Категория: Интересно

Бутырские страсти




  • Не нравится
  • +5
  • Нравится





  • Бутырские страстиЕсли тюрьма не учит заключенного жить в обществе, она учит его жить в тюрьме.
    Алан Бартолемью


    История царской тюрьмы тесно связана с историей орудий отягощения тюремного заключения — рогаток, колодок, кандалов, наручников, «стульев», цепей, оков и хомутов. Заключенные заковывались за малейшую провинность.
    Рогатки представляли собой особый металлический ошейник, на наружной поверхности которого было от 3 до 6 острых металлических штырей, не позволяющих арестанту лежать.

    Цепные наручники с изменяющимся размером петель для рук широко применялись в конце XIX века.
    Цепи были 3 видов:
    1. На руки и на ноги отдельно.
    2. На руки, на ноги, на шею вместе.
    3. На ноги и шею с прикреплением к стене. «Стулья» изготовлялись из дубового чурбака весом 20—25 килограммов и оковывались стальными обручами, прикреплялись ошейниками к шее и поддерживались руками. Узник был вынужден носить «стул» с собой даже в туалет или баню. Применялись «стулья» для предотвращения побегов и отягощения содержания заключенных. А чтобы облегчить узнику участь (гуманизм по-русски), цепь делалась такой длины, чтобы заключенный мог на это бревно присесть. Отсюда и название — «стул».

    Перед тем как отправлять арестанта на каторгу, ему выбривали полголовы, на случай побега это помогало в быстрой поимке беглеца. Но главным предостережением от побега был общий прут. Заключенных приковывали к нему, и весь этап они гуськом, дыша «затылок в затылок», были в одной скорбной упряжке. Если кто-то падал от бессилия, то тащил за собой всех. Лишь благодаря Попечительскому обществу эту практику отменили и каторжников стали заковывать в обычные кандалы.

    16 мая 1913 года в штрафной камере № 33 вспыхнул бунт, был убит надзиратель. С бунтовщиками разделались быстро и жестоко: камеру обстреляли, несколько человек были ранены. Организаторов — семерых каторжан — повесили на глазах собравшихся заключенных.
    С 1905-го по 1913 год из Бутырской тюрьмы было совершено несколько побегов. Были и неудачные попытки. Так, в 1909 году план массового побега был выдан предателем-уголовником.

    16 мая 1913 года группа ссыльных каторжников попыталась в очередной раз совершить побег. В обеденное время надзиратели Харламов и Демкин недосчитались 10 человек из камер, где содержались особо опасные преступники. Неожиданно они напали на охранников и начали душить. Тюремщиков в бессознательном состоянии оттащили в клозет, обезоружили и забрали форму. Открыв двери коридора № 5, преступники зарубили топором постового надзирателя Куксенко, но при этом вернулись обратно. Та же участь постигла пришедшего в сознание Демкина. Трое арестантов переоделись в форму. В этот момент появился надзиратель Граскин, который должен был вести несколько человек к стоматологу. Оценив ситуацию, он бросился к лестнице, но его настигли заключенные. На крик охранника сбежались надзиратели. Арестанты были вынуждены вернуться в коридор № 4 и закрыться. Побег не удался. Помощники начальника тюрьмы и надзиратели обнаружили раненого Граскина на лестнице, а в туалете коридора № 5 — раненого Демкина, Куксенко и мертвого Харламова. Об этом событии написал «Тюремный вестник» (№ 12 — декабрь 1914 года, страницы 41—42).

    Вот другое ЧП, описанное «Тюремным вестником» за 1 января 1911 года, страницы 167— 171.
    «21 января 1910 года в Московской пересыльной тюрьме в столярной мастерской работали 63 арестанта разных категорий. Для наблюдения за арестованными в мастерской постоянно находились три надзирателя, один у входной двери в коридор и по одному у каждой камеры.

