Категория: Блоги

Любовь Соболь: «Во власти все друг друга не любят, сливают и пытаются подсидеть»




  • Не нравится
  • 0
  • Нравится





  • Любовь Соболь: «Во власти все друг друга не любят, сливают и пытаются подсидеть»

    Интервью с кандидатом в депутаты Мосгордумы и юристом Фонда борьбы с коррупцией Любовью Соболь проходило ночью после ее встречи с волотерами своего избирательного штаба. С июня время Соболь расписано по минутам. В интервью нам Любовь рассказывает о том, что в Москве не было ни одного случая, когда кандидата зарегистрировали по итогам собранных подписей, почему в своей избирательной кампании она не будет собирать пожертвования через "Яндекс.Деньги", каково ее стратегическое видение развития города, а также о методах работы власти и причинах своего разочарования оппозиционными коалициями.

    Интервью проходило до ареста муниципального депутата и оппозиционера Константина Янкаускаса.

     

    «Фонд мешает чиновникам воровать, а они не хотят, чтобы знали о том, какие у них прекрасные дачи с шубохранилищами»

    Привет.


    - Привет. Добрый вечер, или даже уже ночь, наверное.

    Перед тем, как вы пошли работать юристом в Фонд борьбы с коррупцией, что вам сказал Алексей Навальный на собеседовании? Какие обязательства вы на себя брали?

    - Начнем с того, что когда я начинала работать вместе с Алексеем, никакого фонда еще не было, и даже не планировалось. Только начинался проект «РосПил», и я была первым его юристом. Поэтому, когда я пришла на собеседование в «РосПил», первое, что сказал мне Алексей, было: «Ты же понимаешь, куда ты идешь? Что на тебя будет обращена масса внимания? Что на тебя будут смотреть люди? Ты должна будешь работать 24 часа 7 дней в неделю и, возможно, на тебя будет давить власть. Ты должна хорошо подумать, готова ты прийти в проект, или нет». Еще он мне сказал, что у меня не будет права на ошибку. Для меня ответы на эти вопросы были очевидными.

    А были обязательства? Например, по неразглашению, по лояльности - какие-то подобные вещи.

    - Наверное, это было не обязательство, а такое условие работы: если ты пришла в «РосПил», то ты пришла работать. И нельзя сказать через день «я не могу», потому что на тебя смотрят тысячи людей, которые сдают пожертвования. Потому что «РосПил» должен стать самым эффективным проектом, нам верят, и у нас нет возможности делать это второй раз. Ты пришла – значит, ты должна работать. Сейчас я работаю на таких же условиях. Вопросов по лояльности к каким-либо чиновникам, структурам, олигархам никогда не было. Нет каких-либо других критериев подбора жалоб кроме коррупционной составляющей заказов, которые мы проверяем. В работе мы руководствуемся рядом принципов, которые изначально озвучил Алексей. Один из них – мы работаем независимо от того, кто в кейсе, какой чиновник стоит за этим делом, проявляем мы к кому-либо симпатию, или нет. Если мы считаем, что где-то есть коррупция, мы отрабатываем этот кейс «на полную».

    Вы сказали про олигархов. Сотрудничает ли фонд с какими-либо группами, которые могут предоставить компрометирующую информацию на какого-то чиновника, интересующую фонд? Например, условная «команда Медведева», которая «сливает» Якунина. И при этом предоставляет какие-либо факты, в том числе документы. Сотрудничал ли фонд с такими группами и готов ли он это делать? Журналисты, зачастую, так делают.

    - Моя юридическая деятельность немного отличается от журналистской. В «РосПиле» и в Фонде к нам обращались десятки и даже тысячи людей, которые предоставляют нам информацию. Эту информацию мы берем в работу, и если она нас интересует с юридической точки зрения, и мы понимаем, что здесь есть факт коррупции, то мы берем этот кейс и отрабатываем. Бывает, что информация, которую оставляют нам на сайте или присылают на электронную почту, не находит своего подтверждения. Ну бывает, что человек что-то не так понял. Но по любой информации, предоставленной фонду, идет работа. То есть если кто-то сказал: «Я знаю, что в этой закупке коррупция и там будут воровать», то мы эту закупку берем в работу и смотрим на ее юридическую чистоту, смотрим, нет ли там каких-то претензий и еще чего-либо, указывающего на нарушение закона. Нам все равно, каков источник информации, он может быть даже анонимным. Человек может представиться даже Пупкиным Иваном Ивановичем и прислать информацию по почте, но мы не можем ее не проверить и не взять в работу. Таким был принцип проекта изначально, он и сейчас таков. Если говорить о проекте «РосПил», то информацию о коррупционных тендерах пишут различные люди, например, предприниматели, которым не дали поучаствовать в тендере. Иногда они пишут нам: «Нас выкинули с рынка, нам не дают работать, потому что чиновник подмял под себя все бюджетные потоки». К нам обращаются те же чиновники, которые говорят: «Вы знаете, мы со своего места не можем ничего сделать, мы видим, что здесь что-то неправильно, что идет воровство, но наша должность не дает полномочий это прекратить». Ко мне даже обращались сотрудники антимонопольной службы (ФАС), которые говорят, что у них есть все полномочия на борьбу с монополиями, которые существуют в Москве, и что они ничего не могут сделать и хотят, чтобы проект «РосПил» этим занялся. 

