Александр Бушков



И было, что наутро они снова выступили в бой; и был велик и страшен тот день; все же они остались без победы.
Книга Мормона, Ефер, 15, 17

Все войны, в сущности — драка из-за денег.
М. Митчелл. «Унесенные ветром».

Вступление. Умное слово от автора.

— Не-ет, голубчики, видно, я вовремя взялся за эту книгу. Надо же, какими идиотскими легендами все это обросло!..
А. и Б. Стругацкие. «Жук в муравейнике».

И как было в древние времена, так будет и в будущие времена, ибо путь Господень — один вечный круг. А потому помни, о человек, что за все твои дела ты будешь приведен на суд.
Книга Мормона, 1 Нефий, 10, 19–20


Эта книга — о Гражданской войне в США, бушевавшей в 1861–1865 годах и унесшей сотни тысяч человеческих жизней.
«Позвольте!» — возмущенно воскликнет иной читатель. К чему в таком случае подобное развлекательное название книги? Снова хитрецы-писатели и рвачи-издатели пытаются срубить денежек на мнимой завлекательности? Как может быть «тайным» столь известное событие?
Да вот, оказалось, может...

Если для того, чтобы восстановить подробную картину этого «столь известного» события, приходится перелопатить две с половиной сотни книг, извлекая из каждой по крупице истины, и только после этого начинаешь представлять себе происшедшее — то т а к а я история, на мой взгляд, как раз и относится к числу т а й н ы х. Поскольку оказалось к тому же: ни в России дореволюционной, ни в СССР, ни в России нынешней так и н е б ы л о именно что обстоятельной, подробной, «глубококопающей» книги о Гражданской войне в США. Если же я ошибаюсь и таковая все же однажды выходила когда-то, то она, несомненно либо издавалась черт-те сколько времени назад, либо появилась на свет удручающе малым тиражом, либо оказалась прочно забытой. Или — все вместе. Частности, кусочки, детали войны описаны во множестве книг — но посвященных совсем другим г л а в н ы м темам. А великолепная недавняя работа К. Маля (99) на девяносто девять процентов посвящена исключительно в о е н н о й истории, военным аспектам американской «гражданки».

Одним словом, нравится кому-то или нет, но ваш покорный слуга, право же, выступает первопроходцем. Хотелось бы ошибиться, но...
Могут спросить, конечно: а для чего нам, собственно, вновь погружаться в давным-давно отшумевшие события, случившиеся полторы сотни лет назад, к тому же на другом континенте, за океаном? Ответ прост: чтобы, очень возможно, вынести и для себя какие-то уроки. Поскольку и нашу страну никак нельзя отнести к тем, которые гражданские войны обошли стороной (впрочем, сильно сомневаюсь, что подобные страны вообще существуют, даже Швейцария, которую мы привыкли полагать испокон веки тихой и мирной, примерно в те же времена, что и США, пережила с в о ю гражданскую). Говоря о России, я имею в виду, конечно же, не только войну меж белыми и красными. Московские бои октября 1993-го были натуральнейшей гражданской войной — а чем же еще прикажете их считать? Да и чеченские события — это в первую очередь г р а ж д а н с к а я война. Участие в ней иностранцев этому определению нисколечко не противоречит: чуть ли не всякая гражданская война, где бы дело ни происходило, без участия иностранцев не обошлась...

Кроме того, получить подробное описание американской Гражданской войны будет, думается мне, небезынтересно для каждого, кто интересуется историей США. Поскольку именно эта война и определила лицо н ы н е ш н е й Америки — которое могло оказаться совершенно другим при победе д р у г о й стороны.
О чем говорил американский историк Шелби Фут, автор признанного классическим трехтомного труда по истории Гражданской войны в США: «Любое понимание этой нации (т.е. американцев — А.Б.) должно основываться, я имею в виду, по настоящему основываться, на изучении гражданской войны. Я совершенно в этом уверен. Она определила нас. Революция внесла свою лепту. Наш участие в европейских войнах, начиная с 1 мировой войны, так же внесло свою лепту. Но гражданская война сделала нас такими, какие мы есть, определила наши хорошие и плохие стороны, и, если вы собираетесь постичь американский характер 20-го века, вам совершенно необходимо изучить великую катастрофу в века 19-го. Это был перекресток нашего бытия, и этот перекресток был адским». (99)
Совершенно верно. Если бы победили не северяне, а южане, то весь мир был бы другим, а не одни США. А потому элементарное любопытство требует пристально изучить «перекресток бытия», адский перекресток...

Начнем с того, что устоявшиеся штампы, мирно почивающие в массовом сознании, снова не имеют ничего общего с реальностью — как не раз случалось в мировой истории. Я имею в виду п р и ч и н ы войны, которые вроде бы «все знают». Меж тем опыт исторических расследований, оставшихся за плечами вашего покорного слуги, доказывает: то, что «все знают», обычно оказывается брехней, внедренной в массовое сознание чаще всего умышленно и с дальним прицелом...
В данном конкретном случае «все знают», что на американском Юге обитали презренные, отсталые, консервативные, реакционные рабовладельцы, жестоко угнетавшие своих чернокожих невольников. На Севере, соответственно — прогрессивные, передовые благородные люди, чьи сердца пылали ненавистью к рабству. И когда однажды подлые южане, стремясь распространить свой образ жизни, на все США, злодейски подняли мятеж против правительства, президента, Конституции, создали свое южное государство и возжелали отколоться, благородные северяне начали войну за полное и бесповоротное уничтожение рабства.

Именно эти формулировки присутствуют в любом о ф и ц и о з е: солидных энциклопедиях, школьных учебниках, словарях и прочем. Знаменитейший английский словарь Хатчинсона (177), именуемый, собственно, «карманной энциклопедией», со спартанской прямотой лаконично изрекает, что Гражданская война в США велась «за сохранение Союза и запрещение рабства». В точности такие определения кочуют из книги в книгу, причем неважно, шла ли речь об американском учебнике или советском.
Но в том-то и суть, что благородная борьбы за уничтожение рабства была далеко не самой главной причиной войны. Мало того, в этой борьбе не оказалось ни капли благородства. Происходившее полностью укладывалось в приведенную в качестве эпиграфа цитату из бессмертного романа Маргарет Митчелл.

Но давайте по порядку. Автор этих строк долгие годы не ставил под сомнение устоявшийся штамп о «гнусных рабовладельцах Юга» и «благородных северянах, борцах с рабством». Поскольку, как и подобало всякому юному пионеру, воспитывался на романе американки Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома», где была выведена целая вереница тех самых гнусных рабовладельцев, венчаемая вовсе уж чудовищем и монстром Саймоном Легри. И смотрел году в шестьдесят шестом великолепную американскую экранизацию сего романа. Естественно, все учебники и исторические книги, которые автор раскрывал в детстве, были написаны с тех же позиций: гнусные рабовладельцы и благородные северные борцы против рабства...

Точности ради нужно уточнить, что формирование вышепомянутого устоявшегося штампа нисколечко не зависело от наличия в СССР советской власти и послушного ей могучего пропагандистского аппарата. Мои американские сверстники в те годы точно так же проходили в школе «Хижину дяди Тома» и учились по учебникам, где описывалось, как благородные северяне и гнусные южане... Ну, вы поняли. Что касается э т о й частности, американские и советские учебники были словно бы написаны одной рукой. Говорю уверенно, поскольку проверил в свое время скрупулезности для...
Так я прожил большую часть жизни, не подвергая ревизии прочно вколоченные в сознание штампы.
А потом стали в ы с к а к и в а т ь мелкие пустячки, тем не менее, несмотря на свою вроде бы невзрачность, меняющие картину событий...

В благонамереннейших с точки зрения партийной доктрины книгах верного ленинца Яковлева (202, 204) обнаружился любопытнейший факт: оказывается, Джон Фицджеральд Кеннеди, будучи еще не президентом, а молодым сенатором, написал книгу о гражданском мужестве американских сенаторов. О людях, которые ради своих идей и убеждений выступали в сенате против мнения большинства — и кое-кто из них поплатился за это напрочь разрушенной политической карьерой. Канул в небытие, подвергся травле и оскорблениям — но убеждениями не поступился.
Все десять сенаторов, изображенных Кеннеди как пример гражданского мужества, честности и верности идее оказались южанами. Все десять. Это как-то категорически не вязалось с классическим обликом «гнусных рабовладельцев», отстаивавших напрочь порочные идеи. Среди благородных северян, воевавших исключительно за прогресс и свободу, борцов за идею как-то не отыскалось. А если учесть, что сам Кеннеди не имел никакого от ношения к Югу, был классическим северянином, можно сказать, северянином в квадрате — он родом из Бостона, из тех штатов, что под общим названием «Новая Англия» считаются словно бы сердцем, символом и истоком Штатов... Игра приобретала интерес. Следовало все же попристальнее присмотреться к Югу и его жителям — а что, собственно, они собой представляли? Нельзя же основываться исключительно на дяде Томе и его пролетарской хижине...

Вскоре последовало потрясение и почище — когда ко мне в руки попала автобиографическая книга Уильяма Дюбуа, изданная в СССР еще при Хрущеве.
Нельзя сказать, пользуясь расхожим штампом, что «ныне» Уильям Дюбуа совершенно забыт. Его прочно забыли в Совестном Союзе еще лет тридцать назад — сразу же после естественной кончины. Но вплоть до середины шестидесятых личность эта в СССР была чертовски популярна — по причине своей невероятной прогрессивности и «правильных» взглядов.
Уильям Дюбуа — негр, пусть и с крохотной толикой белой крови. Знаменитый некогда американский общественный деятель, борец за права черных (серьезно, без иронии!). Еще в конце XIX в. основал так называемое «Ниагарское движение» за равноправие американских негров, десятки лет работал в широко известной некогда «Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения». Доктор философии, член американской компартии, большой друг Советского Союза, лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами»...
Одним словом, человек, которого разве что в алкогольном кошмаре можно заподозрить в симпатиях к белым расистам и «реакционерам» всех мастей и оттенков. А посему лично я испытал нечто вроде шока, когда дошел до места, где Дюбуа повествует о своем дедушке и о начале Гражданской войны. Фраза была ошеломляющей: «Еще неясно было, как отнесутся цветные американцы к этой войне».
Позвольте! Война, как нам долго и старательно объясняли, как раз и началась ради освобождения негров — но еще совершенно «неясно», как они, негры, отнесутся к этой войне. Дедушка Дюбуа, к слову, срочно уехал на Гаити, чтобы не участвовать в войне, а отец Дюбуа о п а с а л с я, что его на войну, вульгарно выражаясь, загребут...

И наконец: «Будущее цветного населения представлялось сложной проблемой».
Полное впечатление, что речь шла о какой-то д р у г о й войне. Совсем не той, какую нам рисовали. Лично мне и этого было достаточно, чтобы по своей всегдашней привычке ощутить охотничий зуд.
А вдобавок в вышедшем всего три года назад учебнике для в вузов по истории США обнаружилась преинтереснейшая фразочка: «Экономически свободный и независимый Юг представлял собой серьезнейшую угрозу интересам Севера» (69)...
Интересно, откуда угроза, если Юг, как нам опять-таки долго и старательно объясняли, был «отсталым», «неразвитым» и «архаичным»? Какую такую угрозу он мог нести развитому, прогрессивному, промышленному Северу?

К тому же магическое слово «экономика» на меня действует подобно шпорам, вонзившимся в бока боевого коня. Потому что я давно уже придерживаюсь простого принципа: о каком бы историческом событии ни шла речь, следует решительно отбросить примитивно-романтические объяснения событий в духе «похищенных подвесок» Дюма. Л ю б ы е мало-мальски масштабные исторические события (войны, перевороты, международные конфликты), а также большая часть мятежей и покушений на убийство владетельных особ имеют, при вдумчивом рассмотрении, чисто экономические причины. Пусть даже те самые устоявшиеся штампы утверждают обратное.
Да, и еще... Давненько тому я подметил некую странность в действиях советской пропаганды, упоенно боровшейся с олицетворением «мирового зла» в лице США. В этой пропаганде были свои строгие правила, сформировавшиеся давным-давно и соблюдавшиеся свято. Примитивно выражаясь, там, где американцы говорили «белое», советские пропагандисты обязаны были орать «черное» — и наоборот. Все толковое и полезное, что наличествовало в американской жизни, обязательно высмеивалось, карикатурно искажалось, поливалось грязью, «разоблачалось»