    Около 5 часов дня к надзирателю Курдееву подошел ссыльно-каторжный Беккер и просил дать ему стеклянной бумаги для очистки изделий. Курдеев направился в находившуюся в этой же мастерской материальную кладовую. За ним вошел туда Беккер и, набросившись на Курдеева, стал душить за горло. Вслед за тем в кладовую вошел ссыльно-каторжный Мазевский, который стамеской и молотком стал наносить удары по голове Курдееву. Шум работы в мастерской заглушал происходящую борьбу и стоны надзирателя Курдеева, который вскоре был умерщвлен. Убийцы же Мазевский и Беккер, вооружившись его револьвером, вышли из кладовой и сказали работавшим в мастерской арестантам: «С Петровичем (Курдеевым) припадок».

    Узнав об этом, прибывшие тут же надзиратели Шкляев и Ручкин поспешили в кладовую на помощь Курдееву. Когда они были приблизительно в 5—6 шагах от кладовой, на них сзади же напали ссыльно-каторжные Мазевский, Беккер и Кузнецов, причем первый стал стрелять в них из взятого у Курдеева револьвера, а остальные наносили им удары стамесками и молотками. Надзиратель Шкляев, вооруженный как старший только шашкой, по-видимому, пытался обороняться последней. Надзиратель Ручкин не успел воспользоваться бывшим при нем револьвером. Во время этой перестрелки часть арестантов, находившихся в мастерской, разбежалась. Кто в соседние мастерские, ткацкую и портновскую, кто спрятался в отхожие места.

    Один из арестованных вбежал в расположенную невдалеке сапожную мастерскую к находившемуся там инструктору, надзирателю Веселову, и сказал, что в столярной мастерской стреляют. Веселое, захлопнув дверь сапожной, побежал в столярную и, войдя в упомянутый коридор, увидел там одного вооруженного арестанта, который произвел в него выстрел и ранил его в ногу. Он стал стрелять в этого (Кузнецова), и в это время появился арестант Беккер, который также стал стрелять в Веселова и ранил его в обе руки. Одна из пуль, направленных в Веселова, попала в бляху на левой стороне груди, разбила ее и, скользнув рикошетом, ранила его в левую руку, где и застряла. Таким образом, он остался жив только благодаря этой счастливой случайности. До этого надзиратель Веселов, раненный в правую руку, стрелял левой рукой, пока не был ранен в ту же руку и не выпустил всех пуль, а затем запер дверь в коридор мастерской и потом продолжал стоять у нее, пока не явились к нему на помощь другие надзиратели.

    Явившийся вскоре на место начальник тюрьмы и другие чины как администрации, так и надзор, а также извещенный о происходившем по телефону тюремный инспектор, потребовали от находившихся за дверью арестантов, чтобы они немедленно выбросили через окно во двор находившиеся у них револьверы и сдались добровольно.

    После этого трое каторжных заявили, что они сдадут оружие с тем условием, чтобы их не подвергли истязаниям и побоям, которых они боятся больше смерти.
    В это время приехал на место губернатор, который, повторив требование о немедленной выдаче револьверов и добровольной сдаче, приказал открыть дверь.

    По открытии дверей арестант Кузнецов, держа обеими руками 3 револьвера, вручил их губернатору, а затем трое убийц: Кузнецов, Беккер
    и Мазевский, — вышли на площадку, откуда после обыска были водворены в одиночные камеры.
    Убийцы сознались в преступлении, заявив, что никто кроме них не знал и не принимал участия в избиении надзирателей и что они, убив надзирателей, этим имели в виду отомстить тюремной администрации и страже за их несправедливое, придирчивое отношение вообще к ссыльно-каторжным арестантам, что они лично никакой злобы не питали к убитым тюремным надзирателям, не убивали их как тюремных надзирателей, а также что они хотели убить и убили бы некоторых еще в тюремной администрации, если бы только те явились в мастерскую».

    Несмотря на то, что работа надзирателя была опасной, она считалась по-настоящему престижной и очень хорошо оплачивалась. До революции конкурс на должность тюремного надзирателя был сто человек.

    Их форма представляла собой брюки, сюртук и фуражку черного цвета с красной окантовкой. У каждого на груди металлическая бляха с номером. Точно такой же номер на фуражке на кокарде. Именно по этому номеру, а не по имени обращались друг к другу сотрудники тюрьмы. Обязанностью надзирателя было ходить и присматривать за тем, что происходит в камерах. Но и за ними самими существовал тотальный контроль.

    Для этого была придумана простая, но эффективная система. В концах каждого коридора был расположен особый прибор, который отсчитывал время, откручивая бумагу. Когда надзиратель до него доходил, вставлял в отверстие аппарата некое подобие иголки и делал дырку. По их количеству можно было понять, сколько раз парень прошел свой путь.

    Для кандидатов существовала специальная школа для подготовки надзирателей, мужчин и женщин. Вот одно из свидетельств о приеме документов в Московскую школу подготовки кандидатов на должность надзирательницы за 1913—1914 годы.
    «Тюремный вестник» за № 10, октябрь 1914 года, страницы 1646—1648, напечатал отчет о работе Школы.
    «Во исполнение высочайшего утвержденного 13 июля 1913 года Совета учреждений при Московской женской тюрьме «Школы для подготовления кандидатов на должности тюремной надзирательницы».

    3 октября производился прием слушательниц в Школу, из 62 подавших прошения явились в день, назначенный для приема, 36 лиц, из них 11 после медицинского освидетельствования оказались не пригодными по состоянию здоровья к службе в тюремном надзоре и не были поэтому допущены к приему в Школу; 8 не были допущены к испытанию, в том числе 2 — за не достижение узаконенного возраста; 17 приступили к испытанию, но лишь 12 успешно его выдержали и были приняты в Школу; в последующие дни с разрешением Совета были приняты еще 2 вновь явившихся.

    В первые недели слушательницы Школы, взамен практических занятий, по утрам посещали тюремную школу, где под руководством учительницы занимались повторением пройденного ими до поступления в школу курса начальных училищ в целях укрепления и освежения их знаний по русскому языку и информатике.
    Теоретические занятия в Школе по программе, утвержденной начальником Главного тюремного управления, велись ежедневно от 3 часов дня до 7 часов вечера.

    В проведении принимали участие: законоучитель, настоятель церкви при женской тюрьме, товарищ прокурора Окружного суда, помощник Московского губернского тюремного инспектора, начальник женской тюрьмы, подполковник А. А. Казачков и др.
    В программу занятий школы входили следующие предметы: тюрьмоведение, включая элементарные сведения, касающиеся арестантских работ, тюремной администрации и надзора, гигиена, отчетность и др., а также Закон Божий, отечествоведение и краткий курс законоведения.

    Теоретические занятия в школе состояли в чтении лекций, а главным образом в беседах со слушательницами путем вопросов повторялось пройденное и устанавливалась степень усвоения слушательницами пройденного.
    Практические занятия велись как в женской тюрьме, так и пересыльной тюремной больнице и происходили под руководством и наблюдением чинов администрации, занятия эти в женской тюрьме производились с разными сторонами тюремной жизни и выполняли некоторые работы, например: раздачу пищи, камерный обыск, прием арестантов и т. п. ».

    В отчете за 1915 год о количестве вольнонаемной тюремной стражи при местах заключения говорится:
    «Персонал старших и младших надзирателей и надзирательниц, нанимаемых для надзора за заключенными женского пола, составляет: старших надзирателей в женской тюрьме состояло на службе 1193 человек, младших 1167 человек и надзирательниц 377 человек (итого 13 243 человека).
    Эти чины стражи, хотя и состоят на службе по вольному найму, на основании особых обстоятельств, выдаваемых ими начальникам тюрем,
    представлением денежного залога (в размере 10—15 руб.), но в тоже время для них установлены особые преимущества службы, а именно:
    а) надзиратели пользуются правом на пенсию;
    б) награждаются как общеустановленными для нижних чинов знаками отличия, так и специальными серебряными медалями «За безупречную службу» и в) получают за беспорочную и непрерывную службу прибавки к содержанию по прослужении 5 лет — в размере одной трети, через 10 лет — в размере двух третей, а по выслуге 15 лет — в размере полного оклада основного содержания.

    Кроме того, тюремные надзиратели из запасных нижних чинов в случае мобилизации не призываются на действительную военную службу».
    После 1917 года были отменены цепи, кандалы, было разрешено подходить к окнам, разрешены передачи и свидания. Бутырская церковь была ликвидирована, церковная литература и молитвенники изъяты. В здании бывшей церкви была организована скобяная мастерская и кузница по ремонту телег и хозинвентаря. Была организована большая библиотека. Как видно из отчета библиотеки Бутырской тюрьмы, в 1913 году в ней имелось 1152 экземпляра книг, в том числе: 50 книг, посвященных путешествиям, остальные церковные.

    По состоянию на 1 января 1971 года в библиотеке СИЗО имелись 20 000 книг. Из них художественной литературы — 17 700 экземпляров, технической литературы — 1200 экз., политической — 1000 экз. На языках народов СССР — 100 экз.
    В тюрьме разрешили устраивать концерты самодеятельности и профессиональных артистов. Так, в 1920 году в тюрьме выступал с концертом великий бас Федор Иванович Шаляпин.

    Кстати, знаменитости и раньше посещали Бутырский замок. В мае 1908 года в Бутырке побывал легендарный маг и волшебник Гарри Гудини. Именно здесь он показал фокус, который произвел неизгладимое впечатление на немногочисленных зрителей.

    В Москве Гудини встретился с угрюмым бородачом Лебедевым — начальником Московской секретной службы и попросил в качестве рекламы своих гастролей возможность продемонстрировать, как легко можно исчезнуть из любой московской тюрьмы. Лебедев был уже наслышан о Гудини и поэтому на его просьбу отреагировал сразу: «Ну а как насчет ящика?»

    «Ящик» — обитый железом, предназначенный для перевозки государственных преступников в Сибирь, с крохотным окном, закрывался цельнометаллической дверью.
    В Москве эта дверь запиралась на ключ, который подходил исключительно для нее. Открыть дверь предстояло за тысячу верст в Сибири, где был второй — специальный ключ. «Никому еще не удавалось бежать из «ящика», — вразумлял фокусника Лебедев. Гудини безнадежное предложение принял, несмотря на то, что, по словам начальника службы, ему грозило доехать до сибирской каторги, чтобы вновь оказаться на воле. Перед началом эксперимента Гудини тщательно обыскали, затем он был закован в цепи. Когда дверь «ящика» закрылась за артистом на ключ, ее вплотную придвинули к стене внутреннего двора Бутырской тюрьмы.

    Ровно через 28 минут Гудини, потный, но не побежденный, предстал перед изумленной публикой. Как это ему удалось, осталось загадкой, которая до наших дней дошла в ранге легенды.

    Еще одним человеком, оказавшимся в Бутырке, был Лев Толстой.
    В январе 1899 года работа над романом «Воскресение» привела гениального классика в тюремный замок за впечатлениями и реальными историями. Неоднократно великий писатель приходил за вдохновением в мрачные застенки Бутырки, где встречался с надзирателем тюрьмы И. М. Виноградовым, который рассказывал о подробностях тюремного быта, а в январе приехал, чтобы пройти с колонной арестантов и проделать их путь до Николаевского вокзала (ныне Ленинградского).

    Из воспоминаний Егора Егоровича Лазарева (1855—1937), политического ссыльного:
    «Иногда Лев Николаевич Толстой сам приходил на свидание с моей матерью, а когда она уехала, он продолжал ходить ко мне в условленные дни. Свидания нам давали в общем зале, где одновременно происходили свидания и других заключенных с их родными и знакомыми. Однажды во время свидания Лев Николаевич обратил внимание на молодую пару воркующих голубков — И. Н. Писецкого с женой, с которой он повенчался в киевской тюрьме, когда та, будучи невестой, жила на воле. Она приехала в Москву, чтобы следовать за мужем в ссылку.

    — Как, — спрашивал Лев Николаевич, — значит, они до сих пор остаются на положении жениха и невесты?
    Я улыбнулся утвердительно. Он молчал, из-под длинных бровей смотрел на молодую пару, которая сидела, крепко слепившись руками.
    — Неужели им не позволяют остаться одним вместе, спать не дают?
    Он продолжал молчать, потому что все внимание перенеслось на молодую пару. Я не прерывал молчания, видя, что он о чем-то непрерывно думает. Слез своих он не вытирал.
    — Какое коварство, — произнес он, вставая вместе со всеми, когда свидание кончилось и мы стали прощаться».

