Категория: История

Освенцим и ГУЛАГ




  • Не нравится
  • +20
  • Нравится





  • Освенцим и ГУЛАГ
    Вместе со смертью Гитлера в мае 1945 года на территории Германии исчез и сам режим. Еще вчера говорили о том, что немецкий народ, как один человек, будет сражаться за идеалы национального социализма, что нацисты уйдут в подполье, но не покорятся... И все это оказалось блефом. Немецкие войска капитулировали, немцы прекратили сопротивление и с присущей им точностью, аккуратностью и педантизмом стали сотрудничать с оккупантами, со вчерашними врагами.
    На следующий день после капитуляции Германии даже ближайшие соратники Гитлера клялись, что они не разделяли его бредовых идей. Казалось, национальный социализм был всего лишь страшным и глупым недоразумением. Исчез фюрер, исчезло все: нацистское государство, войска СС, концлагеря, гестапо, факельные шествия, вскинутые в приветствии руки.
    После самоубийства Гитлера стало ясно, в какой степени фашизм зависит от способности лидеров движения создать впечатление собственной силы, чтобы заманить в свои ряды одних и запугать других. И если общество позволяет себя запугать, очередной вождь национальных социалистов получает возможность делать с этим обществом все, что пожелает. Если же общество отправляет фашиста туда, где ему следует быть, то есть за решетку, общество живет спокойно...

    А куда же исчезли весной сорок пятого руководители партии и коменданты концлагерей, опора режима, элита нацистской системы? Где они находили пристанище и добывали новые документы?
    Сначала решили, что они укрылись в Альпах, где нацисты сооружали «последнюю крепость». На самом деле дорога из Берлина пролегла в Шлезвиг-Гольштейн, во Фленсбург, в самый северный город Германии, оставшийся неразрушенным.
    Первым, еще 3 мая 1945 года, там объявился рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер в сопровождении штаба и личной охраны общей численностью в сто пятьдесят человек. В его свите находились одни военные преступники — главный военный врач СС группенфюрер СС Карл Гебхардт (его повесят по приговору военного трибунала в Нюрнберге), начальник 3-го управления (внутренняя безопасность) Главного управления имперской безопасности группенфюрер СС Отто Олендорф (повесят), начальник Главного административно-хозяйственного управления СС обергруппенфюрер СС Освальд Поль (повесят), руководитель инспекции концлагерей группенфюрер СС Рихард Глюкс (его арестуют англичане в мае сорок пятого, покончит жизнь самоубийством).
    Вместе с ними во Фленсбург прибыли и другие руководители СС, службы безопасности и полиции, коменданты концлагерей Освенцима, Майданека, Штутхофа и Равенсбрюка. Еще раньше там обосновался комендант концлагеря в Хелмно (в шестидесяти километрах от Лодзи) Ганс Ботман. Этот лагерь печально знаменит тем, что здесь еще с декабря сорок первого уничтожали в газовой камере польских евреев. Город Хелмно (немецкое название Кульм) — славное местечко, расположенное на семи холмах. А рядом в концлагере за три года убили больше ста пятидесяти тысяч человек.
    Во Фленсбурге все эти высшие руководители СС устроились в помещении полицай-президиума, в зданиях городского самоуправления, они селились в гостиницах, в казармах морского училища Мюрвик. Самые предусмотрительные уже искали убежища на крестьянских хуторах.
    Сюда же, во Фленсбург, перебрались целые подразделения Главного управления полиции общественного порядка и другие подразделения империи СС. Целые управления государственной тайной полиции из Штеттина и Шверина прибыли во Фленсбург морским путем, предварительно уничтожив заключенных. К гестаповцам присоединились функционеры имперского министерства народного просвещения и пропаганды.

    Самые одиозные фигуры режима избежали суда и виселицы, покончив с собой. Остальные пытались спастись. Местная полиция изготовила несколько тысяч фальшивых удостоверений личности. Одно из них получил бывший начальник гестапо в Лемберге (немецкое название Львова), которого обвиняли в убийстве ста шестидесяти тысяч человек. Считалось, что он тоже покончил с собой, но бывший гестаповец с документами на имя Курта Штайна устроился на скромную должность регистратора в Немецкое научное общество.
    Активнее всех действовала канцелярия военно-морского училища. Она обеспечила сотрудников инспекции концлагерей спешно изготовленными солдатскими книжками и морской формой. Начальник военно-морского училища снабдил фальшивыми документами коменданта Освенцима оберштурмбаннфюрера СС Рудольфа Хёсса. Он руководил концлагерем с мая 1940 до декабря 1943 года. За это время в Освенциме убили два с половиной миллиона человек. Признанием заслуг Рудольфа Хёсса стал перевод с повышением в Берлин в инспекцию концлагерей.
    Когда пришли войска союзников, его спрятали на хуторе, и он занялся крестьянским трудом.
    — Люди в деревне его уважали, — рассказывал потом хозяин хутора. — Он был вежливым, скромным и работящим. Он всегда работал! А вечером сидел над книгами!
    Рудольфа Хёсса обнаружили случайно уже в 1946 году и передали англичанам. Его черный кожаный плащ, в котором он ходил в концлагере, и портфель остались на хуторе. Плащ отдали маляру, портфель кому-то из детей. Хёсса повесили в 1947 году в Польше.

    Союзники, взявшись управлять Германией, спешили создать дееспособную немецкую полицию, которая взяла бы на себя заботу о наведении порядка в оккупированной стране. В полицию хлынули «профессионалы» — бывшие сотрудники СС и гестапо. Все первые начальники местной криминальной полиции были руководящими работниками Главного управления имперской безопасности. Они приводили с собой своих камрадов. Среди тех, кто должен был помогать британским следователям искать нацистских преступников, оказались бывшие сотрудники нацистской службы безопасности.
    Больше всего нацистов приискали себе места в различных юридических ведомствах Фленсбурга. В местной прокуратуре они занимали ключевые должности. Общее прошлое, членство в партии и профессиональный корпоративный дух объединили этих людей в некое тайное сообщество. Неудивительно, что нацистские военные преступники находили в прокуратуре и суде сочувствие и понимание.
    Педагогический институт во Фленсбурге приютил бывших нацистских идеологов. Профессором истории стал Ганс Иоахим Байер. А ведь он служил в СД, где ему поручили составить список польской интеллигенции, которым руководствовались подразделения полиции безопасности, уничтожавшие духовную элиту Польши. После работы в качестве политического советника при карательных группах Ганса Байера перевели в Прагу руководителем фонда Рейнхарда Гейдриха, созданного в 1943 году. Фонд занимался расово-биологическими исследованиями.
    В конце войны Байер бежал в Шлезвиг-Гольштейн, где с помощью бывших коллег без труда прошел комиссию по денацификации, был освобожден от ответственности и получил право работать. Земельная евангелическая церковь, зная о его прошлом, тем не менее предоставила ему должность пресс-секретаря. А в 1950 году он получил место профессора истории.

    Рядом с ним поселился бывший статс-секретарь нацистского министерства юстиции Франц Шлегельбергер. Полтора с лишним года, с января сорок первого по август сорок второго, он исполнял обязанности министра. Шлегельбергер поддерживал программу эвтаназии и после оккупации Польши требовал вынесения смертных приговоров полякам. В декабре 1947 года в Нюрнберге его приговорили к пожизненному заключению за преступления против человечности. А в январе 1951 года правительство ФРГ выпустило его на свободу. Вместе с семьей он обосновался во Фленсбурге.
    Его сын Хартвиг во время войны был обер-штабс-судьей в системе нацистской военной юстиции, затем ведал исполнением смертных приговоров в тюрьме Бранденбург-Гёрден. Шлегельбергер-младший сделал в Шлезвиг-Гольштейне большую политическую карьеру. Он стал министром внутренних дел, а одно время даже был заместителем земельного премьер-министра. Неудивительно, что новое расследование преступлений, совершенных его отцом, было быстро прекращено.

    Соседом Байера и Шлегельбергера стал бывший обер-группенфюрер СС Карл Альбрехт Оберг, один из ближайших сотрудников Гейдриха; он служил в его штабе, руководил отделом личного состава аппарата СД. В апреле 1944 года его назначили высшим руководителем СС и полиции в Бельгии и Северной Франции. Он руководил массовыми репрессиями и казнил заложников. После войны Оберга передали французам. В 1954 году он был приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением. Осенью 1962 года французский президент Шарль де Голль его помиловал...
    Вернер Хайде отвечал в Третьем рейхе за осуществление программы эвтаназии. В 1949 году он удачно бежал из мест заключения и обзавелся новыми документами. Под именем «доктора медицины Фрица Заваде» он с помощью обер-бургомистра обосновался во Фленсбурге и начал новую карьеру. Он стал высокооплачиваемым экспертом по нервным заболеваниям. Его услугами пользовались страховые компании и суды. Он участвовал в разрешении правовых споров при назначении пенсий и компенсационных выплат жертвам нацистского режима. Причем судебные чиновники прекрасно знали его прошлое.
    Только в 1959 году, после разразившегося скандала, местным властям пришлось возбудить дело. Но шеф окружного управления уголовной полиции, бывший сотрудник Главного управления имперской безопасности, и фленсбургский прокурор, бывший член партии, дали Вернеру Хайде время исчезнуть.

    Синдикат по оказанию помощи бывшим камрадам включал представителей церкви и полиции. Все вместе они позволили видным нацистам избежать наказания и вести вполне нормальную жизнь. Старые партийцы и ветераны органов госбезопасности знали, что их прежнее служение Гитлеру не будет раскрыто. В элитных жилых кварталах были улицы, где дома сплошь принадлежали старой номенклатуре — соседствовали начальник отдела Главного управления имперской безопасности, офицеры карательных отрядов, судьи военных трибуналов и вдовы работников концлагерей. Такое соседство избавляло от лишних вопросов.
    От подобного сообщества трудно было ожидать беспощадного раскрытия содеянных нацистами преступлений. Напротив, все это обеспечивало полное замалчивание прошлого — здесь, как и почти везде в Германии. Разве что во Фленсбурге молчали дольше, чем где-либо. Лишь в конце восьмидесятых в здании полицай-президиума демонтировали памятник нацистам-полицейским. Это ведь был памятник и тем камрадам, которых после сорок пятого казнили за военные преступления. Надпись на памятнике гласила: «Они отдали свою жизнь за нас».
    В мае сорок пятого германский фашизм был сокрушен. Многие «герои» этой книги закончили свой путь на виселице. Но ведь взгляды и идеи, которые привели немецких нацистов к власти, не с ними родились и с ними не умерли.
    Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер писал своему подчиненному — начальнику Главного управления имперской безопасности обергруппенфюреру Эрнсту Кальтенбруннеру: «Я заказал большое количество экземпляров книги «Еврейские ритуальные убийства»...

    Посредством широко развернутой с использованием мотива ритуальных убийств антисемитской пропаганды на английском и на русском языке мы смогли бы невероятно активизировать антисемитизм во всем мире».
    Никто в сорок пятом не предполагал, что некоторые российские газеты и журналы исполнят завет рейхсфюрера Гиммлера и будут разжигать антисемитизм, повторяя все те же бредни о ритуальных убийствах... Никто не предполагал, что вождь немецких нацистов станет объектом поклонения для определенной части русской молодежи. И дело не только в том, что фашистская хореография, эти фигуры в черной форме, марширующие под барабанную дробь колонны завораживают незрелое воображение как проявление экзотической силы.

    Взгляды Адольфа Гитлера страшно близки взглядам тех людей, которые имеют наглость именовать себя русскими патриотами и вскидывают руки в нацистском приветствии. Они, как и нацисты, ненавидят демократию, либералов, евреев, темнокожих, американцев...
    Через шесть десятилетий после поражения в войне, крушения Третьего рейха и самоубийства Адольф Гитлер, кажется, перестает быть олицетворением зла — для немцев и, что удивительнее всего, для русских. В определенных кругах российского общества ощутима некая зависть: в конце концов, в нацистской Германии не трогали крепкого хозяина, уничтожали только евреев и коммунистов, что, может быть, не так уж неразумно. Еще недавно весь мир сходился в том, что преступления Гитлера беспрецедентны и ни с чем не сравнимы, то есть это самые тяжкие преступления мировой истории. Прежний консенсус разрушается.
    Этим заняты сразу две команды.
    Национально мыслящие немецкие историки и политики желают избавить новое поколение немцев от комплекса вины. С их точки зрения, ГУЛАГ, раскулачивание, бомбардировка Хиросимы и чудовищные преступления красных кхмеров словно затмевают такие преступления, как Освенцим, уничтожение евреев, развязывание Второй мировой войны и оккупация половины Европы.
    Но если Освенцим — только ответ на архипелаг ГУЛАГ, если вермахт 22 июня 1941 года всего-навсего предупредил удар Красной армии, тогда обелению подлежит не столько сам Гитлер, сколько нацизм, идеология фашизма и все те, кто сражался против Советского Союза на стороне Третьего рейха.

    Некоторые немецкие историки говорят: «Все, что рассказывают сейчас о преступлениях, совершавшихся в Советском Союзе, было известно в Германии еще в двадцатых годах. И этим объясняется, почему в Веймарской республике и в известной мере в Италии так сильно развился и принял такие особые формы «антикоммунистический курс». Действия СС были «решительной и широкомасштабной превентивной атакой против врага».
    Бывший канцлер ФРГ Гельмут Коль возразил против чествования коммунистов и христиан на выставке «Сопротивление против национального социализма» в Берлине, заявив, что коммунистов, которые хотели расчистить путь другому тоталитарному режиму, нельзя ставить на одну доску с христианскими борцами Сопротивления.
    Впервые это сформулировал немецкий историк Эрнст Нольте: те, кто говорят о национальном социализме, не знают и не хотят знать, что все деяния нацистов (не считая технологии уничтожения в газовых камерах) лишь повторяли преступления большевиков. Эти преступления ужаснее преступлений нацистов. Нацисты, возможно, не были столь уж преступны, а их жертвы были не так уж невинны...
    «Может быть, — писал Эрнст Нольте, — национальные социалисты и Гитлер совершали варварские поступки только потому, что считали себя потенциальными или реальными жертвами варварства?»
    Историк считает национальный социализм непосредственной реакцией на опасность коммунистической большевистской революции. Антисемитизм, с его точки зрения, стал возможен тогда, когда большевизм перешел к осуществлению своего постулата об уничтожении класса буржуазии и показал миру, что возможны репрессии такого гигантского масштаба. По мнению Нольте, у Гитлера задолго до Освенцима были веские причины считать, что евреи хотят его уничтожить.

    Доказательства? Войну Гитлеру, по словам Нольте, объявил глава Всемирной сионистской организации Хаим Вейцман в сентябре 1939 года на Всемирном конгрессе евреев. На самом деле будущий первый президент Израиля, ученый с мировым именем Хаим Вейцман сказал, что в случае войны палестинские евреи будут сражаться вместе с Англией против нацистской Германии, где евреи были объявлены врагом номер один.
    И эти слова дали право Гитлеру убивать миллионы евреев?
    Лагеря уничтожения были всего лишь мерой самозащиты?..
    Историкам известно, что преследование евреев началось с первых дней прихода нацистов к власти, концлагеря появились в 1933 году.
    «Так называемое уничтожение евреев во времена Третьего рейха было лишь ответной реакцией, зеркальным отражением, а вовсе не исключительным явлением, не оригиналом», — написал Эрнст Нольте.
    «Так называемое уничтожение евреев»? Одна фраза может сказать о ее авторе больше, чем долгие рассуждения.
    Нольте считает, что история Третьего рейха была описана победителями, которые превратили ее в «негативный миф». Немецкий историк выстраивает длинный ряд тоталитарных режимов, среди которых нацизм занимает скромное место. Он легко реконструирует предысторию нацизма, которая через ГУЛАГ, сталинское раскулачивание и большевистскую революцию тянется к французскому коммунисту-утописту Гракху Бабёфу и ранним социалистам.
    Нольте объясняет, что Гитлер и его приспешники просто набрались страху перед советскими недочеловеками и именно поэтому стали действовать бесчеловечно. Нацизм в такой интерпретации приобретает благообразные черты сопротивления против культурной и социальной модернизации в надежде сохранить и восстановить прежнее, привычное мироустройство: «Маркс, Энгельс и Гитлер — при всех их различиях — все же родственные фигуры. Марксизм и фашизм — это попытки ответной реакции на устрашающие реальности современности».

    Когда автор этой книги работал в еженедельнике «Новое время», наше немецкое издание распространялось в Германии. Один из немецких читателей, Курт Нагель, прислал в редакцию большое письмо, которое свидетельствовало о настроениях немцев, особенно восточных:
    «Несколько десятилетий средства массовой информации всего мира писали только о преступлениях германских нацистов, воспитывали у немецкой молодежи комплекс неполноценности и угнетенное состояние духа.
    Сейчас с громадным опозданием на вас хлынул поток ужасающих сведений об истинном лице большевизма. Я не знаю, чувствуют ли себя по-прежнему освободителями бывшие советские солдаты, ведь ваша армия, что называется, бросила Восточную Европу из огня в полымя. Один захватчик сменился другим.
    К тому времени, когда Гитлера в Веймарской республике посадили в крепость за попытку путча (1923 год), коммунисты в России уже аннексировали Грузию, Азербайджан, Армению, Украину — свободные, независимые государства. Такая же судьба постигла потом Балтийские страны. К сожалению, эти государства не обзавелись договорами, какой Польша имела с Англией и Францией, поэтому из-за этих стран мировая война не началась.
    Пока глупый Гитлер трубил на весь свет о своих замыслах, пока германская армия навлекала на себя возмущение всего мира, коварный грузин Сталин тихо делал все то же самое. Почему же Англия и Франция не объявили Сталину войну?
    Ответ прост: двойные стандарты...

    В «Архипелаге ГУЛАГ» Александр Солженицын пишет, что ГУЛАГ и Бухенвальд существовали одновременно. Я должен поправить Солженицына. Когда миллионы советских людей, в том числе и немцев, уже умерли от голода и холода, были расстреляны, околели в сталинском ГУЛАГе, нацисты еще только пришли к власти в Германии.
    Национальные социалисты, которых мы, немцы, выбрали демократическим путем, вполне имели право преследовать германских коммунистов, которые хотели установить в Германии сталинскую систему со всеми ее ужасами. К тому времени, когда Эрнста Тельмана летом 1944 года убили в Бухенвальде, его товарищи по политбюро германской компартии Флиг, Нойманн, Шубберт и Шульте уже давно были уничтожены. Но не в застенках гестапо, а в лагерях НКВД.
    Я не хочу оправдывать национальный социализм, но должен заметить, что свои преступления немцы совершили в основном в годы войны, когда мораль любого народа резко падает. Преступления советского коммунизма ужаснее, и о них знали все, за исключением самих советских людей. Вас постигла судьба обманутого мужа: все осведомлены о его позоре, кроме его самого.
    Посылаю вам ксерокопию книги, которая вышла задолго до всех известных разоблачений сталинизма. Эту книгу рекомендовал нам в годы войны наш школьный учитель, член партии, чтобы мы поняли необходимость борьбы с большевизмом, старшим, но опасным братом национального социализма. У нас в Дрездене во времена Третьего рейха эта книга лежала в витрине любого книжного магазина.
    Сюжет этой книги прост: молодой немецкий коммунист, который поехал строить социализм в Советском Союзе, рассказывает в ней о том, что он пережил с 1924 по 1934 год. Теперь вы поймете, что это не нацистская пропаганда!»
    Книга, ксерокопию которой прислал нам в редакцию немецкий читатель, принадлежала перу бывшего коммуниста Карла Альбрехта и называлась «Преданный социализм. Десять лет в роли высшего государственного чиновника в Советском Союзе». Книга была издана в Берлине в 1939 году, то есть при нацистах.

    Альбрехт описывал свои впечатления от жизни и работы в Советском Союзе:
    «В декабре 1931 года я отправился в места важнейших лесоразработок на Урале в качестве представителя ЦК партии и Совнаркома. Задача: выяснить подлинные причины сбоев во время лесозаготовок...
    Тысячи крестьян, у которых отобрали все их имущество, вместе с семьями поселили в землянках. Хотя они находились в лесу и дров было предостаточно, землянки не отапливались. Мне объяснили, что по распоряжению начальства топливо полагалось лишь тем, кто выполнит норму. Но я обнаружил, что в землянках вообще не было печек! У подав-
    ляющего большинства крестьян была только легкая летняя одежда — ведь их привезли сюда с юга...
    Некоторые из них никогда раньше не видели леса, не говоря о том, что им не был знаком изнурительный труд на лесосеках, а от них требовали выполнения норм, которые не смог бы выработать и опытный лесоруб в Центральной Европе, получающий полноценное питание. Эти несчастные стояли передо мной со слезами на глазах. Они говорили мне о том, что среди них много больных, что их детям грозит голодная смерть...
    С подлой изощренностью в этом лагере (одном из многих десятков, расположенных на Урале) сознательно уничтожают согнанных сюда людей, беспощадно обрекая их на голод... По сравнению с этим ужасным существованием самые опасные уголовники в самых нищих тюрьмах мира живут как господа. У них есть крыша над головой, им гарантировано ежедневное питание, а самое главное — они точно знают: когда истечет их срок, они выйдут на свободу.
    У этих бывших крестьян ничего этого нет. Они знают, что находятся здесь для того, чтобы мучиться, надрываясь на тяжелейшей принудительной работе, до тех пор, пока не умрут, как скотина, где-нибудь в снегу... Я видел, как безрассудно расточались гигантский труд и энергия, как все приносилось в жертву одной цели — мировой революции, которая должна быть осуществлена путем агрессивных войн. Эти люди умеют только одно — уничтожать. Сталин строит свой социализм на горах трупов погибших от голода и казненных рабочих и крестьян...
    Камера в Бутырке, куда меня посадили, была длиной десять метров и шириной семь. В царское время она предназначалась для двадцати четырех человек. Теперь в нее впихнули сто сорок семь заключенных. Сто сорок седьмым был я!..
    С содроганием я думал о том, что бы произошло, если бы мне, как «новичку», пришлось бы занять место возле железной параши, до краев наполненной экскрементами. Оба окна из-за убийственных холодов были наглухо закрыты. Переполненная параша распространяла неописуемое зловоние...
    Однажды в нашу камеру привели австрийца Франца Бальцера, который работал в Международной рабочей помощи. Через Межрабпом шел широкий сбор одежды, продовольствия и денег для Советского Союза. Хотя немцы после войны сами не ели досыта, они сочли своим долгом помогать голодающим в России. Бальцер же рассказал мне, что собранные деньги на самом деле использовались не для покупки продовольствия и лекарств, а предоставлялись в распоряжение аппарата Коминтерна. Бальцер был свидетелем попоек, которые устраивали руководители Межрабпома в Москве и Ленинграде...
    Я бы хотел, чтобы все мои бывшие немецкие товарищи-коммунисты пережили вместе со мной это тяжелое время. Тогда бы они так же, как я, поняли, что их бесстыдно обманывали подстрекатели, находившиеся на содержании у Сталина, — Тельман и иже с ним...»

    Немецкие историки, пытающиеся кардинально переосмыслить «непреодоленное прошлое», используют сталинские преступления как оправдание гитлеровских. Они понимают, что нельзя обелять гестапо, войска СС, айнзатцгруппы, которые уничтожали не только евреев и комиссаров, но и целые русские, сербские и чешские деревни, заподозренные в сотрудничестве с партизанами.
    Но эти немецкие историки призывают подумать о «солдатах вермахта на Восточном фронте, немецких моряках на Балтике, которые предпринимали отчаянные, стоившие многих жертв усилия для защиты мирного населения Германии от оргий мести Красной армии, от массовых изнасилований, произвола убийц и поголовной депортации».
    В сражениях с русскими на Восточном фронте немецкий историк Андреас Хилльгрубер видит «отчаянную защиту от агрессии ради сохранения самостоятельности и статуса германского рейха как великой державы. Немецкие войска на Восточном фронте защищали традиционные области поселения немцев, родину миллионов, составлявших ядро германского рейха».
    Но ведь пока держался германский Восточный фронт, в гитлеровских концлагерях продолжалось уничтожение людей! Взаимосвязанность этих процессов историки, ревизующие историю Третьего рейха, видеть не хотят.
    Преступления нацистов в их изображении теряют свою исключительность и кажутся ответной реакцией на большевистскую угрозу. Освенцим сжимается до размеров технического новшества и объясняется страхом перед азиатами. Причинную связь между ГУЛАГом и Освенцимом может обнаружить только тот, кто забыл, что уничтожение «неполноценных рас» было обещано еще в первой программе нацистской партии, обнародованной в 1920 году, а завоевание России — в книге Гитлера «Майн кампф», написанной в 1924 году.

    Тот, кто вину за Освенцим возлагает на Советы, пишет немецкий историк Вольфганг Момзен, «все еще находится под влиянием пропаганды нацизма. Нацизму удалось в глазах немецкого общества замаскироваться под спасителя от большевизма». Можно подумать, что Гитлер и нацисты не стали бы совершать свои преступления без советского примера. Гитлер и без Сталина был преступником.
    В деревне Потемпа (Верхняя Силезия) в 1932 году пять штурмовиков ворвались в дом польского рабочего, принадлежавшего к коммунистам, и на глазах его матери забили его до смерти. Преступников поймали и вынесли им смертные приговоры. Гитлер демонстративно отправил им телеграмму с выражением поддержки: «Дорогие товарищи!
    Ввиду этого чудовищного приговора я чувствую себя связанным с вами безграничной верностью. Ваша свобода с этого момента есть вопрос нашей чести. Борьба против правительства, при котором это стало возможным, наш долг!» (Тогдашний канцлер Франц фон Папен, заигрывавший с нацистами, уговорил Гинденбурга 2 сентября заменить убийцам смертную казнь пожизненным заключением. В марте 1933 года Гитлер амнистировал убийц и выпустил их на свободу.)

    Герд Буцериус, депутат бундестага, вспоминал: «После убийства в Потемпе и этой телеграммы мне (и многим) стало ясно, что Гитлер — преступник. Его книгу «Майн кампф» я прочитал, поэтому я знал: Гитлер принесет нам войну. После Потемпы я понял, что Гитлер — это преступления и убийства. Гитлеру не нужен был пример. Он сам был способен на все и хотел этого».
    Другое дело, что после сорок пятого года мало кто из немцев был готов сознаться в том, что читал «Майн кампф», которую дарили на церемонии венчания каждой супружеской паре и из которой каждый мог узнать о стремлении Гитлера завоевать для Германии жизненное пространство на Востоке и уничтожить «неполноценные расы»...
    Разгром гитлеровской Германии был крахом не только фашистских концепций переустройства мира, но и трусливых надежд тех, кто, видя преступления режима, полагал, будто несчастья, порожденные фашизмом, обойдут его стороной...

    Но человечество было очень разочаровано тем, что после Второй мировой войны не воцарился всеобщий мир на вечные времена. Однако война велась не ради этого. Вторая мировая война велась ради освобождения народов от нацистов. И эта цель была достигнута.
    Есть историки, которые полагают, что победа над нацизмом не такой уж праздник, что в результате победы Европа не стала свободнее, потому что Гитлера сменил Сталин. Они считают, что 8 мая — день нового закабаления Восточной Европы и раздела Германии. Но невозможно не признать, что даже в самые тягостные десятилетия, наступившие после войны, люди жили счастливее и свободнее, чем они бы жили, если бы победу одержал Гитлер. Это относится не только к странам Западной Европы, но и к государствам, которые попали в социалистический блок.
    Я сошлюсь на слова немецкого писателя, лауреата Нобелевской премии, бывшего солдата вермахта Генриха Бёлля. В «Письме своим сыновьям» он писал: «Вы всегда сможете различить немцев по тому, как они называют 8 мая: днем поражения или днем освобождения. Мы ждали наших «врагов» как освободителей».
    Выступая 8 мая 1985 года, президент ФРГ Рихард Вайцзеккер назвал день капитуляции Германии днем ее освобождения. Это важно было услышать от бывшего офицера вермахта, сына статс-секретаря имперского министерства иностранных дел, который в 1942 году подписал документы, отправившие шесть тысяч французских евреев в лагеря уничтожения...
    «Мимо Освенцима нам не пройти, — говорит самый, пожалуй, знаменитый сегодня немецкий писатель и тоже лауреат Нобелевской премии Гюнтер Грасс. — Мы не должны, как нас ни тянет, даже пытаться совершить подобный насильственный акт, ибо Освенцим неотделим от нас, яв-
    ляется вечным родимым пятном нашей истории и — это благо! — сделал возможным один вывод, который можно сформулировать так: теперь-то, наконец, мы знаем самих себя».

    Леонид Млечин

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *