Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме — древнейшее из сохранившихся тюремных храмовых зданий Москвы, построенное в центре Бутырского губернского тюремного замка Матвеем Казаковым в 1782 году. В альбомах Казакова сохранились чертежи и планы тюремного здания с церковью посередине: храм находился в центре тюремного замка, с четырех сторон к нему примыкали тюремные корпуса.

В XIX веке храм неоднократно перестраивался. В 1870—1873 годах тюремный замок был перестроен (архитектор Шимоновский), корпуса, окружавшие храм, были снесены, и он оказался в центре тюремного двора.
Другая тюрьма, пересыльная, во второй половине XIX века находилась на Волхонке, на бывшем колымажном дворе, при котором в 1868 году была освящена собственная церковь во имя святого благоверного князя Александра Невского. В 1879 году эту церковь перевели в Бутырский губернский тюремный замок. В 1887 году храм при БТ был реконструирован и переосвящен во имя святого благоверного князя.
На освящении и литургии присутствовали начальствующие лица и арестанты. В 1899 году храм был снова перестроен и освящен в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

В 1909 году архитектор В. В. Воейков пристроил к храму звонницу, которая до настоящего времени не сохранилась.
В 1892—1907 годах настоятелем Бутырского храма служил известный московский священник отец Иосиф Фудель, автор воспоминаний и наставлений тюремным священникам.

Во второй половине XIX века лучшая часть российской интеллигенции избрала для духовного окормления тюрьмы старцев Оптиной пустыни и молодого служащего московского окружного суда Иосифа Фуделя, который после двух лет пребывания рядом со старцем Амвросием по его благословению принимает сан священника. В Москве отец Иосиф получил назначение в храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырскую тюрьму.

Прозвище «тюремный батюшка» крепко приклеилось к нему.
Он не только утешал заключенных и преподавал им церковные таинства, но и отечески заботился о безродных, собирал для них передачи, одежду. Нередко беспокоился и о том, как устроился тот или иной подопечный по прибытии на каторгу. Случалось, отправлял посылки даже на Сахалин.

Однажды отцу Иосифу задали вопрос: какое общее впечатление вынес он от долгого пребывания среди каторжан? Священник ответил: «Удивлялся иногда и удивляюсь, почему они в тюрьме, а я на свободе».

После революции церковь была закрыта, и в ее помещении собрали этапы для пересылки. В 1922 году власти изъяли из храма 100 фунтов серебряных церковных украшений и утвари, и вскоре после этого церковь была закрыта.

До революции при тюрьме действовали столярные, переплетная, сапожная, портняжная мастерские, а также мастерские по изготовлению венских стульев и выжигания по дереву.

Также был организован Сергиево-Елисаветинский приют для жен и детей, добровольно следующих за ссыльными в Сибирь.
В советское время помещение храма использовалась для расширения площадей тюрьмы. В 30—40 годах в здании храма были устроены пересыльные камеры.

Позднее церковь разделили на два этажа, на которых расположилась тюремная больница. Для медсанчасти надстроили третий этаж.
В числе узников был известный писатель Александр Солженицын, вспоминающий, что там были самые тяжелые для арестантов условия, какие только могли быть в разоренном храме, поскольку заточение в это здание имело временный характер.

После октябрьского переворота в 1917 году БТ сделалась невольным пристанищем для сотен тысяч «врагов» народа и советской власти. Через ее камеры прошли и видные государственные деятели старого режима, ученые, литераторы, люди, перед которыми преклонялись во всем мире, но которые не устраивали новую власть.

В их числе и знаменитый конструктор пилотируемых космических кораблей Сергей Королев. В Бутырке он не только сидел, но и работал над своими проектами.
Под пресс безбожной власти попали тысячи служителей церкви: среди узников Бутырки оказались такие священнослужители, как митрополит Петроградский Серафим Чичагов, архиепископ Можайский Димитрий Доброседов, епископ Дмитровский Серафим Звездинский, протоиерей Владимир Амбарцумов, протоиерей Иоанн Восторгов, и многие другие.

Они были арестованы именно за принадлежность к Церкви, и уже только эта принадлежность ставила их в ряд врагов советской власти, которые должны были быть уничтожены.

Екатерина Рожаева