддержка и сохранение «понятий» — своеобразного кодекса чести и общежития в тюремных стенах. Чтобы понять его суть, надо разобраться в побуждающих моментах и целях, которые им достигаются.

    Попав в камеру, где поддерживается понятийный порядок, вы будете поражены атмосферой, там царящей. Ничего общего с тем, что принято нам показывать в кино. Никто не может отнять ни у кого ничего силой, угрозой, хитростью. Никого нельзя ударить. Вы не услышите матерного слова — прямо высшее общество — все через пожалуйста, благодарю... Все споры и конфликты разруливаются на самых начальных стадиях.

    Оказывается, все просто — 10—20 человек в маленькой комнатушке, если не будут придерживаться четких правил и ограничений, не то что свои минимальные права отстоять не смогут, просто перегрызут друг другу горло. Нарушитель карается очень строго — просто ударив кого-то, он реально рискует потерять как минимум здоровье, а то и честь, где-то в боксах, других камерах, на этапах, на зоне. Возмездие неминуемо, рано или поздно — этот принцип строго соблюдается — если у тебя была возможность спросить с беспредельщика и ты этого не сделал — спросят с тебя (как и принцип неминуемости наказания в юстиции — в общем, как это ни парадоксально выглядит на первый взгляд, психология представителей преступного мира и правосудия очень схожа. Я заметил, что они даже любят одну и ту же музыку, не говоря уже о поведении и жизненных ценностях.

    Нельзя никого послать. Простая фраза «Да пошел ты...», даже не доведенная до логического окончания, дает право тому, кому она адресована, ударить, опустить и даже убить неосторожного матерщинника (исключение из правила неприменения физической силы в камере). Фраза воспринимается буквально, тебя определили в педики. Кодекс чести — понятия обязуют ответить на оскорбление. Если ты не ударишь человека, тебя пославшего, значит, ты признаешь, что ты пидар, и в дальнейшем будешь туда неминуемо определен (при самом благоприятном раскладе ты будешь определен в последние чмошники, чушки, чушкари, общение с которым ниже достоинства для нормального пацана).

    Для женщин эта фраза имеет обратный смысл — что-то вроде пожелания удачи и большого женского счастья.
    Возможен вариант, не бить, но потребовать обосновать утверждение, что ты «приверженец однополой любви», с приведением конкретных фактов и свидетелей. Тогда все, может быть, закончится символической пощечиной, но рассчитывать на такой исход не стоит — я только слышал о таких вариантах, видеть же не приходилось, тогда как силовой вариант защиты чести и достоинства видел не раз.

    Таким образом, подведя итог сказанному, хочу повторить еще раз сказанное в тезисах:
    — ничего ни у кого ни под каким видом отнимать нельзя — это беспредел. А беспредел по понятиям карается беспределом;
    — бить никого нельзя, все вопросы и претензии должны быть разведены только по понятиям;
    — исключение — вас послали на х... или в какое подобное место. Отсюда
    — никого посылать никуда не следует да и вообще материться в тюрьме нельзя (прям пажеский корпус);
    — за любой, даже невинный базар надо быть готовым держать ответ;
    — физическая сила очень мало стоит — главное ваша внутренняя сила и страх (или их отсутствие).

    Перед тем как попасть в камеру, на «сборке» выдают первую «казенку» — матрас, подушку, тонкое фланелевое одеяло, кусок вафельного полотенца, наволочку и две простыни. Постельное белье меняется еженедельно.
    Арестанту рекомендуют «казенку» беречь, так как она предъявляется и сдается на хранение при каждом выезде в суд.

    Также выдается алюминиевая кружка и ложка — это единственная посуда, которая остается при арестанте на все время его пребывания в тюрьме. Под первое блюдо дежурный - баландер (в основном в обслуге работают осужденные, приговоренные к маленьким срокам за незначительные преступления) еще выдаст «шлейку» — алюминиевую миску, но после обеда она сдается.

    Частенько ложка бывает без черенка, а только небольшой огрызок с черпаком. Ручку от ложки часто отламывают сами опера, если замечают, что из черенка ложки сделали заточку. Иногда столовые предметы используют в качестве средства перехода из камеры в тюремный лазарет. Вот два ярких примера того, на что готовы идти заключенные, чтобы попасть на больничную койку.

    Из архива Бутырской тюрьмы:
    «21 января 1961 года из тюрьмы № 2 поступил для прохождения судебно-медицинской экспертизы заключенный Литвинцев Альберт Андреевич, 1937 года рождения, уроженец Псковской области, г. Великие Луки, русский, гр-н СССР, беспартийный со среднетехническим образованием (сведения о судимости отсутствуют).

    Литвинцев арестован 26.11.1960 г. за то, что он в ночь с 25 на 26 ноября 1960 года в пос. Лобня путем выставления оконного стекла проник в помещение аптеки, где открыл шкаф «А» и похитил из него наркотические средства (флакон морфия, пантопон, кокаин).
    23 октября он таким же путем в г. Великие Луки похитил из аптеки 88 ампул морфия, 112 ампул промедола и 6 ампул омиопона.

    Из акта амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы видно, что Литвинцев ранее находился на излечении в психбольнице по поводу «длительного злоупотребления наркотиками», глотал вилки, ключи, гвозди и другие предметы, в связи с чем неоднократно оперировался.
    В тюрьме до отправки в институт им. Сербского Литвинцев вел себя нормально. 4 февраля вернулся в тюрьму из института и как вменяемый был помещен в общую камеру. В этот же день вечером проглотил 28 штук домино, 5 февраля осмотрен хирургом, предъявляет жалобы на боли в животе, требует наркотических средств и операций. При осмотре живот не вздут, при пальпации мягкий. В области желудка ясно отмечается наличие инородных тел. Оставлен в общей камере.

    6 февраля от приема пищи отказывается, язык слегка обложен, влажный. Живот не вздут, при пальпации мягкий. Оставлен в общей камере.
    При обзорной рентгеноскопии брюшной полости 6 февраля инородных тел в области тени желудка не определяется. В малом тазу по средней линии видны черенки от ложек (два).

    При обследовании желудка контрастной взвесью (жидкий барий) в полости желудка определяются инородные тела продолговатой (линейной) формы, создающие впечатление множества дефектов наполнения, соответствующие форме инородного тела. Через два часа в желудке много бария, на фоне которого видно множество линейных теней.
    7 февраля повторная рентгеноскопия: в желудке через два часа бария нет, на уровне желудка определяется черенок от ложки (проглотил 6 февраля вечером). Барий заполняет равномерно все отделы толстого кишечника. В малом тазу по средней линии живота определяются два инородных тела (черенки от столовых ложек).
    Состояние заключенного осталось удовлетворительным. Со слов вышло несколько фишек. Безобразничал и шумел в камере, требовал помещения в больницу.
    13 февраля выбыл в суд и не вернулся».

    ВЫПИСКА ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ № 778:
    Заключенный Акишин Анатолий Иванович, 1924 года рождения, с 20.10.1955 года по 01.12.1955 года находился в больнице санчасти БТ (Бутырской тюрьмы. — Авт.) УМВД МО по поводу множественных инородных металлических тел в желудке.

    Заключенный Акишин А.И. холост, имеет образование 6 классов. По специальности слесарь, осужден 18.05.1954 года Московским городским судом по статье 59-3 и по указу от 04.06.47 года сроком на 15 лет ИТЛ. Он прошел 25.05.54 года амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу при тюрьме № 1 УМВД МО и признан вменяемым с диагнозом «Хронический алкоголизм».

    Заключенный Акишин А. И. до 29.06.1955 года находился в лагерях, с 29.06.55 по 13.10.55 года в тюрьме № 1 УМВД МО. С 13.10.55 по
    20.10.55 года в тюрьме № 13, 20.10.55 года прибыл в больницу санчасти БТ для производства операции изъятия инородных тел из желудка.
    При поступлении в больницу жаловался на боли в желудке и животе, тошноту и рвоту после приема пищи. Стула не было в течение 7—8 дней. Затем появился жидкий стул.
    20.10.55 года после обследования и производства рентгеновских снимков в больнице санчасти БТ УМВД МО заключенному Акишину А. И. была произведена операция. До операции он был осмотрен врачом-психиатром санчасти БТ. Признаков душевного заболевания не обнаружено. Не отмечены психопатические черты характера и склонность к злоупотреблению алкоголем.

    При операции из желудка удалено большое количество металлических инородных тел, общий вес которых равен 450 граммам. Количество инородных тел — 46 шт. Из них:
    1. Алюминиевых пластинок (ручек от кружек) разных размеров (до 13 см) — 12 шт.;
    2. Кусок от толстого круглого сечения проволоки разного размера и формы (до 14 см) — 11 шт.;
    3. Железные круглые гвозди, прямые и изогнутые (8—10 см) — 3 шт.;
    Всего 46 шт.

    Со слов заключенного, все эти предметы он проглотил в три приема в течение одного месяца за время пребывания в тюрьмах № 1 и № 13.
    Операция и послеоперационный период закончились благополучно.
    После заживления операционной раны с 10.11.55 г., т. е. через 14 дней, заключенный объявил голодовку и находился на искусственном кормлении в течение месяца — жидкая питательная смесь вводилась ему в желудок через толстый резиновый зонд.
    Общее состояние заключенного удовлетворительное. Жалоб никаких нет. Заключенный Акишин упорно продолжает голодовку. Он заявил,
    что причиной глотания инородных тел и объявление голодовки является то, что неправильно осудили, и требует освобождения из-под стражи.
    Начальник санчасти БТ У МВД МО майор мед службы (Коршунков)».

    Причиной голодовок заключенные Бутырки обычно объявляли недовольство действиями администрации изолятора. Одна из последних подобных акций, официально не подтвержденная представителями ФСИН, прошла в мае 2003 года.

    Тогда родственники заключенных рассказали:
    «В течение недели сотрудники СИЗО провели серию рейдов. В камеры заходили охранники и с криками «Все — с вещами на выход!» начинали бить людей дубинками. Заключенные в спешке покидали камеры, а при малейшей задержке бывали избиты.

    После этого охранники собирали в кучу все, оставшееся в камерах, и вывозили, не говоря хозяевам, куда и зачем забирают их вещи. Среди вывезенного оказались: матрасы, простыни, одежда, предметы быта. В результате люди остались без самого необходимого и разрешенного для использования в камерах.
    Многие лишились постельных принадлежностей и теплой одежды. Как следствие, сразу участились случаи заболеваний. Все жалобы администрация Бутырки оставила без внимания.

    Лекарства от родственников в СИЗО не пропускают, а собственного медицинского обслуживания, по уверениям заключенных, там нет. Полгода остается вакантной должность главврача, а человек, исполняющий его обязанности, на самом деле их не выполняет.

    В феврале один из заключенных три дня находился при смерти. Врач, которого постоянно просили прислать его сокамерники, появился только наутро третьего дня, чтобы констатировать смерть. Руководство изолятора также ничего не делает, чтобы поместить в отдельные камеры эпилептиков, испытывающих до нескольких приступов в день.

    В камерах, рассчитанных на 35 человек, содержатся до 100 человек. Из-за общей антисанитарии распространены вши и чесотка. Стандартная еда при этом — суп на комбижире с перловкой, оставшейся с завтрака».

    До 2005 года арестантская суточная норма, установленная постановлением Правительства РФ от 1 декабря 1992 года № 935, была следующей:
    Хлеб из смеси муки ржаной обдирной и пшеничной 1-го сорта — 400 граммов
    Хлеб пшеничный из муки 2-го сорта — 150
    Мука пшеничная 2-го сорта 5
    Крупа разная 100
    Макаронные изделия 20
    Мясо 100
    Рыба 100
    Жиры животные топленые
    пищевые и кулинарные, маргарин 30
    Масло растительное 15
    Сахар 30
    Чай натуральный 1
    Соль 20
    Картофель 500
    Овощи 250
    Лавровый лист 0,1
    Томатная паста 3

    Несовершеннолетним, содержащимся в изоляторах, дополнительно выдавалось на одного человека в сутки: 15 граммов сливочного масла и 10 граммов сахара. Осужденным, оставленным в СИЗО для работы в хозобслуге, полагалась норма питания как в колониях — немного больше.

    В суточное довольствие больных туберкулезом, дистрофией, язвой, авитаминозом,злокачественными новообразованиями, анемией, больных СПИДом и ВИЧ-инфицированных, находящихся на стационарном лечении в медучреждениях тюрем и СИЗО, а также беременных женщин и кормящих матерей полагались дополнительные продукты:
    Молоко — 500 граммов
    Творог — 50
    Яйца 1
    Сухофрукты 15
    Овощи 350

    Новый рацион для арестантов был утвержден 11 апреля 2005 года № 205 «О минимальных нормах питания и материально-бытового обеспечения подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в следственных изоляторах Федеральной службы исполнения наказаний и Федеральной службы безопасности Российской Федерации, на мирное время».
    К обычной арестантской пайке прибавилось 250 граммов овощей, 100 — молока, 10 — сухого витаминизированного киселя или сухофруктов. Несовершеннолетним в меню добавили 15 граммов жирного сыра.

    Екатерина Рожаева

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *