Категория: История

Сейлемский процесс




  • Не нравится
  • +5
  • Нравится





  • Сейлемский процесс— Ты — лжец. Я не больше ведьма, чем ты — колдун.
    Отбери у меня жизнь — и Господь напоит тебя кровью!
    Сара Гуд

    Знаменитый сейлемский процесс над ведьмами 1692 года — удивительная история того, как могут свиться в один клубок суеверия, правосудие и экономические интересы. В его основе были девичьи фантазии, в итоге — 20 казненных, до двух сотен заключенных, решение одного принципиального вопроса юриспруденции и 578 фунтов 12 шиллингов компенсации невинно пострадавшим.

    Америка, представлявшаяся, возможно, переселенцам землей обетованной, на деле оказалась вовсе не такой. Пуритан ждала суровая и скудная жизнь, тяжкий труд и постоянные конфликты с индейцами. Готовые (или так им казалось) к испытаниям, закаляющим веру, переселенцы смиренно принимали засухи, неурожай и падеж скота, считая их проявлениями гнева Божьего. Индейцы же постепенно — и довольно быстро — превращались в слуг дьявола (увидеть во сне индейца означало практически признаться в сговоре с дьяволом).

    К прислужникам врага рода человеческого в колонии Новая Англия, где располагался Сейлем, относились предельно серьезно как с точки зрения веры, так и с точки зрения законодательства, чему весьма способствовали законы метрополии, согласно которым колдовство приравнивалось к уголовному преступлению. Мир «невидимый», мир Господа и ангелов (включая падшего ангела — Сатану) был для переселенцев таким же реальным, как мир видимый, осязаемый. Поэтому судебные процессы над подозреваемыми в ведьмовстве были такой же частью судопроизводства, как и процессы, скажем, над ворами.

    Один из таких случаев описал в книге Memorable Providences Relating to Witchcrafts and Possessions («Достопамятные случаи ведьмовства и одержимости») известный американский проповедник, биолог и медик, плодовитый писатель и памфлетист Коттон Мэзер. В 1662 году в Бостоне (в пригороде которого располагался городок Сейлем и одноименная деревня) странное поведение детей семьи Гудвин привело к обвинению, судебному расследованию и казни прачки Гуди Главер. Дети утверждали, что та околдовала их. Книга Мэзера была напечатана в Бостоне в 1689 году.

    * * *
    Неизвестно, читал ли книгу Мэзера преподобный Сэмюэл Пэррис, возглавивший в том же году общину Сейлема. Однако, когда 20 января 1691 года его девятилетняя дочь Элизабет и одиннадцатилетняя племянница Эбигейл Уильяме начали вести себя странно — кричать, издавать странные звуки, прятаться под мебелью и биться в корчах, жалуясь на то, что их кто-то колол булавкой и ножом, — пастор сразу начал подозревать, что имеет дело с дьявольскими кознями. Самое верное средство — молитва и проповедь — привели лишь к тому, что девочки затыкали уши и начинали буйствовать с новой силой. А вот приглашенный доктор Уильям Григгс труд Мэзера точно прочел. Потому что сразу распознал описанные в ней в деле семьи Гудвин симптомы одержимости. Тем более что к этому времени схожая хворь постигла подружку околдованных девочек — Энн Путнэм, а затем и нескольких других юных жительниц Сейлема.

    Община заволновалась и решила обратиться к народным средствам — белой магии. Некая Мэри Уолкотт, соседка Пэррисов, рассказала его служанке — индианке Титубе и ее мужу индейцу Джону (его так и звали — Индеец Джон) рецепт «собачьего пирога». Съевшая приготовленный по этой особой рецептуре лакомство собака должна была указать на того, кто околдовал девочек. Титуба занялась ворожбой.

    Но об этом прознали соседи, а затем и сам пастор. Он устроил домашним допрос, на котором у его дочери вырвалось роковое: «Это все она виновата — Титуба!» И 29 февраля по жалобе (то есть доносу) нескольких видных сейлемцев индианку отправили в тюрьму в компании еще двух женщин, на которых указали беснующиеся девочки. Это были Сара Гуд — городская нищенка и не вполне добропорядочная фермерша Сара Осборн — поговаривали, что вдова известного члена общины Сейлема Роберта Принса согрешила с сезонным работником. К тому же она года три не посещала церковь, оправдываясь тяжелой болезнью, да еще и вела тяжбу с семейством Путнэм. Так что все трое были вполне готовыми кандидатурами на роль ведьм:
    К этому моменту уже более десятка сейлемских барышень в возрасте от 13 до 20 лет страдали ужасными корчами. Горожане не на шутку перепугались, но к совету немногих здравомыслящих — выпороть непутевых девиц и забыть об их глупых наветах — увы, так и не прислушались.

    Судебное производство запустили по всей форме. Судьи Корвин и Готорн, полистав труды по ведовству и посоветовавшись с бостонскими авторитетами (в том числе с самим Мэзером), нашли явные признаки дьявольских козней в Сейлеме. Как и в любом другом случае, когда объявляется охота на ведьм, доказательством служило любое голословное обвинение. А также добровольное признание обвиняемых, что тогда означало — под пыткой.

    Сара Гуд и Сара Осборн наотрез отказались признавать с вою вину, чем только убедили в ней судей. А вот Титуба со страху призналась во всем, что в красках описывалось в демонологической литературе и с еще более красочными подробностями передавалось из уст в уста. «Сотрудничая со следствием», запуганная индианка начала называть имена сообщников, начиная с Сары Гуд и Сары Осборн, и описывать их гнусные деяния. По ее показаниям выходило, что Сейлем просто захлестнула дьявольская волна.

    Возможно, все так и было на самом деле. Потому что признаки одержимости продолжали возникать, и в середине марта одержимой оказалась уже и Мэри Уолкотт. С ростом числа одержимых росло и число ведьм. К середине марта девочки показали на Дороти Гуд — четырехлетнюю дочь Сары, Марту Кори, публично выразившую сомнение в справедливости наветов, и Ребекку Нэрс. Они были немедленно арестованы.

    * * *
    Как ни странно, эти аресты были последним шансом избежать дальнейшей расправы. Если дочка нищенки мало кого интересовала, то Марта и Ребекка были уважаемыми членами общины, известными своей набожностью, дисциплинированными прихожанками церкви. Сейлемцы заволновались — эти аресты означали, что ведьмой (или ведьмаком) теперь может оказаться любой, даже добрый христианин. Одна из «околдованных» — Эбигейл — даже было отказалась от своего обвинения в адрес Ребекки Нэрс, но потом снова взяла свои слова обратно. Дело сейлемских ведьм доросло до полноценного скандала.

    В процесс вполне мог вмешаться губернатор, но как назло именно зимой 1692 года в колониальном Массачусетсе губернатор поменялся, и все ждали прибытия нового — Уильяма Фипса. Судебная машина забуксовала, зато жертвы ведовства превратились в героев дня — и окончательно распоясались. Все списывалось на происки врага рода человеческого — они могли хулиганить, дерзить взрослым, сквернословить... и продолжали нагнетать обстановку.

    В апреле последовали новые обвинения и аресты. Ведьмами становились и те, кто сомневались, подобно Марте Кори, и те, кто в открытую выступали в поддержку обвиненных, и те, кто старался остаться в стороне. Многие из арестованных признавались и называли все новые имена. К концу мая, когда с прибытием губернатора должен был начаться процесс, в тюрьме суда ожидало уже 62 человека. Их должно было быть 63, но 10 мая Сара Осборн умерла в тюрьме.

    Однако для процесса требовался главный обвиняемый. В ходе допросов Титуба сообщила (а «околдованные» добавили подробности), что ей руководил некий «высокий нездешний мужчина». Следствие довольно быстро установило, что это бывший местный пастор, преподобный Берроуз, перешедший в другой приход. Не пользовавшийся популярностью у прихожан Сэмюэл Пэррис весьма ревниво относился к славе предшественника и отзывался о нем крайне неодобрительно, так что одной из юных доносчиц не составило большого труда догадаться, на кого показать в следующий раз.

    Помимо женщин сообщниками Берроуза оказались — благодаря наводящим вопросам судей и Пэрриса — богатые и уважаемые отцы семейств. Среди них, к примеру, были отставной офицер Джон Олден, Джон Проктор, зажиточный землевладелец и содержатель таверны, Филип Инглиш, владелец домов, кораблей и морской пристани. И даже один из судебных приставов, раскаявшийся в содеянном и пытавшийся бежать из Сейлема.

    К началу процесса о сейлемском деле знала вся Новая Англия. Невольный его вдохновитель — Коттон Мэзер — написал специальное письмо судьям, в котором выражал им поддержку, но просил осторожнее относится к «призрачным свидетельствам». Этим термином в английском судопроизводстве того времени назывались показания «очевидцев» и «жертв» контактов с потусторонним миром. И именно на «призрачных свидетельствах», наряду с признаниями обвиненных, строилось все дело сейлемских ведьм.

    Впрочем, нового губернатора, сэра Уильяма Фипса, дела земные заботили гораздо больше дел «невидимого мира» — война с индейцами и тонкости введения самоуправления (именно с эдиктом о самоуправлении он прибыл в Новый Свет) поглощали все его время. Поэтому он переложил разбирательство на тройку судей во главе со своим заместителем Стафтоном. Все трое были хорошими знакомыми Коттона Мэзера.

    Практика показывает, что даже хорошо смазанная машина подобных процессов порой дает сбои. Правда, случается это лишь там, где судебное право — не пустой звук. Так, в соседнем с Сейлемом Эндовере, также охваченном ведьмоманией, нашелся человек, который сообразил подать встречный иск на доносчика, обвинив того в клевете и потребовав огромной денежной компенсации. Разбор дела растянулся на годы, зато этот смелый поступок заметно охладил пыл местных стукачей. А уже упомянутая Ребекка Нэрс непоколебимой уверенностью в собственной правоте произвела на присяжных впечатление столь сильное, что те объявили ее невиновной.

    Однако сразу же после объявления вердикта присутствовавшие на процессе «пострадавшие» барышни завыли и забились в корчах — так, словно пришел их последний час. К слову, такими же представлениями они сопровождали любое свидетельство в пользу Ребекки во время слушаний. Спектакль возымел действие: судья Стафтон попенял присяжным за попустительство нечистой силе и отправил их подумать еще разок. И те после краткого совещания единогласно решили: виновна.

    * * *
    После такого урока следующим четверым обвиняемым (в их числе был Берроуз) приговор был вынесен без сучка и задоринки. 19 июля четыре ведьмы с «ведьмаком» Берроузом во главе были повешены при большом стечении народа на холме неподалеку от Сейлема.
    Правда, и на сей раз не обошлось без сбоя. Непосредственно перед казнью преподобный Берроуз громогласно и без запинки помолился. А ведь в конце XVII столетия любой ребенок знал, что одержимые дьяволом не в состоянии это сделать внятно и без кощунственных ошибок.

    Толпа горожан, потрясенная случившимся, зароптала и начала теснить приставов с намерением освободить бывшего пастыря. Вот тут и вмешался специально прибывший из Бостона в качестве наблюдателя Коттон Мэзер, тот самый, чья книга произвела столь неизгладимое впечатление на сейлемских дев. Страстная речь богослова, напомнившего сейлемцам, что нет ничего страшнее и коварнее дьявола в ангельском обличье, решила дело: Берроуза вздернули.

    2 августа повесили шестерых, 22 сентября — еще семерых. А в промежутке между этими казнями умер под пыткой фермер Джайлс Кори, имевший наглость вступиться за жену. На процессе он отказался отвечать на вопросы судей (сделав это, он автоматически признавал обвинение, а значит терял в пользу обвинителей всю свою собственность), и те вспомнили широко известный в старой доброй Англии закон, по которому любителям играть в молчанку следовало класть на грудь гири, пока не заговорят. Мужественный фермер произнес только: «Прибавьте груз!», — и очередная гиря выдавила из Кори не признание, а душу.

    * * *
    Расправа 22 сентября оказалась последней. Любая массовая истерия когда-нибудь да выдыхается. В том же сентябре одна из юных доносчиц поделилась с неким бостонским священником своим видением: казненная ведьма сообщила девочке, что пострадала невинно. А к середине октября уже весь Массачусетс роптал, осуждая творившееся в Сейлеме. Инкрис Мэзер, отец Коттона Мэзера, в разгар судебного процесса выступил с несколькими проповедями, призванными успокоить массовый психоз. В сентябре он выпустил специальный памфлет, во многом посвященный сейлемскому процессу. В нем он довольно резко критиковал чрезмерную опору суда на «призрачные свидетельства».
    Инкрис Мэзер доказывал, что одержимым девочкам в обличив их соседок являлся дьявол и мучил их именно нечистый, а не записанные с их слов в ведьмы добропорядочные жительницы Сейлема, так что их показания были ошибочными. Это ставило под сомнение весь судебный процесс.

    Между тем скандал стал приобретать характер международного. Получив петицию голландских и французских священников из Нью-Йорка — виднейших в Новом Свете представителей духовенства, забеспокоился губернатор. Сэр Фипс сместил судью Стафтона (на всякий случай оклеветав его в глазах короля), публично отмежевался от дела о ведовстве и приостановил дальнейшие казни. А также приказал засекретить протоколы слушаний и допросов, «чтобы не давать пищу для превратных толкований». Документы процесса были собраны и опубликованы в трех огромных томах лишь в XIX веке.

    В январе 1693 года началась реабилитация. А еще до этого отменили отработанную методику опознания ведьм — по доносу. Теперь судьи были обязаны выносить приговор лишь на основании добровольного (то есть под пыткой) признания. В результате 55 обвиняемых, которые попытались облегчить свою участь поспешным самооговором, оказались первыми кандидатами на эшафот. Но повесить их не успели, поскольку судебная машина окончательно дала задний ход.

    В Сейлеме вину за случившееся возложили на одного Пэр-риса. Пастора лишили жалованья, а через три года он вынужден был покинуть город (хотя официальную жалобу, поданную жертвами процесса и их семьями, суд не удовлетворил). Преемник Пэрриса отказал юным застрельщицам охоты на ведьм в причастии, и впоследствии лишь двум из них удалось выйти замуж. В 1711 году семьям пострадавших была выплачена компенсация, и историю посчитали закрытой.

    Однако она получила широчайший резонанс, высказывалось множество самых разнообразных версий случившегося. Первое, лежащее на поверхности объяснение — религиозный фанатизм, мракобесие, — было признано исследователями сейлемского феномена явно недостаточным. Ведь известно достаточно много подобных историй, причем они происходили и в странах, подчеркнуто нерелигиозных. Так что списывать сейлемский шабаш исключительно на «дремучесть» пуритан XVII столетия было бы явным упрощением.

    * * *
    Уже в XX веке, наполнившем новым смыслом словосочетание «охота на ведьм», последовали версии психологов, психиатров и психоаналитиков, иногда весьма экзотические. Но с самого начала в деле едва ли не главную роль играли мотивы весьма материального свойства. Исследовав подробные карты Сейлема и окрестностей (с указанием адресов всех жертв охоты за ведьмами и всех доносчиков), американские социологи выяснили, что суть сейлемских событий состояла в банальном переделе собственности. «Низы» сейлемской общины преследовали и именем закона истребляли «верхи», претендуя при этом на их собственность.

    И что тут говорить о простых обывателях, когда даже судейские во главе с судьей Готорном, как оказалось, отдавали заседаниям лишь малую часть рабочего времени, а большую посвящали процедурам, связанным с конфискациями имущества подозреваемых. Доподлинно установлено, что судья, шериф, приставы и просто активные сторонники пастора Пэрриса за полгода сейлемских процессов основательно приумножили свои состояния. Часто за решетку отправляли целые семьи — так было удобнее прибирать к рукам понравившееся имущество.

    Действительно, большинство обвиненных в колдовстве находились в сложных отношениях либо с Пэррисом, либо с семейством Путнэм, глава которого, Томас Путнэм, был местным констеблем. Семейство Осборнов вело имущественную тяжбу с семейством Путнэм, так же, как и Ребекка Нэрс. Даже у преподобного Берроуза оставались какие-то неурегулированные долговые обязательства в Сейлеме.

    Те, кого преследовали Пэррис и другие защитники «устоев», проживали преимущественно на восточных окраинах города. Там и земля была получше, и, соответственно, хозяйства покрепче. К тому же восточные сейлемцы активно занимались торговлей и «городским» предпринимательством, в отличие от обитателей западной части, где процветал общинный сельский труд. Разумеется, последние, мягко говоря, не любили отличавшихся вольномыслием оборотистых «пособников дьявола», быстро выбивавшихся в люди. Те, кстати, резко выступили против Пэрриса с самого начала, когда он потребовал помимо обычной оплаты своих пасторских трудов еще и пасторский дом от общины в собственность.

    Нельзя сбрасывать со счетов и «феминистский» аспект. Жертвами сейлемской охоты на ведьм были в основном женщины, но чем так мог досадить мужчинам прекрасный пол? Здесь стоит принять во внимание, что именно в Массачусетсе и именно в конце XVII века началась бурная эмансипация: дамы занимались торговлей, хозяйничали на больших фермах и прекрасно со всем этим справлялись, то есть прямо покушались на прерогативы мужчин, что в среде пуритан воспринималось крайне болезненно.

    * * *
    Через год Коттон Мэзер, никогда не принимавший на себя (как и судья Стафтон) вину за сейлемский террор, решил вновь пройти «испытанной дорогой». Во время его проповеди молодая прихожанка Маргарет Рул лишилась сознания. Из этого он заключил, что в девушку вселился дьявол. Как настоящий экзорцист, Мэзер дьявола изгнал, после чего девушка стала исправно разоблачать уцелевших в округе ведьм. Снова было заведено дело, арестовали 52 человека. Одновременно Коттон выпустил книгу под названием «Чудеса невидимого мира», в которой отстаивал правоту сейлемского суда.

    Но в этот момент его карьера рухнула. Маргарет Рул вскоре указала обвиняющим перстом на тогдашнего президента Гарвардского университета преподобного Вилларда и жену самого губернатора Массачусетса Уильяма Фипса. Губернатор призвал к себе Инкриса Мэзера и велел приструнить зарвавшегося сынка. Сам Инкрис также находил рвение Коттона чрезмерным, а аргументы — в лучшем случае надуманными. Во всяком случае, его книгу о чудесах невидимого мира он публично сжег в гарвардском дворе. Мэзеру-младшему осталось только тихо собрать вещички и перебраться в дальнюю пуританскую общину. Отец помог ему обосноваться на новом месте: молодость нетерпелива и заносчива, а это простительный недостаток в родительских глазах. Маргарет Рул быстренько сплавили в лечебницу для умалишенных, обвиненных ею людей отпустили по домам, а тех троих, кто успел получить смертный приговор, помиловали.

    Еще через 14 лет Энн Путнэм, дочь всеми почитаемого констебля Томаса Путнэма, некогда с таким пылом обличавшая «возлюбленных сатаны», призналась в обмане и рассказала о маленькой лжи, которая потянула за собой большую, очень большую, в подлинном смысле слова смертельно опасную ложь. Рассказала и постриглась в монахини. Но замолить грехи свои Энн Путнэм не удалось. Спустя месяц она умерла прямо в церкви, во время службы, вскрикнула и упала, будто сжал ее кто-то в страшных объятиях, да так и не выпустил.

    А еще через 10 лет от кровоизлияния в мозг умер, захлебнувшись собственной кровью, священник Николас Ноес — один из судей, некогда вовлеченных в сейлемский процесс. Умирая, он, возможно, вспомнил, что перед казнью, уже с петлей на шее, Сара Гуд выкрикнула ему в лицо: «Ты — лжец. Я не больше ведьма, чем ты — колдун. Отбери у меня жизнь — и Господь напоит тебя кровью».

    Сегодня в Сейлеме о разыгравшейся когда-то трагедии напоминает лишь городской Музей охоты на ведьм да странный дорожный знак на шоссе, идущем из Бостона: стилизованное изображение ведьмы на помеле и надпись на стрелке: «До места исторического процесса — 10 миль».

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *