Что общего может быть у Гете, Марлен Дитрих и Коко Шанель? Умирая, каждый из них что-то сказал, и теперь эту фразу считают легендарной, даже если в ее содержательности можно сомневаться.

- Больше света, - будто бы попросил на смертном одре известный немецкий поэт Йоганн Вольфганг фон Гете. При этом он имел в виду просьбу раздвинуть шторы. Такой до сих пор была романтичная и многозначительная легенда, которую распространили после смерти Гете его друзья. Но теперь выяснили, что это в действительности выдумка.

Слуга записал, что незадолго перед смертью поэт попросил у него ночной горшок. И отошел в лучший мир, сразу после того, как справил малую нужду. Чтобы найти эту информацию, исследователям пришлось прочитать горы писем, воспоминаний, исследований, биографий. И это не единственный случай, когда родственники и друзья знаменитостей романтизировали последние слова умершего. Однако очень часто эти последние слова действительно становились жизненным итогом, и по ним можно было узнать основные черты личности умершего.

Гайнрих Гайне был ироничен перед смертью, Джим Моррисон – уставшим от жизни, Отто Лилиенталь сохранил свой огромный оптимизм и мечту летать. Однако современная техника все реже дает людям возможность сказать что-то весомое на смертном одре. Ведь девять из десяти людей умирают в больнице, часто даже не приходя в сознание, подсоединенные к машинам искусственной поддержки жизнедеятельности.

Немецкий врач и газетный репортер Ганс Гальтер опубликовал результаты своих многолетних исследований. Ими стали 150 цитат, которые последними прозвучали из уст знаменитостей. Сам автор пока еще не думал о том, что скажет на собственном смертном ложе: - "Мне ближе простые слова, без пафоса и искусственной попытки быть мудрее, чем ты есть. Я хотел бы умереть вообще без последних слов, например, во сне или на мотоцикле, когда ветер развеивает твои волосы".

Гальтер назвал свою книгу "Я закончил здесь свои дела". Среди них есть и интересные афоризмы, и банальности. Вот несколько высказываний:


Коко Шанель (1883-1971). Перед смертью ее донимал страх преследования и ужасающие виденья. Но, невзирая на то, последние слова лишь подтверждают ее основные прижизненные черты: чувство стиля и ясный ум.

Свой последний день она провела на кровати в апартаментах гостиницы Ritz, где жила в течение последних лет. Это было солнечное воскресенье января 1971 года. Мадам Шанель лежала на кровати. Семьи у нее не было, поэтому рядом оказалась лишь служанка.

- Вы хотите меня убить, но за что? - спросила Шанель во время одного из своих приступов страха преследования.
- Кто, я? Ну, что вы? - испугалась служанка.
Но здесь страх отошел, и 87-летняя дама закрыла глаза и прошептала:
- Вот как, оказывается, умирают.

Марлен Дитрих (1901-1992). Невзирая на всю свою знаменитость и легендарность, умирала в одиночестве, соответственно, трагическими были и ее последние слова. Эта красивая женщина с длинными ногами и характерным хрипловатым голосом хотела стать скрипачкой, и вместо этого пела шансон. Она была старательной, работящей, уверенной в себе и смелой. Умела держать своих почитателей на расстоянии.

В 71-летнем возрасте, после одного из концертов, она упала в оркестровую яму и ранила ногу, но продолжила турне, невзирая на то, что рана плохо заживала. В 73, ей сделали сложную операцию на сердце, а в следующем году Марлен Дитрих сломала бедро, и только после этого прекратила концертную деятельность. Она редко выходила из своего парижского жилья и мало появлялась на людях, хотела остаться в памяти как звезда, а не как беспомощная бабка. Ее друзья - Морис Шевалье, Эрих Мария Ремарк, Жан Габен - умерли раньше ее, как и мужчина, с которым они были в браке 53 года, хотя 46 из них прожили отдельно.

Ее сердце становилось все слабее, сознание подводило все чаще, но она оставалась уверенной в себе. Священнику, который неожиданно позвонил в ее двери, ответила: - "У меня в ближайшее время назначена аудиенция с вашим боссом". Ее единственной связью с внешним миром оставался телефон. За несколько дней до того, как она заснула и не проснулась, в собственном помещении, сказала своему другу:
- Мы хотели иметь все, и мы это имели, правда же?