    Есть ли у фонда контакты с чиновниками федерального уровня? Условный помощник или друг Дворковича звонит и говорит: «Вот, у меня есть кейс..»…

    - Мне никогда не звонили из Администрации Президента или откуда-то еще. Информации приходит много, причем из различных источников. Мы проверяем сообщения в СМИ, в сети, и мне все равно, кто это напишет: Володин, или бабушка Галя из соседнего подъезда. Если эта информация говорит о том, что где-то была коррупция, нарушение прав граждан, воровство, мы берем кейс в работу, проверяем, и если информация соответствует действительности, мы пишем запросы, отправляем их в правоохранительные органы, антимонопольные службы и начинаем полноценную работу. Источник информации здесь уходит на второй план – важна сама информация. Естественно, за время работы в проекте «РосПил» я не раз сталкивалась с мнением, что раз мы пишем про нарушения в Следственном комитете и о том, что его глава Бастрыкин оформил липовые доверенности и имеет недвижимость за рубежом и вид на жительство в Чехии, то нам эту информацию дали из Генпрокуратуры, потому что Генпрокуратура со Следственным комитетом находится в «контрах». Когда же мы пишем про прокуратуру, нам говорят, что эту информацию на дал Бастрыкин, и ему это выгодно – «сливать» Чайку и Следственный комитет. 

    Когда мы публикуем расследования каких-то людей, у этих людей, скорее всего, есть противники во власти. Во власти вообще все друг друга не любят, «сливают» и пытаются «подсидеть», поэтому, когда мы пишем про какого-то чиновника, найдутся люди, которым это понравится и будет выгодно, этого нельзя избежать. Но от этого нужно уходить через принцип беспристрастности в выборе кейсов. И это принцип у нас есть. Единственное, чем мы руководствуемся, когда отбираем заказы для проверки в «РосПиле» - внутреннее ощущение юриста, его юридическое чутье, которое говорит: «Там что-то нечисто. Надо проверить». 

    Как себя сейчас чувствует Фонд? Похоже, что будет новое большое дело в связи с пожертвованиями на бывшую мэрскую кампанию Навального через «Яндекс.Деньги».

    - Мы работаем. Давление на фонд было всегда. Я не помню такого, чтобы власть нам помогала. Она всегда пыталась нам создать какие-то препятствия, как и любой общественной активности в России и в Москве. Первым препятствием «РосПилу» были звонки из ФСБ пожертвователям через «Яндекс.Деньги» с вопросами о том, зачем они это сделали. На моей памяти было множество проверок, обысков, допросов у людей, близких к фонду или работающих в нем. Такое давление было всегда. Мы уже давно приняли внутреннее противоядие и уже ни на что не реагируем, не замечая препятствия. Антон Носик как-то сказал, что чем больше фонд давят, тем больше у него популярности, жертвователей. Мы работаем для людей. И когда есть какая-то агрессия со стороны, мы прекрасно понимаем, зачем это делают: фонд мешает чиновникам воровать, а они не хотят, чтобы знали о том, что они воруют и о том, какие у них прекрасные дачи с шубохранилищами. В этих условиях мы работали, работаем и будем работать. Меня это даже немного стимулирует: в этой борьбе у тебя появляется какая-то воля, понимание, что ты делаешь не напрасно и понимание, что ты попала своей острой палкой в нужное место.

    Кто самый крупный жертвователь фонда?

    - Если честно, не знаю, Наверное, он даже анонимный.

    Но он есть?

    - Понятно, что есть. Нам сдают деньги различные люди, и я, если честно, не смотрю, кто сдал деньги. Зачастую это даже нельзя посмотреть, потому что платежи через «Яндекс» до какого-то времени были анонимными.

    Куда пропал Владимир Ашурков? Он же исполнительный директор фонда? Раньше он был довольно активным, говорил о том, что будет выдвигаться в Мосгордуму. Потом у него произошли обыски, вся эта история с роликами НТВ, и потом он пропал.

    - Наверное, этот вопрос лучше задать ему. Я не его пресс-секретарь, а его соратник. Не могу дать комментарий за него. С ним легко выйти на связь и все обсудить. 

    Помните, после выборов говорили, что избирательная кампания Навального превратится в реальные инициативы развития города? Была даже такая фраза, как «Шесть законов Навального»…

    - Конечно помню, потому что в том числе я ее и писала. 

    …но потом Мосгордума отказалась их рассматривать и все о них забыли. Чем-то это напоминает «план Путина», о котором все поговорили и забыли. Похоже на некий PR-ход.

    - Совершенно не PR-ход. Когда Алексей Навальный проводил свою кампанию, он говорил, что у него есть предложения, с которыми он пойдет, и что они нужны людям, и их нужно довести до конца. «Шесть законов» были разработаны еще в мэрскую кампанию Алексея, я принимала непосредственное участие в разработке. Люди их поддерживали на встречах с кандидатом, но мэрия их не принимает принципиальнейшим образом. Это те законы, которые не позволяют воровать на стройках, на ЖКХ и спускать решения мировым судьям сверху, потому что мировые судьи будут выборные и они будут зависеть от людей и судить для них, а не для чиновника. Соответственно, противодействие власти этим законам было и ощущается. Именно поэтому нам незаконно не дали провести законодательную инициативу. Есть такой по закону предусмотренный уже более 10 лет механизм, но который мэрия ни разу не дала провести, позволяющий 50 000 москвичам внести в Мосгордуму законопроект и поставить его на рассмотрение, такой «коллективный депутат». Мы пытались внести эти 6 законов через этот механизм, но мэрия поставила препятствия, мы до сих пор ходим в суды для того чтобы эту историю завершить. При этом те депутаты, которые сейчас идут в Мосгордуму, в том числе я, одним из пунктов своей программы ставят идею о принятии законопроектов. Эти законопроекты будут реализованы, если я пройду в Мосгордуму. Они разработаны и нет никаких препятствий для их принятия, кроме политической воли и решения депутатов.

    Вы говорите, что мэрия ставит палки в колеса, что она «запретила». Но вы ведь юрист. Юристы, обычно, когда делают какие-либо обвинительные заявления, делают их на основе каких-либо фактов. Ведь все-таки когда речь идет о том, что Мосгордума отказалась рассматривать что-либо, речь идет о Мосгордуме, а не о мэрии. 

    - У нас по Конституции ветви власти разделены, а по факту – соединены. Мэрия очень любит прикрываться людьми, и говорить: «Вася Пупкин виноват, ругайте его». Решения о блокировке инициатив оппозиции по общегородским темам принимаются если не в мэрии, то в Администрации президента. Именно на таком уровне. Все прекрасно знают о наших инициативах, Следственный комитет мониторит наши блоги, так же как и Собянин с Раковой. Эти инициативы не могут остаться незамеченными. Они блокируются целенаправленно. Чтобы это сломить, нужно идти в Мосгордуму и принимать эти решения самим.

    Каков ваш шеф в работе? В офисе? Существует ли у вас какая-то иерархия?

    - Навальный идеальный начальник с очень хорошей сбалансированной системой контроля и предоставления свободы сотрудникам. У нас нет как таковых начальников, у нас есть координаторы проектов. У нас есть большая свобода для любого сотрудника, который приходит в команду для того, чтобы он делал то, что ему нравится, во что он верит и в то что его заставляет делать начальник. Как юрист, у меня всегда была большая степень независимости. Я всегда брала те материалы работ, которые считала нужным, мне никогда не запрещали работу над тем кейсом, который я выбирала. У нас построено взаимодействие внутри команды на координации, взаимодействии, помощи друг другу, нежели на принципе «я – начальник, ты – дурак». У нас идет такая позитивная работа каждого юриста с совместной координацией по отдельным проектам. Навальный в этом плане мне очень нравится, потому что со стороны, когда я еще не пришла работать вместе с ним, мне казалось, что это человек очень волевой, очень сильный и обязательно своей харизмой и своим видением подавляет других людей. Когда я пришла в проект, увидела двух ребят, которые работали там до меня, увидела, что по массе вопросов у них расходятся точки зрения с Алексеем, и они работали с ним в течение нескольких лет, я поняла, что как же так они постоянно спорят и у них идет обсуждение, и Навальный их не подавил. Для меня это было удивительно тогда, а сейчас я поняла, почему это происходит. Потому что это принцип работы демократически настроенного человека – взаимодействовать, координироваться, но при этом не навязывать свою волю. Это дает нам возможность реализоваться, именно это нас подпитывает, дает энергию нашей работе.

     

    «Не было ни одного случая в Москве, когда кандидата зарегистрировали бы по подписям»

    Вас характеризуют как прилежного офисного работника американского типа. И вдруг – Мосгордума. Почему?


    - Я очень люблю юридическую работу, и я юрист до мозга костей. Я обожаю бумажки, копаться в юридических тонкостях, я считаю юридическую работу очень интересной и важной, я обожаю систему права, знания, которые получала в МГУ. Но при этом, когда начала работать по юридической тематике, я поняла, что очень многие решения принимаются только с какого-то политического пинка, общественного давления. Я понимаю, что могу писать 100 жалоб, и все они будут отклонены судом, пока эти суды зависят от звонка в их совещательную комнату. Как я стала оппозиционером? Это долгий путь. Одна из точек этого пути – это когда я работала в одном из судов города Москвы и когда поняла, что эту систему нужно менять кардинально. Потому что можно написать 100 юридических запросов, 500 хороших законопроектов, и они все будут отклонены и написаны впустую и напрасно, пока не будет изменения политической системы.

    То есть вас можно назвать «выходцем из системы»? Вы посмотрели, как там, и поняли, что это надо менять?

    - Я никогда не работала в такой классической системе. В суде я работала очень недолго, и не была встроена в эту систему как таковую, но я видела, как она работает. Видела, как работают судьи, адвокаты, прокуроры. Видела, что это единый блок, завязанный на коррупции и имеющий четкую иерархию. В нем нет никакой ориентации на людей, справедливость, правду, закон. Те люди, которые пытались поменять это формальными юридическими запросами, написав какую-то бумажку, просто тратят на это жизнь, но у них не получается. Решение должно быть системным. Можно проверить очень много тендеров, но если не создавать общественное давление не подключать людей к этой работе, вся работа по выискиванию коррупции будет бесполезна. Эта работа должна быть системной, вестись в политическом ключе. Только после политических изменений последуют все остальные. 

    Так все-таки зачем вы идете в Мосгордуму? Это же не механизм быстрого принятия решений, это не исполнительная власть, где можно дернуть за рычаг и все сработает по-другому. 

    - Во первых, я считаю, что кампания по Мосгордуме в принципе важна оппозиции, пройдет туда Люба Соболь или пройдет туда Коля Ляскин, или кто-то еще. Эта работа в принципе важна. Важна она с разных точек зрения. Во-первых, если туда пройдет независимый, демократически настроенный депутат, то Москва преобразится и станет ориентирована на жителей. Проще говоря, если туда пройдет независимый депутат, то этот орган станет работать для людей, а не на «Единую Россию», как сейчас. Кампания в принципе важна, потому что кампания проводится с точки зрения просвещения людей, привлечения новых сторонников, и чтобы показать, что у оппозиции есть новая повестка. Я хочу пройти в Мосгордуму, потому что у меня есть опыт юридической работы, я понимаю, что нужно делать и у меня есть написанные законопроекты, которые я хочу реализовать. Мне это важно даже как жителю. Я не могу сейчас обратиться в Мосгордуму, потому что там меня просто не услышат. Единственный вариант – пройти туда самой. 

    Так сейчас мыслят очень многие студенты, которые хотят работать на госслужбе. Типа, их сейчас никто не слышит, а если они придут в систему, то быстро все поменяют. Они туда приходят, и система их ломает. Они становятся такими же.

    - Надо понимать, что когда сейчас в думу придет независимый кандидат, которого поддержат большое количество горожан, которые хотят перемен, он будет работать не на начальника, а на этих людей. Именно такие люди сейчас нужны в Мосгордуме – люди, которые будут зависеть от сторонников, делающих кампанию вместе с ними. Такие люди и нужны сейчас во власти – которые опираются на москвичей, а не те, которых привели на какое-то тепленькое место. Человек, который сейчас изберется в Мосгордуму и не будет зависеть от мэрии, будет работать на жителей. Они его изберут, они же будут и его работодателем. Именно такой человек сможет добиться изменений. Это реальная возможность провести своего кандидата любому жителю Москвы. 

    Вы считаете, что у несистемной оппозиции есть реальные шансы пройти в Мосгордуму, учитывая, что на праймериз «Моя Москва» никто не победил?

    - На праймериз «Моя Москва» никто и не пошел.

    А Наганов?

    - Ну вот за исключением двух-трех человек, включая Владислава Наганова и Марии Гайдар. Праймериз «Моя Москва» - это совершенно шулерская изначально инициатива, которую я принципиально блокировала и в которой изначально, по моему мнению, не стоило участвовать и которая очевидно провалилась. Она не пользовалась поддержкой москвичей, они в нее не верили. Москва была полностью увешана этой агитацией, при этом никто не пришел на праймериз. Это изначально провальная история, не стоит ее проецировать на выборы в депутаты Мосгордумы. Праймериз не нужны были ни для чего. Цель тут одна – отмыть кандидатов от «Единой России» от лейбла партии «жуликов и воров», чтобы они перекрасились в «народных депутатов» и пошли на выборы под таким брендом. Поэтому праймериз – совершенно провальная история. А кампания в Мосгордуму – реальная возможность изменить Москву, это реальные места в Мосгордуме, реальные возможности контролировать бюджет и проводить полезные инициативы для города, развивать общественную активность и давать возможности управления городом москвичам, которые хотят это делать. За это нужно бороться. На мой взгляд, выборы в Мосгордуму даже важнее, чем в Госдуму, потому что в Мосгордуме – 45 депутатов, а в Госдуме – 450. Один голос депутата Мосгордумы очень много весит и от него зависят очень многие решения.

    Ну изберутся туда 3-5 человек от оппозиции. Что вы там будете делать, когда 40 остальных человек будут провластными? Это будет напоминать Госдуму, где есть депутат Пономарев и депутат Гудков. Но они никак не влияют на ситуацию.

    - Во-первых, одного депутата из 450 не стоит сравнивать с одним из 45 депутатов.

    В чем разница?

    - Разница в весе голоса. Во-вторых, нужно гораздо шире смотреть на задачи. Большая цель кампании в Мосгордуму – добиться политических изменений. Я уверена, что именно за политическими изменениями придут и другие изменения, нужные городу.

    Как их можно добиться, если вас будет 2 депутата из 45, которые не могут провести ни одну инициативу?

    - Сейчас объясню, как. Любая избирательная кампания работает не только на проведение определенного человека на определенное место в городском парламенте. Она нужна для агитации и просвещения людей, для мобилизации сторонников, для привлечения сторонников и активистов к определенным идеям. 

    Ну предложите вы несколько законопроектов, их отклонят. Потом вас возьмут и исключат из Мосгордумы, как это сделали с депутатом Госдумы Геннадием Гудковым, за какое-нибудь несоответствие представлениям о статусе депутата, как сейчас хотят сделать с Пономаревым. Просто возьмут и выгонят. Стоит ли вообще играть в эту игру? Системную игру?

    - Выгнать депутата – это не так просто, на самом деле. 

    Как это непросто? Все проголосуют и выгонят.

    - Такой возможности по закону нет.

    Сделают такой закон. В Госдуме сейчас готовят инициативы конкретно под Пономарева, чтобы можно было лишать мандата за несоответствие этике депутата Госдумы.

    - С такой логикой можно ничего не делать изначально. Но мы должны бороться и делать все, что мы можем на данный момент. Я работаю в фонде более трех лет, и все три года я слышу: «Вы боретесь с ветряными мельницами, у вас ничего не получится, вы делаете бесполезную работу». Но мы делаем свое дело, и делаем его всеми доступными способами, которые у нас есть. Сейчас есть способ сделать власть эффективной, честной, сделать так, чтобы инициативы жителей были услышаны – это провести кампанию в Мосгордуму, агитировать людей, провести независимых кандидатов в городской парламент. Что будет потом – никто не знает. Завра ко мне придут с обыском, а послезавтра меня посадят. Планировать на следующий день сейчас любому человеку из оппозиции очень трудно. Но это не повод, чтобы складывать руки и говорить: «Раз на нас давят и ставят нам препятствия, то все бесполезно». Нужно работать, делать, что делаешь, и будь что будет.

     

     

    «В городской власти находятся не эффективные управленцы, а люди, которые работают на свой карман и на свое благополучие»

    У вас есть стратегическое видение развития города? 


    - Стратегическое видение есть. Я хочу, чтобы столица нашей страны не отличалась по уровню жизни и благополучия жителей города от столицы любой другой европейской страны. Московский бюджет огромный – он третий в мире по размерам, уступает только шанхайскому и нью-йоркскому. У Москвы есть деньги, у Москвы есть все необходимые ресурсы, чтобы мы жили не хуже, чем живут люди в любой другой столице европейского государства. Это европейский уровень благополучия людей, высокий стандарт жизни москвичей. Это общее видение, которые есть по развитию города. Если говорить конкретнее, то это развитие общественного транспорта и уменьшение количества пробок, чтобы человек смогу жить, а не простаивать всю жизнь в пробках.

    А как вы хотите это сделать?

    - Конкретных мер очень много. На днях будет опубликована подробная программа, которую мне уже рекомендуют уменьшить – там слишком много конкретных мер. Если говорить о транспорте, то это популяризация общественного транспорта, и чтобы он был комфортным и людям хотелось в нем ездить. 

    А то, что делает сейчас глава Департамента транспорта Максим Ликсутов, вы считаете, этого недостаточно? Они же действительно круто популяризируют общественный транспорт. Появились полосы для ОТ, появились автобусы, Wi-Fi в метро и автобусах.

    - Я считаю, что этого недостаточно по одной простой причине: воруют. Слишком много воруют денег при том же строительстве метрополитена, при закупке новых вагонов, при установке систем информирования в общественном транспорте. Именно из-за этого он и не развивается. Московский транспорт должен быть эффективным. Сейчас мимо моего дома ходит трамвай, который старше меня. У Москвы есть деньги на закупку новых трамваев, на прокладку новых трамвайных путей, закупку всех вагонов метро, оборудованных системой кондиционирования, на увеличение пропускной способности общественного транспорта, улучшение дорожно-транспортной ситуации за счет связанности дорог и улиц района: потому что, чтобы сейчас добраться из одного района Москвы в другой, зачастую, приходится ехать через центр, потому что нет дороги между двумя соседними районами. Все эти проблемы не решаются только из-за одного: в городской власти находятся не эффективные управленцы, а люди, которые работают на свой карман и на свое благополучие. У Москвы есть все ресурсы, чтобы улучшить транспортную ситуацию в ближайшее время, а не через 10 или 20 лет.

    Во-вторых, это нормальное жилищно-коммунальное хозяйство. Сейчас ни один москвич не знает, за что он платит, когда ему приходит платежка в почтовый ящик. Ежегодно увеличивается плата за электроэнергию, теплоснабжение, но никто не знает, почему она повышается, почему батареи у него до сих пор не топят и почему в подъезде до сих пор не убирают. Вот эту систему надо менять. Фондом борьбы с коррупцией и лично мной был разработан законопроект, который бы позволял формировать тарифы, исходя из реальных потребностей с принципом публичности и прозрачности в установлении новых ставок и стоимости услуг в сфере ЖКХ. Опять же, ориентир должен быть на повышение качества услуг ЖКХ, и этого можно добиться в Москве и привести к уровню любого европейского города. Чтобы вовремя мыли подъезд, чтобы зимой у людей было отопление и чтобы были нормальные лифты – все это возможно, сейчас XXI век. В соседнем со мной районе – Нагатино-Садовники – есть огромная проблема у всех жителей – отсутствие капитального ремонта домов. В XXI веке люди живут в каких-то отвратительных условиях и не испытывают элементарного бытового комфорта. Такие проблемы в Москве не должны существовать в принципе. И в Москве есть все возможности, чтобы их решать. Не решаются они потому что много воруют и чиновники не хотят их решать. Только в желании чиновников работать на благо людей, а не на свой карман заключается решение этих вопросов.

     

     

    «Начальник управы слишком много ворует»

     

    Что вы можете предложить жителям своего Донского района? 


    - У жителей Донского района очень много проблем. Опять же, это проблема транспорта – сейчас трамвай ходит редко, составы требуют замены, а пути требуют перекладки. Когда я еду на трамвае до метро, я зачастую не могу поговорить по телефону, потому что уровень шума не дает мне услышать моего собеседника. Еще очень большая проблема – безопасность тех, кто здесь живет и не может из-за отсутствия условий пройти к своему магазину из-за отсутствия пешеходных переходов, в том числе через железнодорожные пути. Ежемесячно на путях гибнут люди, и при этом управа не может выделить деньги, чтобы обустроить переход. А выделить не может потому, что начальник управы слишком много ворует. Элементарное решение проблемы, но при этом она до сих пор не решена.

    Какое интересное понятие: «cлишком много ворует».

    - Ворует слишком много и настолько много, что не может сделать элементарный переход в течение десятка лет.

    А это не его территория, это территория РЖД.

    - Это территория управы, потому что управа отвечает за безопасность дорожного движения в той же мере, что и любое другое ведомство. Для этого есть деньги, но они не доходят до адресата.

    До кого?

    - До жителя.

    А я думал, до главы управы, который их должен своровать.

    - Адресат бюджетных денег, наших налогов – это возврат в виде общественных благ конкретному жителю. Я сдаю свои ежемесячные налоги для того, чтобы они мне вернулись в виде каких-либо благ, транспортной инфраструктуры, благоустройства города, детской площадки, а не чтобы глава управы построил себе новый коттедж в Истринском районе Подмосковья.

     

     

    «Агитация через липовые административные штуки, какие-то билборды, не работает»

     

    Вы написали у себя в ЖЖ, что «Яблоко», когда вы с ним вели переговоры, предложило вам выдвинуться от некого «депрессивного» района. Вы боитесь «депрессивных» районов?


    - Что касается «Яблока», то сейчас закон построен таким образом, что любой независимый кандидат, который захочет выдвигаться на выборы в Мосгордуму, должен либо собирать подписи, либо идти от пяти зарегистрированных партий: «ЕдРо», «Справедливой России», «КПРФ», «ЛДПР» или «Яблока». Естественно, любой кандидат, который, хотел упростить себе задачу избрания и иметь гарантированную регистрацию, должен был идти от любой из этих пяти партий. У меня было понимание, что я могу говорить со всеми, кроме «Единой России», ее в качестве кандидатуры я бы себе никогда не предложила. А с остальными уже можно обсуждать условия моего выдвижения от их партии. В «Яблоке» велись такие переговоры, я хотела пойти от них на выборы в Мосгордуму, потому что эта партия могла дать мне стопроцентную регистрацию на выборах без оглядки на промежуточное решение о регистрации моих подписей. Мы вели переговоры, и «Яблоко» выдвинуло несколько условий выдвижения от их партии. Я пыталась выйти на Митрохина и Явлинского, чтобы обсудить с ними эти условия, но мне это не удалось. Я разговаривала только со штатными сотрудниками.

    Могу дать вам телефон Митрохина, чтобы связь была быстрее.

    - Он, даже когда с ним пытались контактировать другие люди, говорил, что у них за это отвечает определенный сотрудник, и надо договариваться с ним. Это был не вопрос телефонного звонка и не вопрос доставания определенного телефонного номера. Этим сотрудником мне были озвучены несколько условий выдвижения. В первую очередь это выдвижение от тех округов, которые не были заняты партией, а это в основном довольно консервативные районы Москвы. Во-вторых: подписание меморандума и договора, который ставил любого кандидата в заведомо невыгодное положение при агитации. Я оценила все эти условия и решила, что от «Яблока» я выдвигаться не буду. А предлагались районы Бутово, а также районы на Востоке Москвы.

    Это районы, в которых люди больше остальных озлоблены на власть. 

    - Это районы, в которых любой молодой оппозиционер, приложив все свои усилия и ресурсы не придет к победе.

    Почему? По идее, они должны хуже относиться к той же мэрии, раз они депрессивные.

    - Тогда давайте поговорим с вами о том, почему я выдвигаюсь в своих родных районах Даниловский, Донской и Нагатино-Садовники. 

    Наверное, потому что вы здесь живете.

    - По двум причинам: я здесь живу, знаю жителей, знаю проблемы и считаю это место своей малой родиной. Иименно поэтому я от них иду. А идти от Бутово я просто не могу.

    А от Якиманки?

    - А Якиманку «Яблоко» не предлагает. По мнению партии, это не тот район, от которого могут пойти независимые кандидаты. Районы ЦАО, ЮЗАО – традиционные районы, в которых голосуют за оппозицию. Но их в партии не предлагали.

    Значит, вы будете собирать подписи. Если вы говорите о шести тысячах, то это примерно по 300 подписей в день за три недели. В принципе, не так уж и сложно при наличии волонтеров. 

    - В сборе есть много плюсов и минусов. Если говорить о плюсах, то Москва еще не знает кандидатов, которые бы собрали подписи, которые бы были независимыми и прошли в Мосгордуму. За историю Мосгордумы всех независимых кандидатов по подписям всегда снимали. На прошлой кампании в Мосгордуму кандидата признавали недействительными из-за подписи его самого, подписи его мамы или ближайших родственников. Поэтому подписи будет сложно собирать технически. Это будет лето с хорошей погодой, когда москвичи будут на дачах, в парках и не будут иметь при себе в парках паспорта, который необходим для оставления подписи. Когда мы придем собирать подписи, мы придем к закрытым дверям. Еще сложнее их будет зарегистрировать. Потому что не было ни одного случая в Москве, когда кандидата зарегистрировали бы по подписям. Но при этом есть и плюсы. Например, именно тот кандидат, который честно соберет подписи живых людей, победит на выборах в Мосгордуму. Именно он обойдет административные барьеры, административный ресурс жуликов и единороссов и придет с победой 14 сентября. Эта моя уверенность обусловлена и процессом сбора подписей, потому что, когда ты собираешь подписи и тебе надо собрать с избирательного округа 4.5 тысячи подписей, как мне, тебе надо проагитировать десятки тысяч людей, что естественным образом повысит твою известность, рейтинг и даст возможность прийти на кампанию к людям, которые тебя уже знают.

    Из чего будет состоять ваша избирательная кампания? Опять кубы?

    - Сейчас главная задача – сбор подписей. Это то, что даст нам победу. Технически все будет ориентировано на их сбор. Нет других ресурсов, чтобы отвлекать их от сбора подписей и проводить вяло текущую агитацию. Будет такая полувоенная мобилизация всех сил и средств в плане сбора подписей. А собирать мы их будем единственным возможным способом – от двери к двери. Эту кампанию используют в любой нормальной демократической стране, когда идут кампании на местном или региональном уровне. Ее использовали даже в кампании у Обамы. Эту компанию использовала и Маргарет Тэтчер, когда шла на выборы в парламент Великобритании. Это когда активист обходит дом, звонит в дверь разговаривает с каждой семьей и объясняет, что он делает и что ему нужно. В данном случае, он будет просить оставить подпись за своего кандидата. Кампания «от двери к двери» даст нам возможность проагитировать каждого избирателя, миновать административный барьер, забыть про телевизор, про билборды, которые нам никто никогда не даст, как не дал и в мэрскую кампанию Навальному. 

    Попробуйте через социальную рекламу, как господин Шумский. Вдруг вам дадут все билборды в Москве? 

    - Мы увидели на праймериз, что эта агитация через липовые административные штуки, какие-то билборды, не работает. Шумский завоевал на праймериз, на которые никто не пришел, второе место. Свиридов выиграл с каким-то жалким отрывом в голосок. 

    Если раньше говорили о схватке башен Кремля, то тут уже можно говорить о схватке корпусов московской мэрии. Я имею ввиду Анастасию Ракову и Петра Бирюкова, чьим помощником является Шумский. 

    - Примерно так и было. Мы посмотрели, что на билборды с таким абсолютно неадекватным лозунгом («вернули Крым, вернем и парковки» – ред.) население не реагирует, ему не верят. Все от устали от этих лозунгов и люди не доверяют таким вещам, поэтому и нужно собирать подписи. Любая другая агитация не будет иметь такой же эффект, как если мы соберем подписи и проагитируем каждого человека в отдельности. Буквально придем к каждому в семью, позвоним в дверь и скажем: «Здравствуйте, меня зовут Любовь Соболь и я хочу выдвинуться в Мосгордуму, давайте я вам расскажу, что я хочу сделать для города». Только эта кампания приведет нас к победе, потому что никакие билборды, никакие растяжки никогда не вызовут доверие москвичей и никогда не приведут человека на избирательный участок для того, чтобы он оставил за тебя свою подпись. Только непосредственный контакт, только непосредственное доверие к кандидату, которое нужно будет зарабатывать тяжелым трудом. 

    А все-таки кубы, газеты, листовки, - они будут?

    - Обязательно будут. Они уже стоят каждые выходные около метро в районе, мы сейчас раздаем «Популярную политику» и листовки, которые сделали по расследованию, которое я вела для проекта «РосПил», и потом мы будем раздавать на тех же самых кубах предвыборную агитацию. Кубы работали в мэрскую кампанию - это очень эффективный способ. Это наглядная, визуальная работа на визуальный захват города и мы обязательно это будем использовать у нас.

    Вообще-то издание газеты, листовок, кубы, какие-то иные затраты обойдутся в несколько миллионов рублей. Например, другой кандидат Ольга Романова оценивает нормальную избирательную кампанию в двадцать миллионов рублей. Откуда возьмете деньги?

    - Для старта кампании нужно на самом деле не так уж и много. Куб по себестоимости стоит меньше десяти тысяч рублей, и как человек со средним уровнем достатка, я могу себе позволить поставить три куба на летнюю кампанию в ключевых точках района. Чтобы закрыть весь избирательный округ нужно для печати распространения порядка 40 тысяч рублей. Это тоже не такие большие деньги. Для старта кампании я вкладываю собственные ресурсы, и они уже работают, и этого будет достаточно. Естественно, я буду обращаться к своим сторонникам и просить их сделать пожертвования на кампанию, прийти в кампанию и помочь всем, чем они могут. Кто-то может помочь своим трудом, кто-то – своими идеями, а кто-то – деньгами.

    А потом будет новое дело «Яндекс.Деньги-2».

    - Мы не будем собирать деньги на «Яндексе» принципиально, в том числе по этой причине. Мы отказываемся от этой идеи у меня в кампании, возможно, кто-то рискнет из других оппозиционеров. Мы будем собирать официально по всем бюрократическим закорючкам на избирательный счет. Это сделать очень сложно, нужно будет заполнять какое-то безумное количество бумажек людям, которые хотят сдать пожертвования, но другого выбора у нас нет. Именно таким способом мы хотим собрать финансирование для кампании. У меня нет денег олигархов, нет денег администрации президента, я не сосу деньги из бюджета, соответственно единственный способ профинансировать кампанию - это обратиться к людям и сказать: «Давайте мы будем делать кампанию вместе» и каждый даст в нее то, что считает нужным от себя.

     

     

    «Эффект объединения нескольких оппозиционеров завышен и не всегда приводит к какой-то конкретике»

     

    Вы не участвуете в оппозиционной коалиции «За Москву» в отличие от своих соратников. Почему?


    - А можно я задам вопрос в этом интервью? Вы вот видите какие-то причины участвовать в этой коалиции? Для чего в ней участвовать? Вот вы как житель Москвы понимаете это?

    Я не выдвигаюсь в Мосгордуму, у меня в данный момент нет политических амбиций, поэтому я не буду оценивать необходимость своего или вашего участия в коалиции. Вот Николай Ляскин или Константин Янкаускас оценивают так, что это очень позитивная идея.

    - Коалиция, безусловно, позитивная, я очень рада, что они ее создали. Я поддерживаю часть ребят, которые туда вошли и буду очень рада, если люди из коалиции, демократически настроенные, пройдут в Мосгордуму и смогут работать в качестве депутата на благо всех нас и москвичей. Вносить хорошие инициативы, принимать законы и так далее. Я в хороших отношениях со многими людьми, которые выдвигаются через эту коалицию, при этом я не вошла в нее, потому что сейчас свои ограниченные ресурсы я готова тратить только на свою кампанию. Я не смогу отвлекать свое время, время своих волонтеров на работу кандидата Ляскина, либо еще кого-то. Я считаю, что мне не нужно лишний раз подтверждать, что я независимый, демократически настроенный оппозиционный кандидат, потому что это и так всем понятно, всем сторонникам, которые потенциально будут видеть эту коалицию. Не хочу еще раз подтверждать, что да, я иду, я оппозиционно настроена, я могу делать это и без коалиции. Я не вижу сейчас причин в нее входить, но, если я пойму, что я буду полезна коалиции или коалиция внесет что-то в мою кампанию, то я обязательно в нее войду. Но на данном этапе пока я хочу работать автономно и построить кампанию исходя из своего видения, а не из видения других кандидатов.

    Вы уже были в коалиции, только она называлась по-другому – «Координационный совет оппозиции». Проект провалился. Разочаровались?

    - Вот, наверное, этот проект как раз и заставил меня подумать лишний раз над вхождением в коалицию «За Москву». Я поняла, что этот эффект объединения нескольких оппозиционеров завышен и не всегда приводит к какой-то конкретике. Именно поэтому сейчас я подумала и взяла паузу.

    Вы готовы работать c нынешней командой в мэрии, если поступит вам такое предложение? 

    - Я не готова работать в команде мэрии, потому что, возвращаясь к нашему предыдущему разговору, я считаю, что человек, который независим и встраивается в систему, который зависит не от москвичей, которые его выбрали, не от сторонников, которые сделали потом и кровью эту кампанию, а от решения руководства «Единой России», от решения Собянина и других чиновников, не сможет добиться политических либо каких-либо других изменений. Он не сможет работать, он предаст себя, свои идеалы и то, для чего он все это делал. Я подведу своих сторонников, себя, если пойду работать на власть под руководство жуликов, которые пилят деньги московского бюджета.

    Какие планы после выборов в случае неудачи?

    - Как я говорила, процесс выборов - это процесс. Это не единая точка, это работа не только на выдвижение конкретного кандидата, это продвижение идей. Идея, которая есть у оппозиции – это работа с народом, поэтому эта работа будет продолжена дальше. Продвижение нашей позитивной повестки, конкретных изменений. Это идея честной и эффективной власти и изменений городской политики.

    В одном из интервью вы сказали, что стратегия оппозиции должна заключаться в двух вещах. Это уличные протесты и просветительская кампания, чтобы снижать рейтинг Путина. Но тут, бац, Путин Крым вернул и его рейтинг моментально вырос выше 80%. Так есть ли вообще смысл в этой кропотливой работе по снижению рейтинга того же Путина, например, если первое лицо может своим действием моментально перечеркнуть всю вашу работу.

    - Я говорила не только о рейтинге Путина, я говорила еще о других вещах, которые нужно делать и рейтинг это, конечно, важно, но не всё. А я как и считала, так и считаю, что важно просвещение, агитация и взаимодействие с людьми. Им именно так мы изменим Россию и именно этим сложным кропотливым путем мы добьемся этой цели, к которой мы идем. Соответственно, рейтинг - это один из показателей эффективности нашей работы. Гораздо важнее - это развить гражданское общество, общественную активность и на это нужно тратить свои усилия, а не на какие-то проценты, которые будет рисовать очередной социологический опрос. 

    Исходя из сегодняшней встречи с волонтерами. Я слышал такую фразу от вашего руководителя избирательного штаба к волонтерам: «Несмотря на то, что слили протест, вы сегодня пришли и вас пришло много». Вот эта позиция, что слили протест, вы ее разделяете?

    - Я ее не разделяю, я считаю, что, как и у любого движения есть спады и есть подъем, есть воодушевление и разочарования. И сейчас это определенный этап, когда на оппозицию давят, когда блогеров заставляют регистрироваться как СМИ, когда сажают оппозиционеров и заводят на них дела – это только один из периодов нашего движения, и он будет не вечно. Нам нужно продолжать работать и, несмотря на то, что кто-то слил протест и кто-то, наоборот, пошел в гору, нам нужно продолжать свое дело. Именно это приведет нас к успеху. Я не считаю, что протест слит, я считаю, что невозможно поддерживать пик активности людей и заставлять работать так, как они работают на избирательной кампании все время. Будут взлеты, будут падения, будут разочарования, будут очарования, но работать нужно в любом случае. Альтернатива сложить руки меня не устраивает. 

     

     

    «Я жила обычной жизнью любой московской девушки»

     

    Почему у вас фамилия Соболь, а на личной странице Вконтакте указана – Феденева, а муж у вас вообще Мохов. 


    - Потому что девичья моя фамилия Феденева, первый муж у меня – Соболь, а второй муж – Мохов. Я взяла фамилию первого мужа, я к ней привыкла, потому что фамилия на самом деле это такая большая привычка человека. И мне очень было тяжело переходить с моей фамилии, с которой я росла все детство и всю юность, отрочество на другую фамилию и, когда я с этим фактом свыклась будучи замужем, я поняла, что привыкать к новой фамилии – Мохов – я уже не смогу. Поэтому я решила остановиться сейчас раз и навсегда на этой фамилии и больше ее не менять. 

    Какие у вас есть хобби помимо общественно-политических?

    - Сейчас вся моя сфера деятельности сжалась, сконцентрировалась, смобилизировалась и свелась к двум вещам. Это моя семья. Это мой ребенок и это моя кампания в Московскую городскую думу. Ни на что другое все это лето я отвлекаться не смогу, работать не смогу. Во время, когда нет мобилизационной подготовки и какой-то цели, которую нужно достичь в определенный сжатый срок, я живу обычной жизнью. Я читаю книжки, я гуляю в парке, я встречаюсь с друзьями, я изучала четыре языка в свое время, ходила на танцы и жила обычной жизнью любой московской девушки. Никаких других специфичных интересов, наверное, у меня нет.

    Какая последняя прочитанная книга?

    - Я очень люблю классику и прочитала «Семью Головлевых» Салтыкова-Щедрина. Очень замечательная книжка, которую я, к сожалению, не прочитала будучи в старших классах школы, а сейчас с удовольствием проглотила за один день. А еще очень много общего у «Семьи Головлевых» с современными чиновниками и депутатами. 

    Спасибо. 

    - Спасибо вам. 

     

     

    Биография

     

    Родилась: 13 сентября 1987 года. Выпускник юридического факультета МГУ. Обучение закончила с красным дипломом.

    Основное место работы: Фонд борьбы с коррупцией. Журнал "Forbes" присвоил Любови Соболь седьмое место в рейтинге главных героев 2011 года, которых мало кто знает в лицо. Член "Партии прогресса". В прошлом член Координационного совета российской оппозиции. Разработчик антикоррупционных законодательных инициатив. Замужем, в феврале 2014 года родила дочь.

    Её программа развития города: добиться европейского уровня жизни москвичей, улучшить транспортную ситуацию в городе и взаимосвязь районов, повысить качество услуг ЖКХ и прозрачность их ценообразования, усилить транспортную безопасность горожан и контроль над расходованием бюджетных средств на местах.

     

    Автор - Станислав Мудрый
    Фото - Георгий СултановРустем Адагамов

     

    Оригинал текста и больше фотографий на Йополисе

    Читайте нас в ТвиттереФейсбукеВКонтакте



    Блог Йополиса
    блог-платформа

    Комментарии

    
    Имя:*
    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
    *