    С 1918-го по 1956 год Бутырская тюрьма последовательно находилась в подчинении 8 различных ведомств: с 1918 года — ВЧК, 1934 — ОГПУ, 1943 — ГУГБ НКВД, 1946 — НКГБ, 1949 — МВД, 1953 — МГБ, 1954 — МВД, 1956 — УМВД Московской области, 1956 — УВД (ГУВД) исполкома Моссовета, с 01.09.1998 года — Минюст России. В настоящее время в ведении ФСИН России.

    В ходе последней, третьей по счету реконструкции (1956—1974 гг.), были построены многие сооружения преимущественно хозяйственного назначения: газораспределительный пункт, котельная, клуб, склады и прочее. Кроме того, над верхними этажами трех сторон основного здания были сооружены из кирпичной кладки прогулочные дворы. В основном здании на первом этаже были устроены пищеблок с варочным цехом и паровыми котлами. Там же расположился банно-прачечный комплекс для мытья заключенных, стирки белья, обработки одежды и постельных принадлежностей в паровых дезкамерах. На втором этаже размещены, в связи с нехваткой площадей, станки столярной мастерской.

    Следует отметить, что большая часть перечисленных переоборудований и перестроек производилась собственными силами без помощи профессиональных специалистов, разработки какого-либо плана, соответствующей технической документации, поэтому во многих случаях эти постройки не соответствовали строительным нормам и правилам.

    На протяжении многих десятилетий СИЗО эксплуатировалось в условиях постоянного пере-лимита. В общих камерах размещалось от 40 до 100 и более человек! Учитывая, что они рассчитывались максимально до 30.
    Места общего пользования вплоть до стирки и сушки белья для заключенных были в пределах камеры. Дополнительная вентиляция помещений не разрешалась. В результате постоянного переувлажнения стен Бутырский замок выглядел неприступной крепостью только снаружи. На самом деле здание сильно обветшало и износилось, внутри началось частичное разрушение стен. Оштукатуривание фасада зданий с внешней стороны привело к нарушению прочности посадки кирпичей, и постепенно они осыпались вместе со штукатуркой.

    Несмотря на то, что здание изолятора находится под охраной государства как архитектурный памятник за № 531 под названием «Бутырский замок», капитально-восстановительные или реставрационные работы здания за годы советской власти не производились.
    В 1965—1971 годах осуществляется третий генеральный план реконструкции учреждения ИЗ 48/2. В реконструкцию изолятора были вложены довольно значительные средства, благодаря которым удалось произвести внушительную реконструкцию.

    Были построены новые прогулочные дворы над третьим этажом главного корпуса. Старые уничтожили. Новаторское устройство прогулочных дворов облегчило вывод заключенных на прогулку. Были созданы более удобные условия режима содержания и охраны заключенных.
    В 1970—1971 годы была проведена сигнализация наружного периметра Бутырской тюрьмы. В некоторых местах надстроены стены, построены тамбуры и механизированные ворота.
    Все камеры оборудовали санузлами и провели радио. Построены дополнительные помещения в тюремной больнице и другие помещения для хознужд.

    Все мастерские Бутырской тюрьмы были переведены в одно помещение, что позволило улучшить вывод на работу и охрану заключенных.
    В 1974 году здание женского корпуса было принято на баланс учреждения как жилой дом под семейное общежитие, где проживали сотрудники учреждения.
    В 1978—1983 годах была проведена реконструкция под женский корпус, названный в народе «Кошкин дом».
    Общих камер — 22.
    Площадь общих камер 747 кв.м.
    Маломестных камер — 52 кв.м.
    Площадь их — 604 кв.м.
    Общая площадь общих и маломестных камер — 1351 кв.м.
    Количество карцеров — 2.
    Всего квадратных метров — 2976.
    В 1983 году женщины-заключенные были переведены в отдельное пятиэтажное здание специального женского корпуса. В июне 1996 года все женщины-заключенные из других московских СИЗО переведены в СИЗО-6 (женский изолятор) Москвы, он и наследовал название «Кошкин дом».

    Екатерина Рожаева

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *